Психология общения. Энциклопедический словарь

100-летию основания первого Психологического института в России посвящается

Под общей редакцией А. А. Бодалева

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 10–06–16010д

© Учреждение РАО «Психологический институт», 2011

© Бодалев А. А., 2011

Введение

В энциклопедическом словаре «Психология общения» представлены материалы, отражающие результаты работы отечественных и зарубежных ученых по проблемам общения, отношений и взаимодействия людей. Основанием для осмысления сложнейших проблем послужили фундаментальные исследования Б. Г. Ананьева, Г. М. Андреевой, А. А. Бодалева, А. А. Леонтьева, М. И. Лисиной, Б. Ф. Ломова, В. Н. Мясищева, Б. Д. Парыгина и мн. др. Данный словарь является первым справочным изданием по психологии общения.

Начиная с 1970-х гг. установилась традиция проведения конференций, посвященных психологии общения, восприятия и познания людьми друг друга, – она была продолжена в XXI в. В материалах конференций и коллективных монографиях были выявлены сложившиеся в психологии общения теоретические, эмпирические и практические тенденции, которые учтены при составлении данного словаря. Круг феноменов, касающихся проблем общения, постоянно расширяется, а теоретические рамки их интерпретации включают различные подходы и дисциплины.

Словарь состоит из 6 частей и 17 разделов. Их содержание позволяет ориентироваться в теоретических конструктах и различных сторонах общения, феноменах, законах и закономерностях, которые являются результатом сложившейся ситуации развития современного человека – субъекта общения, социокультурных и психологических аспектах коммуникации. В статьях представлены различные подходы к общению, в большинстве из них прямо или косвенно развивается ценностно-смысловой подход, учитывается характер деятельности людей, групп и общностей. В этом контексте ставится проблема синхронизации процессов со-бытия в ситуации общения, общения в экстремальных условиях, значения толерантности, межэтнической и межкультурной коммуникации, а также проблем общения участников военных конфликтов и др. Относительно большое число категорий и понятий характеризуют особенности компетентного общения, проблему развития личности как субъекта разных типов коммуникации, раскрывают причины и условия деструктивного и затрудненного общения, выделяют виды нарушений в развитии личности как субъекта общения и показывают возможности их коррекции. В статьях поднимаются проблемы одиночества, отчуждения, особенностей общения в кризисные периоды жизни человека, и в связи с этим в словаре представлены понятия, касающиеся форм, способов и методов работы в профессиональном общении психологов, психотерапевтов, педагогов, представителей правоохранительных органов и др. Особое место занимают понятия, которые используются в исследованиях, рассматривающих маркетинг и рекламу как практическую психологию общения и влияние средств массовой коммуникации на формирование моделей общения. Отражены проблемы педагогического, делового, межличностного, семейного общения, рассматриваются: семантика и психосемиотика общения, социально-перцептивные феномены, способы интерпретации партнеров, стили общения и его стратегии. Ряд статей посвящен внешнему облику, экспрессивным кодам, вербальным и невербальным средствам и их роли в возникновении затрудненного и незатрудненного общения, проблемам самовыражения, самораскрытия, визуальной самоподачи, формированию имиджа. Впервые в словарь подобного типа включен большой раздел психодиагностики общения.

Словарь содержит более 1100 статей 340 авторов. Но редакторы-составители отдают себе отчет в том, что не все аспекты сложного феномена «общение» на данный момент отражены в словаре и имена не всех исследователей, имеющих значительные авторские разработки в области психологии общения, включены в раздел «Персоналии». Надеемся, дальнейшая работа над словарем позволит переработать его, дополнить и устранить возможные недостатки. Над словарем работал редакторский коллектив под руководством академика РАО докт. психол. наук А. А. Бодалева при поддержке РГНФ. Структура словаря и редакторы-составители: Часть 1: Разделы 1, 2, 3 – академик РАО, докт. психол. наук А. А. Бодалев, канд. психол. наук Л. А. Карпенко, докт. психол. наук Н. Л. Карпова, докт. психол. наук В. А. Лабунская, докт. психол. наук Т. И. Пашукова; Часть 2: Раздел 4 – докт. психол. наук Т. П. Скрипкина, Раздел 5 – докт. психол. наук В. А. Лабунская, Раздел 6 – докт. психол. наук В. Н. Куницына, Раздел 7 – докт. психол. наук Е. А. Петрова; Раздел 8 – докт. психол. наук Н. Л. Карпова; Раздел 9 – докт. психол. наук Т. И. Пашукова, Раздел 10 – докт. психол. наук Л. В. Матвеева; Часть 3: Разделы 11, 12, 13, 14 – докт. психол. наук Н. Д. Творогова, Часть 4: Раздел 15 – канд. психол. наук И. Б. Ханина; Часть 5: Раздел 16 – канд. психол. наук Н. Н. Мешкова; Часть 6: Раздел 17 – канд. психол. наук Л. А. Карпенко; техническое редактирование – канд. психол. наук Н. В. Кисельникова.

Часть статей привлечена из серии томов «Психологического лексикона» (Энциклопедический словарь в 6 томах / Ред. – сост. Л. А. Карпенко. Под ред. А. В. Петровского. М., 2005–2007) по согласованию с их редакторами и авторами. Редакторы словаря «Психология общения» выражают благодарность сотрудникам ПИ РАО и ф-та психологии МГУ – науч. сотр. М. М. Даниной, канд. психол. наук, науч. сотр. Ю. В. Мочаловой, канд. психол. наук, науч. сотр. Е. Е. Петраковой, канд. психол. наук, науч. сотр. Т. Я. Аникеевой, ст. преп. И. М. Карлинской – за помощь в подготовке настоящего издания.

Курсивом в тексте выделены фамилии и понятия, по которым в словаре имеются отдельные статьи.

Особую благодарность мы выражаем Российскому гуманитарному научному фонду за поддержку нашей исследовательской программы «Энциклопедический словарь „Психология общения“: теория, методология, практика» (грант № 06–06–00171а), за финансирование Международной научно-практической конференции «Психология общения в XXI веке: 10 лет развития» (грант № 09–06–14057 г), которая также во многом способствовала завершению работы над словарем, и, конечно, за предоставленную возможность издания словаря (грант № 10–06–16010д).

Редакторы-составители

Список сокращений

англ. – английский язык

в кач. – в качестве

в осн. – в основном

В. М. В. – Вторая мировая война

В. О. В. – Великая Отечественная война

внеш. – внешний

внутр. – внутренний

гл. о. – главным образом

гос. – государственный

гр. – древнегреческий язык

действ. чл. – действительный член

дис. – диссертация

докт. – доктор

естеств. – естественный

естеств. – науч. – естественнонаучный

зап. – западный

зарубеж. – зарубежный

ин-т – институт

искусств. – искусственный

истор. – исторический

каф. – кафедра

к-рый – который

лат. – латинский язык

матем. – математический

мат-л – материал

межд. – международный

многочисл. – многочисленный

напр. – например

науч. – научный

науч. – исслед. – научно-исследовательский

науч. – техн. – научно-технический

национ. – национальный

нем. – немецкий язык

неск. – несколько, нескольких

норм. – нормальный

О. – общение

обществ. – общественный

обществ. – истор. – общественно-исторический

одновр. – одновременно

опр. – определенный

осн. – основной

отеч. – отечественный

пед. – педагогический

под рук. – под руководством

полит. – политический

преим. – преимущественно

проф. – профессор

психич. – психический

психол. – психологический

психол. – пед. – психолого-педагогический

разл. – различный

религ. – религиозный

рос. – российский

рук. – руководитель

с др. стор. – с другой стороны

с одн. стор. – с одной стороны

с т. зр. – с точки зрения

самост. – самостоятельный

след. – следующий

совмест. – совместный

совр. – современный

социол. – социологический

спорт. – спортивный

справ. – справочный

т. зр. – точка зрения

т. наз. – так называемый

т. о. – таким образом

теорет. – теоретический

технол. – технологический

ун-т – университет

физиол. – физиологический

физич. – физический

филол. – филологический

филос. – философский

фр. – французский язык

ф-т – факультет

функц. – функциональный

эконом. – экономический

эксперим. – экспериментальный

этнич. – этнический

юрид. – юридический

Часть I

История и теория психологии общения

Часть 1 энциклопедического словаря состоит из 3 разделов. В Разделе 1 представлена история исследования психологии общения в неск. центрах нашей страны: Институте психологии РАН и Психологическом институте РАО, а также Гродненском, Кубанском, Ленинградском (ныне Санкт-Петербургском), Московском им. М. В. Ломоносова, Пермском, Ростовском (ныне Южном Федеральном) государственных университетах. Дана история развития и соотношения понятий общение и коммуникация, представлены взгляды на феномен общения ведущих отечественных психологов и основные научные школы по данному направлению. В Разделе 2 раскрываются основные теории и подходы к изучению общения и общеметодологического понятия психологии общения. Статьи представляют как давно разработанные, так и только еще формирующиеся направления исследований, которые могут стать основой для фундаментальных разработок психологии общения. Раздел 3 включает в себя понятия, являющиеся, с одной стороны, базовыми для теорий и концепций психологии общения, с другой – понятиями, связывающими психологию общения с близкими ей и смежными отраслями научного знания (философией, социологией, лингвистикой, педагогикой, физиологией, биологией и мн. др.). Каждый из разделов и направлений психологии общения представлен своим блоком терминов и понятий.

Редакторы-составители: А. А. Бодалев, Л. А. Карпенко, Н. Л. Карпова, В. А. Лабунская, Т. И. Пашукова

Раздел 1

История психологических исследований общения

Исследование общения в Гродненском государственном университете им. Я. Купалы: школа Кондратьевой С. В. С начала 1960-х гг. проблемы профессионализма в О., психич. регуляции и саморегуляции пед. деятельности и О. изучались под рук. С. В. Кондратьевой сначала на каф. психологии Дрогобычского пед. ин-та им. И. Франко (Украина), а с 1979 г. – на каф. педагогики и психологии Гродненского гос. ун-та им. Я. Купалы. Осн. проблематика исследований была связана с науч. направлением, разрабатываемым в НИИ общей и пед. психологии АПН СССР (в настоящее время Психологический ин-т РАО) под рук. А. А. Бодалева: социальная перцепция, соотношение уровней и типов социальной перцепции с особенностями воспитательных воздействий на поведение и деятельность объектов познания. Это определило стратегию исследования социально-перцептивной регуляции пед. деятельности и О. Анализу подверглись формирующиеся у учителя представления и понятия об ученике как осн. предмете пед. деятельности; уровни и типы социальной перцепции учителя, зависимость ее содержания от типа организации деятельности, а также от индивидуально-типологических особенностей личности учителей, виды рефлексивных действий в структуре социальной перцепции, содержание, структура и функции социально-перцептивного «эталона» школьника, взаимосвязь содержательной, операциональной и мотивационной сторон социальной перцепции, связь с познанием учителем личности ученика, формирования социально-перцептивных умений у студентов педвузов, акмеологические аспекты становления перцептивно-рефлексивной сферы у студентов и учителей, социально-перцептивные и рефлексивные аспекты конфликта, формирование способности к эмпатии и др. Были разработаны методы для изучения эмпатии, прогностических умений, методики определения ориентирующей и энергетической функций мотивов познания детей (В. М. Роздобудько, С. И. Торичная, Т. К. Комарова, П. Р. Галузо и др.).

Выявлены факторы профессиональной пед. деятельности: с позиций системного подхода проведен сравнительный анализ содержания и структуры разных видов пед. рефлексии преподавателей и мастеров, определена роль рефлексии в управлении учебно-воспитательным процессом в ПТУ, исследована связь уровней понимания учителем себя и ученика и способов пед. воздействия в ситуациях их конфликтного взаимодействия (Л. С. Базилевская, Б. П. Ковалев, Е. В. Кос тюченко, В. А. Кривошеев, Л. А. Семчук и др.).

В 1985–2002 гг. под рук. С. В. Кондратьевой и в 2002–2005 гг. Б. П. Ковалева проводилось комплексное изучение акмеологических закономерностей формирования профессионализма в работе с людьми (К. В. Вербова, П. А. Ковалевский, Л. М. Путято и др.) и профессионально-личностного самосовершенствования учителей на этапах вузовского и послевузовского образования (П. А. Ковалевский, Ю. Б. Гуламова, А. М. Колышко, М. М. Карнелович, Ю. Л. Скрибук). Результаты представлены в методическом пособии и коллективных монографиях. Эти исследования позволили сделать вывод о том, что восприятие и понимание человека человеком характеризуется: единством познавательных и эмоциональных компонентов, ярко выраженной оценочной и ценностной окраской, зависимостью от мотивационно-смысловой структуры деятельности объекта познания; активностью социального объекта познания (индивид, группа), направленной на познающего субъекта, свойствами специфической деятельности, включающей цель, механизмы и способы познания, мотивы, побуждающие познавать др. людей. Обобщение способов и мотивов познания человеком др. людей ведет к формированию коммуникативных способностей и коммуникативных черт характера, выражающих отношение к др. людям.

Доказано, что «акме» в развитии социальной перцепции учителя связано с ее творческими аспектами, к-рые органически включены в структуру профессионализма. Определено: 1) Творчество учителя выступает как «открытие» индивидуальности ученика, – оно возможно при условии преодоления стереотипов и установок, проникновения во внутр. условия развития психич. жизни ученика, к-рые определяют его своеобразие, неповторимость как индивида, субъекта и личности. Критерий такого «открытия» – проникновение в эмоционально-личностную и рефлексивно-личностную сферу ученика. 2) Творческая активность учителя выражается в высоких качественно-количественных характеристиках рефлексивных действий учителя, направленных на осмысление, уточнение, перепроверку представлений и понятий об ученике, что обеспечивает постижение уникальности его личности. 3) Творческая пед. социальная перцепция характеризуется гуманистической направленностью на личностный рост ученика и высокой силой мотивов, к-рая измерялась количеством рефлексивных действий, способов решения перцептивных задач и допускаемых ошибок при составлении личностных конструктов. 4) Творческое познание учителем учащихся характеризует предвидение действий ученика, ориентация на «зону ближайшего развития» как условие поддержания стратегии пед. воздействия. 5) Оценивание конкретного ученика возможно при наличии у учителя способности к созданию нравственных и интеллектуальных социально-перцептивных эталонов.

Перечисленные стороны социальной перцепции являются одним из главных условий высокого уровня регуляции пед. деятельности, при к-рой достигаются цели гуманистического воздействия. Такому уровню регуляции свойственны опр. закономерности: а) предметный характер социально-перцептивной регуляции, слитность процесса понимания детей и воспитательных воздействий; б) целостность психич. регуляции; в) высокий уровень психич. регуляции, к-рый характеризуется большой вариативностью пед. воздействий. В настоящее время на ф-те психологии продолжаются исследования психологии О., социальной перцепции и профессионализма в работе с людьми: изучается развитие мотивационных компонентов пед. О. и пед. деятельности; исследуется социально-перцептивный эталон личности как полифункциональная детерминанта профессиональной пед. деятельности; изучается социальный интеллект, в рамках к-рого разрабатываются имплицитные модели социального развития; изучаются социально-перцептивные аспекты пед. конфликтов и индивидуальные стили О. в профессиональной пед. деятельности и жизнедеятельности (Л. М. Даукша (Путято), К. В. Карпинский, Г. Ф. Михальченко, Л. А. Семчук). Продолжаются исследования по разл. аспектам проблем социальной перцепции и рефлексии. Задачи дальнейших исследований направлены на углубленное исследование системогенеза психич. регуляции пед. деятельности и О.

• Конфликт: социально-перцептивные и рефлексивные аспекты / Ред. Б. П. Ковалев, С В. Кондратьева, Л. А. Семчук. Гродно, 2001; Практическая психология / Под ред. С В. Кондратьевой. Гродно, 1992, 1997; Профессионализм в педагогическом общении / Ред. Л. М. Даукша, Б. П. Ковалев, С В. Кондратьева, П. А. Ковалевский. Гродно, 2003.

Б. П. Ковалев, Т. К. Комарова

Исследование общения в Институте психологии РАН: школа Ломова Б. Ф. В 1970-е гг. общепсихол. исследования О. в Ин-те психологии развернулись под рук. Б. Ф. Ломова по разработанной им программе. Перед исследовательским коллективом (А. В. Брушлинский, Я. А. Пономарев, А. В. Беляева, А. А. Грачева, И. К. Грузинкас, В. А. Кольцова, М. Н. Мансурова, В. Н. Носуленко, Е. С. Самойленко, В. С. Сафонов, Е. В. Цуканова и др.), была поставлена задача изучения разл. познавательных процессов в условиях непосредственного взаимодействия испытуемых. Исследования позволили охватить практически всю совокупность психич. процессов: восприятие и оценку слуховых сигналов при решении задач шкалирования, опознание сложных визуальных объектов, запоминание и воспроизведение мат-ла, формирование понятий, решение мыслительных, в т. ч. творческих, задач, процессы целеполагания и др.

Обобщение полученных в ходе исследований данных показало: 1) Экспериментально выявлена тенденция изменения динамики и результатов психич. деятельности разного уровня (от восприятия простых сигналов и до такой сложной интеллектуальной деятельности, как решение творческих задач) под влиянием О., что дало основание рассматривать его в кач. важного фактора развития и проявления психич. явлений и подтвердило правомерность общепсихол. подхода к исследованию О. 2) Статистически установлено, что в большинстве случаев наблюдается позитивный эффект включения О. в познавательную деятельность. Обнаружено, что в условиях совместной поисково-опознавательной деятельности снижается процент ошибок опознания, возрастает избирательность поиска, меняется его стратегия к более эффективной. При восприятии и оценке слуховых сигналов в условиях О. выделяется общий оценочный модуль-эталон, что в большинстве случаев приводит к повышению точности оценочных шкал. Изучение мнемических процессов показало, что в условиях О. возрастает объем и полнота запоминания и воспроизведения (в т. ч. отсроченного) стимульного мат-ла. Успешнее в условиях О. протекают процессы формирования понятий (В. А. Кольцова) и решения задач (А. В. Брушлинский и возглавляемая им группа), в т. ч. требующих творческого решения (Я. А. Пономарев). 3) Выявлены факторы, определяющие динамику О. и характер его влияния на психич. проявления субъектов. К их числу относятся: а) особенности осуществляемой деятельности, ее содержательные характеристики, степень субъективной сложности; б) комплекс индивидуально-психол. характеристик (уровень активности субъектов при выполнении познавательной деятельности, включенность в нее, отношение к выполняемой задаче и характер мотивации, индивидуальные возможности организации и поддержания взаимодействия с партнерами, подготовленность к деятельности, коммуникативные навыки и т. д.); в) разл. социально-психол. параметры: уровень согласованности взаимодействия, его направленность, сработанность группы, характер деловых и межличностных отношений, ситуационные факторы – специфика условий взаимодействия (экстремальной или норм., эксперим. или естественной и т. д.). 4) Установлено, что воздействие О. на психич. проявления индивидов определяется уровнем их взаимосвязанности и согласованности в совместной познавательной деятельности. Их крайним полюсом является ситуация «молчаливого присутствия» других. В основе разработки теории совместной деятельности (А. Л. Журавлев) общепсихол. подход к исследованию О., обоснованный Б. Ф. Ломовым. 5) Полученные эксперим. данные позволяют выделить те специфические психол. явления, актуализация к-рых в условиях О. определяет сдвиги в динамике и результатах познавательной деятельности. Установлено, что в О. осуществляется обмен знаниями, и, как следствие, возникает общий информационный фонд совокупного субъекта. Происходит совместная разработка гипотез, путей и способов решения задачи, взаимная коррекция взглядов субъектов, приводящая к отсеиванию крайних, неверных позиций, сужению зоны поиска, фокусированию усилий членов группы на анализе точек «наивысшей вероятности». Влияние О. осуществляется и через воздействие на мотивационную сферу человека. Нередко у испытуемых интерес первоначально возникает к ситуации взаимодействия, процессу О. с партнером, а затем в ходе совместной деятельности он трансформируется в познавательную мотивацию. В условиях О. актуализируются регуляционные механизмы. Осуществляется взаимный контроль над деятельностью и оценка вклада каждого участника О. в общегрупповой результат, что, в свою очередь, приводит к усилению самоконтроля и саморегуляции. Имеет место эмоциональное взаимодействие партнеров, передача настроений, проявляется фасилитирующий эффект, возникает чувство уверенности в возможности решения стоящей перед группой задачи.

На основе предложенной Б. Ф. Ломовым концепции О. появилась возможность решения ряда взаимосвязанных проблем: выделения О. как самост. категории в системе общепсихол. знания и рассмотрения ее соотношения с др. базовыми категориями психологии; определения более адекватной эксперим. модели исследования психич. явлений; эксперим. изучения разл. психич. явлений в процессе О., что позволило выявить важные психол. закономерности, касающиеся их содержательных и процессуально-динамических характеристик; исследования особенностей совместной деятельности; разработки практических рекомендаций по повышению эффективности группового взаимодействия.

В начале XXI в. стали решаться вопросы порождения, организации и функционирования психич. процессов в условиях О., взаимосвязи О. и совместной деятельности, способов включения личности в процесс О. и ее трансформации и мн. др. Теорет. и эксперим. работы ориентированы на поиск конкретных механизмов когнитивно-коммуникативных процессов, экологически, социально, либо профессионально валидных условий их осуществления. Особое внимание обращается на интеллектуальные образования когнитивно-коммуникативных процессов: социальный интеллект, коммуникативная компетенция или Я-концепция и практические способы их реализации, напр., в ходе переговоров или взаимодействия людей с совр. системами телекоммуникации. Элементы О., в частности вербализация переживаемых образов, используются в кач. методов исследования познания и оценки человеком действительности, а разл. стороны ощущений, восприятия или мышления – в кач. методов исследования коммуникативной функции психики. На разнообразном мат-ле рассматриваются когнитивно-коммуникативные образования психики и феномены, возникающие в процессе взаимодействия людей, а также когнитивно-коммуникативные составляющие социальной компетенции и психотерапевтических процессов. Обсуждаются особенности дискурса в системе социально-психол. отношений, особенности О., опосредованного новыми технологиями (В. В. Барабанщиков, Н. П. Дмитриева, В. Н. Носуленко, Е. С. Самойленко и др.). Все исследования носят комплексный характер, опираясь на достижения смежных дисциплин: социологии, политологии, педагогики, лингвистики, информатики и даже палеонтологии.

• Ломов Б. Ф. Проблема общения в психологии. М., 1981; Он же. Общение и социальная регуляция поведения индивида // Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976; Он же. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984; Общение и познание / Ред. В. А. Барабанщиков, Е. С. Самойленко. М., 2007; Познание и общение / Ред. Б. Ф. Ломов, А. В. Беляева, М. Коул. М., 1988; Психологические исследования общения / Под ред. Б. Ф. Ломова, А. В. Беляевой, В. Н. Носуленко. М., 1985.

В. А. Кольцова, В. А. Барабанщиков

Исследование общения в Кубанском государственном университете. Науч. исследования по проблемам О. и межличностного познания в КубГУ начались в 1971 г., когда под общ. рук. А. А. Бодалева была организована лаборатория социальной перцепции. Через 3 года лаборатория была реорганизована в каф. психологии, к-рую возглавил О. Г. Кукосян. Общей темой науч. исследований стала психология познания людьми друг друга. Особое место в развитии социальной перцепции имела подготовка и проведение в Краснодаре на базе Ку6ГУ 1-й Всесоюзной конференции по теорет. и прикладным проблемам психологии познания людьми друг друга (1975). Это было первой попыткой в стране оценить состояние дел в обл. изучения психол. процессов, состояний и свойств человека, когда он, взаимодействуя с др. людьми, выступает в роли объекта и субъекта познания. 2-я конференция по проблемам О. была проведена на базе КубГУ в 1979 г.

С 1977 г. начался выпуск межвузовских тематических сборников науч. статей по проблемам, охватывающим разные компоненты О.: познание и восприятие человека человеком, воздействие на человека в ходе О., эмоциональный фон восприятия. До 1991 г. подготовлено 15 выпусков сборника по разл. аспектам социальной перцепции. По итогам проводимых О. Г. Кукосяном исследований издана монография «Профессия и познание людей» (на примере профессий юристов, физиков, экономистов, биологов, художников). Были выявлены и охарактеризованы зависимости между профессией человека, с одн. стор., и первых впечатлениях о познаваемом человеке, восприятием его внеш. облика и поведения, формированием понятия о нем как личности – с другой. Под общ. рук. А. А. Бодалева проводились исследования: особенностей познания самих себя студентами вузов в зависимости от половой принадлежности (А. Г. Гусева), особенностей отражения субъектом противоположных качеств личности др. человека (А. А. Горбатков), межличностного взаимопонимания в спортивных коллективах (А. А. Баштинский), эталонов личности общественников в представлениях студентов (Н. И. Лысенко); исследовались психол. аспекты участия трудовых коллективов в оценке и подборе руководителей (А. Н. Кимберг), взаимообусловленное содержание самооценки и эталона (З. И. Рябикина), особенности когнитивных структур как фактор предрасположенности к упрощенно-оценочной информации (А. А. Лузаков) и др.

С 1990-х гг. в исследованиях проблем О. психологам КубГУ делается акцент на личности как субъекте отношений с др. человеком. В продолжение идей Б. Г. Ананьева, А. А. Бодалева, Б. Ф. Ломова, С. Л. Рубинштейна, А. В. Брушлинского, К. А. Абульхановой-Славской и др. сложился субъектно-бытийный подход к личности (З. И. Рябикина, Г. Ю. Фоменко, Л. Н. Ожигова и др.), реализованный в изучении разл. аспектов О. как со-бытия. При анализе личности, создающей реальность своего бытия, выявлены проблемы, возникающие в связи с сопротивлением бытия др. людей (З. И. Рябикина), – анализ ситуаций взаимодействия с др. человеком предстает как система взаимодействия бытийных пространств субъектов бытия. Субъектно-бытийный подход к личности позволил по-новому рассмотреть и дефинировать феноменологию О. в бытийном поле супружеских отношений и непрерывном диалоге субъектов. Интерсубъективность партнеров рассмотрена не столько в вербальном диалоге, но как реализованная в предметном пространстве квартиры. Исследования показали, что субъектная позиция личности в браке обусловлена ее потребностью в достижении приватности в жилище (А. Р. Тиводар), было выделить 3 уровня эгоизма, обусловливающие качественно разл. типы организации субъектом со-бытия в браке (О. В. Бондарева) в частности – в обстоятельствах с «делегированной» субъектностью (Д. А. Панов); выявлены эмоционально-поведенческие паттерны, являющиеся индикатором нарушения границ бытийного пространства личности (А. В. Бурмистрова).

С 2000 г. в КубГУ по разл. аспектам процесса О. проведено исследование особенности самоактуализации личности матери как фактор ее отношения к детям (Т. К. Хозяинова), дан анализ влияния Я-концепции на формирование конгруэнтного имиджа личности (Е. М. Забазнова), анализ переговорного процесса (Г. Г. Танасова), который выявил существенные различия в переживаниях и оценке переговорных ситуаций в зависимости от статуса партнера. Исследования показывают, что в отношениях, возникающих, когда человек строит свое бытие на общей территории с др. людьми, саморегуляция должна в опр. мере стать со-регуляцией, т. е. такой саморегуляцией двух создающих свое со-бытие субъектов, в к-рой принятые каждым из них цели деятельности и О., их «субъективные модели значимых условий», «программы исполнительских действий», «критерии успеха» и пр. должны быть соотнесены и скоординированы. Достижение этой дуальности – условие удовлетворенности личности бытием.

• Вопросы психологии общения и познания людьми друг друга / Отв. ред. О. Г. Кукосян. Краснодар, 1979; Кукосян О. Г. Профессия и познание людей. Краснодар, 1977; Танасов Г. Г. Личность как субъект переговорного процесса: бытийный подход // Субъект, личность и психология человеческого бытия / Под ред. В. В. Знакова. М., 2005; Теоретические и прикладные проблемы психологии познания людьми друг друга / Под общ. ред. А. А. Бодалева. Краснодар, 1975; Тиводар А. Р. Психология события личности в браке. Краснодар, 2008; Хозяинова Т. К. Отношение матери к ребенку: личностный аспект. Краснодар, 2006.

О. Г. Кукосян, З. И. Рябикина

Исследование общения в Ленинградском (Санкт-Петер бургском) государственном университете. Кардинальный шаг в определении стратегии и тактики исследования главных аспектов познания людьми друг друга в разных ситуациях их взаимодействия был совершен в нач. 1960-х гг., когда по инициативе Б. Г. Ананьева в Ленинградском (ныне Санкт-Петербургском) ун-те была создана руководимая А. А. Бодалевым науч. группа, к-рая поставила перед собой задачу – преодолеть недостатки подхода к изучению межличностного познания, типичного для зап. психологии Первые результаты сотрудников этой группы – Б. А. Еремеева, В. Н. Куницыной, В. Н. Панферова, З. Ф. Семеновой, В. В. Унгула, Н. Ф. Федотовой и др., обобщенные в докт. дис. А. А. Бодалева и его монографиях «Восприятие человека человеком» (1965) и «Формирование понятия о др. человеке как личности» (1971), инициировали поток исследований все новых сторон сложнейшего процесса межличностного познания учеными, представляющими разл. науч. центры страны. Сначала исследовались разл. параметры процесса восприятия и познания человека человеком (А. А Бодалев., В. А. Еремеев, О. Г. Кукосян, В. Н. Куницына, В. Н. Панферов, С. С. Дашкова, В. А. Лабунская, В. Х. Манеров и др.). Последовательно осуществлялось изучение познавательного компонента О. Прослеживались особенности восприятия человеком самого себя и понимание им собственной личности в ординарных и экстремальных ситуациях (В. И. Кабрин, З. Н. Лукьянова, З. И. Рябикина, К. Д. Шафранская и др.).

В 1960–1970-е гг. О. стало рассматриваться как особый вид деятельности, к-рая в одних ситуациях выступает самост. проявлением коммуникативной активности, а в других оказывается включена в более сложную деятельность и является обязательным условием ее успешного выполнения. В круг внимания исследователей были включены цели, к-рые преследуют участники совместной деятельности; мотивы, побуждающие их выполнять эту деятельность; способы, к-рые они при этом применяют. Учитывались формальный и неформальный статусы каждого из соучаствующих в этой деятельности людей. Выявлялся уровень коммуникабельности, деловые и лидерские способности, эмоциональные качества общающихся, учитывался характер вклада участников в достижение цели деятельности – обычно он определял особенности восприятия, понимания и оценки личности партнера и обусловливал валентность и силу отношения к нему др. участников деятельности, как правило, влиял на восприятие себя и своей личности каждым участником выполнения задания (А. С. Егоров, Ю. П. Степкин, В. В. Унгул, Н. Т. Федотова, Е. А. Хорошилова и др.). Выявлению содержания формирующихся у человека образов др. людей и самого себя, а также понимания личности других и своей собственной личности были посвящены исследования В. Н. Куницыной, В. Н. Панферова и др., изучались эталоны и стереотипы, к-рые актуализируются у испытуемых, различающихся по возрасту, полу, профессии при решении познавательных задач в О.

В 1980–2000-е гг. в СПбГУ проблемы межличностного О. исслед уе т Куницына В. Н. с группой учеников и единомышленников, продолжая начатые традиции. и формируя новые подходы. С начала 1980-х гг. развивается система тренингов межличностного общения и коммуникативной компетентности. Проблемы коммуникативной компетентности и коммуникабельности исследовали В. И. Кабрин, Л. А. Цветкова (Коммуникативная компетентность, 1998), О. И. Даниленко (Культура общения и ее воспитание, 1989); массовая коммуникация и искусство как особый вид общения были объектом исследования В. Е. Семенова, А. Н. Капустиной и их учеников. Был начат цикл работ, посвященных трудностям и успешности неформального общения. В 1980–1990-е гг. сложилась концепция социального интеллекта и социальной компетентности, которая опирается на результаты многолетних исследований проблемы успешности О. и оригинальные методы изучения этих феноменов.

В 1990–2000-е гг. выполнены научные исследования в обл. социальной мотивации взаимодействия и общения людей, социального интеллекта (М. Л. Кубышкина, В. М. Погольша, Н. А. Анцупова, И. В. Кузнецова, Е. Л. Михневич и др.); в обл. взаимодействия и межличностных отношений людей разных возрастов (Т. Б. Юшачкова, Т. В. Казанцева, Е. Н. Куликова, Д. Берштейн и др.), в обл. морально-нравственных проблем межличностных отношений и общения (А. А. Моисеева, М. Т. Султанова, О. А. Жданова, Д. Р. Павлова и др.). Содержание исследований сотрудников СПбГУ представлено в 3 сборниках статей. В 1-м – «Социальная психология: диалог Санкт-Петербург – Якутск» (2002) – рассмотрены проблемы: коммуникативно-личностный потенциал и профессиональная среда (В. М. Погольша), совесть как психол. феномен (Л. Ю. Юркина), игрушка как психосоциокультурный феномен (М. В. Осорина), взаимосвязь агрессивности и компьютерных игр жестокого содержания (Е. Г. Жилин) и др. Во 2-м сборнике – «Психология и мораль» (2004) – представлены работы по проблемам совести (Л. Ю. Юркина), альтруизма (В. Н. Куницына, А. А. Моисеева), толерантности, (Н. Л. Оконешникова), интеллигентности (О. И. Даниленко), такта в межкультурной коммуникации (С. Д. Гуриева), тревожная и противоречивая привязанность к людям (Т. В. Казанцева), роль вины в межличностных отношениях (И. А. Белик) и др. В 3-м сборнике – «Семья в современном мире» (2010) – содержатся статьи по проблемам семейных ценностей и отношений, также есть раздел об особенностях современного социального мира и общения в нем. Цикл заметных работ в обл. психологии общения выполнен К. Муздыбаевым: Вина, стыд, месть, моральный упрек (1996); Феноменология и измерение надежды (1999); Завистливость (2002); Анатомия эгоизма (2003); Оптимизм и пессимизм личности (2003); Психология заботы (2010). Много переизданий выдержала книга Н. В. Гришиной «Психология конфликта» (2000).

В последние годы под рук. В. Н. Куницыной выполняется исследование механизмов межпоколенной трансляции ценностей в новых истор. условиях с целью повышения нравственного капитала молодого поколения. Под рук. А. Л. Свенцицкого осуществляется исследовательская работа по теме «Социальный капитал». Этот феномен понимается как объем и качество связей, которые человек имеет с другими людьми и группами. Выявлено, что уровень межличностного, организационного (корпоративного) и общественного (институционального) доверия является своеобразным «термометром» социального здоровья общества.

• Бодалев А. А. Восприятие человека человеком. Л., 1965; Гришина Н. В. Психология конфликта. СПб., 2000; Емельянов Ю. Н. Активное социально-психол. обучение. Л., 1985; Куницына В. Н, Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. М., 2001. Муздыбаев К. Анатомия эгоизма. М., 2003; Психология и мораль. СПб., 2004; Семья в современном мире, СПб., 2010.

А. А. Бодалев, В. Н. Куницына

Исследование общения в Московском государственном университете им. М. В. Ломоносова: школа Андреевой Г. М. Каф. социальной психологии ф-та психологии МГУ была создана Г. М. Андреевой в 1972 г. по инициативе декана ф-та психологии А. Н. Леонтьева. В первое 10-летие разрабатывалась проблематика социальной перцепции наряду с анализом методологических. проблем и теорет. подходов в социальной психологии. В основе разработок лежала теорет. схема исследования социальной перцепции, предложенная Г. М. Андреевой (1977). Исследовалась проблематика межличностного восприятия как одного из видов социальной перцепции, в кач. одного из базовых механизмов описан механизм каузальной атрибуции (Андреева, 1979). Первые результаты исследований были обобщены в коллективной монографии «Межличностное восприятие в группе» (1981), заданы принципы исследования межличностного восприятия в условиях совместной групповой деятельности. Методологическую основу составили теория деятельности А. Н. Леонтьева и концепция деятельностного опосредствования межличностных отношений в группе А. В. Петровского. В эмпирических исследованиях изучалась динамика межличностного восприятия в условиях совместной деятельности, роль межличностного восприятия в формировании системы внутригрупповых установок и рефлексивной структуры группы, роль обратной связи в функционировании перцептивных процессов в группе, а также перцептивные аспекты межгруппового взаимодействия. Изучалась специфика межличностного восприятия в производственном коллективе, в семье, в школьном классе и летнем лагере для школьников, в ситуации массовой коммуникации и в группе социально-психол. тренинга.

В 1980-е гг. рамки исследований были расширены с анализа социально-перцептивных процессов до анализа целостного процесса О. Попытка Г. М. Андреевой соотнести отеч. и зап. традиции в рассмотрении О. в социальной психологии через выделение в его структуре коммуникативной, интерактивной и социально-перцептивной сторон оказалась очень продуктивной, т. к. в результате преодолевался разрыв между названными традициями и появлялась возможность «наводить мосты» между ними. О. рассматривается в предложенном Г. М. Андреевой подходе как способ связи (обмен информацией) между действующими (взаимодействующими) индивидами, стремящимися к познанию друг друга и к достижению взаимопонимания (воспринимающими друг друга опр. образом). При этом подчеркивается несводимость понятия О. к каждому из 3 выделенных в нем компонентов. Вместе с тем такой подход позволяет при анализе целостного процесса О. учесть разработку каждого из компонентов в отдельности. При анализе проблемы взаимосвязи О. и совместной деятельности вначале деятельность рассматривалась как детерминанта О. Позже в центр исследований поставлена проблема анализа обратного воздействия О. на совместную деятельность: О. рассматривалось как фактор оптимизации совместной деятельности. Результаты представлены в коллективных монографиях «Общение и деятельность» (1981), «Общение и оптимизация совместной деятельности» (1987), подготовленных в сотрудничестве с чешскими коллегами. Изучение влияния О. на характер отношений, складывающихся в совместной деятельности группы, на уровень развития этой совместной деятельности в группе, на развитие личности как субъекта совместной деятельности – в практическом плане означает, что оптимизация совместной деятельности становится возможной и через воздействие на процессы О. В эмпирических исследованиях было показано, как характеристики О. влияют на процесс группового принятия решений, на эффективность совместной работы в учебной деятельности, на межличностные отношения в семье. Была изучена роль атрибуции, рефлексии и стереотипизации в оптимизации совместной деятельности.

В 1970–1980-е гг. параллельно с изучением межличностного восприятия и межличностного О. продолжались исследования проблем межгруппового восприятия. В. С. Агеев развил положение Г. М. Андреевой о том, что ведущим социально-психол. аспектом в проблеме межгрупповых отношений следует считать межгрупповое восприятие. В эмпирических исследованиях В. С. Агеева и его учеников дан анализ специфических для межгруппового восприятия механизмов социальной перцепции: ингрупповой фаворитизм, социальная стереотипизация, межгрупповая каузальная атрибуция, физиогномическая редукция.

Атрибутивные процессы как механизм социального восприятия, объектом и субъектом к-рого являются большие социальные группы (страны и этносы), исследовались Т. Г. Стефаненко. Социальную каузальную атрибуцию и социальную стереотипизацию (или атрибуцию стереотипных личностных черт) она рассматривает как 2 взаимозависимых, но относительно самост. вида единого атрибутивного процесса, выполняющих функции поддержания позитивной социальной идентичности и межгрупповой дифференциации. В процессе изучения взаимосвязи О. и личности А. У. Хараш разработал интерсубъектный подход к пониманию личности (в противовес традиционному интрасубъектному), в рамках к-рого О. рассматривается не как вид поведения, а как коммуникативное состояние личности. Он предложил типологию коммуникативных состояний личности, разделив их на 2 класса – защитные состояния самоподачи и состояния самораскрытия. Проблема коммуникативного воздействия изучалась: на мат-ле массовой коммуникации сквозь призму восприятия коммуникатора аудиторией (Н. Н. Богомолова); на мат-ле пед., воспитательного О., понимаемого как общение-диалог, предполагающий равенство психол. позиций учителя и ученика, а также самораскрытие учителя (Л. А. Петровская); на мат-ле лекционного О., рассматриваемого как встреча личностных позиций коммуникатора и реципиентов в пространстве диалога, как диалогическое включение лектора в смысловое пространство слушателей (А. У. Хараш).

В 1990-е гг. в работах Г. М. Андреевой обозначилась новая рамка анализа, выводящая исследования каф. социальной психологии за границы процесса О. и социальной перцепции как его части, – это познание человеком социального мира, в к-ром он живет, и конструирование образа этого мира. Это область психологии социального познания. Проблематика О. продолжает разрабатываться в неск. направлениях: изучение массовой коммуникации как массового О., как О. больших социальных групп (Н. Н. Богомолова), изучение обратной связи в О. (Л. А. Петровская, О. В. Соловьева), разработка и изучение социально-психол. методов диагностики и развития коммуникативной компетентности (Ю. М. Жуков), изучение социально-психол. аспектов интернет-коммуникации (Е. П. Белинская).

• Андреева Г. М. К построению теоретической схемы исследования социальной перцепции // Вопр. психологии, 1977. № 2; Она же. Процессы каузальной атрибуции в межличностном восприятии // Вопр. психологии, 1979. № 6; Она же. Социальная психология. М., 1980; Межличностное восприятие в группе / Под ред. Г. М. Андреевой, А. И. Донцова. М., 1981; Общение и деятельность / Под ред. Г. М. Андреевой, Я. Яноушека. Прага, 1981 (на чеш. яз.); Общение и оптимизация совместной деятельности / Под ред. Г. М. Андреевой, Я. Яноушека. М., 1987.

О. В. Соловьева, Т. Г. Стефаненко

Исследование общения в Психологическом институте РАО. Проблемы практически ориентированной психологии О. и развития личности рассматривались сотрудниками ПИ РАО (ранее НИИ Общей и пед. психологии АПН СССР) во мн. аспектах, т. к. О. – обязательный компонент всех видов деятельности – учебной, трудовой, игровой. Вопросы О. так или иначе затрагивались и в трудах исследователей процесса воспитания и формирования личности – Л. С. Выготского, Л. И. Божович, Л. И. Славиной и др. В 1976 г. в НИИ ОПП была сформирована лаборатория «Психология О. в семье и школе» (рук. А. А. Бодалев), к-рая была первой и единственной в СССР, где исследовалась психология О. и социальная перцепция. Ее коллектив стал координатором работ в СССР по данной проблематике. Усилиями лаборатории были проведены Всесоюзные конференции по психологии О. в Ленинграде, Ростове-на-Дону, Киеве, Барнауле, Гродно, Дрогобыче, Грозном, Краснодаре и др. городах страны, опубликованы сборники мат-лов и монографии.

В нач. 1980-х гг. сотрудники лаборатории совместно с преподавателями ф-та психологии МГУ создали первую в стране Службу психол. помощи населению. За 9 лет работы этой Службы было зарегистрировано 12 000 обращений – в осн. от родителей, испытывающих трудности в воспитании детей. В 1993 г. преемницей лаборатории стала науч. – исслед. группа «Психология О. и реабилитации личности» (рук. А. А. Бодалев, с 2002 – Н. Л. Карпова). Осн. направления исследований: 1) Исследование О. в общей и пед. психологии. Анализировались виды О.: личности с разл. общностями людей, этих общностей между собой, О. людей друг с другом в системе «человек – человек». Было показано, что, проявляясь в О., положительные и отрицательные особенности интеллекта человека, характеристики его эмоциональной сферы, манеры, поведение во взаимоотношениях с другими, влияют на развитие личности (А. А. Бодалев). Процесс социальной децентрации и развития высших форм эмпатии исследовался Т. П. Гавриловой. Было показано, что эмпатия может осуществляться в 2 видах: сопереживания и сочувствия. Ряд аспектов межличностного влияния в деятельности О. был рассмотрен в 1970–1980-е гг. Р. Л. Кричевским, к-рый отмечал, что трактовка О. как особого вида человеческой деятельности, имеющего своей основой отношение «субъект – субъект», требует анализа его процессуальных, динамических характеристик. Проблемы эгоцентризма в О. исследовались Т. И. Пашуковой. На рубеже XX–XXI вв. были проведены межд. конференции по психологии О. (Ростов-на-Дону, 2003; Москва, 2000, 2006, 2009). 2) Исследование О. и психич. развития ребенка. М. И. Лисина одной из первых в психол. науке подошла к изучению О. как особой коммуникативной деятельности и понятия «О.» и «коммуникативная деятельность» рассматривала как синонимы. Исследования М. И. Лисиной и ее сотрудников показали решающую роль О. ребенка со взрослыми в его умственном, эмоциональном и волевом развитии. 3) Проблемы О. в семье и школе отражены в ряде работ А. А. Бодалева и его учеников. Было подтверждено, что складывающиеся в семье отношения влияют на развитие когнитивной и эмоциональной сферы личности, в частности, на становление у ребенка способности многопланово и гибко отражать окружающий его мир людей. (Т. А. Флоренская, Ю. В. Баскина). В помощь семье в воспитании детей были подготовлены 2 выпуска «Популярной психологии для родителей» (1987, 1997). Раскрывая психол. особенности школьного О., сотрудники лаборатории выделили 2 осн. «координаты» исследования: по вертикали (система «учитель – ученик» и, в частности, «классный руководитель – ученический коллектив») и по горизонтали (система «ученик – ученик»), а также провели определение психол. специфики, функций и воспитательных возможностей каждой из этих сфер О. Выяснению психол. условий (факторов) эффективности О. педагога с учебным коллективом были посвящены исследования Р. Л. Кричевского. 4) В 1980-е гг. обоснованием и реализацией системного подхода к анализу природы, механизмов, закономерностей организации процесса психол. воздействия на человека и активными методами обучения О. занимался Г. А. Ковалев. Разработку темы диалога в практической психологии в 1980-е гг. вела Т. А. Флоренская. Углубленный анализ особенностей индивидуального психол. консультирования как диалогического О. провел А. Ф. Копьев. 5) С 1980 г. исследование психол. проблем восстановления нарушенного речевого О. у заикающихся подростков и взрослых вела Ю. Б. Некрасова, создавшая метод групповой логопсихотерапии. С конца 1980-х гг. Н. Л. Карповой в развитие данного метода разрабатывается система семейной групповой логопсихотерапии, к-рая предусматривает активное включение на всех этапах социореабилитации родителей и родственников пациентов. Это обеспечивает коррекцию поддерживающих заикание семейных отношений. 6) О. при сенсорной депривации, а именно слепоглухоте, на собственном опыте исследует А. В. Суворов, отмечая, что главная проблема в организации содержательного О. -полноценное сотрудничество инвалидов со здоровыми как можно в более широкой области.

• Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1983; Общение и диалог в практике обучения, воспитания и психологической консультации / Редкол.: А. А. Бодалев (отв. ред.) и др. М., 1987; Общение и развитие психики / Под ред. А. А. Бодалева, Г. А. Ковалева. М., 1986; Общение и формирование личности школьника. Опыт экспериментального психологического исследования / Под ред. А. А. Бодалева, Р. Л. Кричевского. М., 1987; Психология межличностного познания / Под ред. А. А. Бодалева. М., 1981; Психология общения. Обзорная информация / Науч. ред. А. А. Бодалев, Р. Л. Кричевский. М., 1978.

Н. Л. Карпова

Исследование общения в Ростовском государственном университете (ЮФУ). Становление психологии О. в РГУ (ныне Южный федеральный ун-т) происходило благодаря сильному теорет. влиянию 2 отеч. школ психологии О.: ленинградской, возглавляемой А. А. Бодалевым, и московской, возглавляемой Г. М. Андреевой. В 1970-е гг. огромную роль в формировании направлений изучения О. в РГУ сыграла А. С. Золотнякова и ее учебное пособие «Проблемы психологии О.» (1976), где рассматривались личностные, социальные типы О., их профессиональные, познавательные и генет. аспекты. В 1978 г. выходит сборник статей, посвященных психологии пед. О., в 1980 г. – сборник по проблемам взаимопонимания в О. учителя и ученика. Первый этап становления психологии О. в РГУ завершился проведением Всесоюзной конференции (1990), в рамках к-рой многосторонне обсуждалась проблема психол. трудностей О., акцент был сделан на диагностике и коррекции. В это же время (1991) выходит коллективная монография, посвященная эмоциональным и познавательным аспектам О. Ее содержание свидетельствует о теорет. и эмпирическом изучении ряда проблем социальной перцепции (стилевые и содержательные аспекты самооценки и оценки в О.; интерпретации невербального поведения в О.), отношений и взаимоотношений (феномен доверия, избирательность и парциальность доверия в О.; проявление аффилиативных тенденций), затрагивается проблема влияния депривации О. в раннем детстве на понимание невербального поведения, проблема подготовки личности к невербальным коммуникациям.

Эти направления исследований оформились в самост. области изучения психологии О.:

1. Социально-психол. изучение экспрессии человека и О. (рук. В. А. Лабунская). Сформул и рованы теоретико-методологические принципы изучения экспрессивного поведения личности; создана структурно-функц. модель невербальных средств О.; выявлены осн. характеристики интерпретации невербального экспрессивного поведения личности (В. А. Лабунская). Теоретически обоснована трактовка невербального, экспрессивного кода как социально-психол. феномена и разработана теорет. схема анализа невербальной интеракции (И. А. Дроздова, В. А. Лабунская, Т. А. Шкурко). Одним из направлений деятельности данной группы исследователей является анализ структуры социально-перцептивных способностей личности, определение уровня развития способности к интерпретации невербального поведения в О. (И. А. Дроздова, Ю. А. Менджерицкая, О. О. Пугачевский), влияния на этот процесс социальных потребностей личности (Г. В. Сериков), принадлежности к разл. культурам и социальным стратам (Д. Дэлгэрма). Также исследуется проблема внеш. облика. В отличие от традиционных подходов к его изучению, в концепции, развиваемой В. А. Лабунской, понятие «внеш. облик» сопряжено с такой междисциплинарной категорией, как категория «выражение», а само явление «внеш. облик» рассматривается сквозь призму фундаментальной филос. – психол. проблемы соотношения внешнего и внутреннего. Ведется изучение роли гендерных факторов в О. (Д. В. Воронцов, Е. В. Белугина, К. Г. Нестерова-Маликова и др.); под ру к. В. А. Лабунской исследуется психология затрудненного О.

2. Разрабатывается новая междисциплинарная область знаний – онтопсихология О. и его онтологические формы – диалог, игра, манипуляция (рук. Л. И. Рюмшина). С позиций ценностно-смыслового подхода выполняются прикладные исследования в обл. психологии массовой коммуникации, в т. ч. рекламы, рассматриваются вопросы, касающиеся социокультурной опосредованности О., способов и средств взаимопонимания, разрешения конфликтных ситуаций, влияния манипулятивных склонностей личности на удовлетворенность отношениями в межличностной сфере и группе; рассматривается проблема внутриличностных особенностей и ценностно-смысловых детерминант лиц, склонных к манипуляциям и ставших их объектом (С. В. Беденко, Ю. А. Желтонова, С. Д. Конторович, А. В. Кузуб, Е. Л. Марголина, Н. М. Олейник и др.).

3. Анализ связи трех когнитивных стилей (полезависимости – поленезависимости, понятийной дифференцированности и когнитивной сложности) с индивидуальными особенностями социальной перцепции личности и мотивацией О. проводится под рук. И. П. Шкуратовой. В сотрудничестве с Л. И. Габдулиной ею также изучалась связь полезависимости школьных учителей с их стилями пед. О. В. Г. Ромек исследовал факторы и характеристики уверенного поведения личности в процессе О. С сер. 1990-х гг. разрабатывается проблема самовыражения личности в О. через индивидуальные характеристики (М. В. Бородина, Е. В. Зинченко, Н. В. Перепелица, М. В. Тепина, Ю. А. Гоцева).

4. Т. П. Скрипкиной создана концепция доверия как самост. социально-психол. явления. Изучены особенности проявления доверия в Рос. армии (И. В. Балуцкий); в группах несовершеннолетних подростков (А. А. Кокуев); специфика доверительных отношений в рекрутинговых компаниях (А. А. Агуреева). Исследовалось доверие в образовательном процессе (А. А. Дорофеев, Е. А. Тутова, Н. Е. Гульчевская и др.). Изучены психол. особенности застенчивости на этапе ранней юности в связи с доверием к себе и к другим (Л. А. Краснова), описаны модели доверительного поведения личности в критической и в трудной жизненной ситуации (О. Г. Голуб, О. Г. Фатхи, И. С. Ломаковская и др.).

5. Изучение феноменологии О. в семье и профессиональной психол. помощи личности и семьям с деструктивным О. (рук. А. И. Тащёва). В рамках этого направления изучаются: а) атрибутивные процессы в супружеских и детско-родительских конфликтах, в связи с разл. стилями родительского О. (Л. В. Барилко, Л. Е. Ващенко, Л. Н. Домашенко, С. Н. Фрондзей, О. В. Роменская); б) О. в связи с разл. структурой и кризисами семьи: О. в полных, неполных, многодетных семьях, в парах с разным стажем супружества и ролевым поведением; в семьях с детьми-инвалидами и безработными, с разл. видами созависимостей (О. Б. Паненко, Е. Н. Самсонова) и др. Под рук. А. И. Тащёвой разработаны методология и методический аппарат для диагностики качества О. в семье и в процессе психол. помощи.

• Воронцов Д. А. Гендерная психология общения. Ростов-н/Д, 2008; Лабунская В. А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. Ростов-н/Д, 1999; Лабунская В. А., Менджерицкая Ю. А., Бреус Е. Д. Психология затрудненного общения. М., 2001; Рюмшина Л. И. Ценностно-смысловой подход к общению. Ростов-н/Д, 2004; Скрипкина Т. П. Психология доверия. М., 2000; Социальная психология личности в вопросах и ответах. М., 2001; Тащёва А. И. Энциклопедия психологической помощи. Ростов-н/Д, 2000; Шкуратова И. П. Когнитивный стиль и общение. Ростов-н/Д, 1994.

В. А. Лабунская

История развития понятий «общение» и «коммуникация». Активное использование понятий О. и коммуникация (К.) в отеч. психологии началось в 1970–1980-х гг. одновр. с развитием общей, социальной, пед., инженерной психологии, психологии труда, а также психологии личности, медицинской психологии, психотерапии. Анализ толкования этих понятий в психол. литературе и справ. изданиях выявил большую разнородность предлагаемых дефиниций, более того, в одних словарях приводится и понятие О., и понятие К, в др. – только одно или др., в третьих они представляются синонимами. Для ответа на вопрос, когда в науч. обороте появились эти понятия и каково их содержание, был проведен анализ психол. литературы и текстов отеч. словарно-энциклопедических изданий начиная с 2-й пол. XIX в. – времени возникновения психологии как самост. науки. Обнаружилось, что понятие О., казалось бы широко распространенное в обыденной речи, отсутствует в справ. изданиях XIX в. вплоть до 1940-х гг. Тем не менее в словаре В. И. Даля (1863–1866) впервые появилось слово К., но как калька с фр., означающее «сообщение, пути, дороги, средства связи. Коммуникационный – к сообщениям относящийся». В Энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона (1890–1907) К. определена только как военный термин: «… пути, соединяющие базу (территориальную полосу в тылу армии, на к-рой собраны все средства для ведения войны) с местом расположения армии».

В общенаучных справочных изданиях XX в., таких как БСЭ и энциклопедические словари изд-ва «Советская энциклопедия», продолжилась традиция включать в словник только термин К. Важно, что в 3-м изд. БСЭ (1973) уже было изменено толкование этого термина – указывалось, что К. – это «передача информации от человека к человеку» и синоним слова О. Аналогичное определение сохранилось и через 30 лет в Большом энциклопедическом словаре (2002): «…К. – О., передача информации от человека к человеку», но при этом добавляется, что это «специфическая форма взаимодействия людей в процессе их познавательно-трудовой деятельности, осуществляющаяся гл. о. при помощи языка (реже при помощи др. знаковых систем)». Можно предположить, что здесь сказалось как влияние толковых словарей русского языка Д. Н. Ушакова (1935) и С. И. Ожегова (1972), так и толкование понятий О. и К. в уже появившихся психол. справ. изданиях (1983, 1985, 1990 и др.). В словаре Д. Н. Ушакова (1935) впервые появляется слово О., толкуемое как «взаимные сношения, связь. Тесное О.», при этом термин К. отсутствует. В Словаре русского языка С. И. Ожегова (1972) О. определяется практически так же, как в словаре Д. Н. Ушакова: «взаимные отношения, деловая или дружеская связь», но при этом присутствует и слово К., определяемое как: 1) пути сообщения (т. е. дороги и т. п.) и 2) «сообщение, О.». Но «сообщение и О.» никак не могут толковаться как синонимы, хотя приводятся Ожеговым вместе. «Сообщение» является частью О. и впоследствии заменилось в литературе термином «информация». Тем не менее заслуга авторов данных толковых словарей в том, что они ввели в тезаурус термин О., хотя его более точное толкование еще предстояло осуществить.

В последнем изд. Совр. толкового словаря (1997) традиционно нет термина О., но присутствует К. (лат. communicatio, от communico – делаю общим, связываю, общаюсь), к-рое определяется ка к: 1) путь сообщен и я, связь одного места с другим; 2) О., передача информации от человека к человеку – специфическая форма взаимодействия людей в процессах их познавательно-трудовой деятельности, осуществляющаяся гл. о. при помощи языка (реже при помощи др. знаковых систем). Во втором определении К. объявляется синонимом О., в этой связи становится ясным, почему в тезаурусе этого справ. издания отсутствует термин О. – эти понятия там не различаются. Обращает на себя внимание и приведенная этимология термина К. Она явно ошибочная.

Анализ толковых словарей позволяет констатировать, что на протяжении более чем ста лет в науч. обороте термины О. и К. практически не различались и либо выступали синонимами, либо один из них поглощался другим.

Обращение к философским справочным изданиям показало, что до 1980-х гг. понятия К. и О. в них вообще отсутствовали. После 1980-х гг. стало заметно, что словари становятся более профессионально ориентированными и свободными в выборе терминологии. Так в Философском энциклопедическом словаре (1983) появилось как понятие К., так и понятие О. Последнее толковалось как «процесс взаимосвязи и взаимодействия обществ, субъектов (классов, групп, личностей), в к-ром происходит обмен деятельностью, информацией, опытом, способностями, умениями и навыками, а также результатами деятельности». Данное определение предельно обобщено, включает в себя как процессы взаимосвязи и взаимодействия субъектов разного уровня, так и процессы обмена деятельностью, информацией и др., т. е. по существу включает понятие К., только терминологически это не отмечается. Сомнение также вызывает возможность обмениваться способностями, если под ними понимать индивидуальные качества человека. Одновр. в этом филос. словаре приводится термин К., к-рый определяется как «О., обмен мыслями, сведениями, идеями и т. д.; передача того или иного содержания от одного сознания (коллективного или индивидуального) к другому посредством знаков, зафиксированных на материальных носителях». Если в это определение К. вместо слова «О.» подставить его вышеприведенное определение, то получается, что К. – это процесс взаимосвязи и взаимодействия субъектов, обмен деятельностью, информацией, мыслями и т. п., зафиксированными на материальных носителях. Получается бессмыслица. Совершенно очевидно, что понятие О. является семантически более объемным и включает в себя понятие К, а не наоборот. Отсюда же очевидно, что эти понятия не могут считаться синонимами. К сожалению, многие последующие словари повторяют эту ошибку.

Неск. иные толкования были даны в 5-м изд. Философского словаря (под ред. И. Т. Фролова, 1986), в к-ром также были представлены оба исследуемых понятия. «О.» определялось через категорию «отношение» и «связь» как «специфический для субъекта способ взаимных отношений, способ бытия человека во взаимных связях с др. людьми. В филос. смысле О. не сводится к намеренно выполняемым актам О., к обмену информацией и социально-психол. контактам, но включает всю глубину взаимной сопричастности людей, претворяемой через обогащение субъектом своей жизнью жизни всех др. субъектов. О. неотъемлемо присуще предметной деятельности человека, взятой как процесс установления и обновления уз преемственности и творчества». Данное определение, философски обобщенное, намеренно удалено от психол. толкования понятия О. (Психол. словарь 1983, Краткий психол. словарь, 1985) и определяется не через «процесс», как это явно или неявно присутствует в др. словарях, а через «способ» (т. е. метод), предполагающий «уникальность вхождения» человека во взаимные связи с др. людьми. Следует отметить, что подобное определение является узкой частью психол. определения О., поскольку рассматривает только взаимные связи отдельного субъекта с др. людьми. Нужно указать, что в конце определения отмечена неотъемлемая принадлежность О. процессу предметной деятельности. Но и это признание не расширяет толкование понятия О. в данном словаре.

Термин К. в этом же Философском словаре (1986) определяется как «категория идеалистической философии, обозначающая О., при помощи к-рого „Я“ обнаруживает себя в другом». Подобное толкование термина К. представляет О. синонимом и инструментом К., что полностью противоположно психол. подходу к соотношению этих терминов. Дальнейшее толкование термина К. в данном словаре связано с его использованием в филос. теориях. Напр., пишется, что «наиболее полно К. представлена в экзистенциализме Ясперса и совр. фр. персонализме» (как учении об обществ. договоре, к-рый по своей сути есть контракт, сделка, участники к-рой ограничены обоюдными обязательствами. Договор – это связь, покоящаяся на фактической разобщенности людей. К. в этой теории рассматривается как сознательно устанавливаемая взаимозависимость, противоположная договору (контакт вместо контракта). Совершенно очевидно, что автор статьи игнорирует как естеств. – науч., так и психол. подход к понятию К.

С сер. 1980-х гг. начавшаяся в России перестройка в обществ. жизни заставила измениться и филос. подходы к толкованию развивающихся понятий, хотя не всегда в лучшую сторону. Подтверждением этому являются филос. словари, вышедшие в 1990-х гг., к-рые можно было бы назвать «облегченными». Термин К. в них по-прежнему отсутствует, а О. определяется на порядок более слабо, чем в словарях 1980-х гг. Напр., в словаре Современная философия: словарь и хрестоматия (под ред. В. П. Кохановского, 1995) О. определяется с позиций классического марксизма как «одна из форм человеческого взаимодействия, благодаря к-рой люди «как физически, так и духовно творят друг друга» (Маркс, Энгельс)». В Современном философском словаре (под ред. В. Е. Кемерова, 1997) термин О. трактуется с психол. позиций, но очень узко, как «взаимодействие между людьми, гл. о. непосредственное». В Философском энциклопедическом словаре (под ред. Е. Ф. Губского и др., 1997), напротив, отсутствует термин О., а термин К. определяется сугубо с позиций экзистенциализма К. Ясперса, М. Хайдеггера, Ж.-П. Сартра (как в философском словаре под ред. И. Т. Фролова, 1986), а именно как «процесс, в к-ром „Я“ действительно становится самим собой благодаря тому, что оно обнаруживает себя в другом». В этой статье даже не упоминается о связи К. и О.

В Новейшем философском словаре (под ред. А. А. Грицанова, 2001) термина О. нет, а термин К. определен как «смысловой и идеально-содержательный аспект социального взаимодействия». Данное толкование уже опирается на определение К. в психол. словарях, выходивших под ред. А. В. Петровского и М. Г. Ярошевского (1985; 1998). Статья довольно большая; рассматриваются функции, структура К., где категория «отношение», типы используемых семиотических средств, мотивы и цели выступают основаниями классификации видов К. Содержание К., по мнению автора статьи, составляют «тексты, действия по их построению и, наоборот, действия по реконструкции их содержания и смысла, а также связанные с этим мышление и понимание». Подчеркивается, что «именно развитие коммуникативных практик и коммуникативная реализация, а не отношения производства лежат… в основе совр. гражданского общества».

Завершая анализ филос. справ. изданий, можно констатировать, что в толковании понятий О. и К. наблюдается поворот в сторону психол. подхода, но по-прежнему не было прояснено различие между этими понятиями.

Анализ педагогических справочных изданий показал, что аналогично большинству филос. словарей термин О. в них есть, а термин К. отдельно не представлен. Так в Российской педагогической энциклопедии (1983) О. определяется как «взаимодействие 2 или более людей с целью установления и поддержания межличностных отношений, достижения общего результата совместной деятельности; один из важнейших факторов психич. и социального развития ребенка. Только в контакте с взрослыми людьми возможно усвоение детьми обществ. – истор. опыта человечества». Аналогично в последующем Педагогическом энциклопедическом словаре (под ред. Б. М. Бим-Бада, 2002) термин К. также отсутствует, а О. определяется точно таким же образом, хотя статья отредактирована и меньше по объему. Здесь можно констатировать, что О. определено с позиций именно пед. психологии, хотя и неполно, поскольку упущена когнитивная составляющая взаимосвязи между совместно действующими людьми.

Анализ справочных изданий по психологии проводился с первого отеч. Психологического словаря Б. Е. Варшавы и Л. С. Выготского (1931). Понятия О. и К. в этом словаре отсутствуют, а «гипотеза взаимодействия» определяется как «идеалистическая гипотеза о взаимном влиянии телесных и душевных процессов друг на друга в отличие от гипотезы психофизич. параллелизма». След. попытка создать психол. словарь после почти сорокалетнего перерыва принадлежит К. К. Платонову (Краткий психологический словарь-хрестоматия, 1971). Термина К. в нем нет, а понятие О. определено как «осознанные связи людей, входящих в любую человеческую общность». При этом К. К. Платонов опирается на определение, данное Б. Д. Парыгиным, к-рое гласит, что понятие О. употребляется в узком смысле для характеристики наиболее непосредственных (лицом к лицу) отношений людей между собой в условиях малой группы. В этом определении впервые появляется филос. категория «отношение», к-рая характеризует взаимозависимость элементов опр. системы. Из определения категории «отношение» следует, что О. не может определяться только через эту категорию – кроме взаимосвязи оно должно характеризоваться еще взаимодействием и взаимообменом.

С 1980-х гг. началась более активная работа по созданию справ. психол. изданий. В 1983 г. выходит первый полноценный Психологический словарь под ред. В. В. Давыдова, А. В. Запорожца, В. П. Зинченко, Б. Ф. Ломова, А. Р. Лурии, А. М. Матюшкина, А. В. Петровского. В нем, как практически и во всех последующих психол. словарях, дается определение и К., и О. «О. – взаимодействие 2 или более людей, состоящее в обмене между ними информацией познавательного или аффективного характера… Вместе с тем О. удовлетворяет особую потребность человека в контакте с др. людьми». Данное определение ближе к пед. психологии. Конкретно – к процессу пед. деятельности, к-рая, безусловно, основана на К., т. е. передаче знаний через взаимодействие, через установление контакта. Однако на коммуникативный аспект О. здесь указания нет, отсюда приведенное определение полностью понятие О. не охватывает. И уже совсем запутывает ситуацию толкование термина К. (от англ. communicate – сообщать, передавать), к-рое представляется как «понятие, используемое в социальной психологии в 2 значениях: 1. Для характеристики структуры деловых и межличностных связей между людьми, напр. структуры внутригруппового О. ее участников. 2. Для характеристики обмена информацией в человеческом О. вообще. В последнем случае К. выступает как одна из сторон человеческого О. – информационная. К. включает обмен представлениями, идеями, интересами, настроениями, чувствами, установками и т. п. между людьми в ходе совместной деятельности». В этом определении К. первая часть полностью относится к понятию О., вторая часть действительно относится к К., определяемой через категории «обмен» и «связь». Но и в определении О. тоже присутствует категория обмена. Т. е. исследуемые понятия были еще недостаточно дифференцированы и проработаны в смысловом контексте.

В след. изд. Психологического словаря через 13 лет под ред. В. П. Зинченко и Б. Г. Мещерякова (1996) термин К. не раскрывался и отсылался к понятию О. Дефиниция понятия О. осталась почти без изменений по ср. с 1983 г., но неск. расширилась: «…О. – взаимодействие 2 или более людей, состоящее в обмене между ними информацией познавательного или аффективно-оценочного характера. Обычно О. включено в практическое взаимодействие людей (совместный труд, учение, коллективная игра и т. п.), обеспечивает планирование, осуществление и контролирование их деятельности. Вместе с тем О. удовлетворяет особую потребность человека в контакте с др. людьми». В 2003 г. этими же редакторами был издан Большой психол. словарь из сер. «Психологическая энциклопедия». Толкование термина О. в этом словаре полностью идентично толкованию этого же термина в словаре В. П. Зинченко и Б. Г. Мещерякова от 1996 г., однако термин К. представлен небольшой статьей, в к-рой сам термин содержательно не раскрывается, но приводится описание вербальной (целенаправленный процесс передачи при помощи языка (языкового кода) нек-рого мысленного содержания) и невербальной формы К. (нецеленаправленная передача всякого психич. содержания).

В этом же 2003 г. в серии «Психологическая энциклопедия» было издано: «Психология: Иллюстрированный словарь» И. М. Кондакова. Термин К. в нем отсутствует, хотя есть термин «коммуникативная функция речи». Понятие О. определено как «взаимодействие 2 или более субъектов, при к-ром осуществляется обмен сообщениями, имеющими предметный и эмоциональный аспекты. О. основано на реализации особой потребности в контакте с др. субъектами, об удовлетворении к-рой свидетельствует возникновение «радости О.». Обычно включает в себя 4 составляющие: 1) предметное сообщение (о чем идет речь); 2) самораскрытие (Я-сообщение); 3) отношение к слушателю (мотив рассказа); 4) призыв (что надо сделать)». Определение О. повторяет с небольшими изменениями и добавлениями определение, данное в Психологическом словаре под ред. В. В. Давыдова (1983). Неполнота определения связана с тем, что оно относится только к межличностному О.

Среди зарубеж. психол. справ. изданий был перевод американской Психологической энциклопедии, к-рая была выпущена в США в 1996 г. под ред. Р. Корсини и А. Ауэрбаха и издана в Санкт-Петербурге в 2003 г. Оказалось, что в ней отсутствуют и термин О., и термин К. Есть статья «Процессы К.», в к-рой говорится, что «К. является по существу процессом, посредством к-рого состояние дел в одном месте передается в др. место при помощи символических средств. В изучении этого процесса принимают участие множество разл. дисциплин – от электротехники до философии и от биологии до политологии». Возможно, отсутствие этих терминов объясняется особенностями теорет. подходов к построению словарей в психол. науке США. Во всяком случае, слово О. в англо-русском словаре мы обнаружили: intercourse в переводе на русский язык означает «О., деловая или дружеская связь». Social intercourse – «О. с людьми, дружеские встречи», personal intercourse – «личное О., личная встреча».

Еще одна серия рос. психол. словарей выходила с 1985 по 1998 г. под ред. А. В. Петровского и М. Г. Ярошевского. Во всей серии представлены оба термина – и К., и О. Их определение было практически одинаковым во всех этих словарях, хотя содержательно статьи от одного изд. к др. уточнялись и расширялись. В первом Кратком психол. словаре (1985) К. определена как «смысловой аспект социального взаимодействия». Аналогично она определена в кн.: «Психология: Словарь» (1990) и во 2-м Кратком психологическом словаре (1998). В продолжение этих словарных изданий вышла серия энциклопедического психол. словаря в 6 т. под общ. названием «Психологический лексикон» (под общ. ред. А. В. Петровского, 2005–2007). В томе «Социальная психология» (2005) понятие О. раскрывается как сложный многоплановый процесс установления и развития контактов между людьми (межличностное О.) и группами (межгрупповое О.), порождаемый потребностями совместной деятельности и включающий в себя как минимум 3 разл. процесса: К. (обмен информацией), интеракцию (обмен действиями) и социальную перцепцию (восприятие и понимание партнера). А понятие К. по-прежнему представлено как «смысловой аспект социального взаимодействия. Поскольку всякое индивидуальное действие осуществляется в условиях прямых или косвенных отношений с др. людьми, оно включает (наряду с физическим) коммуникативный аспект». Данное определение К. существенно отличается от представленных ранее своей социально-филос. направленностью. В результате можно констатировать, что и в среде психологов нет одинакового и разделяемого всеми представления о соотношении понятий О. и К.

Подводя итог истор. анализу исследуемых понятий, отметим, что их появление и толкование в науч. справ. литературе отражает первичность термина К. и существенно более позднее появление понятия О. Возможно, факт первичности термина К. повлиял на ментальные представления составителей и авторов словарных текстов, в связи с чем понятие О. либо совсем не включалось в тезаурус общенауч. и филос. справ. изданий, либо определялось как синоним термина К. В последующих общенауч. и филос. словарных изданиях были представлены оба исследуемых понятия, но содержательно они пересекались, заимствуя друг у друга смысловое содержание. И только после 1980-х гг. в нек-рых психол. словарях стали различать понятия О. и К. Исследование семантического содержания этих понятий с разных науч. позиций обнаруживает, что в определении К. в кач. базового смыслового ядра выступают категории «связь», «обмен», «сообщение» (к-рое затем заменяются смысловым конструктом – «передача информации»), тогда как О. чаще определяется через понятия контакт, взаимодействие и взаимоотношение.

Л. А. Карпенко

Общение: интегративная методология изучения. В интегративную методологию включают совокупность приемов и операций, а также способ познания объектов, представляющих собой целостные (интегративные) системы. К интегративным, т. е. органично целым, относятся объекты, к-рые приобретают нек-рые новые свойства, не характерные для их отдельных частей/сторон (напр., речевое О., для к-рого характерно «влияние смыслов» (Л. С. Выготский), обусловливающее вместе с др. факторами целокупное единство написанного/произнесенного). Становление интегративной методологии было вызвано неудовлетворенностью процедурами анализа и синтеза в исследовании целостных развивающихся систем, восходит к холистическому подходу, разработанному Платоном и Аристотелем. Данный подход базируется на системных триадах, позволяющих раскрыть целостную природу исследуемого объекта. В свое время Платон ввел понятие «триады» и узаконил в кач. образцового приема классификации жесткую дихотомию. Доказав недостаточность и искусственность платоновского метода соединения противоположностей, Аристотель обосновал необходимость понимания сложной системной целостности как триединства, благодаря к-рому достигается гибкость в ее изучении.

Совр. исследования речевого поведения также опираются на древнейшие системные триады. Так, при интерпретации О. как триединства, в к-ром взаимодействуют информационный, аффективный и регулятивный планы (А. А. Бодалев), получила развитие триада «cognition-affect-conation» («когнитивный-аффективный-конативный»), к-рой руководствовались древнеиндийские, а затем и древнегреческие мыслители в понимании целостности и нераздельности человеческой психики. Представление целостности как системного триединства лежит в основе многих работ М. М. Бахтина, посвященных межличностному О. Это триады: «личность-смысл-язык», где раскрывается положение «Человек дан только через слово»; «слово-понятие-слово-образ-интонация слова», – здесь представлена «вся полнота слова», т. е. его содержательно-смысловая, наглядно выразительная и эмоционально-волевая стороны; «ничье слово языка – чужое слово других – мое слово», в к-рой выявлены значимые для говорящего аспекты каждого слова; «нулевая степень диалогичности – намеренная диалогичность – двуголосое высказывание», в к-рой находят отражение разные формы диалогических отношений, и др. Принцип целостности, использованный М. М. Бахтиным в исследовании «диалогической ткани человеческой жизни», и развивающаяся на его основе интегративная методология оказали влияние на развитие такой междисциплинарной области, как «анализ дискурса» (З. З. Харрис). При рассмотрении речевого О. используются аналитико-синтетический и интегративный способы исследования, которые находятся в отношениях взаимодополнительности. Дальнейшее изучение социального взаимодействия предполагает опору на общие методологические принципы, выполняющие «функцию интегративную, всенакрывающую и на самом верху организующую формы мышления и деятельности» (Г. П. Щедровицкий).

• Аристотель. Метафизика. Соч. в 4 т. М., 1976. Т. 1; Бахтин М. М. Собр. соч. в 7 т. М., 1997. Т. 5.; Короткова Г. П. Принцип целостности (К вопросу соотношения живых и неживых систем). Л., 1968; Обозов Н. Н. О трехкомпонентной структуре межличностного взаимодействия // Психология межличностного познания. М., 1981; Щедровицкий Г. П. Философия. Наука. Методология. М., 1997.

Т. Е. Владимирова

Общение как предмет междисциплинарного изучения. Феноменология, закономерности и механизмы познания человеком действительности, отношение к ней и поведение в интегрированном виде прослежены российскими психологами в осн. в общей психологии (Б. Г. Ананьев, Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, С. Л. Рубинштейн, А. А. Смирнов, Б. М. Теплов и др.), хотя они обращались и к исследованиям естеств. и обществ. наук. Феномен О. при последовательном рассмотрении всех его макро-, мезо– и микрохарактеристик, прослеживании взаимосвязей между ними, механизмов, действующих при их актуализации, а также установлении причин, к-рые их обусловливают, предстает как сложный, многокомпонентный, многоуровневый и многовариантный процесс – это предмет междисциплинарного исследования.

В О. участвуют отдельные люди и самые разные группы и общности, существенным признаком к-рых является социальность. Важнейшей характеристикой О. оказывается прямое или опосредованное техническими устройствами, явное или воображаемое взаимодействие и воздействие его участников друг на друга. Одновр. происходит и самовоздействие. Кроме того, О. происходит с помощью сформировавшихся в фило-, онто– и социогенезе средств и способов, дающих людям и их общностям возможность обмениваться имеющейся у них информацией, влиять как на эмоциональное состояние друг друга, так и на собственные состояния, побуждать и инициировать более или менее масштабные по их общесоциальной или индивидуально-личностной значимости деяния и поступки. Изучение всего этого требует привлечения комплекса наук. Во взаимодействии, находящем форму своего выражения в О., участники различаются по параметрам активности и результативности. Психич. процессы: ощущения, восприятие, память, воображение, мышление, речь, эмоции и чувства, воля, внимание – в разных взаимосвязях актуализируются у человека по ходу процесса О. Участвует в нем, как правило, и моторика, соответствующая движениям тела. Представленность у общающихся чувственных и словесно-понятийных образов друг друга и самих себя всегда сказывается на характере О., на речевой и неречевой инструментовке взаимопередачи и приема той информации, к-рую каждый партнер хотел бы сделать достоянием др. партнера с желательным для себя результатом. Поэтому необходимую роль при исследовании О. играют психолингвистика, психосемиотика и психосемантика.

О. может быть самост. видом взаимодействия людей, а может быть элементом, органично входящим в структуру той или иной совместной деятельности, – это исследуется в психологии труда, искусства, политики, управления, педагогической психологии, юридической и экономической. Человек в психол. науке изучается в неск. ипостасях: как индивид, как личность и как субъект, поэтому психология О. использует знания, полученные в психогенетике, в нейро-и общей физиологии человека, в возрастной и гендерной физиологии и психологии, в психологии личности и профессий. Поскольку общающиеся люди могут принадлежать к разным этнич. общностям, представлять разные национ. объединения и этнич. культуры, что накладывает свою печать на их О., необходимо учитывать и наработки этнопсихологии и этноэтики, этнолингвистики, этнокультуры и др. Взаимодействие людей в О., как правило, происходит в соответствии со сложившимися в обществе нормами и правилами, но могут наблюдаться большие или меньшие отклонения от соблюдения этих норм, что в одних случаях оказывается социально-культурной деформацией, а в других приобретает патологический характер. Психология О. устанавливает здесь контакты с криминологией, социальной педагогикой, социальной экологией и др. Для диагностики выявления и описания типологии проявлений, закономерностей и механизмов возникновения отклонений и их коррекции психологии О. необходимы данные из неврологии, психиатрии и разработок реабилитационных центров.

С 1980-х гг. набирают вес средства массовой информации и Интернет, и широко распространяется т. наз. виртуальное О., к-рое имеет свою специфику и негативные последствия. Обогащая индивидный, личностный и субъектный потенциал их пользователей, такое О. может быть и разрушительным для личности. Решить эту проблему в состоянии лишь содружество наук, в к-ром особо конструктивными должны быть психология (не только социальная), имиджелогия и др., необходимы знания, накопленные науками при изучении внутр. речи, физиологии, нейропсихологии, рефлексии и др. О. зависит от того, какие ценности жизни и культуры определяют способы обращения людей др. с др. Эта функция О. должна изучаться психологией в сотрудничестве с этикой, аксиологией, педагогикой, имиджелогией, конфликтологией, интерактивной социологией, а также кибернетикой, теорией информации и синергетикой. Особая проблема – снятие трудностей в О. Причины их могут быть различны – от личной несовместимости общающихся и профессиональной некомпетентности до культурно-языковых барьеров и мн. др. Здесь необходимы социальная педагогика, игротехника, контактология и разл. формы тренинга со своим инструментарием и технологиями. Феномен О. по форме своего выражения настолько содержательно богат, а закономерности и механизмы его являют собой настолько сложную систему, что раскрытие его общих, особенных и единичных характеристик и обусловливающих их детерминант требует творческого сотрудничества большого ряда наук.

• Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. М., 1968; Андреева Г. М. Психология социального познания. М., 2000; Барабанщиков В. А., Носуленко В. Н. Системность, восприятие, общение. М., 2004; Богомолова Н. Н. Социальная психология массовой коммуникации. М., 2008; Бодалев А. А. Психология общения. М., 1996; Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. М., 1973; Знаков В. В. Понимание в познании и общении. М., 1994; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997; Проблема общения в психологии / Под ред. Б. Ф. Ломова. М., 1981; Мясищев В. Н. Психология отношений. М., 1995.

А. А. Бодалев

Общение: методолого-теоретические проблемы. Фундаментальные категории и понятия этой области психол. знания носят многомерный и многоуровневый характер. В силу своей сложности они создают широкое поле противоречивых тенденций для их толкования с позиций разл. профессиональных подходов. Это проблемы статуса феномена О. в системе гуманитарного и естеств. – науч. знания, прежде всего психологического; сущности и многообразия модификаций, а тем самым и структуры О.; истоков, предпосылок, тенденций эволюции и перспектив развития как уже имеющихся знаний в этой области, так и их углубления и расширения на основе дальнейшего развертывания потенциала науч. исследований и др. Проблемное поле для противоречивых толкований очевидно уже при попытках определения смыслового содержания и адресной направленности категории статуса самого феномена психологии О. С одн. стор., бесспорна его принадлежность к сфере психол. науки, с др. стор., этот же феномен актуален для лингвистики. В последнее время растет интерес к О. со стороны педагогики, истории, экономики, права, журналистики и ряда др. гуманитарных и естеств. – науч. дисциплин, что актуализирует проблему статуса О. применительно к ним.

Возможно «разделение труда» между психологией и др. дисциплинами по критерию различения между целым и его частями. Психология исследует О. в целом, др. дисциплины рассматривают лишь его частные проявления применительно к своему предмету. Сложно сопоставление интересов к О. психологии с философией и социологией, – именно в философии Л. Фейербаха была сделана заявка на особый интерес к человеческому О. как предмету первостепенной важности для «философии будущего». П. Сорокин относил О. к одной из фундаментальных категорий социологии, трактуя его в кач. социального взаимодействия и исключив из сферы компетенции социальной психологии, сводившейся, по его мнению, к изучению психологии толпы. Но наиболее настойчивые попытки толкования и определения как статуса, так и сути феномена О. были предприняты в рамках отеч. психологии во 2-й пол. XX в. Стала общепринятой трактовка статуса феномена О. в кач. предмета междисциплинарного психол. исследования (А. А. Бодалев, Б. Ф. Ломов и др.).

В 1970-е гг. дискуссия развернулась вокруг вопроса о сути понятия О., его соотношении с феноменологией личности, общности и деятельности. А. А. Леонтьев (1974) трактовал О. «не как интериндивидуальный, а как социальный феномен; как его субъект следует рассматривать не изолированного индивида, а социальную группу или общество в целом». Возражая ему, Б. Ф. Ломов (1976) отмечал «неправомерность противопоставления социального и интериндивидуального». Особо оживленной была полемика по поводу соотношения понятий О. и деятельность. А. А. Леонтьев, М. С. Каган, В. Н. Сагатовский трактовали О. как «часть деятельности»; Б. Ф. Ломов, Л. П. Буева, считали, что О. нельзя определять как вид или часть человеческой деятельности. По мнению третьих, О. может выступать в кач. одной из форм коммуникативной деятельности (Г. М. Андреева, М. И. Лисина) и вместе с тем рассматриваться в кач. самостоятельного, отличного от предметной деятельности, самоценного явления (Б. Д. Парыгин). В таком случае оно направлено прежде всего на реализацию глубоких личностных интересов и потребностей субъектов коммуникативных отношений во взаимовнимании, адекватном восприятии и понимании друг друга (А. А. Бодалев). Именно эта гуманистическая сторона О. еще ранее акцентировалась в концепции В. Н. Мясищева, когда он говорил об особой значимости культуры взаимного отношения и обращения друг к другу в ситуации межличностного контакта.

Но смысловое содержание категории О. не тождественно его этическому эталону, как это представлял М. С. Каган (1974), когда говорил о том, что критерием акта О. является способность видеть в другом «себе подобного и себе равного» в кач. некой альтернативы манипуляции человека человеком. Здесь существенно то, что такая подмена одного понятия другим может снять актуальную проблему структуры самого феномена О. в целом. Первый опыт постановки и решения данной проблемы был представлен Б. Д. Парыгиным в 1971 г. Им были выделены неск. осн. параметров процесса О.: а) психич. контакт, возникающий между индивидами и реализующийся в процессе их взаимного восприятия друг другом; б) обмен информацией посредством вербального и невербального О.; в) взаимодействие и взаимовлияние друг на друга.

В соответствии с таким подходом в отеч. социальной психологии стало общепринятым выделение в структуре О. 3 сторон: коммуникативной, перцептивной и интерактивной. Есть основание говорить не только о сущностной характеристике О. как процесса и его соответствующей структуре, но и о многоструктурности О. и многомерности, что очевидно по результатам многолетних исследований, осуществленных представителями разл. школ в рамках отеч. и зарубеж. общей и социальной психологии. В перспективе – выявление более полной картины всех качественно разл. конфигураций и модификаций человеческого О. по мере его развития и трансформации под влиянием совр. тенденций социального и науч. – техн. процесса.

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1980; Бодалев А. А. Формирование понятия о другом человеке как личности. Л., 1970; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1974; Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984; Парыгин Б. Д. Основы социально-психологической теории. Л., 1971; Он же. Анатомия общения. СПб., 1999; Свенцицкий А. Л. Социальная психология. СПб., 2003.

Б. Д. Парыгин

Общение: социально-философское понимание. О. представляет собой развертывающуюся во времени и пространстве взаимосвязь социальных субъектов – больших (нация, класс и пр.) и малых (семья, трудовой коллектив и др.) социальных групп, а также отдельных личностей друг с другом, это такие субъект-субъектные взаимосвязи, в к-рых обществ. отношения выражаются и приобретают форму непосредственного бытия. О. исследуется в общей и социальной психологии, социологии, истории, лингвистике, семиотике, педагогике, медицине, искусствоведении и др. дисциплинах, каждая из к-рых имеет свой аспект рассмотрения. Социальная философия дает наиболее общие характеристики О. как социального феномена, изучая его в контексте общества как целостной системы. Она разрабатывает мировоззренческие и методологические принципы изучения О. на основе понимания сущности общества как надорганической социальной реальности. О. рассматривается в контексте социальной системы как сложное целостное образование, возникающее на базе совместной социальной деятельности, обусловливающей необходимость взаимодействия его участников, определяющей формы и способы О. в зависимости от характера деятельности и складывающихся в ее процессе отношений, а также того места, к-рое занимает отдельная личность в их системе.

В социальной философии используются понятия «общество» как социальность вообще и «социум» как организованная форма жизнедеятельности людей, имеющая конкретно-истор. и социокультурное измерение. Социум составляет непосредственную социальную среду О., включающую совокупность макро– и микроусловий, влияющих на его характер, способы и функции. Общество как система функционирует и развивается, обеспечивая производство и воспроизводство: 1) живых людей; 2) материальных и духовных средств жизни; 3) форм обществ. отношений и О. Участвуя в совместной деятельности, человек вписывается в систему отношений с др. участниками, вступает в О. с ними. Содержание О. – непосредственно реальной формы бытия обществ. отношений – определяется их характером. О. между людьми существует в опр. истор. форме. В процессе О. проявляется и разрешается противоречие между родовой и индивидуальной сущностью человека. Формируясь на основе обществ. отношений, выступая, как их конкретизация, персонификация, О. является важным фактором развития этих отношений. Именно в О. оживляются, персонифицируются, воссоздаются, развиваются и изменяются обществ. отношения, осуществляется переход от социального к индивидуальному и обратно. О., объединяя действия отдельных людей, поднимает их до уровня социальности. В О. проявляются свойства человека как индивида, как личности, как субъекта деятельности и отношений. Потребность в О. есть не только отражение потребности человека в Другом, но и потребности общества в объединении людей, удовлетворение к-рой есть условие его функционирования и развития, сбалансирования деятельности отдельных сфер и структур в конкретно-истор. и социокультурном контексте.

О. возникает на «перекрестке», «стыке» этих встречных потребностей. Со стороны общества – это нечто внешнее, объективное, требующее включения «отдельного» в «общее» путем приобщения его к системе смыслов, целей, идеалов, ценностей, к пространству Других. Приобщение индивида, индивидуального сознания к общему смыслу открывает возможность коммуникации, взаимодействия, взаимного принятия, понимания людьми друг друга, что создает предпосылку совместного бытия. О. представляет собой социокультурный феномен, в к-ром человек реализует себя и как отдельный, и как совокупный индивид. Оно, выступая способом освоения культурных смыслов в истор. пространстве и времени, приобретает характер атрибута общественного, социального. Со стороны личности потребность в другом порождается потребностью в познании, самопознании, получении дополнительных стимулов к жизни в обществе. Связь становится возможной благодаря представлению о сходстве, а позднее – о единении Я и Другого, Я и Других. Самопонимание основано на понимании Другого и Других, а понимание Другого и Других, в свою очередь, обусловливает самопонимание.

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 2004; Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1994; Буева Л. П. Человек, деятельность, общение. М., 1978; Лисина М. И. Проблема онтогенеза общения. М., 1986; Общение и эффективность совместной деятельности. М., 1990; Петровская Л. А. Компетентность в общении: социально-психологический тренинг. М., 1989.

Е. А. Яблокова

Основные направления исследования общения в зарубежной социальной психологии. Активное исследование О. в зарубеж. социальной психологии началось во 2-й пол. XIX в. и было представлено публикациями, касающимися роли языка и обычаев, связанными с психологией народов. Рост интереса к проблемам О. в XX в. был вызван потребностями учета межличностных и ролевых отношений в разного рода объединениях, разных видах деятельности и взаимодействия людей в группах и коллективах. Выделились основные теорет. направления или ориентации – необихевиористкая, психоаналитическая, когнитивисткая и интеракционисткая, а также фр. школа социальных представлений. В русле необихевиористкой ориентации изучались закономерности контактов и межличностного взаимодействия, связанные с нек-рыми состояниями индивидов. Опр. законы и закономерности О. здесь объяснялись с помощью теории агрессии и фрустрации, модельно-стимульной теории, теории межличностного взаимодействия как обмена. В теории агрессии и фрустрации (Н. Миллер и Д. Доллард) рассматривались причины агрессивного поведения и проявление негативного отношения к др. людям, был установлен механизм смещения агрессии на «безобидный объект» и др. С помощью модельно-стимульной теории (А. Бандура и Р. Уолтерс) было установлено значение подражания и имитации, роль отрицательного опыта и ожидаемых последствий в подкреплении мотивации О. В теории межличностного взаимодействия как обмена (Дж. Тибо, Г. Келли, Дж. Хоманс и др.) дана характеристика ценности издержек и вознаграждений, установлено значение механизмов комплементарности и таких факторов выбора партнеров, как «уровень сравнения», «уровень сравнения альтернатив», а также показана роль «исходов» взаимодействия. Была выяснена роль поощрения и состояния ожидания индивида, исследован механизм интерактивного обмена оперантами и знаками аттитюдов и чувств.

В рамках психоаналитической ориентации изучались вопросы О. и взаимоотношений людей, связанные с их мотивационно-потребностной сферой и опытом отношений в семье. В. Шутц исследовал возрастные особенности идентификации, последствия не реализованных в детстве потребностей в любви, включения в группу и особенностей контроля со стороны взрослых на О. и взаимодействие индивида с др. людьми. В. Беннис и Г. Шепард обратили внимание на значение ряда аспектов групповой культуры. Они исследовали принципы доверительного О. и установили важность феноменов «размораживания», «сбрасывания фасада» и др. Согласно теории трансактного анализа Э. Берна, в О. и отношениях людей следует учитывать их эго-состояние, тип и содержание ситуации, называемой сценарием. Когнитивисткая ориентация включает в себя теории, в к-рых объясняются закономерности социальной перецепции, специфика межличностной и массовой коммуникции. Были выявлены механизмы баланса и транзитивности отношений, конгруэнтности, законы категоризации и стереотипизации (Ф. Хайдер, Л. Фестингер, Т. Ньюком, Ч. Осгуд, П. Танненбаум, С. Эш, Д. Креч, Р. Крачфилд и др.). В число исследований, связанных с данным направлением, входит отмеченная Нобелевской премией работа Д. Каннемана, – обнаруженные им эффекты эвристики, репрезентативности, якорный эффект и эффект приспособления имеют большое практическое значение, позволяя прогнозировать стратегии взаимодействия человека с др. людьми.

Интеракционистская ориентация обращена к вопросам отношения человека к самому себе, ролевым взаимоотношениям и конфликтам, групповым нормам, проблемам статуса и престижа личности, значения для личности референтной группы. В теориях символического интеракциониза разрабатывались понятия «символ», «значимые жесты», «роль», «обобщенное Я». Дж. Мид и Ч. Кули исследовали символическую коммуникацию. Изучая проблемы отношения человека к самому себе, они учитывали принятие роли другого и разработали такие категории, как символ, значимые жесты, роль, «обобщенное Я». Авторы ролевых теорий (Т. Сарбин, И. Гоффман, Р. Линтон, Р. Мертон и др.) изучали ролевые взаимоотношения, ролевое поведение, ролевые конфликты и выясняли способы уменьшения ролевой напряженности. В теории референтной группы (Г. Хайман, Т. Ньюком, Р. Мертон, М. Шериф) были обнаружены и объяснены механизмы действия стандартов поведения референтной группы и самосанкционирования, изучены нормативные и сравнительно-оценочные функция референтной группы и описаны феномены стандартов, престижа и статуса. Исследуя особенности коммуникации, Г. Лассуэл представил характеристику структуры коммуникативного акта как единицы анализа коммуникативных процессов. В психол. теориях массовой коммуникации прослеживается 2 парадигмы, определяющие специфику исследований и анализ результатов: «медиацентрированная» и «человекоцентрированная». В медиацентрированной или медиаориентированной парадигме осн. внимание уделяется исследованию воздействия канала массовой коммуникации на аудиторию, подчинению человека силе воздействия массовой коммуникации.

В рамках человекоцентрированной парадигмы акцент делается на потребителе массовой коммуникации. Здесь изучаются психол. потребности, свойства, возможности, интересы радиослушателей, читателей газет, телезрителей, пользователей Интернета. Применение первой парадигмы характерно для представителей школы «эксперим. риторики» или школы «убеждающей коммуникации», которая получила известность благодаря исследованиям Йельского ун-та в 1950-е гг. (К. Ховланд, И. Дженнис, М. Шериф, П. Вайс, Г. Келли и др.). Широкую популярность приобрела разработанная исследователями «Ассимиляционно-контрастная» теория коммуникации. По сути, эта теория является моделью убеждающей коммуникации, разработанной М. Шерифом и К. Ховландом. Обнаружено 2 важных эффекта – «контрастный эффект» и «ассимилятивный эффект», отражающие отношение реципиентов к содержанию сообщения и коммуникатору. В теории массовой коммуникации выделяется концепция «использование и удовлетворение». С позиций, релевантных этой парадигме, начинали свои исследования потребностей реципиентов в массовой коммуникации Е. Катц, Г. Хаас, М. Гуревич. В 1980-х гг. значительную роль в исследовании О. и массовой коммуникации стал играть социальный конструкционизм. Его осн. положения касались проблемы конструирования людьми собственной картины мира в процессах восприятия и интерпретации сообщений, получаемых с помощью массовой коммуникации. Фр. школа социальных представлений исследовала О. как коммуникацию и обществ. явление. В теории С. Московичи большое значение уделяется информации и показывается роль коллективных представлений для формирования обществ. мнения.

Вышеперечисленные теории, позитивно, но критически оцененные отеч. психологами, взаимодополняют друг друга и в совокупности позволяют понимать многие функции, структуру и механизмы разных видов О., закономерности его протекания, а также возникающие нарушения и условия их коррекции.

• Андреева Г. М., Богомолова Н. Н., Петровская Л. А.

Зарубежная социальная психология в XX столетии. М., 2001; Берн Э. Трансакционный анализ и психотерапия. М., 1992; Парыгин Б. Д. Основы социально-психологической теории. М., 1971; Пашукова Т. И. Теории общения в отечественных и зарубежных психологических исследованиях // Теоретическая и экспериментальная психология. 2009. Т. 2. № 1; Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности: Основные положения, исследования и применение. М., 1997; Хьюстон М., Штребе В. Введение в социальную психологию: Европейский подход. М., 2004.

Т. И. Пашукова

Проблема общения в трудах Ананьева Б. Г. В конце 1930-х гг. в книге «Психология педагогической оценки» Б. Г. Ананьев впервые в развернутой форме показал важность учета категории О. среди др. детерминант, к-рые определяют проявление и развитие психики человека. Во всех более поздних работах, где ставились и решались проблемы формирования человека как личности и субъекта деятельности, он неизменно возвращался к категории О., открывая в ней все новые характеристики и прослеживая их роль во всех перечисленных процессах. В трудах по общей психологии Ананьев последовательно излагает мысль о том, что в своем повседневном бытии человек связан бесконечным числом отношений не только с предметным миром (природным и созданным человечеством), но и с людьми. Механизмом, посредством к-рого эти отношения у человека с «миром предметов» и «миром людей» устанавливаются и развиваются, является деятельность – труд, О., учение, игра и др. ее виды. При выделении О. из этого ряда Ананьев подчеркивал, что особой и главной характеристикой О. как деятельности является то, что через него человек строит свои отношения с др. людьми. Выражая эту мысль в своем последнем труде «Человек как предмет познания», он писал: «Поведение человека выступает не только как сложный комплекс видов его социальных деятельностей, с помощью к-рых опредмечивается окружающая его природа, но и как О., практическое взаимодействие с людьми в разл. социальных структурах». Это взаимодействие людей, являясь обязательным компонентом труда, учения, игры и всех др. видов деятельности, предполагающих взаимодействие, оказывается условием, без к-рого невозможно познание действительности, формирование эмоционального отклика на эту действительность и основанного на этом познании и эмоциональном отношении поведения.

Б. Г. Ананьев указывает, что межличностное взаимодействие, каковым является О., определяется всегда системой обществ. отношений, в к-рую оно включено, но, поскольку оно также постоянно выступает как межиндивидуальная связь и индивидуальная форма деятельности, в структуре и динамике О. невозможно отделить личное от общественного, провести резкую грань между ними. Анализируя все осн. составляющие О. как психол. процесса, Б. Г. Ананьев, помимо речевых и неречевых средств О., выделяет в нем внутр. сторону – познание участниками О. друг друга, межличностные отношения, саморегуляцию поступков человека с учетом полученного знания, преобразование внутр. мира участвующих в О. людей – и указывает на существование постоянных связей между этими частными по отношению ко всему О. процессами. Имея в виду самые разные ситуации О., он отмечает, что на любом уровне и при любой сложности поведения личности существует взаимозависимость между: а) информацией о людях и межличностными отношениями; б) коммуникацией и саморегуляцией поступков человека в процессе О.; в) преобразованием внутр. мира самой личности. Прослеживается влияние разл. ситуаций О., в к-рых участвует человек, на его ум, чувства, волю и на последующее развитие как их, так и в целом личности человека. Исследуются характеристики людей, вступающих в О., избирательность О. по идейной совместимости, уровню социальных общностей, особенностям стиля руководства этими общностями. Оценивались не только сиюминутные эффекты этих воздействий, но и их отдаленные результаты, приводящие к появлению нового качества личности. Но, по мнению Ананьева, поскольку в О. всегда есть момент познания человека человеком и одновр. познания каждым самого себя и переживания, О. всегда оказывается сильнейшим средством формирования у человека отношения к др. людям и самому себе: «Постоянное развитие практического знания человека о человеке является важнейшим источником для развития характера и отношения к самому себе». Специальным направлением в прослеживании значения О. в формировании общего психич. склада личности, в оформлении ее ядра, каковым является складывающийся у человека характер, выступает в работах Ананьева обсуждение проблемы количественного и качественного оптимума О., к-рый необходим для норм. развития личности, а также последствий дефицита в О. для этого развития. В связи с этим он ставит задачу поиска такого соотношения воздействий на человека всех развивающихся средств массовой информации (телевидения, радио и др.) и непосредственного повседневного О., к-рое было бы в наибольшей степени воспитательно-благоприятным для формирования личности. Были выявлены и прослежены осн. направления влияния О. на формирование психич. мира человека и поставлена проблема освещения зависимостей, связывающих отдельные внеш. и внутр. характеристики взаимодействия людей с содержательными и динамическими проявлениями психич. процессов, состояний и свойств участвующих в О. людей. Б. Г. Ананьев показал значение разработки категории О. для общей, возрастной и пед. психологии, для психологии индивидуальных различий. Им была осуществлена перспективная попытка трактовать О. как один из главных видов деятельности человека, как своеобразный сплав общественного и индивидуального в социальном бытии людей.

• Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л., 1968; Он же. Психология и проблемы человекознания / Под ред. А. А. Бодалева. М., 1996.

А. А. Бодалев

Проблема общения в трудах Леонтьева А. А. Теорет. концепцию О. А. А. Леонтьев разработал в 1970-е гг. как развитие теории речевой деятельности. Понятие О. выступает для него как системообразующее понятие, одна из ключевых категорий не только совр. психологии, но и др. наук о человеке. Оно обозначает «систему целенаправленных и мотивированных процессов, обеспечивающих взаимодействие людей в коллективной деятельности, реализующих общественные и личностные психол. отношения и использующих специфические средства, прежде всего язык» (2005). А. А. Леонтьев критикует запад. подходы, сводящие О. к его технической стороне и уходящие от постановки общих вопросов о природе этого явления. Опираясь на деятельностный подход в психологии (А. Н. Леонтьев, Д. Б. Эльконин, В. В. Давыдов и др.), где деятельность с самого начала рассматривалась как вплетенная и включенная в опосредующие ее межличностные отношения, он рассматривает О. в более широком контексте, не сводящемся к межличностному взаимодействию: «О. есть не только и не столько взаимоотношение людей в обществе, сколько (прежде всего!) взаимодействие людей как членов общества» (2008), и говорит о взаимоотношениях личности и общества через посредство речи (2005).

Свою концепцию он противопоставляет моделям взаимодействия между людьми как чисто интериндивидуального процесса обмена информацией. «…О. есть процесс установления и поддержания целенаправленного, прямого или опосредованного теми или иными средствами контакта между людьми, так или иначе связанными друг с другом в психол. отношении. Осуществление этого контакта позволяет либо изменять протекание коллективной (совместной) деятельности за счет согласования (рассогласования) „индивидуальных“ деятельностей по тем или иным параметрам или, напротив, разделение функций (социально ориентированное О.), либо осуществлять целенаправленное воздействие (объем и качественная специфика к-рого может определяться как „из-вне“ обществом, так и „изнутри“ самой личностью) на формирование и изменение отдельной личности (или непосредственно на ее поведение) в процессе коллективной или „индивидуальной“, но социально опосредованной деятельности (личностно ориентированное О.)» (2005).

А. А. Леонтьев разводит 3 вида О. по параметру их ориентации: 1) Наиболее общая характеристика О., к-рая может отражаться на его средствах и на протекании самих процессов О. По этому критерию различаются предметно ориентированное, социально ориентированное и личностно ориентированное О. 2) Важная психол. характеристика О. – его психол. динамика: широкий спектр разнообразных изменений в психич. состояниях и протекании психич. процессов у коммуникатора и реципиента (реципиентов), связанных процессом О., поскольку О. ориентировано в основном на изменение в том или ином направлении этих характеристик. 3) Значимы для характеристики О. его семиотическая специализация и степень опосредованности. Семиотическая специализация определяется используемыми в О. средствами (материальное О. опосредовано материальными объектами, знаковое О. – знаками, смысловое О. опосредовано личностным смыслом (2008). Внутри знакового О. также можно выделить разл. формы; степень опосредованности определяет социальную «дистанцию», отделяющую коммуникатора от реципиента, количество преобразований, через к-рые проходит сообщение на пути от коммуникатора к реципиенту (2005; 2008). При этом опосредованный контакт не обязательно предполагает семиотическую специализацию, и наоборот. Речевое О. в малой группе семиотически специализировано, однако предполагает прямой контакт. В др. ситуациях нет никакой семиотической специализации, но контакт является прямым.

Соотношение категорий О. и деятельности рассматривались в дискуссиях с подходом Б. Ф. Ломова, видевшего О. и деятельность как 2 независимых друг от друга процесса. По мнению А. А. Леонтьева, трудности в понимании О. как деятельности существуют лишь при том условии, если под субъектом О. понимается только отдельный индивид: «О. исторически развивается… как следствие и продукт истор. развития общества, хотя на опр. этапе этого развития оно приобретает относительную самостоятельность – психологическую (т. е. становится самост. деятельностью), семиотическую (обретает собственно средства) и социальную» (2005). Он писал, что за вопросом, можно ли считать О. деятельностью, стоит двоякая постановка проблемы: «а) является ли О. качественно особым видом социальной деятельности наряду с производственной, духовной, эстетической и т. п.; б) может ли О. выступать в роли самост. молярной единицы деятельности» (2005). В первом смысле О. является одним из видов деятельности, но критерий цели затрудняет описание О. как вида деятельности, ибо оно по своей природе «многоцелевое»; принятие в кач. главного критерия мотива вносит в этот вопрос большую определенность: «Конечно, О. может направляться мотивами разл. плана, но во всех тех случаях, когда оно выступает как деятельность, оно получает специфический мотив» (2005). На разных этапах разворачивания деятельности О. реализация коммуникативных намерений и решение коммуникативных задач опирается на системы процессов ориентировки, – здесь важны невербальные компоненты О. Деятельностный статус О. «не означает, что акт О. всегда выступает как высшая структурная единица деятельности. О. может входить в иную деятельность, напр., в кач. действия. При этом его деятельностная природа не меняется, изменение касается лишь места его в структуре деятельности» (2005). Иными словами, О. может выступать и как самост. деятельность, и входить в иную деятельность в статусе ее структурных компонентов. При этом истор. развитие форм О. идет от О., включенного в иную деятельность, к О. как самост. деятельности.

Широкое и многовариантное понимание О. позволяет применять изложенную теорет. схему не только к процессам межиндивидного взаимодействия, но и к процессам, охватывающим малые и большие социальные группы, в частности процессы лекционного и пед. О., а также др. видов коммуникативного воздействия не только на индивида, но и на массовую аудиторию; массовую коммуникацию, где отсутствует прямой контакт коммуникатора с реципиентом и коммуникатор зачастую анонимен; наконец, искусство, к-рое А. А. Леонтьев рассматривал как «специфический вид или способ человеческого О.».

• Леонтьев А. А. Психология общения. М., 2005; Он же. Прикладная психолингвистика речевого общения и массовой коммуникации. М., 2008.

Д. А. Леонтьев, И. Б. Ханина

Проблема общения в трудах Ломова Б. Ф. О. рассматривалось Б. Ф. Ломовым как обществ. – истор. категория, раскрывающая социальную природу человеческого бытия. Являясь существенной стороной реальной жизнедеятельности субъекта, О. выступает в роли важнейшей детерминанты всей системы психического, ее структуры, динамики и развития. В ходе О. люди обмениваются представлениями, действиями, состояниями. В актах О. осуществляется как бы презентация внутр. мира субъекта др. субъектам, и вместе с тем самый этот акт предполагает наличие такого внутр. мира. В О. происходит также взаимная презентация субъектами результатов (и в какой-то мере самого процесса) психич. отражения. О. выступает в роли основания психич. явлений, определяя развитие психич. процессов, формирование личности, овладение индивидом обществ. – истор. опытом. Психич. явления, в свою очередь, регулируют процесс О. и являются условием его развития; наиболее полно в О. реализуется коммуникативная функция психики. Результатом О. являются отношения с др. людьми. Способы и содержание О. определяются социальными функциями вступающих в него людей, их положением в системе обществ. отношений (1981).

Подчеркивая неразрывную связь О. и деятельности, Б. Ф. Ломов возражал против их отождествления, полагая, что они представляют собой равнозначные категории, отражающие разные стороны социального бытия человека. Категория О. раскрывает такую сторону человеческого бытия, как отношение «субъект – субъекты». Результат О. – не преобразованный предмет (материальный или идеальный), а отношения с др. человеком, с др. людьми. Реальный процесс О. развертывается как бы в надындивидуальном плане (хотя и через отдельных индивидов) и несет дополнительные по сравнению с индивидуальной деятельностью моменты: взаимоотношения мотивов, идей, программ участников О., сопряжение их действий, дифференцирование позиций и функций в сообществе и т. д. Поэтому и психол. составляющие деятельности и О. оказываются далеко не тождественными (1984). Согласно Ломову, процесс О. имеет собственные функции, структуру и динамику. Выделяются 3 класса функций О. в жизни индивида: информационно-коммуникативная (передача – прием информации), регуляционно-коммуникативная (регуляция поведения в широком смысле, к-рую люди осуществляют по отношению друг к другу), аффективно-коммуникативная (детерминация эмоциональной сферы человека). Функции О. можно рассматривать и в др. плане, выделяя, напр., такие, как организация совместной деятельности, познание людьми друг друга, формирование и развитие межличностных отношений.

При исследовании структуры О. можно говорить по крайней мере о 3 уровнях анализа (1981). На 1-м уровне (макроуровне) О. индивида с др. людьми рассматривается как сторона его образа жизни. Здесь О. выступает как сложная развивающаяся сеть взаимосвязей, где выделяются отдельные линии О. данного индивида с др. индивидами и социальными группами и следует учитывать зависимость О. от той системы обществ. отношений, к-рая сложилась в данном обществе на данной истор. сту пени его развития. Отражаясь в головах конкретных людей, эти обществ. отношения детерминируют развитие людей, но каждого из них специфическим образом, в зависимости от его позиции в системе обществ. отношений. На этом уровне анализа трудно отделить собственно психол. аспект О. от социол., этического и т. д. Круг психол. проблем, возникающих при рассмотрении О. здесь включает в себя вопросы развития форм О., их зависимости от существующих в данном обществе (и социальных группах) норм, традиций и правил поведения, взаимоотношения обществ. и индивидуального сознания, возрастных особенностей психики, развития способностей, характера, потребностей и мотивов, формирования жизненных планов индивидов и т. д.

2-й уровень анализа (мезоуровень) относится к изучению отдельных актов О. Осн. круг психол. проблем здесь относится к исследованию особенностей динамики психич. процессов и состояний в условиях О. Важно раскрыть динамику О. (развития темы), выявить используемые в нем средства (языковые и неязыковые), т. е. рассмотреть О. как процесс, в ходе к-рого осуществляется обмен образами, идеями, переживаниями и т. д. На этом уровне выделяются след. осн. фазы О.: а) начальная – определение общих для участников взаимодействия «координат», к-рые выступают в роли своего рода базы, относительно к-рой строится весь дальнейший процесс. Здесь происходит «выравнивание информированности»; б) фаза формирования совместной программы процесса О. Она включает распределение функций между его участниками и их сопряжение, – эта программа обычно не является жесткой и задает лишь общую стратегию их поведения; в) фаза формирования «общего фонда» знаний, умений, навыков. Решая опр. задачу, каждый из участников О. использует и свой собственный опыт, и опыт партнеров.

3-й уровень анализа (микроуровень) относится к изучению отдельных сопряженных актов О. или циклов, выступающих как своеобразные элементарные его единицы. В кач. таких единиц могут рассматриваться сопряженные акты типа «вопрос – ответ», «побуждение к действию – действие» и т. д. Изучение циклов О. предполагает анализ не только действия отдельного индивида, но и связанное с ним действие его партнера. Осн. психол. задача здесь – изучение механизмов формирования циклов О., их типологии, используемых средств О. в их взаимосвязях, динамики процессов экстериоризации и интериоризации психического. Перечисленные уровни анализа О. тесно связаны друг с другом, и рассмотрение любого из них так или иначе предполагает выявление этой связи. Циклы О. (изучаемые на микроуровне) строятся по-разному в зависимости от межличностных отношений его участников (изучаемых на макроуровне). В свою очередь, не рассмотрев циклы О., трудно понять, как и почему складывается тот или иной тип межличностных отношений.

В работах Б. Ф. Ломова проблема О. приобретала общепсихол. звучание, что предполагало изучение этой категории в 3 направлениях: 1) Анализ роли О. в протекании всей системы психического: ее структуры, динамики и развития. Конкретно: а) исследование роли О. в формировании и развитии разл. форм и уровней психич. отражения, в психич. развитии индивида; б) изучение влияния О. на динамику когнитивных процессов. 2) Анализ того, как индивид овладевает исторически сложившимися способами О. 3) Психол. исследование процесса О. как акта взаимной презентации субъективных представлений субъектами (1984). При исследовании непосредственного О., в кач. центральных рассматривались вопросы о влиянии О. на формы, уровни и динамику психич. отражения, о роли О. как одной из важнейших детерминант сенсорно-перцептивных и мнемических процессов. Изучались особенности: 1) зрительного поиска объектов в условиях непосредственного О. (пары участников исследования, наблюдающих в натурных условиях городской пейзаж, совместно осуществляли зрительный поиск малозаметного объекта); 2) динамики топографических представлений в условиях непосредственного О. (участники индивидуально и совместно в парах рисовали план местности); 3) индивидуального и совместного воспроизведения стихотворного текста.

При сравнении развертывания когнитивных процессов (восприятия, мышления, памяти, представления, воображения) в условиях индивидуальной и совместной деятельности было показано, что «непосредственное О. является важнейшей детерминантой познавательных процессов на всех уровнях» (1984). «Эффект О.» проявляется: 1) в способах организации, селекции, оценки и коррекции воспринимаемой информации; 2) в выборе системы отсчета и трансформации образов; 3) в расширении базы обобщения и абстрагирования при усвоении понятий; 4) в изменении стратегии решения широкого класса задач и т. п. По существу, О. затрагивает все «измерения» психич. отражения, испытывая вместе с тем его регулирующее влияние. Также было показано, что не всякая деятельность в условиях О. успешна. Опр. класс задач более эффективно решается индивидуально. В частности, установлено, что чем субъективно более сложна задача, чем разнообразнее информация, требующаяся для ее решения, тем более значимо и эффективно включение О. в ее решение. Простые задачи, как правило, даже в условиях непосредственного О. выполняются каждым его участником индивидуально. Важнейшее условие, порождающее потребность в О., – возникновение проблемной ситуации (1975).

Все исследования позволили дать более глубокую характеристику процессу О. как открытой системе, обеспечивающей возможность распределения (и перераспределения) функций между его участниками, смену ролей по ходу решения задачи, взаимного содействия (или противодействия), контроля, коррекции и компенсации.

• Ломов Б. Ф. Психические процессы и общение // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975; Он же. Проблема общения в психологии. М., 1981; Он же. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984; Он же. Системность в психологии. М.-Воронеж, 1996.

В. А. Барабанщиков, Е. С. Самойленко

Проблема общения в трудах Мясищева В. Н. В. Н. Мясищев одним из первых в отеч. психологии проанализировал психол. сущность О., выйдя за пределы речевых коммуникаций. Были выделены главные содержательные и формальные характеристики процесса О., к-рый рассматривался как процесс взаимодействия конкретных личностей, опр. образом отражающих друг друга, относящихся друг к другу и воздействующих друг на друга. Опираясь на положение о том, что благодаря психике и сознанию осуществляется отражение действительности и отношение к ней, В. Н. Мясищев отмечал: «в О. выражаются отношения человека с их разл. активностью, избирательностью, положительным или отрицательным характером. Способом или формой О. и отношения является обращение человека с человеком». Были описаны и систематизированы наиболее распространенные формы взаимосвязей отношения и обращения: наличие или отсутствие соответствия между ними у участников О. объяснялись не только личностными свойствами каждого из общающихся в отдельности, но и обстоятельствами О., и характером малой группы, к-рую образуют общающиеся. Он подчеркивал, что в условиях свободного взаимодействия могут проявляться истинные отношения, а в условиях подавления и зависимости одного человека от другого истинные отношения скрываются, маскируются. Во взаимодействии характер отношений зависит и от внеш. обстоятельств, и от положения участников. Отношения к разным сторонам действительности у человека не бывают одинаковыми, неодинаковы они и к разл. людям, что также сказывается на характере способов О., где отношение к человеку влияет на проявления его ума, чувств, воли, всех осн. свойств личности.

В. Н. Мясищев обращал внимание на факторы, обусловливающие формирование у человека тех или иных отношений, проявляющихся в способах обращения, к-рые человек повседневно демонстрирует, строя свои контакты с окружающими его людьми. Говоря о значении врожденной основы в формировании у человека отношения к людям, он подчеркивал роль способов поведения, в к-рых это отношение выражается, впечатлений и переживаний, накапливаемых в ходе взаимодействия с окружающими. Являясь объектом и результатом отношений, завязывающихся в О., личность одновр. выступает и субъектом этих отношений. От самого человека в большой мере зависит характер отношений к нему окружающих, соответственно, и характер его переживаний, вызванных О., и оценки, к-рые он сам дает людям. В этих оценках и переживаниях выражаются не только особенности оцениваемых, но и отражается личность самого оценивающего. Различие в содержательных и формальных характеристиках коммуникативной деятельности людей зависит от их возраста.

Описывая и систематизируя осн. социально-психол. ситуации, имеющие личностно формирующее значение, Мясищев рассмотрел условия, усиливающие и ослабляющие эффект психол. воздействия участников О. друг на друга, а также причины результата словесного воздействия одного человека на другого. Было показано, что слово, имея общий смысл для той или иной группы людей, у каждого человека имеет индивидуальный не только психол., но и физиол. контекст, связанный с его значимостью, к-рая определяется местом и обстоятельствами, символизируемыми данным словом. Говоря о податливости человека по отношению к тем или иным словесным воздействиям со стороны др. людей и отмечая такие характеристики личности, как степень внушаемости или способность к переубеждению, Мясищев сделал вывод, что эта податливость «представляет собой не столько интеллектуально характерологическую стойкую особенность человека, сколько результат динамического взаимоотношения людей». Было показано, что содержательные, выразительные и действенные элементы О. заключаются не только в речи, мимике и пантомимике, но и в воспроизведении у каждого участника О. в связи с обращенной к нему речью множества ассоциированных связей, насыщенных более или менее осознаваемыми образами и пронизанных более или менее сильными эмоциями.

Выяснялось, каким образом О. может воздействовать на те или иные характеристики психич. процессов, психич. состояний и свойств человека, существенно их изменять и перестраивать. Исследовались механизмы влияния О. на психику и их роль в становлении характера человека и образующих его ядро отношений, были вскрыты зависимости между О. и психич. процессами его участников. На примере больных неврозами были описаны социально-психол. и дифференциально-психол. механизмы воздействия условий О. на активность, продуктивность и динамику перцептивных, интеллектуальных, мнемических, аттенционных и эмоциональных процессов человека. Ход рассуждений был таким: при возникновении отклонений во внутр. субъективной основе О., какой являются отношения, у человека появляется более или менее сильное и устойчивое состояние внутр. напряжения, к-рое влияет на восприятие и память, на мышление и внимание и на аффективно-волевую сферу. Осн. идея Мясищева заключается в том, что такие фундаментальные потребности человека, как потребность в труде и потребность в О., а также такие его личностные свойства, как характер и, в опр. степени, склонности и способности, активно проявляются и развиваются не столько в одностороннем воздействии человека на природу, на вещи и предметы, сколько в двухстороннем взаимодействии людей, накладывающем неизгладимый отпечаток на все стороны формирующейся личности.

• Мясищев В. Н. Личность и неврозы. Л., 1960; Он же. Психология отношений / Под ред. А. А. Бодалева. М., 1995.

А. А. Бодалев

Проблема познания людьми друг друга в отечественной психологии. Взаимодействие человека с человеком, в отличие от взаимодействия его с неодушевленным предметом или с живым существом, лишенным сознания и самосознания, имеет субъект-субъектный характер, что является значимым основанием для выделения межличностного познания в относительно самост. область исследования. В психол. науке России первыми к данной проблеме в нач. XX в. обратились В. М. Бехтерев, А. П. Нечаев и И. А. Сикорский, к-рый изложил свое понимание путей психол. изучения межличностного познания в книге «Всеобщая психология с физиогномикой» (1901). Позднее, в 1960–1970-е гг. стали расширяться знания о феноменологии, закономерностях и механизмах психологии познания людьми друг друга. Изучались особенности восприятия человека человеком и формирование понятия о личности взаимодействующих, были прослежены в сравнении особенности восприятия людьми человеческого лица и просто предмета (А. М. Зимичев, В. Н. Панферов), раскрыты изменения, происходящие в восприятии и понимании др. человека на протяжении дошкольного возраста (Р. А. Максимова, И. А. Шихина), у младших школьников и подростков (Г. Ф. Гусева, В. Н. Куницына, М. П. Тихонова и др.), в старшем школьном и юношеском возрасте (А. А. Бодалев, С В. Кондратьева, А. А. Русалинова и др.). Первые попытки раскрытия влияния профессии на восприятие др. людей принадлежат А. С. Егорову, А. М. Зимичеву, О. С. Зубрисской, В. М. Раздобудько, Н. Ф. Федотовой. Были выяснены психол. условия формирования у человека эталонов и стереотипов (возрастных и профессиональных), к-рые воздействуют на восприятие внеш. облика др. людей и на социально-психол. интерпретацию этого облика (А. А. Бодалев, В. Н. Лозовцева, В. Н. Панферов, В. М. Сенченко и др.). В 1975 г. в Краснодаре состоялась первая Всесоюзная конференция по проблемам психологии познания людьми друг друга.

В продолжение исследований В. Н. Мясищева в 1970–1980-е гг. выполнен ряд работ, раскрывающих характер зависимостей психич. отражения людьми друг друга от их отношений и поведения. Изучались психол. механизмы выразительного поведения человека и прочтения окружающими облика человека (Е. Ф. Бажин, В. А. Лабунская, М. А. Мазманян, П. М. Якобсон и др.), особенности интерпретации вербального поведения человека по сравнению с невербальным (С. С. Галагудзе, А. А. Леонтьев, В. Х. Манеров, Х. Миккин и др.). Выяснялся характер влияния на восприятие человеком др. людей чувств, испытываемых им по отношению к этим людям (В. И. Зацепин, Я. Л. Коломинский, Л. А. Петровская, А. Г. Рузская и др.). Были начаты исследования обусловленности разл. характеристик познания человека человеком др. людей как более простыми, так и более сложными образованиями в его личностном складе – потребностями, интересами, ценностными ориентациями, общими и специальными способностями, чертами характера (А. А. Горбатков, Б. А. Еремеев, Н. В. Кузьмина, В. С. Собкин, В. В. Столин и др.). Существенно дополнила исследования психологии познания людьми друг друга 2-я конференция в Краснодаре (1979). Были представлены работы о характере восприятия людьми друг друга, о формирующихся у них друг о друге представлениях, образах воображения, а также изменений, происходящих в них в зависимости от специфики деятельности, к-рая объединяет людей и «программирует» для каждого их них опр. роли (Г. М. Андреева, Л. Д. Ершова, С. В. Кондратьева, О. Г. Кукосян, А. И. Щербаков и др.).

Было исследовано значение разл. характеристик общности (коллектива, малой группы), членом к-рой является человек, для формирования у него мнения о людях, отношения к ним, поведения во время официальных и неофициальных встреч (А. А. Кроник, Н. Н. Обозов, А. В. Петровский, Л. И. Уманский, А. У. Хараш, А. С. Чернышев и др.). Прослеживалось влияние положения человека в коллективе на оценивание им др. людей в условиях производства (В. Н. Куликов, М. А. Новиков, Ю. П. Платонов и др.), в условиях коллектива учебно-воспитательного учреждения (Н. И. Крылов, В. Е. Кузьмина, А. В. Мудрик, Е. И. Тимащук и др.), в условиях семьи (И. В. Дубровина, А. И. Захаров, Т. М. Мишина и др.). Большой резонанс получили работы по выявлению сознательного формирования у человека (руководителя производственного коллектива, педагога, врача) характеристик, делающих его знатоком др. людей (В. А. Кан-Калик, Г. А. Ковалев, С. В. Кондратьева, Л. А. Петровская и др.).

С 1963 г. наблюдается экспансия исследований по психологии познания людьми друг друга во все новые области психол. науки. Выйдя из методологии социальной психологии, все большее число работ выполнялось в общепсихол. ключе и аспектах, типичных для психофизиологии, возрастной, дифференциальной, медицинской и пед. психологии, психологии искусства, труда, спорта, управления. С позиций общей психологии велось изучение роли образов и понятий о людях в регуляции поведения человека, во взаимодействии (В. В. Знаков, А. М. Матюшкин, А. У. Хараш, Н. Б. Шкопоров и др.), рассматривалась динамика познавательной деятельности человека, когда объектом ее оказывается др. человек (Г. М. Андреева, Г. В. Дьяконов, М. В. Коваль, Я. Л. Коломинский и др.). В дифференциальной психологии были получены результаты оценок человеком др. людей и присущих ему типологических характеристик (А. И. Ильина, М. Г. Субханкулов и др.), выделены индивидуально-типические варианты психич. отражения мимики и пантомимики и их личностной интерпретации (А. И. Мокеева, И. М. Подберезин, А. Г. Шмелев и др.). В возрастной и пед. психологии исследовалась специфика познания человеком др. людей на разных возрастных этапах (М. И. Лисина, Е. В. Рощина, А. П. Сопиков и др.), выявлялись особенности межличностного познания в условиях учения в зависимости от квалификации педагога, характера преподаваемых им учебных дисциплин, присущих ему ценностных ориентаций (Е. С. Махлах, Г. М. Понарядова, З. Ф. Семенова и др.); изучались познавательные процессы учащихся (школьников, студентов), когда их объектом был педагог (Н. М. Богомолова, Ж. Лендьел, В. И. Максакова, О. Г. Кукосян и др.). В пси хофизиологии шел анализ механизмов «познавательной» и «эмоциональной» эмпатии, создавались методики определения степени субъективной значимости для человека познаваемого субъекта, замера эмоциональных состояний людей в разл. ситуациях взаимодействия (Т. П. Гаврилова, Н. Н. Обозов, В. С. Овчинников и др.). В психологии труда изучались особенности познания друг друга лицами, занятыми операторской деятельностью, и влияние результатов этого познания на совместное решение ими разных классов задач (Ю. М. Забродин, В. Н. Носуленко, В. Н. Панферов и др.).

Проведен цикл исследований, выясняющих сходство и различие в формировании образов друг друга и понятий о личности у людей, занимающих одинаковое и разл. положение в должностной структуре на производственных предприятиях, в проектных ин-тах, на транспорте, рассматривалась роль этих образов и понятий в складывании стиля поведения людей по отношению друг к другу (И. П. Волков, Р. Б. Гительма хер, Ю. Н. Е мельяно в, Р. С. Немов и др.), исследовалась взаимосвязь «отражения, отношения и обращения» у лиц, взаимодействующих друг с другом в сфере обслуживания – в торговле, обществ. питании (А. В. Донская, Э. Э. Линчевский). В связи с необходимостью теорет. и эксперим. – методического решения проблем управления был осуществлен ряд разработок по разл. проблемам психологии познания людьми друг друга (А Л. Журавлев, А. И. Китов, Н. В. Ревенко, А. Л. Свенцицкий и др.). Развернулись исследования закономерностей психич. отражения спортсменами друг друга в условиях предсоревновательной и соревновательной деятельности, выяснялась специфика отражения друг друга спортсменами, различающимися по уровню мастерства, виду спорта, по неофициальному положению в команде (П. А. Жаров, Р. Л. Кричевский, В. В. Унгул, Ю. Л. Ханин и др.). В обл. медицинской психологии выполнена серия исследований особенностей восприятия и понимания разными категориями больных своих врачей, а также отношений, к-рые у них к этим врачам устанавлива ются (В. А. Ташлыков, Н. Д. Творогова, И. В. Ханина и др.), начаты работы, освещающие особенности профессионального познания врачом больных, связанные с его узкой специальностью, стажем работы и его индивидуально-личностными чертами (К. Д. Панасенко).

С позиций юрид. психологии работы были нацелены на выяснение особенностей познания др. людей лицами с отклоняющимся от социальной нормы поведением, раскрытие содержания их оценочных эталонов и имеющихся у них классификаций типов личности (В. В. Бойко, Б. С. Братусь, В. В. Столин, А. Н. Сухов и др.); разрабатывались методики изучения личности правонарушителя через специально организованное О. с ним (Л. Б. Филонов). В психологии искусства изучались особенности восприятия и понимания портретного изображения человека разл. возрастными и профессиональными группами людей (В. Т. Афиногенов, С. С. Дашкова, В. Е. Семенов и др.), исследовались социально-перцептивные способности актеров и определялись пути их успешного формирования (А. Л. Гройсман, О. Я. Ермолаева, М. О. Кнебель, В. С. Собкин и др.); выяснялась специфика познавания др. людей работниками искусства в сравнении с познаванием их представителями др. областей труда – инженерами, учеными и др. (Л. Н. Иванская, С. П. Шульц и др.).

С 1980-х гг. в связи с усиливающейся ролью телевидения в информационном воздействии на сознание и самосознание разл. слоев населения стали выполняться исследования, раскрывающие характер психол. контактов: изучались представления о телекоммуникаторах в разл. жанрах, зависимость этих представлений от социального положения, уровня образования, профессии, возраста, пола и ряда др. параметров телезрителей (Н. Н. Богомолова, В. Г. Зазыкин, Л. В. Матвеева, П. Е. Строганов и др.). С ростом актуальности национ. – этнич. проблем было начато изучение феноменологии, закономерностей и механизмов межличностного познания людей, относящихся к разл. этнич. группам и воспитанных на несходных национ. обычаях и традициях (Т. А. Акопян, Д. Дэлгэрма, М. В. Мольденгауер, Т. Г. Стефаненко и др.). С конца XX в. более активно стала решаться проблема социально-перцептивной компетентности госслужащих (Н. В. Васина, И. Э. Вегерчук, В. Г. Зазыкин, Е. А. Яблокова и др.), выявляются факторы, обеспечивающие создание опр. имиджа у политика, предпринимателя, ученого, представителя иных сфер деятельности (В. Т. Ганжин, А. Ю. Панасюк, Е. А. Петрова, Л. Б. Филонов, В. М. Шепель и др.). Начались исследования гендерных различий, обнаруживающихся в межличностном познании (В. Н. Куницына, Е. П. Ильин, В. М. Погольша и др.), феноменологии и закономерностей самопознания и самоотношения (В. И. Кабрин, А. М. Колышко, Т. И. Пашукова, З. И. Рябикина, Т. С. Яценко и др.). В обл. медицинской психологии велось изучение особенностей познавательных процессов при нервно-психич. расстройствах, важных для межличностного О. (Ж. М. Глозман, С. Н. Ениколопов, Н. Л. Карпова, Ю. Б. Некрасова, Е. Т. Соколова, А. С. Спиваковская и др.).

Изучение феноменологии, закономерностей и механизмов межличностного познания, начатое в 1960-х гг. в Ленинградском ун-те, было продолжено в ряде психол. Центров страны, где сложились относительно самост. науч. школы.

• Андреева Г. М. Социальное познание. М., 2004; Бодалев А. А. Психология общения. М.-Воронеж, 2004; Познание человека человеком (возрастной, гендерный, этнический и профессиональный аспекты) / Под ред. А. А. Бодалева, Н. В. Васиной. СПб., 2005.

А. А. Бодалев

Психология общения: школа Бодалева А. А. В нач. 1960-х гг. на ф-те психологии Ленинградского (в настоящее время Санкт-Петербургского) гос. ун-та, деканом к-рого в те годы был Б. Г. Ананьев, начало развиваться направление социальной психологии, получившее название «познание человека человеком». Это направление возглавил ученик и преемник Б. Г. Ананьева и В. Н. Мясищева – А. А. Бодалев, и за полувековое существование данное направление превратилось в одну из самых признанных фундаментальных науч. школ отеч. психологии. Развитие этой школы прошло ряд этапов. На I этапе изучался познавательный компонент О.: выявлялись отличия в формировании образов восприятия, воображения, представлений и памяти при непосредственном контакте человека с человеком и предметом; исследовались связи между восприятием внеш. облика человека и возможным представлением о нем, а также степенью доминирования стереотипов в формирующемся образе восприятия и объективными и субъективными причинами этого доминирования. Учитывались возраст, пол, профессия и объектов, и субъектов познания (А. А. Бодалев, В. А. Еремеев, О. Г. Кукосян, В. Н. Куницына, В. Н. Панферов и др.). Исследовалась роль восприятия разных видов экспрессии (мимика и пантомимики, характеристик жестов и походки, особенностей голоса и речи) в формировании чувственного образа человека, интерпретации его эмоционального состояния и присущих ему личностных качеств (С. С. Дашкова, В. А. Лабунская, В. Х. Манеров и др.); изучалось впечатление о людях ординарной и неординарной внешности, с норм. поведенческими реакциями и отклонениями (В. И. Кабрин, З. Н. Лукьянова, З. И. Рябикина) и др. аспекты восприятия, представления памяти, воображение и понимание людей при взаимодействии друг с другом.

II этап – 1970–1980-е гг. – характеризовался пониманием О. как особого вида деятельности, к-рая в одних ситуациях выступает самост. проявлением коммуникативной активности человека, а в других оказывается включена в более сложную деятельность и является обязательным условием ее успешного выполнения. Изучались цели участников совместной деятельности; мотивы, побуждающие их включаться и выполнять эту деятельность; способы, к-рые они при этом применяют; учитывался формальный и неформальный статусы каждого соучастника, проводился анализ их коммуникабельности и степени лидерст ва (А. С. Егоров, Ю. П. Степкин, В. В. Унгул, Н. Ф. Федотова и др.).

III этап – 1980–1990-е гг. – с переездом А. А. Бодалева исследования психологии О. в ЛГУ возглавила В. А. Куницына, а в Москве работа продолжилась в созданной под рук. А. А. Бодалева лаборатории «Психология общения в семье и школе» при НИИ общей и пед. психологии АПН СССР (в настоящее время Психологический ин-т РАО). Проводились исследования проявления психич. свойств личности в сфере обучения и воспитания в дошкольном, младшем школьном, подростковом и юношеском возрастах – в условиях семьи и в учебно-воспитательных учреждениях разного типа (А. Я. Варга, С. И. Воронкина, В. А. Кан-Калик, Н. В. Накошная и др.). Был проведен ряд работ по феноменологии, закономерностям и механизмам управленческого О. (Р. Б. Гительмахер, И. Э. Вигерчук, В. А. Гордиенко, Р. Л. Кричевский и др.); исследовались разные стили О. и прослеживались объективные и субъективные причины их использования во взаимодействии людей друг с другом и с коллективом (Г. А. Ковалев, К. М. Романов и др.). В психоконсультировании анализировались особенности диалогического О. (Т. А. Флоренская, А. Ф. Копьев); исследовались микрофеномены процесса О., влияющие на его успешность: рефлексия, эмпатия, эгоцентризм и децентрация, выяснялись границы и причины проецирования и вкладывания себя в Другого в акте О., а также феномены идентификации и первого впечатления о др. человеке (Т. П. Гаври лова, Г. В. Дьяконов, А. П. Новгородцева, Т. И. Пашукова, Н. Д. Ярославцева и др.).

IV этап – 1980–2000-е гг. – акцент в исследованиях феномена О. переместился на обоснование стратегий и тактик обучения эффективному О. профессионалов, занятых в сфере деятельности «человек – человек» (Г. А. Ковалев, Т. С. Яценко и др.). В связи с этим прослеж ива лись зависимости между характером разл. воздействий на человека и формирующимся у него при этом коммуникативным ядром личности (А. А. Бодалев, Т. П. Скрипкина, А. Н. Сухов и др.), анализировались взаимосвязи между особенностями О. и личностными изменениями в процессе восстановления нарушенного речевого О. и при сенсорной депривации (Ю. Б. Некрасова, Н. Л. Карпова, А. В. Суворов и др.). Исследования показали, что межличностное познание определяется характеристиками социально ориентированной деятельности субъекта и имеет активно-деятельностную природу. Подтверждением этой позиции стал целый цикл работ, выполненных в рамках акмеологического подхода, где изучались профессиональные особенности межличностного познания и О.

В рамках Школы А. А. Бодалева также велось исследование профессионализма, начавшееся с изучения социально-перцептивных особенностей педагогов в 1970-е гг. в Гродненском (С. В. Кондратьева и ее ученики) и в Кубанском (О. Г. Кукосян и его ученики) ун-тах; в 1980-е гг. оформились самост. направления и центры исследований О.: в Санкт-Петербургском ун-те – гендерные и возрастные проблемы межличностных отношений (В. Н. Куницына и ее ученики и единомышленники); в Ростовском (ныне – Южном Федеральном) ун-те разрабатывается теория затрудненного О., невербальной коммуникации и экспрессии человека (В. А. Лабунская и ее ученики), в том же ун-те под рук. Т. П. Скрипкиной изучаются доверительные отношения личности; в Мордовском ун-те под рук. К. М. Романова исследуются вопросы познания в О.; в Кировоградском пед. ун-те В. Г. Дьяконов и его коллеги ведут разработку вопросов дилогического О.; в Психол. ин-те РАО ученики А. А. Бодалева продолжают исследование ряда аспектов О. – эгоцентризма и особенностей межэтнического и межнационального О. (Т. И. Пашукова), восстановления нарушенного речевого О. (Н. Л. Карпова с учениками и сотрудниками).

Направление исследований психологии О. в совр. отеч. психологии, начало к-рому положено в 1960-е гг. А. А. Бодалевым и более полувека развивается под его руководством, является самобытной науч. школой, изучающей фундаментальные закономерности познания, О. и понимания людьми друг друга, – оно востребовано практикой обществ. жизни и имеет большие перспективы.

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Он же. Восприятие человека человеком. Л., 1965; Он же. Личность и общение: Избр. тр. М., 1983; Психология воздействия / Под ред. А. Г. Ковалева. М., 1989; Социально-перцептивная компетентность в профессиональном общении / Под ред. А. А. Бодалева. М., 2000.

Т. П. Скрипкина, Н. Л. Карпова

Психология общения: школа Мерлина В. С. Интерес к проблеме О. в Пермской школе В. С. Мерлина возник в связи с решением вопроса об изменении индивидуального стиля деятельности в зависимости от специфических, объективных требований разл. видов деятельности. Особо был выделен вопрос о специфике индивидуального стиля О. и его сходстве со стилем деятельности. Центральной, стержневой функцией О. было названо воздействие, что позволило выделить операции О., направленные на создание опр. межличностных отношений. В отличие от операций, характеризующих индивидуальный стиль предметной деятельности, в О. имеются такие операции, к-рые одновр. являются и действиями с опр. содержательной целью, и средством для достижения предметного результата. Возможно выделение разных уровней в индивидуальном стиле О.: 1-й – уровень реакций О.: симптомокомплексы, содержащие индивидуальные особенности речевых реакций (импульсивность, скорость, громкость, тембр речи и т. д.); 2-й – уровень операциональных характеристик О.: приемы и способы установления межличностных отношений; 3-й уровень стиля О. – целевой: О., включенное в совместную деятельность, способствует такому взаимодействию людей, к-рое обеспечивает достижение общей цели. Для достижения предметного результата необходимо сформировать опр. межличностные отношения, к-рые характеризуются в стиле О. как промежуточные цели для его достижения (Мерлин, 1986).

Проводя аналогию между изучением стиля предметной деятельности и изучением стиля О., В. С. Мерлин подчеркивал и возможность рассмотрения зависимости особенностей индивидуального стиля О. от разноуровневых свойств индивидуальности субъекта. В ряде исследований, выполненных под его руководством, обнаружена связь свойств темперамента: агрессивности при фрустрации с частотой фатических операций, требований, угроз, приказов в игре у дошкольников (Васильева, 1976), с частотой применения отрицательных оценок и наказания у учителей (Колчина, 1976); с тревожностью у дошкольников связан малый круг О., преобладание просьб, согласия (Гордецова, 1978). Выявлена связь особенностей стиля О. со свойствами личности. Так, преобладание требований у бригадиров на производстве связано с властностью, тактичность бригадира – с отношением к людям (Люкин, 1977).

В школе В. С. Мерлина осуществлялось изучение индивидуального стиля пед. О., к-рый характеризуется рядом признаков: 1) это иерархическая система, где одни компоненты являются главными, определяющими, другие – производными. Главный компонент стиля О. – отношение учителя к учащимся; 2) система операций и приемов стиля пед. О. обусловливается разноуровневыми свойствами индивидуальности педагога; 3) системе операций присущи компенсаторные функции. К началу 1980-х гг. была доказана возможность применения схемы анализа структуры, функций, детерминант индивидуального стиля О., аналогичной процедуре анализа, используемой при изучении индивидуального стиля деятельности.

Более поздние исследования индивидуального стиля О. были связаны с изучением проблем профессионального пед. О. в русле полисистемного исследования индивидуальности (Исмагилова, 2003). На основе эмпирических исследований выделены разные стили пед. О. Из них 2 – противоположные (организационный и развивающий), 2 – промежуточные (организационно-стимулирующий и развивающе-корректирующий). Различия в структуре противоположных стилей проявляются: а) в характере постановки целей пед. О. (в организационном стиле преобладают организационные и дидактические цели, в развивающем – дидактические и воспитательные); б) в выборе действий (для организационного стиля характерны организующие и корректирующие действия, для развивающего – оценочные, контролирующие и стимулирующие); в) в выборе операций (в организационном стиле преобладают прямые обращения, в развивающем стиле – косвенные). Полисистемное исследование стиля пед. О. позволило целостно подойти к его характеристике и выделить в ней составляющие: а) структура стиля, его инструментальная характеристика позволяет описывать стиль через соотношение разл. компонентов пед. О.; б) форма стиля определяется через соотношение разл. видов активности, проявляемых в О. (информативная, презентативная, перцептивная, фасилитативная).

• Васильева Г. С. Взаимосвязь агрессивного отношения к людям, социального статуса в межличностных отношениях и свойств темперамента у старших дошкольников // Темперамент (системное исследование). Пермь, 1976; Исмагилова А. Г. Психология стиля педагогического общения: Полисистемное исследование. Пермь, 2003; Люкин В. В. Взаимоотношение индивидуальных особенностей деятельности руководителя, свойств его индивидуальности и социально-психологической характеристики коллектива // Проблемы интегрального исследования индивидуальности. Пермь, 1977; Мерлин В. С. Индивидуальный стиль общения // Психол. журн., 1982. Т. 3. № 4; Он же. Очерк интегрального исследования индивидуальности. М., 1986.

А. Г. Исмагилова

Психология общения: школа Парыгина Б. Д. В первой монографии Б. Д. Парыгина «Социа льная психология как наука» (1965) была представлена концепция социальной психологии как системы науч. знания, включающего в себя 3 осн. компонента: 1) методология, 2) общая социально-психологическая теория и 3) прикладная социальная психология, где рассматривалась и психология О. В книге «Общественное настроение» (1966) были приведены результаты исследования феномена обществ. настроения как структурно многомерного, динамичного и обладающего большим энергетическим потенциалом психич. состояния группового и массового сознания. Последнее может служить одновр. индикатором степени благополучия или напряженности эмоциональных отношений, – по В. Н. Мясищеву, характера «обращения» человека с человеком на всех уровнях социума от микро– до макросреды. В монографии Б. Д. Парыгина «Основы социально-психол. теории» (1971) была представлена концепция узловых проблем этой науки, и прежде всего – личности и человеческого О., что способствовало фундаментальной разработке проблем О., трактовке его структурной модели, а также построению общей социально-психол. теории О. В дальнейшей работе получили развитие его концепция методологии и истории социальной психологии в кач. системы науч. знания и разработанная им общая социально-психол. теория, – ее исходные категории «личность» и «О.» впервые были исследованы в контексте их опосредованности феноменологией деятельности, общности и психич. состояния человека. Были подвижки и в трактовке самих этих категорий, что выразилось в толковании духовно-психич. потенциала и социально-психол. барьеров личности. Применительно к феномену О. была представлена новая модель структуры смысловых значений его как коммуникации.

Исследования проблемы О. в рамках школы Б. Д. Парыгина в осн. проводятся с позиций филос. – психол. Направления исследований разнообразны и многомерны, среди них: 1) Анализ процессов О. и диалога в условиях глобализации – духовное О. как социальное явление, роль О. в полит. жизни общества; специфика духовных традиций и межрегионального диалога, коммуникативные аспекты культурного наследия регионов России; проблемы мировоззренческого диалога как опосредованной временем формы О. ее представителей в лице Герцена, Чернышевского, Страхова и Cоловъева с Чаадаевым (В. П. Дронникова, В. В. Крамник, Л. М. Мосолова, Л. И. Рудаков и др.). 2) Анализ О. как фактора формирования личности, в частности – познавательной активности; О. в семье исследовалось как фактор формирования личности (Р. К. Новикова, В. И. Сикорова, C. Н. Тетиор). 3) Начата разработка нового направления исследований психол. барьеров на пути интеграции междисциплинарных и межд. контактов и подходов к решению наиболее актуальных проблем психол. науки и оценки коммуникативного потенциала и совершенствование поля О. между ее субъектами на всех уровнях (И. А. Мироненко). 4) Исследование особенности О. в науч. сфере: тип лидера и социально-психол. климат науч. коллектива; понятие и роль науч. О. (Е. Ф. Владыкина, Л. В. Корчевина). 5) Анализ процессов О. в трудовых коллективах: исследовалось межличностное О. в коллективе, характер деловых взаимоотношений и его влияние на стабильность трудового коллектива, позиция руководителя и социально-психол. климат коллектива; вербальное О. в системе руководства и подчинения; филос. – психол. анализу был подвергнут процесс управления производственными коллективами и специфика вертикального О. в этой сфере (Т. А. Загрузина, Г. П. Макарова, В. Т. Успенский и др.). 6) Серия исследований была выполнена по проблемам О. в сфере досуга: О. в клубе как фактор удовлетворения информационных потребностей; коммуникативная культура молодежи и социальной работы; пед. коррекция социально-психол. климата самодеятельного коллектива; регуляция социально-психол. атмосферы клубной аудитории; развитие и удовлетворение коммуникативных потребностей в условиях клубной деятельности (Н. М. Андрейчук, Ю. В. Манько, П. П. Чапулис и др.). Исследовались особенности О. в СМИ: Интернет как фактор субкультуры виртуального сообщества; телевидение как средство воздействия (И. А. Смирнова, Г. И. Терехова), а также проблемы коррекции О. средствами социально-психол. тренинга (Т. И. Короткина).

• Крамник В. В. Социально-психологический механизм политической власти. Л., 1991; Манько Ю. В., Оганян К. М. Теория и практика социальной работы. СПб., 2002; Мироненко И. А. Отечественная психологическая наука и вызов современности. СПб., 2007; Парыгин Б. Д. Социальная психология: Проблемы методологии, истории и теории. СПб., 1999; Практикум по социально-психологическому тренингу / Под ред. Б. Д. Парыгина. СПб., 2000; Фрейнкман Н. С, Новиков А. И. Эмиграция и эмигранты: история и психология. CПб., 1995.

Г. Л. Ержемский

Раздел 2

Теории, концепции и научные направления психологии общения

Герменевтика общения (гр. ἑρμηνεία – толкование, понимание). Являясь направлением философии и гуманитарных наук, герменевтика рассматривает понимание как условие осмысления бытия. К истор. разновидностям герменевтики относятся: перевод (наличного смысла на свой язык), реконструкция (воспроизведение аутентичного смысла или ситуации возникновения смысла) и диалог (формирование нового смысла в интерперсональном смысловом контексте). В психологии с позиции герменевтики рассматриваются проблемы понимания и интерпретации сложных психич. феноменов человека. Основы психологии герменевтики заложили Ф. Шлейермахер и В. Дильтей. Ф. Шлейермахер обосновал «принцип кругового движения» процесса понимания: целое понимается исходя из его частей, а части – только в соотнесении с целым. В. Дильтей полагал, что понимание различается по своему предмету: 1) понимание как теорет. метод руководствуется критерием: «истина-ложь»; 2) понимание действий требует реконструкции целей, на достижение к-рых они направлены, и руководствуется критерием: «успешность – неуспешность»; 3) понимание проявлений «живого опыта» от продуктов творчества до актов поведения (жестов, интонации и пр.) требует критерий «аутентичность».

Поле значений термина «понимание» очень широко. Согласно В. К. Нишанову, в него входят: 1) декодирование, 2) перевод «внеш.» языка во «внутр.» язык исследователя, 3) интерпретация, 4) понимание как оценка, 5) постижение уникального, 6) понимание как результат объяснения, 7) понимание как синтез целостности. По В. В. Знакову, понимание как феномен познания и О. характеризуется 2 отличительными признаками: 1) выход за границы непосредственного содержания, включение понимаемого в более широкий контекст, способствующий порождению смысла того, что нужно понять; 2) соотнесение объекта понимания с ценностно-нормативными представлениями понимающего субъекта, его суждениями о том, какой в соответствии с законами физич. и социального мира должна быть воспринимаемая и понимаемая ситуация. Понимание как познавательная процедура направлено не на получение нового знания, а на смыслообразование, приписывание смысла знанию, полученному в процессе мыслительной деятельности.

Г. о. как метод понимания социального взаимодействия включает в себя след. этапы: 1) выдвижение нек-рой гипотезы, в к-рой содержатся предчувствие или предпонимание текста поведения в коммуникативной ситуации как целого; 2) интерпретация, исходящая из общего смысла и ведущая к смыслу отдельных его фрагментов; 3) корректировка целостного смысла, исходящая из анализа отдельных фрагментов текста (событий, взаимодействий), т. е. обратное движение от частей к целому (А. М. Коршунов, В. В. Мантатов). С т. зр. Е. Д. Хирша, искусство интерпретации и искусство понимания суть разл. процессы, т. к. правильное понимание возможно только одно, а интерпретаций множество, поскольку последнее основано на дискурсе интерпретатора, а понимание – на дискурсе текста. При этом интерпретация – это такая работа мышления, к-рая состоит в расшифровке смыслов, скрытых в культуре. Расшифровать смысл – значит за буквальным значением увидеть все богатство возможных интерпретаций смыслов. Интерпретировать – значит идти от явного смысла к смыслу скрытому (П. Рикер), поэтому интерпретация в форме повествования отражает ценностную позицию интерпретатора, зачастую меняющуюся вместе с событиями интерпретируемого текста. Во многих ситуациях межличностного взаимодействия происходит пересечение смысловых пространств участников взаимодействия, что приводит к порождению нового смыслового пространства, способствующего порождению и кристаллизации нового смысла, принимаемого обоими участниками взаимодействия.

Осн. механизм интерпретации – диалог, базирующийся на установлении связей с контекстами, т. е. размещение высказывания в новый контекст, ограниченный интерпретационными рамками, к-рый этот контекст «высвечивает». Включение интерпретации в контекст межличностного О. превращает диалог в средство прояснения личностных смыслов партнеров по коммуникации. Если неосознаваемые интерпретационные схемы участников взаимодействия становятся предметом обсуждения, анализа, рефлексии в психотерапевтической ситуации, то интерпретация переходит в толкование. Н. В. Чепелева считает, что если интерпретацию можно рассматривать как диалог с другими, то толкование – это диалог для другого, к-рому разъясняется и обосновывается выбор тех или иных интерпретационных схем и собственное понимание воспринимаемого поведенческого текста. Здесь текст выступает превращенной формой О., диалога между субъектами коммуникации, в к-ром запечатлено познавательное и эмоционально-оценочное отношение автора к излагаемому сообщению, а также заложена программа его интерпретации реципиентом, способствующая адекватному пониманию, к-рая, вследствие смещения интерпретационной инициативы к реципиенту, модифицируется последним порой до неузнаваемости.

Это обстоятельство актуализирует проблему этики коммуникативного дискурса, к к-рой Ю. Хабермас формулирует такие ключевые требования: 1) ни одна из сторон, вовлеченных в предмет обсуждения, не должна исключаться из дискурса (требование общности); 2) все участники должны иметь одинаковую возможность выдвигать и критиковать претензии на общезначимость в ходе дискурса (равноправие); 3) участники должны быть готовы и способны «вчувствоваться» в претензии других на общезначимость (принятие идеальных ролей); 4) существующие между участниками отличия в смысле обладания властью (или силой) должны быть нейтрализованы так, чтобы эти отличия не оказывали никакого влияния на выработку консенсуса (властная, или силовая, нейтральность); 5) участники должны открыто разъяснять свои цели и намерения (в ходе дискурса), воздерживаться от стратегических действий по их достижению (прозрачность).

Большие возможности реализации интерсубъектного (конвенциального) психотерапевтического дискурса предоставляет нарративная психотерапия, соответствующая постмодернистскому мировоззрению. Нарративные психотерапевты говорят о бытийном присутствии смысла в пространстве человеческого взаимодействия, а следовательно, о зависимости ценностного проектирования жизни личности от наличия поддерживающих (развивающих) или патологизирующих (проблемных) социальных контекстов. Дж. Бьюдженталь, определяя условия развивающего межличностного взаимодействия, говорит о доступности как разрешении на вхождение другого в собственный внутр. мир и об экспрессивности как спонтанном самовыражении своих эксплицированных свойств. Последнее является предпосылкой формирования комплементарно-диалогической структуры личностных смыслов как интегральном показателе гуманистической направленности личности.

Т. о., герменевтическая плоскость психол. исследования О. предполагает возможность взаимно обратимой проекции на внутр. экран (ценностно-смысловое сознание) исследователя (исследуемого) триединого факта человеческой экзистенции – аутентичного самовыражения посредством диалогического познания и свободного волеизъявления.

• Дружинин В. Н. Экспериментальная психология. СПб., 2000; Знаков В. В. Психология понимания: Проблемы и перспективы. М., 2005; Карпенко З. С. Герменевтика психологической практики. Киев, 2001; Майборода Д. В. Герменевтика // Всемирная энциклопедия: Философия / Главн. науч. ред. и сост. А. А. Грицанов. М., 2001.

З. С. Карпенко

Деятельностное опосредствование межличностных отношений в группе: теория А. В. Петровского. Известная в социальной психологии теория деятельностного опосредствования межличностных отношений личности в группе (теория ДОМОГ), предложенная А. В. Петровским, первоначально называлась «стратометрическая концепция групп и коллективов». В ней описывались разл. уровни – слои внутригрупповой активности, а также ядерный слой – деятельность, реализуемая группой. Включение групповой деятельности в социально-психол. портрет группы было принципиально важной отличительной чертой концептуальных разработок А. В. Петровского по сравнению с общепринятыми моделями описания групп в социальной психологии. Было показано, что групповая деятельность (ее ценности, нормы, организация и т. д.) порождает особый слой межличностных отношений, несводимый к функц. – ролевым контактам участников, а также к чисто эмоциональным связям между членами группы. Первый, «ядерный», слой групповой активности – форма проявления субъект-объектного отношения – «S-O». Подчеркивалось, что если группа представляет собой подлинный коллектив, то в отношениях проявляется «нечто большее», чем личное благо участников, пусть даже и обретаемое посредством др. его членов. Т. е. направленность групповой активности здесь не сводится к достижению узкокорпоративной цели (даже при условии справедливого распределения итоговых благ), – цель коллектива выходит за пределы исключительно групповых интересов. Второй слой групповой активности – это межличностные отношения, возникающие в деятельности, опосредствуемые деятельностью и в ней непосредственно проявляющиеся. В данной трактовке теория ДОМОГ вступает в «оппонентские» отношения с традиционной социальной психологией 1980–1990 гг. Традиция предписывала исследователю рассматривать малую группу как общность людей, вступающих в непосредственные отношения друг с другом – преим. эмоционального характера (симпатия, антипатия, безразличие, изоляция, податливость, активность, подчинение, агрессия и т. д.). Одной из определяющих характеристик группы признавалась частота взаимодействий между участниками; с нею соотносились мн. др. параметры группы. Отмечаемые большинством авторов черты малой группы, с одн. стор., оказывались «психологизированными», выхваченными из более широкого социального контекста, а с др. стор., собственно «психол.» часть определения сводилась к указанию на поверхностные связи и отношения в группе; картина взаимоотношений упрощалась и уплощалась. В его теории межличностные отношения, опосредствуемые деятельностью, – это личные отношения участников по поводу их деловых отношений, «деятельностных»; их личные отношения опосредствуются содержанием и формой организации совместной деятельности, но при этом сохраняют психол. статус «субъект-субъектных» отношений.

Ко второму слою групповой активности относятся феномены: 1) «Феномен коллективистического самоопределения» – готовность личности противостоять давлению группы, защищая при этом действительные интересы группы, ее нормы и ценности (исследования И. А. Оботуровой и А. А. Туровской). 2) Феномен опосредствованности «мотивационного ядра» межличностных выборов целями и задачами групповой деятельности (процедура выявления мотивационного ядра межличностных выборов разработана В. А. Петровским) 3) Феномен референтности versus аттракции. Референтность, в отличие от аттракции, это значимость др. человека как носителя мнений, позиций, взглядов (по референтометрии вела исследование Е. В. Щед рина). 4) Феномен соучаствования заключается в том, что члены группы защищают интересы других как свои собственные. Соучаствование (термин А. Н. Радищева) как деятельное отношение – это и сочувствие, и соучастие. Экспериментальное исследование данного феномена вела В. В. Абраменкова. 5) Ценностно-ориентационное единство как характеристика «сплоченности» (ЦОЕ). В противовес традиционным подходам к пониманию сплоченности (оцениваемых по числу контактов, взаимных выборов и предпочтений, базирующихся на симпатиях и антипатиях между членами группы), в школе А. В. Петровского «сплоченность» трактуется как мера общности взглядов, позиций, ценностных ориентаций участников совместной деятельности относительно самой этой деятельности (исследование В. В. Шпалинского).

В. А. Петровским была предложена трехфакторная концептуальная модель «значимого другого», где 1-й фактор – аттракция, способность «значимого другого» привлекать или отталкивать окружающих, вызывать симпатию или антипатию, быть социометрически избираемым или отверженным; 2-й – референтность (при максимальной позитивной ее выраженности – «власть авторитета»: признание окружающими за «значимым другим» права принимать ответственные решения в существенных для них обстоятельствах); 3-й – власть, властные полномочия значимого другого (выход субъекта, наделенного властными полномочиями, из служебной иерархии нередко лишает его статуса «значимого другого» для его сослуживцев). Эвристические возможности модели «значимого другого» были подтверждены в исследованиях статусных различий и процессов группообразования в закрытых воспитательных учреждениях разного типа (детские дома, интернаты, колонии для несовершеннолетних правонарушителей и др.). В частности, был открыт феномен «нисходящей слепоты» во взаимоотношениях подростков, взаимно непривлекательных, но различающихся по властному статусу: абсолютная референтность высокостатусных в глазах низкостатусных и антиреферентность низкостатусных в глазах высокостатусных (исследования М. Ю. Кондратьева). Трехфакторная модель «значимого другого» несет на себе печать трехуровневой модели внутригрупповой активности.

• ПетровскийА. В. Личность. Деятельность. Коллектив. М., 1982; Он же. Вопросы истории и теории психологии: Избр. тр. М., 1984; Петровский А. В., Ярошевский М. Г. Теоретическая психология. М., 2001.

В. А. Петровский

Диалог в контексте идей М. М. Бахтина и А. А. Ухтомского. Сравнительное рассмотрение науч. и филос. идей М. М. Бахтина и А. А. Ухтомского позволило обосновать науч. статус личностно ориентированной практической психологии как гуманитарной науки, основанной на диалогической методологии (Т. А. Флоренская). Оба мыслителя понимали О. как форму существования человеческой индивидуальности и утверждали уникальность каждого человека, к-рая развивается и познается в О. особого рода: М. М. Бахтин назвал его «диалогом», А. А. Ухтомский охарактеризовал его как «доминанту на собеседнике». Диалог рассматривается М. М. Бахтиным не как средство формирования личности, но как само бытие ее: «Только в О., во взаимодействии человека с человеком, раскрывается «человек в человеке», как для других, так и для себя» (1963). «Быть – значит общаться диалогически…» (там же). С т. зр. Т. А. Флоренской, в методологическом плане диалог – это та «клеточка» теорет. анализа, о к-рой писал Л. С. Выготский; но для Выготского такой клеточкой в исследовании сознания было значение слова, а для Бахтина и мысль, и слово могут быть поняты лишь как выражение диалога двух разл. собеседников. Наиболее значима для Бахтина идея уникальности общающихся личностей, – здесь его мысль сближается с понятием «лица» у А. А. Ухтомского в его системе идей о «доминанте на собеседнике».

Понятие «доминанта на собеседнике» раскрыто А. А. Ухтомским в статье «Доминанта как фактор поведения» (1966) и в «Письмах». Механизм доминаты не рассматривался им как специфически физиологический. Доминанта – это «функц. орган», в равной степени относящийся и к физиологии, и к психологии. От содержания доминанты зависит мировосприятие человека – «интегральный образ» мира: «Человек видит реальность такою, каковы его доминанты, т. е. главенствующие направления его деятельности. Человек видит в мире и людях предопределенное своею деятельностью, т. е. так или иначе самого себя. Тут зачатки аутизма». Доминанта на себе порождает «двойника» (таков тип мировосприятия господина Голядкина в «Двойнике» Ф. М. Достоевского). Чтобы увидеть лицо другого, необходимо освободиться от эгоцентрической доминанты и воспитать в себе «доминанту на собеседнике». Это возможно путем постоянного труда над собой: путем перестройки господствующей направленности своей деятельности и внимания. В этом переключении доминанты на других человек обретает и свое «лицо» – свою неповторимую индивидуальность.

Категория «лица» – центральная в системе идей А. А. Ухтомского о «доминанте на собеседнике». Уникальности «лица» соответствует самобытность «голоса», «слова», выражающих смысловую позицию говорящего: видимый образ мира Ухтомского дополняется образом, звучащим и слышимым в «диалоге» Бахтина. Если по Ухтомскому принцип личностного О. – «доминанта на собеседнике», то для Бахтина принцип диалога выражен в понятии «вненаходимости». При поверхностном взгляде можно усмотреть противоречие этих 2 подходов: в первом случае от собеседника требуется полная обращенность на другого, растворение себя в другом, во втором – дистанция, обособленность, автономия собеседников. Однако вненаходимость предполагает единство. Без имплицитного постулата единства множества сознаний было бы трудно понять, каким образом возможно О. «вненаходящихся» собеседников: если их обособленность изначальна, взаимопонимание принципиально невозможно. Вненаходимость требует от общающихся активной напряженности, внутр. усилия. Ухтомский осознал и выразил это в понимании лица как единства индивидуального и общего, к-рые не могут быть поняты одно без другого (1973). В работах Бахтина идея всеобщности содержится в самом предмете его исследования – эстетическом творчестве и восприятии. Т. А. Флоренская подчеркивала, что смысл равноправия собеседников у М. М. Бахтина заключен не в их фактическом равенстве. Идея полноправности чужих сознаний основана на том, что в каждом человеке, несмотря на его наличное состояние, есть та невидимая глубинная сущность, к-рую Бахтин, вслед за Достоевским, называет «человеком в человеке».

В трудах М. М. Бахтина раскрывается смысл и феноменология диалога, доказывается, что объективность диалогического познания зависит от установки познающего на «вненаходимость», к-рая дает беспристрастность, объективность восприятия и оценки другого: «Критерий здесь не точность познания, а глубина проникновения» (1979). Данные идеи совпадают с методологическими идеями Ухтомского, осознавшего ограниченность возможностей естеств. – науч. исследований.

• Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979; Ухтомский А. А. Доминанта. М., 1966; Флоренская Т. А. Проблемы диалога в свете идей М. М. Бахтина и А. А. Ухтомского // Общение и развитие психики. М., 1986; Она же. Диалог в практической психологии. М., 1991.

М. Ю. Колпакова

Диалог как духовное общение: концепция Т. А. Флоренской. В основе концепции Т. А. Флоренской традиции: религиозная, философская, психологическая. В русской философии и психологии (М. М. Бахтин, П. Флоренский, С. Л. Франк, Н. О. Лосский, С. С. Аверинцев, Е. Н. Трубецкой, А. А. Ухтомский) и зарубежной (М. Бубер, М. Фридман) диалог понимается как установление внутр. связи, единения; не любой обмен высказываниями является диалогом. Диалог предполагает совместность, общность, единство, полифоническое согласие самостоятельных и неслиянных голосов. Т. А. Флоренская подчеркивала, что идея всеобщности имплицитно содержится в самом предмете исследования М. М. Бахтина – эстетическом творчестве и восприятии: сознание, говоря его словами, должно быть «соборно», быть собранным, соединенным сознанием многих индивидуальностей. В таком понимании «полифонизм» означает единство множества сознаний; без этого имплицитного постулата единства было бы трудно понять, каким образом возможно О. «вненаходящихся» собеседников: если их обособленность изначальна, взаимопонимание принципиально невозможно.

Существенная характеристика диалога (как межличностного, так и внутриличностного), по мысли Флоренской, – обращенность к духовному началу в человеке, к его духовному Я. Именно благодаря духовной общности, сопричастности к духовной сокровенной сущности, присущей каждому и объединяющей всех, возможен диалог, как событие «со-бытия», – без этого возможен только обмен репликами, информацией, разноголосица внутр. голосов. Человек – существо, обладающее не только наличным Я, актуализированным в повседневном самосознании и детерминированным объективными обстоятельствами, но и потенциальным духовным Я, к-рое не подчинено давлению обстоятельств и, будучи вытесненным из сознания человека, обнаруживает свое существование в голосе совести. Внутр. диалог наличного и духовного Я человека, послушание духовному позволяет человеку быть, осуществлять свободу воли, преодолевать рамки негативной причинно-следственной детерминации. В данном контексте понятие диалога выступает не только как «разговор двоих», но как способ открытия, обнаружения внутр. жизни человека, как помощь и посредничество психолога во внутр. диалоге наличного и духовного Я человека, решающего трудные, в основе – духовно-нравственные проблемы своей жизни. Традиционные методы исследования не совсем адекватны для обнаружения и понимания тех ситуаций и явлений, в к-рых человек проявляет или может проявить себя как активное существо, наделенное свободой воли. По словам М. М. Бахтина, становление бытия – свободное становление. Этой свободе можно приобщиться, но связать ее актом познания (вещного) нельзя.

Сравнительное рассмотрение науч. и филос. идей М. М. Бахтина и А. А. Ухтомского, которые писали об особом характере науки о человеке, позволило Флоренской разработать теоретико-методологические основы диалогического О. Уникальность каждого человека развивается и познается в О. особого рода: по Бахтину – через «диалог», принцип к-рого выражен в понятии «вненаходимости», по Ухтомскому – через «доминанту на собеседнике». Т. А. Флоренская отмечает, что оба автора подразумевают необходимость «децентрации» (говоря языком совр. психологии): ведь без нее невозможны ни «доминанта на собеседнике», ни «напряженная и любящая вненаходимость». Эти 2 понятия – координаты диалога, они перекрещиваются. При внеш. противоположности они говорят об одном и том же: для того чтобы видеть другого, себя надо устранить, преодолеть свою пристрастность. Оба эти понятия предполагают вечное, духовное начало в человеке и не могут быть поняты, оставаясь в плоскости лишь временного, наличного проявления личности; без духовной перспективы сама идея диалога выхолащивается и теряет смысл (Флоренская, 1991).

• Флоренская Т. А. Диалог в практической психологии. М., 1991, 2001; Она же. Диалог как метод психологии консультирования. (Духовно ориентированный подход) // Психол. журн. 1994. Т. 15. № 5; Она же. Мир дома твоего. М., 1998; Она же. Проблема психологии катарсиса как преобразования личности // Психологические механизмы регуляции социального поведения. М., 1979; Она же. Слово и молчание в диалоге // Диалог. Карнавал. Хронотоп. Витебск, 1996, № 1 (14).

М. Ю. Колпакова

Диалогическое общение: концептуальный анализ. Диалогическое общение (Д. о.) – сложный психол. феномен, науч. подход к к-рому возможен с разных методологических позиций. Концептуальный анализ Д. о. важно проводить с учетом его уровней: лингвистического, коммуникативно-психол. и интерсубъектно-онтологического. В лингвистическом плане диалог – это форма речевой деятельности, т. е. диалогическая речь, сущность и содержание к-рой принципиально отличается от особенностей монологической речи. Диалог – последовательность перемежающихся форм взаимодействия, осуществляющихся посредством сравнительно быстрой смены акций и реакций взаимодействующих индивидов (Л. П. Якубинский). Между «классическим диалогом» и разговором помещается беседа, для к-рой характерны более медленный темп, большее количество сообщений и большая выстроенность, обдумываемость речи.

Диалогические особенности О. рассматриваются и в социальной психологии при характеристике процесса О. как коммуникации. Та к, Г. М. Андреева характеризует понятия диалога и диалогической речи как синонимы и определяет их как последовательность действий говорящего и слушающего (коммуникатора и реципиента) в процессе передачи и восприятия сообщения. Она предлагает графическую схему «движения» диалога, к-рая основана на спирально-циклическом представлении о человеческой коммуникации и раскрывает «механизм» ее обогащения и развития. Такое понимание Д. о. раскрывает коммуникативно-лингвистическую сторону данного явления. Исследуя психол. проблемы диалога в связи с изучением мышления, Г. М. Кучинский выделяет внеш. и внутр. диалог, а Д. о. рассматривает как феномен внеш. диалога. Рассматривалось многообразие форм речевого О. человека с самим собой, соответствующего формам речевого межличностного О. Внутр. диалог при этом определялся как одна из форм О. человека с самим собой, существующая в неразрывной связи с др. формами аутокоммуникации. Методологической основой такого понимания Д. о. является логика лингвистического подхода и коммуникативно-лингвистического анализа Д. о. Однако сущность диалога заключается не во внеш. характеристиках О. (темпоритмических и структурно-речевых), а в онтологических особенностях подлинной обращенности человека к др. человеку и в принятии человека человеком.

Коммуникативно-психол. подход к Д. о. ставит в центр внимания изучение субъектно-психол. особенностей и закономерностей Д. о., а также исходит из лингвистико-диадического представления о диалоге. Вследствие этого он может быть назван субъектно-диадическим подходом. В сравнении с науч. – лингвист. подходом коммуникативно-психол. (субъектно-диадический) подход значительно обогащает понимание сущности и содержания Д. о., включая представление об обратной связи, суть к-рой в том, что человек опр. образом отвечает на сообщения другого. Обратная связь разнообразна и по своему содержанию, но не является единственной функцией диалога. Понятие «паритетного» диалога выдвинул Ю. Н. Емельянов и определил его как разговор равных. Он рассматривает диалог в контексте коммуникативной (социально-психол.) компетентности, под к-рой понимается уровень обученности индивида успешному взаимодействию с окружающими людьми в конкретных социальных условиях. Осн. источники приобретения человеком коммуникативной компетентности – жизненный опыт, искусство, общая эрудиция, специальные науч. методы и особенно опыт межличностного О.

К числу коммуникативно-психол. представлений о Д. о. можно также отнести типологию направленности личности в О. С. Л. Братченко. В этой типологии выдвигается представление о направленности личности в О. как индивидуальной «коммуникативной парадигме», включающей представления о смысле О., его средствах, желательных и допустимых способах поведения в О. и т. д. При разработке теорет. концепции направленности личности в О. исследователь опирался на диалогические воззрения М. М. Бахтина, М. Бубера, А. У. Хараша и др. и выделил 6 осн. ее видов: диалогическая, альтруистическая, авторитарная, манипулятивная, конформная и индифферентная. Среди 6 видов направленности лишь одна – непосредственно диалогическая, а остальные являются монологическими формами направленности личности в О. Диалогическая направленность заключается в ориентации на равноправное О., основанное на взаимном уважении и доверии.

Г. А. Ковалев и В. А. Кан-Калик в работе, посвященной анализу О. как предмета теорет. и прикладного исследования, разработали общую типологию, выделив 8 типов О.: диалогический, доверительный, рефлексивный, альтруистический, манипулятивный, псевдодиалогический, конформный, монологический. Каждый из 8 типов интегрирует в себе возможные соотношения 3 осн. параметров функц. структуры О.: отражения, отношения и обращения. Д. о. является сложным (по отражению), личностным (по отношению) и открытым (по способу обращения). Диалогический тип О. является высшим уровнем, к-рый оптимален с т. зр. коммуникации и обладает максимальным развивающим, воспитывающим и творческим потенциалом. Концепция типов О. Г. А. Ковалева, В. А. Кан-Калика имеет существенное методологическое и эвристическое значение, поскольку она указывает на возможность интерпретации 8 выделенных типов О. в соответствии с представлениями об объектном, субъектном и интерсубъектном уровнях анализа О. С позиций Т. А. Флоренской, центральным положением диалогического постижения человеческого бытия является понимание диалога как духовно-развивающего О.

• Дьяконов Г. В. Основы диалогического подхода в психологической науке и практике. Кировоград, 2008; Емельянов Ю. Н. Обучение паритетному диалогу. Л., 1991; Кучинский Г. М. Психология внутреннего диалога. Минск, 1988; Машбиц Е. И., Андриевская В. В., Комиссарова Е. Ю. Диалог в обучающей системе. Киев, 1989; Флоренская Т. А. Диалог в практической психологии: наука о душе. М., 2001; Якубинский Л. П. Избранные работы. Язык и его функционирование. М., 1986.

Г. В. Дьяконов

Дискурс: исследования в Институте психологии РАН. Выделяется 2 осн. направления исследований: а) организация Д. и дискурсивные процессы, б) Д. и социум. В рамках этих направлений проводится: 1) Изучение интенциональных оснований Д.: с какими интенциями вступают в О. его участники, какими средствами они пользуются, реализуя свои устремления. Это важно для выяснения целей коммуникации и ее результата. Разработанный метод интент-анализа позволяет выявлять интенциональные характеристики Д. в разл. ситуациях и социокультурных контекстах. 2) Формирование представления об интенциональном пространстве Д. – совокупности иерархически организованных интенций и интенциональных структур, свойственных опр. сфере коммуникации и во многом определяющих выбор средств выражения, приемы воздействия, круг обсуждаемых тем. Интенциональное пространство составляет психол. основу Д. и обусловливает его специфику в разных социальных контекстах. В цикле проведенных эмпирических исследований реконструируется интенциональное пространство семейно-бытового, политического, педагогического, консультационного Д. (Н. Д. Павлова, А. А. Григорьева, И. А. Зачесова, Т. А. Кубрак, Л. А. Шустова и др.). 3) Исследование процесса речевого взаимодействия в диалоге (И. А. Зачесова, Н. Д. Павлова) показывает, что реплики партнеров интенционально взаимообусловлены. Случаи интенционального рассогласования реплик указывают на неверное или искаженное понимание интенций партнера, что может быть вызвано объективными факторами ситуации и «некооперативными» установками партнеров. Интент-анализ интеракции обнаруживает движущие силы разговора – актуальные смыслы, к-рые переживаются собеседниками и направляют их действия в ходе О. 4) Анализ факторов, влияющих на понимание интенционального подтекста высказываний: способ речевого выражения интенций, их частотность в Д. и др. (Н. Д. Павлова, Е. А. Пескова); влияние на интенциональную структуру диалога взаимоотношений собеседников (И. А. Зачесова, Т. А. Гребенщикова). 5) Роль и особенности проявления самопрезентации в разл. контекстах – науч., повседневно-бытовом, полит., консультационном (Т. А. Куб рак). 6) Изучение проявления в Д. актуальных психич. состояний и личностных особенностей субъекта. Предложена психол. теория значения, раскрывающая принципы и механизмы, обеспечивающие соответствие между осознаваемыми человеком реалиями и значениями языковых и невербальных средств, используемых для их выражения (Н. А. Алмаев). 7) Расширено представление о структуре способностей, включенных в дискурсивную практику (А. Н. Воронин). Ее успешность во многом определяется особым видом языковых способностей – дискурсивными, к-рые позволяют человеку инициировать, поддерживать, развертывать и завершать процесс О., используя языковые средства, соответствующие ситуации. Для диагностики дискурсивных и лингвистических способностей разработаны тесты. 8) В исследованиях темы «Д. и социум». Д. выступает конституирующим элементом культуры, социальных отношений и представлений. Функционируя в опр. социальном пространстве, он отражает особенности разных сфер жизни, социальные процессы, происходящие в обществе. 9) Реконструируется картина мира, задаваемая в Д. средствами метафоры (К. И. Алексеев). Раскрывается динамика метафорических моделей действительности в полит. Д., особенности картины мира в Д. религиозных объединений. 10) Исследуется Д. массовой коммуникации, воздействие транслируемых СМИ представлений и оценок на аудиторию (В. В. Латынов). С использованием авторской методики экспликации ментальных карт выявлены закономерности, касающиеся масс-медийного портрета разл. социальных групп. Начато изучение влияния освещения фактов и событий в СМИ на процесс принятия субъектом ответственных решений. Описаны децептивные (связанные с преднамеренным сокрытием или искажением информации) приемы воздействия, закономерности и детерминанты их использования (макиавеллизм, атмосфера конкуренции и др.). 11) Ведется изучение аргументации в системе договорных отношениях (В. А. Цепцов). Разработана психол. модель аргументации, выявлена роль разл. аргументативных и контраргументативных стратегий при ведении переговоров в институциональном контексте и обыденной жизни. Компаративное изучение аргументации и повествования в письменной речи обнаруживает влияние жанровых особенностей Д. на процессы планирования и написания документов. 12) Начато изучение Д. и психосоциальных параметров коллективных субъектов сообществ глобализации. Изучаются специфические способности участников этих сообществ, структура и процесс индоктринации (В. Н. Воронин, С. Д. Бирюков, Н. Б. Горюнова).

• Павлова Н. Д. Новые направления исследований в психологии речи и психолингвистике // Психол. журн. 2007. Т. 28. № 2; Проблемы психологии дискурса / Под ред. Н. Д. Павловой, И. А. Зачесовой. М., 2005; Психологические исследования дискурса / Под ред. Н. Д. Павловой. М., 2002; Ситуационная и личностная детерминация дискурса / Под ред. Н. Д. Павловой, И. А. Зачесовой. М., 2007; Слово в действии. Интент-анализ политического дискурса / Под ред. Т. Н. Ушаковой, Н. Д. Павловой. СПб., 2000.

Н. Д. Павлова

Единство мышления и речи, общения и познания. При изучении процессов О. многие его составляющие и компоненты, как правило, выступают рядоположно с мн. др. психич. процессами. Однако в широком теорет. контексте возможно рационально вписать процессы О. в целостную функц. систему психики как одну из ее необходимых подсистем наряду с др. осн. подсистемами. В работах Н. И. Чуприковой развивается идея, что целостная функц. система психики может быть теоретически выстроена, если взять за основу сложившееся в отеч. психологии понимание психики как отражения действительности и регуляции на этой основе поведения и деятельности и ответить на вопрос: что должно быть отражено в психике, что должно быть представлено в ней, чтобы поведение было адекватно внеш. и внутр. условиям, а деятельность успешной?

Для успешности поведения и деятельности в психике должны быть представлены: 1) отраженная наличная предметная действительность, существующая в данном пространстве в данный момент времени; 2) события, могущие иметь место в будущем и имеющие место в пространстве за пределами его непосредственной данности. 1) и 2) – это познавательные процессы, к-рые образуют когнитивную подсистему психики, включающую ощущение и восприятие, опережающее отражение действительности (в форме разного рода антиципаций и экстраполяций), воображение, мышление. 3). Должны быть отражены нужды собственного организма и личности (это потребностно-мотивационная подсистема психики). 4) В прямой чувственной форме должно быть отражено значение для организма и личности (положительное и отрицательное) тех или иных внеш. факторов, собственных внутр. состояний, а также результатов взаимодействия организма и личности со средой – природной и социальной (это эмоции и чувства, образующие эмоциональную подсистему психики). 5) Надо учитывать весь прошлый опыт отражения и регуляции поведения (подсистема памяти).

Также для успешности в психике человека должны быть представлены и сведения о том, как отражена действительность в психике др. людей: что они ощущают и воспринимают в данный момент, что они знают и понимают, о чем думают, что и как предвидят, что чувствуют и помнят, каковы их потребности. Без постоянного учета этих сведений адекватное внеш. условиям поведение и успешная деятельность невозможны. Вместе с тем каждый человек, если он хочет, чтобы поведение и деятельность др. людей были как-то согласованы с его собственным видением мира, собственными чувствами и потребностями, должен передавать им данные содержания своей психики. Это 6-я подсистема психики – подсистема передачи сведений о содержании и состояниях своей психики др. людям и приема соответствующих сведений с их стороны – это коммуникативная подсистемой или подсистема О. Она включает в себя все вербально-речевые процессы и процессы невербальной коммуникации. Благодаря ей каждому человеку становятся в большей или меньшей степени доступными результаты отражательной психич. деятельности др. людей.

С теорет. т. зр., человек должен иметь сведения о содержании всех подсистем психики др. людей, а также сообщать им о содержании и состояниях всех без исключения собственных психол. подсистем. Т. о., удается рационально теоретически непротиворечиво встроить коммуникативные процессы О., включая весь необходимый для этого инструментарий (невербальные средства, словесные и мн. др. искусств. знаки), в общую целостную функц. систему психич. отражения и регуляции поведения и деятельности. Как и все др. подсистемы, коммуникативная подсистема О. коренится в самих истоках жизни. Поскольку жизнь отдельных особей, как правило, протекает в составе более или менее крупных популяций, обмен информацией между особями об их внутр. состояниях и о результатах встреч со средой – необходимое условие жизни популяции и каждой отдельной особи. Такой обмен информацией существует уже у простейших, не говоря уже о насекомых, птицах, приматах. При этом чем сложнее становится психика и поведение, тем более сложные формы приобретают коммуникативные процессы и их средства.

Для завершенности к уже упомянутым 6 подсистемам функц. системы психики надо добавить еще 2 подсистемы, содержание к-рых также должно становиться предметом коммуникации: это 7-я, центральная, интеграционно-волевая подсистема, где интегрируются сведения, поступающие из всех 6 подсистем, где происходит синтез этих сведений, идут процессы принятия решений, происходит выработка целей и программ поведения; и 8-я, активационно-энергетическая подсистема, к-рая обеспечивает необходимый энергетико-активационный уровень работы всех др. подсистем, включая интеграционно-волевую. При этом важно учесть, что чем с более трудными задачами и ситуациями сталкивается человек, чем больше требований предъявляется к целостной функц. системе его психики, тем в большей степени (не обязательно линейно и, конечно, до опр. индивидуально обусловленного предела) включается ее активационно-энергетическая подсистема. Конкретное изучение процессов О. в составе конкретных целостных функц. систем психич. регуляции поведения и деятельности могут составить задачу будущих исследований.

• Чуприкова Н. И. Теория отражения, психическая реальность и психол. наука // Методология и история психол. 2006. Т. I; Она же. Система понятий общей психологии и функциональная система психической регуляции поведения и деятельности // Вопр. психологии. 2007. № 3; Она же. На пути к формированию единой теории психических процессов и личности // Теоретическое наследие Л. М. Веккера: на пути к единой теории психических процессов / Под ред. М. А. Холодной и М. В. Осориной. СПб., 2008.

Н. И. Чуприкова

Исследование педагогического воздействия: направление С. В. Кондратьевой. Характер пед. воздействия оказывает существенное влияние на развитие личности учащегося. Как отмечает С. В. Кондратьева в монографии «Профессионализм в педагогическом общении» (2003), пед. воздействие, складывающееся в процессе взаимодействия с формирующейся личностью и регулируемое психическим образом, является сложным структурным целым, включающим интеллектуальные и эмоционально-волевые компоненты. Выдвижение какого-либо из этих компонентов на первый план зависит от учебно-воспитательной ситуации и индивидуальности учителя. Выявлено, что главная особенность О. учителей-мастеров – основанное на знании и понимании личности детей умение предвидеть результаты своих воспитательных воздействий и в связи с этим определять стратегию и тактику в О. с классом в целом, отдельными учащимися и их группами.

Отражение личности учащегося учителем-мастером осуществляется в 2 планах: 1-й – прием оперативно-текущей информации – обусловливает применение тактических (оперативных) воздействий при решении отдельных учебно-воспитательных задач. 2-й – отражение устойчивых качеств личности, ее непреходящих состояний – определяет стратегию пед. воздействия, к-рому подчинены все тактические приемы, обусловленные первым планом отражения. Определены доминирующие пед. воздействия по отношению к учащимся разл. успешности в обучении; создана специальная программа наблюдения поведенческих аспектов непосредственного О. учителя с учащимися на уроках (С В. Кондратьева, Фландерсова, Л. М. Путято). Анализ непосредственного О. учителя с учащимися разной успешности в обучении позволил выявить след. тенденции: с понижением успеваемости уменьшается частота пед. воздействий в целом и прежде всего позитивных и организующих, уменьшаются частота постановки вопросов учителем учащимся, количество случаев обращения к ученикам по имени. С понижением успеваемости у учителя уменьшается проявление интереса к вопросам учеников, уменьшается количество реакций на ответы слабых учащихся, проявления качественного анализа ответов слабых учащихся. Т. о., выявлена наиболее выраженная пассивность учителей в О. со слабыми по успеваемости учащимися; наиболее оптимальным является О. со средними по успеваемости учениками. Исследования эффективности пед. воздействия подтвердили, что характер реакции ученика можно объяснить влиянием «внутр. условий» воздействия. Игнорирование учителем изменений в психич. развитии ребенка, тех «внутр. условий», от к-рых зависит характер взаимодействия педагога и ученика, приводят к взаимному непониманию, отчуждению и конфликтным ситуациям.

• Вербова К. В., Кондратьева С В. Психология труда и личности учителя: учеб. пособие. Гродно, 1991; Кондратьева С В., Ковалевский П. А., Ковалев Б. П., Даукша Л. М. Профессионализм в педагогическом общении: монография / Под ред. С. В. Кондратьевой. Гродно, 2003; Путято Л. М. Педагогическое общение учителя с учениками различной успешности в обучении. Минск, 1999.

Л. М. Даукша

Исследование экспрессии человека в общении: социально-психологическая концепция В. А. Лабунской. Данное науч. направление социальной психологии О. начало разрабатываться с 1970-х гг. в рамках школы А. А. Бодалева. Первые работы касались проблемы условий и факторов успешного опознания выразительных компонентов состояний человека. К концу 1980-х гг. было очерчено предметное поле новой отрасли психол. науки – психологии невербального О. (В. А. Лабунская). Методологией исследований является интеграция идей психологии социального познания, социального конструкционизма, семиологии и личностно-динамич., структурно-функц. подходов к невербальному выражению, экспрессивному поведению личности. В процессе развития направления были предложены трактовки взаимосвязей между внутр. миром личности и его внеш. выражением с помощью экспрессивных средств. Принципиальной является позиция о специфичности «экспрессивных кодов», о неразрывности процессов кодирования и интерпретации экспрессивного поведения. В рамках направления невербальное выражение личности трактуется как внеш. невербальный образ Я личности, репрезентирующий осознаваемые и неосознаваемые ею устойчивые и ситуативные характеристики, степень проявления к-рых всегда опосредована множественностью социальных контекстов. В настоящее время определено феноменологическое поле психологии экспрессивного поведения. Разработан теорет. конструкт «внеш. Я личности»; найдены осн. параметры экспрессии как специфического кода; обоснованы подходы к обучению интерпретации экспрессивного поведения в О.; созданы оригинальные программы развития личности как субъекта невербального О., разработаны методы диагностики экспрессии человека и особенностей ее интерпретации.

На основе исследований Е. Д. Бреус, В. Д. Воронцова, Е. В. Белугиной, Т. А. Шкурко, Г. В. Серикова и др. сформулированы теоретико-методологические принципы изучения экспрессивного поведения личности; создана структурно-функц. модель невербального О.; выявлены осн. характеристики интерпретации невербального экспрессивного поведения личности; разработаны теоретико-эмпирические подходы к решению проблемы конструирования и преобразования внеш. облика личности на разл. этапах жизненного пути; предложена теорет. схема анализа ряда социально-психол. свойств личности и их презентаций в межличностном О.; на основе личностно-ситуативного подхода уточнены осн. положения концепции затрудненного О. и выявлены культурно-психол. детерминанты формирования представлений о трудном партнере О., описаны паттерны невербального поведения субъектов затрудненного и незатрудненного О. В настоящее время в рамках направления «Социально-психол. исследования экспрессии человека и О.» осуществляется разработка след. тем: невербальная репрезентация гендерно-стратификационных характеристик личности, невербальная интеракция и отношения, влияние внеш. облика на оценку эффективности профессиональной деятельности, экспрессивные компоненты затрудненного О., гендерные и личностные детерминанты интерпретации внеш. атрибутов личности, отношение к внеш. облику в контексте бытия человека, кодирование и интерпретация экспрессии в О., невербальные паттерны поведения действующих политиков и отношение к ним электората, межкультурные различия в распознании экспрессии, внеш. облик в конструировании представлений «свой-чужой», «друг-враг».

• Лабунская В. А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. 1999; Она же. Осознаваемые и неосознаваемые компоненты невербального выражения личности: проблема кодирования и интерпретации. Самара, 2007; Она же. Психология невербального выражения личности. Ростов-н/Д, 2008; Лабунская В. А., Наровской Я. Б. Типы преобразования внешнего облика как отражение направленности преобразовательной активности субъекта в социальном общении // Мир психологии. 2006. № 4; Эмоциональные и познавательные характеристики общения. Ростов-н/Д, 1990.

В. А. Лабунская

Когнитивного диссонанса теория (лат. cognitio – познавание и dissonans – нестройно звучащий) – одна из «теорий соответствия» зап. социальной психологии, выдвинутая учеником К. Левина – Л. Фестингером (1957), к-рая объясняет влияние на человеческое О. и поведение системы когнитивных элементов (противоречивых знаний, убеждений, верований, поведенческих установок, намерений и т. д.), что в итоге вызывает потребность в самооправдании. Более чем полувековое исследование показало, что когнитивный диссонанс (К. д.) – важнейший мотивирующий фактор человеческого мышления и поведения. Первоначально Фестингер определил К. д. как несоответствие между 2 когнитивными элементами – мыслями, опытом, информацией и т. д., – при к-ром отрицание одного элемента вытекает из существования другого, в результате чего получившееся несоответствие ощущается как дискомфорт. Иначе говоря, чувство дискомфорта возникает при столкновении в сознании логически противоречивых знаний об одном и том же явлении, событии, объекте. Исследуя далее проявления К. д., Фестингер экспериментально доказал, что не любые 2 противоречивых знания могут стать причиной К. д. Чаще всего это бывает в случаях, когда человек совершает нелепые, глупые или безнравственные поступки с т. зр. его собственных представлений о стандартах здравого смысла, ума и морали. Возникший К. д. мотивирует человека избавиться от ощущений дискомфорта и сохранить привычную позитивную концепцию Я. В этой связи Л. Фестингер формулирует 2 осн. гипотезы своей теории: 1) в случае возникновения диссонанса человек будет всеми силами стремиться снизить степень несоответствия между 2 своими установками, пытаясь достичь консонанса (соответствия), что позволяет снизить «психол. дискомфорт»; 2) стремясь снизить возникший дискомфорт, человек будет стараться обходить стороной такие ситуации, в к-рых этот дискомфорт может усилиться.

К. д. может появиться по разл. причинам: из-за логического несоответствия; в связи с неразделяемыми культурными обычаями; из-за несоответствия прошлого опыта настоящей ситуации и т. д. Для преодоления К. д. обычно используются 3 осн. способа: 1) человек может изменить свое поведение и привести его в соответствие с тем знанием, к-рое вызвало диссонанс; 2) оправдать собственный поступок, изменяя одно из знаний, вызвавших К. д.; 3) оправдать свое поведение, добавив новое знание. Чтобы избежать диссонанса, люди обращаются к разл. рационализирующим объяснениям. К. д. может возникнуть (и возникает) в любой ситуации, когда человеку предстоит сделать выбор. Исследования диссонанса как некомфортного состояния, от к-рого индивид стремится избавиться, показали, что диссонанс всегда сопровождается физиол. возбуждением, что может проявляться в форме как позитивных, так и негативных эмоций.

Теория К. д. получила развитие в новых направлениях исследований: А) Теория сохранения самооценки – каждый человек стремится сохранить самоуважение. Диссонанс возникает в межличностных взаимоотношениях, когда, напр., кто-то из коллег превосходит нас в выполнении задания, непосредственно связанного с нашим самоопределением. Можно ослабить диссонанс, усовершенствовав свое мастерство, сорвав планы «обидчика», или принизить значение задачи. Б) Теория самоутверждения – исследует, способы избегания угрозы для самоуважения и пути самоутверждения. В) Теория самопроверки предполагает, что потребность укрепить самоуважение иногда противоречит потребности самопроверки. Но склонность к самооправданию может привести в ловушку рационализации, подготавливая почву для глупых и аморальных поступков. По теории самоутверждения, избежать этой ловушки помогает напоминание себе о своей порядочности.

• Андреева Г. М. Психология социального познания. М., 2005; Дерябин А. А. Я-концепция и теория когнитивного диссонанса: обзор зарубеж. литературы, 1995; Майерс Д. Социальная психология. Пер. с англ., 2006; Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. Пер. с англ., М., 1999.

Л. А. Карпенко

Контакт психологический: концепция Л. Б. Филонова. Концепция психол. контакта исходит из представлений о взаимном дополнении участников О., направленного на достижения согласия. Ее название «Концепция комплементарной природы контакта» (Л. Б. Филонов). В ней показано, что если имеется обоюдное стремление 2 людей к сближению, у них возникают тенденции «делать все для другого». Каждый участник, стремящийся путем О. с другими сделать что-то общее для двоих, заботится о создании «общего фонда», к-рый включает все лучшее, что может внести каждый (качества, установки, позиции, принципы, мотивы). На протяжении всего периода сближения возникают действующие способы реализации замыслов. Прежде всего – оповещение о предлагаемом конструкте, затем – удостоверение о принятом и одобренном сигнале (принцип приемлемости). Обогащение сторон происходит потому, что каждый участник предлагает «свое лучшее» применительно к тому, что требуется другому для улучшения его конструкции (принцип аристогенеза). В концепцию входят также представления о специфической последовательности изменений в состояниях участников контакта. Изменения связаны с последовательным открыванием партнером 6 специфических сфер, образованных в связи с сопротивлениями, к-рые предлагаются в обыденной жизни, когда сближение навязывается в обществе. Такие сближения могут быть опасными для индивидуума в связи с возможными манипуляциями. Установлено, что каждый индивидуум защищается от проникновения в каждую из 6 защищаемых им сфер. 1-я сфера связана с опасением получения от самого индивида оперативной информации. 2-я – блокирует возможную эмоциональную синтонность, к-рая грозит непредвиденными воздействиями на неосознаваемом уровне. 3-я – вызывает тревогу из-за возможного непонимания тенденции личности в самореализации и самопрезентации. 4-я – связана с возникшей тревогой по поводу обнаружения ранее скрываемых очагов аффекта. 5-я – связана с самим воздействием. Индивидуум защищает эту сферу по причине возможного неадекватного воздействия. Проникновение в 6-ю сферу предпринимается в связи с тревогой потери индивидуальности. Это обыденные блокады, существующие в социуме. Концепция предусматривает специальную организацию воздействий, к-рые могут обеспечить возникновение контакта у индивидуума, первоначально не склонного к сближению. Специально предлагаются средства, способы и приемы (Филонов, 1982). Предусмотренные специальной методикой организованные в последовательную линию способы воздействия, адекватны сферам, к-рые открываются в последовательности. Опыт показывает, что при всех условиях осн. принцип дополнения (комплементарности) сохраняется.

• Филонов Л. Б. Психологические способы установления контактов между людьми: Методика контактного взаимодействия. М., 1982; Он же. Тренинг делового общения сотрудников органов внутренних дел с различными категориями граждан. М., 1992; Он же. Контактология как основа общения в будущем // Общение – 2006: на пути к энциклопедическому знанию. Мат-лы Межд. конф. М., 2006.

Л. Б. Филонов

Нарушенного речевого общения восстановление. Направление Ю. Б. Некрасовой. Речевое О. одна из осн. сфер жизнедеятельности человека, и нарушения в этой области влекут за собой тяжелые личностные расстройства. В конце 1960-х гг. для лечения подростков и взрослых (14–40 лет), страдающих тяжелой формой логоневроза в форме заикания, Ю. Б. Некрасова на основе метода эмоционально-стрессовой терапии К. М. Дубровского создала метод групповой логопсихотерапии – разновидность психотерапии, направленной на восстановление нарушенного речевого О. Суть данного метода лечения состоит в вызывании, усилении и закреплении состояния готовности к речи, а также обучении пациентов свободе смены психич. состояний, что способствует полноценному О. Были разработаны и обоснованы нетрадиционные методы и приемы творческой социореабилитации заикающихся подростков и взрослых (динамическая психотерапевтическая диагностика, библио-, символо-, кинезитерапия в индивидуальной и групповой формах и др.), а также проведен анализ психолого-педагогических основ процесса социореабилитации (1992). Позднее Н. Н. Скуратовская в диссертац. работе проанализировала роль состояний успеха в динамике социореабилитационного процесса (1993), Е. Ю. Рау исследовала особенности О. взрослых заикающихся (1995), Е. В. Татаринская – особенности эмоционального следообразования (1986).

С конца 1980-х гг. Н. Л. Карповой в развитие метода Ю. Б. Некрасовой начата разработка системы групповой семейной логопсихотерапии, к-рая предусматривает активное включение в процесс «лечебного перевоспитания» на всех его этапах родителей и родственников пациентов (Карпова, 1990, 1998), Успешно проведенная уже в 30 комплексных группах (Москва, Таганрог, Самара, Новосибирск, Владивосток) работа с заикающимися детьми, подростками и взрослыми (7–45 лет) и их родителями и родственниками подтвердила, что данная система социореабилитации не только способствует восстановлению нарушенного речевого О., но и обеспечивает коррекцию поддерживающих заикание семейных отношений. На мат-ле групп семейной логопсихотерапии выполнены диссертац. исследования: Ю. В. Александровой – «Самоотношение и отношение к Другому здоровой и невротической личности» (1999); Н. В. Волковой (Кисельниковой) – «Особенности проявления психологической неустойчивости личности при преодолении критических ситуаций» (2005); А. Ю. Кругликовой – «Психологические особенности личностного роста младших подростков в условиях разновозрастного коллектива» (2006); И. В. Янченко – «Формирование диалогического общения в психотерапевтическом процессе» (2006); А. А. Кисельниковым – «Психофизиологические и нейропсихологические механизмы заикания» (2007); А. Д. Яковистенко – «Динамика речевых и личностных характеристик в процессе восстановления нарушенного речевого общения» (2008).

• Библиопсихология и библиотерапия / Ред. Н. С. Лейтес, Н. Л. Карпова, О. Л. Кабачек. М., 2005; Карпова Н. Л. Основы личностно-направленной логопсихотерапии. 2-е изд. М., 2003; Некрасова Ю. Б. Лечение творчеством. М., 2006; Психологические, логопедические и психотерапевтические аспекты восстановления нарушенного речевого общения при заикании. Науч. – практ. конф. памяти Ю. Б. Некрасовой. М., ПИ РАО, 14 окт. 2004. М.-Самара, 2006.

Н. Л. Карпова

Нейролингвистика и общение. Нейролингвистика отрасль психол. науки, стоящая на границе психологии, неврологии и лингвистики и изучающая мозговые механизмы речевой деятельности и те изменения в речевых процессах, к-рые возникают при локальных поражениях мозга. Первые исследования в области нейролингвистики относятся ко 2-й пол. XIX – нач. XX в., когда на основе неврологических и патологоанатомических данных и лингвистического описания нарушений речи были созданы первые классификации афазий. Для этого периода развития науки характерны недооценка роли психологии в изучении речевых процессов, простое приурочивание речевых симптомов к мозговым структурам. Подлинное становление нейролингвистики связано с развитием нейропсихологии, с одн. стор., и функц. и порождающей лингвистики и психолингвистики – с др. В соответствии с представлениями, развиваемыми в нейропсихологии, нейролингвистика рассматривает речь как системную функцию, а афазию – как системное нарушение, к-рое складывается из первичного дефекта и вторичных нарушений, возникающих вследствие воздействия первичного дефекта, а также функц. перестроек деятельности мозга, направленных на компенсацию нарушенной функции. Этот подход был реализован в работах А. Р. Лурии и его учеников, объединивших системный анализ речевых нарушений с теорет. представлениями лингвистики и психолингвистики (напр., учением о фонеме Б. де Куртене, Н. Трубецкого и Л. В. Щербы и представлением о 2 видах связи языковых элементов Ф. де Соссюра, Р. О. Якобсона и др.).

Нейролингвистические исследования позволили разделить все афазические нарушения на 2 класса с учетом первичных факторов: расстройства парадигматических связей языковых элементов, возникающие при поражении задних отделов речевой зоны доминантного полушария (у правшей) и характеризующиеся нарушением выбора языковых элементов, и расстройства синтагматических связей языковых элементов, возникающие при поражении передних отделов речевой коры и характеризующиеся дефектами комбинирования элементов в целостные структуры. В совр. нейролингвистике объект исследования расширился, в нее входят не только исследования патологии речи, но и исследования нормы и их проявлений в О. Это связано с расширением методов исследования: дихотического прослушивания, унилатерального предъявления зрительных стимулов, разработкой исследований речевых процессов в ходе их выполнения (онлайн-методы), что позволяет вести более детальный анализ особенностей речевого общения. В совр. нейролингвистике выявляется 2 направления. Для первого – когнитивно-психологического – характерен анализ речевых нарушений без обращения к локализации поражения. Второй подход структурно-функциональный – близок взглядам А. Р. Лурии. Он получил широкое распространение в связи с появлением новых методов нейровизуализации.

• Ахутина Т. В. Порождение речи: Нейролингвистический анализ синтаксиса. М., 1989.

Т. В. Ахутина

Нейропсихология общения новый раздел нейропсихологии, предметом к-рого является психол. специфика нарушений О., рассматриваемых под углом зрения их взаимосвязи с изменениями личности (Ж. М. Глозман). Взаимосвязь изменений личности и О. проявляется особенно ярко в феномене «порочного круга» при нарушениях речи, когда патологическая личностная реакция в виде «страха речи» препятствует актуализации даже имеющихся у больного возможностей О., а невозможность О. еще более усиливает «страх речи» и др. неврозоподобные изменения личности. И наоборот, восстановление возможностей вербального и невербального О. способствует положительной личностной динамике, что отражается и на поведенческом уровне (уменьшается «страх речи», увеличивается общая и вербальная активность больного), и в сфере межличностной перцепции и межличностных отношений с окружающими.

Связь изменений личности и нарушений О. носит качественно разл. характер в зависимости от того, какое звено процесса О. (операциональное, мотивационное или звено контроля) нарушено. Нарушение каждого из этих звеньев приводит к специфическим изменениям личности больного, но при этом не остаются интактными и остальные звенья процесса О. Взаимосвязь всех звеньев О. является отражением системного строения сложных психол. процессов, обеспечиваемого совместной деятельностью разл. функц. блоков и отделов мозга, образующих сложную саморегулирующуюся систему (Лурия, 1973). Однако при патологии каждого звена процесс О. страдает целиком, во всех его аспектах, т. е. нарушается в той или иной степени и коммуникативная, и интерактивная, и перцептивная стороны О. Полученный мат-л показывает взаимосвязь и взаимообусловленность этих сторон О. С др. стор., эта взаимосвязь может быть использована в кач. опоры в процессе восстановления личности и О.: активно используя в терапевтической группе интерактивную и перцептивную стороны О., можно компенсировать коммуникативные дефекты, и наоборот.

Из анализа развития личности в онтогенезе известно, что развитие ребенка характеризуется чередованием преимущественного развития операциональных возможностей деятельности, в т. ч. коммуникации, и преимущественного развития мотивационно-потребностной сферы. Динамическое единство этих 2 сторон характеризует зрелую личность. Однако и у взрослого человека, как показал Б. С. Братусь (1980), может возникать несоответствие операциональных возможностей деятельности возросшим потребностям, ощущение собственной несостоятельности, противоречие между внеш. и внутр. требованиями человека к себе и окружающих к нему или противоречие между личностью и значимыми для нее сторонами действительности. Это несоответствие может быть 2 типов: 1) недостаточное развитие операциональных возможностей, приводящее к понижению самооценки (эта проблемная ситуация может быть разрешена в результате обучения или развития адекватных механизмов психол. защиты), и 2) отставание мотивационной стороны (экзистенциональный вакуум по В. Франклу), разрешаемое в процессе поиска и/или осознания субъективного смысла жизни. Как правило, в норме эти противоречия продуктивно разрешаются, достигается внутр. гармония, и проблемная ситуация является точкой роста личности. Непродуктивный и нерациональный пути решения проблемной ситуации («уходы в лакуны») приводят к возникновению разл. типов невротических защитных реакций вплоть до развернутой картины невроза или к уходу в разл. рода фанатические хобби, религию, мистику и др. формы деятельности, не поддающиеся стандартным («хорошо – плохо») оценкам окружающих. При этих вариантах социальной дезадаптации, как правило, сужается и специфическим образом отбирается круг О., значимость к-рого неадекватно завышается, чтобы обеспечить удовлетворяющую субъекта самооценку. Негативистский тип разрешения проблемной ситуации (отказ от решения) обычно характеризует разл. аномалии личности и/или отклоняющееся поведение (алкоголизм, наркомания и пр.). Разновидностью негативистского типа разрешения проблемной ситуации можно считать случаи подмены объективных результатов реально осуществляемых действий субъективными эмоциональными ощущениями и состояниями с помощью, напр., алкоголя, т. е. иллюзорно-компенсаторной деятельности. С т. зр. проблемы взаимосвязи личности и О. важно подчеркнуть, что и в этом случае негативистского типа разрешения проблемной ситуации алкоголиками им необходимо О., ибо искомые субъективные состояния обычно не достигаются пьющим человеком в одиночку.

Во всех случаях невозможность самост. разрешения противоречия между операциональной и мотивационной сторонами деятельности приводит к остановке в росте личности и к нарушению всей системы ее межличностных отношений и О. в целом. Для разрешения этих противоречий, как правило, недостаточно благоприятного изменения жизненных обстоятельств, но необходимо специальное психотерапевтическое воздействие по коррекции неадекватных способов психол. защиты и выработке продуктивных способов разрешения противоречий между операциональной и мотивационной сторонами деятельности. Нейропсихология О. позволяет исследовать разл. аспекты и формы нарушений О., опираясь на методологию системного подхода к строению и нарушению психич. функций с тем, чтобы: 1) выявить психол. специфику разл. по природе и феноменологии нарушений О., рассматриваемых под углом зрения их взаимосвязи и взаимообусловленности с изменениями личности, и 2) разработать эффективные методы их преодоления.

• Глозман Ж. М. Общение и здоровье личности. М., 2002; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997; Лурия А. Р. Основы нейропсихологии. М., 1973; Братусь Б. C. О движущих противоречиях развития личности / Очерки по психологии аномального развития личности. М., 1980.

Ж. М. Глозман

Общение в многомерной концепции личности В. Ф. Моргуна. О. рассматривается как межличностное взаимодействие (субъект-субъектные отношения, или взаимоотношения), к-рые могут выступать либо как процесс О., либо как деятельность О. Это различение определяется местом О. в структуре жизнедеятельности личности. Если в данной системе содержанием (предметами) направленности личности является материальный или идеальный объект общего труда, способ или средство ее общего осуществления, то вплетенное в них О. выступает как процесс О. – важное условие реализации трудовых и игровых отношений (последние, как показали М. Мид, К. Станиславский, Дж. Морено, И. Хейзинга и др., свойственны не только детям, но и взрослым). Если же в системе жизнедеятельности содержанием направленности личности является человек, тогда, в строгом смысле, О. в м. к. л. выступает или как деятельность О. с др. человеком, к-рый выступает «субъектным предметом» восприятия и понимания (социальной перцепции, по А. А. Бодалеву), или как самодеятельность О. человека с самим собой или с др. человеком о самом себе.

Личность в многомерной концепции рассматривается как активно осваивающий и сознательно преобразующий природу, общество и собственную индивидуальность человек, к-рый имеет уникальное динамическое соотношение пространственно-временных ориентаций, потребностно-волевых переживаний, содержательных направленностей, уровней овладения опытом и форм реализации деятельности. Этим соотношением осуществляется свобода субъектного самоопределения личности в ее поступках и мера ответственности за их последствия (включая и подсознательно непредвиденные) перед природой, обществом и своей совестью. Графическую онтологизацию многомерной структуры личности (Л) образует пересечение (в «узле» – по А. Н. Леонтьеву или «хронотопе» – по М. М. Бахтину) 5 векторов-инвариантов: 1) пространственно-временных ориентаций (О) (на прошлое, настоящее, будущее); 2) потребностно-волевых эмоциональных (Э) переживаний (негативные, амбивалентные, позитивные); 3) содержательных направленностей (Н) личности (деловая, на О., игровая, самодеятельная – направленность на саму себя); 4) уровней (У) овладения опытом (обучение, воспроизведение, познание, творчество); 5) форм (Ф) реализации деятельности (моторно-двигательная, перцептивно-наглядная, речевая, умственная). Данная многомерная структура личности может быть представлена в виде символической формулы: Л = f (О•Э•Н•У•Ф).

В контексте пространственно-временных ориентаций личности можно выделить О.: а) биографическое (когда интересует прошлое партнера); б) О. «здесь и теперь» (настоящее); в) О. относительно перспектив (будущее). Потребностно-волевые эмоциональные переживания в О. определяют отношения субъектов взаимодействия не просто как межличностное, а как эмоциональное отношение: позитивное – до прекрасного, возвышенного, любви; амбивалентное – от безразличия до трагического и комического; негативное – до безобразного и низменного. Инвариант уровней овладения опыта раскрывает О.: педагогическое (обучение), репродуктивное (воспроизведение), познавательное (учение, познание), креативное (творчество). Инвариант форм реализации деятельности предусматривает О.: интерактивное (напр., приветствие в тактильной форме – рукопожатие, объятия, поцелуй), перцептивное (приветствие на расстоянии – кивок головой, взмах руки), коммуникативно-речевое (словесное приветствие), воображаемое, «мнимый диалог» (приветствие в мысленной форме, когда любой контакт затруднен, опасен или невозможен).

• Монистическая концепция многомерного развития личности / Сост. В. Ф. Моргун. Полтава,1989; Мотивация разносторонней деятельности учащихся // Учителям и родителям о психологии подростка / Под ред. Г. Г. Аракелова. М., 1990; Моргун В. Ф., Седых К. В. Делинквентный подросток. Полтава, 1995.

В. Ф. Моргун

Общение в расширенной среде. Расширенной средой (Р. с.) называют пространства, в к-рых физич. объекты объединены в цифровую систему информации, опосредствующую их использование человеком. Такое «расширение» вызвано проникновением информационных и коммуникационных технологий в самые разнообразные сферы человеческой жизни. Эти технологии становятся естеств. элементом не только профессионального окружения людей, но и их повседневной деятельности. Наиболее важными составляющими Р. с. являются такие коммуникационные средства, как электронная почта, видеоконференция, вебсайт, мобильная телефония. Широкое распространение получила информатизация объектов быта. Разнообразные компоненты Р. с являются важнейшим инструментом индустрии масс-медиа. Осн. назначение большинства устройств и систем, определяющих состав Р. с, связывается с коммуникативной функцией и обеспечением совместной деятельности людей. При этом наблюдается тенденция незаметного внедрения новых средств в процессы взаимодействия человека с объектами окружающего мира и с др. людьми. Тем самым технологически расширенное окружение человека все больше становится естеств. средой О. В условиях подобного «расширения» естеств среды возникает задача изучения изменений, происходящих в характеристиках восприятия, О. и деятельности человека. Необходимость анализа этих изменений определяется также задачами прогнозирования эволюции Р. с. и оценки возможных социальных последствий ее распространения. Многочисл. примеры таких последствий опубликованы, в частности, в работах, выполненных в рамках межд. программы «Когнитивные технологии» (Самойленко, Lahlou, Носуленко и др.).

В контексте работ по изучению познавательных процессов в О. Б. Ф. Ломова, к-рый особо подчеркивал, что в процессе О. осуществляется взаимный обмен деятельностями, их способами и результатами, представлениями, идеями, установками, интересами, чувствами и т. д., а результат О. – это не преобразованный предмет, а отношения с др. человеком, с др. людьми, – проводится анализ коммуникативных процессов в совместной деятельности в условиях технологического «расширения» естеств. среды. Исходным является утверждение Ломова о том, что при изучении совместной деятельности необходимо учитывать не только ее внешне наблюдаемый общий результат, но также субъективное представление этого результата совокупным субъектом. В совместной деятельности действия у частников регулируются образами не только используемых ими орудий, но и образами изменений, к-рые происходят с последними в результате совместной деятельности, а также образами самих действий, выполненных с этими объектами.

Специфика Р. с. коренным образом меняет отношения между находящимися во взаимодействии людьми и способом использования ими объектов окружения: 1) Целостные компоненты Р. с. оказываются распределенными в пространстве и во времени, – возникает ситуация, когда исчезает привычное представление об общем физич. пространстве. 2) Происходит «делокализация» компонентов совместной деятельности взаимодействующих в этой среде людей. Действия и операции производятся с распределенными в пространстве и во времени орудиями. Субъекты совместной деятельности также неоднозначно локализуемы в физич. пространстве и не всегда находятся в синхронном взаимодействии, но вместе они составляют «совокупный субъект» и объединены общей целью. 3) Непредсказуемость и спонтанность изменения параметров Р. с. Любая попытка зафиксировать эти параметры в эксперименте будет приводить к потере качественного своеобразия изучаемой ситуации, что затрудняет экспериментальные исследования в смысле определения зависимых и независимых переменных. 4) Возрастающая часть ресурсов цифровых систем направляется на обеспечение «интуитивного» взаимодействия с пользователем. Чем более совершенна система, тем она меньше заметна для использующих ее людей, что может сделать ее «невидимой» и для исследователя. Решение исследовательских вопросов связано с представлением о «воспринимаемом качестве» (Носуленко, 2006, 2007). Отправной точкой анализа в исследовательской парадигме является выделение значимых характеристик перцептивного образа: определив составляющие воспринимаемого качества, можно приступать к поиску соответствующих составляющих «объективного» мира. Содержание воспринимаемого качества детерминируется характером О., процессом обмена между людьми их образами и представлениями. Поэтому в воспринимаемом качестве отражаются как свойства объектов, на к-рые направлена деятельность нек-рого субъекта, так и свойства самого субъекта. В нем также заключены и характеристики деятельности, связанной с использованием воспринимаемых объектов, а также отношение субъекта к ней и к ее актуальным и ожидаемым результатам.

Главная сложность эмпирического исследования взаимодействия людей в условиях Р. с. заключается в том, что скорость развития информационных и коммуникационных технологий опережает привычный ритм человека. Поэтому последнему часто не представляется возможным осознать появление новых качеств Р. с. в рутине повседневной жизни. Как следствие, нек-рые новые характеристики среды остаются для индивида «невидимыми» и не имеют никакого «веса» в формируемом у него воспринимаемом качестве. Это может составить проблему, если с течением времени возникнет их реальное влияние на жизнь индивида, – напр., вредное воздействие излучения систем мобильной связи, случаи «незаметного» сбора персональных данных информационными системами, возможности несанкционированной идентификации личности или ее локализации в пространстве (Lahlou, 2008). Все это выводит на передний план проблему частной жизни (privacy). Задача анализа такой «незаметности» приобретает высокую социальную значимость. Необходимо показать скрытый эффект новых составляющих Р. с. и своевременно помочь людям учитывать их присутствие. Поэтому важно, чтобы при минимизации исследуемых параметров и стремлении к эконом. целесообразности исследования не оказались скрытыми и от исследователя важные новые составляющие среды. Задача такой оценки потенциальных социальных последствий непредвиденных изменений в среде может быть решена только при условии объединения усилий психологов и специалистов в области новых технологий.

• Лалу С, Носуленко В. Н., Самойленко Е. С. Средства общения в контексте индивидуальной и совместной деятельности // Общение и познание. М., 2007; Носуленко В. Н Психофизика восприятия естественной среды. Проблема воспринимаемого качества. М., 2007; Carroll J. M. (Ed.). Human-Computer Interaction in the New Millennium. New York, 2002; Lahlou S., Nosulenko V. (Eds). Technologies Cognitives. Informations sur les Sciences Sociales. 2008. V. 47, № 3.

В. Н. Носуленко

Общение и деятельность: категориальный подход Б. Ф. Ломова. Деятельность рассматривалась Б. Ф. Ломовым как обществ. – истор. категория, фиксирующая активный (преобразующий) характер человеческого бытия: «Именно в процессе деятельности осуществляется субъективное отражение объекта (предмета деятельности), а вместе с тем превращение этого объекта в ее продукт соответственно субъективной цели» (1984). Первоначально психология изучает деятельность на уровне индивидуального бытия, как деятельность конкретного человека, реализующего ту или иную обществ. функцию. В деятельности же индивида психологию интересуют не ее содержание или структура (предмет, средства, условия, продукт) сами по себе, а субъективный план: формы, виды, уровни и динамика психич. отражения действительности. Именно в деятельности психическое раскрывается как развивающееся целое (система); сама же деятельность выступает в кач. ведущей детерминанты психич. процессов.

Один из самых запутанных и острых вопросов психологии – о соотношении отражения (психики) и деятельности – решался Б. Ф. Ломовым с позиции принципа единства «внешнего» и «внутреннего», сформулированного и обоснованного С. Л. Рубинштейном (1957). Вместе с тем, подчеркивал Ломов, под влиянием внешнего изменяется и внутреннее (1984). Представления о психол. строении индивидуальной деятельности были разработаны Ломовым на мат-ле исследований разл. видов операторского труда. По его мнению, механизм психич. регуляции деятельности – предмет ее собственно психол. изучения – представляет собой многоуровневую систему, компонентами, или составляющими, к-рой выступают: мотив, цель, концептуальная модель, план деятельности, действия, а также процессы переработки текущей информации, принятия решения, проверки результатов и коррекции действий. Но деятельность того или иного индивида не является самодостаточной. Это – компонент или составная часть совместной деятельности людей. Понять индивидуальную деятельность в целом – значит определить ее место в совместной деятельности и функцию данного индивида в группе. Совместная деятельность имеет те же психол. «составляющие», что и индивидуальная, но они распределены между членами группы и выступают как их специальные функции. Она характеризуется общностью цели, плана, принятия решения, оценки результата, предполагает общий фонд информации, к-рый формирует каждый из участников деятельности и к-рым он пользуется, т. е. ориентируется и регулируется посредством коллективных форм отражения. Соответственно образ действительности выступает здесь как социально-психол. феномен: «Психол. содержание совместной деятельности (особенно если она является подлинно коллективной) значительно богаче индивидуальной» (1984).

Категория О. также рассматривалась Ломовым как обществ. – истор., но раскрывающая иную, нежели категория деятельности, сторону социального бытия. О. – специфическая форма взаимодействия человека с др. людьми, в ходе к-рого происходит взаимообмен действиями, информацией и состояниями. Результат О. – не изменение объекта, а установление и/или реализация конкретных отношений между людьми. Процесс О. имеет собственные функции, структуру и динамику. Ломов дифференцирует информационно-коммуникативную (передача – прием информации), регуляционно-коммуникативную (возможность регуляции поведения др. людей и «подстройки» к их воздействиям) и аффективно-коммуникативную (изменение эмоционального состояния коммуникантов) функции О. Оно рассматривается как сложно организованное подвижное целое (открытая система), по-разному раскрывающаяся на разл. уровнях анализа. Выделяются циклы и фазы развертывания этой системы. Подобно деятельности, О. выступает в роли основания психич. явлений, определяя развитие психич. процессов, формирование личности, овладение обществ. – истор. опытом. Психич. явления, в свою очередь, регулируют процесс О. и являются условием его развития; наиболее полно в О. реализуется коммуникативная функция психики.

Подчеркивая неразрывную связь О. и деятельности, Ломов возражал против их отождествления: «О. выступает не как система перемежающихся действий каждого из его участников, а как взаимодействие. „Разрезать“ его, отделив деятельность одного участника от деятельности другого, – значит отойти от анализа взаимного О.» (1984). Реальный процесс О. развертывается как бы в надындивидуальном плане (хотя и через отдельных индивидов) и несет дополнительные по сравнению с индивидуальной деятельностью моменты: взаимоотношения мотивов, идей, программ участников О., сопряжение их действий, дифференцирование позиций и функций в сообществе и т. д. Поэтому и психол. составляющие деятельности и О. оказываются далеко не тождественными. Согласно Ломову, связь О. и деятельности носит динамический характер и в конкретных жизненных ситуациях принимает разл. формы. Наиболее полно она может быть выявлена в исследованиях совокупного субъекта деятельности.

• Ломов Б. Ф. Психические процессы и общение / Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975; Он же. Категория общения и деятельности в психологии // Вопр. философии. 1979. № 8; Он же. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984.

В. А. Барабанщиков

Общение и познавательные процессы. О. и познавательная деятельность являются важнейшими процессами в жизнедеятельности человека. Среди всех прочих объектов познания человек занимает особое место, поскольку сам является субъектом и личностью. Предметом познания выступают не физич. характеристики человека, а его субъектная и личностная сущность, онтологическая природа к-рой абсолютно непонятна и недоступна для естеств. – науч. анализа. Любые попытки представить человека как объект автоматически исключают возможность познания его как субъекта и как личность. Из этого следует, что познание человека человеком является психол. по содержанию. По своей сущности оно воссоздает не предметную, а субъективную и личностную реальность и подчинено не физич., а психол. законам. В этом заключается одна из осн. особенностей соответствующих познавательных процессов: восприятия, мышления, воображения и памяти.

Важную роль в процессах межличностного познания играют специфические приемы и механизмы, не характерные для познания предметного мира и даже неуместные там: эмпатия, идентификация, рефлексия и др. Уникальность каждого человека существенно ограничивает возможность использования в его познании стереотипных схем и алгоритмов, что типично для познания предметов: знания о др. людях постоянно устаревают и требуют обновления, поэтому процесс межличностного познания бесконечен. Генетические корни межличностного познания и его диалогичность обнаруживается с помощью анализа психол. понятий, напр., отзывчивость, внимательность, упрямство, бессердечность и т. п. Все они имплицитно несут присутствие и участие другого как субъекта О. и познания: отзывчивый – по отношению к другому, внимательный – к другому и т. д.

Психич. процессы, принимающие участие в межличностном познании, имеют собственную динамику возрастного развития, отличную от динамики развития процессов предметного познания. Межличностное познание носит активный характер, оно всегда подчинено целям и задачам субъекта, к-рые заставляют его вступать в О. с тем или иным человеком. При этом своими реальными актами О. (содействиями) он актуализирует в партнере те стороны его внутр. психол. облика, к-рые имеют прямое отношение к достижению поставленной цели. Участвующие в познании др. человека психич. процессы характеризуются повышенной зависимостью от потребностно-мотивационной и эмоциональной сферы субъекта. Межличностное познание отличается также повышенным эгоцентризмом, к-рый выражается в склонности субъекта абсолютизировать собственное мнение о ком-либо и приписывать его другим. Объектом межличностного познания могут быть не только др. люди, но и сам субъект. Соответствующие психич. процессы представляются неотъемлемой частью самосознания и личности. Человек должен постоянно воспринимать, помнить, понимать, проектировать, контролировать и оценивать себя. Здесь обнаруживаются др. специфические приемы и механизмы межличностного познания, напр. интроспекция, защитные механизмы.

• Андреева Г. М. Психология социального познания. Учеб. пособие для студентов вузов. М., 2000; Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Ильин И. А. Аксиомы религиозного опыта. В 2 т. М., 1993; Романов К. М. Психологическая культура человека: теоретические основы и методика формирования. М., 2007.

К. М. Романов

Общение: исследование функциональных систем. Сформулированная П. К. Анохиным общая теория функц. систем (1968) – одно из направлений системного подхода к явлениям природы и общества (Л. фон Берталанфи). Согласно теории функц. систем, процесс О. формируется системной архитектоникой психич. деятельности, включающей такие узловые стадии, как афферентный синтез, принятие решения, предвидение потребных результатов – акцептор результатов действия, эфферентный синтез, поведение и постоянная оценка параметров достигаемых субъектами и акцептором результатов действия с помощью обратной афферентации. Главная роль в О. принадлежит ведущим компонентам афферентного синтеза – доминирующей мотивации и памяти. В функц. системах, определяющих О. людей, так же как и в др. функц. системах, имеется аппарат прогнозирования и контроля результатов их деятельности – акцептор результатов деятельности. Он постоянно оценивает результаты О. людей друг с другом, с правительственными, законодательными, полит., религиозн., образовательной и др. учреждениями, а также определяет целенаправленную деятельность собеседников и обогащается в процессе О. При групповом О. может наблюдаться мультипараметрическое взаимодействие, когда изменение параметров результатов деятельности одной группы людей перестраивает результативную деятельность др. групп.

• Анохин П. К. Биология и нейрофизиология условного рефлекса. М. 1968; Судаков К. В. Избр. тр. Т. 1. Развитие теории функциональных систем. М., 2007; Ухтомский А. А. Заслуженный собеседник. Этика, религия, наука. Рыбинск, 1997.

К. В. Судаков

Общение: концепция М. И. Лисиной. Опираясь на теорию Л. С. Выготского, М. И. Лисина открыла в отеч. психологии новый предмет – О. ребенка со взрослым – и разработала новый подход к его науч. исследованию, создав одно из ответвлений культурно-исторической теории. В конце 1960-х – нач. 1970-х гг. под ее руководством были проведены экспериментальные исследования О. младенцев со взрослым и его влияния на психич. развитие ребенка. Одним из осн. методов в этих исследованиях было сравнительное изучение детей, воспитывающихся в семье и без семьи – в детских учреждениях закрытого типа. Было доказано, что в условиях органического, как и коммуникативного, дефицита процесс развития замедляется и его закономерности выступают в открытой, развернутой форме. Дефицит индивидуально адресованного, эмоционального О. со взрослым существенно тормозит и деформирует психич. развитие детей. Было показано, что между младенцем и взрослым осуществляется О., в к-ром активны оба партнера и к-рое возможно только при психол. отделенности ребенка и взрослого. Возражая Выготскому, Лисина говорила не о единстве, а об эмоционально-личностных связях ребенка со взрослым, к-рые она рассматривала в кач. главного новообразования первого полугодия жизни.

Тематику исследований М. И. Лисиной можно условно разделись на 2 направления: влияние О. на психич. развитие ребенка и анализ О. как самост. деятельности. Было экспериментально показано, что О. определяет отношение ребенка к миру и характер восприятия. Эмпирические исследования подтвердили феномен избирательности (т. е. повышенной чувствительности и более тонкой дифференциации) ребенка к воздействиям, связанным с человеком, – от голоса человека до интеллектуальных операций на социальном мат-ле (Д. Б. Годовикова). Было показано, что именно О. со взрослым определяет внутр. план действий ребенка (А. В. Болбочану, Г. И. Капчеля), сферу его эмоциональных переживаний (С. Ю. Мещерякова, А. И. Сорокина), познавательную активность детей (Е. О. Смирнова, Т. А. Землянухина), произвольность и волю (Г. И. Капчеля, Е. О. Смирнова), самооценку и самосознание (Н. Н. Авдеева), О. со сверстниками (Л. Н. Галигузова) и т. д. Исследования, посвященные развитию речи ребенка, выявили, что условия возникновения речи у детей обеспечиваются: 1) эмоциональным контактом со взрослым на первом году жизни (А. Г. Рузская), 2) совместной предметной деятельностью ребенка и взрослого (М. Г. Елагина), 3) насыщением слышимой речью и «голосовым» взаимодействием ребенка со взрослым (В. В. Ветрова). Особый интерес представляют работы, в к-рых осуществлялось формирование новых потребностей и новых для ребенка форм деятельности. М. И. Лисина сформулировала положение, согласно к-рому О. является «сквозным механизмом» смены ведущих деятельностей. Это положение было конкретизировано Л. Н. Галигузовой (формирование потребности в О. со сверстниками), Г. И. Капчели (становление учебной мотивации) и др.

В 1970-е гг. в ходе обсуждения вопроса о соотношении 2 ведущих категорий психол. науки – О. и деятельности М. И. Лисина предложила рассматривать О. как особый вид деятельности, предметом к-рой является др. человек. Утверждая несводимость потребности в О. к любым др. потребностям (во впечатлениях, в безопасности, в физич. комфорте и т. д.), она стремилась выявить качественное своеобразие О. и специфику, к-рая, с ее т. зр., заключалась в стремлении человека к познанию и оценке др. людей, а через них и с их помощью к самопознанию и самооценке. Она предположила, что мотивы О. должны воплощаться (опредмечиваться) в тех качествах самого человека и др. людей, ради познания и оценки к-рых данный индивид вступает во взаимодействие с кем-то из окружающих. Среди этих качеств были выделены 3 группы: 1) познавательные, в к-рых взрослый выступает «как источник сведений и организатор новых впечатлений ребенка», 2) деловые, где взрослый является «партнером по совместной практической деятельности, помощником и образцом правильных действий», 3) личностные, в к-рых взрослый предстает «как особая личность, как член общества, представитель определенной его группы».

Заложенные в концепции М. И. Лисиной 2 плана рассмотрения О. – как предметной деятельности и как условия человеческого способа жизни, можно увидеть и в продуктах О.: взаимоотношениях и образе себя и другого. Взаимоотношения как продукт деятельности О. зарождаются, меняются и развиваются в ходе коммуникации. При этом степень и качество взаимоотношений зависят от того, насколько партнер удовлетворяет существующую потребность в О. Эта зависимость была показана в работах, выполненных под рук. М. И. Лисиной: в сфере О. со взрослым (А. Г. Рузская, С. В. Корницкая) и со сверстником (Р. А. Смирнова, Р. И. Терещук и др.). Продукт О. – образ себя и другого, к-рый является результатом познания разл. качеств (своих и другого) – деловых, познавательных и личностных. С т. зр. М. И. Лисиной, данные качества, как любые др. предметы, существуют объективно, независимо от субъекта, как предметы его деятельности и его познания. В процессе коммуникативной деятельности они отражаются в сознании и формируют образ др. человека и самого себя. Этот образ является (по аналогии с перцептивной деятельностью) результатом (или продуктом) деятельности О. Образ человека (себя и другого) и представляет собой целостный аффективно-когнитивный комплекс. Его аффективная часть связана с оценкой (или самооценкой), а когнитивная – с представлением о себе и о другом. О., среди прочих видов деятельности, вызывает особенно острую нужду в самопознании и создает наилучшие условия для его протекания. Т. о., с одн. стор., О. является источником психич. развития и главным механизмом формирования всех видов деятельности, а с др. стор. – само является лишь частным видом предметной деятельности.

• Лисина М. И. Проблемы онтогенеза общения. М., 1986; Она же. Общение, личность и психика ребенка / Под ред. А. Г. Рузской. М.-Воронеж, 1997.

Е. А. Филонова

Общение: культурно-исторический анализ. О. в отличие от коммуникации непосредственно зависит от системы социальных отношений и развивается во взаимодействии социальных структур, обществ. сознания и культуры, задающей поле «базовых» смысловых реалий. На связь культуры как формы бытия и О., в к-ром транслируются ценностно-смысловые образования, указывали М. М. Бахтин, Л. С. Выготский, Д. А. Леонтьев, Ю. М. Лотман и др. Бытийная сущность О. представлена в его онтологических формах, поэтому роль О. в развитии культуры можно проследить на основе их анализа. В культуре представлены все 3 осн. формы О. – диалог, игра, манипуляция, – к-рые сосуществуют, переходят др. в др. В зависимости от культуры, общественного устройства эффективной может быть любая из форм О. Но в онтологическом плане самой эффективной формой, способствующей выживанию человечества, выступает диалог. Появление манипуляций не являлось закономерной истор. необходимостью, т. к. они не выполняют онтологических функций (не соединяют и не объединяют людей). Тем не менее они могут способствовать выживанию отдельного человека в «несовершенном» человеческом обществе. Тоталитарные режимы, в силу недоверия и стремления жестко контролировать обществ. ситуацию, обесценивают человека, превращают его в «винтик, механизм», к-рым можно манипулировать. Демократические устройства, напротив, предполагают равенство, что в целом уменьшает количество манипуляций. Т. о., чем более культура и общество ориентированы на диалог, тем меньше находится место манипуляциям, и наоборот.

В совр. культуре, где большую роль играют средства массовой коммуникации, принципиальное значение имеет форма опосредованного О., т. е. форма подачи информации, к-рая также может быть диалогичной (признается равенство партнеров по коммуникации), манипулятивной (потребитель информации используется для получения выгоды коммуникатором или коммуникаторами). Использование манипулятивных приемов в СМИ овеществляют, обесценивают человека, превращают в товар его самого и человеческие отношения, формируют устойчивую систему предпочтений, стереотипов, навязывают определенные модели, тем самым конструируя субъективный мир человека, не считаясь с его желаниями и возможностями. Последнее время в связи с появлением интерактивного телевидения большую роль начинает приобретать игра, к-рая, являясь по форме игрой, часто наполняется манипулятивным содержанием (как, напр., происходит с игровым реалити-шоу).

• Каган М. С. Мир общения. Проблема межсубъектных отношений. М., 1988; Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII-начало XIX века). СПб., 1994; Хейзинга Й. Homo ludens. В тени завтрашнего дня: Пер. с нидерл. / Общ. ред. и послесл. Г. М. Тавризян. М., 1992; Шкуратов В. А. Психика. Культура. История (Введение в теоретико-методологические основы исторической психологии). Ростов-н/Д, 1990.

Л. И. Рюмшина

Общение межличностное: социальный конструкционизм. Социально-конструкционистский подход реализует аналитический интерес к социальной реальности в рамках утвердившейся в последние десятилетия коммуникативной парадигмы в социальном знании. С последней связывают сдвиг от логики субстанциализма, линейности и определенности к принципам реляционизма, рекурсивности, процессуализма и конститутивного характера человеческого действия. Исходным в данном случае является допущение о том, что смысл, к-рым люди наделяют то, во что они вовлечены, не задан заранее, а создается и воссоздается в человеческих интеракциях. Т. е. признается фундаментальность интеракционной (конверсационной) деятельности, ее первенство по отношению к другим (прежде всего индивидуальным, несовместным) формам человеческой активности. Тем самым утверждается несводимость, нетождественность понятий «личность» и «личность-в-О.». Создаваемая партнерами социальная реальность ограничена, оформлена и реализуется посредством тесного переплетения их прежних (и возможных будущих) встреч, разговоров, совместных дел, а составляющие ее элементы рассматриваются не как отдельные блоки, но как единое целое, связанное с помощью общих значений в конкретной точке пространства и времени. Соответственно, при обращении к социальной коммуникации в первую очередь прояснению подлежат те характеристики процесса взаимодействия, к-рые приводят к формированию разл. социальных реальностей.

Вопрос видовой характеристики межличностной коммуникации (М. к.) в рамках социально-конструкционистского подхода в общем виде может быть сформулирован след. образом: при каких условиях взаимодействие между небольшим числом людей может быть квалифицировано как межличностное? Если в общепсихол. плане исследование О. – это «раскрытие его личностно-смысловой стороны, имеющей своим поведенческим фасадом систему коммуникаций» (А. У. Хараш), то социальный конструкционизм представляет данный процесс в прямо противоположном направлении: поскольку личностные смыслы возникают внутри системы как реализация возможностей, предписанных этой системой, задача состоит в обнаружении механизмов поддержания самой системы. Для определения М. к. необходимо выявить условия и описать режимы действия механизмов (вос)производства отношений между ее участниками, ключевой характеристикой к-рых является актуализация процессов личностной идентификации вовлеченных в них лиц. При переводе проблемы поиска качества «межличностного» в плоскость выявления порождающих его способов выходят по меньшей мере 3 измерения коммуникативного процесса: а) тематическое, т. е. что выступает предметом коммуникации («о чем идет речь»); б) структурное, т. е. как организована эта тематически заданная коммуникация; в) событийное (или ситуационное), т. е. в каких обстоятельствах эта тематическая и структурная определенность коммуникации оказывается главенствующей.

Структура М. к. может быть рассмотрена как условие порождения качества «межличностности», если исходить из представления об активном формообразующем действии структуры. «Порождающие» свойства структур получили социологическое осмысление в теории структурации Э. Гидденса и генетическом структурализме П. Бурдье, теоретико-коммуникативное описание в теориях, реализующих системный подход к социальной коммуникации и прежде всего разрабатывающих т. наз. прагматическую концепцию человеческой коммуникации. Интерпретация уровневой организации коммуникации с использованием оппозиции «глубина – поверхностность» позволяет выявить порождающий потенциал коммуникативной структуры. Наиболее известные теории, использующие указанную дихотомию для анализа М. к., либо подчиняют структурные аспекты динамическим (как это делают авторы теории социального взаимопроникновения (social penetration) – И. Альтман и Д. Тейлор), либо предлагают психол. толкование процесса межличностного взаимодействия, определяя глубокий (глубинный) контакт между индивидами как такой, к-рый в наибольшей степени удовлетворяет их потребность в самоподтверждении и самореализации (А. А. Леонтьев).

На снижение неопределенности относительно знания и понимания себя и других как на устойчивую закономерность развития отношений между людьми указал в свое время Ч. Бергер. В кач. объяснительных посылок он признавал информационный и эмоциональный дискомфорт, возникающий в ситуации неопределенности. Снижение неопределенности тем самым само по себе способно усиливать близость между людьми («повышает уровень интимности») и их взаимную привлекательность. К ресурсам межличностного взаимодействия, связанным со структурными характеристиками коммуникативных действий и процессов, относятся упорядоченность, стабилизация взаимодействия между ее элементами. Общепринятым понятием, фиксирующим это свойство, можно считать понятие «паттерн взаимодействия» (Вацлавик и др., 2000). Термин «форматирование», заимствованный из компьютерного лексикона, Е. Л. Доценко использовал для интерпретации процесса согласования характеристик (измерений) взаимодействия.

Условия, при к-рых взаимодействие между небольшим числом людей начинает приобретать характер М. к.: 1) актуализация тех или иных аспектов «Я-концепции» вовлеченных во взаимодействие индивидов и прояснение отношений между ними в кач. предмета коммуникативного взаимодействия; 2) структура взаимодействия при активизации паттернов межличностного доверия, интимности и привязанности. Механизмами активизации названных паттернов становятся межличностные коммуникативные практики, представляющие собой сложно организованные комплексы речевой, телесной, ментальной, предметной активности, опирающиеся на усвоенные социальными агентами (рутинные) схемы восприятия, оценивания, мышления и действия, к-рые позволяют каждому из вовлеченных в О. индивидов идентифицировать себя и Другого в кач. участников конкретной системы межличностных отношений.

• Вацлавик П., Бивин Дж., Джексон Д. Психология межличностных коммуникаций, 2000; Джерджен К. Д. Социальный конструкционизм: знание и практика. 2003; Доценко Е. Л. Межличностное общение: семантика и механизмы, 1998; Казаринова Н. В. Межличностная коммуникация: социально-конструкционистский анализ, 2006; Леонтьев А. А. Психология общения, 1997.

Н. В. Казаринова

Общение: уровневая структурация. В О. наличествуют социальный и личностный планы. Первый характеризуется объемом (широтой) О., исторически установившимся в культурах того или иного типа; второй – степенью личностной вовлеченности («глубина» О.). В рамках первого, социального плана можно выделить субуровни: социально-статусный, конфессиональный (ритуальный), профессионально-ролевой, этнический, гендерный, семейный, виртуальный (О. в интернете) и др. Каждый из этих видов О. дифференцируется от симметричного до комплементарного типов О. В зависимости от уровня анализа – макро-, мезо-, микроуровень (Б. Ф. Ломов) и временного контекста (диахрония, синхрония) фиксируется истор. становление или актуальное функционирование форм, механизмов и средств О. Контаминация био– и культурной эволюции определяет переход от первобытной непосредственной коммуникации (В. А. Шкуратов) в формах жеста, пантомимики, выкрика, протяжных или ритмических звуков к использованию словесных артефактов. Историко-культурные проявления макроуровня в синхронии наиболее представлены в фатическом (этикетном) О., особенно в первоначальных фазах установления контакта. Более или менее сложная система приветствий (А. А. Леонтьев) как существенных составляющих О. – обращения специфична и многообразна по формам и содержанию у разных народов и этносов; функц. взгляд определил бы здесь функцию «смягчения» ситуации О. за счет нормирования и отсрочки исполнения целевых установок общающихся.

В социальном плане (мезоуровень) функциональность ряда проявлений культуры может служить ключом для психол. поиска и объяснений «инвариантов культуры» (М. Коул, Д. Мацумото, Г. Триандис и др.). Сравнение разл. исторически сформировавшихся культур по показателям коллективизма-индивидуализма, избегания (принятия) неопределенности, дистанции власти, дифференциации статуса и др. обнаруживает релевантные типы и уровни О. Социальное расслоение общества, в частности сосуществование народной и элитарной культуры, динамизирует формы и средства О., формируя «пограничные» механизмы коммуникации. Тезис о детерминирующей роли стремления к полноте жизненных актов, включая О., в форме психол. триады «знание-эмоция (переживание) – действие» объясняет многие парадоксальные явления повседневной жизни. Конативная (поведенческая) часть триады также может существовать как потенциально достижимая, создавая иллюзию полноты, характерной для многоречивости. В личностном плане разл. варианты структурных описаний О. (Б. Г. Ананьев, Г. М. Андреева, В. Н. Мясищев, В. Н. Панферов и др.) фиксируют компонентный состав О.; П. Вацлавик, Дж. Бивин и Д. Джексон определяют уровневую структуру О. по содержанию (передаваемая информация) и отношению (метакоммуникация, определяющая аспект систематизации содержания в том или ином отношении).

Предложенное Б. Д. Парыгиным параметрическое описание О., включающее психол. контакт, обмен информацией, взаимодействие и взаимовлияние, отличается большей полнотой и по динамике адекватно для уровневого рассмотрения. Любые акты О. предполагают установление контакта, т. е. такую взаимообусловленную психич. активность 2 или более людей (неск. иначе – аутокоммуникация или внутр. диалог), в процессе к-рой аттенционные, мнемические, перцептивные и др. процессы находятся в совокупно регулируемом состоянии, обеспечивающем возможность установления, тем или иным способом, обратной связи между общающимися. «Сильный» эмоциональный момент выводит коммуникацию на третий уровень О., связанный с необходимостью определения смысла вступления в контакт и коммуникацию. Понимание смысла (В. В. Знаков), в свою очередь, может в той или иной степени изменять исходные ориентации общающихся, что может также в опр. случаях запускать механизм произвольности, переходящей в деятельностную форму. В процессе коммуникации исходные смыслы могут также трансформироваться в зависимости от устойчивости контакта и др. динамических особенностей, определяя линии обобщения (объединения) или разобщения участников диалога. Объединяя подходы Б. Д. Парыгина, П. Вацлавика и др., можно выделить 4 исторически сформировавшихся и культурно обусловленных уровня межличностного О.: установление контакта, информационная коммуникация (содержание), смысловая коммуникация (отношение) и рефлексивное О. (метакоммуникация).

• Вацлавик П., Бивин Дж., Джексон Д. Психология межличностных коммуникаций. СПб., 2000; Коул М. Культурно-историческая психология: наука будущего. М., 1997; Общение – 2006: на пути к энциклопедическому знанию / Под ред. А. А. Бодалева. М., 2006.

Г. В. Акопов

Общение: экопсихологический подход. В экологическом подходе в кач. исходного основания для О. как объекта и предмета психол. исследования используется системное отношение «человек – окружающая среда (природная, социальная)». Это отношение конкретизируется в виде ситуаций учебного, коммуникативного, профессионального и т. п. взаимодействия человека с окружающей природной и/или социальной средой. Выделяется 6 базовых типов экопсихол. (в данном случае – коммуникативного) взаимодействия: объект-объектный, субъект-объектный, объект-субъектный, субъект-обособленный, субъект-совместный и субъект-порождающий (Панов, 2004, 2007). Напр., указанные типы коммуникативного взаимодействия применительно к ситуациям профессионального О. выглядят так: 1) объект-объектный тип – взаимодействие в системе «чиновник-клиент» имеет сугубо абстрактный и формальный характер и характеризуется пассивной позицией каждого из участников, и в этом смысле объектностью с обеих сторон; 2) объект-субъектный тип – чиновник занимает пассивную позицию при обсуждении дела клиента и, по сути, подчиняется тем требованиям, к-рые предъявляет к нему клиент; 3) субъект-объектный, когда, напротив, чиновник активно воздействует на клиента, занимающего позицию объекта, пассивно принимающего воздействие со стороны чиновника; 4) субъект-субъектный, когда компоненты системы «чиновник-клиент» активно взаимодействуют друг с другом.

Это взаимодействие может иметь разл. аспекты, сосуществующие и сменяющие друг друга или же, напротив, исключающие друг друга: а) субъект-обособленный, когда и чиновник, и клиент занимают активную позицию, пытаясь убедить другого в необходимом ему решении проблемного вопроса, но при этом не учитывая и не принимая во внимание мнение (субъектность) др. стороны, вследствие чего диалог между ними оказывается невозможным, каждый в споре остается «при своем». Поэтому собственно взаимодействия между ними не получается; б) субъект-совместный, когда взаимодействие между чиновником и клиентом имеет характер конструктивного диалога и в этом смысле совместного действия. Взаимодействие носит характер «встречи и диалога с Другим», подчиненных совместному достижению какой-либо цели, выполнению общей задачи и т. д. Субъектное воздействие одного субъекта на другого в системе «чиновник-клиент» строится здесь с учетом субъектных особенностей этого др. субъекта (ценности, установки, способы действия и т. п.). Однако подобный учет интересов другого не предполагает и не требует изменения своей собственности субъектности; в) субъект-порождающий, когда взаимодействие в системе «чиновник-клиент» имеет совместно-распределенный характер, в ходе к-рого происходит взаимное изменение исходной позиции каждого из участников диалога, подчиненное нахождению приемлемого для обеих сторон решения вопроса. Важно отметить, что порождение субъектности здесь проходит неск. этапов, важнейшими из к-рых являются порождение субъектности единого (совокупного) субъекта совместно-распределенного действия, а затем и порождение обновленной субъектности каждого из его со-субъектов после освоения и выполнения этого действия. Аналогично может быть проведен анализ коммуникативного взаимодействия в системах «учитель-учащийся», «руководитель-подчиненный», «родители-ребенок», «образовательная среда – учащийся» и т. д.

• Панов В. И. Экологическая психология: опыт построения методологии. М., 2004; Он же. Психодидактика образовательных систем: теория и практика. СПб., 2007.

В. И. Панов

Онтопсихология общения – только оформляющаяся область науч. исследований на стыке онтопсихологии и психологии О. Основы онтопсихологии – науки о сущности человека с позиций ее соответствия законам бытия, гармонии, нравственности и духовности – были заложены экзистенциально-гуманистически ориентированными зарубеж. и отеч. психологами (А. Маслоу, К. Роджерс, В. Франкл, Р. Мэй, М. М. Бахтин, С. Л. Рубинштейн и др.). Большое внимание уделялось уникальности, самоценности личности, роли высших бытийных ценностей и О. в ее существовании и развитии. О.о. реализует ценностно-смысловой подход к О., ее методологической основой является гуманитарная парадигма, к-рая предполагает ценностно-смысловое, глубинное освоение бытия, принимающее во внимание истор. измерение культуры и признающее сложность, целостность и в то же время неисчерпаемость человеческих феноменов. В соответствии с гуманитарной парадигмой приоритет при анализе бытийных проявлений О. отдается субъективным методам, достоверность результатов определяется не множественностью перепроверок изучаемого параметра на большом количестве испытуемых и не их усреднением, а учетом многообразия и многогранности О. Исследование и познание бытийных проявлений О. происходит поэтапно и поуровнево, выражается во все более детальной проработке и формулировании понятий с последующим возвращением к уточнению смысла частей. Такой взгляд на О. предполагает использование понятий смежных наук и анализ появившихся в результате этого новых объектов и связей человека с миром. В центре внимания О.о. находятся представления о бытийной роли и сущности О., его онтологических функциях и критериях. Исходя из бытийной роли О., онтологическими его функциями являются сплочение, соединение, объединение и взаимопомощь; главными критериями эффективности – удовлетворенность отношениями и возможность их развития. О. обеспечивает жизнедеятельность человека на разл. уровнях: индивидном, способствующем его выживанию; социальном, обеспечивающем адаптацию к конкретным социальным условиям; экзистенциальном (бытийном), характеризующимся приобщением к общечеловеческим ценностям.

О. о. в целом как новая для отеч. психологии область науч. знания, объединяющая разл. науки, открывает новые перспективы перед психологией О., позволяя выйти на анализ целостных образований, в т. ч. и форм О., в к-рых представлена его бытийная сущность; изучить не только горизонталь О., с т. зр. его этапов, видов, но и вертикаль, с учетом погружения в глубину его ценностно-смыслового содержания, культурно-исторической и обществ. реальности; рассмотреть О. не только с позиций конкретного коммуникативного акта, а и с т. зр. усвоенных партнерами систем жизненных отношений; перенести акцент с анализа личностных качеств партнеров на анализ их внутр. мира и переживаний как внутриличностных предпосылок развития реальных отношений с др. людьми; объяснить выбор партнерами целей, мотивов, способов О., механизмов воздействия; наличие или отсутствие в О. многих феноменов, явлений и процессов, таких как взаимопонимание, эмпатия, толерантность и др. Приоритет изучения ценностей и смыслов, нравственной оценки О. открывает возможности анализа социально-психол. явлений в более глубоких слоях коллективного бессознательного, ментальности и определения их роли и функций в выборе опр. способов взаимодействия этносов.

• Маслоу А. По направлению к психологии бытия. М., 2002; Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. Человек и мир. СПб., 2003. Рюмшина Л. И. Ценностно-смысловой подход к общению. Ростов-н/Д, 2004; Она же. Психология человеческого существования: бытийная роль и функции общения. Ростов-н/Д, 2009; Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

Л. И. Рюмшина

Познание межличностное: теоретические модели. Теорет. анализ многочисл. исследований межличностного познания (М. п.) позволяет выделить 3 методологических схемы (модели): пассивно-созерцательную, деятельностную и субъектно-субъектную. 1) В контексте пассивно-созерцательной модели М. п. рассматривается след. образом: объект познания (человек) предстает перед познающим субъектом в форме нек-рых чувственных признаков и поведенческих актов, в к-рых заключена его внутр. психол. сущность; субъект познания расшифровывается («читает») эту внеш. сторону др. человека, проникая тем самым в его внутр. психол. содержание. Эта схема интерпретирует картину, к-рая открывается внеш. «наивному» наблюдателю, созерцающему процесс познания человека человеком. В зап. психологии наиболее близки к данной схеме когнитивные и каузальные модели М. п. (V. Argyle, К. Davis, M. Cook, J. Cooper, F. Heider, E. Jones, H. Kelley, Т. Newcomb и др.). Пассивно-созерцательная модель М. п. сыграла большую роль в постановке самой проблемы и на начальных этапах ее разработки. Но ее методологические возможности ограничивало то, что М. п. представляется созерцательно. Активность субъекта выражается лишь в «чтении» и интерпретации внешне наблюдаемых чувственных характеристик познаваемого человека. 2) Более продуктивной является деятельностная модель М. п. В ней представлена попытка распространить на М. п. популярную в 1960–1970-е гг. деятельностную методологию. В кач. методологической основы конкретно-эмпирических исследований здесь рассматривается принцип деятельностного опосредствования М. п. (Бодалев, 1982). Совместная деятельность представляется как реальное условие и детерминирующий фактор М. п., как форма выражения психол. характеристик ее участников. Она же определяет направление и содержание процесса психол. интерпретации внеш. проявлений участников взаимодействия. Но важное ограничение деятельностной модели в том, что деятельность здесь понимается как групповая. Соответственно и субъект деятельности и М. п. является групповым. Остается не совсем понятным, кто является носителем субъективного образа и как он возникает. 3) В рамках субъектно-субъектного подхода М. п. можно рассматривать как систему познавательных действий субъекта, направленных на субъективное воссоздание личностной реальности познаваемого человека в форме образов или понятий. Он конструирует их сам и для самого себя, т. е. они предельно субъектны, что и делает их надежными инструментами О. Познавательные действия могут быть не только внутр., но и внеш. Последние представлены реальными актами О., каждый из к-рых способен выполнять осн. когнитивные функции: анализа, синтеза, сравнения и др. Субъектно-субъектная схема анализа процессов М. п. отличается от пассивно-созерцательной тем, что субъект познания представляется здесь изначально активным. Причем его активность выражается не только в расшифровке внешне наблюдаемого поведения человека, но и в том, что он заставляет его демонстрировать это поведение, как бы обнажая в нем те или иные психол. характеристики своими реальными поведенческими актами – содействиями (экспрессивными, речевыми). Взаимопознание и взаимовоздействие неразрывно связаны между собой. Воздействуя на других, субъект одновременно и познает их, а познавая – воздействует на них. Достоинством этой теорет. схемы является ее пригодность для анализа как генетически исходной, так и высокоразвитой формы М. п. В контексте субъектно-субъектной схемы анализа М. п. и субъект, и объект рассматриваются как равноправно активные. В этом ее специфика по отношению к теорет. схеме анализа предметной деятельности и предметного познания («субъект-объект»), где предмет не активен, а реактивен. Его активность выражается лишь в том, что он оказывает сопротивление действиям другого субъекта, подчиняет их себе и делает предметными. В предлагаемой схеме объект – др. человек – изначально активен, т. е. является полноценным субъектом, но его активность не абсолютна, как это представляется с позиций пассивно-созерцательной модели, а относительна (ответна). Она определяется активностью субъекта, каждое воздействие к-рого задает соответствующий контекст для построения ответной реакции др. человека и для ее интерпретации. Но в этих заданных ситуациях он (познаваемый человек) активен, т. е. является полноценным субъектом.

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком, 1982; Межличностное восприятие в группе / Под ред. Г. М. Андреевой, А. И. Донцова, 1981; Романов К. М. Психология межличностного познания, 1993.

К. М. Романов

Психология воздействия: концепция Г. А. Ковалева. Разрабатывая концепцию психологии воздействия, Г. А. Ковалев выявил его универсальную онтологическую сущность и определил воздействие как процесс детерминации активности взаимодействующих между собой равноупорядоченных психол. систем, результатом к-рого является изменение этих систем или поддержание их функц. состояния. П. в. имеет двусторонний характер, т. к. является межсубъектным взаимодействием. Феномены воздействия и взаимодействия неразрывно связаны и взаимно дополняют друг друга, а само воздействие является стороной межсубъектного (интерсубъектного) взаимодействия, или диалога. В исследовании интерсубъектной психологии диалога Г. А. Ковалев исходит из методологических идей М. М. Бахтина, Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна, А. А. Ухтомского, С. С. Аверинцева, а в развитии субъект-субъектной теории О. и взаимодействия опирается на труды В. Н. Мясищева, А. А. Бодалева, Б. Ф. Ломова, А. М. Матюшкина, Т. А. Флоренской и др.

Системное понимание П. в. трактуется как многоуровневый и многокачественный процесс связи человека с внеш. миром (природным и социальным), а также детерминации и регуляции (саморегуляции) функц. систем и состояний организма на всех уровнях целостной психич. организации человека при взаимодействии с др. системами внеш. влияний на человека: экологическими, социальными, культурологическими и др. Результат П. в. выражается в изменении деятельности, поведения, отношений и субъективных характеристик человека (потребностей, установок, способностей), а также в формировании личностно-преобразующего потенциала развития и саморазвития, воспитания и самовоспитания. Системный механизм П. в. заключается в том, что оно запускает межуровневые и внутриуровневые процессы психич. регуляции и саморегуляции (от неосознаваемых сенсорно-перцептивных и эмоциональных процессов до высших форм сознательной регуляции деятельности и поведения субъекта). Основу психич. деятельности составляет внутр. «диалог» сознания с бессознательным (К. Роджерс, К. Юнг), связанный с архетипическим механизмом внеш. диалога как процесса реализации подлинно человеческих взаимоотношений и человеческого творчества. Важную роль в концепции воздействия-взаимодействия Г. А. Ковалева играет представление о монологе как системе «закрытого» типа и диалоге как «открытой» системе. Он считает, что «открытые», диалогические системы и отношения обусловливают более конструктивный характер психич. регуляции (и саморегуляции) и обладают большим эффектом психол. воздействия и взаимодействия (воспитательного, личностно-развивающего, психокоррекционного), чем «закрытые», монологические системы и отношения. Системный анализ сущности и феноменологии воздействия-взаимодействия также предполагает изучение влияний на человека «среды» (социофизической и социальной) и «экологии».

При исследовании методологических оснований психологии воздействия и взаимодействия было показано, что категория воздействия концентрирует в себе осн. противоречия и дискурсы психол. науки о сущности, структуре и механизмах человеческой психики, а также интегрирует в единую онтологическую ткань психол. категории личности, О., поведения, деятельности и т. п. Необходимой предпосылкой методологического исследования явилось историко-теорет. изучение состояния и причин кризиса совр. психол. знания. Анализ показал, что этот кризис обусловлен доминированием «позитивистской» модели исследования, а его главной причиной является противоречие между монологическим («моносубъектным») методом эмпирического исследования психол. явлений и «субъект-субъектной», диалогической природой человеческой психики. Был сделан вывод, что для понимания сущности воздействия и взаимодействия необходима методологическая перестройка психол. мышления на основе идей системности, диалектики, синергетики и социоэкологии. Была разработана концепция 3 парадигм науч. изучения и объяснения психол. явлений: «объектная», «субъектная» и «субъект-субъектная (интерсубъектная)». Эти фундаментальные парадигмы задают 3 стратегии науч. изучения психологии воздействия и взаимодействия – «императивную», «манипулятивную» и «развивающую». Императивная и манипулятивная стратегии являются основой «монологического» О., в к-ром субъект воздействия проявляет инициативу и ответственность, а индивид как объект воздействия является относительно пассивным. Участники интерсубъектно-диалогического взаимодействия вступают в открытые и доверительные отношения и несут равную ответственность за процесс и исход взаимодействия. Интерсубъектная стратегия является стратегией развивающего воздействия и взаимодействия.

Системное описание Г. А. Ковалевым 3 парадигм познания и соответствующих им стратегий исследования раскрывает содержательную логику исследования воздействий-взаимодействий на разл. уровнях концептуального обобщения – на уровне категорий общего («объектная парадигма»), особенного («субъектная» парадигма) и единичного («субъект-субъектная» парадигма). Эти ракурсы психол. исследования воздействий и взаимодействий выражают 3 осн. уровня методологического изучения данных явлений: микро-, мезо– и макроанализа и исследования воздействий и взаимодействий.

• Дьяконов Г. В. Основы диалогического подхода в психол. науке и практике. Кировоград, 2007; Ковалев А. Г. Активное социальное обучение как метод коррекции психологических характеристик субъекта. М.,1980; Он же. Три парадигмы в психологии – три стратегии психол. воздействия // Вопр. психологии. 1987. № 3; Он же. Психология воздействия. М., 1991.

Г. В. Дьяконов

Психосемиотика общения изучает знаки и знаковые системы в О. Она шире психосемантики (В. Ф. Петренко, А. Г. Шмелев и др.), поскольку исследует. прагматический аспект знаковой проблемы (отношение знака к человеку), семантический (отношение знака и значения) и синтаксический (отношение между знаками на уровне сознания). Идеи о психол. функции знаков высказывали Б. Г. Ананьев, Б. Ф. Ломов, С. Л. Рубинштейн, Дж. Брунер, Ж. Пиаже, А. Валлон и др. Истоки психосемиотики выявляются в рамках культурно-исторической концепции развития психики человека (Л. С. Выготский, А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьев), – именно Л. С. Выготский считал сигнификацию (создание и употребление знаков) центральным отличием человека от животных и отводил знакам особую орудийную (инструментальную) функцию, называя знак и способ его употребления «определяющим» или «фокусом» всего процесса формирования психики, осн. моментом его конструирования. Связь знака и знаковых систем с О. диалектична: с одн. стор., О. – необходимое условие овладения как знаками, так и их системами, с др. стор., знаки – это специфические инструменты (орудия) О., без к-рых невозможно само его существование. Выделение орудийной функции знаков приводит к необходимости постановки и решения вопроса об условиях и способах реализации этой функции в отношении не только процессов О., но и познания, а также деятельности и их взаимосвязей. В процессе любого знакового О. реализуется познание в самом широком смысле этого слова.

Общие положения психосемиотического подхода отеч. психологии сформулированы в работах М. В. Гамезо, Б. Ф. Ломова и В. Ф. Рубахина. Это комплексное направление, сочетающее анализ психич. процессов, осуществляемых с использованием разнообразных знаков, с анализом семиотической природы самих используемых в обществ. практике знаков и знаковых систем. Психосемиотический анализ – методологическая система интерпретации, рассматривающая в единстве психич. феноменологию субъекта О. и ее семиотическую детерминацию знаком как коммуникативным инструментом. Наиболее активно психосемиотический подход был реализован в отеч. психологии 1970–1990 гг. по отношению к познавательной деятельности и развитию человека (М. В. Гамезо, Г. А. Глотова, Н. Г. Ларина, Н. Г. Салмина, М. К. Тутушкина и др.), разрабатывалась и психосемиотика О. (А. А. Брудный, Т. М. Дридзе, В. В. Барабин, Г. Г. Воробьев, Е. А. Петрова).

Осн. психосемиотической категорией является категория «знак». Знаки О. рассматриваются в рамках данного направления в единстве генезиса, выражения и впечатления: как инструмент объективации и интерпретации субъекта, как орудие развития и формирования его психол. структур (в первую очередь образа «я»), и как средство экспрессивно-импрессивного проявления личности (основой чего является интерпретационная природа коммуникативных знаков). Психосемиотика О. изучает знак как инструмент О. и индикатор личности. Психосемиотика О. связана с такими разделами общей психологии, как психология сознания и самосознания, психология личности, эмоций, речи, выразительных движений и др.; в социальной психологии с психологией О., социального познания, психологией невербального поведения, управления впечатлением и пр.; в психосемиотике с психосемиотикой познания и развития. Формируется взаимосвязь психосемиотики О. с имиджелогией. Центральные проблемы психосемиотики О.: описание, системно-структурный анализ и классификация разл. вербальных и невербальных знаковых систем; их взаимодействие и взаимовлияние; объективация внутр. мира человека в используемых им знаках; кодирование-декодирование знаковой информации; межличностное познание и самоподача образа Я в О.; повышение эффективности интеракции; психосемиотическая диагностика и коррекция личности. Психосемиотические исследования О. с социально-перцептивной стороны: а) поиск семиотических механизмов социального познания; б) изучение психосемиотической специфики возникновения и развития феноменов межличностного восприятия; в) определение психосемиотических факторов формирования впечатления о человеке; г) проблема успешности социально-психол. интерпретации партнера по О. на основе семиотической информации, исходящей от человека.

Общим для психологии О. и психосемиотического исследования О. являются вопрос об индикативных и коммуникативных функциях семиотических проявлений человека, об условиях и факторах их превращения в знак человеческого О. и объект социально-психол. интерпретации. Знаковые системы исследуются здесь с т. зр. их индикативно-личностной роли, изучается формирование личностных, индивидуальных и инструментально-ролевых отношений к субъекту О. Важно исследование роли знаковых компонентов имиджа субъекта О. в возникновении или активизации межличностных и межгрупповых механизмов социального познания: внутригруппового фаворитизма, физиогномической редукции, стереотипизации и др., а также психосемиотическое изучение знаков как социально-перцептивного феномена: исследование соотношения разл. семиотических систем в познании себя и других; изучение влияния семиотической природы отдельных знаковых систем на результат социально-психол. интерпретации человека человеком.

• Гамезо М. В., Ломов Б. Ф., Рубахин В. Н. Психологические аспекты методологии и общей теории знаков и знаковых систем // Психологические проблемы переработки знаковой информации. М., 1977; Петрова Е. А. Психосемиотика общения // Общение-2006: на пути к энциклопедическому знанию. М., 2006; Она же. Визуальная психосемиотика общения. М., 2009.

Е. А. Петрова

Речевая деятельность в психолингвистике: теория А. А. Леонтьева. В 1950–1960-е гг. – время оформления психолингвистики как науки – ключевым понятием отеч. психологии являлась «деятельность». Психологическая теория деятельности А. Н Леонтьева была транспонирована А. А. Леонтьевым на область языкознания и оформилась как «теория речевой деятельности», к-рая фактически стала синонимом термина «психолингвистика» в отеч. варианте этой науки. Согласно А. Н. Леонтьеву, деятельность – это специфическая форма активности человека по познанию и преобразованию окружающей действительности. По А. А. Леонтьеву, речевая деятельность представляет собой вид деятельности (наряду с трудовой, познавательной, игровой и др.), психологически она организована подобно др. видам деятельности, т. е., с одн. стор., характеризуется предметным мотивом, целенаправленностью, эвристическим характером, а с др. стор., состоит из неск. последовательных фаз (ориентировка, планирование, реализация плана, контроль). Речевая деятельность может выступать или как самост. деятельность со специфической мотивацией, составляющими к-рой являются речевые действия (имеющие цель, подчиненную цели деятельности) и речевые операции (варьирующиеся в соответствии с условиями), или в форме речевых действий, включенных в ту или иную неречевую деятельность.

В сущности, под речевой деятельностью, по А. А. Леонтьеву, понимается сам феномен речи. Деятельность имеет сложное иерархическое строение, т. наз. «макроструктуру», «слои» к-рой принято располагать «сверху вниз»: верхний уровень – особые виды деятельности (профессиональная, обществ. и т. п.), далее следует уровень действий, за ним – уровень операций, и замыкает эту «пирамиду» низший уровень психофизиол. функций. В речевой деятельности по аналогии предполагается, что «сверху» находится все, что связано с планированием и контролируется сознанием (речевые действия, речевые акты), «ниже» располагаются операции в виде автоматических речевых навыков, а в самом «низу» отводится место психофизиол. функциям речи, к-рым предназначена «операционально-техническая» роль (термин Ю. Б. Гиппенрейтер). Главным признается все сознательное, плановое, контролируемое, мотивированное, целенаправленное. Остальное выполняет лишь служебные функции, подчиненные руководящим сознательным действиям. По аналогии с дихотомией «теория деятельности – теория речевой деятельности» в психолингвистике А. А. Леонтьева принято разделять О. и речевое О. как лингвистический феномен.

О. создает коммуникативный контекст, в к-ром реализуются речевые акты. В речевом О. выделяют аспекты, соответствующие целям и задачам говорящих и проявляющиеся в их речи: информативный, перцептивный, прескриптивный (воздействие на адресата), экспрессивный (выражение эмоций, оценок), межличностный (регулирование отношений между собеседниками), игровой (апелляция к эстетическому восприятию, чувству юмора, воображению собеседника) и др. Эти аспекты часто сосуществуют, но могут составлять и самост. формы речевого О. – речевые жанры, «языковые игры», разл. не только по целям, но и по распределению ролей собеседников, их коммуникативным интересам, речевой тактике, предпочтительности употребления тех или иных синтаксических структур, принципам установления связности реплик и др. (Н. Д. Арутюнова). Теория речевой деятельности (психолингвистика) первоначально была ориентирована на изучение той стороны речевого О., к-рая связана с восприятием и производством речи. В дальнейшем интересы психолингвистики распространились также в сторону социальных и личностных факторов речевого О.

• Леонтьев А. А. Язык, речь, речевая деятельность. М., 1969; Он же. Основы психолингвистики. М., 1997; Он же. Психология общения. М., 1997; Основы теории речевой деятельности. М., 1974; Румянцева И. М. Психология речи и лингвопедагогическая психология. М., 2004.

И. М. Румянцева

Субъект затрудненного и незатрудненного общения. Концепция В. А. Лабунской. В данной концепции акцент делается на преобразовательной активности субъекта в О., соответствующей уровню развития и своеобразию индивидуальных свойств и способностей субъекта, рефлексивному осознанию им своих личных отношений и взаимоотношений с миром. Исходя из такого понимания субъекта О., критериями определения его типов выступают направленность, интенсивность, качество преобразовательной активности, проявляющейся в ее субъектных, личностных свойствах и одновременно обусловленной ими. Осн. положениями концепции являются: 1) субъект О. вносит объективные и субъективные изменения в О. и осуществляет качественно опр. детерминацию изменений личности, соответствующих опр. уровню: 2) субъект О. раскрывается через его направленность, установки, ценностные ориентации, через систему отношений; 3) преобразовательная активность субъекта О. направлена на физич., психол., социально-психол. свойства личности, изменения к-рых осуществляются в диапазоне от полного физич. и психич. разрушения до созидания, сотворения (актуализация личностного роста); 4) преобразовательная активность личности, раскрывающаяся в системе ее отношений, должна рассматриваться с учетом такого параметра, как социально приемлемое или антисоциальное О., взаимодействие, поведение; 5) субъект О. и качество его преобразовательной активности должен рассматриваться сквозь призму социальной, культурно-психол. нормы; 6) преобразовательная активность субъекта О. должна быть соотнесена не только с психол. представлением о «нормальности-анормальности» развития личности, базирующемся на качественных параметрах изменений, но и с понятием социальной нормы, основывающемся на положении об интенсивности, силе, знаке преобразовательной активности личности и их соответствии принятым в обществе стандартам поведения: 7) сочетание психол. характеристик «нормальности – анормальности» личности субъекта О. и представлений о социальной норме вводит понятие «преобразовательная активность субъекта» в контекст социальной психологии и позволяет рассматривать субъекта О. в координатах «нормальность-анормальность», при этом полюс «анормальность» может иметь просоциальный и антисоциальный вектор.

Т. о., базовыми фундаментальными типами субъекта О. являются те, к-рые выделены на основе ядерного критерия субъектности – качества преобразовательной активности личности относительно себя и других, представленного в системе ее отношений. Таковыми рассматриваются субъекты диалогического и монологического О., или субъекты личностного и объектного О., – в них указывается направленность преобразовательной активности субъекта О. (на себя или других), его ведущие отношения к др. человеку и самому себе, при этом мало уделяется внимания дифференциации качества последствий преобразовательной активности субъекта О. Исключение – работы в русле гуманистической психологии О., в к-рых подчеркивается личностное отношение, творческость преобразовательной активности, направленной прежде всего на себя, и к-рые квалифицируются как исследования, занимающиеся изучением оптимального О. 2-е направление исследований качества и интенсивности преобразовательной активности субъекта О. – психология затрудненного О. и примыкающие к ней разделы социальной психологии (напр., психология конфликтного взаимодействия), психология агрессивного и деструктивного поведения, одиночества. 3-е – психология девиантного, делинквентного поведения, насилия, жестокости и т. д. 4-е – работы, учитывающие характер преобразовательной активности субъекта О., выполненные на стыке клинической психологии, патопсихологии и социальной психологии личности. 5-е – изучение личности с т. зр. ее ведущих отношений, свойств и качеств, проявляющих особенности ее преобразовательной активности.

Анализ работ, осуществленный на основе базового критерия субъекта О., его субъектности, представленной в системе отношений к другому, отличающейся качеством «нормальности – анормальности», «разрушающей – созидающей» силой и степенью ее интенсивности, позволяет выделить 2 фундаментальных типа субъектов О.: субъект затрудненного О. и субъект незатрудненного О. Субъект О. становится «субъектом незатрудненного и затрудненного О.» в соответствии с его системой отношений, влияющей на его преобразовательную активность, ведущую либо к созиданию, либо к разрушению не только другого, но и самого себя. Преобразовательная активность субъекта затрудненного и субъекта незатрудненного О. отличается по всем 3 параметрам: направленности, качеству, интенсивности, представленным в системе отношений. Сочетание этих характеристик преобразовательной активности дает разл. варианты 2 типов субъектов О.

• Брушлинский А. В. Субъект, мышление, учение, воображение. М.-Воронеж, 1996; Мясищев В. Н. Психология отношений М., 1995; Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М., 1976; Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1991; Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. М., 1993; Цуканова Е. В. Психологические трудности межличностного общения. Киев, 1985.

В. А. Лабунская

Теория социальных представлений анализ того, как науч. знание присваивается обыденным сознанием и используется в каждодневной практике, – была сформулирована фр. социальным психологом С. Московичи. Создание Т. с. п. явилось ответом на процесс индивидуализации социальной психологии, усилившийся после Второй мировой войны и выражавшейся в широком распространении идей американской экспериментальной социальной психологии. В данной теории С. Московичи, опираясь на идеи Э. Дюркгейма, Л. С. Выготского, Л. Леви-Брюля, Ж. Пиаже, В. Вундта, предлагает социальную интерпретацию социальной психологии. Социальное представление – система ценностей, идей и практик, предназначенная для того, чтобы ориентировать индивидов в социальном и материальном мирах, а также для облегчения интрагрупповых коммуникаций между индивидами. Социальное представление имеет 2 аспекта – концептуальный и иконический. Концептуальный аспект рассматривается в связи со знанием и с языком, иконический подчинен концептуальному. Социальность социального представления заключается в том, что оно возникает в интерсубъектной реальности, развивается в социальном пространстве и действует как часть социальной жизни. Т. с. п. основана на эпистемологии, к-рая приносит в центр внимания динамическую взаимозависимость между культурно разделенными формами мышления, их передачей посредством коммуникаций и трансформацией посредством активности индивидов и групп.

Ключевое понятие Т. с. п. – социальное представление – восходит к коллективному представлению Э. Дюркгейма. Однако в отличие от коллективного представления, это динамическое образование, появляющееся и функционирующее в совр. обществе, к-рое характеризуется гетерогенностью позиций, социальной мобильностью, распространением науч. знания и новых форм коммуникации. В формировании коллективных представлений первична реальность, в формировании социальных представлений первичен коммуникативный процесс. В Т. с. п. различаются след. типы социальных представлений: руководящие – разделяемые всеми членами группы, единообразные и принудительные; эмансипированные – продукт циркулирующих знаний и идей, принадлежащих подгруппам, каждая подгруппа вырабатывает собственное представление; полемические – выработанные в ситуации социального конфликта или полемики, т. е.не разделяемые всеми членами общества, определяемые их антагонистическими отношениями.

Формирование социального представления происходит посредством 2 процессов – анкеровки и объектификации. В процессе анкеровки странный и незнакомый объект представлений пересоздается в уже существующие ментальные системы индивидов. С помощью классификации или категоризации объект представления получает соответствующее имя, помещается в идентификационную матрицу культуры. Посредством объектификации происходит превращение абстрактного в нечто конкретное и материальное. Абстрактный объект превращается в часть социальной реальности и становится ощущаемым, доступным для коммуникации, приобретает плотность значений, к-рая допускает «натуральную» фиксацию объекта в умах людей. В результате объектификации возникает фигуративное ядро, визуализирующее комплекс идей. Объектификация может реализовываться в 2 формах: схематизации (или фигурации) и персонификации. Схематизация – ассоциирование объекта представления с визуализируемыми конструктами, персонификация – ассоциирование объекта представления с конкретной личностью. В Т. с. п. различают еще один аспект процесса объектификации – натурализация (понятийный конструкт обретает физич. черты, представляется как феномен, имеющий физич. составляющую, становится ощутимым).

Осн. методологические подходы к изучению социальных представлений: 1) изучение влияния социальной структуры на выработку социального представления (Женевская школа Дуаза); 2) изучение регулятивной роли представлений в социальном взаимодействии (Парижская школа Жоделе); 3) анализ структуры представлений и их динамики (школа Экс-ан-Прованса Ж.-К. Абрика), в рамках данного подхода свою реализацию получила идея структуры социального представления. В его структуре различают: ядро и периферическую систему. Ядро – стабильная и устойчивая часть представления, связанная с коллективной памятью, с историей группы, ее ценностями и нормами. Ядро определяет структуру всего представления, придает ему смысл. Периферическая система конкретизирует значение ядра представления, это связующее звено между ядром и конкретной ситуацией, в к-рой вырабатывается и действует представление. Она характеризуется вариативностью и изменчивостью. В рамках этого же подхода исследуется динамика социальных представлений.

В Т. с. п. выделяется ряд направлений: 1) исследуется активность групп по конструированию значений и придания смысла объектам и явлениям окружающего мира (К. Эрзлиш, Д. Жоделе, С. Московичи); 2) рассматриваются интергрупповые отношения (Ж.-П. Ди Гьякомо, В. Дуаз); 3) делается акцент на дискурсивном анализе (М. Биллинг, Р. Харре); 4) осн. внимание уделяется структуре представлений (Ж.-К. Абрик, П. Вержес, П. Молинер).

• Донцов А. И., Емельянова Т. П. Концепция социальных представлений в современной французской психологии. М., 1987; Markova I. Dialogicality and social representations. Cambridge, 2003; Moscovici S. La Psychanalyse: son image et son public. P., 1961; Parales Quenza C. J. On the structural approach to social representations // Theory and psychology, 2005. V. 15, № 1.

И. Б. Бовина

Раздел 3

Основные категории и понятия психологии общения

Аттракция (лат. attrahere – привлекать, притягивать) – понятие, обозначающее возникновение при восприятии человека человеком привлекательности одного из них для другого. Формирование привязанности возникает у субъекта как результат его специфического эмоционального отношения, оценка к-рого порождает разнообразную гамму чувств и проявляется в виде особой социальной установки на др. В эксперим. исследованиях изучаются механизмы формирования привязанностей и дружеских чувств при восприятии др. человека, причины появления положительного эмоционального отношения, в частности, роль сходства характеристик субъекта и объекта восприятия, а также той ситуации, в к-рой они находятся: напр., влияние на формирование А. формально-динамических характеристик (близость партнеров по О., частота встреч, расстояние между ними); влияние условий взаимодействия («помогающее поведение», совместная деятельность). А. является одним из 3 факторов (наряду с властными полномочиями и авторитетом), характеризующих «значимого другого».

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1994; Психологическая энциклопедия / Под ред. Р. Корсини, А. Ауэрбаха. СПб., 2003.

Л. А. Карпенко

Взаимодействие интерсубъектное (межсубъектное, интерсубъективное) – уровень и форма О., обусловленного субъективно значимыми для его участников мотивами, в процессе к-рого происходит взаимная активация (возбуждение) и актуализация (изменение, развитие) их субъектностей, взаимное откровение и пересечение внутр. субъективных пространств, символическое проникновение субъектов друг в друга, задевающее интрасубъектные, глубинные уровни психики. В отеч. лите ратуре чаще употребляется термин «интерсубъективное взаимодействие». Категория В. и. наиболее активно используется представителями интеракционистских направлений в психологии, социологии, философии. Общество предстает либо как совокупность неограниченных во времени и социальном пространстве взаимодействий (М. Вебер, Дж. Мид), либо как зарождающаяся из взаимодействий социальная структура (Т. Парсонс), либо как качественно иное состояние в виде интерсубъективного мира (Э. Гуссерль, А. Шюц, Г. Марсель). В теории коммуникативного действия Ю. Хабермаса своеобразным интерсубъективным идеалом является действие, ориентированное на взаимопонимание, обеспечивающее взаимное интерсубъективное признание притязаний на значимость. У Г. Зиммеля общество представляет собой взаимодействие индивидов, создающих особое единство на основе относительно устойчивых и повторяющихся форм межчеловеческих взаимодействий.

Важное направление в изучении В. и. представлено теориями, описывающими его в понятиях «диалога», «встречи», «Я-Ты-отношения». Взаимодействие Я и Ты осуществляется в форме взаимопроникновения, из к-рого возникает нечто третье – бытие Мы (С. Франк). Отношение Я-Ты представляет собой онтологический диалог, взаимную «встречу» 2 субъектов, при к-ром первичным является не Я или Ты, а то, что «между» ними, взаимодействие (М. Бубер). Ж.-П. Сартр полагал, что единственная возможная связь между 2 сознаниями – взаимное отрицание, а посему результатом интерсубъективного взаимодействия становится лишь моделирование искусств. реальности внутри подлинной субъективной. Ж. Лакан, напротив, расценивал В. и. с др. субъектом в кач. непременного условия рефлексивного самопознания. В теории отраженной субъектности В. А. Петровского речь идет о взаимном полагании участников взаимодействия друг в друге, своеобразном воплощении и продолжении индивидуальной субъектности в Другом. Использование понятий «интерсубъектная отраженность» (представленность индивида в О. окружающих) и «отраженная интерсубъектность» (представленность взаимодействий значимых людей в сознании индивида) выводит В. и. за пространственно-временные и содержательные рамки прямых контактов, продлевает его в сознании, деятельности и взаимодействиях индивидов.

При рассмотрении В. и. с т. зр. когнитивных межличностных процессов в центре внимания оказывается процесс интерпретации. В теории «зеркального Я» Ч. Кули анализируются взаимоотношения (взаимодействия) между личностными Я, подлежащими взаимной интерпретации. Согласно теории социального конструктивизма П. Бергера и Т. Лукмана, мир, в к-ром находятся люди, является их общим, совместным продуктом, следствием постоянных психологически насыщенных взаимодействий. Результатом интерсубъектных взаимодействий становится символический универсум – матрица всех социально объективированных и субъективно реальных значений.

Важной особенностью понимания В. и. многими отеч. психологами является выведение его природы из содержания совместной деятельности. М. С. Каган рассматривает межсубъектное взаимодействие как материально-практическое взаимодействие участников единого, коллективного деятельностного процесса, в к-ром участники выступают в кач. инициативно-самодействующих субъектов. Использование категории В. и. представляется весьма продуктивным для объяснения соотношения деятельности и О., в частности мотивации и организации совместной деятельности. Совр. психоанализ существенно переориентировался на признание роли В. и. в кач. определяющего фактора аналитического процесса. Важное значение имеют последствия интерсубъективного взаимодействия между родителем и ребенком в первые годы его жизни (Дж. Лутс, И. Девизе, В. Жаке).

Среди совр. отеч. прикладных исследований В. и. следует отметить изучение взаимодействия в диаде в контексте ведения деловой беседы (Ю. М. Забродин), имиджа как феномена интерсубъективного взаимодействия (Е. Б. Перелыгина), возникновения смысловых структур в процессе В. и. как условия организации мышления и деятельности (П. Г. Щедровицкий), роли В. и. в становлении властно-подвластных отношений (В. А. Васютинский).

• Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995; Гуссерль Э. Картезианские размышления. СПб., 1998; Каган М. С. Мир общения: проблемы межсубъектных отношений. М., 1988; Столороу Р., Брандшафт Б., Атвуд Дж. Клинический психоанализ. Интерсубъективный подход. М., 1999.

В. А. Васютинскии

Взаимоотношения – социально-психол. результат (продукт) О. В. вытекают из взаимно влиятельных воздействий людей друг на друга и переживания встречных отношений. Эти воздействия наполнены эмотивным содержанием психол. деятельности, к-рое включает эмоциональный отклик, оценки, переживания, состояния, мотивы, чувства и отношения партнеров. В. амбивалентны по знаку, они внутренне противоречивы, т. к. воплощают единство противоположных тенденций в человеческих отношениях. Их амбивалентность является источником парадоксальности психологии человека, что создает неопределенность в личных отношениях, готовых всегда поменять свой знак. В. влияют на групповые эффекты О., они являются продуктом взаимных усилий партнеров, субъективной реальностью наших чувств и состояний, к-рые мы носим в себе как отношение и переживание. Объективация этой реальности происходит в выразительном поведении человека знаково-символическими и языковыми средствами. В процессах О. происходит объективация внутреннего во внешне наблюдаемых формах выражения (экспрессии) и их отображения в интерпретации (высказываниях). В экспрессии внутр. состояния души (идеальная реальность) чаще репрезентируется непроизвольно в виде мимики и пантомимики, но может регулироваться субъектом О. в интерпретации под контролем сознания, хотя и автоматизированного. Если мимика и пантомимика – непосредственная объективация внутреннего в материальных носителях внеш. облика, то интерпретация – когнитивно отображенная форма идеальной реальности, представленная в высказываниях. По внеш. облику мы получаем представление об идеальной реальности внутр. мира партнеров – виртуальной, существующей как отраженное явление идеальной реальности со всеми вытекающими из этого обстоятельства изменениями.

В. образуют психол. среду совместной жизнедеятельности людей, к-рую принято называть «социально-психол. климатом». Основаниями классификации В. являются 4 категории, используемые в психол. науке для систематизации ее знаний – деятельность, О., отражение, отношения. По этим основаниям проявляются 10 классов В. (предметно-практические и ролевые; коммуникативные и коллективистические; когнитивные, эмоциональные и волевые; правовые, моральные и нравственные), к-рые неизменно присутствуют в любом процессе социальном взаимодействия на всех уровнях. Каждый класс В. трансформируется в специфические виды (сотрудничества-соперничества и ведущего-ведомого; общительности-замкнутости и дружбы-вражды; понимания-непонимания, любви-ненависти и независимости-подчинения; ответственности-безответственности, добра-зла, справедливые-несправедливые). В классификации названы только стержневые виды В., к-рые могут трансформироваться в подвиды (помощи-противодействия, заботы-равнодушия, лидерства-конформизма, принятия-отвержения, симпатии-антипатии, доверия-подозрительности, честолюбия-тщеславия и мн. др.)

• Панферов В. Н. Восприятие человека в межличностном общении // Проблемы психол. воздействия. ИвГУ, 1978; Он же. Диалог и общение // Человек в мире диалога. Л., 1990; Он же. Классификация взаимоотношений людей // Современные проблемы прикладной социологии и социальной психологии в трудовых коллективах. Л., 1984; Он же. Классификация функций человека как субъекта общения // Психол. журн. № 4. 1987; Он же. Психология взаимоотношений в бригадах // Социально-психологические резервы повышения деятельности трудового коллектива. М., 1989.

В. Н. Панферов

Внушение – способ влияния, к-рый основывается на некритичном восприятии человеком поступающей информации. В., как и убеждение, направлено на снятие своеобразных фильтров, стоящих на пути к новой информации и оберегающих человека от заблуждений и ошибок. В отличие от убеждения, В. предполагает усвоение объектом В. сообщения без требования доказательств его истинности. При В. слова субъекта В. вызывают именно те самые представления, образы, ощущения, к-рые внушающий имеет в виду. При этом складывается ситуация, когда полная ясность и безоговорочность указанных представлений требует действий с той же необходимостью, как будто эти представления были получены прямым наблюдением. Принятое без критического осмысления, внушенное человеку поведение может не согласовываться с его убеждениями, привычками, наклонностями. В то время как убеждение, являясь воздействием в значительной степени интеллектуальным, апеллирует в осн. к знаниям и опыту слушающего, В., носящее эмоционально-волевой характер, основывается на вере (или на доверии – разница здесь лишь в степени некритичности восприятия слов и поступков значимого другого). В обыденной жизни В. происходит повседневно в процессе О. между людьми. Характеризуется тем, что один человек, не обосновывая выдвигаемые им положения, добивается реального, а не формального принятия их др. человеком. Степень внушаемости индивида определяется уровнем развития его личности, его самосознания и самооценки, силой воли, а также особенностями межличностных отношений в группе, и в частности, отношением к субъекту В.

Чаще всего некритическое отношение к информации возникает в том случае, когда она передается референтным для объекта В. лицом. Вместе с тем источником В. вовсе не обязательно должен быть давно и хорошо знакомый человек; порой бывает достаточно уверенных манер, голоса, категоричности речи. Особенно усиливают эффект В. средства массовой информации, к-рые расцениваются многими людьми как фильтр на пути недостоверных сведений. С низкой критичностью мышления и восприятия связаны такие личностные характеристики, как доверчивость и консерватизм. Степень внушаемости в значительной степени зависит от возраста. Уровень критичности тесно связан с объемом знаний, поэтому с накоплением индивидуального опыта критичность возрастает. Рост критичности в процессе онтогенеза приводит к росту креативности, однако связанное с ним снижение внушаемости обусловливает трудности контроля за поведением детей. Большое значение для развития критичности имеет стиль родительского воспитания. В том случае, когда родители включают детей в обсуждение семейных проблем, ограничивают вмешательство в их дела, умеют относиться к ним как к равным, внушаемость детей низка. И наоборот – чем больше родители контролируют поведение детей, добиваясь полного следования своим предписаниям, тем внушаемость выше. В равной степени это относится и к жизни общества. В странах с тоталитарным или авторитарным режимом мера критичности людей к поступающим к ним сведениям, будь то слухи или сообщения СМИ, в целом значительно ниже, чем в либерально-демократических государствах. Это связано с тем, что многие области обществ. бытия в недемократических обществах закрыты для критики, а установки на ограничение критики в любой сфере неизменно сказываются на общем уровне критичности тех, кто воспитан в этих условиях.

• Бехтерев В. М. Внушение и воспитание. Пг., 1923; Дубов И. Г. Такое многоликое влияние. М., 1989; Назаретян А. П. Психология стихийного массового поведения. М., 2001; Поршнев Б. Ф. Социальная психология и история. М., 1966; Чалдини Р. Психология влияния. СПб., 1999.

И. Г. Дубов

Воздействие (в психологии) – целенаправленный перенос движения, информации или др. (в т. ч. материальных) агентов от одного участника взаимодействия к другому. В. может быть непосредственным (контактным), когда движение и заключенная в нем информация передаются в форме импульса движения (напр., прикосновения или удара), и опосредованным (дистантным), когда информация и закодированный в ней импульс движения передаются в форме комплекса сигналов, несущих сообщение о чем-либо и ориентирующих воспринимающую систему относительно смысла и значения этих сигналов. По степени изменения в состоянии, поведении и личностно-смысловых образованиях субъекта, на к-рого было направлено В., можно судить о степени влияния на него воздействующего субъекта (или объекта).

• Андреева Г. М. Социальная психология. 3-е изд. М., 1994; Ковалев Г. А. Психологическое воздействие: системно-экологический анализ. М., 1989.

Л. А. Карпенко

Диалог (гр. διάλογος – разговор, беседа) – обмен репликами, взаимосвязанными по содержанию мыслями-суждениями между 2 и более людьми (последний случай иногда называют полилогом). Исследования Д. ведутся в разл. отраслях знания (философии, культурологии, педагогике), в русле разл. направлений – в культурно-исторической школе Л. С. Выготского, символическом интеракционизме Дж. Г. Мида, психоанализе З. Фрейда, в работах Ж. Пиаже, М. М. Бахтина, Л. П. Якубинского и др. В Д. как сложном речевом комплексе, в состав к-рого входят цепи переплетающихся и параллельных реплик, можно выделить внеш. Д., когда репликами обмениваются реальные собеседники, и внутр. Д., когда репликами обмениваются с некими отсутствующими или воображаемыми партнерами. Д. имеют разл. характер: фатический, информационный, дикуссионный, исповедный (А. В. Мудрик).

Фатический Д. – обмен речевыми высказываниями единственно для поддержания контакта – был описан английским этнографом Б. Малиновским, к-рый отмечал, что в нек-рых архаичных культурах фатическое О. имеет характер ритуала, ибо создает индивиду ощущение сопричастности своим соплеменникам. Фатический Д. весьма распространен и в модернизированных обществах, выполняя функцию поддержания благополучного самоощущения человека в отношениях с окружающими, позволяя людям обмениваться эмоциональными ценностями разл. уровня, используя при этом минимум лексических единиц и не сообщая друг другу никакой информации, кроме сообщения «я с вами» и «мы с тобой». Особо важен фатический Д. для подростков и старших подростков. Фатический Д. также может быть внеш. и внутр. В последнем случае в кач. партнера выступает, как правило, реальное лицо, О. с к-рым невозможно из-за его пространственной отдаленности или из-за сложившихся с ним отношений.

Информационный Д. – обмен информацией самого разл. свойства, почерпнутой из самых разных источников, к-рый происходит между людьми. Информационный Д. также присущ как внеш., так и внутр. О. В последнем случае человек «информирует» сам себя, другие Я, воображаемого или реального партнера, отсутствующего в данный момент, о своих действиях, намерениях, переживаниях или о чем-то ином. Дискуссионный Д. возникает при столкновении разл. т. зр., в случае, когда проявляются различия в интерпретации тех или иных фактов, событий и т. д. Дискуссионный Д. сопутствует О. во всех сферах жизнедеятельности, ибо взаимодействие в каждой из них обычно требует согласования индивидуальных усилий партнеров, что, как правило, происходит в процессе дискуссии. Довольно часто дискуссионный Д. возникает во внутр. О. Внутр. дискуссии человек ведет как с другими Я, так и с воображаемыми или реальными лицами. Внутр. дискуссионный Д. дает человеку возможность встать в позицию исследователя по отношению к др. персонажу, к его действиям и мыслям. Исповедный Д. происходит в доверительном О. с друзьями, с любимыми, с супругом или супругой, когда человек старается быть предельно откровенным, стремится разделить с собеседником свои чувства, переживания. Исповедный Д. во внутр. О. имеет место тогда, когда в уединении человек проигрывает многочисл. роли, недоступные ему в реальной жизни, общается с вымышленными или реальными, но недоступными для него партнерами или даже с примышленными фантастическими партнерами. Внутр. исповедный Д. реализуется в фантазиях, играх-грезах и мечтах.

Каждый человек на разных этапах социализации участвует в диалогах всех типов; каждый последующий тип Д. может быть признан более глубоким по содержанию и эмоциональности О.

• Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М. 1989; Мудрик А. В. Общение как фактор воспитания школьников. М., 1983; Соковнин В. М. Интракоммуникативные аспекты социализации личности / Проблемы формирования социогенных потребностей. Тбилиси, 1974; Якубинский Л. П. О диалогической речи // Русская речь. СПб., 1923.

А. В. Мудрик

Диалог в пространстве и времени общения. Проблема «пространство-время-диалог» вводит Д. как предмет изучения в пространство движущихся, меняющихся предметов и этим делает возможным изучение Д. как в процессе движения, так и по поводу движущихся предметов. Предметом Д. становится процесс, движение, изменение, а это позволяет перейти к рассмотрению длительности – центрального понятия для всей темы времени. Время позволяет раскрыть сложную многоуровневую систему процессов в окружающем мире, представленную в психике человека: восприятии, движениях, речи, мышлении, эмоциях и т. п. В Д. их сложность значительно увеличивается за счет процессов, развертывающихся со стороны каждого участника, вследствие качественной новизны совместных процессов Д. Многослойность, разнонаправленность и противоречивость индивидуальных процессов увеличивает неопределенность Д. Др. человек отличается не только пространством, но и временем, темпераментом, языковым опытом и словарным запасом, умением формулировать мысли или пользоваться метафорой. Внеш. временные рамки: Д. может возникнуть неожиданно, случайно при встрече, именно из-за ее неожиданности, а может стать результатом длительной подготовки. Возможны и др. условия Д., но он всегда заключен во внеш. временные рамки. Участники прекращают Д., если он выходит за рамки сроков дел, внеш. по отношению к нему. Д. должен быть синхронизован с внеш. процессами. Но возможно говорить и о синхронизации внутри Д. Такая внутр. синхронность есть временная сторона Д., поскольку она делает возможным сам Д.: переживание-выражение, с одн. стор., и понимание – с другой.

Для психологии труда, прикладной психологии представляется необходимым рассмотрение Д. в рамках технологического процесса. Здесь потребуется полный набор временных терминов (срок, длительность, событие, ритм, последовательность, одновременность и др.). Функции Д. в ходе выполнения рабочих операций по управлению процессом: обеспечение норм. течения и успешного завершения технологического процесса; упорядочение, организация действий участников; руководство действиями партнера; синхронизация выполняемых технологических операций с предстоящими и текущими процессами; выдерживание длительности, сроков и ритмов управляемого процесса. Свободный Д., совершаемый вне рамок технологического процесса, определяется эмоциями участников, предполагает возможность выражения своих переживаний, высказывания одного из участников при внимательном выслушивании другим и требует актов понимания. Временной режим такого Д. допускает ускорение и замедление, повторы и разъяснения. Свободный Д. квантуется актами высказывания, переживания и выражения, внимания, сопереживания, сочувствия и понимания; эти акты выступают в кач. внутр. единиц Д. и выполняют роль синхронизаторов. Однако различия между людьми порождают асинхронию внутри Д.

Любой Д. предполагает внеш. синхронизацию. Различие жизненных процессов разных людей становится основой внеш. асинхронии между участниками Д. Различны жизненные истории, различен индивидуальный опыт на всех уровнях – социальном, личностном, мнемическом (Лактионов, 1998). Синхронизации в свободном Д. отличаются от синхронизаций внутри Д., к-рый ведут участники совместной деятельности внутри технологического процесса. Элементы технологического процесса делают акты Д. более точными. Участники Д., вынужденные выполнять точные действия внутри технологического процесса, дают точные оценки высказываниям друг друга. Свободный Д. спонтанен и похож на творческий процесс: люди эмоционально вовлечены в Д. и забывают о времени.

Длительность – это характеристика жизни каждого из участников Д. в условиях, когда они выполняют деятельность, к-рая сама по себе также является мерой их жизненного процесса, к-рый в свою очередь развертывается среди множества процессов в мире. Цели, замысел, ход, препятствия, результаты становятся в Д. предметом обсуждения. Д. развертывается на эмоциональном фоне: оскорбление, обида, конфликт, отказ от сотрудничества, сдержанное участие в коммуникативном процессе или, с др. стор., стремление к сотрудничеству, удовлетворение. В технологическом процессе предметом Д. становятся и эмоциональный фон, и характер исполнения деятельности или даже формы Исследование Д. приводит к такому представлению о времени, где синхронизация, срок, ритм становятся менее значимыми понятиями по сравнению с длительностью, ее содержанием и переживанием ее людьми, озадаченными ею. На первый план такого рассмотрения выходит спонтанность, а систематически организованная упорядоченность отступает на задний план. Д. – отрезок жизненного процесса каждого участника. Вплетенный в совместную деятельность, выполняемую по опр. технологии, Д. становится открытой, развернутой формой полисубъектного сознания и обнаруживает многоуровневую организацию времени. В Д. сознание проявляется в речевой деятельности – в развернутых суждениях, со стремлением одного участника выразить свое переживание, а другого – понять то, что сообщает говорящий. Рассмотрение Д. показывает, что сознание полисубъектно. Результат деятельности представлен субъекту в множестве целей, которое должно быть схвачено временной формой.

• Орлова М. Ю. Антиномии диалогического дискурса. Владивосток, 2003; Herzberg F., Mausner B., Snyderman B. The Motivation to Work. N. Y., Wiley. 1959.

Ю. К. Стрелков

Диалогическое общение – О. и взаимодействие между людьми, к-рое осуществляется в соответствии с принципами, законами и механизмами психологии диалога. Если традиционно представление о Д. о. сводится к разговору двух людей, попеременному обмену высказываниями и репликами (действиями, жестами и т. п.), то в совр. отеч. психологии Д. о. понимается как межсубъектный (интерсубъектный) феномен О. и взаимодействия, возникающий лишь при определенных условиях. Д. о. реализует подлинное взаимопонимание и взаимораскрытие субъектов О. Оно раскрывает уникальность человеческой индивидуальности, утверждает достоинство (самоценность) и самодостаточность каждого, способствует развитию личности и создает возможности для творчества и самоактуализации. Принципиально важным для понимания природы диалога является этимологический анализ термина «диалог», согласно к-рому «диа-лог» (от гр. διά-λογος) буквально можно перевести как «разные логосы», как «разно-словие», «разные логики (разные позиции и т. зр.)». Д. о. – это такое словесно-речевое взаимодействие между людьми, в к-ром «разные логосы» (слова, речи, позиции, логики) образуют целостное единство человеческого разговора и межчеловеческого бытия. Причем первая часть слова «диа-лог» происходит не от приставки «ди-» (два), а от гр. префикса «диа-», к-рый означает «разный», «между», «через». Следовательно, содержание понятия «диалог» заключается не столько в том, что в разговоре участвуют два индивида (как в «диаде» состоящей из двух человек), сколько в том, что точки зрения (логика, смысловые позиции) двух или неск. общающихся человек являются разными, но необходимыми и дополняющими друг друга.

В XX в. зарубежные мыслители М. Бубер, Ф. Розенцвейг, Ф. Эбнер, Э. Левинас, О. Розеншток-Хюсси и др. осуществили философские исследования, в к-рых раскрывается подлинная глубина и многогранность феномена диалога. Оригинальные и фундаментальные представления о диалогической природе межчеловеческих отношений и сущности человеческого бытия были разработаны и в трудах отечественных философов М. М. Бахтина, С. Л. Франка, П. А. Флоренского, Н. А. Бердяева, В. С. Библера и др. Филос. и психол. исследования показывают, что Д. о. отличается рядом признаков и создает особые отношения между людьми, где отношения Я и ТЫ являются их онтологически-антропологической реальностью. М. Бубер и М. М. Бахтин пришли к выводу, что понятия диалога и монолога являются не столько лингвистическими понятиями, сколько экзистенциально-онтологическими, духовно-антропологическими категориями. Но и с позиции наук о языке далеко не всякое О. является диалогом. О. может быть не только диалогическим, но и монологическим. Возможны и разнообразные промежуточные формы О., напр., диалогизованные монологи и монологизованные диалоги. Существует много опосредованных и превращенных форм Д. о., понимание к-рых требует более широкого взгляда на природу и формы человеческого О. В лингвистическом плане диалог – это форма речевой деятельности, т. е. диалогическая речь, сущность и содержание к-рой принципиально отличается от особенностей монологической речи. Напр., Л. П. Якубинский понимает диалог как последовательность перемежающихся форм взаимодействия, осуществляющихся посредством сравнительно быстрой смены акций и реакций взаимодействующих индивидов. В содержательном плане диалог представляет собой разговор на обыденные и деловые темы, для к-рого характерны сравнительно быстрый обмен взаимообусловленными репликами. В диалогической речи нет предварительной заданности и обдумывания реплик, отсутствует и предумышленная связанность в их построении.

Д. о. является сложным по отражению, личностным по содержанию и открытым по способу обращения людей друг к другу. Оно оптимально с т. зр. коммуникации и обладает развивающим, воспитывающим и творческим потенциалом и в О. взрослых с детьми и в О. самих взрослых. По мнению Г. А. Ковалева, Д. о. и диалогические отношения отличает равноправие субъектов О., априорно-безусловное принятие ими друг друга, ориентацию на индивидуальную неповторимость каждого. Нормативами и принципами организации Д. о. являются эмоциональная и личностная открытость партнеров по О., настрой на состояния друг друга, безоценочность, доверительность и искренность выражения чувств и состояний.

Несмотря на сравнительную новизну диалогического подхода к исследованию О. и необходимость дальнейшей разработки и изучения самого Д. о. его основные положения применимы к анализу массовой коммуникации, межгруппового О. и О. культур. Выявлены опр. психол. механизмы и эффекты нарушения этих типов коммуникации, к-рые указывают, что именно «сбой» диалогической составляющей приводит к подобного рода нарушениям.

• Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979; Дьяконов Г. В. Основы диалогического подхода в психологической науке и практике. Кировоград, 2007; Ковалев А. Г. Активное социальное обучение как метод коррекции психологических характеристик субъекта. М.,1980; Кучинский Г. М. Психология внутреннего диалога. Минск, 1988; Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т., Т. 1. М., 2003.

Г. В. Дьяконов, Т. И. Пашукова

Дискурс (фр. discours – речь) – речь в условиях реальной коммуникативной практики, живого О., связанная с опр. ситуацией и социокультурным контекстом, речь, «погруженная в жизнь». Термин Д. вошел в науч. обиход в 1970-е гг. В настоящее время интерес к проблематике Д. объединяет психологов, лингвистов, социологов, антропологов, этнографов, философов. Анализ Д., или дискурс-анализ, связан с осмыслением разговорной практики, форм речевого О., бытующих в разл. ситуациях и социокультурных контекстах. Термин Д. пришел в психологию из филологии, и его трактовка претерпела значительную эволюцию: если в 1970–1980-е гг. Д. во многих работах понимается как последовательность связанных по смыслу предложений и употребляется практически синонимично термину «текст», то в дальнейшем эти понятия дифференцируются. Д. и текст противопоставляются как процесс и продукт речевого О., динамичное и статичное. Акцентируя коммуникативный характер явления, его чувствительность к контексту социальной ситуации, в понятие Д. включают ситуационные, психол., социальные, культурные факторы, существенные для его производства и понимания. Д. характеризуется как сложное коммуникативное явление, соотнесенное с ситуационным и социокультурным контекстом, знаниями, установками, целями коммуникантов (Ю. Н. Караулов, Т. ван Дейк). Это компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания (Н. Д. Арутюнова), «коммуникативное событие в прагматическом контексте» (Т. ван Дейк), социальная деятельность в условиях реального мира (Р. Харре, Дж. Поттер).

Разнообразие трактовок обнаруживает многогранность явления. Как и «коммуникация», «понимание» и др. широко употребляющееся понятия, Д. допускает разл. науч. интерпретации. Одной своей стороной он обращен к ситуации (собеседники, вступая в коммуникацию, имеют опр. цели, на достижение к-рых направлен Д., он обращен к ситуации также в том смысле, что разл. социокультурный контекст задает правила ведения разговора и адекватные формы выражения), др. своей стороной Д. обращен к человеку. Коммуниканты вступают во взаимодействие, оказывают воздействия, реализуют власть. Д. отражает представления говорящих о мире, их мнения, отношения, установки, интенции. В понятие Д. включаются также когнитивные факторы, обеспечивающие оперирование вербальным мат-лом.

Широкое понимание Д., охватывающее разные его стороны – объективную, субъектную, интерсубъектную, делает это понятие «своим» для многих науч. направлений и школ, имеющих разл. корни. Так, изучение культурно-символических и социально-психол. аспектов человеческой деятельности в Д. во многом стимулировали идеи постструктурализма, работы К. Леви-Стросса, М. Фуко, Ж. Дерриды, Р. Барта, Ж. Лакана. Большое влияние на становление данной науч. области оказала этнометодологическая традиция в социологии, ориентированная на изучение повседневного разговора и положившая начало совр. конверсативному анализу (Г. Сакс, Э. Щеглов, Г. Джефферсон и др.). Широко востребованы в исследовании Д. идеи символического интеракционизма (Дж. Мид, Г. Блумер, Э. Гоффман) и социального конструкционизма (Р. Харре, Дж. Шоттер, К. Джерджен), к-рые получают развитие, в частности, в рамках дискурсивной психологии (Р. Харре, Дж. Поттер, Д. Эдвардс).

В филологических науках отмечается обращение к Д., стремление исследовать не абстрактный язык, не речь «как таковую», а живую речь в условиях реального О., во многом обусловленные установками системного подхода, исследованиями О., развернувшимися в 1980-е гг. Развитие подходов к Д. подготавливали исследования семантики текста (Н. И. Жинкин, Т. ван Дейк, В. Дреслер, П. Вундерлих), прагматические теории (Дж. Остин, Дж. Серль, П. Грайс). Истоки теории Д. усматривают также в работах М. М. Бахтина, в исследованиях разговорной речи (Е. А. Земская, О. А. Лаптева, О. Б. Сиротинина), в психолингвистических теориях, моделирующих процессы оперирования текстом (Т. ван Дейк, В. Кинч, А. А. Леонтьев, Т. Н. Ушакова). Синтез этих и др. представлений и теорий, касающихся процессов коммуникации, их связи с личностью, когнитивной сферой, социумом и культурой, оказался плодотворным для изучения Д., составив концептуальную базу ряда подходов.

При всем различии школ и направлений в фокусе исследований находятся способы организации Д., естественные дискурсные формы. Отсюда большое внимание к методическим вопросам: значимость приобретают не только аналитические приемы и техники, но и процедуры сбора, обработки, транскрипции мат-ла. Психосоциальная природа Д. требует особых, нетрадиционных подходов, наиболее релевантны качественные интерпретативные методы науч. анализа. Можно говорить о комплексе общих идей, в совокупности характеризующих сложившиеся исследовательские установки. Получило распространение представление о неадекватной суженности информационно-кодовой модели О.: смысл, к-рый передается высказываниями и вовсе не обязательно осознанно и намеренно в них вкладывается, подлежит интерпретации. Он выводится адресатом, исходящим из ситуации, знания собеседника, коммуникативных конвенций. Соответственно, расширяется представление о системе знаний – «коммуникативной или дискурсивной компетенции», к-рая необходима, чтобы включаться в речевое О. Помимо знания языка, правил построения предложений и их соподчинения, коммуникативная компетенция включает: знания о мире, о контекстах и ситуациях, правила О., прагматические правила, относящиеся к способам достижения коммуникативных целей и мн. др. Все более широко востребуется понимание Д. как конституирующего элемента культуры, социальных отношений, образа Я и Других.

Тем самым представление о закономерностях формирования и передачи смысла, о том, что должен знать и уметь человек, включающийся в коммуникативную практику, значительно усложнилось и расширилось. Это поднимает новые вопросы, касающиеся механизмов формирования и функционирования Д.: вопрос об изучении соответствующих способностей, проблемы понимания, в т. ч., понимания интенционального аспекта речи; изучение тонкой организации Д., включенной в механизм взаимодействия собеседников; влияние факторов ситуации и социальной принадлежности коммуникантов. Эти и др. вопросы рассматриваются сейчас в психол. исследованиях, в т. наз. конверсативном анализе, в прагматических и социолингвистических исследованиях, с позиций дискурсивной психологии (исследования дискурса в ИП РАН).

• Арутюнова Н. Д. Дискурс // Языкознание. Большой энциклопедический словарь. М., 1998; Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989; Касавин И. Т. Дискурс-анализ как междисциплинарный метод гуманитарных наук // Эпистемология & философия науки. М., 2006. Т. 10; Ситуационная и личностная детерминация дискурса / Под ред. Н. Д. Павловой, И. А. Зачесовой. М., 2007; Harre R., Stearns P. (Eds). Discursive Psychology in Practice. L., 1995.

Н. Д. Павлова

Заражение (в социальной психологии) – способ влияния, основывающийся на общем переживании массой людей одних и тех же эмоций. З. может обладать разл. степенью произвольности. При наличии обратной связи З. способно нарастать в силу взаимной индукции, приобретая вид циркулярной реакции Для З., как и для внушения, характерно сужение сферы сознательного восприятия. Этот феномен чаще всего возникает в толпе, когда люди, руководствуясь лишь своим эмоциональным состоянием, действуют на основе информации, принятой без должного анализа, а то и просто слепо повторяют действия др. людей. К наиболее известным формам З. относят проявления реакций спортивных болельщиков («фанатов»), группового религиозного экстаза, общую панику, а также агрессивные действия толпы. Будучи похоже на внушение, З. принципиально отличается от него тем, что при внушении человек, оказывающий влияние, не обязательно чувствует то же, что и окружающие, а в условиях психол. З. каждый индивид, становясь источником З., ничем в этом плане не отличается от тех, кого он заражает своим состоянием. Различия между внушением и З. заключаются еще и в том, что З. носит спонтанный характер, а внушение – почти всегда акт преднамеренный. Внушающий очень хорошо знает, чего он хочет добиться от других. В этой связи внушение, как правило, представляет собой речевое воздействие, в то время как З. немыслимо без невербальных средств, таких как музыкальные ритмы, жесты и т. п. Наиболее легко заражаются настроением окружающих дети. Достаточно, напр., чтобы окружающие развеселились, и ребенок тотчас же начинает смеяться, часто не зная и не понимая причины веселья взрослых. Способность к сопротивлению индивида З. зависит от уровня развития его личности, самосознания, сформированности Я, наличия опыта поведения в экстремальных ситуациях.

• Дубов И. Г. Такое многоликое влияние. М.,1989; Назаретян А. П. Психология стихийного массового поведения. М., 2001; Тард Г. Законы подражания. СПб., 1892; Чалдини Р. Психология влияния. СПб., 1999.

И. Г. Дубов

Игра как форма общения. Анализ игры как системы отношений достаточно широко представлен в зарубеж. психол. концепциях и направлениях (необихевиоризм, неофрейдизм, интеракционизм, гуманистическая психология, психодрама, социальный конструктивизм и др.), но в отеч. психологии это понятие получило наибольшее распространение только в детской психологии. Для отеч. социальной психологии более характерно выделение видов О. и противопоставление личностно опосредованного (интимного, доверительного и т. д.) О., в опр. степени соответствующего диалогу, и социально ориентированного (этикетного и т. п., и игрового в т. ч.). В последнее время в отеч. психологии прослеживается интерес к игре как к форме духовной деятельности и форме О. в связи с тем, что игра – важная и жизненно необходимая форма О., связанная с человеческим бытием, развитием культуры (Й. Хейзинга). Она необходима для социальной жизни индивидуума и социума, обеспечивая социальную адаптацию к конкретным обществ. и социальным условиям. Она крайне важна на первоначальных этапах филогенеза, онтогенеза, создания группы, в обучении новым знаниям, навыкам и т. д. Интериоризованные и принятые в процессе игры ценности трансцендируются другим и придают значимость социальным нормам.

Игра – форма О., к-рая дана человеку (ее правила выработаны сообществом), роли – безличны. Смысл игры в ней самой, в отличие от диалога все внимание партнеров, к-рые могут быть заменены, сосредоточено на исполнении правил. Игра характеризуется повторяемостью, временной и пространственной организацией. Если в ней усваиваются базовые (общечеловеческие) ценности, она сопровождается бытийными переживаниями. Но игра может носить и элемент напряжения, связанный с контролем за ее «исполнением». С позиций онтопсихологии О. игра – ценностно-смысловая форма О., определяющим признаком к-рой является приобщение к социокультурным и обществ. ценностям. Она характеризуется социально-функц. равенством, отношением к другому как к исполнителю социальных функций, выработанных обществом. Предназначение игры – объединение людей за счет формирования социального Мы, переживаемого как сопричастность к совместной жизнедеятельности. Благодаря этому усваиваются социальные нормы и ценности, что способствует адаптации к конкретным социокультурным и обществ. условиям, а также развитию социальных групп и индивидов в этих условиях.

В связи с социальностью человеческой жизни игра – самая распространенная форма О., но кроме собственных специфических характеристик она содержит характеристики, к-рые сближают ее с др. формами О. С диалогом ее объединяет наличие «равенства», а с манипуляциями ее сближает вынужденная личностная закрытость в связи с выполнением социальной роли или статуса. Игра, в опр. степени обезличивая партнеров, «спасает» от манипуляций, т. к. жесткое следование правилам не нарушает взаимности, задаваемой социально-функц. равенством. Поскольку игра ограничена во времени, она динамична и не может существовать долго. Возможность взаимопереходов между формами О. связана с глубиной погружения в него: начинаясь с формальных, ролевых контактов, центрированных на «исполнении» правил, по мере разворачивающегося процесса игра может приобретать в большей или меньшей мере форму диалога или манипуляции. Наполняясь ценностно-смысловым содержанием, соответствующим диалогу, она переходит в диалог и по форме. Наполняясь манипулятивным содержанием, она переходит в манипуляцию как форму О.

• Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. Л., 1992; Бобнева М. И. Нормы общения и внутренний мир личности // Социальная психология в трудах отечественных психологов / Сост. и общая редакция А. Л. Свенцицкого. СПб., 2000; Хейзинга Й. Homo ludens. В тени завтрашнего дня: Пер. с нидерл. / Общ. ред. и послесл. Г. М. Тавризян. М., 1992; Эльконин Б. Д. Психология игры. М., 1978.

Л. И. Рюмшина

Имидж субъекта общения. В совр. отеч. литературе даются определения И. как «визуального образа» (В. М. Шепель), «мнения» (А. Ю. Панасюк), «символического образа субъекта» (Е. Б. Перелыгина) и др. Мат-лы организованных Академией имиджелогии 8 Межд. симпозиумов по имиджелогии (2003–2010 гг.) показали, что общепринятой дефиниции на данный момент нет. Согласно развиваемой позиции, являясь феноменом индивидуального, группового или массового сознания, И. функционирует как образ-представление, в к-ром соединяются в сложном и опр. взаимодействии внеш. и внутр. характеристики объекта социального познания. И. субъекта выражает впечатление, к-рое производит его носитель на реципиента. И. субъекта тесно связан с О. Являясь сложным социально-психол. феноменом, он может существовать и относительно независимо от ситуации непосредственного О. в текущий момент времени. И. включает в себя семиотическую, аффективную, когнитивную и собств. перцептивную составляющие и обладает рядом свойств: относительной константности, динамичности, ассоциативности, схематичности, открытости (незавершенности) и др. И. может изменяться и улучшаться во времени, тогда как сам субъект может остаться практически неизменным или изменяться в ином направлении. В целом И. всегда есть в известном смысле символический образ-представление, к-рый может быть связан с реальностью в очень широком диапазоне – от раскрытия до полуправды, искажения и полного несоответствия реальным качествам носителя И. Кроме того, И. возникает только тогда, когда его объект-носитель становится «публичным», т. е. когда есть субъекты его непосредственного или опосредованного восприятия и О. Напр., для возникновения И. депутата необходим хотя бы один потенциальный избиратель.

Применительно к содержанию И. человека речь идет об интеграции его социальных, профессиональных, психол. и собств. относящихся к внеш. облику характеристик. При этом И. складывается как прямо на основе тех отдельных впечатлений, к-рые производит субъект на окружающих в результате его наблюдения, О. и взаимодействия, так и косвенно, на основе тех мнений, к-рые передаются по коммуникативным каналам. Косвенная имиджформирующая информация – это информация через третьи руки. К потокам косвенной имиджформирующей информации можно отнести сплетни, слухи, журнальные и газетные статьи, высказывание каких-либо мнений об этом человеке авторитетным лицом и т. д. Собств., второй путь и позволяет, напр., мнению о человеке формировать его И. задолго до влияния непосредственных впечатлений от О. с ним. И. есть у каждого члена общества, и даже не один. Набор персональных И. обусловлен количеством тех социальных групп, в к-рых входит субъект и где формируется впечатление о нем. Кроме более или менее сложившихся в отдельных группах И., каждый человек порождает массу ситуативных образов. С др. стор., персональные И. не существуют сами по себе лишь как образы-представления конкретного человека. Они взаимосвязаны с опр. стереотипными И. социальных субъектов. В массовом сознании в каждый истор. момент существует открытое (это важно подчеркнуть) поле имиджей, различающихся как содержательно, так и мерой стереотипности входящих в него характеристик. Это поле включает подсистемы разл. социально-групповых, профессиональных, половых, возрастных, этнических и др. категорий персональных И. Поле интегрирует архетипичные и совр., традиционные и модные образы-представления.

В ситуациях прямого возникновения И. его формирование происходит вследствие наблюдения, О. и взаимодействия с объектом. В случаях косвенного формирования И. его отнесенность задается терминологически через определенное мнение. Отдельные И. в общем семантическом пространстве менталитета находятся в сложном соотношении, иерархизируясь по разл. основаниям. Согласно предложенной Е. А. Петровой трехфакторной модели построения имиджелогического пространства, каждый И. при его восприятии оценивается в сознании реципиента в системе 3 интегральных векторов: «статусность», «оценка» и «значимость – близость». При исследовании отдельных категорий И. исходные универсальные шкалы наполняются как в количественном, так и в качественном плане разл. характеристиками. Специфика этого наполнения имеет социально-культурную детерминацию и динамично варьируется у одних и тех же социальных категорий реципиентов, одномоментно различаясь у представителей разных половозрастных, профессиональных, этнических и др. групп. Проведенные под рук. Е. А. Петровой исследования И. полит. деятелей (Е. В. Емельянова), учителей и педагогов вуза (Н. М. Шкурко, И. П. Чертыкова), звезд эстрады (В. В. Белобрагин), руководителей (Т. Н. Матвеева), музеев (И. И. Степанова, Д. В. Семенов), вузов (Е. Б. Карпов, А. А. Родионова, А. В. Романова, И. П. Чертыкова), стран (О. П. Горбушина, А. В. Романова, А. А. Родионова) подтверждают правомочность предложенной модели.

• Известия академии имиджелогии. М., 2005 Т. 1, 2.; Имиджелогия – 2008: имидж как инструмент привлекательности и конкурентоспособности. М., 2008.

Е. А. Петрова

Интеллект в общении. Интеллект (И.), с одн. стор., является важным фактором О., во многом определяющим характер взаимодействия людей, а с др. стор., сам в значительной мере формируется в О. Собств. человеческое О. предполагает наличие у общающихся опр. уровня И. И. обеспечивает формирование представлений о мире, обмен к-рыми входит в кач. важнейшей стороны в О. Кроме того, с уровнем И. связаны интересы личности, направленность ее мотивации и т. д. При асимметричных формах О., напр., при О. взрослого с ребенком, возможно существенное неравенство И. партнеров. Однако в общем случае наилучшее взаимопонимание достигается при близости уровней И. Этим феноменом определяется, по-видимому, наблюдаемый факт наличия значимых корреляций по И. между супругами. К аналогичному выводу – оптимальное О. предполагает близость уровней И. партнеров – приводит анализ исследований мира человеческих профессий. Эти исследования показывают, что И. лучше предсказывает успех в деятельности с неживыми объектами (в профессиях «человек – объект» и «человек – знак»), чем в О. с др. людьми (профессиях «человек – человек»). В ряде профессий, где О. с людьми играет первостепенную роль, связь И. с успешностью оказывается нелинейной. Так, исследования успешных лидеров в США показали, что для них существует оптимальный уровень И., неск. превышающий средний уровень группы, но не очень далеко его превосходящий. Об этом говорят и результаты Д. Саймонтона, извлеченные им из ретроспективных оценок И. выдающихся людей прошлого Л. Терменом и К. Кокс. Особый случай – О. интеллектуально одаренных детей и подростков. Специалисты по одаренности отмечают, что при очень высоких уровнях И. у детей и подростков, у них возникают проблемы в О. со сверстниками. В исследовании Д. В. Ушакова и его коллег эта т. зр. в общем виде не нашла подтверждения, однако было показано, что проблема одиночества оказывается острой для тех интеллектуальных подростков, к-рые рано и интенсивно начинают заниматься абстрактными науками (математикой, физикой).

Принцип соответствия уровней И. общающихся для оптимизации О. находит свое подтверждение даже в ситуациях школьного обучения. В кросс-культурном исследовании, выполненном под рук. В. Н. Дружинина, было показано, что высокоинтеллектуальные учителя предпочитают высокоинтеллектуальных учеников, в то время как низкоинтеллектуальные – учеников со средним уровнем развития И. В целом необходимо отметить, что связь И. с О. опосредована ситуацией О. В большинстве случаев оптимальное О. достигается при близком уровне развития И. партнеров, однако вероятно, что более детальное исследование ситуаций О. может привести к выявлению также и др. соотношений, напр., случаев, когда наибольшая успешность О. достигается при взаимной дополнительности уровней И. партнеров.

Особого рассмотрения заслуживает роль в О. социального и эмоционального И. Понятие социального И. было введено Э. Торндайком в 1920 г., понятие эмоционального И. – Д. Майером и П. Саловеем в 1990-е. Под первым понимается способность понимать др. людей, а часто – также и вести себя адекватно в разл. социальных ситуациях. Под вторым – способность понимать свои и чужие эмоции и управлять ими. Логично предположить, что понимание др. людей, своих и чужих эмоций играет первостепенную роль в О. Действительно, в психол. литературе можно встретить утверждения, что социальный и эмоциональный И. в значительной степени определяет успешность человека в сферах, связанных с теми или др. формами О. с др. людьми. Так, Д. Гоулмен утверждает, что эмоциональный И. объясняет 80 % дисперсии успешности топ-менеджеров крупной межд. корпорации, однако отсутствие принятых в науке способов изложения данных пока не позволяет рассматривать эти цифры как достоверные.

Препятствие на пути получения более достоверных знаний в отношении эмоционального И. сегодня состоит в отсутствии эталонных способов его оценки: 2 используемых метода – задачный и опросниковый – оказываются слабо коррелирующими между собой. В настоящее время, однако, в этой области ведутся достаточно интенсивные исследования, что позволяет надеяться на расширение наших знаний в недалеком будущем.

• Ушаков Д. В. Интеллект: структурно-динамическая теория. М., 2003; Goleman D. Emotional intelligence. New York, 1995; Salovey P., Mayer J. D. Emotional intelligence. Imagination, Cognition, and Personality. 9, 1990; Simonton, D. K. Biographical determinants of achieved eminence: A multivariate approach to the Cox data // Journal of Personality and Social Psychology, 1976.

Д. В. Ушаков

Интеллект эмоциональный в общении. Эмоциональный интеллект (Э. и.) (англ. emotional intelligence, intellect) – понятие, вошедшее в психол. терминологию в 1990 г. и получившее исключительно широкое применение в практической психологии. Во многих анализирующих Э. и. работах отмечается отсутствие единства в его понимании; это проявляется в том, что понятие Э. и. с трудом и по-разному прописывается в систему психол. категорий, а обозначаемому им явлению даются в осн. описательные характеристики. В самом общем понимании понятие обозначает уровень развития, рефлексирования и использования эмоциональной сферы человека; в более детальном описании это: а) осознание и понимание своих эмоций; б) умение контролировать их влияние на внутренние процессы, внеш. выражение и поведение, в) умение чувствовать эмоциональные переживания др. людей, сопереживать и откликаться на них; г) умение строить взаимоотношения при О., д) умение использовать эти данные для достижения жизненных целей.

Распространению идеи Э. и. способствовало разочарование в исследованиях традиционного когнитивного интеллекта, и в частности в прогностической ценности коэффициента интеллекта (IQ), на к-рый возлагались большие надежды. Стали накапливаться данные о том, что для успешной практической деятельности человека личностные, аффективные особенности порой важнее, чем уровень IQ; это вызвало попытки пересмотреть понятие интеллекта и ввести в него непознавательные компоненты. С 1920-х гг. Р. Торндайк начал систематическое исследование социального интеллекта, трактуя его как проявляющуюся в человеческих отношениях часть общего интеллекта. Д. Векслер подчеркивал, что для полноценного описания общего интеллекта необходимо учитывать его «неинтеллектные факторы» (1940), в теории множественного интеллекта Г. Гарднера нек-рые из 7 выделенных им относительно независимых интеллектов, напр. музыкальный, внутриличностный, межличностный, имеют явную эмоциональную природу (1983).

В интеллекте выделяются «некогнитивные» составляющие, иногда используется термин Э. и. когда в 1990 г. П. Саловей и Дж. Мейер предложили на основе исследований свое понимание такой составляющей и назвали ее Э. и., идея имела благоприятные условия для своего восприятия. Эти авторы рассматривали Э. и. как разновидность социального интеллекта и трактовали как совокупность когнитивных способностей, задействованных в направленной на эмоции активности: их распознании, целенаправленном использовании в регуляции др. психич. процессов (преим. мышления) и пр. Дальнейшие исследования связанной с эмоциями составляющей интеллекта, за к-рой уже закрепилось название Э. и., шли в обычном для эмпирической психологии стандарте исследований, предположений и дискуссий. Напр., оспаривалась когнитивная интерпретация Саловеем и Мейером лежащих в основе Э. и. способностей, взамен предлагалась непознавательная их трактовка (R. Bar-On); указывалось, что при определении Э. и. по ответам испытуемых получаемые данные характеризуют не столько способности, сколько их рефлексию человеком, к-рая зависит от личностных черт, в частности, от ее склонности учитывать социальную желательность (K. V. Petrides).

Представления об Э. и. с самого начала разрабатывались на основе эмпирических исследований. Наряду с разработкой методических приемов для уточнения факторов интеллекта велся поиск методических средств для измерения их выраженности у отдельных лиц. В 1985 г. Р. Бар-Он предложил тест-опросник для измерения эмоциональной и социальной компетентности и, по аналогии с коэффициентом интеллекта IQ, ввел понятие коэффициент эмоциональности – EQ. Многочисленные др. методы определения EQ основываются на ответах исследуемых лиц (реже – на экспертных оценках) и обычно позволяют определить как общий EQ, так и отдельные выделяемые авторами его составляющие. Напр., известный тест Э. и. Мейер – Сэловей – Карузо (MSCEIT) ответы испытуемых на 141 вопрос распределяет по 4 шкалам: распознавание эмоций, помощь мышлению, понимание эмоций, управление эмоциями. Проведено много исследований, показавших, что уровень развития Э. и. человека коррелирует с качеством выполнения им ряда в большей степени практических видов деятельности. Установлено, напр., что показатели труда выше у работников, к-рые имеют более высокий показатель социального интеллекта и EQ; что низкий уровень этого показателя у управляющего персонала высшего и среднего звена является сигналом возможной неудачной карьеры; что лучших результатов добиваются управляющие и лидеры с выраженной эмоциональной компетентностью и т. п. Обобщенный вывод из такого рода исследований образно выражает рекламный слоган: «Благодаря IQ вы устраиваетесь на работу, а благодаря EQ – делаете карьеру».

Книга Д. Гоулмана «Эмоциональный интеллект» (1995 г.) представила Э. и. как универсальное средство избавления человека от многих бед и успешного продвижения в жизни. Идея оказалась востребованной, получила широкое распространение, став основой для многочисл. тренингов-коучингов, консультирования и др. услуг практикующих психологов. Стремительный успех идеи Э. и. объясняется рядом причин. Психоанализ и гуманистическая психология – 2 осн. направления психологии, масштабно взявшихся за решение психотерапевтических задач, – были сосредоточены больше на поддержке человека, избавлении его от недостатков и страданий, чем на успешном продвижении в жизни. Гуманистическая идея самоактуализации была скорее призывом и советом стремиться к совершенству, чем указанием конкретных способов, какими этого можно добиваться. То, что идея Э. и., наоборот, больше сосредоточена на развитии способностей, помогающих успешному достижению жизненных целей, и указывает путь их совершенствования, создало благоприятные условия для ее принятия и быстрого распространения. Др. причина связана с трактовкой соотношения эмоций и интеллекта. Обсуждение этого вопроса заложили еще в Древней Греции сторонники Эпикура, рассматривавшие эмоции как руководящее начало жизни, и стоики, полагавшие, что разум должен обуздывать эмоции. В настоящее время это отражается в факте господствования когнитивной психологии. Но жизнь показывает, что ее знание, понимание людей, умение ладить с ними порой важнее, чем интеллектуальная образованность, поэтому провозглашенный сторонниками Э. и. тезис «важен не только разум, но и эмоции» отвечал повседневному опыту и встретил понимание.

Полкование термина «Э. и.» затрудняется тем, что его буквальное содержание содержит внутр. противоречие, к-рое становится особенно заметным из-за перевода англ. intelligence на русский как интеллект. Если вспомнить, что интеллект и аффект, познание и эмоции в истории познания всегда противопоставлялись, что закреплено даже в специальном термине «дихотомное строение психики», то сочетание Э. и. получает такое же загадочное звучание, как «жаркий холод» или «черная белизна». Однако факт, что идея Э. и в совр. когнитивно ориентированной психологии подчеркивает значение эмоций и показывает важность его признания, является, безусловно, положительным.

• Андреева И. Н. О становлении понятия «эмоциональный интеллект» // Вопр. психологии, № 5, 2008; Гоулман Д., Бояцис Р., Макки Э. Эмоциональное лидерство: Искусство управления людьми на основе эмоционального интеллекта. М., 2008.

В. К. Вилюнас

Категоризация (гр. κατηγορία – высказывание, признак; англ. categorize – классифицировать, устанавливать категорию) – базисное понятие психол. науки (Дж. Брунер), как и более распространенный в отеч. психологии (в первую очередь, в школе Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, А. Р. Лурии) термин «означивание» или «опосредованность значением». Восприятие и осознание объектов и событий окружающей физич. и социальной действительности, др. людей и даже самого себя является, с т. зр. психол. науки, обобщенным и опосредованным. Воспринимая единичный объект, человек сознательно или на неосознаваемом уровне его категоризует, т. е. относит этот единичный объект к нек-рому классу объектов, представителем или носителем к-рого может выступать некий перцептивный эталон, вербальное значение, социальный стереотип, типажный образ и т. п., и категоризовав, т. е. соотнеся это единично воспринятое с категорией или неким значением, субъект проецирует свое знание об этой категории на единичный объект. Во времена В. Вундта это обозначалось как перцепция (непосредственное восприятие) и апперцепция (проекция на воспринимаемое опыта воспринимающего субъекта), обеспечивающая, в частности, константность восприятия (относительная независимость восприятия от внеш. условий). Так, напр., в результате неосознанных перцептивных операций, связанных с поправками на удаленность, высокий человек на далеком расстоянии воспринимается высоким человеком, а не маленькой «букашкой», несмотря на ничтожно малую величину его проекции на сетчатку глаза. Имея эталонный образ человека и делая поправку на удаленность, наше восприятие создает адекватный истинным размерам человека перцептивный образ.

Относительно социальной перцепции (т. е. восприятия человека человеком), процесс К. заключается в том, что, воспринимая некоего человека, о к-ром мы предварительно ничего не знаем, мы, тем не менее, по внеш. признакам его облика, выражению лица, одежде, манере движения его категоризуем, т. е. относим к тому или иному социальному типажу, возрастной группе, социальному статусу и т. п., и исходя из знания этого типажа (не только лично приобретенного, но и полученного из книг и газет, просмотра художественных и документальных фильмов, рассказов близких людей и дальних), мы проецируем на него (приписываем ему) некие личностные характеристики и поведенческие ожидания. Т. е. в результате процесса К. субъект имеет дополнительную информацию о воспринимаемом, почерпнутую из перцептивных эталонов, естеств. языка, поведенческих сюжетов. Т. о., восприятие и осознание единично воспринимаемого оказывается опосредованным (значениями или категориями) и обобщенным. Все вышесказанное относительно процесса К. справедливо не только применительно к процессам восприятия, но и осознания, памяти, воображения. Наше восприятие мира вооружено и вместе с тем ограничено средствами К. Как писал Л. Витгенштейн, «Границы моего языка определяют границы моего мира» (2003). С этой т. зр. выделено из потока ощущений или извлечено из памяти и затем осознано может быть только то, для чего имеется соответствующее значение, эталоны, стереотипы, типажи.

Представляет интерес феномен возможного искажения воспринимаемого в сторону большего соответствия эталонной форме. Т. е. видение и интерпретация воспринимаемого подстраивается под некие эталонные, стереотипные формы, подчас принося в жертву точность восприятия. Так, применительно к житейским историям очевидец неосознанно категоризует их, подводя к эталонным житейским или литературным сюжетам. Дж. Брунер исследовал проблематику описания человеком своего жизненного пути, своей жизненной ситуации в рамках т. наз. нарративной психологии (нарратив – рассказ). Рассказывая психотерапевту события своей жизни, человек неизбежно использует уже имеющиеся сюжеты, как бы подгоняя собственное бытие под культурно-исторически сложившиеся сценарии и сюжеты нарратива. Т. е. и жизненные сценарии, и сюжеты можно рассматривать как объемные и емкие единицы категоризации.

В обл. психологии личности исследование содержания и функционирования индивидуальных форм К. представлено в теории личностных конструктов Дж. Келли. Он рассматривал обычного человека как познающего мир и себя исследователя, к-рый проверяет гипотезы, касающиеся мироустройства с помощью личностных конструктов – иерархически организованных биполярных оппозиций, на языке к-рых осуществляется описание мира. Им же разработан методический аппарат – «репертуарные решетки», позволяющие с помощью факторного анализа выделять разного уровня обобщения индивидуальные категории субъекта познания. Областью психологии, исследующей структуру, содержание, генезис и функционирование категорий в процессе миропознания, является психосемантика (В. Ф. Петренко, А. Г. Шмелев), где многие методические принципы Келли также распространены на исследование К. не только в сфере межличностного познания, но и применительно к психологии искусства и массовых коммуникаций, в области полит. и этнопсихологии, исследований экологического сознания и представлений в области права, этики, юриспруденции и т. п., т. е. исследований имплицитных моделей мира субъекта в самых разных сферах бытия. В области социальной психологии К. тесно связана с проблемой социальной идентичности. А. Тэшфел и Дж. Тернер в эксперим. исследованиях показали, что даже простое разбиение однородной группы испытуемых на 2 класса (напр., А и Б) способно вызвать у них чувство групповой сплоченности, фаворитизма и конкуренции. Любые формы дифференциации при К. по социальному, национальному, религиозному, возрастному принципу способны мобилизовать групповое единство, но одновр. вызвать и чувство противостояния и агрессии. И наоборот, К. по общему основанию ведет к интеграции вначале на уровне социальных представлений (С. Московичи), а затем и на уровне социального поведения.

• Петренко В. Ф. Введение в экспериментальную психосемантику: исследование форм репрезентативности в обыденном сознании. М., 1983; Он же. Основы психосемантики. М.-Смоленск, 1997.

В. Ф. Петренко

Категоризация понятий общение и коммуникация. Аналитическое исследование развития понятий О. и коммуникация (К.) показало, что в отеч. психологии по-прежнему нет однозначной всеми разделяемой трактовки этих понятий. Начавшееся в 1970–1980-х гг. стремительное развитие в нашей стране социальной психологии привело к активному исследованию проблем О., межгрупповых и межличностных отношений, проблем восприятия людьми друг друга, их взаимодействий в самых разных сферах деятельности. Соотношение понятий «К.» и «О.» было на острие дискуссий и обсуждений профессионального психол. сообщества того времени. Выполненный категориальный анализ показал, что в науч. и справ. литературе первым появился термин «К.» и существенно позднее – понятие «О.». Однако начиная с сер. 1970-х и в 1980-е гг. последнее все явственнее выдвигалось исследователями на первый план. Этот период характерен тем, что в трудах А. Н. Леонтьева (1965), Б. Д. Парыгина (1971), Д. Б. Эльконин (1971), Б. Ф. Ломова (1975, 1976), А. А. Леонтьева (1975), Б. Г. Ананьева (1977), Г. М. Андреевой (1980) и др. ученых подчеркивалась связь О. с деятельностью, в противоположность зап. концепциям, в к-рых категория деятельности в связи с О. вообще не рассматривалась.

Однако характер связи О. и деятельности у отеч. авторов понимался по-разному. А. Н. Леонтьев рассматривал О. как опр. сторону деятельности, поскольку оно включено в любую деятельность, являясь ее элементом. И в то же время саму деятельность рассматривал как условие О. Б. Д. Парыгин писал, что О. может выступать в одно и то же время и как процесс взаимодействия людей, и как информационный процесс, и как отношение людей друг к другу, и как процесс их взаимного влияния друг на друга, и как процесс их взаимного переживания и взаимного понимания друг друга. Д. Б. Эльконин О. интерпретировал как особый вид деятельности, аналогично А. А. Леонтьев понимал О. как один из видов речевой деятельности. Б. Ф. Ломов рассматривал их как 2 стороны социального бытия человека, его образа жизни. Г. М. Андреева, как бы подводя итог общей дискуссии, развивает идею «вплетенности» О. в деятельность, при к-рой деятельность организуется и обогащается. При этом само О. определяется как сложный многоплановый процесс установления и развития контактов между людьми (межличностное О.) и группами (межгрупповое О.). О. порождается потребностями совместной деятельности и включает в себя как минимум 3 разл. процесса: К. (обмен информацией), интеракция (обмен действиями) и социальная перцепция (восприятие и понимание партнера). В предлагаемой Г. М. Андреевой дефиниции определяющая О. категория – контакт. Контакт определяется как связь, взаимодействие; соприкосновение, соединение; согласованность, сотрудничество. Контакт также определяется как непосредственное О. Тем не менее Г. М. Андреева не развивает далее идею контакта, а останавливается в осн. на когнитивной трактовке 3 осн. процессов (К., интеракции, социальной перцепции).

Как видно из этих определений, всеми авторами разделялся принцип единства О. и деятельности, что позволило им далее, оставаясь в рамках теории деятельности, позиционно отличаться в своих трактовках О. Ряд авторов определяет О. как процесс, другие – как вид или сторону деятельности (т. е. как опосредованный процесс), третьи – как отношение. Если процесс понимать как последовательную смену состояний, тесную связь закономерно следующих друг за другом стадий развития, представляющих непрерывное единое движение, то дальнейшая конкретизация определения О. возможна через его функции, формы и структуры. По существу, это является попытками категоризации понятия О., т. е. представляет собой мыслительные операции, направленные на оформление понятия О., как категории предельно обобщающей и классифицирующей результаты познавательной деятельности.

Теорет. и прикладными исследованиями О. с 1980-х гг. активно занимались в ИП РАН под рук. Б. Ф. Ломова. Определяя 3 класса функций О., Б. Ф. Ломов придавал гораздо большее значение коммуникативной составляющей, обозначив стороны О. как информационно-коммуникативную, регуляционно-коммуникативную и аффективно-коммуникативную. При этом подчеркивалось, что в них специфическим образом проявляются внутр. связи коммуникативной функции психики с когнитивной и регулятивной функциями.

Представление о том, что коммуникативная функция является частью О., разделяется с позиций гуманистической парадигмы большинством психологов. Но в исследованиях, где опора идет, на системно-информационную (аутопойэтическую) парадигму, а не на гуманистическую, – в кач. отдельной категории выдвигается только К., а понятие «О» практически исключается из анализа. С этих позиций К. осуществляется посредством трех различных селекций (в смысле выделения полезных сигналов на фоне различного рода помех): селекции информации, селекции сообщения этой информации и селективного понимания или непонимания этого сообщения и его информации (Луман, 2003). Ни один из этих компонентов не может иметь место без других, поэтому К. осуществляется лишь в том случае, если понятно различие сообщения и информации. Человек в процессе коммуникации схватывает в акте понимания различие между информационной ценностью ее содержания и причинами, по которым сообщается содержание. При этом коммуникация может подчеркивать ту или иную сторону, то есть больше обращать внимания на саму информацию или на экспрессивное поведение. Если подобной селекции в акте понимания не происходит, то имеет место простое восприятие сигнала. Таким образом, новым в подобном понимании коммуникации является различение трех компонентов: информации, сообщения и понимания, каждый из которых не существует вне коммуникации.

Подобная трактовка понятия К. не разделяется многими социальными психологами. По мнению отдельных исследователей, для социальной психологии категория «О.» вообще является базовой и даже просматривается как источник и основа социальной психики (Коханов, 2001). Поскольку многие психологи были согласны с тем, что О. процесс сложный и многомерный, то ни у кого не вызывал сомнения тот факт, что функции О. можно систематизировать по самым разным основаниям. Б. Ф. Ломов предложил вторую систему представления функций О.: 1) как организацию совместной деятельности (эта функция О. исследуется в общей психологии, психологии труда, психологии управления и т. п.); 2) как познание людьми друг друга (изучается в общей, социальной и педагогической психологии, в частности, одним из первых исследователей этой стороны общения был А. А. Бодалев); 3) как формирование и развитие межличностных отношений. Эта функция О. является предметом исследования социальной психологии, социологии, политологии, этики, экономики и др. наук. Однако как показывает анализ, исследование этих функций О. в конкретных прикладных разработках приводит к сужению понятия О. как категории. Например, при исследовании проблем О. с позиций познания людьми друг друга (Бодалев, 1996) О. определялось как «взаимодействие между людьми, осуществляемое с помощью средств речевого и неречевого воздействия и преследующее цель достижения изменений в познавательной, мотивационно-эмоциональной и поведенческой сферах участвующих в О. лиц». Здесь делается акцент на межличностной стороне О.

Аналогичная ситуация обнаруживается при исследовании М. И. Лисиной влияния О. на психическое развитие ребенка (Лисина, 1997). Понятие О. определялось ею как «взаимодействие двух (или более) людей, направленное на согласование и объединение их усилий с целью налаживания отношений и достижения общего результата». Это определение также связано с межличностным О.

В этих исследованиях понятие К. уходило в сторону, как не самое важное в предмете исследования, равно как «исчезало» понятие О. в системно-информационном подходе инженерной и когнитивной психологии.

Проблему О. и К. затрагивал в своих работах и Б. Г. Ананьев (1977). Имея в виду самые разные ситуации О., он отмечал, что на любом уровне и при любой сложности поведения личности существует взаимозависимость между информацией о людях в межличностном О., между К. и саморегуляцией поступков человека в процессе О. и преобразованием внутреннего мира самой личности.

Проведенный далеко не полный категориальный анализ понятий О. и К. в словарных изданиях и основных трудах отечественных психологов, показал, что до сих пор наблюдается смешение понятий О. и К., заметна недостаточная проработка их соотношения и семантики, проявляющаяся на всем временном и научно-понятийном пространстве психологии. Не до конца решены вопросы: чем же отличаются К. и О., являются ли они категориями в общенаучном понимании этого слова и можно ли от приблизительного и вкусового толкования этих понятий перейти к их методологически строгому определению? Нам представляется, что это возможно, если учитывать различия в парадигмальных подходах, поскольку не вызывает сомнения, что О. – это базовая онтологическая категория, являющаяся важнейшей частью описания структуры человеческого бытия, наравне с категориями «отношение» и «деятельность» (в том числе жизнедеятельность). При этом К. выступает как категория второго уровня, являясь в социальных условиях составной частью общения, но в условиях другой предметности (в инженерной, когнитивной психологии) – выступая самостоятельной базовой категорией.

• Ананьев Б. Г. О проблемах современного человекознания, 1977; Андреева Г. М. Социальная психология, 1980; Бодалев А. А. Восприятие человека человеком, 1965; Он же. Психология общения, 1996; Коханов Е. Ф. Общение как взаимодействие социальных субъектов // Менеджмент в России и за рубежом. № 5, 2001; Лисина М. И. Общение, личность и психика ребенка,1997; Ломов Б. Ф. Проблемы психологии общения, 1984; Луман Н. Что такое коммуникация? 2003 (интернет-публикация); Парыгин Б. Д. Основы социально-психологической теории, 1971; Проблемы общения в психологии / Отв. ред. Б. Ф. Ломов, 1981.

Л. А. Карпенко

Коммуникативная деятельность (лат. communicatio связь, сообщение) – деятельность, предметом к-рой является О. с др. человеком – партнером по О. Понятие К. д. позволяет раскрыть психол. природу О. Коммуникативная потребность состоит в стремлении человека к познанию и оценке др. людей, а через них и с их помощью – к самопознанию и самооценке. Люди узнают о себе и об окружающих благодаря разнообразным видам деятельности, т. к. человек своеобразно проявляется в каждой из них. Но К. д. играет в этом отношении особую роль, т. к. она направлена непосредственно на др. человека как на свой предмет, и, будучи двусторонним процессом (взаимодействием), приводит к тому, что познающий и сам становится объектом познания и отношения другого или других участников О. Коммуникативные мотивы – это то, ради чего предпринимается О. Понимание предмета К. д. приводит к выводу о том, что мотивы О. воплощаются или «опредмечиваются» в тех качествах самого человека и др. людей, ради познания и оценки к-рых данный индивид вступает во взаимодействие с кем-то из окружающих. Коммуникативное действие – целостный акт, адресованный др. человеку и направленный на него. Выделяются 2 осн. категории коммуникативных, адресованных др. человеку и направленных действий: инициативные и ответные действия. Коммуникативные операции – это средства О., с помощью к-рых осуществляются коммуникативные действия. Выделяются 3 группы средств О.: экспрессивно-мимические, преобразованные предметные действия, вербальные. Продукты К. д. – образования материального и духовного характера, создающиеся в итоге О. К ним относится прежде всего «общий результат», а также взаимоотношения и, главное, образ самого себя и др. людей – участников О.

А. Г. Рузская

Коммуникативное ядро личности – это единство отражения, отношения и поведения, проявляемое при прямых или опосредованных какими-либо техническими средствами контактах индивида с разл. людьми и общностями. К. я. л. проявляется, во-первых, во всех формах знания (образы восприятия, представления, понятия, образы воображения) о людях и общностях, к-рыми располагает человек и к-рые более или менее полно актуализируются у него в О. с ним; во-вторых, во всех переживаниях, проявляемых в контактах с др. людьми или общностями; в-третьих, во всех видах вербального и невербального поведения, через к-рые возникают эти контакты. Вступая в О. с людьми или общностями, человек обнаруживает опр. направленность. Жестокость, черствость, грубость, лживость, злобность, скрытность и др. подобные качества, вместе взятые, составляют К. я. л. одного типа. Чуткость, альтруизм, милосердие, совестливость, искренность, доброта и мн. др. похожие качества в совокупности образуют К. я. л. др. типа. Следя за проявлением в реальной жизни каждого из входящих в ту или иную совокупность качеств, можно установить характерный для человека уровень восприятия и понимания др. людей или общностей, эмоционального отношения к ним.

Используя оригинальные методики, В. Н. Куницына выделила след. уровни успешности О.: мастерства и свободы в О., лидерский, радикально-партнерский, жестко-консервативный, авторитарно-агрессивный, невротического одиночества и застенчивости. При этом были даны содержательные характеристики каждого уровня, связанные с особенностями психич. свойств, в совокупности образующих основу К. я. л.: 1) Уровень мастерства и свободы в О. предполагает высокую совместимость, контактность и гибкость, адаптивность, хорошую саморегуляцию, отсутствие отчужденности, т. е. высокую включенность в социальные связи, отсутствие фрустрированности и напряженности, адекватность реагирования. 2) Лидерский уровень легко достигается экстравертами, хорошо владеющими навыками и умениями устанавливать и поддерживать О. Это лидеры по натуре, уверенные в себе и удовлетворенные сложившимися отношениями в близком кругу, находящие взаимопонимание с людьми, с чувством собственного достоинства, к-рое избавляет от недоверия к людям и лишних ссор и недоразумений. Они смелы и активны в контактах, без лишней чувствительности, прибегают к манипуляциям, владеют разнообразными способами влияния и воздействия на людей, не авторитарны. 3) Радикально-партнерский уровень характерен для людей конформных, умеющих выслушать и найти общее решение, хорошо работающих в группе, владеющих самоконтролем, практичных и неагрессивных. 4) Жестко-консервативный уровень отмечается у людей закрытых, расчетливых, нонконформных, погруженных в себя и не контролирующих свои эмоции, редко проявляющих эмпатию. 5) Авторитарно-агрессивный уровень достигается людьми, у к-рых авторитарность сочетается с высокой агрессивностью, нет гибкости в способах влияния, пониженное самоуважение и высокая тревожность. Часто они эмоционально нестабильны, фрустрированы, конфликтны, раздражительны, взвинчены, нетерпеливы, недоверчивы без партнерской ориентации. 6) Уровень невротического одиночества и застенчивости обнаруживается у людей несмелых, робких, неуверенных в себе, глубоко одиноких, аутистичных, крайне невротизированных, плохо адаптирующихся.

Существуют относительно устойчивые симптомокомплексы, к-рые выражают сущность К. я. л. и характер к-рых благоприятствует О. гуманистического типа или затрудняет его. Вместе с тем нельзя рассматривать качества, входящие в К. я. л. как неизменяющиеся, фатально присущие человеку. С перестройкой в мотивационно-потребностной сфере личности, с изменением субъективного значения для нее людей и групп, входящих в круг О., а также под влиянием трансформации в ее Я-концепции происходят перемены в проявлениях по отношению к ним качеств личности, а следовательно, изменяется и К. я. л. в целом. В коммуникативном ядре одни качества могут играть доминирующую роль в становлении личности, а другие – подчиненную. Очевидно, что структуры коммуникативных ядер у этих людей различны.

Эти различия вызываются глубинными психол. причинами. С одн. стор., это связано с содержательным богатством или бедностью впечатлений, к-рые инициируют у личности лица опр. категории или даже общности. С др. стор., это зависит от того, что критическая масса опр. впечатлений о людях и общностях, необходимая для наступления у личности значительных изменений в отражении, отношении и поведении, у одних достаточно большая, у других очень маленькая. На отражение, отношение и поведение непосредственно влияет не только общая масса впечатлений сама по себе, но и характер этих впечатлений, а также то, на удовлетворение каких потребностей они работают. Впечатления могут косвенно способствовать реализации важной для личности потребности в творческом труде, ее притязаниям, связанным с опр. материальным достатком и т. д. От того, каким оказывается К. я. л., зависят потребности не только непосредственно связанные с О., но и др.

В психич. склад личности входят разл. образования, в к-рых проявляются ее отражение, отношение и поведение, прямо связанные с взаимодействием и др. сторонами действительности (напр., с природой, техникой, абстрактными знаковыми системами и др.). Многие исследователи доказывали, что познание др. людей и общностей, отношение к ним, обращение с ними для большинства людей – это тот стержень, к-рый образует личность и оказывает сильнейшее воздействие на все др. свойства, входящие в ее психич. склад. К числу осн. факторов, влияющих на развитие названных взаимосвязей, следует отнести субъективную значимость для человека той стороны действительности (природа, труд, учение, семья и др.), по поводу к-рых должна актуализироваться его коммуникативная сфера.

Т. о., потребности личности воздействуют на отражение др. людей и общностей, на отношение к ним и на характер поведенческих контактов с ними. Удовлетворение или неудовлетворение их в О. изменяют отражение др. людей и общностей, эмоциональный отклик на них и поведение по отношению к ним. Но не менее важно в этих процессах влияние способностей личности. Можно назвать довольно длинный ряд психич. свойств, играющих роль способностей, к-рые активно воздействуют на то, как протекают процессы познания личностью др. людей или общностей, как при этом реагирует ее эмоциональная сфера и как сам человек ведет себя по отношению к ним. Здесь следует говорить о децентрации, эмпатии, идентификации и рефлексии. Готовность человека к полноценному межличностному О. – это сложнейший многокомпонентный процесс, к-рый предполагает одновременное развитие психики человека по неск. взаимосвязанным направлениям. Главное в нем – формирование гуманистического по своему характеру К. я. л., т. е. достижение такого уровня отражения любого человека, отношения к нему и поведения, когда он воспринимается как самая большая ценность.

• Бодалев А. А. Психология общения. М.-Воронеж, 2002; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

А. А. Бодалев

Коммуникативные способности индивидуально-психол. особенности личности, обеспечивающие эффективное взаимодействие и адекватное взаимопонимание между людьми в процессе О. или выполнения совместной деятельности. К. с. позволяют успешно вступать в контакт с др. людьми, осуществлять коммуникативную, организаторскую, пед. и др. виды деятельности; они определяют качественные и количественные характеристики обмена информацией, восприятия и понимания др. человека, выработки стратегии взаимодействия. К. с. связаны с возможностями нейтрализации или минимизации факторов, затрудняющих коммуникацию – «барьеров О.»: а) личностных, смысловых (мотивы, цели, установки), б) собств. коммуникативных (связанных с «техникой» О.), в) языковых (владение языком и речью) и г) психофизиологических (задатки, возможности, темповые характеристики и т. д.). Коммуникативные и когнитивные способности можно отнести к классу интегральных способностей. Обозначение родовой принадлежности коммуникативных способностей (К. с.) дает возможность преодолеть пробел в трактовке этого понятия, отмечаемый исследованиями (Г. М. Андреева, А. А. Кидрон): отрыв представления о К. с. от системы общих и специальных способностей. Опираясь на положение С. Л. Рубинштейна о ядре и периферии способностей, можно говорить о том, что ядро структуры К. с. составляют свойства компонентов субъекта О., а периферию – качества, отражающие степень сформированности коммуникативных умений. К «ядерным» компонентам К. с. относятся: коммуникативно-информационный (контактность, речевые способности, невербальная выразительность; сенситивность к социальным объектам, наблюдательность); когнитивный (социально-перцептивные способности, социальный интеллект); эмотивный (эмпатийность, тактичность, чувствительность к обратной связи); конативный (организаторские способности, оптимальный стиль О.) и креативный (способность к персонализации) (В. А. Ганзен).

В структуру К. с. входят компоненты: социальная перцепция (восприятие, понимание и оценка др. людей, самих себя, групп и т. п.); гностические умения, рефлексия, связанная с осознанием, систематизацией и переносом информации; волевые качества; познавательные умения, связанные с особенностями внимания, мышления и памяти; интеракционные умения (умение «подавать себя», умение ориентироваться на собеседника); восприятие и адекватное понимание разл. рода знаковых систем: вербальной и невербальной, пара– и экстралингвистической (интонации, паузы), оптико-кинетической (жесты, мимика, пантомимика); умение понимать контекст и подтекст; умение использовать знаковые системы в целях решения опр. коммуникативных задач. К. с. являются профессионально важными компонентами управленческой технологии, психол. – пед. деятельности, а также в сфере социального сервиса. В последние десятилетия в науч. обиход вошло понятие «педагогическое О.» (А. А. Леонтьев, В. А. Кан-Калик), стили педагогического О. (Аминов, 1997; Зимняя, 1997; Митина, 1998; Хараева, 1982; Никонова, 1986), к-рые отражают не только профессиональное мастерство педагога, но связываются с индивидуальными потенциальными возможностями учителей. О. составляет необходимое и специальное условие присвоения ребенком достижений истор. развития человечества (А. Н. Леонтьев). О. с окружающими людьми складывается в онтогенезе постепенно. Реакция сосредоточения, «комплекс оживления» как первая форма О. со взрослыми, разл. экспрессивно-мимические средства (взгляды, улыбка, выразительные движения, вокализации) – вот предпосылки и средства О., к-рые можно фиксировать, «измерить» с самого рождения ребенка (М. И. Лисина с сотр.).

Однако в поведении детей много различий. Дети отличаются друг от друга не только внешне, но и бесконечным разнообразием форм приема пищи, реакциями на внеш. стимулы, движениями, способностью развивать индивидуальный стиль поведения в непривычных, новых ситуациях. Одним новорожденным нравится, когда до них дотрагиваются, другим – нет. Нек-рые дети реагируют на внеш. факторы быстро и бурно, другие – медленно и вяло; у них различна сила сосания, реакции на какие-то раздражители, запас жизненной энергии, степень и формы проявления эмоций. Наблюдения за детьми, продолжавшиеся в течение 10 лет, свидетельствуют о стабильности отмеченных в раннем детстве форм реагирования и темперамента (Массен, Конджер и др., 1987; Флэйк-Хобсон, Робинсон, Скин, 1993).

Наряду с индивидуальными характеристиками речи особенности акустических средств передачи (кодирования) невербальной информации: тембр, мелодика речи, энергетические характеристики, темпо-ритмические особенности речи, атипичные индивидуальные особенности произношения (смех, покашливание, заикание и т. п.) – существенно различаются у разных людей. Эти невербальные сигналы или реакции детей с раннего возраста служат установлению контактов и взаимных отношений между детьми и взрослыми. С появлением речи невербальные средства О. не исчезают, а, напротив, становятся еще более ярким и непосредственным индикатором состояния между участниками коммуникации. Невербальное О. и невербальная коммуникация, связанные с неречевыми аспектами взаимодействия людей, обеспечивают наибольшую эффективность коммуникации и не всегда совпадают с прямыми вербальными средствами выражения мысли, но всегда являются точным индикатором состояния говорящего – слушающего. Слова могут скрывать глубинный смысл воздействия на собеседника, а невербальные средства – отражать его. Интонация, тембр, поза или жесты часто выдают истинное намерение или состояние говорящего, в то время как словесное выражение скрывает его, нередко искажая действительность. Важно отметить относительную независимость невербальной коммуникации от языковых барьеров, точнее – от социо– и этнокультурных факторов. Речь идет об одинаковом «прочтении» представителями разл. языковых культур выражений лиц: радости, отвращения, удивления, печали, гнева, страха (базовых эмоциональных реакций). Известно, правда, что формы невербального поведения людей разл. культур, языки невербального О. значительно варьируют в зависимости от возраста, пола и уровня культуры (формы приветствия – прощания, согласия – несогласия, межличностное пространство и т. п.) (А. А. Леонтьев; В. П. Морозов; И. Атватер и др.).

Диагностика К. с., как правило, осуществляется как по степени интенсивности, активности, длительности осуществления контакта, широте круга О., успешности решения коммуникативных задач, так и по динамическим характеристикам – легкости и скорости формирования коммуникативных навыков и умений, по соотношению вербальных и невербальных компонентов (выражение лица, позы и жесты, интонация и тембр голоса, межличностное пространство и т. п.), по эмоциональной выразительности. Разнообразие используемых средств, индивидуальное своеобразие коммуникативного поведения личности, стиль О. в значительной степени определяются взаимосвязью социально-психол., психол. и психофизиол. факторов. Устойчивость в К. с. избирательность форм реагирования, темпоральные характеристики обеспечиваются преим. за счет природных факторов: темперамента и свойств нервной системы, соотношения I и II сигнальных систем, а также характеристики межполушарного взаимодействия (В. С. Мерлин; Э. А. Голубева; М. К. Кабардов; А. И. Крупнов; Н. А. Аминов; Е. С. Михайлова; и др.). Для людей, испытывающих трудности в О., установлении контактов с партнерами, в настоящее время широко применяется социально-психол. тренинг, к-рый в разл. условиях ролевой игры позволяет достигать опр. уровня коммуникативной компетенции.

Коммуникативная компетентность рассматривается как степень удовлетворительного овладения опр. нормами О., поведения, как результат научения. Коммуникативная компетентность влияет на усвоение этно– и социально-психол. эталонов, стандартов, стереотипов поведения, овладения «техникой» О.

• Голубева Э. А. Способности. Личность. Индивидуальность. Дубна, 2005; Жуков Ю. М. Коммуникативный тренинг. М., 2004; Кабардов М. К. Коммуникативно-речевые и когнитивно-лингвистические способности // Способности и склонности, М., 1989; Кабардов М. К., Арцишевская Е. В. Языковые и коммуникативные способности и компетенции // Вопросы психологии. 1996. № 1; Кабардов М. К., Зимняя И. А., Ушакова Т. Н. Язык и речь // Московская психологическая школа: История и современность: В 3 т. / Под ред. действ. чл. РАО, проф. В. В. Рубцова. М., 2004 Т. 1. Кн. 1; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 2008.

М. К. Кабардов

Коммуникация как общение: перспективы исследования. Одним из естеств. следствий роста популярности исследований О. стало динамичное расширение смыслового поля значений этого многомерного явления. Этому способствовала дискуссия в 1970-х гг. о соотношении О. как фундаментальной категории с понятием деятельности и популяризация термина коммуникация (К.). Деловая К. приравнивалась по смыслу к понятию О. К. рассматривается нами в кач. многомерной и многозначной составляющей О. в целом, в кач. его состояния и процесса, из к-рого так или иначе вытекает все многообразие его поведенческих модификаций. Наряду с др. проявлениями К., в т. ч. и в кач. энергоинформационного поля, правомерно говорить о ней и как об особом состоянии деятельности, выступающей в форме высшего по сущности и качеству проявления О., носящего персонифицированный характер. Одна из перспектив исследований О. – обогащение его смысловых значений, где необходимо провести различие между «значимостью как весомостью», ролью феномена О., его «значением» и разл. смысловыми значениями. Обращение к смысловой, семантической составляющей психологии человеческого О. также становится все более актуальной, перспективной и плодотворно развивающейся областью общей психологии – психосемантики, особенно ее эксперим. направления (В. Ф. Петренко). В этом направлении заложены большие возможности для эффективной реализации коммуникативного потенциала как личности, так и социума с т. зр. социальной психологии. Вместе с тем обращение к смысловой стороне О. далеко не исчерпывается семантикой средств и процессов вербального взаимодействия людей. Большую значимость для постижения сущности К. имеют те смысловые составляющие О., к-рые связаны с характеристикой его как психич. состояния, так и его функциональной, социально содержательной стороной. Это предполагает описание и расшифровку смысла коммуникативной деятельности не столько в контексте общей психосемантики, сколько в структуре социальных отношений и их социально-психол. обеспечения. Не случайно смысловая нагрузка и веер разл. значений, напр., вертикальной или горизонтальной К. в первичном коллективе, как правило, не исчерпывается анализом лишь средств вербального или невербального взаимодействия, но предполагает диагностику реальных отношений и личностных позиций их субъектов. В еще большей мере сказанное относится к анализу и трактовке смысловой составляющей тех К., к-рые складываются в контексте всего социума.

Есть основание говорить о смысловом содержании коммуникативных отношений, давая характеристику их целевой, функц. или мотивационной направленности. Одним из первых глубинно-смысловой подход к анализу социальных коммуникаций как деятельности и как О. предложил Ю. Хабермас в теории коммуникативного действия, к-рая предполагала описание принципиально разл. структур коммуникативного поведения – «системы» и «жизненного мира». С одн. стор., «вертикальной», т. е. ориентированной на стратегические цели и интересы, с др. стор. – на «непосредственную К.», являющуюся символом «жизненного мира» (по Хабермасу) и ориентированную на «достижение взаимопонимания». Недостаток в стремлении к достижению взаимопонимания порождает компенсаторный механизм сознательной или бессознательной психол. манипуляции, к-рая, в свою очередь, ведет к деформации коммуникативных отношений. Теория Ю. Хабермаса требует признать проблемой совр. социума противоречие между стратегически ориентированными усилиями вертикальных структур на реализацию государственных интересов в жизненно важных зонах борьбы за рынки сбыта и источники сырья, с одн. стор., и – с др. стор. – трудностями одновременного обеспечения полноты внутр. коммуникаций, требующих для своего обеспечения не меньших усилий, чем для сохранения жизнеспособности системы в целом.

Проблема расхождения или даже разрыва между вертикальной и горизонтальной К. сводится к утрате или свертыванию в этих процессах свойств подлинного О. как процесса, ориентированного на достижение взаимопонимания между субъектами. Реальной альтернативой трудности достижением взаимопонимания между партнерами, с одн. стор., и ростом прессинга психол. манипуляции, с др. стор., могла бы стать и уже стала в понимании многих практика поддержания межкультурного диалога в живом О. с целью достижения консенсуса. Высшей формой организации и реализации смыслового и одновр. культурного потенциала публичного диалога как К., максимально приближенной к живому межличностному О., является такая модель обмена суждениями, когда в одном лице сталкиваются, соотносятся и аргументируются, казалось бы, несовместимые мнения. В дальнейшем они уравновешиваются вполне обоснованными создающими впечатление успешной решаемости выводами и конструктивными предложениями.

• Бодалев А. А. Восприятие человека человеком. Л., 1965; Буева Л. П. Человек: деятельность и общение. М., 1978; Каган М. С. Мир общения. М., 1988; Парыгин Б. Д. Анатомия общения. СПб., 1999; Соколов А. В. Общая теория социальной коммуникации. СПб., 2002; Habermas J. Theorie des Kommunikativen Handelus. Bd. 1–2. Frankfurt/Main, 1981.

Б. Д. Парыгин

Контакт – минимально необходимое условие О., позволяющее реализовать О. на самом поверхностном уровне. Может обеспечиваться как в знаковой (звуковой) форме, так и с использованием незнаковых (невербальных) средств. И в том, и в др. случае нет передачи содержательной информации; есть некий аналог сигнализации в формах исторически возникших и культурно специфичных выразительных средств. Критерием установления К. является наличие обратной связи, т. е. взаимообусловленный и взаимопонятный (релевантно интерпретируемый) обмен действиями. В случае намеренного или случайного осознания (рефлексии) К. последний может трансформироваться в целенаправленную активность (деятельность). Во всех случаях неотъемлемым атрибутом К. является психол. момент (интенция, мотив, установка, направленность и т. д.). В противном случае невозможен след. уровень О. – знаковая коммуникация, в процессе к-рой осуществляется передача и, соответственно, прием содержательной информации.

Г. В. Акопов

Манипуляция – это О., направленное на получение выгоды одним из субъектов О. Первоначально манипулирование людьми выступает как атрибут политики, где принимает форму «макиавеллизма». Время «официального» оформления М. в европейской культуре – выход в свет сводов законов «Государь» итальянского политика и мыслителя Н. Макиавелли, согласно к-рому человеческая природа «черна и дурна», что предполагает соответствующее отношение к людям. Термин «макиавеллизм» стал нарицательным, используется для обозначения нравственной позиции «цель оправдывает любые средства», т. е. пренебрежения общечеловеческой моралью. Однако этой позиции противостоял взгляд, основанный на вере в естеств. доброту человека (Ж. Руссо, И. Кант, Д. Дидро и др.). На необходимость освоения М. указывали М. Монтень, Б. Пас каль, Ф. Ларошфуко, но внимание к данному феномену было привлечено экзистенциализмом и гуманистической психологией, рассматривающих М. как форму принуждения и насилия, лишающую человека свободного выбора, нарушающую право человека на свободное самовыражение и волеизъявление, «обесценивающую» человеческое бытие. М. представителями этих направлений анализируется как противопоставление диалогическому О.

В зарубеж. психологии обсуждаются 2 крайние т. зр. на манипулирование. Одна, идущая от Г. Франке, Д. Карнеги и др., считающих М. необходимыми и полезными, т. к. они заменяют грубые методы достижения цели. Другая берет начало в трудах ученых гуманистической ориентации. Манипулятор в первом случае предстает как искушенный в разл. приемах субъект О., во втором – как личность несовершенная, неуверенная в себе и других, в связи с чем вынуждена прибегать к хитростям в О. В отеч. психологии манипулирование людьми как психол. проблема изучается недавно. Обе позиции зарубеж. коллег, по мнению многих отеч. психологов, в значительной степени абсолютизируют роль М. в жизни человека. В целом М. рассматривается как вид психол. воздействия, превращающего партнера по О. в объект, вещь, средство достижения собственной выгоды. М. предполагают наличие контроля, используются в обход сознания партнера, и манипулятор, благодаря неискреннему поведению, уловкам скрывает свои истинные намерения. Его цель – побудить др. человека к совершению каких-то действий, изменить его представления, желания, чувства, ценности. По признаку «получение выгоды для себя», т. е. нравственной оценки явления, наблюдается «разброс» позиций от полного признания необходимости М. до полного отрицания возможности их использования, как это представлено в гуманистической психологии. Большинство отеч. ученых занимают промежуточную позицию, и М. ими признаются необходимыми, даже приносящими пользу в опр. ситуациях.

М. носит односторонний характер, в связи с чем и эффективность, удовлетворенность и эмоциональное сопровождение О. различаются у партнеров и определяются с позиций одного человека. В М. изначально нет общей цели и единства намерений. Даже в случае взаимодействия 2 манипуляторов совместности не получается. М. -объект-объектная форма О. Что касается партнера, то он превращается в объект, овеществляется, т. е. теряет свою человеческую сущность, становится вещью. Сам манипулирующий, как субъект О., активен, старается взять инициативу в О. в свои руки; часто действует крайне избирательно и целенаправленно, выбирая наиболее приемлемый для достижения своей цели путь. Но с т. зр. онтопсихологии О., нарушая законы человеческого бытия, он тем самым не наделяет ценностью и себя. Онтологический подход к М. позволяет выделить в кач. определяющего ее признака лишение бытийной значимости партнера и самого О., что делает возможным получение собственной выгоды за счет другого. В опр. степени М. является антиподом диалога. Как онтологическая форма О., М. формируется из стремления господствовать и контролировать себя и окружающий мир, характеризуется не значимостью партнера как части бытия, а признанием его полезности. Т. к. М. не предполагает ни экзистенциальной, ни социально-функциональной взаимности, в ней не формируется чувство «Мы». Она не соответствует человеческой природе, т. к. с онтологической т. зр. ни к чему не приобщает, игнорирует нравственные и социально предписанные отношения. М. способствует выживанию индивида и общностей, но ограничивают их развитие, разобщают людей, делают отношения непрочными. С позиций экзистенциально-гуманистической психологии появление М. не было онтологически предопределено, но оно пользуются большей популярностью, т. к. манипулирование дает ощущение силы, власти, контроля, права использовать других. Кроме того, это возможность быстрого достижения цели, поскольку не учитываются желания, переживания и др. человека и игнорируется необходимость нравственного отношения к другому или другим.

• Братченко С. Л. Диагностика личностно-развивающего потенциала: Методическое пособие для школьных психологов. Псков, 1997; Доценко Е. Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита. М., 1996;. Ермаков Ю. А. Манипуляция личностью: смысл, приемы, последствия. Екатеринбург, 1995; Шостром Э. Анти-Карнеги, или Человек-манипулятор. Минск, 1992.

Л. И. Рюмшина

Обратная связь в межличностном общении (англ. interpersonal feedback). Понятие «обратная связь» (Обр. св.), предложенное основоположником кибернетики Н. Винером для технических систем и определяемое как воздействие «выхода» системы на ее «вход», как «цепочка передачи и возврата информации», было ассимилировано и науками о человеке. В социальной психологии понятие Обр. св. наполняется новым содержанием, поскольку этот феномен изучается как реализация субъект-субъектных отношений. В простейшем случае процесс Обр. св. осуществляется между 2 субъектами, один из к-рых передает другому информацию, сведения о своем восприятии разл. проявлений партнера, т. е. дает партнеру Обр. св., к-рую принято обозначать как межличностную. Субъектом продуцирующим и принимающим Обр. св., может быть не только личность, но и группа людей. Соответственно, выделяют межгрупповую Обр. св., а также Обр. св. в системе «личность-группа». Субъекта, передающего другому информацию о нем, называют коммуникатором или источником Обр. св. субъекта, к-рому предназначаются передаваемые сведения, называют реципиентом, или адресатом Обр. св. Межличностная Обр. св. понимается и как процесс подачи человеку информации о нем самом, и как результат этого процесса, его продукт, т. е. сама подаваемая информация, само сообщение. В исследованиях термин межличностная Обр. св. употребляется во втором его значении: как получаемые человеком от окружающих информация, сведения о себе и своем поведении, о том, каким он воспринят в деятельности и О. Чаще всего изучается вербальная намеренная Обр. св. Выделяют 3 функции Обр. св.: 1) регуляция поведения человека; 2) регуляция межличностных отношений; 3) источник самопознания.

Внимание к проблематике межличностной Обр. св. привлекла практика социально-психол. тренинга. Обр. св. является механизмом в группе тренинга, посредством к-рого каждый участник группы получает возможность верифицировать свои представления о том, как его поведение, мотивы, установки воспринимаются окружающими людьми. Механизм Обр. св. используется в тренинге в 2 вариантах – репродуктивной (аппаратурной) и личностной. В первом случае источник Обр. св. – техническое устройство типа видеомагнитофона, к-рое демонстрирует человеку видеозапись его поведения (video feedback). Использование видео в кач. Обр. св. лежит в основе разновидности социально-психол. тренинга – видеотренинга.

Источником личностной Обр. св. выступает др. человек. Выделяют 2 осн. разновидности Обр. св.: объективно-нормативную и субъективно-аффективную. Первая несет информацию о том, насколько поведение индивида отвечает существующим в обществе или группе нормам, и характеризует гл. о. реципиента Обр. св.; вторая, характеризуя и реципиента Обр. св., и ее коммуникатора, несет информацию о восприятиях и чувствах дающего Обр. св. по отношению к разл. проявлениям ее адресата. Субъективно-аффективная Обр. св. составляет сердцевину социально-психол. тренинга. Центральная задача тренинга – обеспечение условий для принятия личностной Обр. св. адресатом. Показано, что осн. условиями принятия информации, содержащейся в Обр. св., выступают, с одн. стор., характеристики формы, в к-рую облечена поступающая информация, с др. – установление климата доверия и взаимной поддержки в группе.

Изучение межличностной Обр. св. в зап. социальной психологии ведется как в русле тренингового направления, так и в русле эксперим. направления. В рамках эксперим. направления межличностная Обр. св. изучается в аспекте ее принятия, понимаемого как ее оценка реципиентами по след. параметрам: достоверность, правдоподобие или точность, желательность и воздействие. Исследуются 3 группы переменных, влияющих на принятие Обр. св.: 1) ролевые (статус) и личностные (компетентность, естественность, способность к соучастию, признание ценности др. человека) характеристики коммуникатора; 2) особенности личности (самооценка, локус контроля) реципиента; 3) характеристики самой Обр. св.: валентность (знак) Обр. св. – положительная или отрицательная; последовательность ее предъявления (сначала «+», потом «-» или наоборот); формы (поведенческая, эмоциональная; оценочная, информативная и смешанные формы) и стили ее подачи (объективный и аффективный). В экспериментах зафиксированы разнообразные феномены, возникающие при принятии Обр. св.: «Барнум-эффект», «эффект помалкивания», «скачок достоверности», «усиливающий эффект» и др.

В отеч. социальной психологии родоначальником традиции изучения межличностной Обр. св. является Л. А. Петровская, к-рую интересовал прежде всего фокус подачи Обр. св. коммуникатором – соответствие ее содержания реальному образу адресата, сложившемуся у коммуникатора, а также сходства-различия формальной структуры Обр. св., или «знания о др. человеке для него самого» (сообщения о др. человеке, адресованного ему самому) и формальной структуры «знания о др. человеке для третьего лица» (сообщения о др. человеке, адресованные третьему лицу, напр. исследователю). В первых эмпирических исследованиях, проводившихся на каф. социальной психологии ф-та психологии МГУ под рук. Л. А. Петровской с сер. 1970-х гг., отрабатывались категориальные сетки для изучения структуры Обр. св. с т. зр. ее формы, а затем и содержания. Кроме того, в первых исследованиях был задействован возрастной аспект подачи Обр. св. в реальных группах (типичные сравниваемые между собой группы – это старшеклассники, студенты и взрослые). Позже на основе анализа самоотчетов участников социально-психол. тренинга были выявлены след. тенденции трансформации межличностной Обр. св. в тренинге по сравнению с реальным О.: интенсификация подачи намеренной Обр. св., повышение ее адекватности, рост ее информативности, а также интенсификация восприятия Обр. св. в тренинге за счет минимизации оценочных суждений, увеличения использования автодескриптивных суждений, увеличения специфичности Обр. св., использования группового фонда обратных связей как источника самодиагностики и ряда др. факторов. В дальнейшем исследования межличностной Обр. св. под рук. Л. А. Петровской расширялись и углублялись в след. направлениях: 1) изучение роли Обр. св. в процессе группового развития и отражения процесса группового развития в характеристиках Обр. св. (на мат-ле реальных групп, объединенных совместной деятельностью); 2) многосторонние исследования роли Обр. св. в пед. О.; 3) поиск путей совершенствования подачи Обр. св. в тренинге через процедуру дебрифинга. Совр. исследования межличностной Обр. св. обогащаются за счет включения новых направлений – это анализ ее роли и возможностей в организационном О., в системе оценки персонала, а также в разл. сферах профессионального О. (управленческого, терапевтического, консультативного и др.).

• Арутюнян М. Ю., Петровская Л. А. Обратная связь в системе восприятия человека человеком // Психология межличностного познания / Под ред. А. А. Бодалева. М., 1981; Петровская Л. А. Обратная связь как феномен социально-перцептивных процессов в группе // Межличностное восприятие в группе / Под ред. Г. М. Андреевой, А. И. Донцова. М., 1981; Она же. Компетентность в общении. Социально-психологический тренинг. М., 1989; Соловьева О. В. Обратная связь в межличностном общении. М., 1992; Oberhoff B. Akzeptanz von interpersonellem Feedback: Eine empirische Untersuchung zu verschiedenen Feedback-Formen. Munster, 1978.

О. В. Соловьева

Общение – сложный многоплановый процесс установления и развития контактов между людьми (межличностное О.) и группами (межгрупповое О.), порождаемый потребностями совместной деятельности и включающий в себя как минимум 3 разл. процесса: коммуникацию (обмен информацией), интеракцию (обмен действиями) и социальную перцепцию (восприятие и понимание партнера). Термин О. является специфическим термином, используемым в отеч. социальной психологии для подчеркивания органической связи между О. и деятельностью, хотя и предполагаются разл. трактовки характера этой связи. При анализе межгруппового О. раскрывается его социальный смысл как средства передачи форм культуры и социального опыта не только между одновр. существующими группами, но и в ходе истор. процесса. В социальной психологии большое внимание уделяется межличностному О., где обозначенные 3 его стороны выступают как раскрытие субъективного мира одного человека по отношению к другому. Так, коммуникативная сторона О. предполагает обмен информацией между 2 индивидами. Специфика этого процесса в том, что, в отличие от информационного процесса в кибернетике, здесь решающее значение имеет ориентация партнеров друг на друга, т. е. на установки, ценности, мотивы каждого из них как активного субъекта. Поэтому имеет место не простое «движение» информации, но ее уточнение и обогащение.

Суть коммуникационного процесса – не простое взаимное информирование, но совместное постижение предмета, поэтому в нем даны в единстве деятельность, О. и познание. Специфичными являются и возникающие коммуникативные барьеры, порождаемые либо социальными факторами (полит., социальные или религиозные различия между партнерами), либо индивидуальными психол. особенностями общающихся (их «закрытость» или «открытость» к О.).

Важной характеристикой коммуникативного процесса является намерение его у частников повлиять друг на друга, воздействовать на поведение другого, необходимым условием чего выступает не просто использование единого языка, но и одинаковое понимание ситуации О. Средствами коммуникации являются разл. знаковые системы: прежде всего речь («вербальная коммуникация») и др. системы знаков, составляющие «невербальную коммуникацию». К последним относятся: оптико-кинетичекая система (жесты, мимика, пантомимика), изучаемая кинесикой; экстра-и паралингвистика (вкрапление в речь пауз, «торможений» и пр.), а также вокализация (качество голоса, его диапазон, тональность); организация пространства и времени коммуникативного процесса, изучаемые проксемикой (способы размещения партнеров по О., нормативы использования времени – точность, пунктуальность как опр. знаки); «контакт глазами» или визуальное О. (что приобретает также характер знаковой системы, напр., при разл. степенях интимности О.). Интерактивная сторона О. представляет собой построение общей стратегии взаимодействия и раскрывается в способах обмена действиями, что означает необходимость согласования планов действия партнеров и анализ «вкладов» каждого участника. В трансактном анализе обозначены условия эффективности интеракции: согласование позиций, занимаемых партнерами, ситуаций и стиля взаимодействия, адекватного для каждой ситуации. Большое значение имеет сам тип взаимодействия между людьми: кооперация или конкуренция и особый случай взаимодействия – конфликт. В отеч. социальной психологии интерактивная сторона О. традиционно рассматривается в контексте разл. форм организации совместной деятельности, что позволяет учитывать содержательный характер О.

Перцептивная сторона О. включает в себя процесс формирования образа др. человека, его восприятие, познание и понимание, что достигается «прочтением» за «занавесом» физич. характеристик человека его психол. особенностей и особенностей его поведения. Осн. механизмами познания др. человека являются идентификация (уподобление) и рефлексия (осознание того, каким воспринимают субъекта познания др. люди). В процессе межличностного восприятия возникает ряд «эффектов»: первичности и новизны (предъявления информации), «ореола», стереотипизации и т. д. Они в особой степени проявляются при формировании первого впечатления о человеке, где весьма высока роль установки. Специфической характеристикой перцептивной стороны О. является наличие атрибутивного процесса – приписывания др. человеку как причин его поведения, так и личностных черт. При восприятии и познании др. человека большую роль играет эмоциональная регуляция этого процесса, вызывающая явление аттракции – возникновения привлекательности партнера по О.

Проблемой остается точность межличностного восприятия, поскольку, в отличие от восприятия физич. объектов, здесь отсутствуют объективные критерии оценки. Своеобразным средством повышения точности межличностного восприятия является развитие перцептивной компетентности при помощи социально-психол. тренинга. Этот же способ служит обеспечению коммуникативных и интерактивных навыков партнеров по О. Рассмотренные в единстве 3 стороны О. создают важное условие оптимизации совместной деятельности людей и их отношений. Поэтому существенной задачей социальной психологии является разработка средств корректировки О., совершенствования навыков О., особенно необходимых тем категориям людей, профессиональная успешность к-рых во многом связана с эффективностью их О. (руководители, педагоги, врачи и пр.).

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1998; Психология социального познания. М., 1997.

Г. М. Андреева

Общение: виды. Существуют разные виды и разновидности О. и их классификации. Обычно рассматриваются такие виды О., как прямое (непосредственное) и косвенное (опосредованное), активное и пассивное, кратковременное и устойчивое, заинтересованное и незаинтересованное, деловое, личное и межличностное раппортное и т. д. А. А. Леонтьев выделяет след. характеристики О. и в соответствии с ними строит классификацию О.: а) ориентация О. (социально ориентированное, личностно ориентированное); б) психол. динамика О. (информирование, обучение, внушение, убеждение и др.); это типы психол. взаимодействия, к-рое рассматривается не со стороны содержания или продукта трудовой деятельности, а в плане ее социальной организации; в) семиотическая специализация О. (какие средства используются в О., напр., материальные или знаковые, речевые); г) степень опосредованности (имеется в виду «социальная» дистанция, отделяющая коммуникатора от реципиента).

Выделяется классификация О. в зависимости от меры презентации в нем внутр. мира личности (М. И. Бобнева, К. А. Абульханова-Славская и др.). В. И. Гладышев акцентирует компенсаторное О., к-рое является иллюзорным способом восполнения человеком недостающих социальных связей К одной из самых общих классификаций видов О. относят и разделение его на непосредственное и опосредованное, формальное и неформальное. Рассматривают виды О. в зависимости от профессиональной сферы деятельности субъекта ОВ зависимости от задачи, ради к-рой осуществляется О., выделяют и такие его виды, как: а) социально ориентированное О. (О. реализует обществ. отношения и имеет целью организовать социальное взаимодействие), б) групповое предметно ориентированное О. (наиболее четко в нем обозначены отношения, обусловленные совместной деятельностью, непосредственная задача такого О. – организация группового взаимодействия), в) личностно ориентированное О. (осуществляется в 2 вариантах: либо как деловое, направленное на совместную деятельность, по сути совпадающее с предметно ориентированным, либо как О. типа «выяснения отношений») (Г. М. Андреева). Наряду с вербальным выделяют также и такой вид О., как невербальныое, к-рое выполняет функцию дополнения и замещения речевого высказывания, а также функции регуляции межличностных отношений, репрезентации эмоциональных состояний и т. д. (В. А. Лабунская). В зависимости от средств О. (вербальных и невербальных) могут быть построены специальные классификации видов О. и его форм. Так, при интеллектуальном О. преим. используются такие его средства, как слова, при эмоциональном – эмоции, чувства, при ориентировочном – ощущения и восприятия, при кинетическом – напр., обмен памятными подарками, при волевом – суггестия, контрсуггестия.

Разл. виды О. могут принимать те или иные формы в зависимости от субъектов и средств реализации. Выделяют след. формы О.: а) межличностное, б) межгрупповое, в) межсоциальное, г) между личностью и группой, д) между группой и обществом, е) между личностью и обществом. Можно выделить и такую классификацию, рассматривая приятельское, товарищеское, дружеское, супружеское О. Однако, как справедливо отмечается (Б. Ф. Ломов), классификация форм О. – это задача, к-рую психологии еще предстоит решить.

• Абульханова-Славская К. А. Личностный аспект проблемы общения // Проблемы общения в психологии. М., 1981; Леонтьев А. А. Психология общения. Тарту, 1977; Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984.

Н. Д. Творогова

Общение знаковое – О. с помощью знаков или опосредствованное знаковыми операциональными системами. Психология изучает О. з. в разл. контекстах: развития сознания и самопознания индивидуальности человека, взаимообогащения личности в О., осуществления предметно-знаковой деятельности, самореализации в профессиональном труде, обеспечения социально-знаковой коммуникации и шире – знаково-символической трансляции культуры во взаимодействии с разл. социогуманитарными науками: философией, логикой, методологией, этикой, эстетикой, лингвистикой, этнографией, историей, культурологией, акмеологией, социологией, кибернетикой, информатикой, педагогикой и семиотикой (как, собств., наукой о знаковых системах). Психол. содержание, направленность и способы О. з. в истории общества и культуры (древнеегипетской, китайской, индийской, европейской и т. д.) эволюционировали вместе с развитием социума: от натуральных, естеств. – непосредственых форм (эмоционально-пластических, визуально-перцептивных, акустико-мнемических) самовыражения переживаний и обмена состояниями (чувствами, мыслями, действиями) через вербально-коммуникационные виды речи (устной, письменной, печатно-редактируемой, стихийно-сленговой) и знаково-символические способы трансляции социальных норм до искусств., информационно-операциональных систем, опосредованных техническими носителями кодов (лингвистических, логико-матем., компьютерных и т. п.).

Тем самым психич. процессы, составляющие психол. реальность О. з., обслуживают: 1) познание человеком самого себя в процессе самообщения (О. с собой) (путем рефлексивного самосознания собственного Я и самопонимания своей индивидуальности); 2) взаимообогащение личности в процессе О. с др. людьми (путем достижения взаимопонимания), причем как контактно-непосредственного (в актах поведения и взаимодействия), так и дистанционно-опосредоствованного искусств. языками (глухонемых, нейролингвистического и матем. программирования и т. д.); 3) коммуникацию социально взаимодействующих индивидов и трансляцию нормативной информации посредством операционно-технических систем (от азбуки Морзе через шифровальные коды до телекоммуникаций и компьютерной интернет-связи). О. з. реализуется в разл. рода социально-трансляционных системах: от социокультурных коммуникаций и социально-психол. взаимодействий через социально-кооперативную и профессионально-распределенную деятельность до понятийно-знаниевых компетенций и социотехнических и информационно-телекоммуникационных сетевых комплексов (Интернет, ГЛОНАСС и т. п.).

Согласно Е. А. Климову, взаимодействие индивидов в системах «человек – знак» служит основанием для выделения класса профессий, где О. з. является системообразующим в осуществлении профессиональной деятельности.

• Волков А. А. Грамматология. Семиотика письменной речи. М., 1982; Кассирер Э. Философия символических форм: В 3 т. М.-СПб., 2002; Климов Е. А. Профессии. М., 2000; Лосев А. Ф. Философия имени. М., 1990; Швырев В. С, Полторацкий. Знак и деятельность. М., 1970; Щедровицкий Г. П. Знак и деятельность. В 3 т. М., 2006.

И. Н. Семенов

Общение и деятельность: категориальный анализ. В структуре целостного бытия изначально существуют, реализуются, постоянно воспроизводятся и взаимопереходят друг в друга отношения субъекта с предметным миром (предметная деятельность) и отношения субъекта с др. людьми (О.). По мере развития они обретают относительную самостоятельность на основе опр. трансформации бытия. В результате оно может превращаться или в предметную деятельность, или в О. Одной из психол. причин подобных трансформаций является изменение структуры мотивов. Так, если ведущую роль получают социальные мотивы (получить обществ. признание, избежать отрицательной оценки и т. д.), то оно принимает форму О. Для того чтобы подчеркнуть ее специфику, С. Л. Рубинштейн ввел понятие «поведение» (1989). Аналогичным образом может происходить и обратный процесс. В данном случае наблюдается «cдвиг» социальных мотивов на сугубо предметные цели.

В результате подобных трансформаций целостное бытие не утрачивает такие свои характеристики, как предметная отнесенность (предметность) и социальная ориентированность (социальность). Иначе говоря, предметная деятельность сохраняет внутр. имплицитную социальность, (т. е. всегда опосредствована субъектно-субъектными отношениями), а О. – имплицитную предметность (т. е. всегда опосредствована нек-рым предметным содержанием). На генетически поздней стадии выделить в предметной деятельности или в О. соответствующее имплицитное содержание довольно сложно. Поэтому и отношения между ними часто представляются неадекватно. Так, в рамках деятельностного подхода предметная деятельность изучается как бы в «чистом» виде, т. е. в отрыве субъектно-субъектных отношений. О. выводится из предметной деятельности и рассматривается как ее частный вариант. В реальной жизни мы никогда не имеем дело с «чистой» предметной деятельностью или с «чистым» О. И то, и другое можно рассматривать как не более чем науч. абстракции. В действительности же имеет место целостное бытие человека, в к-ром в той или иной пропорции представлены оба названных компонента.

В результате изменений генетически ранних форм человеческого бытия сохраняются также и др. наиболее существенные его свойства: активность; структурная целостность, связанная с наличием мотивов, целей, способов их реализации и т. д.); функции (воздействие, преобразование, познание); способность к преобразованию формы (внешняя – внутренняя) при сохранении содержательной, структурной и функц. целостности; порождающие (генетические) качества; чувствительность по отношению к той реальности, на к-рую она направлена, и способность воспроизводить ее в своих характеристиках. В психологии и философии было выполнено множество исследований, свидетельствующих о том, что все эти свойства характерны не только для предметной деятельности, но и для О.

При всем его сходстве с предметной деятельностью, оно имеет по всем этим параметрам довольно существенные отличия, к-рые определяются спецификой его объекта – человека как равноправного самост. субъекта и как личности. В процессе О. субъект должен руководствоваться не «логикой предмета», а «логикой субъекта», к-рому оно адресовано. Адекватное воспроизведение в О. психол. особенностей др. человека выступает как необходимое условие решения соответствующих задач, т. е. по своему содержанию оно является не предметным, а психологическим и соотносится с межличностным, а не с предметным познанием (Бодалев, 1982). В настоящее время нет ни одной законченной и непротиворечивой теорет. концепции, раскрывающей сущность таких категорий как сознание, душа, личность и др. Можно сказать, что О. является более сложным и менее изученным явлением, чем предметная деятельность. В рамках существующих теорет. подходов невозможно ответить на след. очевидный вопрос: каким образом происходит уподобление О. как чувственно созерцаемого процесса психол. сущности человека как внечувственной реальности.

В этой же связи О. обладает др. отличительной особенностью – чувствительностью к своему объекту – человеку. Поэтому оно строится не монологично, т. е. в логике только своего субъекта, а диалогично, т. е. с учетом психол. характеристик человека, на к-рого оно направлена. Диалогичность – изначально присущее качество О. Ее истоки обнаруживаются на генетически ранней стадии становления предметной деятельности и О., характерной чертой к-рой является отсутствие индивидуальных субъектов. Они слиты в единый социальный организм, представляя собой групповой субъект совместной деятельности. Необходимое условие ее выполнения – абсолютная соотнесенность действий отдельных индивидов в содержательном, временном и пространственном плане. По отношению к каждому отдельному индивиду это была не целостная и самост., а только частичная и совместная деятельность, т. е. содеятельность. Диалогичность является важнейшим условием эффективности О.

О. обладает изначальной активностью. Но это особая, диалогическая активность, в к-рой др. человек выступает как равноправный соучастник и содеятель. Каждый отдельный акт О. – содействие субъекта, всегда строится в контексте (актуальном или потенциальном, реальном или предполагаемом) предшествующего ему содействия др. субъекта и, воспроизводя его в себе, предполагает ответное содействие. Люди вступают в обществ. связи и отношения в силу реальной жизненной необходимости. Поэтому О. всегда опосредствовано предметным или каким-либо др. содержанием. Однако главная его особенность – изначальная ориентированность на др. человека или др. людей, без соучастия к-рых оно просто невозможно. Присутствие и соучастие других сохраняется и на поздних генетических этапах даже при выполнении индивидуальной предметной деятельности, хотя и принимает здесь имплицитную форму. В структуре О., так же как и в предметной деятельности, можно выделить мотивы, цели, условия их реализации и соответствующие им задачи. Однако здесь все эти структурные компоненты имеют опр. специфику. В основе О. могут лежать такие мотивы, к-рые невозможны в контексте предметной деятельности (эмоциональное сочувствие, признание, оказание или получение помощи и др.). Поскольку предметом О. является не объектная, а субъектная реальность, то его цели, условия и задачи представляются психологическими по своему содержанию. В них воспроизводятся разл. структурные компоненты личности: мотивы, черты характера, способности и т. п.

Свою специфику имеют также и единицы анализа О. В предметной деятельности в кач. таковой рассматривается отдельное действие как содержащее в себе ее осн. характеристики. Однако оно непригодно для анализа О. независимо от того, как оно называется: социальным, межличностным, коммуникативным и т. п. Действие – это нек-рая манипуляция с объектом, направленная на его преобразование в соответствии с целью субъекта. Человека, как субъекта и как личность, нельзя изменять подобным образом. Любые происходящие с ним преобразования и изменения (эмоциональные, интеллектуальные, волевые, характерологические, поведенческие и т. д.) являются продуктом его собственной активности. Он сам переживает, сам мыслит, сам принимает решения и совершает поступки. Др. люди (педагоги, консультанты, руководители, родственники и т. д.) могут только соучаствовать в этом. Наиболее адекватной единицей анализа О. представляется содействие – акт, направленный на актуализацию собственной активности др. человека: эмоциональной, интеллектуальной, волевой, практической и т. п. Содействие обладает осн. свойствами и функциями О.: способностью к межличностному воздействию и познанию, к коммуникации и др. Из внеш. чувственно созерцаемого процесса оно легко преобразуется во внутр. психич. процесс и обратно. Содействие представляет собой генетическую основу познавательных процессов, обслуживающих межличностное понимание: социального восприятия, психол. мышления, воображения. О. имеет более раннее происхождение, чем предметная деятельность. Оно зарождается на первом году жизни человека и уже в младенческом возрасте выступает как осн. условие и средство психич. развития (Лисина, 1986). Предметное действие как единица предметной деятельности появляется только на втором году жизни, выделяясь из О. Как уже отмечалось, ребенок не изобретает предметные действия, а усваивает их. На онтогенетически ранних стадиях предметное действие является одновр. и актом воздействия на др. людей, т. е. содействием. Окончательная их дифференциация наступает уже на достаточно зрелой стадии развития. О. имеет специфическую отличительную от предметной деятельности форму внешне речевых или экспрессивных актов. Предметно-практические его формы характерны только для онтогенетически ранних этапов. Первоначально они выступают как носители «несловесных значений». О. имеет и функц. специфику. Оно является осн. условием существования и инструментом психич. развития человека, в т. ч. и освоения деятельности. Онтогенез можно представить как процесс, определяемый последовательно изменяющимся по содержанию и форме О. С помощью О. осуществляется передача и усвоение социального опыта. К числу др. функц. свойств О. относится воздействие и преобразование др. человека и его познание (Бодалев, 1982). Эти 2 функции неразрывно связаны между собой, поскольку всякое межличностное воздействие является одновр. и актом достаточно достоверного познания.

О. имеет и собственную «генетическую судьбу». На основе его видоизменения возникают особые по содержанию и характеру когнитивные образования (социальная перцепция, социальный интеллект, психол. мышление и т. п.), высшие психич. функции, воля, сознание и личность. Т. о., О. по всем выделенным параметрам существенным образом отличается от предметной деятельности и вполне заслуживает статуса самост. категории психологии.

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Выготский Л. С. Собр. соч.: В 6 т. М., 1984. Т. 6.; Леонтьев А. H. Избр. психол. произведения. В 2 т. М., 1983. Т. 2; Лисина М. И. Проблемы онтогенеза О. М., 1986; Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии, 1984; Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1989.

К. М. Романов

Общение и мышление. Мышление (М.) у человека в высших своих проявлениях (социальное познание, рефлексия, прогнозирование, словесно-логическое и др.) формируется и развивается только в О. Социальными являются и любые формы О. (не только диалог или полилог, что очевидно, но и монолог). Любая познавательная деятельность у человека – совместная, индивидуальная – всегда социальна; она осуществляется на разл. уровнях О. Как отмечал А. В. Брушлинский, разные уровни и виды познания (напр., постановка и решение задачи одним человеком или группой людей) отличаются друг от друга вовсе не тем, что одни из них социальны и потому связаны с О., а другие не социальны. Отличие между ними – всегда социальными – состоит прежде всего в том, что О. играет соответственно разную роль в осуществлении тех или иных форм познавательной деятельности. Если в нек-рых технических науках и в теории информации как теории передачи (кодирования, преобразования и т. д.) уже имеющейся, готовой информации проблема ее возникновения либо не является центральной, либо правомерно игнорируется, то для психол. науки наиболее существенно именно возникновение в процессе М. добывание, создание, «вычерпывание» из объекта новой и все увеличивающейся информации, т. е. новых знаний о свойствах и взаимоотношениях познаваемых предметов. Иначе М. как деятельность и как процесс просто невозможно. М. потому и выступает в кач. процесса, что оно есть непрерывное взаимодействие человека с объектом. На любом уровне взаимодействия человека с миром сохраняется неразрывная связь обоих типов соотношений: субъект-субъектных и субъект-объектных, но на каждом уровне эти 2 соотношения выступают по-разному. Это характеризует неразрывную взаимосвязь между О. и М., поскольку последнее объективно является деятельностью субъекта (т. е. человечества в целом и внутри него разл. групп и индивидов).

Единство М. и О. особо ярко проявляется в диалогическом О., к-рое возможно только в том случае, когда его участники включаются в общую аналитико-синтетическую деятельность, в частности, при коллективном решении мыслительных задач. Как показывают исследования, конкретно такое взаимодействие выражается в том, что каждый аналитико-синтетический шаг, сделанный одним из партнеров и сообщаемый им, синтезируется также и вторым, и результат этого синтеза включается ими обоими в дальнейшую мыслительную деятельность. Анализ через синтез является осн. механизмом, обеспечивающим не только познавательное взаимодействие каждого индивидуального субъекта с объектом, но и процессуальную сторону познавательного субъект-субъектного взаимодействия индивидов в условиях диалога. Иными словами, он является осн. механизмом, обеспечивающим диалогическое решение мыслительных задач. Прогнозирование в условиях непосредственного О., в случае коммуникативного взаимодействия субъектов (диалога), выполняя функцию побуждения к совместному решению задачи, также может выполнять функцию побуждения субъектов к развитию общего направления решения. В ходе диалогического решения мыслительной задачи возникает и специфическая рефлексия, детерминированная условиями диалога. Она отличается от рефлексии как функции роли или позиции испытуемого в группе и рефлексии, целенаправленно вызываемой специально подобранными вопросами экспериментатора в формирующем диалоге с испытуемым, и прямо вытекает из диалогического О. испытуемых на основе взаимодействия их аналитико-синтетических процессов.

• Брушлинский А. В. Психология мышления и проблемное обучение. М., 1983; Брушлинский А. В., Поликарпов В. А. Мышление и общение. Самара, 1999; Кучинский Г. М. Диалог и мышление. Минск, 1983; Ломов Б. Ф. Психические процессы и общение // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975; Мышление: процесс, деятельность, общение. М., 1982.

Н. Л. Карпова, М. М. Данина

Общение как процесс – это социально-психол. взаимодействие людей в их совместной жизнедеятельности, включающее ряд психол. процессов: а) восприятие внеш. облика партнера, б) его психол. интерпретацию, в) выбор партнера, г) установление контакта, д) презентацию себя, е) сообщение, ж) обсуждение и согласование, з) воздействие, и) формирование взаимоотношений.

1. Восприятие внеш. облика партнеров О. – процесс психич. отражения элементов-признаков внеш. облика человека, подчиненный общепсихол. закономерностям восприятия физич. объектов. Однако человек распознается иначе в сравнении с предметами. В процессе О. наиболее информативным признаком об индивидуальных особенностях человека является экспрессия. Она содержит в себе информацию о психич. состояниях партнера, его настроении, волевом напряжении, общительности-замкнутости, нравственно-психол. качествах личности. Существенную роль в этом процессе играет эстетика внеш. облика, располагая или отталкивая потенциальных партнеров О.

2. Психол. интерпретация партнеров О. – процесс психол. познания качественного потенциала партнеров, их возможностей отвечать запросам и ожиданиям друг друга. Он совершается как «психол. толкование» элементов-признаков внеш. облика и др. объективированных данных о партнерах. В результате возникает психол. образ партнеров, в к-ром встречаются определения его групповой и профессиональной принадлежности, способностей и способов деятельности, мотивов и устремлений партнеров, их эмоционального и волевого настроя, индивидуальных особенностей и ожидаемых отношений. На этом этапе познания отношение к личностным достоинствам человека может пересилить первичное отношение к его внешности и поменять свой знак.

3. Выбор партнера происходит по критериям физич., психол., деловой, социальной привлекательности. Эти критерии включены в процессы восприятия и интерпретации внеш. облика человека. Восприятие физич. свойств тела порождает эмоционально-эстетическое отношение к партнеру, к-рое трансформируется в приятие-неприятие его в ролях субъекта совместной деятельности и О. Критерии социальной привлекательности заключены в статусно-ролевых свойствах личности, к-рые определяются по атрибутике внеш. облика (одежде, оформлению, экспрессии), а также известному социальному положению. Доминирование того или иного вида привлекательности предопределяется целями и задачами социального взаимодействия в совместной жизнедеятельности людей. Любая из привлекательностей задает тон положительных взаимоотношений, к-рые становятся факторами успешности социального взаимодействия.

4. Установление контактов обеспечивает взаимосвязь и обратную связь партнеров в кач. обязательных условий О. Контакт возникает посредством обращения одного человека к другому. Он зиждется на потребности в другом как партнере по совместной деятельности, а обратная связь – на заинтересованности другого во взаимодействии с инициатором О. Для установления контакта нужно обратить внимание партнера на себя, а для поддержания обратной связи необходимо быть полезным и привлекательным для своего партнера.

5. Задача презентации себя другим заключается в возбуждении интереса к себе как партнеру и в формировании у него чувства идентичности себя с ним. В этом процессе демонстрируются свойства личности, в к-рых может быть заинтересован партнер, а также предъявляются знаки идентичности с ним. Процесс презентации себя является источником манипуляторского О. и имиджмейкерской практики. Объектная заинтересованность партнеров друг в друге в этом процессе становится условием субъект-субъектного единства. Презентация – это один из способов завоевания симпатии. Отношения «симпатии – антипатии» являются фактором социальной успешности человека в социальном взаимодействии.

6. Сообщение – в нем заключено смысловое содержание, к-рое представляется в виде устных и письменных текстов. При сообщении отправители (корреспонденты) имеют адресатов (респондентов), к-рых связывают каналы информационной коммуникации. В этом заключена информационная функция О. Послание можно считать «сообщением», когда оно достигло адресата. Главная психол. проблема сообщения заключена в понимании его смысла. Это проблема расхождения знака и значения, источником к-рого могут быть: когнитивный диссонанс, эмотивная амбивалентность, конативная рассогласованность, креативная эвристичность. Посредством сообщений субъекты О. стремятся прояснить меру понимания – непонимания между собой. В сообщениях отдается предпочтение когнитивным аспектам О.

7. Обсуждение – процесс обмена мнениями и поиска решений общих проблем. В процессе обсуждения в форме высказываний проясняются «точки зрения» на проблемы совместной деятельности людей. Для обсуждения характерны вопросы и ответы, дискуссия, монологи и диалоги. В результате обсуждения может произойти как консолидация мнений партнеров, так и их разобщение. Обсуждения протекают в виде совещаний, семинаров, конференций и др. Психол. интрига обсуждений разворачивается по линии отношения «согласия – разногласия». Здесь проясняются намерения, интересы, позиции, принципы, условия, правила, способы взаимодействия сторон. В итоге происходит заключение договора (соглашения) о совместной деятельности. Договор предопределяет взаимные права и обязанности, степени свобод и ответственности партнеров друг перед другом. Центральным отношением в предмете договора является «ответственность – безответственность» партнеров друг перед другом и приоритет сторон. В процессе обсуждения разворачивается сложная «психол. игра», в к-рой задействованы многообразные средства и способы воздействия. В итоге важно прийти к соглашению об условиях совместной деятельности и жизни.

8. Воздействие может осуществляться естеств. образом посредством психол. взаимовлияния (внушения, убеждения, подражания, группового давления) и с помощью инструментов обществ. власти (закона), а также денег, социального положения, личного авторитета. В результате происходит вовлечение партнеров в совместную деятельность, превращение их в сотрудников и союзников, либо в соперников и врагов. В этом процессе проявляются отношения «доминирования – подчинения», «лидерства – конформизма», «свободы – зависимости», «ведущего – ведомого» и подобные им. В результате активно проявляются многообразные человеческие отношения между общающимися субъектами. В то же время реализуется регуляторная функция О., к-рая трансформируется в управленческую деятельность.

9. Формирование взаимоотношений. Взаимоотношения возникают в результате трансформации эмоционального реагирования партнеров друг на друга в межличностные отношения. Эмоциональное реагирование в процессе О. трансформируется в психич., психол. и социально-психол. отношения. Эмоциональное реагирование на психич. уровне интеграции трансформируется в отношения «приятия-неприятия» на основании того, что партнеры нравятся или не нравятся друг другу; на психол. уровне эмоциональное отношение блокируется оценочным отношением друг к другу по критериям взаимной значимости, и поэтому они могут преодолеть отрицательные эмоции и перестроить негативное отношение в позитивное. Если психич. отношения детерминированы породившей их эмоцией, то психол. отношения – прагматической целесообразностью, чувством долга и моралью. Психол. отношения – это результат переживания психич. отношений в контексте перспектив социального взаимодействия. Психич. и психол. отношения остаются достоянием субъекта (личности) до тех пор, пока они не включены в реальное взаимодействие общающихся людей. Процесс О. неизбежно трансформирует личные отношения в межличностные по форме и социально-психол. по содержанию. Если психол. отношения – всегда результат индивидуально-личностного отражения своих связей с партнером, то социально-психол. отношения – всегда продукт взаимных усилий обоих субъектов социального взаимодействия. В социально-психол. отношениях односторонность личных чувств преобразуется в амбивалентные взаимоотношения, где происходит парадоксальный синтез эмотивных и когнитивных процессов психич. деятельности человека. Во взаимоотношениях заключен результат всех процессов, составляющих социально-психол. содержание О.

• Панферов В. Н. Процесс общения // VI Всесоюзный съезд психологов. М., 1983. Ч. 4; Он же. Восприятие человека в межличностном общении // Проблемы психологического. воздействия. ИвГУ, 1978; Он же. Психология человеческих отношений. СПб., 2009; Панферов В. Н., Микляева А. В., Румянцева П. В. Основы психологии человека. СПб., 2009.

В. Н. Панферов

Общение конвенциональное понятие, отражающее перспективную форму коммуникативной реализации социальных стратегий, основанных на доверии, солидарности и свободе выбора во взаимодействии граждан в процессах выявления, защиты и отстаивания их интересов. Оно реализует ценностный потенциал гражданских отношений, структурными элементами к-рых являются: забота и ответственность в отношении к другим и себе, тождественность субъекта отношений и субъекта поведения, стратегии согласия и консолидации. Концептуалистика О. к. представлена в работах Ю. Хабермаса (коммуникативное действие), М. Витгенштейна (языковые игры), Дж. Тернера (микродинамика социального взаимодействия), Дж. Хоманса, Э. Гофмана, (между ожиданием Другого и подлинным Я), М. Мерло-Понти (перенос правил в контекст «неэгоизма»), М. Фуко (интерсубъективность и интертекстуальность как эпистемы), В. Петровского (симметрия взаимосвязей), П. Вацлавика (технологии обратной связи), Дж. Бьюдженталя (презентативная и пассеистическая установки) и др.

Межчеловеческие отношения как предмет нравственной оценки и регуляции порождают конвенциональные нормы О. Нормативные образцы, стандарты О. выступают функциями и санкциями коммуникативных практик, ориентированных на устранение понятийной неясности и согласование интересов субъектов О. Структуру практик О. к. составляют модальности истины или ложности (объективность), правильности или неправильности (социальность), правдоподобия или неправдоподобия (субъективность). От характера модальности зависят возможность и вероятность консенсуса в коммуникативном диалоге как искомой ценности коммуникативного действия (Ю. Хабермас). Достижение понимания функционирует посредством координирования планов целенаправленного действия только в том случае, полагает Хабермас, если участники временно воздерживаются от непосредственной ориентации на личный успех в пользу установки собеседника, к-рый хочет достигнуть понимания с др. лицом относительно чего-либо в мире.

Ограничение моральными принципами коммуникативного действия протекает как совмещение норм и ценностей этики и норм стратегических намерений через опосредование совмещения регулятивно-консенсуальными правилами высказывания.

Целерациональность О. к. лежит в основе дискурсов: теоретического (когнитивно-инструментальный объект), практического (морально-прагматический объект), эстетического (ценностный объект), терапевтического (преобразовательный объект), саморефлексии (символический объект). Выработка общего понимания объекта О. к. представляет собой иллокутивное действие, полагающее, в кач. модуса высказывания, предупреждение, обещание, обязательство, приказ, просьбу и т. д. Манифестируя ряд условий их осуществления, иллокуция формирует систему сообщений на основе коммуникативных правил, принимаемых сторонами О., что обеспечивает мысленное перемещение говорящего на место собеседника с целью понимания его мотивов и перспектив. Конвенциональный процесс О. строится субъектами О. как нормативными существами, ожидающими друг от друга солидарной ответственности и равного взаимного уважения. Выработка нормативно-функц. понятий, обеспечивающих интерсубъективность диалога и субъективных намерений (технология конвенциализации О.), является формой договорного понимания согласованного действия.

• Хабермас Ю. Модерн – незавершенный проект. М., 2005; Концепции модерна. Ретроспектива двух традиций. М., 2005.

Т. К. Рулина

Общение: мотивация. Потребность в О. является одной из ранних в процессе онтогенетического развития и высоко значимых потребностей личности, эффективное ее удовлетворение обеспечивает успешное психич. развитие ребенка, а низкий уровень удовлетворения, депривация потребности приводит к существенной задержке психич. развития. На последующих этапах психич. развития, в подростковом и юношеском возрасте актуальной становится потребность в признании другими, особенно личностно значимыми лицами, в формировании личностной позиции, создании позитивного имиджа, в самореализации в ближайшей социальной среде, потребность в социальной идентификации, активном включении в разл. референтные группы, стремление снять тревогу, переживание неопределенности своего статуса, избежать психол. изоляции. В период старости, в ситуации одиночества обычно актуализируется потребность в эмоциональных контактах и соответствующих формах О., включая нередко незнакомых людей.

Мотивация О., как и др. видов психич. активности, выступает в 2 осн. типах: функционально обусловленной потребности в самом процессе О. как реализации соответствующего потенциала – и потребностях результативно-целевого типа (потребность в получении информации, оказании опр. влияния на др. людей и т. д.). Мотивация, логика и феноменология рутинных, нормативных форм О. существенно отличается от мотивации и логики процесса О. в особых, экстремальных, стрессовых условиях, ситуации неопределенности, дефицита времени: в последних ситуациях мотивация О. характеризуется высокой значимостью, нередко выходящей за пределы функц. возможностей личности, что приводит к интенсификации, аффективному характеру О., неадекватности нек-рых реакций.

Низкий функц. уровень реализации процесса О. (зона депривации функц. потребности – профессии типа оператора) актуализирует высоко значимую потребность в процессе О., а очень высокий уровень функц. перегрузки (публичные профессии), как правило, приводит к актуализации потребности в функц. покое, отдыхе, переключении на др. деятельность. Оптимальной в акмеологическом плане является нек-рая средняя зона, к-рая характеризуется относительной гармонией мотивационных образований и функц. возможностей, потребностей и способностей и является зоной продуктивного поступательного развития личности в О. Образ жизни с гарантией успешного удовлетворения потребности в О. приводит к существенному снижению субъективной актуальности такой потребности при сохранении объективной важности, а затруднения, преграды, психол. барьеры реализации О. приводят к актуализации высокой субъективной значимости потребности в О. Однако осознанная человеком устойчивая блокада возможности норм. О., практическая невозможность его в течение нек-рого периода времени также может по логике адаптивного процесса привести к существенному снижению субъективной значимости данной потребности, что позволяет снизить негативные переживания и соответствующие функц. затраты.

Структура мотивации О. в значительной степени зависит от типологического склада личности. Экстраверты ориентированы на более интенсивное и широкое по кругу лиц О.; интроверты ориентированы на менее интенсивное О. и относительно узкий круг лиц доверительного О.

• Асеев В. Г. Личность и значимость побуждений. М., 2005; Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982.

В. Г. Асеев

Общение: понятийный анализ. О. это сложное психол. явление, к-рое может выступать в одно и то же время как процесс взаимодействия, информационный процесс, как отношение людей друг к другу, процесс их взаимовлияния друг на друга, сопереживания и взаимного понимания друг друга. Многие отеч. психологи считают, что за многообразием определений О. стоит само явление О., к-рое многогранно и не может быть встроено в какое-либо определение без потери его нек-рых характеристик. Поэтому ни одно из существующих определений О. не может полностью исчерпать его психол. суть. Вместе с тем существует ряд характеристик, параметров, при отсутствии к-рых наблюдаемое взаимодействие трудно отнести к О.: оно возникает там, где партнеры видят в другом себе подобного и себе равного, ядром О. является передача мыслей и переживаний (Л. С. Выготский); в кач. главного процесса выступает взаимопонимание (С. Л. Рубинштейн). В. Н. Мясищев рассматривал трехкомпонентную структуру О.: как единство отражения (познание людьми друг друга), О. (эмоциональный отклик друг на друга) и обращения (поступки, поведение при контактах с др. человеком). Проявляясь в О., положительные и отрицательные особенности интеллекта человека, характеристики его эмоциональной сферы, манеры, поведение во взаимоотношениях с другими влияют на развитие личности.

Прогрессивной материалистической философией уже в XIX в. О. истолковывалось не как чисто духовная связь людей и не как прямой психофизиол. контакт, а прежде всего как материальное, практическое и, что особо существенно, как производственное взаимодействие, обозначающее наиболее практически созидательную по своим результатам действенную связь людей, к-рая в конечном счете порождает потребность и способность духовного О. в его многочисл. формах. Сфера О. оказывается, т. о., предельно широкой: она охватывает все области взаимодействия людей и их общностей в их реальной жизни.

В основе совр. представления об О. лежат идеи Б. Г. Ананьева, М. М. Бахтина, Л. С. Выготского, В. Н. Мясищева, С. Л. Рубинштейна, А. А. Ухтомского, многогранно развиваемые в трудах Г. М. Андреевой, А. А. Бодалева, А. А. Леонтьева, Б. Ф. Ломова, А. У. Хараша, А. В. Петровского, Л. А. Петровской. Как правило, О. рассматривается в связи с какой-либо деятельностью человека, но оно может осуществляться и в ходе совместной деятельности, и может быть самост., специфическим видом деятельности – «чистое О.» (Б. Г. Ананьев, А. А. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, С. Л. Рубинштейн). Многогранные связи между О. и совместной деятельностью представлены в работах Г. М. Андреевой, к-рая отмечает зависимость развития разл. характеристик О. от уровня развития и содержания совместной деятельности, – но влияние совместной деятельности на О. не безгранично. Со временем само О., его коммуникативные, интерактивные, перцептивные процессы начинают влиять на результаты совместной деятельности, выступать в роли «независимых» от предметной деятельности детерминант. О. и деятельность являются 2 сторонами жизнедеятельности человека (Ф. Д. Ломов), они не сводимы одна к другой, автономны и влияют друг на друга.

По форме и содержанию О. людей или сообществ может быть субъект-объектным, когда отношение к партнеру как предмету воздействия, тон авторитарно-диктаторский, принимается только строго заданный поведенческий ответ; «субъект-субъектным», когда отношение с партнером только внешне строится «на равных», а в действительности производится манипулирование им во имя достижения собственных целей; субъект-субъектным, когда отношения партнеров равноправны и диалогичны. Центральная идея совр. исследований О. – это рассмотрение его сквозь призму субъект-субъектных отношений, в к-рых выражены не просто действия или влияния одного субъекта на другого, а представлены их взаимодействия, содействия или противодействия, согласие, сопереживание, взаимопонимание или наоборот. Свойства одного человека раскрываются другому только через отношение одного человека к другому. Во взаимоотношениях субъектов нет никакой привилегии: мое отношение к другому предполагает и отношение Другого ко мне (С. Л. Рубинштейн). Для О. характерно то, что его предмет и цель – это партнер, и на пути достижения поставленной цели оба участника О. являются активными, а результатом их активности становится уровень взаимопонимания, сопереживания, сложившаяся система взаимоотношений. По классификации В. Н. Панферова, выделяются взаимоотношения сотрудничества-соперничества на основе предметно-практической деятельности; ролевые (ведущий – ведомый); коммуникативные (общительный – замкнутый); коллективистские (дружба – вражда); когнитивные (понимание – непонимание); аффективные (любовь – ненависть); правовые (ответственность – безответственность); моральные (добро– зло); нравственные (справедливость – несправедливость).

Прежде чем получится тот или иной результат О. (вид взаимоотношений, уровень взаимопонимания, знание о себе и другом, формирование субъективной привлекательности и значимости людей друг для друга и т. д.), процесс О. проходит этапы и фазы, разворачиваясь во времени. О. носит циклический характер, и каждый цикл завершается решением опр. коммуникативной задачи; началом любого вида О. является ориентировочный этап, где происходит формирование первого впечатления о партнере, а заключает его – достижение опр. целей О. (В. Н. Панферов). В процессе О. действуют разл. механизмы регуляции, и в конечном итоге неповторимость каждого из партнеров приводит к личностному взаимообогащению. На всех этапах О. не только формируется образ партнера, но и возвращается возникший образ каждым из них друг другу: процесс возвращения или невозвращения образа партнеру называется эффектом подтверждения – неподтверждения (А. У. Хараш). При неподтверждении человек как бы не существует для партнера, его чувства обесцениваются, он отвергаем. Подтверждение раскрывается в понимании, принятии, диалоге. Подтверждения «Я» со стороны другого и постоянная потребность в нем делает О. существенно бо́льшим, чем коммуникация или взаимодействие.

О. – это не только слышимая, но и зримая деятельность, включающая в себя весь комплекс речевых и неречевых (вербальных и невербальных) проявлений субъектов, их выразительное поведение и проксемику. О. – это многомерный процесс, характеризующийся высокой динамичностью и полифункциональностью. Традиционно выделяют 3 класса функций О.: 1) информационно-коммуникативные; 2) регуляционно-коммуникативные; 3) аффективно-коммуникативные. Первый класс охватывает все те функции, к-рые представляют передачу и прием информации. Второй класс относится к регуляции О., к-рую осуществляют люди по отношению друг к другу (мотивы, планы, программы). Третий класс относится к эмоциональной сфере. Др. классификация функций О. направлена на то, чтобы конкретизировать его осн. результаты: 1) организация совместной деятельности; 2) познание людьми друг друга; 3) формирование и развитие межличностных отношений (Г. М. Андреева, А. А. Бодалев, Б. Ф. Ломов). Наряду с перечисленными функциями, О. также присуща креативная – творческая функция, ее развитию мешают разл. запреты, попытки формализовать О., свести его к какой-либо стороне или принципу.

Т. о., О. представляет сложную, многогранную, многоуровневую специфическую деятельность, проходящую в своем развитии опр. этапы, сопровождающиеся коммуникативными, социально-перцептивными, интерактивными результатами. Главным инструментом О. выступает личность человека, предъявленная в речевых и неречевых формах выражения отношения к партнеру, в способах обращения к нему, в приемах организации обратной связи и возвращения образов и представлений о ситуации О. партнеру. О. – условие жизнедеятельности человека и его главная социальная потребность; в О. происходит становление человека, проявление его сущности, социально-психол. и психол. свойств и качеств. По содержанию и формам объективирования, по своему значению в жизнедеятельности как отдельного человека, так и самых разных объединений людей (малых и больших), по выполняемой им роли в их бытии, развитии и саморазвитии, по фундаментальности своего содержания и выражения на уровне общего, особенного и единичного – О. эквивалентно категориям труда и познания, к-рые тоже отличаются богатством своих характеристик и являются осн. факторами, при отсутствии к-рых существование и развитие человека и человеческого общества было бы невозможным (Б. Г. Ананьев).

Сложность данного феномена требует целостного видения всех его составляющих в их взаимосвязи, – необходимо изучать структуру О. со всеми его компонентами и учитывать характер их влияния друг на друга. Необходимо знание осн. условий и фактов, к-рые детерминируют общее, особенное и единичное как в содержательной стороне О., так и в формах его проявления в самых разных жизненных ситуациях. Неодинаковые по своим индивидным, личностным и субъектным характеристикам, участники О. проявляют специфические изменения в психич. процессах и состояниях. Определен целый ряд свойств личности, к-рые выявляются, когда человек работает с техникой, природной средой, животными, в сфере науки и искусства. Обнаружено многообразие способов и богатство содержания взаимодействий людей и их общностей, ряд объективных и субъективных причин, к-рые определяют особенности и результативность процесса О. Уже в XX в. теорет. проблемы О. перестали осмысливаться только одной философией. Процесс дифференциации науч. знания и формирование все более широкого круга конкретных науч. дисциплин сделал человека и его связи с др. людьми и самыми разными общностями (и общностями между собой) предметом изучения многих наук – психологии и социологии, социальной психологии, лингвистики и аксиологии, семантики и семиотики, теории массовых коммуникаций и психотерапии, а также таких новых отраслей науки, как кибернетика, синергетика, акмеология, имиджелогия, этология и др.

Сложность феномена требует выхода за границы традиционной трактовки О. в социальной психологии, – необходимо обращение к данным, накопленным и систематизированным при изучении разл. сторон О. др. науками и разделами психологии: знания, полученные в нейро-и общей физиологии человека, в возрастной, гендерной и дифференциальной психологии, в психологии профессии, пед. психологии и педагогики, юрид. психологии, эконом., полит. психологии, психологии искусства и др. Общающиеся люди могут принадлежать к разным этническим группам, представлять разные национальные общности, что накладывает свою печать на их О., – следует учитывать наработки по данной проблеме в этнопсихологии, этнопедагогике, этноэтике и др. У ряда членов любого сообщества могут наблюдаться большие или меньшие отклонения от соблюдения традиционных норм и правил, что в одних случаях выглядит как социально-культурная деформация, а в др. приобретает очевидный патологический характер. Для объяснения феноменологии, закономерностей и механизмов возникновения этих отклонений необходимы знания криминологии и неврологии, опыт разл. науч. – практических реабилитационных центров по восстановлению способности человека к полноценному О. Многие позиции в настоящее время находятся в разработке исследователей в разных отраслях наук и знаний, значительная часть из них отражена в соответствующих разделах словаря.

• Ананьев Б. Г. Избр. психол. тр. в 2 т. М., 1980; Андреева Г. М. Социальное познание: проблемы и перспективы. М.-Воронеж, 1999; Бодалев А. А. Психология общения. М.-Воронеж, 1996; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1998; Ломов Б. Ф. Системность в психологии / Под ред. В. А. Барабанщикова, Д. Н. Завалишиной и В. А. Пономаренко. М.-Воронеж, 1996; Мясищев В. Н. Психология отношений / Под ред. А. А. Бодалева. М.-Воронеж, 1995. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М., 1976.

А. А. Бодалев, Н. Л. Карпова, В. А. Лабунская

Общение: психодиагностика. Психодиагностика (гр. ψῡχή – душа, διαγνωστικός, – способный распознавать) – область психол. науки и одновр. важнейшая форма психол. практики, связанная с разработкой и использованием разнообразных методов распознавания индивидуальных психол. особенностей и перспектив развития человека (Карлинская, Ханина, 2007). Перед психодиагностикой возникают опр. задачи, к-рые можно рассматривать с 3 позиций. Во-первых, применение психодиагностических методов в ситуации, когда клиент сам обращается к психологу-консультанту. В этом случае клиент охотно идет на сотрудничество, старается как можно точнее выполнить все инструкции без намерений «приукрасить» себя или фальсифицировать результаты. Во-вторых, когда клиент подвергается экспертизе, знает об этом и старается выдержать опр. «экзамен». В-третьих, в ситуации, в к-рой не оговорено, кто и как будет использовать диагностические данные (Бодалев, Столин, 1987). Все эти задачи также возникают, когда идет речь о психодиагностике О. Наряду с общими принципами психодиагностика О. имеет ряд специфических особенностей. Во-первых, проблема личности является междисциплинарной проблемой. Личность изучают разл. науки, у каждой имеется при этом свой объект исследования. Во-вторых, сам процесс О. является также междисциплинарной областью исследования. Не случайно поэтому существует значительное число психол. направлений исследования личности и О. Каждое из этих направлений имеет свои достоинства и недостатки. Поэтому унифицированно рассмотреть, что такое психодиагностика О., не представляется возможным. Психодиагностику О. необходимо рассматривать через сферы жизнедеятельности человека и в каждой из них находить свои особенности проявления.

Выделяются 8 осн. сфер жизнедеятельности человека (Ханина, 2009): 1) О. в семье; 2) О. в профессиональной деятельности. Рассматриваются особенности О. в разл. видах профессий, к-рых по классификации Е. А. Климова – 5. Особое место, в связи с практической значимостью, занимает О. в сфере профессий «человек-человек» (социономический тип профессий); 3) О. с самим собой (вся сфера внутриличностных аспектов, к к-рой можно отнести и О. с Богом); 4) эмоции в О.; 5) трудности в О.; 6) О. со СМИ; 7) О. с компьютером (эта сфера для многих людей становится осн. сферой жизнедеятельности); 8) копинг-стратегии (рассматриваются особенности проявления стратегий «совладающего поведения» в стрессовых ситуациях). Психодиагностика О. невозможна без выявления 2 принципиально важных аспектов – феноменов О. и психол. особенностей личности. В то же время она способствует успешному решению практически любых задач, возникающих в процессе коллективного взаимодействия. Появляется возможность определять совместимость сотрудников, сплоченность коллектива, способность к эффективному взаимодействию, детализировать взаимоотношения членов группы и т. д. (Собчик, 2008).

Существует ряд оснований для классификации психодиагностических методик О., одна из них – мера «объективности-субъективности», к-рой обладают ее результаты (для «объективных» методик влияние психолога-диагноста на интерпретацию результатов является минимальным; для «субъективных» методик результаты интерпретации, наоборот, будут во многом зависеть от опыта психолога-диагноста). В соответствии с рассматриваемой классификацией выделяют след. группы психодиагностических методик (Шмелев, 1996): 1) психофизиол. методики; 2) аппаратурные поведенческие методики (с их помощью часто имитируют реальные условия профессиональной деятельности); 3) объективные тесты (к ним относятся те методики, в к-рых в соответствии с социокультурными нормами возможны объективно «правильные» и «неправильные» ответы); 4) тесты-опросники (предполагают набор пунктов, относительно к-рых респондент выносит суждения, используя заданные варианты ответов); 5) методика субъективного шкалирования; 6) проективные методики; 7) стандартизированное аналитическое наблюдение; 8) контент-анализ (анализ содержания); 9) включенное наблюдение с последующим рейтинг-шкалированием; 10) психол. беседа (интервью) (беседа относится к классу интерактивных методов воздействия (методов прямого воздействия); 11) ролевая игра – особая разновидность интерактивных методов, особенно эффективных для диагностики детей.

Методы 6–11 являются субъективными методами экспертной оценки. Результаты оценки оказываются зависимыми от уровня квалификации психолога-диагноста. В отличие от них разл. варианты психодиагностических тестов отражают стремление психологов приблизить инструмент изучения личностных свойств к более объективному, формализованному способу оценки личности, в к-ром роль субъективности, опыта и индивидуальных особенностей самого экспериментатора сводилась бы к минимуму. Практика исследования феномена О. показывает, что наиболее эффективным является разумное сочетание разл. методов, что повышает надежность и достоверность полученных результатов (Собчик, 2008).

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1988; Карлинская И. М., Ханина И. Б. Психодиагностика // Клиническая психология: Словарь / Под ред. Н. Д. Твороговой. М., 2007 (Психол. лексикон, Энциклопедический словарь в 6 т. / Ред. – сост. Л. А. Карпенко. Под общ. ред. А. В. Петровского); Общая психодиагностика / Под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина. М., 1987; Основы психодиагностики / Под ред. А. Г. Шмелева. М., 1996; Собчик Л. Н. Управление персоналом и психодиагностика. М., 2008; Ханина И. Б. К вопросу о психодиагностике общения // Мат-лы межд. конф.: «Психология общения XXI век: 10 лет развития». М., 2009.

Л. Н. Собчик, И. Б. Ханина

Общение: системность – один из возможных методологических подходов к исследованию О. До появления работы Розенблюма и Бипера исследователи строили свои представления о целом путем соединения результатов анализа отдельных частей. После ее появления ученые все больше стремятся выработать свои представления о частях путем декомпозиции своего представления о целом, и такая ориентация стала называться системной т. зр. (Черч мен и Эрмери). Этот же путь можно проследить на примере изучения О. Так, в своей работе «О человеческом О.» К. Черри приводит большое число способов для изучения О. В 1966 г. Альфред Смит предложил способы классификации О., пытаясь связать воедино многочисл. и полезные сами по себе работы. Но его классификация позволяла лишь упорядочить отобранные результаты. С др. стор., по мнению Р. Акоффа и Ф. Эмери, человеческое О. является такой большой системой, что разобраться в ее частях оказывается столь же непосильной задачей, как и плодотворно изучать О. в отрыве от др. аспектов человеческого поведения. Отеч. психологи также утверждают, что О. является многоуровневым, многомерным, обладающим разнопорядковыми свойствами, т. е. системным процессом (Б. Ф. Ломов).

О возможности системного рассмотрения внутр. средств регуляции коммуникативной деятельности (объединенных Л. А. Петровской термином «коммуникативная компетентность») говорится в исследовании Ю. М. Жукова. Хотя система О. объективна по характеру, она в то же время и субъективна, поскольку конфигурация образующих ее элементов в реальном психол. исследовании выбирается в соответствии с интересами ученого. Исходя из теории деятельности, разработанной отеч. психол. школой, проведено системное эмпирическое исследование процесса О. (Н. Д. Творогова). В предварительно опубликованной в 1975 г. статье «Системный подход к психол. исследованию структуры деятельности О. личности» (Н. Д. Творогова) показано, что теория деятельности является примером системного подхода в психологии, так же как теория функц. систем П. К. Анохина обоснованно считается примером системного подхода в физиологии. Узловыми элементами, представляющими собой внутр. архитектонику психич. деятельности, являются: потребность, мотив, цель, действие, операция, результат (А. Н. Леонтьев). Эти «единицы» человеческой деятельности образуют ее структуру (А. Н. Леонтьев), к-рая может быть значительно дополнена за счет выделения механизмов, обеспечивающих взаимодействие указанных выше структурных элементов деятельности (Прибрам, Галантер, 1964; Анохин, 1971; Лурия, 1969; и др.) за счет привнесения элементов, характерных лишь для опр. видов деятельности (Платонов, 1972; Тихомиров, 1971; Norman, 1970; Weckelgen, 1970; и др.), за счет разложения отдельных элементов на составляющие их функц. блоки, за счет определения их операционной структуры (Sperling, 1963; Morton, 1970; Norman, 1970; Анохин, 1971), «микроструктуры» (Зинченко, 1972, 1973) деятельности. Однако все виды деятельности, независимо от количества составляющих их компонентов, имеют принципиально одну и ту же макроструктуру. В связи с этим деятельность рассматривается как система, имеющая четкую устойчивость структуры. Рассмотрение деятельности как системы делает ее тем методологическим принципом, к-рый помогает конкретным эксперим. исследованиям не ограничиваться аналитическим изучением какого-то частного объекта или явления, а точно идентифицировать место этого частного объекта или явления в общей системе, тем самым обеспечив возможность его анализа и синтеза.

Деятельностный подход к О. позволяет выделить след. структурные элементы процесса О. при интраиндивидном подходе к его изучению: потребность в О., мотивы О. (аффилиации, достижения, доминирования и др.); цели О., социальная перцепция (оценка ситуации, в к-рой протекает О.), техника О., результаты и оценка результатов своего О. Гипотеза об указанной выше интроиндивидной структуре процесса О. была эмпирически подтверждена в специально проведенном исследовании (Творогова, 1977). Изучались не любые составляющие процесса О. личности (их случайный набор), а именно их система. В кач. системообразующего фактора рассматривалась субъективно значимая цель – желаемый межличностный статус в своей группе (др. возможными результатами, «продуктами» О. личности могли стать и такие, как: уровень интеграции совместной деятельности (В. В. Рубцов), уровень развития группы (В. В. Рыжков), общительность как индивидуально-устойчивое свойство личности (А. И. Крупнов), личные взаимоотношения (Я. Л. Коломинский), образ другого и образ самого себя (М. И. Лисина), а также предложенные в связи с изучением студентов: академическая успеваемость, обществ. активность, здоровье (Н. Д. Творогова).

• Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984; Петровская Л. А. Компетентность в общении. М., 1989; Творогова Н. Д. Системный подход к психологическому исследованию структуры деятельности общения личности // Комплексное изучение человека и формирование всесторонне развитой личности. М., 1975.

Н. Д. Творогова

Общение: социально-психологический конструкт. О. – процесс социального взаимодействия людей. По целям – это координационно-психол. взаимодействие, по средствам – информационно-коммуникативное взаимодействие, по способам – социально-психол. взаимодействие, по феноменам – это взаимоотношения людей. Координационно-психол. взаимодействие направлено на согласование индивидуальных действий, поступков, поведения, деятельности, намерений, планов, позиций, убеждений как совместных. В этом проявляется жизнеобеспечивающая функция О., создающая социально-психол. предпосылки для успешной совместной жизнедеятельности людей. В процессе совместной деятельности социально-психол. потенциал общающихся людей трансформируется в организационно-управленческую деятельность, где обнаруживается эгоистическая или альтруистическая направленность партнеров, заключенная в их ценностных ориентациях, мировоззрении, стиле поведения и мотивах. В процессе совместной деятельности О. совершается в разл. формах обращения: вопросах и ответах, указаниях и просьбах, обсуждениях и др. Происходит согласование-рассогласование индивидуальных усилий (вкладов) в обществ. продукт совместной деятельности. Результатом является договор между участниками социального взаимодействия. В этом процессе приходится преодолевать противоречия между отношениями партнеров и прагматическими задачами их совместной деятельности.

Информационно-коммуникативное взаимодействие – материализованная форма процесса О., она представлена прирожденными и изобретенными средствами связи и передачи знаний от человека к человеку, от одной общности к другой, от поколения к поколению. Инструментарий этого процесса составляют предметные, экспрессивные, речевые и технические средства коммуникации, с помощью к-рых люди обмениваются своими представлениями о мире вещей и о себе. Эти представления транслируются по информационным каналам обществ. и индивидуальной связи в форме сообщений. Информационная коммуникация формирует чувство единства-различия между людьми в духовном пространстве, создавая социально-психол. предпосылки для закрепления разл. форм общности (общины, семьи, фамилии, рода, этноса, племени, народа, государства, нации и др. объединений людей). Социально-психол. дистанция людей в общностях определяется понятиями «свой – чужой». Через информационную коммуникацию транслируются и воспроизводятся понятийные конструкты единичных, особенных и общих элементов разл. культур. С помощью информационной коммуникации люди устанавливают контакты, передают сообщения, объединяются в группы. Социально-психол. результатом этого взаимодействия являются феномены понимания-непонимания. В них проявляются когнитивные различия, детерминированные спецификой общинного образа жизни, заключенной в человеческих отношениях и способах восприятия внеш. мира, других и себя, к-рые оформляются и закрепляются в традициях, обычаях, ритуалах, искусстве, языке, речи и в др. средствах и продуктах О. людей. В этом процессе человек обнаруживает индивидуально-типологические особенности коммуникативных, мнемических, интеллектуальных способностей, представленных качествами общительности-замкнутости, «знатока», «эрудита», «коммуникатора» и другими, связанными с обществ. и профессиональной деятельностью людей.

Социально-психол. взаимодействие представляет собой способы взаимосвязи, взаимовлияния, обмена, согласования, идентификации Я и Других. В них фиксируется алгоритм (последовательность приемов, операций, действий, поступков, поведения) социального взаимодействия партнеров. В сфере материального производства их принято называть «технологиями». В настоящее время этот термин используется в практической психологии при описании способов (технологий) оказания психол. помощи. Способы взаимосвязи предполагают приемы по установлению, поддержанию и разрыву контактов. Условием О. является наличие обратной связи, обеспечивающей возможность влияния, обмена, согласования и идентификации личности. Обратная связь предполагает отклик на воздействие, к-рое имеет «адресат» и его реакцию. При разрыве обратной связи О. становится невозможным. Способы взаимовлияния предполагают приемы воздействия партнеров друг на друга. В социально-психол. арсенале воздействия находятся: эмоциональное заражение, внушение, подражание, гипноз, убеждение, принуждение, депривация, манипуляции, ущемление прав, бойкот, угрозы и насилие.

Способы обмена включают приемы вербальной, невербальной, предметной, массовой информационной коммуникации. Это – разные способы сообщений и их трансляции. Они имеют место во всех сферах человеческой жизнедеятельности. Сообщения различаются содержанием, языками, стилистикой, культурой. Способы согласования складываются из алгоритмов (правил) обсуждения проблем совместной жизнедеятельности. Наиболее эффективным способом согласования считается диалоговый режим обсуждения. В идеале он возможен при паритетных взаимоотношениях, что кажется утопичным в обществе и группах с иерархической организацией. Способы идентификации Я представляют собой психологически сложную оценочную деятельность себя и других. Сложность проистекает из безграничного поля критериев оценки, разнонаправленных взглядов друг на друга, честолюбивых устремлений. Я как идеальная реальность недоступна для прямого проникновения извне. Я раскрывается в процессах О. с людьми через формы объективации внутр. потенциала личности в экспрессии, высказываниях, поступках, поведении, деятельности и ее продуктах. Психол. идентичность Я предполагает достижение человеком чувства тождественности самому себе. Социально-психол. результат (продукт) О. – взаимоотношения.

• Панферов В. Н. Восприятие человека в межличностном общении // Проблемы психологического воздействия. ИвГУ, 1978; Он же. Диалог и общение // Человек в мире диалога. Л., 1990; Он же. Классификация социально-психологической интерпретации // Вестник ЛГУ. № 23. 1970; Он же. Классификация функций человека как субъекта общения // Психол. журн. № 4. 1987; Он же. Психология общения // Вопр. философии. № 7. 1971.

В. Н. Панферов

Общение: структура и модель процесса. Феномен О. сложное системное и многоуровневое явление, к-рое имеет содержательный и динамический аспект. В содержательном плане выделяются когнитивная, эмоциональная и поведенческая составляющие, в динамическом – параметры времени (длительность процесса), интенсивности процесса и активности субъектов О. Все компоненты и составляющие О. проявляются во взаимообусловленности и взаимовлиянии. В каждом из вышеназванных компонентов можно выделить, как минимум, низкий, средний, высокий уровни проявления. В. Н. Мясищев рассматривал трехкомпонентную структуру О.: как единство отражения (познание людьми друг друга), О. (эмоциональный отклик друг на друга) и обращения (поступки, поведение при контактах с др. человеком). Проявляясь в О., особенности интеллекта человека, характеристики его эмоциональной сферы, манеры, поведение во взаимоотношениях с другими влияют на развитие личности.

О. является существенной стороной реальной человеческой жизни и выступает «как важнейшая детерминанта формирования и развития всей системы психич. явлений, в т. ч. и познавательных процессов. Эта детерминанта имеет системное строение, т. е. является многомерной, многоуровневой, полифункц. и весьма динамичной», отмечал Б. Ф. Ломов: «Главное: О. выступает как процесс взаимодействия субъектов (подчеркнем: взаимодействия; оно не может быть описано в терминах просто воздействий или действий, не говоря уже о реакциях). В О. проявляются именно те качества людей, к-рые свойственны им как субъектам: то, что принято называть «„субъективным миром“ человека», при этом важным моментом О. является рефлексивность. Аналогично теории мотивации В. Г. Асеева, можно говорить, что процесс О. имеет зональное строение: по оценке результативности может оцениваться как положительный и отрицательный, по насыщенности и оптимальности – как недостаточный и избыточный (со всеми промежуточными характеристиками обеих «горизонтальных и вертикальных» составляющих и характеристиками 4 выявляемых в данной системе координат зон О.). Диалектическая взаимосвязь 2 тенденций мотивации О. – содержательного и динамического типа – заключается в том, что актуализация одних побуждений способствует удовлетворению и редукции других, являясь основой саморазвертывания и саморазвития мотивационной системы личности со стороны ее внутр. структуры и условий.

В любых формах и видах О. (прямое – опосредованное, межличностное – внутригрупповое, деловое – неформальное, профессиональное – обыденное…) можно выделить его осн. фазы: а) начальная – по Б. Ф. Ломову, это определение общих «координат» совместной деятельности, к-рые выступают в роли своего рода базы, относительно к-рой строится весь дальнейший процесс; б) сам процесс О., к-рый выстраивается как последовательность циклов, где каждый представляет собой сопряженный акт партнеров по О. и выражается в согласовании сформированных в процессе О. представлений, понятий, решений, принципов и стратегий совместной деятельности. Конкретная динамика процесса О. (длительность фаз, переходы между ними, состав циклов и их последовательность) зависит от темы О. и особенностей участвующих в нем людей; в) завершающая – к-рую условно можно назвать согласованием принимаемых каждым из участников О. решений, где происходит их контроль и коррекция: вырабатываются общие позиции участников. Последовательность циклов внутри процесса О. не предопределяется какой-либо заранее сформированной программой, предначертанным планом. Она весьма лабильна и направляется самим ходом выполнения совместной деятельности.

Взаимосвязи между участниками О. двусторонние и взаимообратимые (по выполняемым функциям). Процессы интериоризации и экстериоризации выступают в О. в неразрывной взаимосвязи. О. влияет на селекцию сенсорной информации, ее коррекцию, выдвижение и проверку гипотез, на принятие решения – база коррекции при совместном воспроизведении более широкая, чем при индивидуальном, при этом образуется как бы «совместный фонд памяти» к-рым пользуются все участники процесса О., и в целом процесс протекает более активно и эмоционально более насыщен (по сравнению с индивидуальным), что также содействует повышению его эффективности (Б. Ф. Ломов). Есть прямая зависимость между характером психол. воздействия ситуации О. на субъекта О. и успешностью его деятельности и шире: его личностными особенностями, мотивами деятельности, к-рые определяют избирательность, объем, широту и активность О. Выделяются разл. стили О.: демократический, авторитарно-директивный, попустительский – они могут соответствовать ситуации или нет. О. может быть адекватным и неадекватным; дефицит О. для полноценного развития ребенка порой необратим, для подростка и взрослого может вести к деформации личности и нервным расстройствам); чрезмерная общительность (назойливость, навязчивость, за к-рыми могут стоять и несформированность самост. деятельности, и психич. отклонения у субъектов) мешает в работе и утомляет.

О. между индивидами является «необходимым условием формирования совокупного субъекта коллективной (вообще совместной) деятельности», а «совместная деятельность обладает особыми качествами, к-рые определяются качествами (и уровнем) ее субъекта; О. же выступает как условие (и способ) формирования этого субъекта» (Б. Ф. Ломов). Важной стороной процесса О. является согласование действий, выполняемых его участниками во времени, в частности – синхронизация психич. процессов и состояний. По форме и содержанию О. людей или сообществ может быть субъект-объектным, когда к партнеру относятся как предмету воздействия, и субъект-субъектным, когда отношения партнеров равноправны и диалогичны.

О. динамично и имеет возрастные и гендерные особенности. Успешности в О. способствует формирование «коммуникативного ядра личности» (А. А. Бодалев). О. столь же социальное, сколь и индивидуальное явление, – это отражается в языке, индивидуальным проявлением и механизмом к-рого является речь. Пантомимика и жестикуляция, т. е. внеречевые формы О., становятся таковыми именно тогда, когда экспрессия поведения выполняет коммуникативную функцию (Б. Г. Ананьев). Соотношение между вербальными и невербальными средствами в процессе О. определяется характером совместно решаемой задачи и условиями совместной деятельности. Необходимо учитывать и уровень развития коммуникативных навыков партнеров, что сказывается на кач. О.: практика показывает, что оно может быть и затрудненным, и нарушенным (В. Н. Куницына, В. А. Лабунская и др.). Нравственную ответственность за его качество и последствия несут все субъекты О.

• Ананьев Б. Г. Избр. психол. тр. в 2 т. М., 1980; Бодалев А. А. Психология общения. М.-Воронеж, 1996; Лабунская В. А., Менджерицкая Ю. А., Бреус Е. Д. Психология затрудненного общения. М., 2001; Ломов Б. Ф. Системность в психологии / Под ред. В. А. Барабанщикова, Д. Н. Завалишиной и В. А. Пономаренко. М.-Воронеж, 1996; Мясищев В. Н. Психология отношений / Под ред. А. А. Бодалева. М.-Воронеж, 1995.

Н. Л. Карпова

Общение: типы – это различия в О. не по его предметной направленности, а по его характеру, – т. е. по специфике психич. состояния и поведения участников коммуникативного акта, по степени непосредственности или опосредованности, близости или удаленности, жесткости или мягкости, регламентированности или раскрепощенности складывающихся или заведомо предполагающихся между ними коммуникативных отношений. Типы или типологические особенности О. следует отличать от его предметно направленных разновидностей, таких как учебное О., науч., полит., эконом., духовное, религиозное или любовное. Типологические разновидности О. носят парный и одновр. альтернативный характер. Таковы пары делового и игрового О., функц. – ролевого и межличностного; духовного и утилитарного; традиционного и инновационного, авторитарного и демократического, будничного и праздничного и др.

Особенностью делового О. в отличие от игрового является высокая степень регламентированности или однозначности первого: задан сценарий отношений между взаимодействующими индивидами, суть выполняемых ролей, нормы активности, дистанции отношений. В игровом О. нет такой степени жесткости в регламентации отношений. Участники игровой коммуникации могут меняться ролями, а уровень их доминирования, связанный с темпами развертывания и реализации их духовно-психич. потенциала, находится в известной мере в зависимости от хода игры. Столь же неопр. оказывается и результат игрового О. Особенностью игрового О. является многозначность ролевых отношений, складывающихся между его участниками. Если отступление кого-либо из участников от определенности и однозначности передаваемой в деловом О. информации может его осложнить, то в игровом О., наоборот – чем выше уровень многозначности (неопределенности и подтекста), тем выше эффект его эмоционально-стимулирующего воздействия как на самих участников, так и на зрителей. Неопределенность результата игрового О. – во многом продукт его формальной незаданности и разл. степени психол. включенности участников игры в ее ход. Отсюда же и более высокий, как правило, уровень психол. состязательности и азарта в игровом О., в отличие от делового.

Если в основе различий делового и игрового О. лежит прежде всего степень их регламентации или заданности, то специфика альтернативности функц. – ролевого и межличностного типов О. связана с различием в направленности внимания субъектов данного процесса. В центре внимания субъектов функц. – ролевого взаимодействия находятся выполняемые ими в рамках той или иной организации роли и обязанности, степень полноты их реализации, адекватность реагирования на те или иные условия, складывающиеся в организации, и требования, к-рые она предъявляет к роли или статусу индивида в ситуации делового О. При этом личность и индивидуальность участников делового О. может в полной мере и не приниматься в расчет. Особенно если это касается отношения старшего к младшему по должности субъекту. Главным критерием успешности и ценности таких отношений в О. является степень результативности в реализации целей данной организации и приверженности ее участников к традициям и нормам принятого поведения или ее корпоративному духу. Альтернативность межличностных отношений функц. – ролевым состоит в том, что здесь в центре внимания оказывается прежде всего личность, а также индивидуальность участников взаимодействия, степень адекватности их личностных отношений, взаиморасположения, симпатии и взаимопонимания друг друга.

В отличие от могущих быть совершенно безличными, т. е. не опосредованными вниманием друг к другу как к индивидуальности, функц. – ролевых отношений, отношения, складывающиеся в ситуации межличностного контакта, сфокусированы прежде всего на личности партнера по О. Это предполагает поддержание и развитие взаимного интереса к мотивации и целям взаимодействия, степени взаимного понимания друг друга как уникальных индивидов и партнеров по О. При этом наиболее высокой формой межличностного О. является непосредственность, естественность, искренность и доверительность таких отношений, независимость ни от каких др. факторов и интересов, того внимания, к-рое общающиеся уделяют и проявляют в отношении друг друга. Вместе с тем необходимо учитывать и относительность оппозиции ролевого и межличностного О. Несмотря на обозначенные выше качественные различия рассматриваемых типов О., они при опр. условиях могут находиться в отношениях не альтернативности, а взаимодействия, согласованности взаимодополнения и усиления друг друга. Так, наиболее высокой и продуктивной формой функц. – ролевых отношений в отличие от их безличной модификации являются личностно-опосредованные деловые отношения. Равно как и наоборот, межличностные по своей природе отношения могут только выиграть, когда они дополняются общностью и деловых интересов, и соответствующего этому О.

Традиционное О., как и функц. – ролевое, регламентировано. Степень регламентации является более высокой. Если в деловом О. регламентированы только функции и рамки роли, то в традиционном О., напр. при исполнении свадебного обряда, детально регламентирована вся процедура, весь ритуал коммуникативного поведения как молодых, так и членов их ближайшего окружения, т. е. сам способ исполнения роли, а не только она сама. Естеств. типологической альтернативой традиционному О. является О. инновационное. В этом жанре О. предусмотрено достижение наивысших ступеней внутр., психол. раскрепощения творческой мысли и воображения его участников.

Варианты инновационного О. многообразны, но в основе своей они имеют диалогическое, даже полемическое взаимодействие партнеров. Если цель традиционного О. состоит в сохранении и воспроизводстве раз и навсегда заданного стандарта или стереотипа коммуникативного поведения, то цель инновационного О. прямо противоположна – разрушение любых сложившихся представлений и стереотипов, если они препятствуют достижению нового знания. Одной из наиболее популярных и эффективных форм организации инновационного О. является диспут, полемика, в частности ее игровой вариант, известный как мозговая атака. Этот вариант инновационного О. интересен прежде всего тем, что он стимулирует наибольшую вариативность, многообразие высказываемых мнений и, одновр. исключает какое бы то ни было осуждение или даже критику выдвигаемых в процессе дискуссии идей. Тем самым дается мощный психол. импульс творческому воображению участников, создается благоприятная атмосфера для поиска и предложения новых, оригинальных решений обсуждаемых проблем.

С аналогичной т. зр. можно смотреть и на такие типологически разл. пары О., как духовное и утилитарное, праздничное и будничное, авторитарное и демократическое и др.

• Парыгин Б. Д. Основы социально-психологической теории. Л., 1971; Он же. Анатомия общения. СПб., 1999.

Б. Д. Парыгин

Общение фатическое (англ. phatic – фатический, означает положительно оцениваемый на эмоционалном уровне безотносительно содержания) – это О. с целью поддержать контакт. О. ф. объединяет разл. интимно-дружеские и интимно-семейные разговоры, а также застольные и салонные беседы на бытовые, обществ., этические и др. темы. Благодаря характерному для коммуникантов мотиву «достижения согласия» (А. А. Леонтьев) речевое поведение получает фатическую (контактоустанавливающую, контактоподдерживающую и контактоконтролирующую) модальность, к-рая создает особую – личностно-доверительную – обстановку и максимально приближает к личности говорящего. Поэтому О. ф. характерно и для праздноречивых разговоров, сопровождающих какое-либо др. действие, и для духовного О. Впервые понятие фатической функции для характеристики ритуальных речевых формул было введено известным представителем английской антропологической школы Бр. Малиновским. Выделена данная функция и в теории коммуникативного акта Р. Якобсона. Дифференцируя речеповеденческие акты по целеориентированности, Н. Д. Арутюнова также различает в них, наряду с информативным (make-know discourse) и прескриптивным (make-do discourse) диалогами, обменом мнениями (make-believe discourse) и диалогом, имеющим целью установление или регулирование межличностных отношений (interpersonal-relations discourse), фатический диалог (fatic discourse). Согласно авторской концепции, фатический диалог является наиболее свободным, раскрывающим эмоциональный, эстетический и интеллектуальный потенциал личности.

По мере развития межличностного взаимодействия начальная установка на взаимность, характерная для русской языковой личности, дополняется установкой на более полное (целостное) О. Это выражается в том, что установка «на слушающего», к-рая подчеркивает роль говорящего, дополняется установкой «на отвечающего», к-рая гармонизирует речевое взаимодействие обоих коммуникантов. В результате высказывание изначально строится навстречу адресату с учетом возможных ответных реакций, и отличительной особенностью «диалога личностей… диалога на высшем уровне» становится подчеркнутая обращенность к адресату и ориентированность на его понимание и предполагаемое реагирование (М. М. Бахтин). Поэтому фатические высказывания, как показал анализ социально-психол. вариантов взаимодействия, диалогизированы в значительно большей мере, чем информативные (непрофессионального типа). «Фатическое повествование самим своим существованием обязано его адресату, его взаимной с адресатом заинтересованности в установлении опр. связей прежде, чем в когнитивном удовлетворении интенции восприятия, понимания и словесной реакции на само высказывание» (Т. Г. Винокур).

Выступая в кач. доминирующей тенденции, фатика преобразует все речевые жанры, выделяемые по целеориентированности, и под ее воздействием происходит их переакцентуация и жанрово-стилевая конвергенция. Как следствие, стремление говорящего к установлению и поддержанию искомого уровня близости к адресату, характерное для русского межличностного О., способствует унификации всех выделяемых жанров, и речевое поведение в целом получает фатическую оформленность. Поэтому для русской языковой личности фатика выступает как доминирующая жанровая разновидность речевого поведения и коммуникативно-стилистический инвариант межличностного О. в целом. Заметим, что для представителей восточноазиатского региона роль подобного инварианта выполняет т. наз. этика «лица».

• Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М., 1998; Бахтин М. М. Проблема речевых жанров // Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества, 1979; Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий: Варианты речевого поведения, 2005.

Т. Е. Владимирова

Общение: функции (лат. functio – исполнение, обязанность, назначение) – роль, назначение О. в жизнедеятельности и социализации человека. Существуют принципиально схожие, но неск. различающиеся подходы к выделению функций О.: 1) информационно-коммуникативная, регуляционно-коммуникативная, аффективно-коммуникативная (Б. Ф. Ломов); 2) организации совместной деятельности, познания людьми друг друга, формирования и развития межличностных отношений (А. Н. Лутошкин); 3) гностическая, аффективная, праксическая (А. А. Бодалев); 4) коммуникативная, интерактивная, перцептивна я (Г. М. Андреева); 5) нормативна я, познавательная, эмоциональная, актуализирующая (А. В. Мудрик). Исследователи отмечают, что в реальном акте непосредственного О. все его функции выступают в единстве, но имеют разл. акцент. Междисциплинарный подход позволяет выделить ряд функций, характеризующих О. как стержень социализации человека.

Нормативная функция О.: с одн. стор., нормы регулируют О., определяя, о чем, где, как и с кем можно, позволительно или нужно общаться; с др. стор., в процессе О. человек узнает, интуитивно «схватывает» и усваивает самый широкий спектр норм, регулирующих жизнь в обществе. Нормы, к-рые регулируют О. человека и к-рые он познает в процессе О., условно можно разделить на неск. слоев: обществ., этноконфессиональные, социокультурные, региональные, половозрастные, групповые и индивидуальные. В результате взаимоналожения всех названных групп норм, благодаря и вопреки их нек-рой противоречивости и неоднозначности, формируются нормы жизни и О. каждого конкретного человека. Важное значение для формирования индивидуальных норм имеет то, как те или иные нормы (обществ., региональные, половозрастные и др.) оценивают значимые для конкретного человека лица. В процессе О. складываются взгляды, представления, нормы в одних случаях вследствие идентификации с конкретным значимым лицом и некритического восприятия его взглядов, отношений, норм. В др. случаях этот процесс идет с помощью т. наз. межличностного переноса, когда человек переносит представления и нормы кого-либо из значимых лиц в свою жизненную практику.

Аффективная функция О. представляет собой важнейшую детерминанту эмоционального развития и эмоциональных состояний человека. «Весь спектр человеческих эмоций возникает и развивается в условиях О. людей. Этими условиями определяется уровень эмоциональной напряженности, в этих условиях осуществляется и эмоциональная разрядка» (Ломов, 1981). О. всегда эмоционально окрашено – от нежности до ненависти. Благодаря этому люди передают друг другу не только какой-то текст, но и эмоциональный подтекст. Этот подтекст может усиливать смысл текста, ослаблять его, противоречить ему. В результате вокруг общающихся людей возникает своеобразное «эмоциональное облако» (аура), к-рое и делает О. лицом к лицу столь желанным и необходимым (или нежеланным и пр.). Содержание, эмоциональная глубина О., тот обмен эмоциями, к-рый при этом происходит, влияют на то, как человек воспринимает все окружающее, на глубину и окрашенность его эмоций. Так, глубокий эмоциональный контакт, к-рый является непременным атрибутом дружеского О. в юности, формирует своеобразный эмоциональный механизм, позволяющий в дальнейшей жизни не только осуществлять аналогичные контакты, но и активно искать их. При отсутствии опыта дружеского О. этот механизм не формируется, ибо общая, присущая в принципе всем людям потребность в эмоциональном контакте не находит своей полноценной реализации и развития. В результате, становясь взрослым, человек не ищет подобных контактов или не может их поддерживать. Важную роль в формировании и проявлении эмоциональной сферы человека играет и уединение. В уединении происходит эмоциональное переживание того, с чем человек сталкивается в О., в реальной действительности в целом. Поэтому, если человек, начиная с подросткового возраста, избегает уединения или посвящает его только каким-то конкретным делам, можно предполагать, что он недостаточно эмоционально развит, глух к эмоциональной стороне жизни.

Когнитивная функция О.: О. представляет собой самост. источник информации. Взаимодействуя с окружающими в процессе разл. видов деятельности, во время игр, спортивных занятий, входя в неформальные контакты со сверстниками, старшими и младшими, родственниками, знакомыми и др. людьми, человек получает разнообразные знания как о предметном мире, так и о мире идей и отношений. О. – эффективный путь познания, ибо обмен информацией в О. характеризуется высоким уровнем понимания, низкой избыточностью информации, экономией затрат времени. О. – важнейший источник информации; оказывает существенное влияние на восприятие тех знаний, к-рые человек получает по др. каналам (в процессах образования и практического освоения мира, из средств массовой коммуникации, Интернета и др.); О. во многом определяет интерес к знаниям вообще, будучи одним из факторов возникновения, развития, укрепления или угасания познавательных процессов (особенного у растущего человека).

Адаптивная функция О. связана с тем, что в процессе О. человек, проигрывая разл. роли (семейные, гендерные, досуговые, профессиональные, социальные) и реализуя разнообразные поведенческие сценарии, овладевает знаниями, умениями, установками, необходимыми для их реализации в одобряемых формах; интериоризирует ценностные и нормативные системы, ролевые ожидания и предписания, одобряемые обществом, ближайшим социальным окружением, значимыми лицами; получает опыт приспособления к их неидентичности и/или противоречивости, имитации одобряемого поведения, избегания нежелательных или опасных ситуаций в О. с окружающими; т. е. как объект социализации в той или иной степени приспосабливается к условиям жизни в социуме.

Автономизирующая функция О.: в процессе О. происходит многоступенчатое обособление (автономизация) человека в обществе: в номинальных группах – возрастных, гендерных, этноконфессиональных, социокультурных; в реальных группах, как формализованных (воспитательных, гос., производственных, обществ. и др. организациях), так и неформализованных (родственников, приятелей, друзей, соседей, земляков – в армии, пенитенциарных учреждениях и др.) и пр.; внутри контактных групп; в уединении. Обособление в процессе О. очень важно для человека, ибо за счет него во многом формируется Я-концепция, уровень самоуважения и мера самопринятия; складываются взгляды и проявляется способность изменять их и вырабатывать новые; реализуется избирательность в эмоциональных отношениях; проявляются способность и готовность самостоятельно решать собственные проблемы, противостоять тем жизненным ситуациям, к-рые мешают самоизменению, самореализации, самоутверждению.

• Андреева Г. М. Социальная психология, 2008; Бодалев А. А. Формирование понятия о др. человеке как о личности, 1970.; Ломов Б. Ф. Проблема общения в психологии, 1981; Лутошкин А. Н. Эмоциональные потенциалы коллектива, 1985; Мудрик А. В. Общение как фактор воспитания школьников, 1984.

А. В. Мудрик

Отношение к человеку – качественная определенность взаимодействия. Общие характеристики любого отношения суть пространственные, временные, энергетические, отношения упорядоченности и принадлежности. Самые общие виды отношений – это связи и соотношения. Связи объективны (онтологичны); они так или иначе объединяют отдельности. Соотношения субъективны (гносеологичны); они устанавливаются между взятыми отдельностями субъектом, к-рый соотносит эти отдельности между собой по актуальным основаниям. В психологии связи обозначены прежде всего как ассоциации: пространственные и временные, более или менее прочные, структурированные, раскрывающие особенности душевной организации. Соотнесение в психологии рассматривается как общий механизм познавательной деятельности при проверке гипотез («догадок») – как механизм различения (отнесения к категории) и опознания, или установления особенного в отдельном наряду с общим.

Отношение человека к человеку – это психич. отражение отношений между людьми, к-рые, по В. М. Мясищеву, являются содержанием их О. При этом формой О. является обращение людей друг с другом. Т. о., межчеловеческие отношения прежде всего объективны. Физически это притяжение и отталкивание, совместность и избегание. Собств. человеческие, социальные отношения возникают и развиваются в условиях совместной жизни и постоянной коммуникации из самых общих отношений между людьми как живыми существами одного вида. Это взаимная зависимость, партнерство и соподчинение, сотрудничество и соперничество, взаимная помощь и вредительство. В условиях и на фоне объективных отношений возникают и развиваются субъективные отношения человека к человеку. Самые общие из них – непосредственные субъективные отношения – коренятся в филогенезе психики высших животных. Это прежде всего отношения симпатии-антипатии, привлекательности-отвращения, авторитетности-ничтожности. У человека эти непосредственные отношения опосредствуются социальными отношениями.

В результате социального опосредствования объективная взаимная зависимость субъективно раскрывается как ожидания (требования), или экспектации, от человека, с одн. стор., и как ответственность перед ним – с др. стор. Партнерство характеризуется как позиционное равенство людей, а соподчинение представляется в форме признания складывающихся отношений управления. Один выступает как руководящий, другой – как подчиняющийся. Причем генетически исходными для отношения руководства – подчинения являются отношения «лидер – ведомый». Сотрудничество как координируемая совместная деятельность раскрывается субъективно через принятие человека человеком. Если такое принятие взаимно, то говорят о психол. совместимости и о срабатываемости людей. Соперничество, в зависимости от его культурного фона, приобретает формы соревнования и/или конкуренции. Помощь другому человеку в крайних формах приводит к иждивенчеству (в пределе – к паразитизму), с одн. стор., и к благородству и великодушию – с др. стор. Вредительство раскрывается прежде всего в нерефлексивных, эгоцентричных формах: человек не отдает себе отчета в происходящем и не считается с тем, что своим «естеств.» поведением причиняет неудобство др. людям. Крайние формы вредительства выражаются в целенаправленных и организованных деструктивных (насильственных) действиях – как по отношению к другим, так и, в конечном счете, по отношению к себе.

Субъективные аспекты отношения к человеку суть частные производные психич. отражения этого человека. Складывающиеся у людей «имплицитные теории человека» задают ситуативные критерии для познания ими окружающих и становятся субъективными основаниями для собств. человеческого отношения. Анализ каждого такого отношения как психол. образования приводит к выделению в нем познавательной (рациональной) и аффективной сторон. Причем аффективная сторона, в свою очередь, имеет пассивную («страдательную», эмоциональную) и активную («деятельную», регулятивную) составляющие. В практике межчеловеческих отношений их объективные и субъективные аспекты едины. Важно осознавать общность, лежащую в основе этих отношений, сами эти отношения и их особенности: симметрию и асимметрию, меру их рефлексивности, своеобразие транзитивности (или переноса: особого вида обобщенности субъективного отношения как психич. образования). Понятие общности становится главным, когда речь заходит о взаимности: о взаимодействии, о взаимном влиянии, о коммуникации, а также о взаимном познании (восприятии, оценивании, понимании), в т. ч. о «межличностном познании». Б. Д. Парыгин говорит о 3 уровнях психол. общности как «взаимопонимания». На первом уровне совпадают системы значений – как социальных, так и индивидуальных. На втором уровне совпадают также взаимные оценки людей. На третьем уровне общности уже высока степень взаимного доверия и открытости друг другу.

Симметрия отношений имеет место при партнерстве. Его уровень определяется включенностью людей во взаимодействие: как индивидов, как личностей, как частных лиц, как субъектов, как индивидуальностей. Межиндивидное взаимодействие предполагает учет особенностей друг друга как живых существ. При межличностном взаимодействии учитываются уже характеристики друг друга как членов общества: цели и ценности, роли и функции, нормы и ритуалы. Причем могут быть существенными как общие социальные характеристики людей, так и ситуативные. Возникновение межличных (межперсональных, интимных) отношений имеет место при общности частной жизни. Это бывает при родственных, дружеских и/или любовных связях. Межсубъектное взаимодействие предполагает особую активность каждой из сторон с установкой на преодоление препятствий, на преодоление сопротивления др. стороны. Наиболее ярко межсубъектность выражена при соперничестве во всех его формах: от игровых и спортивных до раздела имущества и сфер влияния. Специфика межиндивидуального взаимодействия раскрывается при совместной духовной деятельности: при выражении и соотнесении субъективных картин мира в их принципиальных аспектах. Асимметричны отношения зависимости, подчинения, помощи, вредительства и производные от них. Они могут быть дополнительными, удовлетворяющими обе стороны, или односторонними, при к-рых взаимность редуцируется вплоть до исчезновения. Так, дополнительными являются отношения взаимной подстройки субъективных позиций.

Э. Берн конкретизировал разл. варианты отношений человека к человеку, симметричных и асимметричных, на основе представлений об актуализации в О. разл. подструктур («состояний») Я: «Детского Я», «Родительского Я», «Взрослого Я». Застревание людей на неконструктивных формах отношений и фактическая ритуализация таких форм в повседневной жизни были названы «человеческими играми». Конструктивное преодоление «игровой» позиции обеспечивается за счет систематической рефлексии своих отношений, активизации своего «Взрослого Я» и принципиальной перестройки своего «жизненного сценария». Отношения человека к людям, а затем и к самому себе перестают быть аморфными, глобальными, становятся более дифференцированными, произвольными и ситуативно адекватными.

• Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. СПб., 1992; Гозман Л. Я. Психология отношений. М., 1987; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Обозов Н. Н. Межличностные отношения. Л., 1979; Парыгин Б. Д. Общение и социальные отношения: Учеб. пособие, 2003.

Б. А. Еремеев

Оценивание человека: внешние и внутренние эталоны. Оценивание – это суждение о соответствии чего-либо тому, что заведомо имеет ценность. Оценивание в общем случае – это соотнесение с ценностно-нагруженным эталоном. Эталоны имеют внеш. и внутр. формы существования, постоянно переходящие друг в друга: как формирование психич. образа того, что используется на практике в кач. объективной меры (интериоризация), и как материальное воплощение субъективных представлений о подходящих мерах (экстериоризация). Внеш. эталоны получают телесное и/или символическое выражение и поэтому называются объективными. Их наиболее распространенная форма – это форма шкалы, или оси, или «лестницы». Шкала имеет опр. пределы и дробность (градации, «ступени»), число к-рых чаще всего находится в пределах 7 ± 2.

Внутр. эталоны субъективны. Это критерии, или меры оценивания, производные от актуального, ситуативного состояния того, что называют «субъективным опытом». С др. стор., эти меры оценивания производны от ситуации-для-субъекта, или от субъективной картины того, что происходит «здесь и сейчас», в контексте опр. деятельности, в к-рую вовлечены люди. Феноменологически, на уровне сознания, внутр. эталоны обнаруживают себя только через данность объектов субъекту, ибо они определяют (задают) координаты этой данности.

В сер. XX в., в связи с развитием компьютерной техники и ее программного обеспечения, резко увеличились возможности исследования текстов. Используя их, Ч. Осгуд с сотрудниками обобщил огромный речевой мат-л, полученный в разл. странах мира. По результатам многих исследований был сделан вывод о наличии 3 самых общих оснований оценивания, или эмпирических факторов. Это собств. оценка с полюсами положительности и отрицательности (удовольствия и неудовольствия), или фактор Оценки (Evaluation). Это интенсивностная характеристика с полюсами силы и слабости проявления чего бы то ни было (напряжения – расслабления), или фактор Силы (Potency). И это кинетическая характеристика с полюсами активности и пассивности проявлений (возбуждения – замирания), или фактор Активности (Activity). Триада «Оценка – Сила – Активность» раскрывает самую общую эмоциональную реакцию человека на стимулы. На практике каждый общий фактор конкретизируется множеством частных биполярных факторов, к-рые учитываются посредством соответствующих шкал. Технологически это бывает оформлено в виде методик «полярных профилей», а в наиболее формализованном случае – в виде «семантического дифференциала» (СД). Их использование позволяет судить об индивидуальных и о групповых тенденциях при оценивании разл. объектов.

К концу прошлого века усилились тенденции системного описания действительности. В контексте разработки проблем такого описания в психологии В. А. Ганзен пришел к выводу, что осн. характеристиками любого объекта являются Пространство, Время, Субстрат (качественная определенность), Энергия и Информация. Эти характеристики являются самыми общими и связаны между собой. При опр. условиях можно абстрагироваться от их связей и учитывать отдельные характеристики как независимые от остальных. Тогда они и берутся в кач. подходящих оснований для оценивания, причем с любым уровнем специализации. Однако реальность описывается всеми 5 характеристиками. Поэтому при стремлении оценивать объект в целом эти характеристики выступают как «пентабазис», к-рый может быть конкретизирован и по разл. основаниям, и со сколь угодно выраженной полнотой, – в соответствии с контекстом, в соответствии с целями и задачами оценивания.

Среди человеческих проявлений оцениваются прежде всего внешность, экспрессивное и инструментальное (исполнительское) поведение, деятельность и ее продукты, – все, что непосредственно дано при восприятии. При условии понимания человека человеком, т. е. при достаточной субъективной опосредствованности познания, оценке подлежат также и результаты интерпретации того, что было воспринято. В повседневной жизни часто говорят об оценке личности и о самооценке, а также об оценке т. наз. человеческих качеств, или «личностных черт», сложившихся в результате формирования субъективного опыта. «Личностная черта» определяется как устойчивая предрасположенность (диспозиция) человека к опр. поведению в опр. условиях. Такая предрасположенность имеет своей основой взаимодействие факторов, в роли к-рых выступают уровни психич. интеграции (или душевной организации) человека. В их числе темперамент (видовой опыт), личность (социальный опыт), память (опыт собственной жизни), субъект психич. деятельности (опыт преобразования действительности) и индивидуальность – духовный опыт, или опыт преобразования собственной душевной жизни.

С сер. XX в. проводились исследования, в к-рых была обнаружена согласованность статистических описаний того, как соотносятся между собой оценки разл. людьми множества личностных качеств у носителей этих качеств. При обобщении оценок по многим сотням и даже тысячам качеств довольно устойчивым оказалось выделение 5 личностных факторов, названных «Большой пятеркой» (А. Г. Шмелев). Это энергичность (или экстраверсия) – Surgency (or Extraversion), дружелюбие (согласие) – Agreeableness, совестливость (сознательность) – Conscientiousness, эмоциональная стабильность – Emotional stability, интеллект (или культура, или открытость новому опыту) – Intellect (or Culture, or Openness). Каждый фактор может рассматриваться как биполярный, и оба полюса могут специализироваться и конкретизироваться настолько детально, насколько это нужно. На практике часто выражается заинтересованность в «повышении объективности оценки». Под этим подразумевается определенность внеш. эталонов (шкал) и определенность процедуры их использования. Однако нельзя освободиться от субъективности того, кто проводит оценку, сколь бы ни были тщательно разработаны принципы, шкалы и процедуры для оценочной деятельности. Так, в педагогике общим местом является указание на необходимость оценивать не человека, а его поведение, его действия, его деятельность и их результаты – с установкой на конструктивное развитие оцениваемого. Но даже профессиональные исследователи, использующие разл. шкалы оценки и самооценки, не всегда справляются с метафоричностью, глобальностью и синкретизмом, естеств. для обыденного сознания.

В оптимальном случае необходимоучитывать наличие и неизбежные проявления субъективности. Следует учиться их использовать для оптимизации совместной деятельности. Среди наиболее устойчивых проявлений субъективности при оценивании человека выделяются хало-, ниво-, ко-эффекты, эффекты безотчетного структурирования и субъективные тенденции. Хало– или гало-эффект, или эффект ореола, заключается в распространении частной, ситуативной оценки по какому-то одному основанию на др. ситуации, по др. основаниям или даже на человека в целом. Ниво-эффект, или эффект фона, заключается в зависимости отдельной оценки от др. оценок, к-рые ей предшествовали и/или с ней соседствуют (в виде распределения отметок). Ко-эффект, или эффект сходства между оценивающим и оцениваемым, заключается в пристрастности первого при оценке второго. Пристрастность может быть обусловлена действительным или мнимым сходством. Она может быть положительной (чаще всего), и тогда оценка завышается. Эта пристрастность может быть отрицательной (гораздо реже), и тогда оценка занижается.

Безотчетное структурирование при оценивании заключается в том, что при познании по законам стереотипизации любое частное проявление становится основанием для субъективного «достраивания», для субъективного восстановления цельности или для моделирования целого по части. Оцениваемое проявление трактуется как вполне опр., «полномочный» представитель сущности. Взаимно-многозначные отношения между явлением и сущностью сводятся к однозначной связи между признаком и его носителем (атрибутом и субстратом). Оценка поведения распространяется на человека (на «личность») в соответствии с «имплицитной теорией человека» у оценивающего. Субъективные тенденции оценивания заключаются в том, что разл. объекты устойчиво относятся к опр. местам оценочной шкалы. В частности, может быть выражено завышение или занижение отметок, их усреднение, поляризация, при к-рой задействованы зоны шкалы только с минимальными и максимальными значениями, и квотизация, при к-рой оценщик сознательно ориентируется на опр. распределение отметок на шкале. Оценивание является общим механизмом перехода от получения информации (собств. восприятия) к интерпретации, или к осмыслению (пониманию) воспринятого.

• Ганзен В. А. Системные описания в психологии. Л., 1984; Гозман Л. Я. Психология эмоциональных отношений. М., 1987; Кроник А. А. Межличностное оценивание в малых группах. Киев, 1982; Ксензова Г. Ю. Оценочная деятельность учителя: Учеб. – метод. пособие. М., 1999; Панферов В. Н. Психология человека: Учеб. пособие. СПб., 2000; Первин Л., Джон О. Приближение к единой модели: пятифакторная модель личностных черт. М., 2001; Шмелев А. Г. Психодиагностика личностных черт. СПб., 2002.

Б. А. Еремеев

Перцепция социальная (лат. perceptio – восприятие и socialis – общественный) – восприятие, понимание и оценка людьми социальных объектов (др. людей, самих себя, групп, социальных общностей и т. п.). Термин П. с, ввел американский психолог Дж. Брунер (1947) для обозначения факта социальной обусловленности восприятия, его зависимости не только от характеристик стимула – объекта, но и прошлого опыта субъекта, его целей, намерений, значимости ситуации и т. д. Позже под П. с. стали понимать целостное восприятие субъектом не только предметов материального мира, но и т. наз. социальных объектов (др. людей, групп, классов, народностей и т. д.), социальных ситуаций и т. п. Было установлено, что восприятие социальных объектов обладает рядом специфических черт, качественно отличающих его от восприятия неодушевленных предметов. Во-первых, социальный объект (индивид, группа и т. д.) не пассивен и не безразличен по отношению к воспринимающему субъекту, как это имеет место при восприятии неодушевленных предметов. Воздействуя на субъекта восприятия, воспринимаемый человек стремится трансформировать представления о себе в благоприятную для своих целей сторону. Во-вторых, внимание субъекта П. с. сосредоточено прежде всего не на моментах порождения образа как результата отражения воспринимаемой реальности, а на смысловых и оценочных интерпретациях объекта восприятия, в т. ч. причинных. В-третьих, восприятие социальных объектов характеризуется большей слитностью познавательных компонентов с эмоциональными (аффективными) компонентами, большей зависимостью от мотивационно-смысловой структуры деятельности воспринимающего субъекта. В этой связи термин «перцепция» приобретает в социальной психологии расширительное толкование, что отличает его от сходного термина в общей психологии. В структуре любого перцептивного акта выделяются субъект и объект восприятия, его процесс и результат. И если в общей психологии осн. акцент ставится на исследование процессов и механизмов порождения сенсорных образов, то в социальной психологии изучение П. с. началось с уточнения характеристик субъекта и объекта восприятия, а также роли П. с. в регуляции поведения и деятельности отдельного индивида и социальных групп. Первоначально (в 1950-х) выделялись 3 класса социальных объектов: др. человек, группа и социальная общность; в кач. субъекта восприятия выступал отдельный индивид. Позже (в 1970-х) появились исследования, где субъектом восприятия выступал не только индивид, но и группа. В зависимости от соотношения субъекта и объекта восприятия выделялись 3 относительно самост. класса процессов П. с: восприятие межличностное, самовосприятие и восприятие межгрупповое. В советской социальной психологии первые исследования в области П. с. были посвящены восприятию и оценке человека человеком (Бодалев, 1965). Введение в исследования П. с. принципа деятельности позволило представить социальную группу как субъект деятельности и на этом основании – как субъект восприятия (Г. М. Андреева, 1977). Было выделено 8 вариантов П. с: восприятие членами группы друг друга и членов др. группы, восприятие человеком себя, своей группы и «чужой» группы, восприятие группой своего члена и члена др. группы, восприятие группой др. группы (или групп). Тем самым в исследования П. с. вводится «групповой контекст» (принадлежность к своей или «чужой» группе), а также учитывается принцип зависимости межличностных отношений от деятельности группы. Это помогло развернуть исследования специфики перцептивных процессов в условиях совместной деятельности в группах разного уровня развития. К этим исследованиям относятся: формирование нормативов и эталонов П. с, структурная типология межличностного и межгруппового восприятия, восприятие статуса индивида в группе, точность и адекватность восприятия людьми друг друга, закономерности и эффекты межгруппового восприятия и т. д. (эффект первичности; эффект новизны, эффект ореола).

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1998; Она же. Психология социального познания: Учеб. пособие. М., 1997; Межличностное восприятие в группе / Под ред. Г. М. Андреевой, А. И. Донцова. М., 1981.

Г. М. Андреева

Познание в общении. Как особая сфера человеческой деятельности, познание есть целенаправленная оптимизация субъективной картины мира, предполагающая преодоление наличной неопределенности. Познание в узком смысле слова есть рациональный (или когнитивный) аспект психич. отражения действительности. При выделении этого аспекта, этой стороны подразумевается наличие дополнительного, аффективного аспекта (стороны), или субъективного отношения. При аналитическом подходе к психич. отражению исходными по традиции считаются элементарные психич. явления. Среди них выделяются познавательные явления (ощущения, восприятие, представления, мышление, воображение), эмоции и внимание. Все они раскрывают природу психического, фиксируя его разл. грани. Однако ни порознь, ни вместе они не отображают специфики явлений психич. отражения человека. С тем же эффектом анализируется психич. отражение др. социальных объектов, объектов из мира техники, из мира живой и неживой природы. Это было характерно для психол. исследований на протяжении всего XX в.

Распространен «объяснительный» подход, при к-ром говорят об объективной и субъективной обусловленности психич. явлений. С одн. стор., выделяют внеш. условия возникновения образа. В их числе сам объект отражения, его субъект и их взаимодействие. Взаимодействие конкретизируется в форме учета того, как соотносятся между собой объект и субъект отражения по основаниям, актуальным на фоне объединяющей их практики. Г. М. Андреева (1977, 1997, 2000) включила эти условия вместе с процессом и результатом отражения в структуру отражения (образа). Очевидно, здесь имелось в виду положение психики среди порождающих ее условий, или ее макроструктура. С др. стор., говорится о субъективной детерминации. Раскрывается положение образа в субъективной картине и, шире, в структуре субъективного опыта. Используются понятия, характеризующие наличное состояние человека-субъекта, а также особенности его психич. склада в целом. Интерпретатор ссылается на отдельные уровни и стороны психич. интеграции, на более или менее сложные душевные движения, раскрывающие ее механизмы: идентификацию (отождествление), проекцию, эмпатию. Может идти речь о «когнитивном соответствии/несоответствии», о «приписывании причин», о тенденциях при получении, кодировании и хранении информации. Среди субъективных черт, влияющих на познание людей, чаще др. причин называют направленность (или «потребностно-мотивационную сферу», к-рую считают субъективной основой для ситуативной детерминации отражения), а также способности и характер.

Познание как таковое в каждом своем явлении (акте) характеризуется единством объективного (содержания) и субъективного (формы). В опосредованности познания как психич. отражения различаются объективный и субъективный аспекты. Объективная опосредованность может отсутствовать: во взятый момент может иметь место непосредственный контакт между источником и носителем образа. Опосредованность может быть только временно́й, – если непосредственный контакт был в прошлом. И опосредованность может иметь вещный («предметный») характер, когда образ объекта формируется у субъекта только на основе косвенной информации. Субъективная опосредованность отражения также может отсутствовать (предельный, абстрактный случай) – при получении лишь текущей информации об объекте. Получение информации может иметь фон в виде субъективного опыта – уже имеющейся информации об объекте, полученной ранее. Максимальная субъективная опосредованность обеспечивает опережающее отражение – как выход за рамки объективно данного.

Сочетание градаций по основаниям объективной и субъективной опосредованности познания дает 9 вариантов. При прямом контакте носителя образа с его источником это «первое впечатление», это восприятие на его основе и это ситуативное предвосхищение (антиципация). При наличии прямого контакта в прошлом это единичное представление по первому впечатлению, обобщающее (в частности, «групповое») представление и обобщенное ожидание. При наличии взаимодействия, только опосредованного так или иначе, имеют место такие варианты. Это реконструкция объекта в условиях восприятия нек-рых его признаков или отображений (следов, знаков). Это вторичная, воспроизводящая реконструкция – как воспоминание сложившейся ранее модели объекта. И это конструирование объекта, выходящее за рамки сущего и бывшего, или идеализирующее ожидание – воображение некоего должного как предела, абсолюта, совершенства (с любым знаком: и с «плюсом», и с «минусом»).

Варианты познания по основанию объективной опосредованности предполагают разные формы субъективной активности. Это прежде всего получение информации – при непосредственном контакте с объектом; использование полученной ранее информации – при субъективном воссоздании объекта на основе контакта с ним, имевшего место в прошлом; это преобразование имеющейся информации – как полученной когда-то, так и поступающей в данный момент – для моделирования объекта. Варианты познания по основанию субъективной опосредованности (точнее, здесь уже – «опосредствованности») предполагают разл. функции психики. При отсутствии субъективного опосредствования подчеркивается прежде всего адаптивность психики. Подстройка к объекту, настройка на него – главное при первом впечатлении, при воспоминании на его основе и при моделирующем восприятии. Актуализация единиц опыта обнаруживает его «информационно-осведомительную» роль, к-рая наиболее полно реализуется при сличении единиц опыта как субъективных эталонов с текущими впечатлениями. Это и апперцепция, и представления разной обобщенности, и сформированные когда-то на чувственной основе модели. Варианты отражения, выходящего за рамки наличной ситуации, обнаруживают регулятивный потенциал психич. отражения. Антиципация, ожидания разной обобщенности и идеалы суть психич. образования с явным прогностическим потенциалом. Родовое понятие для них – «опережающее отражение».

Последовательность вариантов от отсутствия опосредованности до ее максимума раскрывает генезис познания: от первого впечатления до идеала. Центральное место среди 9 рассмотренных элементов занимают представления. Они суть практические субъективные эталоны по отношению ко всем остальным психич. явлениям. Представления образуют когнитивное ядро субъективного опыта и во многих случаях познания не только лежат в его основе, но и прямо входят в «ткань» др. познавательных явлений.

• Андреева Г. М. Психология социального познания: Учеб. пособие. М., 1997; Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. тр. М., 1983; Еремеев Б. А. Психическое отражение человека человеком в условиях массового общения // Социальная психология в трудах отечественных психологов. СПб., 2000; Панферов В. Н. Психология человека: Учеб. пособие. СПб., 2000; Парыгин Б. Д. Общение и взаимопонимание людьми друг друга, 2003; Свенцицкий А. Л. Социальная психология: Учебник. М., 2003.

Б. А. Еремеев

Понятия «межличностное общение» и «взаимодействие» в различных концепцептуальных моделях. Во многих совр. исследованиях понятие О. (коммуникация) сближается с социальным взаимодействием. Но при взаимодействии необходима обратная связь в форме ответного действия. Кроме того, взаимодействие предполагает непосредственное присутствие людей – субъектов действий, что отличает это понятие от таких понятий, как отношение и связь (Marc & Рicard, 1996). В большинстве случаев социальное взаимодействие предполагает речевой обмен между людьми. Коммуникация (К.) выступает как сложная система взаимодействия, имеющая собственную динамику и развитие, не сводимые к простому обмену информацией. В этом смысле термин К. аналогичен используемому в рос. психологии термину О., обозначающему сложный когнитивно-коммуникативный процесс, при к-ром происходит обмен идеями, интересами, формируются установки, усваивается обществ. – истор. опыт. Этот процесс является существенной стороной реальной жизнедеятельности субъекта, выступая в роли важнейшей детерминанты всей системы психического, ее структуры, динамики и развития. «В актах О. осуществляется как бы презентация внутр. мира субъекта др. субъектам, и вместе с тем самый этот акт предполагает наличие такого внутр. мира. Именно в О. происходит взаимная презентация субъектами результатов (и в какой-то мере самого процесса) психич. отражения» (Ломов, 1984).

Среди конкретных моделей О. традиционно выделяется неск. основных классов: технические (кодовые), лингвистические, интенциональные, модели, ориентированные на т. зр. коммуникантов, диалоговые, деятельностные. Исторически наиболее ранними и содержательно наименее адекватными реальному процессу О. являются технические или кодовые модели, разработанные в рамках кибернетики. Наиболее известная кодовая модель (Encoding-Decoding Model) К. была разработана Шэнноном и Вивером (1949). Она создавалась в рамках теории связи и предназначалась для ответа на практический вопрос: «как передать сообщение с минимальными затратами и максимальной эффективностью?». Согласно кодовой модели, К. рассматривается как процесс передачи сообщений из одного места в другое, осуществляемый с помощью кодирования и декодирования сообщений. Ее осн. составляющими являются отправитель, получатель, сообщение, сигнал и код. Сообщение – это информация, репрезентация или внутр. содержание коммуникативного процесса. Сигнал – носитель информации, т. е. часть внеш. окружения, к-рая транслируется одним устройством, а принимается и узнается другим. Код – это форма сигнала, связывающая его с сообщением и позволяющая 2 устройствам по переработке информации (живым организмам или машинам) осуществлять К.

В терминах кодовой модели разговор может рассматриваться как ситуация, в к-рой 2 или более человека находятся в отношениях «отправитель – получатель информации». Соответственно, цель О. заключается в передаче информации от отправителя к получателю и наоборот. В человеческом обществе информация передается прежде всего с помощью имеющих значение знаков. Значение – это и есть нечто, что «кодируется» отправителем и «декодируется» получателем. С этой т. зр. получатель напоминает устройство по приему, переработке, хранению и использованию информации. Исходя из этой модели, изучение и улучшение К. касается способов кодирования и декодирования сообщения, а также уменьшения количества шумов, к-рые могут создавать помехи в канале К. Для того чтобы быть эффективной, система К должна предполагать контроль, т. е. учет и исправление ошибок сообщения. Это осуществляется с помощью обратной связи, идущей от получателя к отправителю.

Одной из наиболее продуктивных теорий К., рожденных в недрах лингвистики, является компонентная модель Р. Якобсона (1963). Понимая лингвистику как науку, к-рая изучает К., осуществляемую с помощью речевых сообщений, Якобсон анализировал последние с учетом системы относящихся к ним факторов (Якобсон, 1985) и предложил описывать коммуникационный процесс как систему взаимодействия 6 компонентов. Модель «Говорение» (Speaking) была разработана в рамках этнографии К., основоположниками к-рого явились Д. Хаймс и Дж. Гумпертс. Здесь предлагается прагматический подход к анализу осн. аспектов языкового взаимодействия, происходящего в рамках социальной ситуации. Интенциональные модели – в их основе лежит понятие интенции, т. е. намерения. Предполагается, что говорящий не столько кодирует свои мысли в языковые символы, сколько выбирает из потенциальных формулировок такую, к-рая наилучшим образом выражает его интенцию. Декодирование слушающим буквального значения сообщения является только этапом в процессе его понимания. Чтобы выявить коммуникативную интенцию, необходимо осуществить процесс вывода, формулирование заключений относительно намерений говорящего. В основе интенциональных моделей лежат 2 группы идей из области философии языка: принцип кооперации Х. Грайса и теория речевых актов Ж. Сирля (1972). Модели, ориентированные на т. зр. Коммуникантов, делают акцент на установлении коммуникантами общего контекста О. Предполагается, что люди воспринимают мир с разных т. зр., а общий контекст О. достигается путем попеременного принятия иных т. зр. другого. Р. Краусс и С. Фасселл (1989) выделили след. составляющие т. зр. коммуникантов: базовое знание, установки и убеждения, текущая интерпретация объектов и событий, цели, социальный контекст, физич. контекст.

Модель социального взаимодействия К. Доджа (1985): акцент ставится на задачах и способах обработки социальной информации. Эта модель включает след. компоненты: 1) проблемные задачи; 2) неосознанные цели и установки ; 3) обработка социальной информации (ее кодирование, интерпретация и др.); 4) коммуникативное поведение; 5) оценки коммуникативного поведения со стороны др. людей. В основе модели лежит представление о том, что О. возникает в ответ на специфические задачи. Предполагается, что человек приступает к решению социальной задачи, имея прошлый опыт, помогающий ему решить ее. Этот опыт образует своеобразный фильтр, через к-рый проходит информация о задаче и к-рый влияет на представление человеком социальных аспектов ситуации. Данная модель описывает коммуникативное поведение каждого из партнеров по О. в социальной ситуации; делается попытка установить взаимозависимость коммуникативных актов, но понятия, отражающие специфику целостного процесса взаимодействия коммуникантов, в данной модели отсутствуют. Опыт разработки таких понятий сконцентрирован в диалоговых моделях О.

Диалоговые концепции О. (модели разговора) рассматривают О. как диалог или совместное решение его участниками коммуникативных задач. Соответственно, индивидуальное коммуникативное поведение невозможно определить безотносительно к ситуации взаимодействия в целом. Важной целью К. выступает достижение интерсубъективности. Согласно Р. Ромметвейт (1971), интерсубъективность – это структура, возникающая в результате взаимодействия. Она не имплицирована в том знании, с к-рым коммуниканты вступают в О., и не закодирована эксплицитно в языке. Для каждой ситуации взаимодействия взаимное понимание должно конструироваться заново. В рамках этого направления вводится понятие коммуникативного соглашения (Chabrol, 1994; Ghiglione, 1986; Lipiansky, 1992), к-рое означает, что собеседники, вступая во взаимодействие, имплицитно договариваются относительно принципов и правил, к-рым оно должно подчиняться. В концепции Д. Анзье и Ж. Мартэн акцент сделан на личности коммуникантов: участники К. рассматриваются как личности, обладающие индивидуальными полями сознания и интенциональными установками. Особое внимание уделяется 3 составляющим коммуникативного процесса: личности участников О., ситуации и значению (Marc & Рicard, 1996).

• Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984.

В. А. Барабанщиков

Представление социальное – система ценностей, идей и практик, предназначенная для ориентировки индивидов в социальном и материальном мирах, а также для облегчения интрагрупповых коммуникаций между индивидами. П. с. – ключевое понятие теории социальных представлений, сформулированной С. Московичи. П. с. имеет 2 аспекта – концептуальный (вербальный) и иконический (образный). Концептуальный аспект рассматривается в связи со знанием и с языком, иконический – подчинен концептуальному. Хотя можно отдать предпочтение слову по сравнению с образом, однако это не означает, что сам образ при этом исчезнет. П. с. рассматриваются двояко: 1) как продукты социального мышления; 2) как процессы, посредством к-рых конструируется реальность. Как социально-психол. механизмы они задают то, как индивиды думают и говорят о событиях и объектах, определяют то, как строится взаимодействие с ними. П. с. – не отражение объекта, но процесс его реконструкции и создания. Оно включает реконструкцию социально (культурально, исторически) разделенного знания и его создание и инновацию в индивидуальной активности. Эта двойственность П. с. как продукта и как процесса обеспечивает им вездесущность, статус образующих элементов социального мира в каждодневной жизни индивидов.

С. Московичи возвращается к «забытому понятию», т. к. П. с. восходит к коллективному представлению Э. Дюркгейма. Однако существует принципиальное отличие П. с. от коллективного представления. Невозможность использовать понятие Э. Дюркгейма обусловлено трансформацией социальной сферы, изменением общества. В отличие от коллективного представления, П. с. – динамическое образование, появляющееся и функционирующее в совр. обществе, характеризующемся гетерогенностью позиций, существующих в разл. группах, социальной мобильностью, распространением науч. знания и новых форм коммуникации. Кроме того, в формировании коллективных представлений первична реальность, в формировании П. с. первичен коммуникативный процесс.

Включение понятия П. с. в психологию объясняется недостаточностью классических моделей для объяснения смысловых связей человека с миром. Критикуя понятие образа, мнения, социальной установки, С. Московичи показывает, что ошибочность любой исследовательской традиции, пытающейся предсказать или изменить поведение, коренится в сведении отношений субъекта и объекта к отношениям стимула и реакции и постулировании разрыва между внеш. и внутр. миром. С т. зр. С. Московичи, в П. с. – своеобразной форме обыденного познания, служащего основой «психологии», – субъект и объект диалектически взаимосвязаны, а стимул и реакция представлены в целостном неразрывном комплексе.

• Jovchelovitch S. Social representations, public life and social construction // Representations of the social: bridging theoretical traditions / Ed. by K. Deaux, G. Philogène. Oxford, 2001; Moscovici S. La Psychanalyse: son image et son public. P., 1961; Idem. The history and actuality of social representations // The psychology of the social. Ed. By U. Flick, Cambridge, 1998; Idem. The phenomenon of social representations // Social representations: explorations in social psychology. S. Moscovici / Ed. by G. Duveen, N. Y., 2000.

И. Б. Бовина

Пространство общения межличностное структурная характеристика процесса соотнесения позиций ориентированных друг на друга и действенно вовлеченных в поддержание этих позиций индивидов в локально опр. рамках. С этой т. зр. межличностное пространство можно рассматривать как «межличностный продукт». Формируется структура, к-рая не предусматривает наличия «посторонних», т. е. число ролей ограниченно, а распределение и соотношение ролевых позиций участников коммуникации столь устойчиво (стабильно), что вмешательство или захват чужой роли рассматриваются как нарушение модели О. Попытка нарушить структуру обычно встречает возражение со стороны участников О.

• Доценко Е. Л. Межличностное общение: семантика и механизмы. Тюмень, 1998; Казаринова Н. В. Межличностная коммуникация: социально-конструкционистский анализ. СПб., 2006; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997.

Н. В. Казаринова

Рефлексия как механизм общения. Рефлексия (Р.) (лат. reflexio – обращение назад) – сложное понятие, к-рое является предметом изучения в разных сферах человеческого знания: философии, методологии, науковедении, психологии, акмеологии, управлении, педагогике, эргономике, конфликтологии и др. Понятие Р. возникло в философии и первоначально обозначало процесс самопознания субъектом внутр. психич. актов и состояний. В отеч. психологии Р. была предметом анализа многих авторов. Так, Л. С. Выготский считал, что «новые типы связей и соотношений функций предполагают в кач. своей основы Р., отражение собственных процессов в сознании». Р. отводится ведущая роль в самодетерминации человека в субъектно-деятельностном подходе С. Л. Рубинштейна, к-рый подчеркивал, что «возникновение сознания связано с выделением из жизни и непосредственного переживания Р. на окружающий мир и на самого себя». О важности рассмотрения рефлексивной деятельности в психологии субъекта писали Б. Г. Ананьев, Я. А. Пономарев, Г. П. Щедровицкий, В. В. Давыдов и др.

В социальной психологии Р. выступает в форме осознания человеком или общностью того, как они воспринимаются и оцениваются др. индивидами или общностями. Традиция исследований Р. в зап. социальной психологии восходит к работам Д. Холмса, Т. Ньюкома и Ч. Кули. В отеч. психологии рассмотрением Р. как существенной составляющей развитого О. и межличностного восприятия занимался А. А. Бодалев и его последователи, где Р. характеризуется как специфическое качество познания человека человеком. Изучению специфики коммуникативного аспекта Р. посвящены исследования Н. И. Гуткиной, И. Е. Берлянд, К. Е. Данилина, Л. А. Петровской и др. Вместе с тем в данном контексте, как было показано Г. М. Андреевой, слово «рефлексия» употребляется достаточно условно: «В социальной психологии под Р. понимается осознание действующим индивидом того, как он воспринимается партнером по О.». В настоящее время в отеч. науке Р. исследуется в 4-х осн. аспектах: кооперативном, коммуникативном, личностном и интеллектуальном. При этом первые 2 аспекта выделяются в исследованиях коллективных форм деятельности и опосредствующих их процессах О., а 2 др. – в индивидуальных формах проявления мышления и сознания. Одним из первых механизмы рефлексивной деятельности изучал Г. П. Щедровицкий, авторами наиболее известных совр. теорий рефлексивной деятельности являются А. В. Карпов, И. Н. Семенов и С. Ю. Степанов.

В целом в социальной перцепции Р. выделяется среди механизмов межличностного восприятия, к-рые лежат в основе восприятия и оценки др. людей. Сущность Р. в данном контексте – познание себя при О. с другими и познание других. Т. о., под Р. понимается выяснение того, как другие «видят» и понимают «рефлектирующего»: его когнитивные, личностные, индивидуально-психол. особенности и эмоциональные реакции. В сложном процессе Р. авторы выделяют 6 осн. позиций, характеризующих взаимное отражение субъектов: сам субъект, каков он есть в действительности; субъект, каким он видит самого себя; субъект, каким он видится другому, и те же 3 позиции со стороны др. субъекта. Считается, что Р. – это процесс удвоенного взаимоотражения людьми друг друга, содержанием к-рого выступает моделирование особенностей друг друга. Т. о., Р. – механизм социальной перцепции, позволяющий человеку во время О. познавать самого себя, одновр. понимать и предполагать, насколько собеседник понимает его. По определению И. С. Кона, Р. – это «глубокое, последовательное взаимоотражение, содержанием к-рого является воспроизведение внутр. мира партнера по взаимодействию, причем в этом внутр. мире в свою очередь отражается внутр. мир первого исследователя».

• Андреева Г. М. Современная социальная психология. М., 1981; Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1983; Карпов А. В. Психология рефлексивных механизмов деятельности. М., 2004; Рубинштейн, С. Л. Основы общей психологии. СПб., 2002; Степанов С. Ю., Семенов И. Н. Психология рефлексии: проблемы исследования // Вопр. психологии. 1985, № 3; Щедровицкий Г. П. Коммуникация, деятельность, рефлексия // Исследования речемыслительной деятельности. Алма-Ата, 1974.

Т. П. Скрипкина

Речь человека в общении. Использование речи в устном или письменном О. открывает перед людьми широкие возможности. Они реализуются в передаче разнообразной информации, налаживании межчеловеческих отношений, раскрытии личностных способностей, качеств и потребностей говорящих людей. Жизнь совр. человека в цивилизованном обществе в большой своей части протекает с опорой на речь в прямой или опосредованной техникой форме.

Такая ситуация наблюдается в административной, полит., производственной и др. сферах человеческой деятельности. Полит. и административные решения и акции широко используют коммуникативную речевую форму (письменную и устную). Практическая трудовая деятельность людей немыслима без речевого О. Значение речевого О. в сфере личных взаимоотношений людей также нельзя недооценивать. Существенно использование речевых коммуникативных форм при воспитания детей: с помощью речи ребенок адаптируется к культуре своей среды. Словесная похвала, наказание, ласка регулирует его субъективное состояние. Значение такого рода воздействий в отрицательной форме проявляется у детей, испытывающих дефицит О. с взрослым в детских домах, у малышей, воспитывающихся в условиях изоляции.

В ситуации обучения осн. масса воздействий поступает к учащимся в словесной форме. Исключительно важно речевое развитие ребенка как фактора его готовности к школе. Речевое О. в условиях начального обучения имеет свои особенности, свидетельством чему служит специфичность речи преподавателей и воспитателей в начальных классах школы и дошкольных учреждениях. Науч. исследований мощного пласта коммуникативных речевых проявлений в жизни цивилизованного общества пока еще мало. В практическом функционировании люди часто интуитивно пользуются речевыми коммуникативными приемами. Профессионалы, составляющие коммуникативные тексты (полит. и административные работники, литераторы, журналисты, комментаторы, газетчики), делают это в соответствии с мерой своего таланта и опыта и нередко достигают успеха. В отличие от них в совершенствовании форм речевого О. активно нуждаются учителя, не находящие общего языка с учениками; врачи, не умеющие общаться с больными; продавцы, с к-рыми не могут вступить в контакт покупатели. Отсюда возникает необходимость разработки общих рекомендаций ведения речевого О. в разл. сферах жизнедеятельности человека, прежде всего – в сфере «человек – человек».

Практические разработки темы речевого воздействия стали достаточно популярны к настоящему времени. В этой области выделяется неск. осн. направлений: 1) риторика как наука об эффективной публичной речи; 2) деловое О., рассматривающее проблемы взаимодействия людей для достижения предметной или информационной цели; 3) реклама (в ее текстовой форме), направленная на успешное продвижение товара на рынке. В каждом из названных направлений разработаны приемы, помогающие человеку разобраться в ситуации и действовать максимально эффективно в соответствии со своими возможностями. В ряде развитых стран (Великобритания, Япония, США) существуют учреждения, где людей обучают т. наз. коммуникативной грамотности. В России такой традиции не существует.

Тема речевого О. разрабатывается и в исследовательском плане. Одним из осн. направлений исследований стал поиск способов и приемов оценки содержательного аспекта текстов. Контент-анализ – один из первых шагов в этом направлении. Его применение первоначально относилось преим. к газетным текстам и строилось на систематическом выявлении и квантификации формальных единиц содержания анализируемого текста, преим. слов. К настоящему времени метод расширил круг исследуемых признаков текста, приобрел большую гибкость и имеет достаточно широкое применение. Для характеристики внутр. структуры текста Н. И. Жинкиным был предложен предикатный метод анализа, при к-ром используемые в тексте предикаты выстраиваются в иерархичском порядке, характеризуя главные, дополнительные и дополнительные к дополнительным признаки. Такое представление отражает, однако, не столько конкретное содержание текста, сколько его логическую структуру.

Сфера действия метода интент-анализа обращена к ментальному состоянию говорящего субъекта, его мотивам, намерениям, интенциям. Посредством анализа индивидуальных особенностей интенций выявляются обозначаемые в речи объекты и отношение к ним. Идентификация речевых интенций производится на основе экспертного анализа, оценивание производится группой квалифицированных экспертов. Разработана конкретная техника проведения анализа. Метод использован в исследовании разл. социально-психол. ситуаций: публичных полит. дискуссий, социальных представлений, диалогов и полилогов.

В зарубеж. психологии популярен метод анализа осознанных и неосознанных аффектов в содержании устной и письменной речи, разработанный Л. А. Готшалком и Г. Глезер. Анализ проводится с применением шкал, диагностирующих состояния агрессии и страха. Аффект характеризуется на основе 3 показателей: а) частоте появления в произносимой речи слов опр. категорий; б) интенсивности проявления аффекта; в) степени личного участия говорящего в описываемых событиях.

Во всяком речевом проявлении (дискурсе) говорящий обнаруживает себя также со стороны своих личностных особенностей. Речь как особый и значимый феномен психики человека накладывает свой отпечаток на характер, стиль и эмоциональный настрой процесса О. Происходит это потому, что существует своего рода «стихия речи», подчиняющаяся собственным закономерностям, не сводимым к проявлениям др. психич. функций. Поэтому понимание природы речи, ее механизмов и функционирования заслуживает внимательного рассмотрения в контексте проблемы О. Исследования показали, что важнейшим аспектом речевого функционирования является его интенциональное основание. В интенции обнаруживается активность сознания субъекта. Через речевой акт происходит выражение интенционального содержания и отражается большая часть субъективной семантики говорящего. Этот интересный и по сути очень сложный процесс идет практически без влияния социума, на основе прирожденных особенностей говорящего. Свидетельством этого служит тот хорошо установленный факт, что ранние вокальные проявления у детей обнаруживаются не только у слышащих, т. е. воспринимающих звуки малышей, но и у глухих от рождения.

Общий генетически заданный механизм речи состоит в реактивном принципе работы мозга: поступающие из разл. источников нервные сигналы активируют соответствующие мозговые структуры, образуя своего рода энергетический аккумулятор, источник, к-рый находит выход в двигательной, в т. ч. речевой, активности. Потребность выразить вовне психич. содержание в норме функционирует как у взрослых, так и детей. Ярким примером потребности речевого самовыражения служит явление эгоцентрической речи, наблюдаемое у детей еще в дошкольном возрасте, к чему было привлечено внимание Ж. Пиаже и Л. С. Выготского. Кроме отмеченной Пиаже эгоцентричес кой позиции ребенка, в нем обнаруживается спонтанная активность детского говорения. Близкого характера спонтанность проявляется у дошкольника в т. наз. словотворчестве, рассмотренном во многих специальных работах.

Речевая спонтанность действует и у взрослых людей, по сути, любой акт говорения происходит на основе нек-рого рода инициирующего импульса. Развитие интенциональных проявлений в онтогенезе контролируется социумом. В ходе социализации ребенка социально неодобряемые интенции оттормаживаются воспитателями, им придаются одобряемые социумом стандартные «вежливые» формы. У взрослого социально адаптированного человека в «норм.» условиях речевая интенция социализована и тесным образом слита с процессом О. Существуют, однако, и такие ситуации, когда интенция прорывается сквозь культурно привитые ограничения и условности. Тогда проступает неуправляемое говорение о себе, своих заботах, интересах. Это т. наз. «эго-говорение», «эго-речь». Систематическое исследование такого рода явлений проведено американскими авторами Аддео и Бюргером. В работе даны описания ситуаций, в к-рых люди (американцы) неостановимо повествуют окружающим то, что никому не интересно, не информативно или даже вызывает недоверие, но как бы фатально захватывает говорящего. Т. о., потребность в выведении вовне внутр. псих, состояний составляет природный интенциональный корень речи. Он находит свое проявление в поведении как детей, так и взрослых в форме «эго-говорения», постоянного или периодического стремления высказаться, объяснить свои переживания, поразившие впечатления.

Исследователи обычно дают отрицательную оценку проявлениям эго-говорения в условиях достаточно официального О., где они, как правило, неуместны и неприятны для окружающих. Однако такие проявления вполне уместны и предполагают понимание в семейных ситуациях, у терапевта, педагога, в разговоре с близкими друзьями. Здесь они играют роль психотерапевтических актов и требуют в разных случаях разных ответных действий: выслушивания, поддержки или, напротив, корректирования, оттормаживания, но во всех случаях – подробного обсуждения. В известных случаях полезна помощь советом людям, не понимающим суть этого явления и не работающим в направлении усовершенствования своего речевого поведения.

Однако речевая энергетика, необходимая для осуществления каждого акта речи, имеет и вполне позитивную функцию. Можно предположить, что повышенная активность энергетического источника лежит в основе литературного и поэтического творчества. У многих поэтов встречаются суждения, согласно к-рым творческий процесс идет как бы независимо от автора, по спонтанной внутр. активности. Так, А. Ахматова писала, что невысказанные стихи как будто душат ее. Аналогичная идея встречается у А. Пушкина. И. Бродский утверждал, что поэт пишет стихотворение потому, что язык подсказывает и диктует каждую след. строчку.

Побудительные речевые силы составляют значительную часть того, что можно назвать «стихией речи». Любой диалог или полилог предстает в свете этих данных не столько как бесстрастный обмен объективной информацией, сколько как заинтересованное ожидание его участниками возможности высказаться, скрытая или явная борьба за «речевой канал», использование привилегии иметь слово, включение тормозящих механизмов, задерживающих порыв к говорению, умение смолчать, не перебивать собеседника и мн. др. Умение участвовать в таких формах О. составляет одну из сторон коммуникативной грамотности. Проблема О., инициированная в нашей стране А. А. Бодалевым, А. А. Леонтьевым, Б. Ф. Ломовым, получила разностороннее развитие, но тема роли и места речевых и личностных закономерностей в организации процесса О. остается мало разработанной.

• Жинкин Н. И. Речь как проводник информации. М., 1982; Леонтьев А. А. Психология общения. Тарту, 1974; Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984; Слово в действии. Интент-анализ политического дискурса / Под ред. Т. Н. Ушаковой и Н. Д. Павловой. СПб., 2000; Стернин И. А. Практическая риторика. М., 2003; Он же. Речевое воздействие // Психолингвистика. Учебник для вузов / Под ред. Т. Н. Ушаковой. М., 2006; Addeo A., Buerger D. Egospeack. Why no one listens to you. N. Y. 1974.

Т. Н. Ушакова

Социальная компетентность система знаний о социальной действительности и себе, система сложных социальных умений и навыков взаимодействия, сценариев поведения в типичных социальных ситуациях. В зарубеж. работах, посвященных социальному интеллекту и С. к., эти явления часто объединяются. М. Аргайл в книге «Психология межличностного поведения» (в разделе «Социальная компетентность») упоминает и социальный интеллект, но осн. внимание уделяет понятию «общая С. к.», объединяя им профессиональную и коммуникативную компетентность. М. Аргайл называет след. компоненты С. к.: а) социальная сенситивность (имеется в виду точность социальной перцепции); б) осн. навыки взаимодействия (репертуар умений, особо важный для профессионалов); в) навыки одобрения и вознаграждения, к-рые существенны для всех социальных ситуаций; г) равновесие, спокойствие как антитеза социальной тревожности.

В 1980-е гг. ряд авторов подчеркивает мотивационную и операциональную стороны С. к., ее поведенческие проявления. Критерием С. к. служит результативность взаимодействия, достижение значимых социальных целей в опр. социальных контекстах с использованием соответствующих средств и получением положительного результата. К. Рубин и Л. Роуз-Крэснор вносят в модель С. к. понятие социальных сценариев (т. е. опр. шаблонов, согласованных действий в хорошо знакомых ситуациях). С. к. можно представить как знания о социальном мире и о себе, своем месте в этом мире, способы поведения и поведенческие сценарии, облегчающие социальное взаимодействие, осн. функции к-рых – социальная ориентация, адаптация, интеграция общесоциального и личного опыта.

С. к. позволяет быстро и адекватно адаптироваться, принимать решения со знанием дела, учитывая сложившуюся конъюнктуру; действуя по принципу «здесь, сейчас и наилучшим образом», извлекать максимум возможного из сложившихся обстоятельств. С. к. – операциональное понятие, к-рое имеет временные, истор. рамки. Залогом успешного функционирования человека в изменяющихся социальных обстоятельствах является выработка поведенческих сценариев, отвечающих новой социальной действительности и ожидаемых партнерами по взаимодействию. Осн. функции С. к. – социальная ориентация, адаптация, интеграция общесоциального и личного опыта.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Личностные аспекты языкового общения. Калинин, 1989; Петровская Л. А. Компетентность в общении. М., 1989; Ядов В. А. Социальная идентичность личности. М., 1994.

В. Н. Куницына

Социальная компетентность: структура и методы изучения. Структура социальной компетентности (С. к.) включает коммуникативную и вербальную компетентность, социально-психол. компетентность и межличностную ориентацию, эго-компетентность и собств. С. к. (оперативную компетентность). Предложена след. структура С. к.: 1) оперативная С. к. – знание о социальных ин-тах и структурах, их представителей в обществе; 2) вербальная компетентность – уместность высказываний, учет контекста и подтекста высказывания; 3) коммуникативная компетентность – владение сложными коммуникативными навыками и умениями, формирование адекватных умений в новых социальных структурах, знание культурных норм и ограничений в О.; 4) социально-психол. компетентность – межличностная ориентация:, представление о разнообразии социальных ролей и способов взаимодействия; 5) эго-компетентность – осознание своей национальной, половой, сословной, групповой принадлежности, знание своих сильных и слабых сторон. На основании разработанной концепции С. к. В. Н. Куницыной была создана методика КОСКОМ. Автор считает, что социальный интеллект и С. к. объединяет то, что они предоставляют возможность адекватно адаптироваться в условиях социальных перемен и обеспечивают правильную оценку ситуации, принятие и исполнение безошибочных решений. Различие состоит в функциях, механизмах, содержательных характеристиках и способах совершенствования. Социальный интеллект развивается благодаря формированию социально-желательных личностных и коммуникативных свойств, совершенствованию механизмов психич. регулирования, психофизиол. стороны адаптационных механизмов, самоконтроля и саморегуляции, повышающих стрессоустойчивость; многие барьеры и трудности снимаются благодаря аутотренингу. Сценарии поведения как основа С. к. носят выраженный культурный характер и имеют прямое отношение к менталитету.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Петровская Л. А. Компетентность в общении. М., 1989.

В. Н. Куницына

Социальный интеллект – способность понимать др. людей и действовать, или поступать мудро в отношении других. Термин был введен в начале XX в. Э. Торндайком. Можно выделить след. линии изучения С и. Первая анализирует С и. во взаимосвязи с вербальными способностями, академическим интеллектом. Другая связана с пониманием С и. в контексте множественного интеллекта, как одного из видов среди многообразия других. Третья посвящена изучению взаимоотношений С и., социальной компетентности и социальный знаний, в контексте к-рой С. и. рассматривается как средство познания социальной действительности, а социальная компетентность – как продукт такого познания. В отеч. психологии концепции С. и. подчеркивают когнитивный характер этого явления, выделяя в нем процессы восприятия, понимания, мышления в их направленности на социальную сферу, О., взаимодействие людей.

В отеч. психологии определение С. и. одним из первых было предложено Ю. Н. Емельяновым. По его мнению, сферу возможностей субъект-субъектного познания индивида можно назвать его С. и., понимая под этим устойчивую, основанную на специфике мыслительных процессов, аффективного реагирования и социального опыта способность понимать самого себя, а также др. людей, их взаимоотношения и прогнозировать межличностные события.

В. Н. Куницына считает, что С. и. – это глобальная способность, возникающая на базе комплекса интеллектуальных, личностных, коммуникативных и поведенческих черт, включая уровень энергетической обеспеченности процессов саморегуляции; эти черты обуславливают прогнозирование развития межличностных ситуаций, интерпретацию информации и поведения, готовность к социальному взаимодействию и принятию решений. В отеч. и зарубеж. психологии существует неск. разл. взглядов на проблему структуры С. и. Дж. Гилфорд рассматривал С. и. как систему интеллектуальных способностей, независимых от фактора общего интеллекта и связанных с познанием поведенческой информации, к-рую можно оценивать по 3 измерениям: содержанию, операциям, результатам.

В. Н. Куницына предлагает след. структуру С. и.: коммуникативно-личностный потенциал, характеристики самосознания, социальную перцепцию, социальное мышление, социальное воображение, социальное представление, энергетические характеристики. А. П. Савенков выделяет в структуре С. и. 3 группы компонентов: (а) когнитивные: социальные знания, социальная память, социальная интуиция, социальное прогнозирование; (б) эмоциональные: эмоциональная выразительность, эмоциональная чувствительность, эмоциональный контроль, сопереживание, степень склонности к психич. заражению и собственные суггестивные возможности, эмпатия, способность вчувствования в событие, объект искусства, природу, установление эмоциональных связей с другими, разделение состояния другого или группы; (в) поведенческие: социальное восприятие, социальное взаимодействие, социальная адаптация, способность к саморегуляции, способность эффективно работать в условиях стресса. Д. В. Ушаков отмечает, что характерными структурными особенностями С. и. являются: континуальный характер, использование невербальной репрезентации, потеря точного социального оценивания при вербализации, формирование в процессе социального научения, использование «внутр. опыта».

Относительно функций С. и. среди отеч. и зарубеж. авторов нет единого взгляда. Так, М. В. Оданович выделяет познавательно-оценочную, коммуникативно-ценностную, рефлексивно-коррекционную. Осн. функциями С. и., по мнению В. Н. Куницыной, являются: обеспечение адекватности, адаптивности в меняющихся условиях; формирование программы и планов успешного взаимодействия в тактическом и стратегическом направлениях, решение текущих задач; планирование межличностных событий и прогнозирование их развития; мотивационная функция; расширение социальной компетентности; саморазвитие, самопознание, самообучение. Одной из главных интегральных функций С и. является формирование долгосрочных, длительных взаимоотношений с перспективой развития. Д. А. Ростовых среди функций С и. выделяет: гносеологическую (познавательную), аккумулятивную, коммуникативную, управленческую, регулятивно-координирующую, нормативно-ценностную, прогностическую, эвристическую, проблемно-конструктивную, социально-рефлексивную (идентификационную), функции рационализации и социального наследования.

С. и. имеет сложную структуру, в к-рой выделяются когнитивные, аффективные и поведенческие составляющие. В кач. одного из ведущих процессов в структуре когнитивной составляющей выделяют мыслительные процессы, направленные на др. людей, на себя и на процессы межличностного взаимодействия.

• Куницына В. Н. Социальная компетентность и социальный интеллект: структура, функции, взаимоотношения // Теоретические и прикладные аспекты психологии. СПб., 1995; Растянников А. В., Степанов С. Ю., Ушаков Д. В. Рефлексивное развитие компетентности в совместном творчестве. М., 2002; Савенков А. И. Эмоциональный и социальный интеллект как предикторы жизненного успеха // Вестник практической психологии образования, № 1 (6), 2006; Ушаков Д. В. Интеллект: структурно-динамическая теория. М., 2003. Guilford J. P. The nature of human intelligence. N. Y., 1967.

А. К. Белоусова, М. А. Вышквыркина

Субъект общения. В рос. психологии отсутствует общепринятая трактовка С. о., несмотря на то что ведущие отеч. психологи постоянно обращались к данному понятию. Анализ работ филос. – психол. плана приводит к выводу о том, что имеется ряд основополагающих параметров личности, к-рые характеризуют ее как субъекта. К ним относятся: преобразовательная активность, целенаправленность, осознанность, целостность, автономность, свобода, гармоничность. Авторы исследований ссылаются на известное положение Б. Ф. Ломова: О. как форма активности отличается от деятельности тем, что в нем присутствуют субъект-субъектные отношения. Но он писал и о том, что «О. выступает как самост. и специфическая форма активности субъекта. Ее результат – это не преобразованный предмет (материальный или идеальный), а отношения с др. человеком, с др. людьми» (Ломов, 1984). О преобразовательной активности как ведущей черте субъекта говорил и Б. Г. Ананьев, указывая на то, что активность может проявиться в форме воздействия на др. людей в целях преобразования или сохранения их положения в обществе, а также в виде создания и изменения обстоятельств собственной жизни и жизни др. людей.

Преобразовательная активность как фундаментальная основа субъекта рассматривается в рамках субъектного, субъектно-деятельностного подхода (С. Л. Рубинштейн, А. В. Брушлинский, К. Г. Абульханова-Славская, В. В. Знаков). Для данного подхода принципиальным является тезис о том, что для понимания субъекта «важно все глубже раскрывать изначальные социальность и активность человеческого индивида, становящегося субъектом в процессе бесконечного многообразия взаимосвязей между человеком и обществом… Необходимо учитывать и исследовать не только влияние общества на индивида, но и индивида на общество…» (Брушлинский, 1997). Такой взгляд на природу субъекта определяет отношение к личности как к целостной системе внутр. условий, опосредствующих все внеш. причины. «Не личность низводится до уровня якобы пассивных внутр. условий… – отмечает А. В. Брушлинский, – а, напротив, последние все более формируются и развиваются в кач. единой многоуровневой системы – личности и вообще субъекта».

В контексте субъектно-деятельностного подхода определяется субъект как индивид, находящийся на соответствующем своему развитию уровне преобразовательной активности, целостности, автономности, свободы, деятельности, гармоничности и характеризующийся своеобразной целенаправленностью и осознанностью. Наряду с этим базовым свойством субъекта называется в ряде работ такой параметр, как субъектность, претендующий на интеграцию ряда характеристик субъекта (автономность, свобода, целенаправленность, рефлексия и т. д.) и вбирающий в себя свойство преобразовательной активности индивида.

В отеч. психологии понимание субъектности представлено несколькими дополняющими друг друга т. зр.:

1) Субъектность обнаруживается в рефлексивном осознании субъектом себя как носителя связей с окружающим миром и др. людьми, в к-ром отражается общность индивида с другими и непохожесть собственного психич. мира. Данная т. зр. представлена в работах последователей интерсубъектного подхода. Подчеркивается, что неразрывная связь одного индивида с другими отражает то, насколько значимые другие способствуют удовлетворению осн. социальных потребностей субъекта в понимании себя, подтверждении, самоопределении, в переживании своей самости, в избегании одиночества, влияют на душевное состояние субъекта, на поиск им «бытийной определенности» и утверждение образа себя. Осознание своей связи с другими как проявление качества субъектности в концепции В. А. Петровского представлено в терминах отраженной субъектности. Отраженная субъектность выступает как форма представленности и продолженности субъекта в др. людях, служащая источником преобразования ситуаций О. и взаимодействия в значимом для участников направлении.

2) Субъектность проявляется в личных отношениях субъекта к окружающим. Б. Ф. Ломов отмечал, что субъектность раскрывается в личностных отношениях индивида к социальным системам разного уровня, в к-рые он включен. Субъектность отражает содержание социальных отношений, роль и место личности в их развитии, указывает на позицию субъекта в обществе. Б. Ф. Ломов указывал также на то, что отношения как осн. форма проявления субъектности могут характеризоваться собственным уровнем активности. Он писал, что «субъективное отношение может проявиться как простая эмоциональная реакция, но оно может выразиться и в активном действии, направленном на изменение окружения личности». Наибольшее внимание отношениям как форме выражения субъектности индивида уделено в работах В. Н. Мясищева и его последователей. Разработанная В. Н. Мясищевым концепция отношений содержит понимание С. о. как субъекта отношений, к-рые лично пережиты, субъективно значимы и оставляют глубокий эмоциональный след.

3) Субъектность выражается в своеобразии субъективных свойств и способностей человека. Исходя из такого представления о субъектности, основанием для описания С. о. служат результаты исследований, в к-рых ставилась задача изучить способности и свойства личности, влияющие на преобразовательную активность субъекта в процессе О. К группе таких исследований необходимо отнести, в первую очередь, те, в к-рых изучается социально-психол. компетентность, способности к О., разл. виды социально-перцептивных способностей. Объединяет эти 3 т. зр. по поводу субъектности как свойства субъекта то, что в них представлены в кач. главных параметров субъектности разл. характеристики системы отношений личности. Такое единство мнений относительно психол. сущности субъектности объясняется тем, что содержание отношений, с одн. стор., отражает опыт удовлетворения ряда социальных потребностей в О., а с др. стор., влияет на активность, размеры и характер О. Закрепляясь в практике взаимодействия и О., отношения становятся личными отношениями и переходят в свойства личности и черты характера. В отношениях раскрываются особенности развития личности и его аномалии. Они отражаются в установках, мотивах, ценностных ориентациях личности, обусловливают выбор форм поведения и способов обращения. По мнению ряда исследователей, система отношений – это устойчивая фундаментальная характеристика личности. Главное заключается в том, что все перечисленные образования личности имеют один корень – систему отношений и детерминируют ее преобразовательную активность, проявляющуюся в выборе форм поведения и способов обращения к партнеру.

Т. о., С. о. – это индивид, наделенный свойством субъектности (т. е. всеми характеристиками субъекта), проявляющимся прежде всего в преобразовательной активности участников О. и в установлении субъективных связей индивида с др. людьми (иными словами, в установлении опр. отношений и взаимоотношений). Такая широкая трактовка С о. может быть конкретизирована в соответствии с разл. т. зр. на психол. содержание субъектности, на определение критериев и соответствующих им видов О.

• Абульханова-Славская К. А. Принцип субъекта в философско-психол. концепции С. Л. Рубинштейна // Сергей Леонидович Рубинштейн. Очерки, воспоминания и материалы. М., 1989; Ананьев Б. Г. Избр. психол. тр. М., 1980.; Брушлинский А. В. Субъект, мышление, учение, воображение. М.-Воронеж, 1996.; Лабунская В. А., Менджерицкая Ю. А., Бреус Е. Д. Психология затрудненного общения. М., 2001.; Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984.; Петровский В. А. Личность в психологи и парадигма субъектности. Ростов-н/Д, 1996; Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М., 1976.

В. А. Лабунская

Часть II

Межличностное и межгрупповое общение

Раздел 4

Личность как субъект общения

Разработка психологических проблем общения невозможна без обращения к личности и ее внутреннему миру. Общение – это процесс, в который вовлекается личность во всей своей целостности – множестве свойств и качеств. Внутренний мир человека всегда включен в любой вид общения, более того – он формируется, видоизменяется и проявляется в различных видах общения. Можно констатировать, что само взаимодействие людей в процессе общения является порождающим, ибо оно создает новую реальность, новые смыслы, а вместе с этим меняет и личность общающихся. Изучение проблемы соотношения личности и общения в отечественной психологии имеет богатую традицию (К. А. Абульханова-Славская, Б. Г. Ананьев, С. Л. Рубинштейн, Л. С. Выготский, В. Н. Мясищев, Д. Б. Эльконин). В да нном разделе словаря представлены статьи о влиянии общения на формирование личности на разных этапах онтогенеза; общение рассматривается в качестве основной детерминанты развития познавательных процессов и как фактор формирования различных свойств и качеств личности.

Важной научной проблемой является и проблема влияния личности на общение. При составлении данного раздела бы л использова н принцип интегра льной инд иви д уальности, введенный В. С. Мерлиным, позвол яющи й рассматривать любую из составляющих личности в качестве детерминанты изменения самых различных сторон, характеристик, уровней, видов и качества общения. Показано, что ряд качеств личности (напр., альтруизм, степень уверенности в себе, агрессивность, общительность, застенчивость, доминантность и др.) влияют на формирование ее представления о другом человеке, выявлено также значение личностных характеристик людей для адекватного различения ими эмоциональных состояний человека. B ряде статей представлены характеристики личности, существенно влияющие на результаты общения: ответственность, коммуникативная компетентность, социальный интеллект, эмоции и др.

Также отметим, что в рамках изучения «затрудненного общения» (см. раздел 13) выделены такие особенности личности, как тревожность, агрессивность, чувство обиды или вины, которые во многом являются следствием неудовлетворенных социальных потребностей и становятся основой для возникновения внутриличностных конфликтов и развития на этой базе таких черт личности, как зависть, недоверие, ненависть и т. д. Таким образом, в процессе общения порождаются как межличностные отношения, эффекты и феномены взаимодействия людей, так и сама личность во всем многообразии ее проявлений в социокультурной среде.

Редактор-составитель Т. П. Скрипкина

Альтруизм (лат. alter – другой) – система ценностных ориентаций личности, проявляющихся в актах заботы, милосердия, самоотречения, мотивом к-рых являются интересы др. человека или социальной группы. А. находит свое выражение в бескорыстном поведении, осуществляемом ради др. людей и не способствующим повышению приспособляемости самой совершающей это поведение личности. Термин «А.» введен фр. философом О. Контом как противоположный понятию «эгоизм». Конт связывал понятие А. с формированием посредством воспитания у человека способности противостоять собственному эгоизму во имя интересов людей. В кач. морального принципа А. провозглашается нек-рыми филос. – религ. учениями (буддизм, христианство), содержится в воззрениях многих мыслителей (Ж.-Ж. Руссо, И. В. Гете, Л. Н. Толстой, Э. Фромм и др.). В психоанализе З. Фрейда А. рассматривается как невротическая компенсация т. наз. первобытного эгоизма, подвергнутого вытеснению. В совр. психологии и социобиологии ставится вопрос о филогенетических корнях самоотверженного поведения в животном мире, о «родословной А.» (В. И. Эфроимсон), об альтруистической стратегии поведения особи как необходимой в целях выживания всего вида (Дж. Уилсон, П. В. Симонов). Механизм проявлений А. может быть различен. Как правило, акты А. определяются ситуативными альтруистическими установками, к-рые актуализируются в разл. действиях субъекта в конкретных опасных ситуациях (напр., спасение ребенка ценой собственной жизни). В том случае, когда А. определяется смысловой установкой, он становится осознанной ценностной ориентацией, определяющей поведение личности в целом. Тогда А. превращается в смысл жизни личности (напр., мировоззрение и деятельность А. Швейцера). Проявления А. могут быть сопряжены с прямой угрозой для интересов личности и даже для ее жизни. Эти обстоятельства существенно затрудняют эксперим. исследование феномена А. и вынуждают психологов обращаться к анализу внеш. форм поведения – помощи, щедрости, заботы и т. д. – без глубокого проникновения в мотивационную сферу личности. Реальная значимость альтруистического поведения личности определяется характером тех ценностей, к-рые лежат в основе ее взаимоотношений с людьми. А. может выступать как важный момент социально-психол. проявления гуманных отношений.

• Антилогова Л. Н. Альтруизм и его роль в профессиональной деятельности социального работника // Социальная работа в Сибири / Отв. ред. Н. И. Морозова. Кемерово, 2004; Эфроимсон В. П. Родословная альтруизма (Этика с позиций эволюционной генетики человека) // Новый мир. 1971. Вып. 10; Altruism and helping behavior: Social psychological studies of some antecedents and consequences. N. Y.-London: Academic press, 1970.

В. В. Абраменкова

Атрибуция каузальная (лат. causa – причина) – интерпретация субъектом межличностного восприятия причин и мотивов поведения др. людей. Изучение А. к. исходит из след. положений: 1) люди, познавая друг друга, не ограничиваются получением внешне наблюдаемых сведений, но стремятся к выяснению причин поведения и выводам, касающимся соответствующих личностных качеств субъекта; 2) поскольку информация о человеке, получаемая в результате наблюдения, чаще всего недостаточна для надежных выводов, наблюдатель находит вероятные причины поведения и черты личности и приписывает их наблюдаемому субъекту; 3) эта при чинная интерпретация существенно влияет на поведение наблюдателя. Исследования А. к., к-рые первоначально относились только к социальной психологии, в настоящее время охватывают и др. разделы психол. науки: общую, педагогическую, возрастную психологию, психологию спорта. Основы изучения А. к. заложил Ф. Хайдер, разработавший ее осн. категории и принципы. Осн. областями изучения А. к. являются межличностное восприятие, самовосприятие и восприятие широкого класса др. социальных объектов. Наиболее существенные результаты эксперим. исследования А. к. заключаются в установлении: 1) систематич. различий в объяснении человеком своего поведения и поведения др. людей; 2) отклонений процесса А. к. от логических норм под действием субъективных (мотивационных и информационных) факторов; 3) стимулирующего воздействия, оказываемого на мотивацию и деятельность человека объяснением неудачных результатов этой деятельности в неш. факторами, а успешных – внутренними. На основе выявленных закономерностей разрабатываются приемы практического использования А. к. в це лях воздействия на эмоции, установки, мотивацию и эффективность деятельности человека. Разработка данной проблематики в советской социальной психологии осуществляется на основе методологического принципа деятельностной опосредствованности процесса А. к. (Г. М. Андреева). А. к. изучается также как явление возложения или принятия членами группы персональной ответственности за успехи и неудачи в совместной деятельности. Показано, что в группах высокого уровня социально-психол. развития это явление более адекватно реальному вкладу каждого в результат деятельности общности, чем в группах более низкого уровня развития.

А. В. Юревич, А. В. Петровский

Барьер коммуникативный – это любые помехи, препятствия разл. рода либо вмешательства в процесс коммуникации на любом этапе передачи информации, искажающие смысл сообщения. В психологии выделяют разл. типы Б. к. Личностные барьеры порождаются индивидуальными характеристиками коммуникатора и реципиента, расхождениями ценностно-смыслового, эмоционального характера, нарушением психол. дистанции в О., неумением слушать партнера. Помехи, возникающие в материальной среде протекания коммуникации, обозначаются как физич. барьеры. Семантические барьеры возникают в результате неверного понимания значения используемых символов как вербальных, так и невербальных. Языковые барьеры продуцируются языковыми различиями коммуникатора и реципиента как принадлежащих к разл. культурам, субкультурам и группам, что затрудняет верную интерпретацию используемых слов. Примером тому могут служить жаргон, сленг или профессиональные речевые жанры, понимание к-рых доступно лишь членам определенной группы.

Организационные барьеры возникают вследствие неверно выбранной модели коммуникации в организации, специфических характеристик системы управления, принятой в организации. Статусно-ролевые барьеры становятся препятствием в построении успешной коммуникации в случае, когда статус одного из партнеров становится препятствием к признанию его равноправным субъектом О. Культурные барьеры являются следствием культурных различий участников коммуникации и игнорирования или непонимания национ. традиций, норм, обычаев. Временные барьеры связаны прежде всего с дефицитом времени, вследствие чего полнота коммуникации затруднена. Барьеры информационной перегрузки возникают, когда информационная емкость принимающего сообщение не соответствует количеству информации, передаваемой на разнообразных носителях. Это затрудняет декодирование, систематизацию и структурирование информации.

К психофизиол. барьерам относятся прежде всего барьеры темперамента, возникающий, когда темперамент коммуникатора и реципиента противоположны и это различие не рефлексируется. Проблема заключается в ошибке интерпретации действий партнера (атрибутивной ошибке), напр., психофизиол. особенности классифицируются как нерадивость, неспособность, отсутствие мотивации, предвзятость. К группе психофизиол. барьеров относятся также различия в индивидуальных системах репрезентации и восприятия информации, обусловленные превалированием аудиального, визуального или кинестетического типа. Здесь барьер возникает при отсутствии умений перекодирования предъявляемой информации.

В основе информационных барьеров лежит неправильное структурирование информации, темп ее предъявления, игнорирование законов психологии восприятия и индивидуальных особенностей когнитивной, мотивационной, эмоциональной сферы, поведенческих ресурсов реципиента. Здесь выделяется барьер замысла, обусловленный тем, что в силу характеристик индивидуальности коммуникатор отбирает содержание и формирует сценарий О., опираясь на ограниченное представление о целесообразности; барьер речевой компетентности, затрудняющий реализацию замысла в плоскости внеш. речи; понятийный барьер, к-рый возникает в силу различия понятийных полей коммуникатора и реципиента; барьер принятия, обусловленный отсутствием рефлексии, принятия и недостаточной компетентностью по отношению к самому себе как субъекту О.

При игнорировании законов памяти в процессе подачи информации возникают барьеры запоминания. Барьер осмысления связан с тем, насколько получаемая информация встраивается в индивидуальное когнитивное пространство и как в дальнейшем будет функционировать в нем. В группе информационных барьеров выделяется барьер реализации, связанный с рассогласованием уже освоенной информации и возможностями ее реализации на уровне внеш. активности. Оценочные барьеры обусловлены ошибкой в применении оценочных воздействий. Можно выделить неск. разновидностей ошибок подобного рода: нарушение равновесия между позитивными и негативными оценками с преобладанием последних; оценивание человека как представителя опр. социальной группы, нарушение социально-ролевых отношений; превалирование неконструктивной отрицательной оценки; оценка способностей, личностных качеств, возможных негативных перспектив развития и деятельности, вместо оценки хода выполнения задачи.

К числу причин, вызывающих эмоциональные барьеры, относятся: актуализация негативных следов эмоциональной памяти при столкновении с информацией; общий неблагоприятный эмоциональный фон О.; отвержение другого как партнера взаимодействия на основе сканирования его параметров как физич. объекта. В кач. причин Б. к. выступают особенности субъектов О., имеющие психофизиол., мотивационно-операциональную, индивидуально-психол. или социально-психол. природу. Е. В. Залюбовская, Н. В. Казаринова, В. И. Куницына и В. М. Погольша определяют Б. к. как относительное или абсолютное препятствие, реально существующее или субъективно переживание и блокирующее эффективное О.

Б. Д. Парыгин выделяет 2 вида социально-психол. барьеров: внутренние и внешние. Внутр. барьеры личности продуцируются нормами, установками, ценностями, стереотипами и личностными особенностями (ригидностью, конформностью). Причины внеш. барьеров лежат вне личности и связаны с непониманием со стороны других, дефицитом информации. На основании исследований В. А. Лабунская выделяет 2 большие группы барьеров: собственно Б. к., препятствующие успешной интеракции и успешному О. (на стадии осуществление контакта это недостаточное владение социальными техниками ведения беседы, навыками и умениями); психол. барьеры, в первую очередь препятствующие взаимопониманию и затем уже осложняющие взаимодействие (побуждения, предрассудки, социальные стереотипы и т. д.). Е. В. Залюбовская выделяет «индуцированный барьер» – неосознаваемые трудности, возникающие при О. с напряженным, замкнутым, скованным партнером.

• Лабунская В. А. Психологический портрет субъекта затрудненного общения // Психол. журн. 2003. Т. 24. № 5; Петровская Л. А. Компетентность в общении. Социально-психологический тренинг. М., 1989; Социальная психология личности в вопросах и ответах: Учеб. пособие / Под ред. Лабунской В. А. М., 1999; Щербакова Т. Н. Психологическая компетентность учителя: содержание, механизмы и условия развития. Ростов-н/Д, 2005.

Т. Н. Щербакова

Барьер смысловой – это возникающее между субъектами О. непонимание вследствие разной трактовки одного и того же высказывания, действия или события. Здесь информация при одинаковом значении имеет разный личностный смысл для участников взаимодействия. Б. с. сопровождается повышенной аффективностью О. В силу разного отношения коммуникатора и реципиента к одному и тому же явлению, поступку, тексту или требованию последний оказывается невосприимчив к воздействию. Здесь включается либо прямое открытое игнорирование сообщения, либо психол. защиты, мотивы избегания, эффект выученной беспомощности. Б. с. достаточно устойчивы, и их преодоление связано, как правило, с применением спец. психол. приемов, напр. пристроек разного уровня. Преодоление этого типа барьеров зависит от причин, обусловивших их возникновение. Л. С. Славина рассматривала Б. с. как фактор, играющий большую роль в успешности О. Причинами возникновения Б. с. могут также стать: неприятие формы выражения требований, неприятие личности партнера, а также неумение выявить подлинные мотивы реципиента и вследствие этого неадекватная реакция коммуникатора на его действия; длительное чрезмерное применение однообразных приемов и средств воздействия; негативная эмоциональная реакция на неправильное с т. зр. субъекта отношение к нему; сформировавшееся у окружающих мнение о партнере взаимоотношений.

Б. с. связаны с отвержением либо неправильной интерпретацией другого как носителя определенных смыслов, ценностей, мотивов деятельности, отношения к ситуации взаимодействия, себе и другому как партнеру совместной деятельности. И. А. Зимняя выделяет статусно-позиционно-ролевые барьеры, связанные с асимметрией статусов, атрибутами роли и конвенциальными отношениям. Недостаток коммуникативной компетентности затрудняет выбор и реализацию адекватных форм, приемов и способов взаимодействия, вызывая барьеры, препятствующие усвоению новой информации. В психологии показано, что в отличие от передачи текста, субъект, делая сообщение, транслирует свои личностные смыслы, отражается в партнере, вкладывает свои ресурсы в трансакции, хотя интерпретация этого сообщения при восприятии и эффекты трансляции не всегда бывают однозначными. Зачастую возникают такие феномены, как барьеры интерпретации, барьеры трансляции, барьеры презентации.

• Зимняя И. А. Педагогическая психология: Учеб. пособие. Ростов-н/Д, 1997; Лабунская В. А. Психологический портрет субъекта затрудненного общения // Психол. журн. 2003. Т. 24. № 5; Мицич П. Передача информации, техника постановки вопросов, искусство слушать, наблюдение за собеседником // Психология влияния: Хрестоматия по психологии / Под ред. Морозова А. В. СПб., 2000; Степанов В. Г. Психология трудных школьников: Учеб. пособие для студентов высших пед. учеб. заведений. М., 2001; Щербакова Т. Н. Психологическая компетентность учителя: содержание, механизмы и условия развития. Ростов-н/Д, 2005.

Т. Н. Щербакова

Вранье – один из видов безобидной и бескорыстной лжи, в основе к-рого лежит придание человеком сообщаемой им др. людям информации яркости и неординарности, преимущественно с помощью приемов приукрашивания и преувеличения. Зачастую В. выступает одним из средств развлечения в непосредственном или опосредованном О. В отличие от мн. др. видов лжи, В. не имеет серьезных негативных последствий, т. к. не предполагает причинения субъектом какого-либо вреда или нанесения ущерба партнеру по О. По мнению В. В. Знакова, В., как одно из уникальных проявлений неправды в коммуникативных ситуациях, является характерным порождением русского самосознания. Это один из способов установить хорошие отношения с партнером, доставить своей выдумкой удовольствие себе и ему. Выделяются отличительные признаки В., к-рые позволяют глубже понять сущность данного психол. явления: 1) В. – один из социально допустимых и нормативно заданных способов сближения людей в О., представляющий собой скорее коммуникативный, а не дезинформационный феномен; 2) для В. не характерен преднамеренный обман слушателя; 3) В. бескорыстно; оно не предполагает унижения партнера и получения личной выгоды; 4) сам процесс В. доставляет опр. удовольствие его субъекту, к-рый оказывается на время в центре внимания др. людей, являясь объектом их восторгов; 5) в основе В. лежит стремление личности защитить свой внутр. мир от нежелательного вторжения извне.

Понятие В. используется в тех случаях, когда необходимо прежде всего понять и оправдать лгущего, а не оценить истинность его высказывания. Согласно исследованиям В. В. Знакова, склонность к В. проявляется в большей степени у лиц, характеризующихся повышенной враждебностью, подозрительностью, критичностью, а также выраженной склонностью к манипулированию др. людьми (макиавеллизмом). И. П. Шкуратова к В. предлагает относить ложь-фантазию. Видом искажения информации в данном случае выступает литературная обработка текста. А доминирующим мотивом является желание развлечь собеседника. В целом люди склонны легко прощать В., т. к. оно бескорыстно и способствует развлечению. И. П. Шкуратова считает, что, по большому счету, все искусство может быть отнесено к В., т. к. оно основано на фантазии, вымысле, сочинительстве, преувеличении.

• Знаков В. В. Макиавеллизм и феномен вранья // Вопр. психологии. 1999. № 6; Шкуратова И. П., Крикало Е. Л. Отношение студентов к разным видам своей и чужой лжи // Индивидуальные различия в познании и общении. Ростов-н/Д, 2007.

Е. В. Зинченко

Гендер и взаимодействие в детском возрасте. Ритуалы межличностного взаимодействия наполнены содержанием в зависимости от социального положения, возраста, национальности и, конечно же, пола принимающих в нем участие людей. Многие важные аспекты межличностного взаимодействия выявляет игровое поведение людей. Как показывает ряд исследователей, мальчики и девочки имеют разл. игровое пространство. Мальчики ориентированы на освоение вертикального пространства и широкого горизонтального, при этом их игры отличаются динамичностью, шумностью, групповой деятельностью. Игры девочек более статичны, происходят в меньших по размеру группах и на меньшем, ограниченном, четко обозначенном пространстве, с меньшей агрессивностью, большей взаимностью, они чаще подражают взаимоотношениям взрослых, а разговоры более доверительные и интимные. Различна тематика игр «наедине». Мальчики играют в путешествия, разыгрывают истор. войны на оловянных и пластилиновых солдатиках, строят башни и метательные орудия. Девочки играют в школу, Золушку, балы, используя чаще всего бумажные куклы, реже их заменители.

Гендерные различия закрепляются в играх со сверстниками: формируются взгляды будущих мужчин и женщин на мир, на должное поведение друг друга, закладывается выбор стереотипной модели активности. В О. мальчиков статус приобретает доминирующую роль, состязательность формирует стремление к самоутверждению, честолюбие и ориентацию на достижения. Иные динамические стереотипы формируют будущих женщин. Ведущим ценностным ориентиром в играх девочек выступает стремление к достижению близких отношений. Они образуют либо небольшие группы, либо пары, где центром притяжения всегда выступает лучшая подруга. Дистанция в их отношениях измеряется относительной близостью. Безусловное значение приобретает социальная популярность подруги, что позволяет говорить об относительном сходстве с ролью статуса у подростков мужского пола. Тем не менее девочки не приемлют необходимости открыто бороться за свой статус. Они больше озабочены тем, чтобы нравиться другим. Для них важнее уверенность в том, что именно они выбирают понравившихся (близких) им людей, что их помнят и им отдают предпочтение. Близость в кач. ценности определяет форму женского стиля в О.

• Крэйг Г. Психология развития. СПб., 2000; Чекалина А. А. Гендерная психология. М., 2009.

А. А. Чекалина

Гендер и детско-родительские отношения. Отношение к детям разных полов при пристальном сравнении оказывается совершенно различным, хотя большей частью неосознаваемым. Это проявляется в отношении родителей к еще не родившемуся ребенку. Родители в большинстве своем ждут не просто ребенка, а мальчика или девочку. В конечном итоге большинство родителей принимают пол ребенка, но в нек-рых случаях наблюдаются случаи равнодушия только потому, что вместо девочки появился мальчик, а иногда – неудовлетворенность, долго влияющая на отношение к ребенку, в нек-рых случаях приводящая к навязыванию ему стереотипов поведения др. пола. В исследованиях показано, что девочки, будучи грудными детьми, чаще берутся матерями на руки, их чаще нянчат и ласкают, они получают больше вербальной стимуляции именно в первые полгода после рождения. Воспитательное давление на девочек меньше, шире приемлемый взрослыми диапазон их поведения и успеваемости в школе. Мальчики обычно подвергаются большему давлению, чтобы они не совершали поступков, противоречащих требованиям мужской роли. Их чаще наказывают, но и больше поощряют, разрешают больше проявлений агрессивности, предоставляют большую, чем девочкам, степень автономии и самостоятельности, смелости, находчивости. Детско-родительские отношения детерминированы не только полом ребенка, но и полом родителя.

• Берн Ш. Гендерная психология. СПб., 2001; Клецина И. С. Гендерная социализация. СПб., 1998; Самоукина Н. В. Родители и дети // Прикладная психология. 2000. № 2; Чекалина А. А. Гендерная психология. М., 2009.

А. А. Чекалина

Гендер и социальная перцепция. Основными источниками формирования представлений о личности др. человека являются его внешность, поведение, особенности и результаты деятельности. Внешность, прежде всего очертания прически, позволяют конструировать образ гендерной идентичности партнера. На интерпретацию внеш. облика партнера по О. влияет маскулинность-фемининность партнеров О., проявляющиеся в их гендерной интерпретационной схеме, позволяющей наделять их опр. гендерными характеристиками и вписывать их в опр. модели гендерных отношений.

Тип гендерной идентичности субъекта детерминирует использование опр. типа гендерной интерпретационной схемы. Обнаружены особенности разл. типов гендерных интерпретационных схем. У полотипичных субъектов они наиболее простые по структуре, отражают содержание традиционных стереотипных представлений о маскулинности – фемининности. Наиболее сложные по структуре и содержанию гендерные интерпретационные схемы характерны для андрогинных субъектов. В них гендерные конструкты представлены как независимые измерения, их содержание не привязано к традиционным гендерным моделям. Недифференцированные субъекты не используют для интерпретации схемы, основанные на категориях маскулинности-фемининности. В исследованиях подтвердился факт влияния гендерного типа прически на интерпретацию социально-психол. характеристик субъекта, коррелирующих с маскулинностью-фемининностью: статус, роль, модель гендерных отношений, аффилиативность.

• Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Уэст К., Зиммерман Д. Создание гендера (doing gender) // Гендерные тетради. Вып. 1, 2. СПб., 1997; Чекалина А. А. Гендерная психология. М., 2009.

А. А. Чекалина

Гендерные различия в общении. Различия между мужчиной и женщиной – интеллектуальные, эмоциональные – существуют, но они скорее носят качественный, а не количественный характер. Мужчины и женщины по-разному воспринимают окружающую действительность, по-разному ее оценивают. Существуют различия в успешности деятельности, в способностях к созданию нового, имеющие причинами как социокультурную действительность, так и биологическую природу. Генетически мужчина и женщина приспособлены в процессе развития для выполнения разл. функций: мужчина создает новое, женщина сохраняет. Если говорить об общей характеристике субъектов О., то фемининная личность в целом характеризуется направленностью на создание гармоничных взаимоотношений, на поддержание равновесия в О., на партнерство и взаимозависимость, на успешность в коммуникативной сфере. Фемининным людям свойственен более высокий уровень эмоциональности, заботливости. Женщины свободнее и полнее выражают свои чувства и эмоции, у них раньше возникает эмпатия и потребность делиться своими переживаниями. По сравнению с мужчинами они более гибки и открыты в отношении норм морали, интерпретация к-рых у них зависит от контекста ситуации.

Общая характеристика маскулинного субъекта О. характеризуется направленностью на достижение социального успеха, на разрешение проблем. Он отличается низкой эмпатичностью и низкой эмоциональностью в отношениях с партнером, нормой для него является сдерживание своих эмоций. Мужской стиль О. с раннего детства выглядит более соревновательным и конфликтным, чем женский, содержание совместной деятельности для мужчины важнее, чем индивидуальная симпатия к партнеру. В исследованиях проблем самораскрытия в межличностных отношениях отмечается, что мужчины обычно менее откровенны и неохотнее делятся с другими интимной информацией о себе, имеют больше «секретов» и боятся, что о них узнают, чаще испытывают напряжение и, пытаясь выглядеть мужественными, видят в других угрозу для себя чаще, чем женщины. Субъект с андрогинной гендерной идентичностью характеризуется направленностью на установление баланса между сферой межличностных отношений и сферой достижений. Для него характерно стремление к созданию гармоничных взаимоотношений с окружающими и психол. комфорта с направленностью на достижение социального успеха, на решение задач. Он отличается высокой эмпатичностью и высокой эмоциональностью в отношениях с партнером; успешен в разл. областях жизнедеятельности.

Гендерная вариативность речевого поведения проявляется на разл. уровнях языка: фонетическом, лексикологическом, грамматическом, семантическом, сопровождается разл. психол. феноменами. Гендерные отношения не только отражаются и используются в языке в виде кодов, но и обусловливают тематику и характер речевых актов. Женщины чаще говорят от первого лица, а мужчины в безличной форме. Женщины реже перебивают собеседника, говорят на более правильном, литературном языке. Обнаружено, что мужской речи (как и вообще в речи маскулинных коммуникантов) свойственны: настойчивость, требовательность, авторитарность, стремление захватить инициативу в разговоре, агрессивность. Широко распространена т. зр. на то, что женщины употребляют больше уменьшительных суффиксов и вежливых форм, чаще называют партнера по коммуникации по имени и в целом используют больше «контактоустанавливающих» речевых действий. Считается также, что женщины гораздо чаще превосходят мужчин по вербальным способностям. Прямым следствием существующего «женского» и «мужского» языка является применение в деловой практике прямого и непрямого речевых (знаковых) стилей, показывающих, до какой степени открыто говорящие выражают свои намерения в процессе О. Женщины тяготеют к непрямому стилю. Большинство же мужчин, напротив, понимают сообщения в буквальном смысле и реагируют соответствующим образом.

Межличностное О. в значительной степени осуществляется через невербальные средства коммуникации, к-рые усиливают или ослабляют речевые воздействия, способствуют определению гендерной идентичности партнеров по О. Фемининная и маскулинная личности отличаются невербальными особенностями и средствами О.

• Бендас Т. В. Гендерная психология. СПб., 2005; Берн Ш. Гендерная психология. СПб., 2001; Грошев И. В. Психология половых различий. Тамбов, 2001; Hall J. А. Gender, gender-roles and nonverbal communication skills // Skills in nonverbal communication: Individual differences, Cambridge, 1979; Henley N. М., LaFrance M. Gender as Culture: Difference and Dominance in Nonverbal Behavior: Perspectives, Applications, Intercultural Insights. Lewinston, 1984.

А. А. Чекалина

Грамотность психологическая. Понятие впервые ввел Е. А. Климов. Рассматривая Г. п. в контексте культуры, он подчеркивая, что «психологическая грамотность не сводится к элементам осведомленности человека о фактах и зависимостях, характеризующих субъективный мир человека, но предполагает нек-рую специфическую воспитанность личности и определенный склад, направленность ума». В Г. п. входят: «душеведческая направленность» мышления; интерес к другому; владение элементами психол. познания, т. е. приемами экспресс-диагностики, зондирования в процессе беседы (Е. А. Климов, Б. С. Гершунский, Б. С. Ерасов). Значимым является сочетание Г. п. и толерантности. Психол. знания о себе рассматриваются как основа социальной адаптивности и успешности, саморазвития, саморегуляции и самокритики. В составе Г. п. также убежденность в возможности роста и развития.

Г. п. представляет собой совокупность элементарных психол. знаний и умений, осваиваемых с учетом возрастных и индивидуальных особенностей. Подразумевается овладение психол. знаниями, фактами, представлениями, понятиями, законами, умениями, символами, традициями, правилами и нормами в сфере О., поведения, деятельности. Г. п. проявляется в осведомленности по поводу функционирования разнообразных явлений психики в контексте науч. знания, житейского опыта. Также предполагается владение способами психол. познания и их применение в социальном поведении.

• Климов Е. А. Введение в психологию труда. М., 1998.

Т. Н. Щербакова

Децентрация (от лат. de – приставка, означающая удаление, отмену, и centrum – центр круга, средоточие) – один из фундаментальных механизмов психики, к-рый позволяет человеку иначе посмотреть на ситуацию или систему определенных отношений. В генетической эпистемологии Ж. Пиаже термин Д. определяется как механизм преодоления эгоцентризма и означает преобразование смысла образов, понятий и представлений субъекта путем принятия им в расчет позиций других людей и, следовательно, возможных т. зр. или познавательных перспектив. Д. представляет собой главный механизм преодоления эгоцентризма. Его осн. функция заключается в координации когнитивных, эмоциональных и поведенческих структур взаимодействующих и общающихся людей. Источником Д. выступает непосредственное или интериоризированное О. человека с другими людьми, в ходе к-рого происходит столкновение противоречивых т. зр., позиций, намерений и т. п., побуждающее к преобразованию смыслов образов, представлений, понятий и суждений в собственной познавательной деятельности.

Д. связана с развитием воображения, поскольку умение оперировать образами представлений позволяет провести их перегруппировку и изменить перспективу восприятия системы тех или иных отношений. На основе Д. развивается важная для межличностного понимания способность человека представить себя на месте другого. Благодаря механизму Д. становятся возможными социально-психол. рефлексия, опр. формы эмпатии и преодоление ошибок каузальной атрибуции в процессе восприятия и понимания человека человеком. Способность субъекта к Д. развивается по мере приобретения опыта социального взаимодействия и развития мышления. Ж. Пиаже связывал развитие Д. с развитием мыслительных операций обратимости. Показателями Д. личности в процессе социальной перцепции являются величина и адекватность понимания представлений, намерений, позиций, мнений, оценок, отношений, переживаний и т. п., имеющихся у тех, чья позиция субъекта интересует.

В онтогенезе уровень развития Д. повышается от детского возраста к зрелости и может снижаться по мере приближения старости. У подростков, в зависимости от значимости для них ситуации взаимодействия и собственного состояния, наблюдается то сильно выраженный эгоцентризм, то хорошая способность к Д. и вместе с ней к учету мнений и т. зр. др. людей. Способность к Д. необходима людям, чья работа связана с О. с др. людьми, а ее результаты бывают успешнее в условиях профессионального взаимодействия и О. нежели в семейно-бытовой сфере. В работах В. А. Недоспасовой, (1972) показано, что первоначальным этапом развития Д. у детей, позволяющим преодолеть эгоцентризм мышления, может являться механизм последовательных центраций, к-рый развивается в условиях специального обучения. У взрослых механизм Д. и способность представить себя на месте другого может побуждаться или блокироваться разными обстоятельствами О. и отношений. В условиях конфликта у большинства людей вместо активизации Д. усиливается эгоцентризм вместе с нежеланием понимать и принимать в расчет специфику отношений и мнения противоположной стороны.

Д. зависит от типа взаимодействия. В кооперативном взаимодействии она проявляется слабее, чем в конкурентном взаимодействии. Существенное снижение способности к Д. может служить признаком развивающейся невротизации личности, а ее исходное недостаточное развитие – важный фактор в генезисе нек-рых психич. заболеваний, что было показано Г. Шредером на примере О. больных шизофренией. В юношеском возрасте механизм Д. развивается благодаря тренингам, направленным на развитие социально-психол. компетентности и тренингам личностного роста.

• Недоспасова В. А. Развитие рассуждений у детей дошкольного возраста. Сообщение IV. Влияние условной динамической позиции на решение задач с различным содержанием отношений // Новые исследования в психологии и возрастной физиологии. М., 1972. № 1; Пашукова Т. И. Децентрация в условиях кооперативного и конкурентного взаимодействия. М., 1985; Флейвелл Дж. Х. Генетическая психология Ж. Пиаже. М., 1967; Schröder H. Strukturanalyse interpersonäller Fähigkeiten // Vorwerg M., Schröder H. Persönlichkeitspsychologische Grundlagen interpersonalen Verhaltens. Band I. Leipzig, 1980.

Т. И. Пашукова

Диалогичность – интегральное и объемное свойство личности, характеризующее ее способность (интеллектуальную, эмоциональную, поведенческую) к диалогическому О. Феномен Д. имеет трехкомпонентную структуру, в состав к-рой входят отношение, отражение и обращение, к-рые объединяются в «коммуникативном ядре» (А. А. Бодалев) личности, являясь его составной частью. Д. представляет собой не только направленность субъекта О. на познание др. человека, но и показатель конкретной реализации диалогической программы данного субъекта и его эмоционального состояния в О. В области вневрачебной психотерапии-консультировании специалистами, разрабатывающими диалогический подход (Т. А. Флоренская, А. Ф. Копьев), используется термин «внутренняя Д.», – это важнейшая характеристика внутр. мира каждого человека, результат внутр. диалога, идущего в каждом человеке между 2 инстанциями его внутр. Мира – наличным Я и духовным Я.

Первый компонент структуры феномена Д. – отношение. В кач. ведущей характеристики личности, определяющей ее психол. склад, выступает ее направленность, к-рая раскрывается как «доминирующее отношение». Диалогическая направленность – ключевое свойство Д., это система психич. свойств и состояний личности: потребностей, интересов, эмоционального и оценочного отношения, отношения к другому и к себе как к ценности. При этом каждая из вышеназванных составляющих двухкомпонентна: это отношение к себе и отношение к др. человеку. Эмоциональная составляющая является одной из наиболее важных характеристик в структуре отношения, поэтому знак и интенсивность эмоций, к-рые несут в себе отношения, всегда влияют на то, как «запечатлевается» (А. А. Бодалев) субъектом отношения др. человек и на какие поведенческие реакции побуждается этот субъект в отношении человека, с к-рым он взаимодействует. Второй компонент Д. – отражение. Восприятие человека человеком – это непосредственное наглядно-образное отражение одним человеком другого. Достижение положительного результата в диалогическом О. связано с адекватным чувственным отражением, накоплением и правильным обобщением информации друг о друге. Отношение к себе как к ценности, а к другому как к себе, если оно сформировано и отчетливо представлено в личностной структуре человека, можно назвать «осн. нравственным вектором» диалогичного субъекта. Обращение (взаимодействие) является обязательной стороной познания людьми самих себя и друг друга. Поведение человека составляют действия (вербальные и невербальные) и поступки. К конструктивному поведению человека по отношению к окружающим, характерному для субъекта с развитой Д., приводят адекватная самооценка, верные суждения о своей личности.

Было выделено неск. уровней Д. личности в О. (низкий, средний, высокий). Уровни Д. определяются по критериям, фиксирующим наличие, степень осознанности, целостности, избирательности и постоянства компонентов О. (отношение, отражение, обращение).

Различаются понятия «уровень Д.» и «степень Д.», – последняя понимается как способность к перераспределению прав и ответственности в О. в зависимости от ситуации. При этом личность свободна ослабить степень Д. своего участия в О. вплоть до отказа от диалога. Как акт свободного выбора, эта способность имеет личностно-развивающий смысл (С. Л. Братченко).

• Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1995; Братченко С. Л. Межличностный диалог и его основные атрибуты // Психология с человеческим лицом: гуманистическая перспектива в постсоветской психологии / Под ред. Д. А. Леонтьева, В. Г. Щур. М., 1997; Флоренская Т. А. Диалог в практической психологии. М., 2001; Янченко И. В. Формирование диалогического общения в психотерапевтическом процессе, 2006.

И. В. Янченко

Диалогичность: формирование. Диалогичность (Д.) как свойство личности, способствующее диалогическому О., развивается начиная с момента рождения ребенка; каждый возрастной период вносит свой существенный вклад в последовательное развитие данного свойства. При этом ведущим фактором в развитии Д. являются отношения ребенка с взрослым человеком. Возрастная динамика осн. характеристик Д. (потребности, доверительности и активности в О., а также способности к сотрудничеству) прослеживается след. образом. Способность к доверительности в О. начинает формироваться в младенчестве, что обусловлено ведущей деятельностью этого возраста – эмоционально-личностным О. со взрослыми. Доброжелательное отношение к окружающим, возможность без опаски и внутр. барьера общаться с новыми, незнакомыми людьми во многом предопределяется «базовым доверием» (Э. Эриксон), основанным на чувстве безопасности и защищенности. В данном возрасте можно говорить о наличии неосознанного, «абсолютного» доверия как об одной из предпосылок возникновения Д., поскольку целенаправленность этого качества появляется в подростковом и юношеском возрастах.

Потребность в О., занятие активной позиции в диалогическом О., направленность на др. человека и стремление вызвать его на взаимодействие появляется уже в младенческом возрасте. Первые «диалоги» начинаются у ребенка без слов с матерью во время кормления; после 6–7 мес. средства и формы диалога усложняются, что находит выражение в оттенках плача, в первых просьбах, обращенных ко взрослому; годовалый ребенок уже может поделиться с др. человеком своим опытом, используя и пантомимические, и вербальные средства. В дошкольном и младшем школьном, а также в подростковом возрасте Д. как составляющая «коммуникативного ядра личности» формируется и развивается у ребенка при поддержке со стороны взрослого в диалогическом О. с ним.

Выраженность субъектности связывается с выделением собственного Я и дифференциацией восприятия взрослых. Изначально отношения «Я – Другой» слиты в сознании ребенка; второе полугодие можно рассматривать как исходный период жизни ребенка, в к-ром начинают закладываться и проявляться элементы избирательно-деловых отношений к др. людям. Важным приобретением для Д. личности становится формирование дошкольника как субъекта социальных отношений, младшего школьника как субъекта учебной деятельности, подростка как субъекта О. с другими, юноши и девушки – как субъекта собственной жизни.

Способности к сотрудничеству, занятию равных сущностных позиций в О., принятию др. человека как неповторимой ценности закладывается в период дошкольного детства, когда внимание детей начинает переключаться со значимого взрослого на сверстников как на партнеров по О. В подростковом и юношеском возрасте, благодаря достигнутому уровню развития сознания, появляется возможность целенаправленно выделять границы Другого, очерчивать границы своего Я и тем самым выстраивать отношения, основанные на равноправии и ответственности. В зрелом возрасте можно говорить о проявлении оттенков Д., обусловленных индивидуально-личностными особенностями и способствующих целостному восприятию образа Я и образа другого.

• Абрамова Г. С. Возрастная психология. М., 2001. 2-е изд.; Божович Л. И. Личность и ее формирование в детском возрасте. Психологические исследования. М., 1968; Скрипкина Т. П. Взаимодоверие как основание межличностных взаимодействий // Вопр. психологии. 1999. № 5; Эриксон Э. Детство и общество. СПб., 2000. 2-е изд.; Янченко И. В. Формирование диалогического общения в психотерапевтическом процессе, 2006.

И. В. Янченко

Доверие. В понятии Д. в обыденном сознании отражается практика повседневных отношений между людьми, подразумевающая совершенно разл. оттенки. До последнего времени в антропологической литературе данное понятие принято было относить к этическим категориям морали. В этике традиционно Д. относили к сфере, характеризующей нравственную сторону отношений между людьми, связанную с их О. и взаимодействием. Рефлексия Д. в кач. этической категории морали послужила тому, что Д. стали связывать лишь со сферой О. людей. И лишь в последнее время появились основания связывать Д. с целостным взаимодействием человека с миром. Поэтому в настоящее время понятию «Д.» придается смысл, позволяющий трактовать этот термин расширительно.

В разл. направлениях отеч. и зарубеж. психол. науки Д. традиционно изучалось в 3 относительно самост. областях: это Д. к миру, Д. к людям и Д. к себе. При этом Д. к другому рассматривалось как фоновое условие существования др. социально-психол. феноменов (дружба, авторитет, значимый другой и т. п.), Д. к себе – выступало предметом психотерапевтических и психокоррекционных процедур, а Д. к миру рассматривалось как базовая установка, от к-рой зависит социальное и психол. благополучие личности. Несмотря на то что все 3 аспекта изучения Д. относятся к анализу его феноменологии в разл. пространствах бытия, все они опр. образом соотносятся, а потому представляют единое социально-психол. явление, имеющее сходные условия возникновения, характеристики проявления и закономерности функционирования во всем многообразии своих проявлений.

Т. о., с психол. т. зр. Д. есть самост. социально-психол. феномен, сущность к-рого заключается в специфическом ценностном отношении субъекта к объекту Д. Это отношение представлено субъекту как ценностное переживание актуальной значимости (ценности) и априорной безопасности той части мира, с к-рой субъект собирается вступить во взаимодействие, поэтому актуальная значимость и априорная безопасность выступают осн. условиями возникновения Д. В целом отношение или переживание Д. есть фундаментальное условие, предшествующее взаимодействию человека с миром и его отдельными фрагментами. Д. нуждается в опытной эмпирической проверке, функции к-рой и выполняет последующий за отношением Д. акт взаимодействия с той или ной стороной окружающей действительности. Поскольку во многих случаях предполагаемый, прогнозируемый исход будущего действия не очевиден, Д. всегда связано с риском.

Методологическим основанием изучения Д. как социально-психол. явления является существование у человека в каждый момент времени 2 конкурирующих позиций – личностной и социальной, т. е. одновременное наличие опр. уровня Д. к миру как базовой установки личности и опр. уровня Д. к себе как условия активности. Это происходит потому, что человек всегда одновр. обращен в мир и в себя (М. Мамардашвили). Именно наличие у человека, с одн. стор., Д. к миру, позволяет ему познавать и преобразовывать мир, а с другой – наличие Д. к себе позволяет индивиду становиться автономным, самост. субъектом активности и потому является условием изменения и развития личности. В каждый момент времени человек стремится соответствовать одновр. и себе, и миру, поэтому Д. к себе, как и Д. к миру, – явления, имеющие лишь относительно самост. социально-психол. статус. Посредством Д. человек оказывается связанным с миром в единую онтологию, а потому оно выступает фундаментальным условием взаимодействия человека с миром. Д. выступает одним из механизмов «проникновения» человека в мир.

Наличием ценностных конкурирующих позиций по отношению к себе и по отношению к миру, в конечном счете, и детерминируется стратегия поведения человека в каждой конкретной ситуации: адаптивная, репродуктивная или неадаптивная. Репродуктивное поведение свидетельствует о том, что в данной ситуации человек уже соответствует и миру и себе, а потому уровень Д. к миру соответствует уровню Д. к себе. Но уже освоенная деятельность не расширяет возможностей человека, она не развивает личность и не способствует дальнейшему познанию и преобразованию мира. Адаптивная стратегия поведения свидетельствует о том, что в данной конкретной ситуации, предполагающей несоответствие человека миру, прогнозируя свое будущее поведение, человек более полагается на мир и условия, предоставляемые им, чем на самого себя, свои собственные интенции, желания и потребности. Др. словами, уровень Д. к миру преобладает над уровнем Д. к себе. В результате такой активности человек получает желаемое соответствие миру. Однако такая стратегия поведения не способствует расширению собственных возможностей человека. Неадаптивные формы активности связаны с преобладанием уровня Д. к себе над уровнем Д. к миру и потому являются творчески наиболее продуктивными. Если преобладание уровня Д. к себе имеет позитивную направленность, то результатом такой активности является саморазвитие, самоосуществление личностной целостности, ибо способствует расширению как индивидуальных возможностей человека, так и представлений о собственных возможностях.

Исходя из изложенных позиций, Д. к др. человеку можно рассматривать как частный случай взаимодействия человека с миром. Д. к другому тоже основано на соотношении 2 ценностных психол. позиций у каждого из взаимодействующих субъектов: личностной и социальной (В. Е. Клочко). Соотношение этих позиций – ценностного отношения к себе и ценностного отношения к конкретному другому, с к-рым индивид собирается вступить во взаимодействие, и является условием порождения многочисл. феноменов межличностных отношений, фоновым условием существования к-рых является Д. или его отсутствие, таких как дружба, авторитетность, кооперация, вражда, манипулирование Д. и т. п.

Но в любой ситуации, какую бы стратегию поведения ни предпринимал человек, действует всегда человек, а не мир, поэтому Д. есть экзистенциальный феномен личности. Именно это обстоятельство и позволяет выделить специфический субъектный феномен личности – Д. к себе. Д. к себе как относительно самост. социально-психол. явление есть экзистенциальный субъектный феномен личности, сущность к-рого заключается в переживании ценностного отношения к себе, к своему внутр. субъективному миру и к своей планируемой будущей активности как значимой и безопасной для индивида. Поэтому наличие Д. к себе является условием существования человека как автономного суверенного субъекта активности.

• Клочко В. Е. Саморегуляция мышления и ее формирование. Караганда, 1987; Мамардашвилли М. К. Как я понимаю философию. М., 1990; Петровский В. А. Феномен неадаптивной активности. М., 1992; Скрипкина Т. П. Психология доверия. М., 2000.

Т. П. Скрипкина

Доверие к другим. Д. к д. можно рассматривать, как частный случай доверия к миру. Доверие или его отсутствие является фундаментальным условием формирования таких взаимоотношений между людьми, как дружба, любовь, уважение, вражда, ненависть. Без доверия одного человека другому трудно представить формирование отношения к нему как к авторитетной, значимой личности, без доверия не формируется внутригрупповая сплоченность, без доверия невозможно оказать влияние на другого, убедить его или что-либо внушить ему. Т. о., одна из первых, фундаментальных характеристик доверия заключается в том, что его наличие или отсутствие выступает исходным условием межличностных, внутригрупповых и межгрупповых отношений. Доверие выступает условием формирования всех видов и форм отношений людей и одновр. входит в кач. компонента во все виды и формы отношений человека к миру и к самому себе. При этом в каждом акте О. всегда присутствует опр. количество или мера доверия, без к-рой О. вообще невозможно. Без доверия О. превращается в безличный акт передачи информации.

В зарубеж. психологии в настоящее время существует 2 осн. традиции, направленных на изучение межличностного доверия. Наибольшее развитие получила традиция изучения межличностного доверия в интеракционизме, где межличностное О. рассматривается обмен «приобретениями» и «потерями», соотношение между к-рыми влияет на О. В эффективном О. «приобретения» и «потери» должны справедливо распределяться, т. е. мера доверия друг к другу должна быть взаимной. Эта идея наиболее полно была исследована в работах К. Гиффина и В. Пэттона, а также И. Алтмена и О. Тейлора, к-рые экспериментально обосновали идею о том, что, если «приобретения» не соответствуют «потерям», индивид будет стремиться к прекращению взаимоотношений. В целом это направление исследований имеет давнюю традицию, начало к-рой было положено широко известной игрой «дилемма заключенного». С тех пор применение разл. все усложняющихся игровых методов и составление их аналогов с помощью компьютерного моделирования стало одним из осн. направлений исследования роли доверия в ситуациях обмена в американской социальной психологии. На основании результатов полученных исследований, один из наиболее известных исследователей Т. Ямагиши пришел к выводу, что люди не в одинаковой степени склонны доверять друг другу в сходных ситуациях взаимодействия, поэтому он предположил, что людей можно дифференцировать по тенденции к проявлению доверия как «низко доверяющих» и как «высоко доверяющих».

Др. направление исследований, к-рое получило развитие в зарубеж. психологии, – это изучение межличностного доверия в связи с уровнем развития межличностных отношений. Это направление исследований возникло как альтернативное, т. к. именно в недрах интеракционизма было обнаружено, что если в игры типа «дилеммы заключенного» играют незнакомые люди, они действительно проявляют тенденцию высоко или низко доверять партнеру, но как только в игровые условия попадают люди знакомые, состоящие в дружеских, приятельских или др. отношениях, эта тенденция себя не проявляет. В рамках этого направления Дж. Роттером были разработаны шкалы, измеряющие тенденцию человека доверять другим, к-рые оценивали способность доверять другим в двусмысленных, новых или беспорядочных ситуациях. В 1982 г. В. Свэп разработал специальные шкалы для измерения особого межличностного доверия, к-рые включали фактор надежности, фактор эмоционального доверия и фактор общего доверия. В рамках этого направления исследований в 1993 г. Р. Левиски и Б. Банкером на основе использования разл. измерительных процедур была построена трехуровневая модель развития доверия в межличностных отношениях. Авторы пришли к выводу, что на каждом уровне форма доверия имеет свои отличия, а прочность или хрупкость доверия зависит от стадии развития отношений.

В отеч. психологии, в отличие от зарубеж. исследований, изучение доверия в межличностных отношениях и в совместной деятельности пока не стало традицией, однако в последние годы этой проблеме стало уделяться большое внимание и стали появляться как фундаментальные работы, посвященные изучению доверия в разл. социальных контекстах (И. В. Антоненко, А. Б. Купрейченко, А. В. Сидоренков, Т. П. Скрипкина и др.), так и отдельные эмпирические исследования, посвященные данной проблеме. В настоящее время в отеч. и зарубеж. психологии накоплено достаточно данных, позволяющих составить представление о качествах людей, чьи позиции способствуют установлению прочных глубоких отношений, а также тех, чьи позиции глубоко индивидуализированы, ориентированы только на самих себя и собственное благополучие. Разработан также набор измерительных инструментов, к-рый можно использовать как в исследовательских, так и в диагностических целях. Изучение и диагностика способности доверять себе и др. людям является важным участком работы в системе разл. психол. служб и консультаций. Именно эти свойства личности часто являются причиной таких негативных и трудно переживаемых личностью состояний, как одиночество, застенчивость, неуверенность, подозрительность, внутр. конфликтность и нек-рых других.

• Антоненко И. В. Доверие. М., 2006; Зинченко В. П. Психология доверия. Самара, 1999; Купрейченко А. Б. Доверие и недоверие. М., 2008; Скрипкина Т. П. Взаимодоверие как условие межличностных взаимодействий // Вопр. психологии. 1999, № 5; Она же. Психология доверия. Учеб. пособие для высших учебных заведений. М., 2000; Современный философский словарь. М., 1996; Фукуяма Ф. Доверие. М., 2004.

Т. П. Скрипкина

Доверие к себе. Д. к с. и доверие к миру является частным случаем проявления доверия как целостного социально-психол. феномена. Д. к с. не может быть абсолютным, так же как и не может быть абсолютного недоверия к себе. В этой связи логично предположить, что существует оптимальный уровень Д. к с. Формирование оптимального уровня Д. к с. зависит от того, насколько человек способен становиться в ценностную позицию по отношению к самому себе, т. е. относиться к своей субъектности как к ценности и одновр. соответствовать миру, в к-ром он живет. Вопрос о наличии Д. к с. впервые был поставлен и отрефлексирован в литературе, касающейся разл. техник психотерапии и психокоррекции. Из этих работ следует, что Д. к с. необходимо прежде всего для того, чтобы человек мог самостоятельно определять масштабы своей деятельности, принимая решения и выбирая цели. Для того чтобы человек мог доверять себе самому, ему, в первую очередь, необходимы знания о себе и своих возможностях. Но человек не может познать себя до конца. Поэтому в процессе жизни человек вновь и вновь испытывает себя с целью проверки своих возможностей, в существование к-рых он должен поверить. Именно для этой цели становится необходимым Д. к с, к-рое относится к числу явлений, связанных с активностью личности, способной действовать как целетворящий, суверенный субъект активности. Поэтому в любой активности имеет место проявление опр. уровня Д. к с.

Д. к с. проявляется в способности личности «выходить за пределы» себя, своего опыта или конкретной ситуации, не вступая при этом в противоречие с самим собой. Соотношение степени «выхода за пределы» собственного опыта и содержания опр. личностных смыслов и ценностей обеспечивает целостность, устойчивость личности, с одн. стор., и ее саморазвитие и самоосуществление – с другой. Поэтому сложившийся уровень Д. к с. можно считать одним из показателей зрелости личности. Д. к с, так же как и доверие другому, не может быть одинаковым во всех ситуациях О. В одних сферах жизнедеятельности у человека может быть сформирована установка на Д. к с, а в других – нет. Все зависит от того, как оценивает свои возможности человек, насколько адекватна его самооценка и уровень притязаний, каково его самоотношение и насколько удовлетворены его базовые социальные потребности (потребность в достижении, потребность в любви, признании, потребность во влиянии и, наконец, в доверии). Д. к с. не является величиной постоянной, его уровень определяется мерой соответствия между ним и доверием к миру. Д. к с. – относительно самост. феномен. Д. к с. представляет одну из личностных установок человека, направленных на себя, и включает когнитивный компонент (знание о себе и своих возможностях, Я-концепцию), эмоционально-оценочный компонент (самооценка возможностей, принятие – непринятие себя, любовь – ненависть к самому себе), поведенческий компонент, выражающийся в мере доверяя себе, в избирательности Д. к с. в разл. ситуациях жизнедеятельности.

Д. к с. выступает фундаментальным условием полноценного овладения собой, входит в структуру способности прогнозировать результаты своей жизнедеятельности, определяет уровень адекватности критических позиций по отношению к самому себе, влияет на выбор стратегий достижения целей в соответствии с внутр. личностными смыслами. Исследования, проведенные в нашей стране, и данные, накопленные зарубеж. исследователями, позволяют описать нек-рые личностно-психол. характеристики индивида, способного доверять себе и другим и личностно-психол. характеристики личности, для к-рой свойственно отсутствие гармонии между Д. к с. и доверием к другим.

Человек, способный доверять себе, – это человек независимый, уверенный в себе, ориентированный на достижения в разл. сферах жизни, способный к позитивному самопринятию, характеризующийся высоким уровнем самоуважения, способный учитывать свой прошлый опыт и соотносить его с планами на будущее. Такой человек умеет управлять собой, одобряет собственные планы и желания, верит в их безусловное осуществление. Он не склонен к наличию и переживанию внутр. конфликтов, лишен склонности к рефлективному самокопанию, самоанализу. Вместе с тем чрезмерная абсолютизация названных признаков приводит к деформациям личностного развития, т. к. человек, ориентированный только на достижение собственных целей, превращается в функц. орган этих целей и направляет свою активность лишь на поддержание собственных амбиций, в результате чего готов игнорировать обстоятельства и использовать др. людей в кач. средства для достижения собственных целей. В конечном итоге это приводит к разрыву личностных связей с миром людей, к стагнации способности доверять другим. Результатом этого становится формирование таких негативных личностных качеств, как манипулятивность, подозрительность, лживость.

Если охарактеризовать личностно-психол. свойства человека, у к-рого недостаточно развито Д. к с., то это прежде всего личность, неспособная нести ответственность за себя и свою жизнь, ищущая постоянной поддержки вовне – в обстоятельствах и в др. людях. Такой человек оказывается неспособным к самост. принятию решений. Для него доверие превращается в ненасыщаемую потребность и проявляется в бесконечном самораскрытии перед другими. Но такая стратегия поведения наблюдается лишь в том случае, если у человека сохраняется высокая мера доверия к другим. В результате человек превращается в удобный объект манипуляции со стороны других, от к-рых он чувствует зависимость, т. к. его самооценка зависит от оценки окружающих людей. Результаты эмпирических исследований показывают, что случаи одновременного снижения доверия как к себе, так и другим можно классифицировать как кризис доверия.

• Скрипкина Т. П. Психология доверия. М., 2000; Она же. Доверие к себе как условие развития личности // Вопр. психологии. 2002. № 1; Она же. Доверие к себе как условие субъектности // Психология личности и ее бытия. Краснодар, 2005; Шостром Э. Анти-Карнеги, или человек-манипулятор. Минск, 1992.

Т. П. Скрипкина

Доверительное общение – О., в ходе к-рого один человек сообщает другому свои интимные мысли и чувства, раскрывая те или иные стороны своего внутр. мира, на основе предположения о том, что поведение объекта доверяющего не идет вразрез с моральной нормой добра и с конкретными интересами доверяющегося. В. С. Сафонов выделяет 2 существенных признака Д. о.: значимостью доверительной информации, раскрываемой собеседниками о себе и отношение доверия к партнеру. Этот же автор выделяет осн. функции Д. о.: психол. облегчение; обратная связь в процессе самопознания; психол. сближение, углубление взаимоотношений людей.

В. Н. Куницына, изучая Д. о., выделяет нек-рые др. функции, к-рые лишь частично совпадают с функциями, выделенными В. С. Сафоновым. К ним она относит: социально-психол. функцию (формирование межличностных отношений, установление и сохранение психол. контакта); психол. функцию (эмоциональная поддержка, удовлетворение потребности в признании и принятии); психотерапевтическую функцию (релаксация, восстановление и сохранение душевного равновесия). Сам процесс формирования Д. о. рассматривает как процесс установления близкой и оптимальной психол. дистанции. В этой связи она предлагает выделять след. стадии Д. о.: 1) стадия социальной перцепции, связанная с процессом переработки и интерпретации полученной информации. Это стадия установления первого контакта и формирование образа др. человека, с целью формирования адекватного первого впечатления; 2) стадия формирования межличностных отношений. На этой стадии постепенно происходит достижение согласия, принятия и разделение позиций (когнитивный компонент); получение эмоциональной поддержки, одобрения (эмоциональный компонент); стремление добиться принятия себя как личности (стадия самораскрытия, личностный компонент); 3) стадия стабилизации межличностных отношений, имеющая целью устанавливать оптимальный межличностный контакт и преобразовывать его в желательную сторону.

В процессе Д. о. важная роль принадлежит механизму «обмена доверием», на основе к-рого можно рассматривать возникновение и развитие (углубление) доверительности в ходе взаимодействия людей. Др. словами, это означает, что каждое проявление доверительности оказывается сопряженным и с доверительностью партнера, и с собственными предыдущими проявлениями доверительности самого субъекта. Если доверие продолжает оставаться ценностью для партнеров по О., то каждое последующее проявление доверительности более высокого уровня вызывает соответствующую ответную доверительность. Однако если попытка проявления доверительности не подготовлена предыдущими проявлениями, то даже при условии «ценности» доверия такая попытка может не реализоваться. Исследования показали, что для субъекта в Д. о. самым важным является ориентация на взаимность в доверительности, а также ориентация на помощь и совет и умение слушать. Я. Л. Коломинский назвал установку на взаимность «презумпцией взаимности». Ориентация на взаимность в Д. о. имеет большую ценность для людей, потому что выступает гарантом безопасности, недопустимости предательства, или снижения собственной ценности в глазах другого.

В процессе Д. о. субъект осуществляет не только оценку партнера по Д. о., но и результаты уже реализованной доверительности. При этом восприятие и оценка субъектом обстоятельств О. и собственных действий зависят от его актуального психол. состояния и поэтому весьма изменчивы, а значит, могут быть более или менее адекватными. В этой связи важным является вопрос о мере проявления доверительности в О. Мера доверительности в О. с людьми служит одним из важных показателей психич. здоровья личности и формируется прежде всего в семье, конкретнее – в О. с наиболее близкими людьми. Люди, к-рые проявляют как «сверхоткрытость», так и «сверхзакрытость», испытывают опр. трудности в установлении контакта с другими. Поэтому выработка «нормы» Д. о. должна стать одной из задач психокоррекционной работы в тренинговых группах.

• Коломинский Я. Л. Психология взаимоотношений в малых группах. Минск, 1976; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Сафонов В. С. О психологии доверительного общения // Проблема общения в психологии. Под ред. Б. Ф. Ломова. М., 1981; Скрипкина Т. П. Психология доверия. М., 2000.

Т. П. Скрипкина

Дружеские отношения: возрастные особенности. Психол. исследования показали, что дружеские отношения (Д. о.) на каждом возрастном этапе развития личности имеют свою специфику. Учитывая возрастные и гендерные особенности субъектов О., И. С. Кон выделяет детскую дружбу, юношескую дружбу, дружбу взрослых, дружбу в старости; женскую, мужскую и смешанную дружбу. Д. Н. Тулиновой установлено влияние гендерных различий на интерпретацию образа друга: друг в большей степени наделяется фемининными чертами, несмотря на его половую принадлежность, а враг – маскулинными.

На примере детской дружбы И. С. Кон определяет ряд автономных параметров Д. о.: поведенческие, когнитивные, эмоциональные, коммуникативные, ценностно-нормативные. Особенностями детской дружбы являются: случайность возникновения, поверхностность, слабая устойчивость отношений. Детская дружба проходит ряд стадий в своем развитии. Первоначально она характеризуется эгоцентричностью, а друг воспринимается как реальный партнер по игровой деятельности (3–7 лет). Затем происходит отделение собственных интересов от чужих, постепенное осознание ценности дружеских действий партнера (4–9 лет). В возрасте 6–12 лет в Д. о. появляется принцип взаимности. Дружба начинает восприниматься как добровольная взаимовыгодная кооперация. В 9–15 лет у подростков актуализируется потребность в самораскрытии, совместном переживании; развивается способность осуществлять анализ Д. о. с позиции стороннего наблюдателя. С 12 лет подросток начинает воспринимать дружбу как автономную взаимозависимость.

Дальнейшая возрастная динамика Д. о. в целом характеризуется их углублением, повышением устойчивости, осознанности, интимности, значимости, индивидуализации и избирательности. Так, для младших подростков особенно важна дружба со сверстниками своего пола, в то время как для 15–17-летних молодых людей – дружба со сверстниками противоположного пола. Девушки быстрее, чем юноши, переходят от детской дружбы к юношеской. Для раннего юношеского возраста типична идеализация друга и дружбы в целом. При этом друг наделяется исключительно позитивными характеристиками, а его реальные отрицательные психол. свойства игнорируются. Одной из форм проявления любви в юношестве является дружба-любовь, к-рая, в противоположность влюбленности, отличается более спокойным и сдержанным характером отношений, основана на широких социальных связях между друзьями, общности их духовных интересов. Одной из главных неосознаваемых функций дружбы в юношестве становится поддержание самоуважения. Среди др. функций выделяется функция самопознания. Исследования И. С. Кона и В. А. Лосенкова показали, что тип дружбы соотносится с опр. чертами личности: общительностью, экстраверсией, склонностью к рефлексии, зависимостью и др.

При переходе к взрослости Д. о. в нек-рой степени утрачивают свою уникальность, меняются и их функции. И. С. Кон отмечает постепенное снижение интенсивности дружеских контактов, сокращение уделяемого им субъектом времени, снижение психол. интимности Д. о., снижение их уникальности и тотальности. Изменение соотношения эмоционального и рационального начала в пользу последнего приводит к формированию более сдержанных (по сравнению с юностью) Д. о. При этом сохраняется искренность, глубина, устойчивость Д. о. Т. А. Шкурко установила, что изменение осн. параметров дружбы взрослых происходит в возрасте 36–50 лет. Д. о. взрослого человека отличаются от юношеских Д. о. уменьшением их объема и увеличением психол. близости субъектов. Следовательно, количественные параметры дружбы взрослых оказываются в обратной связи с ее качественными параметрами. Д. Н. Тулинова выявила, что с переходом от юности и молодости к этапу зрелости уменьшается количество лиц, идентифицирующих др. субъектов как друзей, и увеличивается количество индивидов, относящих других к разряду врагов. При этом представления о внеш. облике друга становятся все более позитивными, в то время как представления о внеш. облике врага – более негативными. В зрелом возрасте появляется тенденция к построению разнополых и разновозрастных Д. о. В старости дружба снова обретает свою исключительность, хотя наблюдается ее тематическое сужение.

• Кон И. С. Дружба. СПб., 2005; Лосенков В. А. О юношеской дружбе // Социальная психология личности. Л., 1974; Психология подростка. Учебник // Под ред. А. А. Реана. СПб., 2003; Шкурко Т. А., Рябоконь Г. В. Личностные факторы дружеских отношений взрослого человека // Северо-Кавказский психол. вестник. 2004. № 2.

Е. В. Зинченко

Замкнутость – см. Общительность-замкнутость.

Значимый другой – человек, являющийся авторитетом для конкретного субъекта О. или деятельности. Впервые понятие З. д. ввел американский психолог Г. Салливен. В отеч. психологии наибольший вклад в изучение этого феномена сделан в работах В. А. Петровского, показавшего, что в основе возникновения представления о партнере как З. д. лежит механизм отраженной субъектности, идеальной представленности его субъектной эксклюзивности на метаиндивидном уровне функционирования личности. Выделяются 2 осн. парадигмы в определении личностной значимости другого. В рамках первой – значимость оценивается в соответствии с теми изменениями, к-рые он произвел в индивидуальной реальности другого и его личности. Др. парадигма – делает акцент на мере соотнесенности характеристик З. д. и ценностей, смыслов и потребностей взаимодействующего с ним человека. В кач. обуславливающих факторов представления о З. д. выступают: эмоциональная привлекательность его личности, информативность и институализированная роль в контексте взаимодействия. В. А. Петровский выделяет след. формы метаиндивидной репрезентации личности З. д. в процессе взаимодействия: авторитет, эмоциональный статус, институализированная роль.

Окружающие признают за З. д. право принимать ответственные решения в жизненно важных для них ситуациях. Здесь проецируются такие интраиндивидные качества З. д. как компетентность, надежность, честность, принципиальность. В эмоциональном статусе З. д. находят отражение аттрактивные характеристики, к-рые определяют во многом социометрический выбор и референтность данной личности. Репрезентация личности З. д. посредством институализированной роли связана с возможностями актуализации личностных ресурсов в рамках места занимаемого человеком в системе объективных социальных отношений. В случае лишения институированной роли, человек может одновр. в глазах окружающих лишиться и статуса З. д., особенно это характерно для ситуаций, когда социальный статус и личностный не совпадают. Э. Фромм обозначал это явление как компетентность власти и власть компетентности.

Человек проявляется в виде идеальной представленности своего бытия в др. людях, продолжая себя в метапространстве существования личности. Эта мысль присутствует еще у Л. С. Выготского, когда он говорит об интериоризации социальных отношений в интрапсихич. отношения, «отраженной субъектности», содержанием к-рой является образ субъектного своеобразия партнера. Образ отраженной субъектности др. человека в значительной степени влияет на трансформацию личности взаимодействующих, а также на качество и ход протекания интеракции. На межиндивидном уровне в результате непроизвольного или произвольного целенаправленного влияния партнеров взаимодействия друг на друга важное значение имеет образ З. д. как результат взаимодействия. Именно с этим связано действие фасилитации или, напротив, ингибиции, при этом происходят как общие, так и специфические трансформации в интеллектуальной, эмоциональной и мотивационно-потребностной сферах. З. д. может выступать и как фасилитатор, и как блокатор развития. В др. случае роль актуализатора, регулятора и «преобразователя» выполняет своеобразный образ – «идеальный другой», к-рый остается в кач. «идеальной представленности другого» даже в ситуации его физич. отсутствия. Функции З. д. могут выполнять легендарные личности, предки, художественные герои, истор. деятели, актеры, персонажи телепередач, рекламы.

Персонализация рассматривается в кач. процесса, в результате к-рого, выступая в социальной жизни в кач. автономной личности, субъект идеально представлен в жизни др. людей. Выраженность способности к персонализации определяется глубиной индивидуальности субъекта, широтой и многообразием арсенала средств, к-рые он использует в О. и деятельности, репрезентируя себя и оказывая персонализирующее воздействие. Персонализация субъекта в большей степени происходит, когда он оценивается другими как значимый, достойный подражания, референтный и эмоционально привлекательный партнер, как опр. образ достижений. Согласно В. А. Петровскому, развитие совершается не во «внутр. пространстве личности», а в пространстве связей индивида с др. людьми. Личность не развивается без З. д., осуществляющего «деятельность развивания» (И. В. Слободчиков). Как в случае отсутствия З. д., так и без «значимости себя для другого» развитие личности невозможно (В. А. Петровский).

После прерывания непосредственного контакта, «вклад» в другого не только сохраняется, но и продолжает развиваться в системе образов отраженной субъектности референтных других, оказывая трансформирующее влияние конструктивного или деструктивного порядка. Условием успешной трансляции «себя» является активность, представляющаяся в интр аин диви дном плане в ситуациях выхода за пределы требований и ролевых ожиданий, в феноменах надситуативной, надролевой активности.

Образ З. д., представленный в сознании человека в виде феномена отраженной субъектности, выступает действенным внутр. «контролером», идеально представленные образы З. д. расширяют смысловое поле личности, формируют новые представления и побуждают испытывать новые переживания. Степень идеальной представленности другого может быть различна: он может выступать как оппонент или руководитель, и тогда влияние его образа осознается личностью (Я и «Другой во мне»); либо отрефлексированные черты другого могут быть впоследствии встроены в структуру личности, и тогда влияние другого не осознается. Контролирующая функция образа З. д. достаточно подробно изучена в эмпирических исследованиях, выполненных под рук. В. А. Петровского. Возможности разных форм отраженной субъектности в плане контроля активности личности представлены также в теорет. схемах и технологических конструктах разл. совр. психотерапевтических школ: Я-родитель (Э. Бернс); «стимулирующий» образ (Д. Г. Скотт); «программирующий» образ (М. Мольц, М. Джеймс, Д. Джонгвард).

• Петровский В. А. Принципы отраженной субъективности в психологическом исследовании // Вопр. психол. 1985. № 1; Он же. Личность: феномен субъектности. Ростов-н/Д, 1993; Психология с человеческим лицом / Под ред. В. И. Слободчикова, Е. И. Исаева. М., 1995; Слободчиков В. И., Исаев Е. И. Основы психологической антропологии: Учеб. пособие для вузов: В 3 кн. Кн. 2. Психология развития человека. Развитие субъективной реальности в онтогенезе / Под ред. В. Г. Щур. М., 2000; Щербакова Т. Н., Ганиева Р. Х. Педагог как носитель и транслятор субъектности. Ростов-н/Д, 2006.

Т. Н. Щербакова

Игрушка как средство общения. В дошкольном возрасте достаточно распространено О. с игрушкой (И.), к-рая выступает не только предмет игры, но и как опора для внутр. диалога, как «партнер» по жизни. В подавляющем большинстве случаев такими партнерами становятся образные И. – куклы, мишки, собачки. Близость такого друга облегчает малышу переживание опасности или одиночества, дает ощущение своей нужности и самостоятельности. Особую роль такие любимые мягкие И. играют для малышей в трудные моменты их жизни, когда ребенок чувствует себя одиноким и нуждается в помощи и защите. Напр., перед сном, или когда малыш болеет, или когда оказывается в незнакомой ситуации или в период адаптации ребенка к детскому саду. Особенно нуждаются в присутствии мягкой И. дети с трудной адаптацией, к-рые испытывают в новой обстановке явный дискомфорт, тревогу, напряжение. И. дает им ощущение защищенности и безопасности. Образная И. может стать для малыша реальным партнером по О. Дети довольно часто обращаются к своим любимцам с высказываниями, просьбами вопросами, на к-рые сами же и отвечают. Они приписывают им свои чувства и переживания. Ребенок как бы переносит себя в игрушку, и она становится воплощением его Я. В то же время это не зеркало, не прямое отражение самого себя, а «другое Я» («alter ego») ребенка, поскольку любая образная игрушка всегда несет свой образ. Разговор с игрушкой, т. о., это разговор одного Я с другим, воплощенным в материальном предмете.

«Диалог» с И. – важный этап формирования внутр. диалога, к-рый впоследствии превратиться во внутр. речь. Это своего рода переходный этап от интерпсихич. (разделенной между ребенком и взрослым) и интрапсихич. (внутренней) формой действия, когда ребенок разделяет свою жизнь и свои переживания с одушевленным им же самим существом. Образная И. может стать опорой для становящегося внутр. мира ребенка, субъектом его душевной жизни.

• Васильева О. К. Образная игрушка в творческих играх дошкольников. СПб., 2003; Мухина В. С. Игрушка как средство психического развития ребенка // Вопр. психол., № 2, 1988; Смирнова Е. О., Салмина Н. Г., Абдулаева Е. А.и др. Научные основания психолого-педаг огической экспертизы игрушек // Вопр. психол., № 1, 2008; Смирнова Е. О., Соколова М. В. Исследования феномен а игрушки в современной западной психологии // Психол. наука и образование, № 3, 2008; Смирнова Е. О., Филиппова И. В. Образная игрушка как средство развития сознания дошкольника // Психол. наука и образование, № 3, 2008.

Е. О. См ирнова

Идентификация (лат. identificare – отождествлять) (в социальной психологии) – эмоционально-когнитивный процесс неосознаваемого отождествления субъектом себя с др. субъектом, группой, образцом. Понятие «И.» было введено З. Фрейдом сначала для интерпретации явлений патологической депрессии, позднее – для анализа сновидений и нек-рых процессов, посредством к-рых маленький ребенок усваивает образцы поведения значимых других, формирует «сверх-Я», принимает женскую или мужскую роль и пр. Фрейдом было выделено неск. типов И. В младенчестве возникает первичная И., к-рая является примитивной формой эмоциональной привязанности ребенка к матери. Впоследствии эта «тотальная захваченность объектом» уступает место вторичной И., играющей роль защитного механизма, благодаря к-рому ребенок справляется с беспокойством, вызванным угрожающим авторитетом, путем включения нек-рых аспектов его поведения в собственные действия. Согласно Фрейду, эта форма И. является предысторией Эдипова комплекса, когда маленький мальчик во всем хочет занять место отца и, боясь его наказания, копирует нек-рые особенности его поведения. Эта парциальная И. носит амбивалентный характер и может проявляться как в отношении любимого лица, так и лиц, к-рых ненавидят или к-рым завидуют. Особое значение этот тип И. приобретает при усвоении, ребенком запретов родителей, при формировании у него устойчивости к искушениям, для развития совести. Применительно к взрослому субъекту И. в концепции Фрейда связывалась с невротическим симптомом, при к-ром у субъекта из-за желания оказаться в положении объекта возникают болезненные явления, характерные для последнего. Для Фрейда механизм И. обеспечивает взаимную связь индивидов в социальной группе, создает аффективную общность как особое «вживание», «вчувствование», приобретая в нек-рых случаях свойство «психич. инфекции», столь характерной для толпы. Для неортодоксального психоанализа (А. Фрейд, Д. Рапопорт) понятие И. выступило в кач. центрального механизма формирования способности Я-субъекта к саморазвитию. При этом между субъектом и отражаемым объектом происходит установление опр. эмоциональной связи, содержанием к-рой является переживание своей тождественности с объектом. Понятие «И.» получило широкое распространение за рамками психоанализа, в частности в социальной психологии (Л. Бандура, Т. Парсонс и др.). И. рассматривается как важнейший механизм социализации, проявляющийся в принятии индивидом социальной роли при вхождении в группу, в осознании им групповой принадлежности, формировании социальных установок и т. д. (Ч. Кули, Дж. Мид). В совр. психологии понятие «И.» охватывает 3 пересекающиеся области психич. реальности. Во-первых, И. – это процесс объединения субъектом себя с др. индивидом или группой на основании установившейся эмоциональной связи, а также включение в свой внутр. мир и принятие как собственных норм, ценностей, образцов. Открытое подражание как следование образцу особенно ярко выступает в дошкольном детстве. Во-вторых, И. – это представление, видение субъектом др. человека как продолжения себя самого, наделение его своими, чертами, чувствами, желаниями (напр., родители, ожидающие от ребенка осуществления собственных честолюбивых замыслов). В-третьих, И. – это механизм постановки субъектом себя на место другого, что проявляется в виде погружения, перенесения индивидом себя в поле, пространство, обстоятельства др. человека и приводит к усвоению его личностных смыслов. Этот тип И. позволяет моделировать смысловое поле партнера по общению, обеспечивает процесс взаимопонимания и вызывает содействующее поведение.

• Абраменкова В. В. Развитие коллективистской идентификации и персонализация в детском возрасте // Психология развивающейся личности / Под ред. А. В. Петровского. М., 1987; Петровский В. А. Эмоциональная идентификация в группе и способ ее выявления//К вопросу о диагностике личности в группе. М., 1973; Kagan J. The concept of identification // Psychol. Rev. 1958. T. 65. No. 5.

В. В. Абраменкова

Интеракция (англ. interaction, лат. inter – между и actio – деятельность) определяется как взаимодействие, взаимное влияние людей или групп друг на друга. В зап. социальной психологии, базирующейся на концепции американского психолога Дж. Мида, под И. понимается непосредственная межличностная коммуникация («обмен символами»). В кач. важнейшей особенности И. обозначается способность субъекта О. «принимать роль другого» и адекватно представлять себе, как его воспринимает партнер по О. И. – взаимное влияние людей или групп друг на друга как своеобразный социальный диалог. Осн. положение теории символического интеракционизма Дж. Мида гласит: становление Я происходит в контексте ситуаций О., к-рые являются по существу системой взаимно ориентированных действий, развернутых во времени и межличностном пространстве. Само представление человека о самом себе формируется в соответствии с тем, как его воспринимают др. люди в процессе взаимодействия. Интеракционизм подчеркивает роль установления контроля действий и проявлений как механизма формирования личности. Осн. роль здесь играет ориентация на «значимого другого» его поведение и то, как он воспринимает проявления партнера.

Предметная область термина интеракция включает: социальную И., как процесс взаимного влияния людей друг на друга; символическую И. (symbolic interaction) как социально-психол. подход к изучению жизни человека или иной социальной группы; облегчающая И. как эффект, возникающий в результате суммации воздействия 2 последовательно предъявляемых в О. идентичных стимула. Выделяют также вербальную и невербальную И. Невербальная И. (англ. interactive – взаимодействие и лат. verbalis – устный) – рассматривается как взаимодействие, неречевой контакт. Выделяются механизмы невербальной И. разного уровня: согласование, пристройки, перенос моделей невербального поведения партнера. В. А. Лабунская определяет невербальную интеракцию как результат взаимодействия между структурами экспрессивного невербального поведения, кинесико-такесической, просодической, ольфакторной и пространственно-временными компонентами О. – проксемикой. В процессе невербальной И. формируются паттерны невербального взаимодействия, что позволяет различать виды взаимодействия. Паттерны невербальной И. отличаются по выраженности признаков: однозначность – многозначность; абстрактность – конкретность; произвольность – непроизвольность; осознанность – неосознанность; динамичность – устойчивость; целенаправленность – нецеленаправленность; определенность – неопределенность; дискретность – континуальность. Тезаурус паттернов невербального взаимодействия субъекта отражает социокультурную, статусно-ролевую принадлежности, индивидно-личностные особенности. Функции невербальных И.: адаптация, идентификация, стратификация, регуляция, презентация отношений к себе и партнеру. Культурная, этнич., социальная, возрастная, гендерная и профессиональная принадлежности определяют содержание и специфику половозрастного и статусно-ролевого невербального взаимодействия.

Сформированные паттерны невербального поведения устойчивые образования в структуре общей активности человека и являются индикаторами половозрастных и статусно-ролевых отношений (В. А. Лабунская). Невербальные интеракции бывают деструктивными и конструктивными, монологическими и диалогическими, личностно-направленными и социально ориентированными. В основе этого выделения лежат характеристики интеракции как психол., так и формально динамические. При оценке смысловой нагрузки отдельных паттернов невербальной И. учитывается вся совокупность выраженности проксемических характеристик О.: дистанция и особенности движений, степень динамичности смены паттернов, синхронность жестов, мимических масок и поз, демонстрируемых партнерами, а также закрытость и открытость, напряжение – покой, стремление к завоеванию пространства или сворачивание активной зоны взаимодействия. Социально-психол. смысл невербальной И. проявляется в отношениях доминирование-подчинение, степень включенности и аффилиации представленных в ситуации О. партнеров.

• Андреева Г. М. Психология социального познания. М., 2000; Социальная психология. Словарь / Под ред. М. Ю. Кондратьева // Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в 6 т. / Ред. – сост. Л. А. Карпенко; под общ. ред. А. В. Петровского. М., 2006; Социальная психология личности в вопросах и ответах: Учеб. пособие / Под ред. В. А. Лабунской. М., 1999.

Т. Н. Щербакова

Интимно-личностное общение – один из видов О., основанный на личной симпатии партнеров по отношению друг к другу, их взаимной заинтересованности в установлении и поддержании доверительных отношений. Предполагает Я-Ты-контакт, высокую степень доверия партнеру, взаимное глубокое самораскрытие. И.-л.о. реализуется преим. в дружеских или любовных отношениях. Оно способствует самоактуализации личности и поддержанию ее психич. здоровья. В толковом словаре рус. яз. С И. Ожегова «интимный» определяется как сокровенный, задушевный, глубоко личный, а «интимничать» – значит обращаться с кем-нибудь чересчур доверительно, вести интимные разговоры. Х. Салливен (Н. Sullivan) считает, что психол. интимность, наличие подтверждения или одобрения со стороны партнера по О. способствуют открытию для субъекта истинной сущности его личности и помогают сохранить устойчивость своего Я.

В психологии представлены разл. т. зр. по поводу определения личностного О. М. И. Бобнева предлагает рассматривать его в кач. субстанциональной формы существования и проявления внутр. мира личности. То личностное качество, о к-ром сообщает субъект, непосредственно проявляется в ходе личностного О. (напр., человек не просто сообщает о своей искренности, но и проявляет ее в процессе О.). При этом вербальные компоненты не играют первостепенной роли. Внутр. мир личности не передается, а существует. А. С. Слуцкий и В. Н. Цапкин видят в личностном О. процесс взаимодействия 2 или неск. субъектов, в ходе к-рого осуществляется взаимное раскрытие внутр. мира каждого из них. Е. А. Родионова констатирует, что при личностном О. важна не столько прямая непосредственная информация, сколько отношение одного партнера к т. зр. другого, т. е. обмен «вторичной информацией»; при этом личностное О. регулируется скорее образом собеседника, а не образом ситуации. Следуя этим определениям, можно заключить, что личностное О. всегда взаимно и протекает на глубинном ценностно-смысловом уровне, при этом информационные моменты присутствуют, но часто как бы отходят на задний план, в то время как личность партнера по О. выдвигается на передний.

В процессе И.-л. о. происходит взаимная передача интимной личной информации. Согласно данным исследований Е. В. Зинченко, проведенных на рос. выборке, самыми интимными для личности являются темы собственного тела и финансов. Такая тенденция прослеживается у лиц разного возраста и пола. Особо значимым для личности И.-л. о. становится в подростковом возрасте. И. С. Кон отмечает, что в возрасте 9–15 лет у субъекта актуализируется потребность делиться самым сокровенным. Д. Б. Эльконин и ряд др. представителей деятельностного подхода считают И.-л. о. со сверстниками ведущим видом деятельности подростка, обусловливающим главные изменения в психич. процессах и психол. особенностях его личности.

Д. И. Фельдштейн, отдавая предпочтение общественно полезной деятельности в кач. ведущей в подростковом возрасте, при этом тоже указывает на большую роль И.-л. о. Он рассматривает И.-л. о. как одну из 3 форм О. подростков, наряду со стихийно групповым и социально ориентированным. С его т. зр., И.-л. о. происходит только в случае общности ценностей собеседников, при этом его содержанием является соучастие партнеров по О. в проблемах друг друга, к-рое обусловлено взаимопониманием мыслей, чувств и намерений, а также наличием обоюдной симпатии. И.-л. о. значительно активизируется в подростковом периоде при невозможности удовлетворения потребности в социально ориентированном О. Согласно полученным Д. И. Фельдштейном эмпирическим данным, потребность подростков в И.-л. о. в осн. удовлетворяется в реальном О. Их партнерами по И.-л. о. выступают (по мере убывания частоты выбора): друзья-одноклассники, друзья по двору, друзья по клубу, кружку, секции или команде, более старшие подростки. Взрослые и дети, как правило, не воспринимаются подростками в кач. субъектов И.-л. о. К высшим формам И.-л. о. автор относит дружбу и любовь.

И.-л. о. со сверстниками в подростковом возрасте становится важным специфическим каналом передачи интимной информации, значимой для развития подростка, в т. ч. психосексуального. С помощью И.-л. о. со сверстниками удовлетворяется потребность подростка в познании интересующих его областей действительности, к-рая по каким-либо причинам не полностью удовлетворена взрослыми. И. С. Кон отмечает, что способность к И.-л. о. психологи связывают с высоким уровнем развития идентичности юношей и девушек. Потребность в И.-л. о. у девушек формируется раньше, чем у юношей. И.-л. о. с разными партнерами реализуется и на более поздних этапах онтогенеза (напр., И.-л. о. дружеское, И.-л. о. супружеское, И.-.л. о. детско-родительское, И.-л.о. психотерапевтическое), хотя при этом его роль и значение для личности по сравнению с подростковым возрастом неск. снижаются.

• Зинченко Е. В. Самораскрытие и его обусловленность социально-психологическими и личностными факторами. Ростов-н/Д, 2000. Психология современного подростка / Под ред. Д. И. Фельдштейна. М., 1987; Фельдштейн Д. И. Психология развития человека как личности: Избр. тр.: в 2 т. М., 2005. Т. 1.

Е. В. Зинченко

Исповедь (исповедальный уровень общения). Общение (И. у. о.), к-рое характеризуется особой открытос тью, искренностью, предполагающей полное доверие. И. у. о. – явление наиболее характерное для этапа юношеского возраста, периода, связанного с наиболее активным формированием рефлексивного плана личности. Психол. смысл И. у. о. заключается в том, что полное самораскрытие, характерное для такой формы О., позволяет субъекту стать в позицию объекта по отношению к самому себе, что в конечном итоге способствует лучшему самопониманию. Поэтому потребность в исповедальном О. возникает в случаях, когда индивид оказывается не в состоянии самостоятельно разобраться либо в сложной жизненной ситуации, либо в самом себе, либо не может справиться с чувством саморазочарования, связанного со снижением самоуважения, что чрезвычайно травматично для личности. Детерминируется И. у. о. недостатком доверия к самому себе, к-рый характеризуется чувством недостаточной самоценности. Это чувство трансформируется в потребность довериться другому. Однако доверие другому всегда связано с риском, заключающемся либо в опасности разглашения тайны, либо в опасности снижения оценки доверяющегося в глазах собеседника. С т. зр. описанного механизма можно объяснить широко известный в социальной психологии феномен «случайного попутчика», т. к. ситуация самораскрытия случайному попутчику минимизирует возможность риска.

По мнению Б. Ф. Поршнева, человечество, испытывая потребность в таком самораскрытии, постепенно пришло к отказу в доверии к людям, поскольку полное доверие – это всегда риск, и обратилось к божеству, как самому надежному и безопасному собеседнику. Видимо так в христианстве возникла религ. традиция – исповедь как религ. институт таинства, заключающийся в раскрытии верующим своих грехов священнику и получение от него прощения именем Христа («отпущение грехов»). В толковом словаре русского языка Д. Н. Ушакова сказано, что в христианской церкви под исповедью понимается покаяние в своих грехах перед священником; обряд отпущения священником грехов после опроса кающегося, а также искреннее и полное признание в чем-либо, покаянное, откровенное изложение чего-нибудь.

• Поршнев Б. Ф. Контрсуггестия и история: элементарное социально-психологическое явление и его трансформация в развитии человечества // История и психология. М., 1971.

Т. П. Скрипкина

Когнитивные способности в общении: формирование. Развитие когнитивных способностей происходит под влиянием генетики, среды, а также генно-средового взаимодействия. Средовой компонент многогранен: на интеллект влияет социально-эконом. статус семьи, ее состав, полученное образование и мн. др. факторы. В целом многообразие средовых факторов можно отнести либо к предметной и символической стороне среды, либо к О. с людьми. Хотя роль опыта предметных взаимодействий, а также действий с символическими системами (текстами, матем. задачами) в развитии интеллекта несомненна, исследования показывают, что О. имеет, по крайней мере, не меньшее значение.

Известно, что системы, разработанные психологами для целей развития интеллекта, оказались малоэффективными. Пример – масштабная программа Head start, разработанная в США для детей из бедных семей, эффективность к-рой была признана неудовлетворительной. Значимыми в развитии интеллекта детей оказываются семейные факторы. Для семьи из 5 детей средняя разница интеллекта между первым и пятым составляет около 8 баллов в пользу первого ребенка. Интеллект первого ребенка, рожденного матерью между 35 и 39 годами, в среднем на 10 баллов выше интеллекта первенца 20-летней матери. В Иовском исследовании приемные дети превосходили своих биологических родителей в среднем на 30 баллов. Это очень значительные цифры, оказывающиеся недостижимыми для систем, специально разработанных психологами. Возможно, причины в том, что создаваемые психологами методы развития интеллекта в большинстве случаев направлены на тренировку процессов решения задач, в то время как влияние семьи осуществляется преим. через О. Существует ряд предположений относительно механизмов, с помощью к-рых О. влияет на интеллект, – так, бихевиористы попытались распространить на область интеллекта идею А. Бандуры, согласно к-рой люди способны учиться, наблюдая поведение др. людей и принимая его за образец.

Интеллект – это свойство, проявляющееся при столкновении с новыми ситуациями, а подражать можно лишь тому, что уже случилось. Для распространения теории имитации на интеллект нужно сделать дополнительный шаг – ввести понятие схематической имитации. Тогда можно предположить, что человек способен повышать (или понижать) уровень своего интеллекта, перенимая от других не просто то или иное действие, а схему действия, опр. тип поведения в разл. ситуациях. Исследование 1980-х гг. под рук. В. Н. Дружинина этапов становления молодых шахматистов показало, что развитие самост. творческого мышления проходит через неск. этапов имитации Вначале имитируется абстрактные, не персонализированные нормы. Затем наблюдается персонализированная имитация – молодой шахматист увлекается идеями и партиями какого-нибудь великого мастера и подражает ему. После этого начинается период собственного оригинального творчества. По мнению В. Н. Дружинина, подражание возводит индивида на последнюю ступеньку развития социокультурной среды, достигнутую людьми, только оттолкнувшись от к-рой творческий человек может ступить дальше. В исследовании Н. В. Хазратовой развития креативности у детей дошкольного возраста использовались 2 приема – создание обогащенной предметной среды и образцов творческого поведения для детей. Метод оказался эффективным. Др. возможным механизмом влияния О. на развитие когнитивных способностей является, согласно идее В. Дуаза, т. наз. социокогнитивный конфликт, возникающий на основе противоречия т. зр., к-рых придерживаются партнеры по О. Согласно К. Каттанео, человек не способен бороться с идеями, к-рые он сам породил, так, как он может бороться с чужими идеями. Отсюда следует ограниченность индивидуального творчества и необходимость обновления индивидов (т. е. смерти) для творчества и прогресса культуры. В. Дуаз и Г. Мюньи показали в ряде экспериментов, что результаты совместных действий неск. детей, к-рые спорят о правильности решения, превосходят результаты каждого из них в отдельности, причем это превосходство оказывается более значительным у менее развитых детей. В продолжение линии этих работ А-Н. Перре-Клермон в своих экспериментах предлагала решать задачи на сохранение группам, состоящим из детей разного когнитивного уровня, создавая конфликт между их т. зр. Результаты свидетельствуют в пользу теории социокогнитивного конфликта и против теории имитации: прогресс наблюдался у всех, даже наиболее продвинутых детей в группе, к-рые, согласно теории имитации, должны были, напротив, регрессировать к среднему. Согласно теории Р. Пажеса, фактором, способствующим интеллектуальному развитию в О., является не конфликт, а приобретение ощущения значимости собственного мышления для др. людей и богатство прожитого опыта разнообразия мыслей и т. зр. В целом исследования показывают, что О. -важнейшая составляющая среды, в к-рой развивается когнитивная система человека, и возможно, что будущее развивающих систем заключается в совершенствовании методов О. взрослого с ребенком.

• Бандура А. Теория социального научения. СПб., 2000; Дружинин В. Н. Психология общих способностей. М., 1995; Перре-Клермон А.-Н. Роль социальных взаимодействий в развитии интеллекта детей. М., 1991; Ушаков Д. В. Интеллект: структурно-динамическая теория. М., 2003.

Д. В. Ушаков

Когнитивные структуры в общении. Когнитивные (от лат. cognitio – знание, познание) структуры (К. с.) – инварианты человеческого восприятия, к-рые отражают содержание и структуру знаний человека о действительном и возможном мирах и определяют их категоризацию и систему О. человека. Понятие К. с. неразрывно связано с понятием ментальной репрезентации – гипотетического объекта, существование к-рого косвенно выводится из наблюдений за поведением индивида, в т. ч. и речевым. Это своеобразный способ психич. существования объектов и действий, собственных и чужих. Ментальная репрезентация не исчерпывается понятием ментального образа (многие знания человека о мире не связаны с их образным представлением) и понятием «декларативных знаний» (знаний, к-рые должны и/или могут быть выражены словесно), поскольку многие знания человека носят процедурный характер. Причина наблюдаемого поведения индивида – недоступные для наблюдения внутр. состояния – ментальные репрезентации. Когнитивная система индивида как иерархическая совокупность К. с. позволяет составить представление о мире, опираясь исключительно на внутр. репрезентации. Когнитивная деятельность поэтому – манипулирование репрезентациями, главной характеристикой к-рых является их интерпретируемость (символичность). В связи с невозможностью прямого изучения ментальных репрезентаций осн. способ их анализа – построение моделей, к-рые не имеют прямой связи с работой головного мозга и даже с процессом когнитивной деятельности индивида, а связываются с ними феноменологически, через транспозицию их на рефлексивный уровень.

Выделяют 3 осн. группы ментальных репрезентаций: 1) пропозициональные модели (репрезентации описываются связанным набором дискретных символов – пропозиций); 2) модели аналогической репрезентации (постулируется изоморфизм между представляемым и представляющим мирами); 3) коннекционистские модели (репрезентации не локализованы, а рассредоточены в большом количестве субсимволических компонентов модели). Также выделяют разл. типы когнитивных схем, к-рые определяют О. человека: когнитивные карты, прототипы, предвосхищающие схемы, конструкты, иерархические перцептивные схемы, комплекс схем, фреймы, сценарии, скрипты и др. Каждая из схем первых 2 групп, будучи фиксированной схемой прошлого опыта индивида, обеспечивает опр. форму активного упорядочения присваиваемой индивидом информации. Совокупность таких схем дает представление о базовых закономерностях переработки информации индивидом. Условно выделяют 2 типа когнитивных схем К. с. в О.: 1) фиксированные формы опыта (прототипы, перцептивные схемы, фреймы, сценарии, семантические универсалии и др.); 2) интегрированные формы опыта, как продукт интеграции предшествовавших этапов познавания (понятийные психич. структуры Л. С. Выготского, операциональные структуры Ж. Пиаже и др.). К. с. второго типа включают разные способы кодирования информации, визуальные схемы разной степени обобщения и иерархически организованные семантические признаки. Эти схемы обладают свойствами репрезентативности (участвуют в процессе построения образа реальности), многомерности, конструктивности, иерархического характера организации. Эти свойства обеспечивают К. с. способность к регуляции и контролю способов восприятия действительности и поведения в О. К. с. рассматривают и как специфические психич. механизмы, в к-рых в «свернутом» виде представлены интеллектуальные ресурсы субъекта и к-рые способны «разворачиваться» в реальной познавательной деятельности в ментальные пространства (М. А. Холодная), определяя отношения и О. субъекта.

Идея том, что именно структура познавательных процессов играет определяющую роль в детерминированности деятельности человека, разрабатывалась: в когнитивном направлении неофрейдизма (Р. Гарднер, Г. Клейн, Д. Рапапорт, Ф. Хольцман), в когнитивной психологии личности (Дж. Келли, У. Скотт, Д. Хант, О. Харви, Х. Шродер), в когнитивной психологии (Ф. Бартлетт, М. Минский, У. Найссер, С. Палмер, Э. Рош, Б. Величковский) и др. Все эти подходы объединяются стремлением продемонстрировать роль К. с. как детерминант человеческого поведения. Введение понятия К. с. было необходимо, чтобы: а) дифференцировать содержательные и собственно когнитивные аспекты познавательного процесса, б) определить механизм трансситуативной изменчивости поведения, в к-ром объединяются характеристики субъекта и ситуации, в) объяснить высокий творческий потенциал осн. форм познавательной активности.

• Величковский Б. М. Когнитивная наука. Основы психологии познания. М., 2006; Найссер У. Познание и реальность. Смысл и принципы когнитивной психологии. СПб., 2008; Солсо Р. Когнитивная психология. СПб., 2006; Холодная М. А. Психология интеллекта. Парадоксы исследования. СПб., 2002.

В. А. Пищальникова

Когнитивный стиль в общении (индивидуальный стиль, стиль жизни, стиль деятельности, стиль О.) – система средств, к к-рым сознательно или стихийно прибегает человек для оптимального построения О. и деятельности с учетом внеш. условий и индивидуальных предпосылок ее осуществления. Проблема когнитивного стиля (К. с.) рассматривается в психологии с нач. XX в. К. с. определяется как индивидуально своеобразные способы представления и переработки информации об актуальной ситуации (способы ее восприятия, анализа, категоризации, оценивания). К. с. характеризует: 1) особенности построения индивидуальных репрезентаций происходящего (построение ментального образа конкретной ситуации); 2) индивидуальные возможности метакогнитивной регуляции интеллектуальной деятельности (организация контроля процессов переработки информации). В структуру К. с. входят операции и приемы, обеспечивающие максимальную эффективность деятельности, а также мотивы, ценности и смысловые установки субъекта, к-рые интегрированы в единую стилевую структуру с операциональными характеристиками всех уровней, начиная с сенсорно-перцептивного. Эта структура организуется по принципу функц. системы. Операциональная и интенциональная стороны деятельности соответствуют таким фундаментальным ее характеристикам, как предметность и осмысленность (В. П. Зинченко, В. М. Мунипов), предметность и субъектность (А. Г. Асмолов). Социальные условия деятельности влияют, наряду с требованиями субъекта и операциональными ресурсами, прежде всего на интенциональную сторону деятельности. Внутр. индивидные условия наиболее существенны для формирования операциональной стороны деятельности.

Свойства К. с: полезависимость-поленезависимость (доверие наглядным зрительным впечатлениям, когда трудом преодолевают поле при восприятии деталей – полагание на внутр. опыт, легкое отстранение от влияния опыта); импульсивность (быстрое выдвижение гипотезы, при к-ром возможно много ошибок в идентификации перцептивных образов, уточнений) – рефлективность; узость-широта (ориентация на различие объектов, на детали и отличительные признаки – ориентация на сходство объектов, классификация с учетом опр. категориальных оснований); аналитичность-синтетичность; нетолерантность-толерантность к нереалистическому опыту; когнитивная простота-сложность (М. А. Холодная).

Главная проблема при изучении К. с – установление детерминирующих его факторов, сущность и состав к-рых (врожденных и социально приобретенных) однозначно не определены. В совр. психологии можно выделить 3 осн. т. зр. на соотношение К. с. и интеллектуальных способностей: противопоставление, признание взаимосвязей и отождествление. Наряду с К. с. выделяются стили кодирования информации – индивидуально своеобразные способы представления информации в зависимости от доминирования опр. модальности опыта: а) интеллектуальные – индивидуально-своеобразная постановка решения проблем: законодательный, исполнительный, оценочный и др.; б) эпистемологические – это индивидуально-своеобразный способ познавательного отношения человека к происходящему, проявляющийся в особенностях индивидуальной «картины мира»: эмпирический, рационалистический, метафорический (Дж. Ройс, М. А. Холодная).

• Леонтьев Д. А. К проблеме детерминации индивидуально-стилевых особенностей // Когнитивные стили. Таллин, 1986; Холодная М. А. Психология интеллекта. СПб., 2002.

В. А. Пищальникова

Компетентность коммуникативная сложная личностная характеристика, включающая коммуникативные способности и умения, психол. знания в области О., свойства личности, психол. состояния, сопровождающие процесс О. В совр. зарубеж. психологии выделяется ряд подходов к изучению проблемы содержания и развития коммуникативной компетентности субъектов социального взаимодействия. Психологи бихевиористического направления связывают К. к. с расширением тезауруса поведенческих паттернов, обеспечивающих успешность в О., с освоением разл. способов и средств управления ситуацией О. и способностью формировать гибкие модели поведения в конкретных ситуациях. Когнитивная психология подчеркивает зависимость К. к. поведения от сложности когнитивной сферы субъекта, знаний в области психологии людей, собственно К. к., а также социального мышления, социального восприятия и социального воображения. В гуманистической психологии, провозглашающей в кач. главной ценности эксклюзивное в человеке, и подчеркивающей фасилитативный характер интеракций, К. к. связывается с ценностным, творческим, субъектным потенциалом участников и их способностью поддерживать открытые, развивающие межличностные отношения, обеспечивающие возможность личностного роста.

Психология новой волны, ориентированная на развитие психол. потенциала человека за счет применения разнообразных глубинных психол. практик, рассматривает О. как пространство презентации и апробации субъективных моделей управления собственной активностью и активностью партнера. Здесь К. к. связывается прежде всего с развитием способности субъективного контроля, формированием позитивного образа мира, установок на успех и преуспевание, с умением конструировать позитивную реальность взаимодействия. В кач. залога К. к. рассматривается оптимизация внутр. психич. среды индивида. Компетентные отношения в О. подразумевают, что их участники в достаточной мере удовлетворены совместно опр. содержанием, мерой и формой контроля и аффилиации, а также способны и психологически готовы работать над их изменением или конструктивным прерыванием контакта. Cелман (Selman) предложил свою модель К. к. с учетом когнитивного, эмоционального и мотивационного компонентов. С т. зр. др. психологов наличие разнообразных коммуникативных умений и навыков расширяет возможности субъекта вступать в компетентные отношения, но не гарантирует таковые. К. к. связана не столько с высоким уровнем «коммуникативного мастерства» и блестящими результатами, сколько со способностью поддерживать отношения на желательном для субъекта уровне определенности. К. к. может рассматриваться как способность конструировать и творчески преобразовывать как ситуацию О., так и собственную внутр. и внеш. активность, направленные на позитивное экспериментирование в интерактивном пространстве.

В отеч. психологии разработка проблемы К. к. в осн. велась в рамках исследований успешности совместной деятельности и эффективности социально-психол. тренинга. Л. А. Петровская рассматривала компетентность как атрибут О. в субъект-субъектной парадигме, включающий опр. уровень развития коммуникативных, социально-перцептивных и интегративных умений. В формировании К. к. поведения участвуют прежде всего смыслы, личностные ценности, глубинные побуждения, социогенные потребности и резервы знаний, умений и навыков. К. к. определяется: а) как сложная личностная характеристика, как совокупность способностей, умений, психол. знаний и коммуникативных личностных качеств, к-рая проявляется в разл. ситуациях О.; б) как система внутр. ресурсов личности, обеспечивающих построение эффективного коммуникативного действия в ситуациях межличностного взаимодействия, предполагающая ситуативную адаптивность и свободное владение вербальными и невербальными средствами социального поведения (Ю. Н. Емельянов, В. И. Жуков, В. А. Лабунская, Л. А. Петровская). К. к. связана с семантизацией своего поведения для других в интерперсональном опыте жизни, обеспечивает субъекту чувство удовлетворенности собой как субъектом социального партнерства. В конечном счете, высокий уровень коммуникативной компетентности обеспечивает успешность в социуме и соответственно повышает самоуважение человека, напротив, низкая коммуникативная компетентность коррелирует с повышенной стрессоуязвимостью, фрустрированностью и тревожностью (М. Ю. Кондратьев, Г. А. Ковалев).

Содержательно К. к. может быть представлена как интегративная характеристика человека, определяющая его потенциал как успешного субъекта социального взаимодействия. К. к. включает мотивационный, когнитивный, личностный и поведенческий компоненты. Мотивационный компонент образуют потребности в позитивных контактах, мотивы развития компетентности, смысловые установки «быть успешным» партнером взаимодействия, а также ценности О. и цели. К когнитивному компоненту относятся социальное восприятие, воображение и мышление; социально-перцептивные гештальты, когнитивный стиль и индивидуальный уровень когнитивной сложности, а также рефлексивные, оценочные и аналитические способности. В когнитивный компонент входят знания из области взаимоотношений людей (почерпнутые из художественной литературы, искусства, истории, бытийного опыта) и специальные психол. знания. В кач. личностной составляющей выступают смыслы, образ другого как партнера взаимодействия, социально-перцептивные способности, личностные характеристики, образующие коммуникативный потенциал личности. На поведенческом уровне это индивидуальная система оптимальных моделей межличностного взаимодействия, а также субъективного контроля коммуникативного поведения. К. к. операционализируется в успешных конструктивных актах межличностного взаимодействия; чувстве собственной компетентности; умении гибко и адекватно динамично трансформировать ситуацию О., собственную коммуникативную активность и поведение партнера. Одним из проявлений К. к. выступает ориентация на поддержку Я партнера по взаимодействию, его позитивного самоотношения.

• Емельянов Ю. Н. Теория формирования и практика совершенствования коммуникативной компетентности. Л., 1991; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Петровская Л. А. Компетентность в общении. Социально-психологический тренинг. М., 1989; Реан А. А., Коломинский Я. А. Социальная педагогическая психология. СПб., 1999; Щербакова Т. Н. Психологическая компетентность учителя: содержание, механизмы и условия развития. Ростов-н/Д, 2005; Witkin H. A. Personality through perception. N. Y., 1954.

Т. Н. Щербакова

Компетентность психологическая субъекта как психол. феномен многие десятилетия была предметом исследования отеч. и зарубеж. психологов, работающих в рамках разл. направлений и концептуальных схем. Психол. компетентность по-разному понимается разными авторами, начиная с суммы психол. знаний, умений и навыков, заканчивая универсальной личностной системой, включающей смысловой, мотивационный, эмоциональный, личностный и поведенческий уровни. Проблема К. п. прочно заняла одно из ведущих мест в исследованиях отеч. и зарубеж. психологов последних десятилетий (А. К. Маркова, Л. М. Митина, Л. А. Петровская, М. И. Лукьянова, А. В. Брушлинский, А. А. Бодалев, Дж. Равен, М. Аргайл, Ю. Мель, К. Рубин, У. Пфингстен, Р. Хинтч). Психол. компетентность понимается как совокупность психол. знаний, психол. умений и набора социально-психол. личностных характеристик.

К. п. – это интегральное профессионально-личностное образование, позволяющее человеку психологически конструктивно решать задачи профессионального и личного опыта. Высокий уровень К. п. позволяет субъекту целесообразно использовать личностные ресурсы, минимизировать затраты, оптимизировать внеш. и внутр. активность, актуализировать скрытые возможности других, прогнозировать отставленные эффекты профессиональной активности, конструировать продуктивные модели саморазвития. К. п. имеет содержательную и технологическую стороны, к-рые развиваются в процессе накопления и присвоения психол. информации узкопрофессионального и широкого профиля, и расширения тезауруса психологически грамотных способов взаимодействия с самим собой и миром.

В структуре К. п. интегрально представлены когнитивная, коммуникативная, социальная и аутопсихол. подсистемы. В кач. структурных элементов выступают интериоризированные психол. знания, действующие комплексы умений, личностные качества, система субъективного контроля, обеспечивающая устойчивость компетентного стиля. Гетерохронность индивидуального развития структуры К. п. проявляется в наличии разл. типов ее носителей: когнитивно-компетентном, коммуникативно-компетентном, социально-компетентном, аутокомпетентном и гармоничном. В системе факторов, обуславливающих развитие психол. компетентности, выделяются макросоциальные, микросоциальные и субъективные. Влияние К. п. на успешность О. проявляется в целесообразном использовании психол. ресурсов ситуации, в расширении информационной базы принятия профессиональных решений, в организации позитивного взаимодействия, в сохранении профессионального здоровья при высокой эффективности; в продуцировании позитивных вкладов в развитие; в интеграции ценностей, смыслов и способов их реализации в конструктивные стили деятельности и О.

К. п. в своем развитом виде позволяет использовать психол. ресурс ситуации О. благодаря обеспечению соответствия «психол. смысл проблемы ↔ психол. смысл действия». Выделяют след. функции К. п. человека: гностическая, селективная, рефлексивная, проективная, преобразовательная. Наличие К. п. как интегральной системной характеристики позволяет человеку быть более эффективным и одновр. – более автономным, добиваться высокой продуктивности, сберегая ресурсы и сохраняя высокий статус здоровья.

На уровне индивидуального субъекта наблюдается гетерохронность развития видов компетентности, что обусловлено как спецификой профессиональной деятельности, так и индивидуальной мотивацией компетентности, индивидуально-психол. особенностями, культурно-историческим контекстом развития и др. факторами. Компетентность развивается посредством присвоения психол. культуры и освоения системы культурно-исторических орудий (знаков) психол. практики; расширение умений действовать конструктивно в условиях повышенной энтропийности среды или нового опыта. Принятие К. п. как ценности, обеспечивает создание позитивной установки на восприятие психол. информации и мобилизацию внутр. ресурсов на ее освоение. Освоение нового психол. знания включает: восприятие психол. информации → анализ возможностей применения в индивидуальном опыте → апробация в разл. видах активности → рефлексия опыта → тренировка → обретение способа компетентного действия. Впервые на ценностном аспекте компетентности акцентировал внимание Дж. Равен. Под компетентностью понимают также сочетание опр. психол. качеств, психич. состояние, позволяющее в социальных, профессиональных и личных ситуациях действовать ответственно и самостоятельно («действенная компетентность»), или способности и умения субъекта выполнять совокупность опр. функций. В кач. критерия компетентности указывается содержание результата трудовой деятельности, О. или личностной успешности (Л. М. Митина).

• Квин В. Прикладная психология. СПб., 2000; Маркова А. К. Психология профессионализма. М., 1996; Митина Л. М. Психология развития конкурентоспособной личности. М.-Воронеж, 2002; Равен Дж. Компетентность в современном обществе. М., 2002; Щербакова Т. Н. Психологическая компетентность учителя: содержание, механизмы и условия развития. Ростов-н/Д, 2005; White R. W. Motivation reconsidered: The concept of competence // Psychol. Rev. 2004.

Т. Н. Щербакова

Компетентность социальная – сложное образование, под к-рым понимают: степень адекватности и эффективности реагирования на проблемные жизненные ситуации, достижение реальных целей в особом социальном контексте, использование подходящих для этого методов и позитивное развитие как результат активности, подтверждение со стороны других адекватности социального поведения, способность участвовать в сложной системе межличностных отношений и успешно использовать и понимать др. людей. К. с. отражает степень конструктивности человека как субъекта социального взаимодействия и занимает особое место в ряду разл. видов психол. компетентности исследуемых в совр. психологии. Начало исследования К. с. связано с работами В. Э. Уайта и относится к 1950-м гг. С т. зр. В. Э. Уайта социальная компетентность рассматривается как опр. способность индивида эффективно взаимодействовать с окружающей средой. Ю. Хабермас (Habermas) конкретизируя данное понятие, подчеркивает, что социальная компетентность заключается в адекватности и эффективности решения многообразных проблемных ситуаций, с к-рыми сталкивается человек в социуме.

В совр. зап. социальной психологии К. с. определяется, как способность достигать собственных целей в процессе взаимодействия с другими, поддерживая с ними хорошие отношения в любой ситуации (К. Х. Рубин и Л. Роуз-Крэснор). Т. Кавел (Т. Cavell) предлагает трехкомпонентную модель К. с, включающую социальные способности; представления и достижения. В кач. критерия социальной компетентности выделяется результативность межличностного взаимодействия, социального достижения. У. Пфингстен и Р. Хинтч определяют К. с. как систему когнитивных, эмоциональных и моторных способов поведения, к-рые приводят к долгосрочным позитивным следствиям в конкретной социальной ситуации. К. с. включает в себя наличие развитой способности находить компромисс между собственными целями самореализации и целями др. людей, к-рая лежит в основе социальной адаптации (D. Zimmer). К. с. предполагает как наличие достаточно высокого уровня интеллекта, так и наличие способности к конструктивной, преобразовательной активности при взаимодействии с социальным окружением. Структура К. с. в совр. исследованиях представлена в след. виде: оперативная социальная компетентность, вербальная и коммуникативная компетентность, социально-психол. и эго-компетентность.

В отеч. психологии разные авторы по-разному интерпретируют данное понятие и выделяют его разл. функции. Так, А. В. Брушлинский, развивая идею связи К. с. с наличием субъектной позиции индивида, подчеркивает связь К. с. с высоким уровнем осознания существа социальных проблем, эффективных способов взаимодействия с разл. агентами обществ. системы. Здесь сама субъектная позиция партнеров взаимодействия является результатом проблематизации социального мышления человека. К. с. в широком смысле: отражает соотношение субъектности и социальности личности как имманентно присущих ему характеристик в кач. субъекта взаимодействия с разл. агентами социума. В узком смысле этот термин используется для определения способности к надындивидуальному способу соотношения внеш. и внутр. Противоречий, возникающих в процессе взаимодействия с обществом на основе личностного конструкта «Я – субъект – общество – субъект». К. с. в интерпретации Т. Ю. Базарова включает умение эффективного социального взаимодействия, социальную зрелость, базовые установки личности, адекватные профессии. В. Н. Куницына, Н. В. Казаринова, В. М. Погольша показывают, что на высоких уровнях развития К. с. и социальный интеллект проявляются в адекватности, автономности и аутентичности личности.

В кач. осн. функций К. с. выделяется: адаптация, социальная ориентация, интеграция личностного и общесоциального опыта. Е. В. Коблянской К. с. обозначается как адаптационное явление, в основе к-рого лежит коммуникативная компетентность и социально-психол. подготовленность. Социальная компетентность – это умение избирать социальные ориентиры и соответствующим образом организовывать свое поведение (Е. В. Коблянская). В. Н. Куницына определяет К. с. как систему знаний о социальной действительности и себе, социальных умений и навыков взаимодействия, поведения в стандартных социальных ситуациях, что способствует адаптации, целесообразному принятию решений и максимальному использованию обстоятельств.

Осн. компоненты социальной компетентности – это прежде всего мотивационный: желание быть компетентным субъектом социальных интеракций, а также способности и умения реализовать модели компетентного социального поведения; возможность принять и ассимилировать требования совр. социальной реальности, более того, способность конструировать прогностически эффективные модели поведения.

• Мель Ю. Социальная компетентность как цель психотерапии: проблемы образа Я в ситуации социального перелома // Вопр. психол. 1995. № 5; Реан А. А., Коломинский Я. А. Социальная педагогическая психология. СПб., 1999; Рубин К. Х., Роуз-Крэснор Л. Решение межличностной проблемы и социальная компетентность в поведении детей // Межличностное общение / Сост. и общ. ред. Н. В. Казариновой, В. М. Погольши. СПб., 2001; Щербакова Т. Н. Психологическая компетентность учителя: содержание, механизмы и условия развития. Ростов-н/Д, 2005.

В. Н. Куницына, Т. Н. Щербакова

Компетенция семиотическая – ключевая, транспрофессиональная компетенция совр. человека, определяющая личностный потенциал эффективной деятельности в сфере знаково-символической информации и социокультурных смыслов. Взаимодействие человека с реальностью, с миром смыслов, текстов и поступков регулируется характером знаковой организации пространства человеческого бытия и сознания – семиосферы. В совр. условиях такая организация становится все более сложной: интенсивное развитие информационных технологий и новых коммуникативных стратегий, распространение глобальных компьютерных сетей создают качественно новую и семиотически неоднородную медиально-информационную среду, определяют новые возможности и способы взаимодействия человека с миром. Осуществление человеческой субъектности сегодня связано и с возможностью реализации множества социальных и профессиональных ролей, и с необходимостью ориентации в динамике разл. информационных систем и коммуникативных каналов, что диктует ряд новых условий для успешной деятельности. Готовность к ней обеспечивает «семиотическая грамотность» человека (П. Г. Щедровицкий), т. е. освоение разл. языков социокультуры, способность к поливариантной интерпретации глубинных смыслов культуры и рефлексивному осознанию собственной субъектности. Семиотическая деятельность пронизывает все типы и формы деятельности, выступая универсальным средством, «метаязыком» для их описания и моделирования. К. с. обеспечивает эффективное решение учебно-образовательных, профессиональных, коммуникативных задач, гибкость в освоении разл. моделей деятельности. Она представляет собой неотъемлемую составляющую социокультурной компетентности, опосредует коммуникативную, информационную, личностно-креативную компетенцию.

Структура К. с. представлена 3 размерностями. 1-я размерность – успешность освоения осн. составляющих семиотической деятельности: рецептивной – восприятие знаков и знаковых систем, референтной – соотнесение знака с действительностью, креативной – порождение и использование знаковых средств, рефлексивной – означивание явлений внутр. мира личности. 2-я – способность осуществлять семиотический анализ на разл. уровнях: семантическом (значения), синтаксическом (структура, последовательность), прагматическом (использование знаков в коммуникации), герменевтическом (понимание смыслов). 3-я размерность включает в себя личностную опосредованность компетенции: способности, опыт семиотической деятельности и опыт понимания, ориентация в познавательно-знаниевых системах, ценностно-смысловая направленность личности. Каждый компонент представлен 2 структурными уровнями: «глубинным» (нерефлексируемым и интуитивным для личности) и «поверхностным» (осознаваемым и структурированным).

Функции семиотической компетентности: обеспечение становления и функционирования семантико-смысловых механизмов мировосприятия личности в совр. мире; овладение закономерностями построения знаковых систем в структурной организации социокультурной и субъективной реальности, вероятностного прогнозирования развития событий и явлений в коммуникации; обеспечение семиотической регуляции разл. видов деятельности; возможность свободного оперирования значениями и смыслами, применения правил смыслопорождения, актуализации и понимания знаковых систем для решения конкретных жизненных и профессиональных задач.

• Гончаров С. А. Гончарова О. М. Королева Н. Н. и др. Знак, человек, смысл: пространства междисциплинарной рефлексии. СПб., 2008; Тюпа В. И. и др. Стратегии культуры и гуманитарные технологии. СПб., 2007; Щедровицкий П. Педагогика свободы. 1993, № 1.

С. А. Гончаров, О. М. Гончарова, Н. Н. Королева

Культура психологическая рассматривается как составная часть системной культуры человека, характеризуется многослойностью: обыденное психол. знание и психол. практики, психол. профессиональная деятельность и практическое знание, имеющее науч. обоснование, психотехники, психол. консультирование и психотерапия, психол. наука и образование, относящееся к сфере психологии.

Выделяют показатели оптимального уровня К. п.: осознание различий между науч. и житейской психологией, специфики психол. познания, особенностей его средств и методов, роли психологии в жизни человека и общества, представления о предметной области психол. исследований; освоение понятий, представлений из разл. отраслей психологии, раскрывающих осн. психол. законы взаимодействия человека с миром; познание себя, своих индивидуально-психол. особенностей и возможностей, самосовершенствования, самореализации; понимание значимости учета внутр. состояний, переживания, индивидуальных особенностей в О. и деятельности; освоение оптимальных способов познавательной деятельности – перцептивной, мнемической, мыслительной, средств О., самоорганизации, саморегуляции, овладение семиотической составляющей О., познания и поведения; готовность к самообразовательной деятельности, самоопределению, самосовершенствованию, самопроектированию, опыт самоосуществления; овладение базисными коммуникативными умениями; готовность к сотрудничеству, совместной деятельности; интерес к внутр. миру человека и своему собственному, ценностное отношение к индивидуальности; сформированность познавательных, профессиональных интересов и готовность к выбору профессии на основе учета необходимых объективных и субъективных условий; адекватная самооценка, положительное самоотношение, самопринятие и самоуважение; развитая рефлексия; высокий статус психол. здоровья.

К. п. как часть общей культуры в процессе своего развития проецируется в разных слоях и сферах бытия. Она включает в себя 2 осн. компонента: теорет. и практический. Содержание первого компонента – работа психологов-профессионалов в области развития теории и концептуализации процесса и результатов познания человеком самого себя. Практический компонент включает активность по психол. личностному самообслуживанию. Это аутопсихол. деятельность человека. Активность внутр. и внеш. у развитого субъекта опосредуется психол. культурой.

В К. п. выделяется 2 уровня: профессионально-теорет., объединяющий психологию, психотерапию и теорию воздействия людей друг на друга и уровень житейской психол. культуры. Формирование психол. культуры – это анализ и систематизация опыта, аккумуляция житейской и профессиональной психол. культуры. Сегодня исследуются основания, аспекты и компоненты понятия «психол. культура» в «организационной психологии». Э. Шейн обращается к понятию «психол. культура», анализируя качества лидера, необходимые для его успешной деятельности и эффективного функционирования организации.

• Бодалев А. А. Психология общения: Избранные психологические труды. М.-Воронеж, 2002; Занковский А. Н. Организационная психология: Учеб. пособие для вузов по специальности «Организационная психология». М., 2000; Исаева Н. И. Профессиональная культура психолога образования. М.-Белгород, 2002; Климов Е. А. Введение в психологию труда. М., 1998; Холодная М. А. Психология интеллекта: Парадоксы исследования. Томск-М., 1997.

Т. Н. Щербакова

Личностный рост в общении (англ. personality growth into the communication) – процесс и результат самоизменения человека в ситуации О. с др. людьми и достижения им зрелых полноценных отношений в форме диалога. Позитивное саморазвитие в пространстве межличностных отношений человека в направлении от опоры на других к опоре на себя и собственные ресурсы. Рост эффективности и компетентности в установлении, развитии и поддержании контактов индивидуального опыта для собственного развития. Интегральный показатель эффективности психол. или психотерапевтической работы (в индивидуальных и групповых формах консультирования и психотерапии). В психологии здоровья личностный рост (Л. р.) – один из показателей качества жизни человека. Феномен Л. р. стал продуктом длительного истор. и методологического развития психологии и психотерапии. Его первоначальное понимание лишь отчасти было связано с процессом О. Многообразные межличностные отношения индивида с окружающими людьми скрывались за фасадом предельно обобщенного понятия «взаимодействие организма и среды» (А. Адлер, Ф. Перлз, З. Фрейд, К. Хорни и др.). Л. р. рассматривался как некий эффект психотерапии, позволяющий индивиду быть адаптивным и полноценно функционирующим во взаимодействии со средой.

Тема отношения человека к Другому в пространстве О. начинает впервые звучать в экзистенциальной философии (С. Кьеркегор, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр, А. Камю). Отношения людей друг с другом предстают как разнообразные связи, придающие смысл человеческому существованию, позволяющие каждому реализовать свой уникальный внутр. потенциал. Постулируется тезис о том, что человек сам творит свои отношения, проявляя в них собственную активность, свободу и ответственность. Возникает идея взаимного личностного роста людей, вступающих друг с другом в межличностные отношения.

Как устойчивый термин «Л. р.» впервые появляется в гуманистической психологии (1940–1960-е), отражая концептуальный взгляд на человека как на динамичную, свободно развивающуюся, открытую новому опыту, ориентированную на высшие ценности и поиск смысла жизни личность. Специфической особенностью человека как гармоничной, целостной и здоровой личности провозглашается внутренне присущая ему мотивация к росту, «поиску здравого смысла» и стремление к самоактуализации (А. Маслоу, Г. Олпорт). Л. р., в понимании лидеров гуманистической психологии, становится способом самоосуществления в мире, выполнения человеком своей миссии. Его критериями – свободное творческое самовыражение, саморазвитие, интеграция опыта и духовное самоопределение.

Определение Л. р. в О. и наполнение термина конкретным практическим содержанием сложилось в клиент-центрированной терапии К. Роджерса, к-рый полагал, что только в отношениях с др. людьми человек в состоянии раскрыть и осознать свое истинное Я. Суть межличностных отношений, по мнению автора, – в создании «такой атмосферы, в к-рой, по крайней мере, одна из сторон намеревается способствовать др. стороне в Л. р., в развитии лучшей жизнедеятельности, развитии зрелости, в умении ладить с др. людьми». Л. р. в психотерапии (пространство отношений между клиентом и терапевтом) определяется как путь к полноценным, зрелым диалогическим отношениям, в к-рых личность получает шанс реализовать свой потенциал свободы и роста. Результатом оптимального опыта Л. р. К. Роджерс считал становление полноценно функционирующего человека. Это постоянно изменяющийся, несовершенный человек, к-рый неуклонно движется в направлении собственного совершенствования. Он способен позволить своему Я функционировать во всей его сложности, отбирая из многообразия возможностей то поведение, к-рое в данный момент будет приносить наибольшее удовлетворение. Важными составляющими характеристиками такого человека К. Роджерс называет открытость опыту, экзистенциальное проживание и доверие к своему Я.

С 1960-х гг. начинают свое существование группы встреч (encounter groups), построенные на вере в возможность конструктивного Л. р. в атмосфере безоценочного позитивного принятия, эмпатии и конгруэнтности ведущего терапевта (К. Роджерс, У. Шутц). Возникнув как метод психотерапии, данный подход стал методологией групп Л. р. для широкого круга людей в целях стимулирования процессов Л. р. В кач. типичных эффектов Л. р. в психол. консультировании и психотерапии разными авторами указывались: расширение сферы осознавания человеком самого себя и способа существования в межличностных отношениях; тенденция уделять внимание своим отношениям с людьми, потребность заботиться об их поддержании, развитии, стремление адекватно воспринимать себя и партнера в О., принимать нестандартные творческие идеи партнеров, не реагируя на них как на угрозу; конструктивные решения межличностных проблем, повышение самооценки, усиление чувства эмпатии и близости по отношению к др. людям и миру в целом, отказ от психол. защит.

Способность человека к Л. р. характеризует качество О. и утверждает зависимость межличностного О. от внутриличностного отношения человека, т. е. от отношения к самому себе как партнеру по О. Поэтому Л. р. является необходимым условием преодоления коммуникативных проблем: одиночество, отчужденность от близких или самого себя, конфликтность или агрессивность, страхи и неуверенность в О. Важный позитивный эффект Л. р. в межличностных отношениях предполагает вовлеченность в них всех сторон многогранной человеческой личности. Анализ Л. р. отдельного человека в О. выступает как эволюция целенаправленного и осознанного построения и поддержания им желаемых отношений с Другим(и). Динамика межличностных отношений при этом характеризует процесс установления разного рода гармоничной взаимосвязи между внеш. социальным окружением и внутр. миром человека. Важный аспект стимуляции Л. р. в О. – это создание таких условий, при к-рых отношения между людьми способствуют Л. р. и развитию. Интегрируя характеристики О., данные разными зарубеж. и отеч. авторами, к таким условиям можно отнести: принятие Другого как уникальной, неповторимой личности во всей полноте, сложности и противоречивости; осознание и признание опр. различий между партнерами по О., когда каждый из них несет ответственность за отношения, их создание и развитие; ощущение каждым партнером полноценного присутствия в О.; установление и поддержание в нем здоровых личностных границ.

Цель Л. р. в О. – построение зрелых отношений с окружающими людьми. В концепции самоактуализации А. Маслоу выделяются 2 класса потребностей – потребности развития, роста и потребности дефицита (нужды). За ними стоят и 2 уровня существования человека, 2 типа его направленности в отношениях с другими – бытийный, ориентированный на личностный рост и самоактуализацию, и дефициентный, ориентированный на удовлетворение фрустрированных потребностей. В первом случае человек способен рассматривать Другого как уникальную личность со своим особым внутр. миром и готов познавать Другого, тем самым строя зрелые и ответственные отношения. Зрелые отношения партнеров по О. имеют такие важные характеристики, как включенность и вовлеченность в процесс отношений, забота о Л. р. и развитии друг друга, активность и независимость на основе стремления понимать и уважать партнера. Бытийная мотивация в О. дает возможность человеку переживать и осознавать «вершинные», «пиковые» переживания, к-рые преображают и стимулируют его к дальнейшему Л. р.

Во втором случае человек ориентирован на устранение дефицита и видит в другом средство удовлетворения своих потребностей. Партнеры мотивационно не включены в процесс О., склонны к изоляции и избеганию доверительных отношений, слабо ощущают свои и чужие границы, общаются, исходя скорее из социальных ролей, чем из потребности установить зрелые межличностные отношения. Они не способны во всей полноте узнавать друг друга, не осознают, что происходит в пространстве О., не могут быть естественны и открыты, создавая систему психол. защит. Такие отношения блокируют Л. р., что связано с негативными субъективными переживаниями страха, вины, агрессии, одиночества. Т. о., благодаря личностному росту и саморазвитию отношение к Другому как к средству постепенно сменяется отношением к Другому как самоценности, что дает новый импульс к развитию отношений на новом уровне.

Л. р. в О. как теорет. конструкт в настоящее время используется как интегральный показатель опр. личностных изменений и критерий эффективности в индивидуальном и групповом консультировании, психосоциальной и психол. практике, в недирективной психотерапии и развивающей работе групп Л. р. Можно выделить как содержательный, так и процессуально-инструментальный аспекты указанного конструкта. На содержательном уровне данное понятие отражает равноправный обмен чувствами, знаниями, ценностями, личностными смыслами, разными сторонами своего внутр. мира. Это способность к со-бытию и со-участию в интериндивидном пространстве О., готовность свободно и естественно осуществлять «личностные вклады» друг в друга, поддерживать в Других собственное «инобытие», осознавая степень и качество влияния своей личности на партнеров по О. Содержательный аспект Л. р. в О. можно также охарактеризовать в терминах: выбор и ответственность за процесс и результат О., взаимная ответственность партнеров по О., свобода и открытость, доверие и аутентичность.

Л. р. в процессуально-инструментальном плане можно сопоставить с процессом овладения человеком коммуникативной компетентностью: умение психологически грамотно осуществлять О.; умение инициировать, развивать и поддерживать О., стимулируя активность партнера; умение моделировать и прогнозировать результаты О. и реакции партнера; умение определять и осознавать в О. собственные границы и границы партнера; умение учитывать особенности и использовать возможности коммуникативной ситуации; умение преодолевать психол. барьеры в О.; умение осознавать собственные психич. состояния, связанные с ситуацией О. и поведением партнера, способность управлять ими; умение быть конгруэнтным в использовании вербальных и невербальных средств О.

Совр. междисциплинарный подход в области науч. – практических исследований создает предпосылки к интеграции разл. взглядов на Л. р. человека в О. и созданию концептуальной модели, позволяющей дать строгое определение данному феномену, обозначить его структуру, логику развития, психол. – пед. и психотерапевтические условия, стратегии и технологии его инициации и поддержки.

• Маслоу А. Дальние пределы человеческой психики. СПб., 1997; Немиринский О. В. Личностный рост в терапевтической группе. М., 1999; Перлз Ф. Гештальт-подход и Свидетель терапии. Пер. с англ. СПб., 2002; Роджерс К. Р. Взгляд на психотерапию. Становление человека. Пер. с англ. / Под ред. Е. И. Исениной. М., 2001; Фейдимен Д., Фрейгер Р. Личность и личностный рост. Вып. 1, 2. М.: РОУ, 1991; Хорни К. Невроз и личностный рост. Борьба за самореализацию. СПб., 1997; Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. М., 1999.

А. Ю. Кругликова

Ложь – сознательное, намеренное введение в заблуждение др. лица с помощью вербальных и/или невербальных средств О.; преследующее, как правило, опр. цели. Л. может являться прямой противоположностью правде, частичным отступлением от нее или же ее сокрытием (умолчание, бездействие). Истоки изучения проблемы Л. можно найти в филос. трудах Аристотеля и Платона. В совр. зарубеж. психологии проблема Л. активно разрабатывается в трудах П. Экмана, определяющего Л. как действие, с помощью к-рого один человек вводит в заблуждение другого, и к-рое характеризуется при этом след. особенностями: а) умышленностью; б) отсутствием предварительного уведомления партнера о своих целях; в) отсутствием отчетливо выраженной просьбы со стороны партнера не раскрывать правды.

В отеч. психологии теме Л. посвящен ряд работ B. В. Знакова, к-рый предлагает отличать Л. от неправды и обмана. Определяя Л. как умышленную передачу сведений, не соответствующих действительности, он выделяет 3 ее осн. признака: 1) несоответствие утверждения истинным фактам; 2) отсутствие веры самого лжеца в истинность утверждения; 3. наличие у лжеца желания ввести в заблуждение др. человека. В. В. Знаков называет русское понимание феномена Л. субъективно-нравственным и отличает его от морально-правового понимания, характерного для традиций зап. культуры. По мнению Б. С. Шалютина, Л. – не просто коммуникативный акт, а специфическое воздействие через коммуникацию непосредственно на адресата Л. При этом лжец может преследовать разные цели: формирование опр. отношения к чему-либо, воздействие на поведение др. лица, на его текущее состояние или на устойчивые характеристики.

Одним из направлений изучения проблемы Л. в совр. психологии является выделение невербальных признаков ложности-правдивости сообщения, для лучшего распознавания Л. в процессе межличностного О. (А. Пиз, В. А. Лабунская, С. И. Симоненко и др.). Среди поведенческих признаков Л. называют следующие: фальшивую (несвоевременную, несимметричную) улыбку; застывшее на длительное время выражение лица; покраснение лица; заикание; смех; потирание носа; прятанье ладоней; избегание визуального контакта и т. п.

Др. направлением исследования Л. является изучение ее мотивов, проявлений и возможных последствий. При исследовании Л. как одной из форм деструктивного взаимодействия возникает проблема дифференциации ее видов. Большинство зарубеж. исследователей разделяют в этом вопросе взгляд П. Экмана, обозначившего 2 осн. вида Л.: умолчание (лжец скрывает истинную информацию, но не передает ложной) и искажение (лжец не просто скрывает правдивую информацию, а передает вместо нее ложную, выдавая последнюю за истину). Умолчание характеризуется выбором пассивной позиции, поэтому оно более выгодно для субъекта и менее осуждаемо социумом. C. Бок (S. Bok), придерживаясь такой же классификации, при этом акцентирует внимание на том, что искажение всегда имеет отрицательный смысл, в то время как умолчание в нек-рых случаях может иметь важное моральное значение, становясь «тайной». В. В. Знаков различает добродетельную и эгоцентрическую Л.

Считается, что склонность к Л. формируется в процессе онтогенетического развития человека, при этом большое влияние имеют как индивидуально-психол. особенности, так и воздействие социума. Для каждой возрастной группы характерно доминирование опр. мотивов Л. Детская и подростковая Л. является актуальной темой для исследования в пед. и юрид. психологии. Считается, что способность лгать впервые проявляется в возрасте 3–4 лет. С возрастом дети лгут чаще и более изощренно. Среди возможных мотивов детской Л. психологи, в т. ч. П. Экман, называют следующие: стремление избежать наказания или неприятных последствий; желание получить что-то, чего нельзя добиться иным способом (напр., внимание или похвалу окружающих); стремление к самозащите, защите своих друзей и близких; желание доказать свое превосходство, вызвать чувство зависти; охрана личной жизни. Согласно исследованиям В. В. Знакова, русские реже, чем американцы, прибегают к Л. для защиты приватности.

Различают 2 наиболее распространенных приема Л.: преувеличение и приуменьшение информации. Оба этих приема могут основываться на изменении как позитивных, так и негативных характеристик субъекта или объекта. Психологами установлено, что чаще лгут невротики, тревожные люди, экстерналы, лица с низкой стрессоустойчивостью. Многие психологи согласны с мнением о том, что повседневные формы Л. выступают неотъемлемой частью процесса О. любого человека. На основе 3 ключевых признаков: характера искажения информации, мотивации субъекта Л. и негативных последствий для его партнера (др. человека) – И. П. Шкуратова предлагает различать след. виды Л.: 1) Л.-умолчание; 2) Л.-сокрытие; 3) этикетная Л.; 4) Л. во благо; 5) Л.-заблуждение; 6) Л.-фантазия; 7) Л.-самопрезентация; 8) Л.-розыгрыш; 9) Л.-оправдание; 10) Л.-сплетня, наговор; 11) Л.-мошенничество; 12) Л.-предательство; 13) Л. как атрибут профессии. Как при Л.-умолчании, так и при Л.-сокрытии человек говорит не всю правду, утаивает отдельные важные подробности. Однако в первом случае его мотивом является сохранение позитивных межличностных отношений, в то время как во втором – преим. стремление скрыть что-то плохое, осуждаемое окружающими (неблаговидные поступки и действия, свои слабости или пороки). Последствия умолчания более серьезны, чем последствия сокрытия. Этикетная Л. отличается своей безобидностью. Она осуществляется на основе всеобщего договора о соблюдении правил этикета и предполагает приукрашивание своего отношения к партнеру из-за желания выглядеть воспитанным. В кач. примеров такой Л. можно назвать восхваление юбиляра, неискренние комплименты подчиненного в адрес начальника, выражение своего позитивного расположения врагу в ситуации переговоров и пр. Л.-фантазия – то же, что и вранье. Л. во благо («Л. во спасение») основана на приукрашивании ситуации, при этом доминирующим мотивом субъекта становится желание оградить партнера от «горькой» правды путем ее сокрытия (напр., утаивание имеющейся информации об измене супруга или о возможном смертельном исходе заболевания). Следствием такой Л. становится потеря важной для партнера информации. Кроме того, возникают постоянные дискуссии о правомерности данного вида Л.

Л.-заблуждение базируется на ошибках интерпретации. При этом субъект может как сомневаться в истинности сообщаемой им информации, так и полностью верить в ее абсолютную истинность. Мотивом такой Л., к-рая вводит обманываемого человека в заблуждение, выступает желание субъекта проявить себя экспертом в той или иной области знаний: политических, религиозных, медицинских, психологических и др. Мотивом Л.-самопрезентации является формирование у окружающих опр. впечатления о себе. При этом субъект может преувеличивать (чаще всего) или же приуменьшать свои достоинства, возможности и пр., создавая тем самым выгодный для себя образ. Чаще всего такой вид Л. проявляется в О. с незнакомыми или малознакомыми людьми. Такая Л. может быть как безобидной, так и связанной с мошенничеством и попыткой получить власть. Л.-мошенничество можно рассматривать как разновидность обмана. Л.-розыгрыш (шутка) может быть вызвана желанием рассмешить или проверить чувства др. человека, выявить его скрытые качества. Она предполагает разработку и проигрывание специального сценария разл. степени сложности, направленного на создание искаженного представления о чем-либо или о ком-либо. Заканчивается обязательным саморазоблачением.

Л.-наговор довольно часто используется людьми в повседневной жизни и связана с распространением субъектом (СМИ) заведомо ложной информации о каком-нибудь человеке. Мотивами могут выступать как желание причинить вред этому лицу путем снижения его статуса в глазах окружающих, так и стремление получить личную выгоду (денежное вознаграждение, устранение конкурента и т. д.). К Л.-оправданию субъект прибегает при разоблачении его неблаговидных действий с целью смягчения последующего наказания. Этот вид Л. наиболее распространен, он связан с действием психол. защит личности. Л.-предательство И. П. Шкуратова называет самым аморальным ее видом, при к-ром человек добивается моральной или материальной выгоды, нарушая при этом доверительные отношения с др. людьми. При этом близкий человек приносится им в жертву собственным интересам. Л. как необходимый атрибут нек-рых профессий связана с важностью неразглашения профессиональной информации, сохранения профессиональных тайн и др. (напр., в профессии разведчика, оперативного работника, врача, психолога и др.).

Психологи выделяют также патологическую Л. как склонность человека к рассказам о вымышленных событиях и несуществующих отношениях. Патологические лжецы испытывают постоянную потребность в обмане, привлечении внимания окружающих. В психодиагностике с целью предотвращения искажения респондентом сообщаемой им о себе информации и повышения надежности результатов исследования в вербальные опросники вводится специальная шкала Л.

• Экман П. Психология лжи. СПб., 2003; Шкуратова И. П., Крикало Е. Л. Отношение студентов к разным видам своей и чужой лжи // Индивидуальные различия в познании и общении. Ростов-н/Д, 2007; Шалютин Б. С. Человек лгущий // Человек. 1996. № 5.

Е. В. Зинченко

Манипуляция психологическая (лат. manipulatio пригоршня, горсточка, ручной прием) – вид психол. воздействия, используемого для достижения одностороннего выигрыша посредством скрытого побуждения партнера по общению к совершению опр. действий, предполагает известный уровень сноровки и мастерства при его проведении. Стремление манипулятора к достижению одностороннего выигрыша отличает М. п. от внешне схожих с ней приемов косвенного воздействия, характерных для психотерапии или воспитания. Скрытым характером воздействия М. п. отличается от иных видов психол. вторжения – принуждения и уничижения. Как правило, сокрытию подвергаются не только цели, интересы или намерения манипулятора, но также и сам факт преследования им иных целей, кроме декларируемых. На факт квалификации воздействия как манипулятивного не влияет, организуется ли оно намеренно или возникло спонтанно, неосознанно. Побуждение партнера представляет собой привнесение дополнительного мотива в контекст желаний адресата, навязывание мотивационной «нагрузки», в конечном итоге изменяющее его первоначальные намерения. М. п. возникает тогда, когда манипулятор придумывает за адресата цели, к-рым тот должен следовать, и стремится внедрить их в его психику.

Е. Л. Доценко

Маскулинность в общении. Маскулинность (М.) – совокупность личностных качеств, поведенческих характеристик, к-рые считаются типичными для мужчин или свойственными мужчине. Это может быть совокупность: а) идеальных черт личности (характеристик поведения), проявление к-рых в О. является желательным или ожидаемым в соответствии с предписанными социокультурными нормами (правилами); б) приписываемых мужчинам личностных черт, проявление к-рых в О. ожидается в соответствии с имеющейся у взаимодействующих партнеров имплицитной теорией личности (наивными, обыденными представлениями о том, какие личностные свойства свойственны мужчине «по природе»); в) наиболее часто проявляемых мужчинами в повседневном О. личностных черт и поведенческих характеристик, к-рые не обязательно совпадают с идеальным образом или с ожидаемым набором черт (характеристик).

О. является, во-первых, способом проявления мужчиной совокупности идеальных, желательных или приписываемых качеств и характеристик его личности в соответствии с опр. целью воздействия на социальных партнеров. Это проявление может быть тотальным (во всей полноте сочетающихся в комплекс М. ожидаемых признаков) или частичным – в зависимости от контекста и цели О. Во-вторых, О. является механизмом становления устойчивого комплекса черт и характеристик, к-рые в результате будут согласованно рассматриваться взаимодействующими партнерами в кач. присущих (типичных, свойственных) мужчинам. Представление о том, какой комплекс качеств (характеристик) является мужским, возникает и утверждается в социальном О., хотя впоследствии он воспринимается людьми как проявление некоей биол. сущности. Осознанное проявление маскулинных признаков в О. предполагает наличие между партнерами убежденности в том, что проявляемый комплекс обладает целостностью, постоянством и является вполне приемлемым для человека в опр. социальном контексте. Но поскольку восприятие партнера по О. преим. основывается на предполагаемой предзаданности, природной обусловленности характеристик мужчины, все многообразие гендерных проявлений обычно сводится к доминирующим нормативным образцам, чтобы гарантировать признание себя как лица нормального, с к-рым можно иметь дело (к-рого можно объяснить и понять).

До сер. XX в. в психологии доминировало мнение, что комплекс маскулинных качеств (характеристик) личности (поведения) является врожденным, биологически детерминированным. Сегодня ученые в большей мере придерживаются взгляда, что содержание М. зависит от системы социальных отношений, к-рая основана на определении статуса социальных партнеров в соответствии с половыми различиями (прежде всего морфологическими – генитального и телесного компонентов пола). М. в О. символически связана с властью, доминированием, инициативой, установлением контроля, что характерно для субъектов с высоким социальным статусом в опр. контексте отношений (прежде всего в публичном пространстве, на социальном уровне О.). В функц. значении М. выступает в кач. ориентации на выполнение предметной деятельности, руководство, поиск ресурсов и организацию процесса достижения социально значимой цели, что характеризует партнера по О. как Я-центрированого («действующая личность»). Под М. в О. обычно понимаются доминирование и конкуренция со своим партнером, проявляющиеся вместе с заинтересованностью и дистантностью, недоверием, низкой степенью эмоциональности, отказом от ответственности, эгоценризмом, манипулированием.

В кач. маскулинных выделяют доминантную и компетентную модель О. Доминантная модель предполагает такие характеристики субъекта О., как сила, догматичность, напористость, уверенность, усердность. Компетентная модель предполагает высокий уровень осведомленности и знания, а не желание влиять, контролировать или угрожать, и рассматривается как направленность на задачу в чистом виде.

В зависимости от контекста и уровня отношений можно выделить множество совокупностей психол. качеств, к-рые будут рассматриваться общающимися в кач. маскулинных. При этом одни совокупности оказываются доминирующими, выступающими в кач. нормативного образца. Другие – маргинальными, допустимыми в частных аспектах межличностных и социальных отношений. Третьи оказываются избегаемыми, ненормативными. К. Джюит выделила след. типы проявляемой М. в О.: 1) роль гладиатора (активный, контролирующий, сильный, сексуальный); 2) защитник; 3) клоун; 4) романтик (эгалитарный); 5) гей; 6) импотент.

Проявление тех или иных форм М. в О. определяется социокультурными нормами, различающимися для разных контекстов и уровней О. Кроме того, в О. возможна гибкая динамика экспрессии маскулинных качеств (характеристик), закрепленных в разных моделях М.

Демонстрация М. в О. через компьютерные сети, как правило, связана с утрированным проявлением ряда специфических качеств: напористстостью, энергичностью, самопродвижением, риторическими вопросами, бранными словами, сексуальными ремарками, сарказмом, вызовом и оскорблениями, успешностью, переоценкой собственных возможностей, самодовольством, выраженным чувством собственного достоинства, превосходством над окружающими, тенденцией иметь особое мнение, требовательностью, прямолинейностью, откровенностью, строгостью и резкостью в оценке других, непримиримостью, склонностью во всем обвинять окружающих, насмешливостью, ироничностью, раздражительностью, стремлением добиваться удовлетворения своих интересов в ущерб другому.

• Алешина Ю. Е., Волович А. С. Проблемы усвоения ролей мужчины и женщины // Вопр. психологии. 1991. № 4; Воронина О. А. Социокультурные детерминанты развития гендерной теории в России и на Западе // Общество, науки и современность. 2000. № 4; Каган В. Е. Стереотипы мужественности-женственности и образ Я у подростков // Вопр. психологии. 1989. № 3; Клецина И. С. Гендерная социализация: Учебн. пособие. СПб., 1998; Кон И. С. Введение в сексологию. М., 1988.

Д. В. Воронцов

Мышление в общении – это включение в процесс мышления (М.), познания и О., М., направленного на обнаружение противоречий, постановку и решение задач. В процессе О., взаимодействуя с др. людьми и миром, человек осуществляет М., в к-ром можно выделить 3 вида направленности, отличающиеся «вектором» целей и формируемых смыслов: 1) познание предметов и явлений окружающего мира; 2) познание самого себя; 3) познание других. Как правило, М. о предметах и явлениях окружающего мира выступает доминирующей деятельностью, в к-рую активно вовлекается человек; познание себя и других вклинивается в доминирующую деятельность, выступая в кач. субдоминантной. М. включено в процесс межличностного познания, направленного на себя и др. человека. Соответственно в этом процессе можно выделить 2 стороны: М. о себе как часть более общей проблемы самопознания и М. о другом, раскрывающее участие мыслительной деятельности в процессе познания др. человека. В обоих случаях человек выступает как объект познания средствами М. В первом случае М. служит средством познания себя, во втором случае – других.

О. К. Тихомиров выделяет неск. путей самопознания, в к-рых мышление рассматривается как обязательный компонент: 1) сравнение себя и других; 2) сравнение себя в разные периоды жизни; 3) сравнение собственных целей и результатов. Можно выделить еще один путь формирования понятий человека о самом себе – рефлексия, возникающая в мыслительной деятельности, может выступать также способом познания себя как мыслящей личности, раскрывающейся в мыслительной деятельности. В исследованиях мышления О. К. Тихомиров выделил след. качества М. как компонента О. в межличностном познании: 1) интерпретация реакций и движений др. человека; 2) понимание (интерпретация, объяснение, предсказание) результатов предметных действий, деятельности и поступков человека; 3) понимание речевой продукции.

Познание др. человека, имея опр. специфику (А. А. Бодалев), может осуществляться на любом уровне, с использованием любых психич. процессов (восприятие, мышление, память). М. о др. человеке в структуре межличностного познания предполагает познание его целей и мотивов, проблем, над к-рыми человек размышляет, познание, реконструкцию, интерпретацию особенностей его сознания, логики, стиля и стратегий мыслительной деятельности и составляет один из компонентов творческого М.

М. о др. человеке включается в ситуациях межличностного взаимодействия, связанного с конфликтами (игра в шахматы, полит. переговоры, военные действия, спорт. состязания, конфликты и пр.). Так, в работах Н. В. Крогиуса на мат-ле решения шахматных задач в условиях противоборства, было определено, что направленность мышления на другого (противника) предполагает внутр. установку на борьбу, анализ замыслов противника, связанный с реконструкцией истинного замысла в условиях дезинформации противника. К фактам мышления о другом также относят каузальную атрибуцию, как причинную интерпретацию поведения другого человека, к-рая включает: 1) поиск и выявление истинных причин поведения; 2) приписывание их человеку.

К. М. Романов рассматривает М. в процессе межличностного познания как гуманитарно-психол. мышление, т. к. в нем выделяются и содержательная специфика процесса, и конкретный объект исследования. Отличительными особенностями гуманитарно-психол. мышления являются: диалогичность, тесная связь с защитными механизмами, повышенная зависимость от потребностно-мотивационной и эмоциональной сфер личности, глубокая включенность в структуру самосознания, специфика механизмов, непосредственная включенность в контекст межличностного взаимодействия. Данному виду М. свойственны и общие для любого М. характеристики: активность, способность к воспроизведению познаваемой реальности, структурность, опосредованность, социальность. В его структуре были выделены 4 относительно самост. вида: аффективное, наглядно-действенное, образное и вербальное. Эти виды отличаются друг от друга по генетическому статусу, форме, средствам, уровню обобщенности, функциям, познавательным возможностям и др. параметрам. К. М. Романов выделил 3 типа гуманитарно-психол. М.: комплексное, донаучное, научное.

В общей психологии исследования М. в ходе О. получили развитие в рамках изучения совместного решения мыслительных задач, а также как один из аспектов решения более общей проблемы «М. и О.». Многочисл. исследования, проведенные отеч. авторами, позволяют с опр. долей уверенности утверждать, что феноменология М. людей в О. предполагает, с одн. стор., анализ мыслительных особенностей, интеллектуального вклада каждого, а с др. стор., анализ непосредственного О. партнеров в процессе совместного поиска решения. А. В. Растянников, С. Ю. Степанов, Д. В. Ушаков выделяют 4 сферы анализа группового творчества, к-рые также можно отнести к разработке проблемы М. в О.: 1) интеллектуальная сфера; 2) личностная сфера; 3) коммуникативная сфера; 4) кооперативная сфера.

По отношению к сфере организации взаимодействия в мыслящих группах, т. е. кооперативной сферы, принято выделять принцип ролевых функций, к-рый предполагает распределение функций среди участников творческих групп. Функции генерации, селекции, смыслопередачи, реализации представляется возможным отнести к числу постоянных переменных, взаимодействие к-рых приводит к совместной мыслительной деятельности, возможности формирования и развития общих для участников новообразований. В исследованиях А. К. Белоусовой, С. М. Джакупова, И. Н. Семенова было обнаружено, что в ходе О. участников при совместном решении задач наряду с индивидуальными новообразованиями формируются общие мотивы, цели, оценки и смыслы, общий фонд смысловых образований; зафиксировано формирование общих прогнозов и общего банка решений, коммуникативной и кооперативной рефлексии, коллективных форм интеллектуальной и личностной рефлексии.

Третье направление касается изучения собственно интеллектуальной сферы, непосредственно связанной с развитием предметного содержания задач и проблем, механизмов, лежащих в основе группового (совместного) М. Анализ исследований, проведенных в рамках данного направления, позволяет сформулировать принцип совместности, к-рый по отношению к групповому творчеству означает формирование общих новообразований (мнений, оценок, предложений, гипотез и пр.), к-рые выступают в кач. предметной, содержательной основы развития творчества. Было обнаружено, что процессы формирования новообразований в совместной мыслительной деятельности включают в себя след. составляющие: образование, сохранение и «умирание».

Четвертое направление касается личностной сферы, а именно проявления самореализации и саморазвития человека в групповом творчестве. Решение данного вопроса связано с изучением личностных особенностей, влияющих на процесс совместной мыслительной деятельности. Личностные факторы в осн. определяют характер выполняемых ролевых функций, степень развернутости О. и мышления человека. Анализ исследований, касающихся личностных факторов, позволяет сформулировать принцип познавательного типа личности. Суть данного принципа заключается в том, что эффективная групповая творческая мыслительная деятельность возможна при условии, если в состав групп входят люди, для к-рых познание, творчество составляет одну из приоритетных жизненных ценностей, на реализацию к-рых и направлена их жизненная активность.

• Белоусова А. К. Самоорганизация совместной мыслительной деятельности. Ростов-н/Д, 2002; Кучинский Г. М. Диалог в процессе совместного решения мыслительных задач // Проблема общения в психологии / Под ред. Б. Ф. Ломова. М., 1981; Поликарпов В. А. Формирование межличностных отношений в процессе диалогического решения мыслительных задач // Психол. журн. 1989. Т. 10. № 3; Пономарев Я. А., Гаджиев Ч. М. Психологические механизмы группового (коллективного) решения задач // Исследование проблем психологии творчества. М., 1983.

А. К. Белоусова

Мышление социальное. Проблема М. с. активно изучается как в отеч., так и в зарубеж. психологии. Мышление обусловлено бытием, что позволяет говорить о различиях в мышлении, соотносимых с разл. содержанием социальной реальности. Поэтому осмысление обществ. жизни выражается в М. с. Посредством М. с. человек познает окружающую действительность, социальные ситуации, систему социальных связей, вырабатывает систему взглядов на действительность, формирует свою мировоззренческую позицию, а так же познает субъекта социального взаимодействия – человека. Существует неск. определений понятия «социальное мышление». Д. Майерс рассматривает социальное мышление как способность оценивать себя и других, способность, обуславливающую социальные установки, объяснения и убеждения.

В отеч. психологии термин «М. с.» был предложен К. А. Абульхановой-Славской, к-рая считает, что «М. с. личности зависит от ее социальной жизненной позиции, осуществляется в единстве с ее действиями и поступками, но в целом выражает обобщение найденного личностью способа жизни». Т. о., М. с. – это мышление личности о социальной действительности, к-рая является ее объектом. Предметом М. с. выступают люди, особенности их поведения и взаимоотношений, социальные процессы, в к-рых реализуются обществ. отношения, весь жизненный путь личности. Коммуникативность мышления личности, с т. зр. Абульхановой-Славской, имеет 3 качества или способности. Первое состоит в самой мыслительной адресованности к др. человеку, в оценке его позиции и учете его самого при мыслительном рассмотрении проблемы. Второе состоит в предвосхищении, т. е. в прогнозировании, в ожидании мнения др. человека, его оценок, понимания суждений. И третье качество М. с. состоит в степени развития способности и склонности к диалогу. Разл. аспекты исследования проблематики М. с. представлены в работах А. В. Брушлинского, В. А. Поликарпова, Г. Э. Белицкой, А. Н. Славской, В. Ф. Серенковой, Н. Л. Смирновой и др. Группа исследователей под рук. К. А. Абульхановой-Славской разработали целостную концепцию М. с, функц. структура к-рого включает в себя следующие процедуры.

1. Проблематизация – это творческая способность вычленять проблемы из противоречивой социальной действительности, способность их вербализовать, формулировать и решать. 2. Категоризация – способность определять социальную действительность в системе социально принятых понятий и значений, а также в форме новых обобщений, являющихся продуктом индивидуального сознания. 3. Репрезентация, или социальные представления, – это совокупность функций, к-рая обеспечивает личности степень субъективной определенности восприятия, понимания и воспроизведения социальной действительности и себя в ней. 4. Интерпретация – способность истолковывать, понимать и объяснять процессы, отношения, существующие в социальной действительности, т. е. способность составлять мнение о множестве ситуаций, о поведении др. людей, об их высказываниях. Г. Э. Белицкая исследовала особенности проблемного осмысления личностью социальной действительности. А. Н. Славская изучала интерпретацию как одну из важнейших процедур М. с. Имплицитные представления об интеллекте представлены в исследованиях Н. Л. Смирновой. Репрезентацию как одну из процедур социального мышления исследовали М. И. Воловикова, Е. В. Пащенко, О. П. Николаева и др.

Выделяются след. осн. структурные компоненты социального мышления: решение жизненных задач на базе позитивного или негативного альтернативного выбора, диалогическое мышление, прогнозирование жизненного пути, выбор своей позиции в обществе. На М. с. влияют личностные качества, прежде всего ответственность, локус контроля, детерминирующий активность, способность преодолевать трудности, готовность к самост. планированию своей жизни, жизненная удовлетворенность, самоидентификация, профессиональная мотивация, коммуникативные качества. Необходимо отметить, что нек-рые авторы (И. Ф. Баширов, А. И. Савенков) считают М. с. структурным компонентом социального интеллекта, при этом полагают, что оно направлено на определение чувств, настроения, рефлексию поступков др. людей. Т. о., М. с. личности – это мышление, направленное на познание как ситуации взаимодействия, так и участников этого взаимодействия, как социальной действительности в целом, так и собственной жизни в частности. М. с. зависит от способа жизни человека, при этом на основе М. с. формируется образ жизни человека, его мировоззрение, но в то же время оно выражает обобщенный образ жизни человека.

• Абульханова-Славская К. А. Социальное мышление личности: проблемы, стратегии исследования // Психол. журн., 1994, Т. 14, № 4; Она же. Представление личности об отношении к ней значимых других // Психол. журн., 2001, № 5; Она же. Социальное мышление личности // Современная психология: состояние и перспективы исследований. Ч. 3. Социальные представления и мышление личности. М., 2002; Славская А. Н. Личность как субъект интерпретации. М., 2002. Смирнова Н. Л. Исследование имплицитных концепций интеллекта // Психология личности в условиях социальных изменений. М., 1993.

А. К. Белоусова, М. А. Вышквыркина

Обман – сознательное сообщение др. лицу или группе лиц неполной или искаженной информации, предполагающее применение противоречащих нормам закона или морали действий и приемов с целью создания ошибочных представлений о ком-либо или о чем-либо и получения материальной или психол. выгоды. Понятие Обм. родственно понятию лжи. В психол. литературе существуют разл. т. зр. на их соотношение. Напр., П. Экман и ряд др. авторов считают эти термины синонимичными.

В. В. Знаков разделяет понятия «неправды», «лжи» и «Обм.». По его мнению, Обм. основан на неполноте передаваемой информации и проявляется как полуправда: сообщение нек-рых подлинных фактов (с помощью высказывания или действия) при одновременном умышленном утаивании других, важных для понимания целого, что в результате подталкивает слушателя к ошибочным умозаключениям. Обм. также может реализоваться как правда, передаваемая так, чтобы в нее нельзя было поверить. Обм. можно рассматривать как форму замаскированного манипулирования. В отличие от Обм., ложь – сознательное искажение субъектом известной ему истины, а неправда – высказывание, основанное на заблуждении, неполноте знаний, шутливом намерении или иронии. В. В. Знаков выявил опр. различия в способах понимании лжи, неправды и Обм. мужчинами и женщинами. У мужчин такие представления имеют в большей степени результативный характер, а у женщин – процессуальный.

Ю. Щербатых определяет Обм. как создание ложной модели действительности путем намеренной манипуляции, как самой информацией, так и сознанием реципиента. Он указывает на существование неск. возможных способов искажения информации при Обм.: 1) умолчание (утаивание); 2) селекция (избирательный пропуск только выгодной информации); 3) передергивание (сознательное подчеркивание только выгодных сторон); 4) искажение (преуменьшение, преувеличение, изменение пропорций); 5) переворачивание (замена на противоположность); 6) конструирование (выдумывание ложных данных, не соответствующих действительности).

Основываясь на классификации видов лжи, предложенной И. П. Шкуратовой, к Обм. можно отнести ложь-мошенничество или ложь-надувательство, отличающуюся аморальностью и направленную на получение финансовой выгоды. Используя ложь-мошенничество, субъект (целая группа людей, организация) пытаются завладеть чужим имуществом, нанося при этом др. лицу (или группе лиц) серьезный материальный и моральный ущерб. Масштабы такого Обм., к-рый зачастую квалифицируется как уголовно наказуемое деяние и преследуется законом, могут быть совершенно разными: от игры в карты, наперстки до создания финансовых пирамид.

Обм. может проявляться в разных сферах жизни человека: семейной, религиозной, политической, сфере бизнеса и др. В. П. Шейнов понимает под Обм. сознательное и недобросовестное сообщение слушателю заведомо ложной информации с неблаговидной целью. Он считает обман частным случаем мошенничества, под к-рым понимает манипулирование жертвой противозаконными способами. К видам Обм. он относит азартные игры, гадание, финансовые аферы, Обм. в туристических агентствах, мошенничество в банковской сфере. К этому списку возможных областей Обм. Ю. Щербатых добавляет супружеский Обм., Обм. в политике, рекламе, медицине, автомобильный Обм., Обм. в сделках с недвижимостью, Обм. в науке, педагогике, спорте, СМИ, искусстве и литературе, Обм. в мире игр и т. п. Р. Р. Гарифуллин считает Обм. главной составляющей манипуляции. Факторами, располагающими представителей опр. профессий к Обм., выступают наличие большого количества контактов, зависимость профессионального роста от др. людей, возможность невыполнения своих обещаний и юрид. безнаказанность обманных действий. Согласно рос. социол. данным, чаще всего применяют Обм. в своей деятельности политики, пиарщики, актеры, юристы, представители рекламы, экономисты, медики, менеджеры по продажам. По данным зап. исследователей, самыми лживыми можно назвать политиков, журналистов и агентов по недвижимости.

М. Льюис и К. Саарни выделяют 3 типа Обм.: 1) обычный Обм., совершаемый осознанно; 2) неосознанный Обм., требующий нек-рой доли самообмана (делится, в свою очередь, на Обм. других по поводу себя, Обм. других по поводу их самих и Обм. других по поводу третьих лиц); 3) самообман как порождение иллюзий. К самообману человек прибегает для того, чтобы избежать унижения, стыда, сохранить самооценку. Е. Н. Богатырева считает, что самообман проявляется как принятие желаемого за действительное или действительного за желаемое; при этом его возникновению у субъекта способствует недостаток самоуважения, беспокойство, отсутствие уверенности в себе. При самообмане, согласно В. В. Знакову, человек зачастую знает, что убеждение является ложным, но при этом убеждает себя в его истинности. Ю. Щербатых, наряду с самообманом, выделяет групповой Обм. (один человек обманывает многих), массовый Обм. (одна группа людей обманывает другую), взаимный Обм. (основанный на сильных взаимных чувствах, затрудняющих объективную оценку информации).

Философ Д. И. Дубровский разделяет Обм. на злонамеренный и добродетельный. Среди участников процесса Обм. он называет производителя (обманывающего), объект (обманываемого) и жертву (обманутого). Обманываемый может не стать жертвой, если своевременно разоблачит действия обманывающего. А. А. Игнатенко предлагает свою классификацию видов Обм.: Обм. в чистом виде (дезинформация), амфиболия (двусмысленность утверждения), подмена (людей или объектов), лжесвидетельство, ложные письма, оговор, нарушение клятвы, притворство, провокация, фальшивые предсказания, создание заведомо ложных обстоятельств. П. И. Юнацкевич и В. А. Кулганов среди мотивов Обм. (лжи) выделяют следующие: защиту ценностей от нежелательных или деструктивных изменений, приумножение материальных благ, подчинение и манипулирование ради достижения собственной цели.

Ряд авторов связывает склонность к Обм. с личностными особенностями его участников. П. Экман считает, что Обм. может сопровождаться чаще всего 3 эмоциями: страхом разоблачения, чувством вины и восторгом надувательства. Самонадеянных людей, испытывающих в процессе Обм. «восторг надувательства» и не боящихся при этом разоблачения, он называет прирожденными лжецами. Е. Н. Богатырева характеризует людей, к-рых легко обмануть, как склонных к зависти, беспомощных, агрессивных, грубых, ревнивых, пессимистичных, с трудом контролирующих свои эмоции, обвиняющих и обманывающих других.

• Богатырева Е. Н. Психология обмана. СПб., 1998; Знаков В. В. Неправда, ложь и обман как проблемы психологии понимания // Вопр. психол., 1993. № 2; Исследуем ложь // Под ред. М. Льюиса, К. Саарни. М., 2004; Шейнов В. П. Психология обмана и мошенничества. М., Минск, 2003; Щербатых Ю. Искусство обмана. Популярная энциклопедия. М., 2002.

Е. В. Зинченко

Общение: возрастные типы. Возрастные типы общения (В. т. о.) – совокупность характеристик относительно постоянных для О. людей, принадлежащих к опр. возрастной группе: круг О. и дифференциация входящих в него людей по степени эмоциональной близости; содержание О. и соотношение диалогов разл. типа с партнерами разл. возраста, пола, степени эмоциональной близости и функц. характера взаимодействия; предпочитаемые места О. с разл. партнерами т. д. В. т. о. отражают лишь наиболее общие характеристики О. людей на том или ином этапе жизненного цикла. Они не включают в себя этноконфессиональных., социокультурных, субкультурных, групповых и индивидуальных вариаций. Каждый возрастной тип нельзя рассматривать как нечто замкнутое в рамках одного возраста: подвижны не только их возрастные границы, но и выраженность отдельных характеристик О. в зависимости от нек-рых условий жизнедеятельности человека. Выделяется несколько В. т. о.:

1. Детский В. т. о. (1–3-й классы). С приходом в школу происходит своеобразное «свертывание» О. ребенка, что объясняется переходом в новую социальную ситуацию. Ребенок постепенно осваивает новые социальные отношения в условиях нового коллектива. Ему необходимо разобраться и присвоить правила и нормы О. в процессе познания в учебном процессе, имеющего своеобразные отличия, а также приспособить уже приобретенные в дошкольном детстве к специфическим условиям школьной деятельности и игры. В младшем школьном возрасте содержание О. со взрослыми охватывает все сферы жизнедеятельности детей: процесс учебной работы в школе и дома; информирование взрослых о делах своих и класса и др. Оценка взрослым тех или иных сверстников оказывает прямое воздействие на желание ребенка общаться с товарищами. Контакты детей друг с другом возникают преим. на основе предыдущего опыта О.; пространственной близости (место жительства, соседство в классе); совместной деятельности и игры. В 1–2-м классе содержание О. определяется гл. обр. учебой и игрой. С 2-го полугодия 2-го класса начинает снижаться роль учебы как содержательного основания О., расширяться тематика разговоров. Преобладает информационный монолог (умение вести диалог развито слабо), а также товарищеское О. (протекает в рамках классного коллектива и в процессе той жизнедеятельности, к-рая организуется учителем или возникает спонтанно в среде самих детей). Приятельское О. («дружба») реализуется гл. обр. в процессе игр, связано в осн. с О. лиц одного пола, протекает как в организованной жизнедеятельности классного коллектива, так и вне ее. По выбору пространства О. младшие школьники подразделяются на 2 группы: 1) ориентированных на О. дома и в школе: им свойственно стремление к уединению, чаще всего связанного с каким-либо предметным занятием, фантазированием; 2) ориентированных на О. на улице: для них характерен широкий круг разновозрастного О.; ориентация на О. в процессе подвижных игр и разл. «мероприятий» – походов в кино, парк, соседний двор и т. п.; меньше О. со взрослыми.

2. Подростковый В. т. о.: появляясь у отдельных групп школьников, преим. девочек, в 3-м классе, он характерен для учащихся 4–6-го классов и сохраняется у части ребят, преим. у мальчиков, в 7–8-м классах. О. протекает гл. обр. в процессе предметно-практической деятельности, спорт. занятий, игры и т. п. Круг О. состоит из взрослых (родителей, родственников, учителей), сверстников своего и противоположного пола, иногда старших и младших ребят. Взрослые зачастую не рассматриваются как возможные партнеры по свободному О., а воспринимаются как источник организации и обеспечения жизни. Последовательно сокращается время О. и количество вопросов, обращенных к учителям и родителям. Уменьшается число вопросов этического характера, а также запросов подростками оценок действий своих и сверстников. О. со старшими и младшими ребятами возникает у подростков в процессе жизнедеятельности, организуемой педагогами, и вне ее.

Более всего подростки общаются со сверстниками своего пола, при этом О. подразделяется на товарищеское и приятельское, у части ребят, более развитых интеллектуально или психосексуально, как самостоятельное выделяется дружеское О. О. подростка со сверстниками протекает в виде информационных и дискуссионных диалогов. Темы, связанные с личными проблемами подростков, их отношениями с людьми, обсуждаются преим. в событийно-действенном аспекте, с экспрессивными оценками, без аргументации и соотнесения с оценками партнеров. Зачастую спор заканчивается ссорой, чаще всего недолговременной.

Структура О. подростков довольно подвижна, но она различна в классе и вне его. В классе О. подростков происходит в составе разл. временных объединений, организуемых педагогами для выполнения того или иного дела. Свободное О. в классе и вне его протекает в 4–5-м классах в приятельских группах нестабильного состава (3–4 человека), а к 6-му создаются, как правило, группы внутри класса (2–3 человека) стабильного состава. Сокращается число ребят, ориентированных преим. на О. дома и в школе, увеличивается – направленных на О. на улице, а также в кружках, секциях и т. п.

3. Переходный В. т. о.: появляясь у отдельных групп в 5–6-м классах, переходный тип О. характерен для 7–8-го классов, сохраняется у части ребят, преим. мальчиков, и в старших классах. Учеба, как правило, не является значимой, хотя и занимает осн. часть школьного времени; резко меняются увлечения и интересы учащихся. Кризисные явления возникают в сфере О.: со сверстниками своего и противоположного пола, со взрослыми (меры и направленности, эмоциональной вовлеченности и т. п.). Существенную роль может играть характерная для данного возраста застенчивость, к-рая нередко маскируется развязностью. Значительное место в жизни старшего подростка занимает поиск О. со сверстниками: стремление выйти за рамки имеющегося круга О. или увеличить степень психол. близости с кем-либо из лиц, и ранее входивших в круг О. Поиск О. ведет к тому, что старших подростков привлекают те сферы жизнедеятельности и такие формы ее организации, к-рые создают благоприятные возможности для дружбы. У ребят, направленных на О. в школе и дома резко уменьшается число совместных занятий и время, на них затрачиваемое, увеличивается время, проводимое на улице. В разговорах старших подростков все большее место начинает занимать их собственное Я. Обсуждение все большего числа тем начинает связываться с имеющимся индивидуальным опытом, проецированием своего Я на интересующую ситуацию, тему. Появляется новый тип диалога – фатический, к-рый появляется как в свободном О., так и в О. в разл. сферах жизнедеятельности. Возрастает роль дружеского О., его интенсивность между мальчиками и девочками. Со старшими ребятами общаются преим. трудные и интеллектуально или физически более развитые мальчики и девочки. О. со старшими по степени эмоциональной близости подразделяется на приятельское и дружеское и происходит чаще всего вне школы. О. с младшими сокращено до минимума. У отдельных ребят проявляются новые тенденции – доверительное О. со взрослыми и рост потребности в уединении. Для структуры круга О. старших подростков характерно сочетание малочисленных групп с довольно стабильным составом и больших компаний.

4. Юношеский В. т. о. проявляется у отдельных школьников в 6–7-м классах и как тенденция у части ребят в 8–9-м классах, занимает доминирующее положение в старшем школьном возрасте. Эмоционально-смысловой доминантой О. юношеского типа является сам старшеклассник как субъект отношений в значимых сферах жизнедеятельности. В центр обсуждения всей этой проблематики выдвигается Я старшеклассника, к-рое анализируется в О. в самых разл. аспектах. Наряду с фатическим, информационным и дискуссионным диалогом развивается исповедный диалог. Для юношеского О. типичны состояние ожидания и поиска О., наличие дружеских контактов со сверстниками своего и противоположного полов. Старшеклассники различают дружбу и приятельство. Они могут входить одновр. в неск. групп: диаду, небольшую приятельскую (5–6 человек) и большую компанию (12–15 человек). Для О. в этих группах характерно то, что предмет их занятий становится лишь поводом, фоном О.

Круг О. старшеклассников растет за счет включения в него все большего числа сверстников противоположного пола. О.основывается на избирательности предпочтений и приобретает явно выраженный сексуальный оттенок, к окончанию школы около трети приобретают сексуальный опыт. Увеличивается объем О. со старшими ребятами, а О. с младшими остается незначительным. Содержание О. со старшими и взрослыми включает в себя проблемы познания самого себя, жизненных планов и путей их реализации, взаимоотношений между людьми, информацию, связанную с областью интересов старшеклассника и профессиональной принадлежностью взрослого. Смысл доверительного О. со взрослыми для старшеклассников состоит гл. обр. не в получении от них той или иной информации (хотя и этот аспект важен), а в возможности найти понимание своих проблем, сочувствие и помощь в их решении. В старших классах происходят изменения в ориентации на предпочитаемые места О. Достигает максимума число юношей и девушек, общающихся преим. дома и в школе. Нек-рая часть старшеклассников предпочитает уединение как наиболее приемлемый вид свободного времяпрепровождения.

• Кон И. С. Дружба. М., 2005; Мудрик А. В. Общение в процессе воспитания. М., 2001.

А. В. Мудрик, М. В. Шакурова

Общение: мастерство. Можно выделить 2 близких, но разных типа, в к-рых проявляется мастерство О. – гений и гроссмейстер.

1. Гений (лат. genius – у древних римлян дух-покровитель каждого человека, сопровождающий его от самого рождения) – человек, обладающий высшей степенью природной одаренности в коммуникативной сфере, уникальной творческой способностью к эффективному О. в разл. жизненных ситуациях. В основе гениальности в сфере О. лежит пластичность человека, его умение адекватно подстраиваться к разл. собеседникам и аудиториям. Гениальность в сфере О. базируется не столько на коммуникативной компетентности, сформированной в результате специальной подготовки, как у гроссмейстера О., сколько на непосредственности, естеств. непредвзятости, искренности, оригинальности, инстинктивном следовании человека своим спонтанным импульсам. Гений О. располагает к себе собеседников способностью к глубокой эмпатии, точным пониманием их состояний и потребностей, вызывает доверие и симпатию, как бы обезоруживает их, снимая барьеры О., преодолевая привычные социальные стереотипы. Коммуникативная эффективность человека, обладающего гениальностью в сфере О., усиливается путем его участия в специальных тренингах О. и приобретения разностороннего социального опыта. Гениальность в сфере О. наряду с высокой социальной активностью являются мощным потенциалом для успешного карьерного роста и выдающихся достижений человека в обществ. деятельности.

2. Гроссмейстер О. (нем. Groβmeister – большой мастер) – человек, достигший высокого уровня мастерства в сфере О. Такой человек обладает высокой коммуникативной компетентностью, владеет искусством эффективного О. Человек, к-рого можно назвать гроссмейстером О., всегда способен выбрать и применить стратегии, техники и приемы О., оптимальные для сложившихся жизненных ситуаций, О. с разл. собеседниками и аудиториями. К важнейшим составляющим мастерства в сфере О. относятся: установление сотрудничества с людьми на основе партнерской позиции; умение внимательно слушать и расспрашивать собеседников; четко и ясно формулировать свои сообщения, ориентируясь на интересы и особенности слушателей; правильно понимать невербальные проявления др. людей и адекватно пользоваться собственными средствами невербальной коммуникации; делать эффектные комплименты, успешно предотвращать и преодолевать конфликтные ситуации и т. д.

Мастерство в сфере О. формируется на основе интеграции социально-психол. знаний, коммуникативных навыков, жизненного опыта человека, его ценностных ориентаций, поведенческих стратегий и т. п. Важнейшую роль в развитии мастерства в сфере О. играет специальное обучение в форме тренинга О., а также соответствующее самообразование.

• Добрович А. Б. Общение: наука и искусство. М., 1980; Леви В. Искусство быть собой. М., 1971; Он же. Искусство быть другим. М., 1973; Ясвин В., Дерябо С. Гений общения. М., 1999.

В. А. Ясвин

Общение: онтогенез. Онтогенез О. обычно подразделяется на неск. этапов, к-рые совпадают с общепринятой периодизацией возрастного развития: О. в дошкольном детстве; О. в младшем школьном возрасте; О. в подростковом возрасте, О. в юношеском возрасте, О. взрослых и О. пожилых людей. Каждый из названных этапов О. имеет собственные психол. характеристики и потому отличается друг от друга. Эти особенности раскрываются в нижеслед. статьях.

Т. П. Скрипкина

Общение: онтогенез – дошкольное детство. При характеристике развития ребенка в первый год жизни в кач. ведущей деятельности называют непосредственно-эмоциональное. О. со взрослым. Благодаря близкому эмоциональному контакту в процессе О. формируются новообразования младенческого возраста. К 2 мес формируется потребность в О., проявляющаяся в комплексе оживления – в двигательных реакциях младенца на разл. воздействия, по к-рым можно судить о переживании им положительных эмоций. Л. С. Выготский отмечает максимальную социальность младенца при отсутствии главного средства О. – речи. В этом противоречии Л. С. Выготский видит движущую силу развития младенца. В процессе О. формируется диада «взрослый – ребенок», образуется ситуация «пра-Мы», представляющая собой основу для развития самосознания ребенка. Потребность в О. становится одним из показателей норм. хода развития. Э. Эриксон первый год жизни определяет как период формирования базового доверия к миру при наличии чуткой материнской заботы и верности в «пределах полномочий вверенных ей свойственным данной культурой образом жизни». Если ребенка кормят, когда он голоден, успокаивают его, когда он плачет, играют с ним, разговаривают, любят его, он начинает понимать, что окружающий мир безопасен, и начинает доверять людям, к-рые за ним ухаживают.

Дж. Боулби развивает идеи значимости О. матери и ребенка в своей теории привязанностей. Привязанность определяется как близкая связь между двумя людьми, не зависящая от их местонахождения, длящаяся во времени и служащая источником их эмоциональной близости. В мире людей она обеспечивает не только удовлетворение базовых потребностей развития. Межличностные отношения являются основой социализации и интеллектуального развития, они связывают ребенка с др. людьми и тем самым позволяют выделить себя, развить личность и сформировать идентичность. Для детей глубокие эмоциональные связи со значимыми людьми – это жизненная необходимость, оставленные без эмоционального тепла, младенцы могут умереть, несмотря на норм. уход, а у детей старшего возраста нарушается процесс развития – это явление обозначается термином госпитализм. Сильная привязанность к родителям дает ребенку возможность развить базовое доверие к миру и положительную самооценку. Первичные привязанности, формируемые в первый год жизни, закладывают основу для дальнейшего развития ребенка и самой привязанности.

М. И. Лисина охарактеризовала осн. этапы развития О. ребенка от рождения до 7 лет. 1-й этап: ситуативно-личностное О. с близкими взрослыми (от 2 до 6 мес). О. находится на положении ведущей деятельности детей, опосредуя все их остальные отношения с миром. Содержание потребности детей в О. сводится к нужде в доброжелательном внимании взрослых. Ведущим среди мотивов О. является личностный мотив. Основным средством О. с окружающими людьми служит для младенцев категория выразительных движений и поз. 2-й этап: ситуативноделовое О. (от 6 мес до 3 лет). О. разворачивается на фоне предметных манипуляций, составляющих новый вид деятельности ребенка, к-рая занимает положение ведущей. Содержание потребности детей в О. обогащается новым компонентом – стремлением ребенка к сотрудничеству, к совместному действию с окружающими взрослыми. Ведущим среди мотивов О. становится деловой мотив, т. к. дети, побуждаемые практическими задачами манипулятивной деятельности, ищут контактов со взрослым. Осн. средством О. с окружающими людьми являются предметно-действенные и речевые операции. 3-й этап: внеситуативно-познавательное О. (3–4 года). В рамках этой формы контакты детей со взрослыми связаны с познанием объектов и явлений физич. мира. Содержанием потребности детей в О. является их потребность в уважительном отношении взрослого. Среди разных мотивов О. ведущее положение занимают познавательные, воплощенные для ребенка в эрудиции и осведомленности взрослого человека. Основным средством О. здесь служит речь. 4-й этап: внеситуативно-личностное О. (5–6 лет). О. протекает на фоне игры как ведущей деятельности, но зачастую имеет вид отдельных, самост. эпизодов. Содержанием потребности детей в О. является их потребность во взаимопонимании и сопереживании взрослого, т. к. совпадение мнений и оценок ребенка со взглядами старших служит для детей критерием правильности этих оценок. Среди мотивов О. ведущее место занимают личностные. В кач. средств О. выступают речевые операции.

• Выготский Л. С. Вопросы детской психологии. СПб., 1997; Лисина М. И. Проблемы онтогенеза общения. М., 1986; Эриксон Э. Детство и общество. СПб., 1996.

М. М. Лобаскова

Общение: онтогенез – младший школьный возраст. О. оказывает влияние на развитие психики ребенка в детском возрасте гл. обр. через реальный процесс взаимодействия со взрослым. Младший школьный возраст (М. ш. в.) – особый среди детских возрастов. Его изучение всегда было связано не только с выявлением психол. характеристик детей, но в большей степени с изучением условий их обучения. Это социальное своеобразие М. ш. в. делает почти неразрешимой задачу дифференциации возрастно-и психол. – пед. подходов. Наиболее последовательно эта позиция была реализована в исследованиях по формированию учебной деятельности (Д. Б. Эльконин, В. В. Давыдов и др.), но и в др. исследованиях она, как правило, обнаруживала себя.

В исследованиях, выполненных под рук. М. И. Лисиной, было показано, что успешность запоминания и усвоения новых способов действия во многом зависит от формы О., обусловленной характером отношения ребенка ко взрослому. Отношение ко взрослому как к учителю выступает важной составляющей готовности ребенка к школьному обучению. Главной характеристикой этого отношения является повышенный авторитет взрослого, к-рый обеспечивает отсутствие критических барьеров при восприятии новой информации, стремление к воспроизведению новых способов действия и высокую чувствительность к оценке собственных действий. При выявлении эффективности усвоения новых сведений наилучшие показатели обнаружены у детей с внеситуативно-личностной формой О., а наихудшие – с ситуативно-деловой. Было экспериментально показано, что в недрах надситуативно-личностного О. ребенка со взрослым зарождается и оформляется новая, учебная деятельность, в к-рой отношение ко взрослому опосредует отношение ребенка к учебному содержанию. М. И. Лисина сформулировала положение, согласно к-рому О. является «сквозным механизмом» смены ведущих деятельностей. Именно в О. со взрослым передаются не только способы деятельности, но и мотивы новых форм деятельности. Сотрудники Л. И. Божович выделили 2 большие категории учебных мотивов младших школьников – познавательные интересы детей, потребность в интеллектуальной активности (познавательные мотивы) и потребность в О. с др. людьми, желание занять новое, социально значимое место в системе обществ. отношений (широкие социальные мотивы). Как показано в исследовании М. В. Матюхиной, среди широких социальных мотивов в системе мотивации учения первое место в начальных классах занимают долг перед учителем, стремление выполнить его требования и получить одобрение. При изучении психол. особенностей неуспевающих и недисциплинированных школьников было обнаружено явление, получившее название «смыслового барьера»: отрицательное отношение ребенка к взрослому человеку (учителю) или его требованию при игнорировании мотивов ребенка.

Проблемные формы межличностных отношений, такие как повышенная конфликтность, агрессивность, обидчивость, «отверженность» сверстниками, застенчивость, определяются особенностями самосознания ребенка, когда положительная самооценка резко расходится с оценкой себя глазами других, особенно учителя. Самосознание и О. неразрывно связаны и взаимообусловливают друг друга; на этапе М. ш. в. отношение к другим отражает становление самосознания ребенка и его личности в целом.

Основным условием развивающего взаимодействия учителя и ученика является наличие доверия и положительного отношения между ними; в этом случае ученик настойчиво преодолевает трудности, перенимает лучшее в поведении, образе мыслей учителя, не боится самост. поиска решения задач – и учебных, и жизненных. Развиваются разл. сферы личности ребенка – не только интеллектуальная, но и эмоциональная.

Стратегия воздействия учителя на ученика, в к-рой реализуются лишь функции контроля поведения и принуждения, редуцирует творческий саморазвивающийся потенциал ребенка, существенно нарушает развитие его эмоциональной сферы. Возникающий внутр. дискомфорт у ребенка искажает процесс становления социальных эмоций, стимулирует негативные чувства, напряженные аффективные состояния (подавленность, тревожность, плохое настроение), сопровождаемые резким снижением активности и инициативы, а в наиболее острых случаях – невротическими реакциями. Связь между общими нарушениями эмоциональной регуляции и аномальными вариантами развития личности получила не только теорет., но и эмпирическое подтверждение (Г. М. Бреслав). Появляются существенные нарушения в сфере мотивов, ценностных ориентаций ребенка: ранее доброжелательное отношение к окружающим, а в отдельных случаях и неосознанная несправедливость поведения могут уступить место осознанной, намеренной несправедливости и негативизму, сопровождаемым внутр. психол. «глухотой» к окружающим, к их требованиям. При дефиците удовлетворенности в эмоциональном контакте существенно нарушается и развитие самосознания, резко снижается уверенность в себе, в своих возможностях, уменьшается самоуважение. В результате у ребенка тормозится процесс саморегуляции и, т. о., его личностного творчества.

Анализ и обобщение ряда исследований (А. А. Бодалев, Л. И. Божович, А. К. Маркова, М. В. Матюхина и др.) позволяют представить воздействие учителя на учащихся М. ш. в. в виде нек-рой идеальной модели (Л. М. Митина). При общей атмосфере безусловного принятия, эмпатии и доброжелательности, создаваемой учителем, в М. ш. в. на первом месте оказывается регламентация поведения школьников. Воздействие учителя осуществляется путем его включения в сферу жизнедеятельности школьника, фактором включения на этом этапе является монологический авторитет учителя. Учитель выступает для ученика младших классов как образец в новой для него позиции школьника. На данном этапе диалогическое по содержанию О. учитель осуществляет преим. в форме прямых (указание, повеление, запрещение) и косвенных (совет) субъективных требований, а также системы объективных требований. Механизмом осуществления данных воздействий является внушение с элементами разъяснения, убеждения, просьбы. При этом учитель дифференцирует учеников по степени внушаемости. Отмечено, что дети с более высоким уровнем познавательной активности являются менее внушаемыми. Ученики младших классов являются активными участниками взаимодействия «учитель-ученик», они идентифицируют себя с учителем как с исполнителем роли и подражают ему. Процесс взаимодействия, в к-ром возникают новые формы деятельности, новые отношения и переживания, назван процессом приобщения. Учитель как бы приобщает ученика к новому предмету его деятельности и сознания, передавая ребенку не только средства овладения своим поведением, но и мотивы новой деятельности и творческого развития, обеспечивая поступательное движение ребенка по ступеням образовательной системы. Роль учителя начальной школы в развитии личности ребенка, его обучении и воспитании путем приобщения к культурным ценностям настолько велика, что в лучших системах образования мира преподаватели начальной школы обучаются в Национ. университетах.

• Божович Л. И. Личность и ее формирование в детском возрасте. М., 1960; Лисина М. И. Проблемы онтогенеза общения М., 1986; Эриксон Э. Детство и общество. СПб., 1996.

Л. М. Митина

Общение: онтогенез – подростковый возраст. О. решает важные задачи в психол. развитии подростков. О. со сверстниками – ведущий тип деятельности в подростковом возрасте (Д. Б. Эльконин). Посредством О. на данном возрастном этапе формируются навыки взаимодействия с людьми, умение соотносить личные интересы с интересами окружающих, осваиваются социальные компетенции в группе равных, приобретается эмоциональный опыт, не всегда приятный, но существенный для взрослеющей личности. В О. подростков «идет мыслимое и воображаемое проигрывание всех самых сложных сторон будущей жизни. И это единственная деятельность, в к-рой будущая жизнь может быть мысленно «продействована» (Л. Ф. Обухова). В О. достигается осн. новообразование этого возраста – «социальное сознание, перенесенное внутрь» (Л. С. Выготский) – самосознание.

В возрасте 11–15 лет ребята начинают экспериментировать с О. Подростки пробуют себя в разных ситуациях О., осваивая коммуникативный репертуар. В развитии О. подростков происходят значительные изменения. В исследованиях (О. А. Фиофанова) выявлено, что средние показатели уровня развития О. у подростков 10–11 лет и 12–13 лет существенно отличаются. Результаты 14–15-летних подростков близки к показателям предыдущей возрастной группы (12–13 лет). Интенсивное развитие О. подростков происходит в период 12–13 лет, это связано с особенностью этапа взросления, к-рый в периодизации Д. И. Фельдштейна назван «правозначимым» этапом взросления (11–12 лет – «локально-капризный», 14–15 лет – «утверждающе-действенный»). Правозначимый этап взросления проявляется в стремлении к взрослости на уровне «Я могу, я тоже имею право», обостряя потребность подростков в обществ. признании и побуждая их искать новые формы коммуникации.

Существуют также гендерные различия в О.: мальчики-подростки начинают общаться для какого-либо важного дела (установка новых программ в компьютер, создание школьной сборной по футболу, организация музыкальной группы, починка мотороллера и т. п.). Девочки чаще ориентируются на ценность самого процесса О. на основе эмоциональных симпатий. В совр. мире О. подростков все больше принимает формы опосредованного О. (телефон, Интернет). Контакты с помощью технических средств решают для подростков проблемы О., связанные с тревожностью относительно принятия собственной персоны, стеснительностью по поводу несовершенств собственной внешности («немодный прикид», «прыщавое лицо» и т. п.), а также техническая опосредованность О. дает подросткам чувство защищенности: «ты дома, и О. можно прекратить в любой момент без объяснений». В ситуации компьютерного О. у подростков возникает иллюзия подлинного диалога. Псевдодиалог в Сети может спровоцировать у социально незрелых подростков снижение уровня ответственности, «очеловечивание» компьютера как образца для подражания, стирание индивидуальных различий людей, развитие социальной отчужденности. Поэтому в подростково-молодежной среде необходимо медиаобразование, в к-ром Интернет – средство О., расширяющее возможности взаимодействия, а не способ замещения реальности.

В подростковом О. имеется специфика отношений, связанная с «кризисом доверия» (Т. П. Скрипкина) у подростков. Кризис доверия характеризуется как изменение отношений в связи с утратой априорной надежности и безопасности субъектов О. Вследствие этого изменяется состав субъектов О. для подростков. Значимость субъектов О. для подростков с т. зр. доверия: друзья – 92 %, мама – 56 %, никто – 24 %, кто угодно – 14 %. По полученным данным отмечается возрастание роли друзей в процессе О. как осн. объектов доверия, а также стремление к самопрезентации в процессе О., где окружающие («кто угодно») выступают фоном для демонстрации значимых переживаний подростка. Это обусловлено известной тенденцией подросткового возраста: от слабой рефлексии – к выраженной аффилиации – к стремлению проявить и зафиксировать свою индивидуальность посредством О.

В О. со взрослыми подростки переживают напряженность межличностных отношений в 3 формах: 1) импульсивную форму напряженности – склонность к малоосмысленным, импульсивным действиям, ошибки в дифференцировке поступающих сигналов, неоправданная спешка, суетливость; 2) генерализованную форму напряженности – снижение интенсивности отношений, их глубины, переживание чувства безразличия, обреченности; 3) тормозную форму напряженности – затруднение в формировании новых навыков и изменении старых, ухудшение способности выполнять привычные действия в новых ситуациях О. Все 3 формы напряженности О. связаны с фактом фрустрации желания «быть и казаться взрослым». В практике О. первая форма напряженности являет себя в обычном подростковом хамстве, агрессии в адрес взрослого, не принимающего (не понимающего) попытки взросления подростка. Вторая форма обозначает себя в стремлении создать «свой язык», «свое поле О.», закрытое от вмешательства субкультуру (в последнее время следует обратить внимание на субкультуру ЭМО-кидов – «обреченных на вечное детство», культивирующих инфантильные формы О.). Третья форма чревата уходом в себя с результирующим аутизмом, отказом от О. из-за страха быть непонятым.

В последние годы многие педагоги констатируют снижение уровня коммуникативной культуры школьников, что проявляется в неумении сотрудничать, частых ссорах, агрессии. Эффективной формой О. с подростками является диалог, к-рый возможен при субъект-субъектном отношении педагогов и воспитанников (А. А. Бодалев). Развитие О. и гуманистических ориентаций подростков происходит более эффективно, когда опр. знания и ценности не просто «вносятся» в сознание подростков, а делается попытка инициировать, актуализировать их собственные ресурсы в условиях совместного со взрослыми (как носителями социально-ценного) О. Тогда подросток осваивает «подлинно человеческое О.» – отношение к др. человеку как высшей ценности.

• Выготский Л. С. Педология подростка // Собр. соч. в 6 т. М., 1982; Скрипкина Т. П. Психологические особенности доверия в юношеском возрасте: Автореф. дис. … канд. психол. наук. М., 1984; Фельдштейн Д. И. Психология взросления: структурно-содержательные характеристики процесса взросления личности. М., 1999; Фиофанова О. А. Проектирование модальностей взросления в воспитательном пространстве. Ижевск, 2008; Эльконин Д. Б. Детская психология. М., 1960.

О. А. Фиофанова

Общение: онтогенез – юношеский возраст. Юношеский возраст, или ранняя юность – период 16–19 лет характеризуется более глубоким содержательным О. по сравнению с подростковым возрастом (11–15 лет). Для этого возраста свойственны такие эмоционально насыщенные формы взаимодействия, как дружба и любовь. О. относят к осн. факторам развития в этом возрасте. О. является ведущей деятельностью юношеского возраста (Ю. в.) (И. С. Кон). Существуют 2 сферы взаимоотношений юношей: связи по горизонтали – друг с другом и отношения по вертикали – с миром взрослых. Как отмечает И. С. Кон, О. в Ю. в. строится на основе противоречивого переплетения 2 потребностей: обособления (приватизации) и аффилиации, т. е. потребности в принадлежности, включенности в какую-то группу или общность.

Если О. подростков имеет в осн. гомосоциальный уклон – ориентацию на О. с представителями своего пола, то О. в Ю. в. характеризуется гетеросоциальностью, т. е. потребностью в контактах с представителями своего и др. пола (Райс, 2000). Поскольку в Ю. в. происходит не просто формирование чувства взрослости, а мужской и женской взрослости, гетеросоциальный характер О. позволяет решать задачи социальной адаптации – освоить гендерные роли и соответствующее им поведение, модели взаимодействия с представителями противоположного пола.

Существуют различия в общительности юношей и девушек. У юношей в социальных контактах более выражена практическая направленность, а девушки более экспрессивны в О. Юноши более рационально воспринимают критическую обратную связь от партнера по О., чем девушки. Объем первого наиболее значимого для лиц Ю. в. круга желаемого О. составляет от 1 до 3 человек, что свойственно 97 % старшеклассников. В него входят те сверстники, к к-рым старшеклассник испытывает устойчивую симпатию. Во второй круг желаемого О., состоящий из всех сверстников, к к-рым субъект испытывает симпатию входят 5–7 человек, что характерно для 78 % старшеклассников (Коломинский, 2001). В Ю. в. происходит формирование общей эмоциональной направленности, среди типов к-рой Б. И. Додоновым (1987) выделен коммуникативный тип как самый распространенный в этом возрасте, особенно среди девушек. Круг наиболее ценных для этого типа переживаний – удовлетворяемое желание общаться, делиться мыслями и переживаниями с др. людьми, чувство симпатии, расположения.

Выделяют след. формы О. юношей со взрослыми: «регламентированное», в к-ром реализуются формальные права и обязанности партнеров по О., и «нерегламентированное» – в нем воплощается потребность партнеров друг в друге. В Ю. в. отмечается усиление контактов со взрослыми, особенно при возникновении сложных жизненных ситуаций. В исследовании Т. П. Скрипкиной было показано, что в Ю. в. возникает специфическая потребность в доверительном О. со взрослыми (1984). В. Л. Хайкин (2000) выявил специфику проявления мотивов активности в разных сферах О. у 15-, 16-, 17-летних учащихся. Для 15-летних характерна выраженность мотивов «нравственной рефлексии» в О. со сверстниками и родителями, сочетающихся с утилитарными мотивами в О. со сверстниками, родителями и учителями. 16-летние отличаются мотивами самовыражения и утилитарными – в О. со сверстниками, дисциплинарными – в О. с учителями и родителями. В О. с родителями проявляются еще и утилитарные мотивы. В 17 лет в О. со сверстниками преобладают мотивы самовыражения и справедливости, а со взрослыми (учителями и родителями) – утилитарные мотивы и мотивы «нравственной рефлексии». Установлена неравномерность сочетания разных типов мотивов в разных сферах О. старшеклассников – со сверстниками преобладает желание самовыражения, а со взрослыми – стремление к самостоятельности.

В О. со сверстниками, родителями, учителями происходит развитие самооценки юношей и девушек. Так, существующий в семье стиль О. влияет на самооценку молодого человека. Симметричный стиль О. в семье, основанный на партнерских началах, влияет на формирование у ребенка собственных критериев самооценивания. А ассиметричный стиль, характеризующийся ограниченным участием ребенка в подготовке и принятии решений, приводит к формированию неблагоприятного самоотношения и образа Я. В. Н. Куницына (1991) рассматривает распространенность трудностей О. среди старшеклассников: застенчивость (от 25 до 35 %), отчужденность (19 %), глубокая интровертированность (17 %), аутистичность (15 %), чрезмерная сенситивность (12 %). Юношеская застенчивость может возникать как временное проявление в период активного усвоения социального опыта, новых социальных ролей, повышения субъективной значимости О. с представителями др. пола. С. А. Васюра установил, что юноши и девушки 16–17 лет и 18–19 лет наиболее чувствительны к такой группе характеристик партнера по О. своего возраста как отношения-обращения. Затрудняют О. со сверстником безразличное, неприязненное, властное или высокомерное отношение партнера. Существуют различия в динамических характеристиках общительности в раннем и позднем периодах Ю. в. (Л. В. Жемчугова). Структура общительности лиц раннего Ю. в. включает такие компоненты, как легкость О., широта круга О., стремление к О., в позднем Ю. в. к ним добавляется еще один компонент – инициативность в О. Возрастные изменения касаются также доминирующего признака общительности, в ранней юности им оказалось стремление к О., а в позднем Ю. в. – инициативность в контактах.

• Васюра С. А. Психология коммуникативной активности человека. Ижевск, 2006; Кон И. С. Психология ранней юности. М., 1989; Коломинский Я. Л. Психология взаимоотношений в малых группах (общие и возрастные особенности). Минск, 2001; Психология человека от рождения до смерти. Психологический атлас человека / Под ред. А. А. Реана, СПб., 2007.

С. А. Васюра

Общение: онтогенез – зрелый возраст. Являясь чрезвычайно сложным феноменом в жизни индивида и человечества в целом, О. людей зрелого возраста (З. в.) охватывает все аспекты взаимосвязей, межличностных, межгрупповых и внутри групповых отношений, осуществляется в разл. формах и с помощью разл. средств, к-рые являются неотъемлемым фактором культуры, постоянно совершенствуются и обогащаются. О. в З. в. характеризуется всеми признаками и способами передачи информации, опосредуется совместно выполняемой деятельностью, носит осознанный ролевой характер, порождает все виды межличностных отношений. Т. е. О. взрослых включает в себя весь спектр связей и взаимодействий людей в процессе духовного и материального производства (деловое О., профессиональное О.), все способы формирования, развития, реализации и регуляции социальных отношений с учетом как психол. особенностей отдельного человека, так и больших и малых групп. О. более организованно осуществляется через прямые и косвенные контакты, в к-рые вступает взрослая личность как индивидуально, так в составе формальных и неформальных групп и разл. организаций. В результате О. взрослых контакты и межличностные отношения становятся более определенными и устойчивыми, осуществляется объединение (или размежевание) людей, вырабатываются более устойчивые правила и нормы поведения. Именно в зрелом возрасте окончательно складывается профессиональная карьера, люди взрослые занимают большинство руководящих постов на предприятиях, в учреждениях и обществ. организациях. Поскольку успешность любых контактов зависит от выработанных умений налаживания взаимопонимания между партнерами по О., у людей взрослого возраста складываются уже устоявшиеся стили О. В реальных межличностных контактах раскрывается весь спектр качеств личности, ее коммуникативный потенциал, социальная значимость, оказываются человеческие симпатии и антипатии, любовь и дружба, совместимость и несовместимость, привлекательность и вражда. Разработку проблем этого возраста начал Б. Г. Ананьев, в настоящее время возраст 30–50 лет – возраст акме, характеризующийся наиболее полным развитием физич., умственных и эмоциональных сил человека, – особо глубоко исследуется в акмеологии, где, в частности, показаны ступени достижения личностной зрелости, профессионального мастерства и обществ. признания (А. А. Бодалев, А. А. Деркач, Н. А. Кузьмина).

Уровень достижения взрослым человеком своего акме зависит от особенностей его развития и саморазвития, системы жизненных обстоятельств и отношений с др. людьми и их влияния на индивида. Здесь выделяются макро– мезо-и микрофакторы, воздействующие на него. Во взрослом возрасте большинство людей определяются с понятием смысла жизни, осознание к-рого зависит от множества судьбоносных встреч. Оценка вершин, к-рые может достичь и достигает человек в процессе своего формирования как субъекта деятельности, заставляет рассматривать не только события в жизни человека, влияние объективных и субъективных факторов, но и самого человека как событие. Специфичны виды и формы коррекции при нарушениях О. у взрослых людей (см. раздел 13).

Среди большого количества классификаций видов О. взрослых наиболее часто выделяют след. виды: 1) деловое и профессиональное О., О. в сфере управления (см. раздел 7), когда учитывают особенности личности, характера, возраста, настроения собеседника, но интересы дела более значимы, чем возможные личностные расхождения. 2) В межличностном О. может наблюдаться «контакт масок» – формальное О., когда отсутствует стремление понять и учитывать особенности личности собеседника, используются привычные маски (вежливости, строгости, безразличия, скромности, участливости и т. п.) – набор выражений лица, жестов, стандартных фраз, позволяющих скрыть истинные эмоции, отношение к собеседнику. 3) Примитивное О., когда оценивают др. человека как нужный или мешающий объект: если нужен, активно вступают в контакт, если мешает – оттолкнут, или последуют агрессивные грубые реплики. Если получили от собеседника желаемое, то теряют дальнейший интерес к нему и не скрывают этого. 4) Формально-ролевое О., когда регламентированы и содержание, и средства общения и вместо знания личности собеседника обходятся знанием его социальной роли. 5) Духовное, межличностное О. друзей, когда можно затронуть любую тему и не обязательно прибегать к помощи слов, – друг поймет и по выражению лица, движениям, интонации. Такое О. возможно, когда каждый участник имеет образ собеседника, знает его личность, может предвидеть его реакции, интересы, убеждения, отношение. 6) Манипулятивное О., направленное на извлечение выгоды от собеседника и использует разные приемы (лесть, запугивание, «пускание пыли в глаза», обман, демонстрация доброты) в зависимости от особенностей личности собеседника. 7) Светское О. – суть его в беспредметности, т. е. люди говорят не то, что думают, а то, что положено говорить в подобных случаях; это О. закрытое, потому что т. зр. людей на тот или иной вопрос не имеют никакого значения и не определяют характера данной коммуникаций.

• Акмеология. Учебник / Под ред. А. А. Деркача, А. А. Бодалева и др. М., 2002; Бодалев А. А. Как становятся великими и выдающимися. М., 1998; Бодалев А. А., Васина Н. В. Акмеология. Настоящий человек. Каков он и как им становятся? СПб., 2010; Столяренко Л. Д., Самыгин С И. 100 экзаменационных ответов по психологии. Ростов-н/Д, 2001.

Т. П. Скрипкина

Общение: онтогенез – пожилой возраст. О. пожилых имеет свои особенности, к-рые связаны как с физиол. процессом старения, так и с образом жизни пожилых людей. Вступление в пожилой возраст сопровождается для одних резким, для других плавным изменением рода занятий, образа и стиля жизни, материального положения и др. условий жизнедеятельности. Самое главное событие для большинства пожилых людей, коренным образом меняющее их образ жизни, картину мира и положение в обществе, – выход на пенсию. Собственно, для многих именно этот факт знаменует наступление старости – очередного жизненного цикла.

Как правило, старики живут замкнуто и их жизнь бедна событиями. Мышление их не стимулируется потребностями активного труда или свежими взглядами. Особенно если жизнь ограничена стенами дома и узким кругом друзей. Хорошими собеседниками бывают только те пожилые люди, к-рые активны, живут в ногу со временем, много читают и размышляют над прочитанным. Исследователи установили, что проживание в одиночестве или в замкнутом обществе (напр. в домах престарелых), отрицательно влияет на иммунную систему тех, кто достиг «золотого возраста». Прежде всего лишенные разновозрастного О. пожилые люди перестают видеть смысл в своем существовании, не понимая, для чего и для кого они еще живут на этой земле. Также негативно влияют смерти и болезни, к-рые пожилому человеку приходится наблюдать, живя и общаясь только с малым кругом своих ровесников. Исследования одиноких пожилых людей также выявили их осн. психол. проблемы: они испытывают трудности в О. с социальными работниками и соседями; склонны к самоубийству; часто страдают от депрессии в связи с крушением идеалов юности и всей жизни; переживают чувство вины перед умершими близкими; испытывают страх перед смертью и страх быть недостойно погребенными. Образ жизни пожилых людей во многом определяется тем, как они проводят свободное время, какие возможности для этого создает общество. Активно занимаясь обществ. деятельностью, пожилые люди делают свою жизнь более полнокровной. В этом смысле полезно привлекать людей старшего поколения к работе разл. обществ, к организации встреч, передач по радио и телевидению специально для пожилых людей, к работе с детьми и молодежью и так далее. Но осн. повседневной деятельности пенсионеров гл. обр. становится дом, здоровье, пассивный отдых и развлечения.

Как показано в ряде исследований, О. стариков и пожилых людей часто характеризуется рядом негативных особенностей: отсутствие внимательности к другому, невозможность сосредоточения на том, что он говорит и что чувствует; у многих появляется эгоцентризм, к-рый связан с неуверенностью в себе, чувством одиночества, убежденностью в своей абсолютной правоте и отсутствием способности к переключению на др. т. зр.; пожилой человек часто оказывается не в состоянии долго сосредотачиваться и внимательно следить за тем, что говорит собеседник; речь пожилого человека часто невнятна, а слова неразборчивы, поэтому старым людям обязательно надо прислушиваться, чтобы лучше слышать; многие пожилые люди в разговоре отличаются исключительным многословием, т. к. с возрастом становится труднее сформулировать мысль, – человек вынужден часто повторяться, упоминать разные мелочи, говорить долго и путано; пожилые люди с трудом участвуют в групповой беседе, если одновр. говорят неск. человек, – они плохо понимают смысл происходящего разговора, не сразу включаются в него и отвечают на заданный вопрос.

• Комли М. Учиться слушать. Азбука общения для работающих с пожилыми людьми. М.,1999; Психологические особенности пожилого человека. В помощь социальному работнику. М., 1998; Старость. Популярный справочник. Пер. с польского. М., 1996.

Т. П. Скрипкина

Общение приватное – специфический вид неформального О., к-рый отличается своим содержанием, мерой включенности в личные отношения, способами и средствами психол. воздействия, степенью доверия общающихся друг другу, задействованностью механизма саморефлексии. Дифференцируясь от др. видов О., О. п. является недостаточно операционализированным. Потребность в О. п. испытывают люди, к-рые находятся друг с другом в тех или иных личных отношениях: дружбе, любви, партнерстве, соседстве, приятельстве и т. д. Наиболее интенсивно оно проявляется на начальных либо конечных этапах личных отношений, т. е. при разрыве отношений. Функцией О. п. является установление и упрочнение личных отношений. О. п. требует глубокого знания личностных особенностей общающихся лиц. Его характерные признаки: спонтанность, импульсивность, специфическое содержание, острая потребность в О. (это подтверждает частота О., его непреходящая актуальность и ненасыщаемая потребность), доверительность, осуществление актов непосредственного и опосредованного взаимодействия. Этот вид О. имеет специфические пространственно-временные координаты, к-рые проявляются в произвольном выборе его места, времени, интенсивности и длительности.

Успешность О. п. зависит от ряда условий. Среди них: наличие опр. личностных и коммуникативных свойств, личных отношений, актуальной потребности в О., а также латентность целей (размытость целевой установки, отсутствие явно выраженных прагматических установок, их растянутость во времени), пространственная и временная близость (соседство и совместная поездка, класс), ограниченное число общающихся (лучше диада). В кач. одного из факторов может выступать высокая степень эгоцентричности. Наряду с контактным, О. п. может быть опосредованным. При опосредствованном О. п. имеет место обращение к виртуальному партнеру, с к-рым субъект может вести долгий и острый диалог, позволяющий убедиться в правоте своей т. зр., концепции, замысла и т. д. В течение длительного времени у человека может иметь место опосредованное О. п., к-рое возникает и развивается в процессе работы с текстами учебников, художественной литературы, с произведениями искусств и т. д.

Результатом О. п. является углубление понимания собственной личности, внутр. мотивов и побуждений, повышение самооценки, улучшение или ухудшение отношения к себе. В ситуациях семейного О. п. имеет место высокий уровень самораскрытия, повышенная критичность, требовательность по отношению к партнеру по О. Опосредованное О. п. позволяет накапливать личный опыт самоанализа, прогнозировать смелые действия и поступки, проявлять риск. В ситуациях, когда человека мало удовлетворяют существующие личные отношения, наблюдается тенденция ухода в О. п. с самим собой, в поэзию, литературу, искусство и т. д.

О. п., как и любой др. вид О., может рассматриваться как процесс, к-рый характеризуется опр. этапами и закономерностями развития. На первой стадии О. п. происходит установление непосредственного контакта и формирование перцептивных образов общающихся субъектов. Чаще всего О. п. завершается на первой стадии. Это происходит, если субъекты не понравились друг другу, не установили необходимую близость, либо выявили разную энергийность, темпы и интенсивность О. По психич. нагрузке это одна из самых насыщенных и энергоемких стадий, к-рая инициирует и задает специфику протекания последующих стадий О. п. На второй стадии происходит принятие и разделение ролей, достижение согласия, возникновение синтонных отношений. На этом уровне особенно эффективен механизм «психол. подтверждения». Результатом этой стадии является оценка себя и другого как ценной личности. На третьей стадии происходит нек-рая стабилизация развивающихся личных отношений, усиление ролевой дифференциации.

В связи с тем, что для О. п. характерна высокая степень психол. близости, можно предполагать, что оно дает возможность для большей субъективной рефлексии и репрезентации. Это позволяет оказывать целевое воздействие на партнера по О. с целью поддержания или усиления своего влияния. Своеобразным результатом О. п. является также возможность самопродвижения.

Путь к субъективной реальности человека может лежать через текст, к-рый выступает одновр. в кач. мотива и средства О. п. В соответствии с этим любой акт О. п. можно рассматривать как попытку распутать свой собственный опыт, свой собственный текст. Иногда человеку помогает избавиться от внутр. переживаний дневник. В кач. путеводителя по собственной жизни для многих выступает книга.

Формальные признаки О. п.: личная содержательная направленность; высокая степень открытости и эмоциональности; меньшая, в сравнении с др. видами О., стереотипность и формализованность; отсутствие жестких правил и норм; большая индивидуальная вариативность; специфичность используемых стратегий и стилей; высокая степень синтонности и эмпатийности; наличие большого числа закрытых тем, не подлежащих распространению; недостаточная мотивированность выбора круга О. п., произвольный выбор дистанции в О. Временные и пространственные границы О. п. жестко не регламентированы.

Наличие О. п. является критерием наличия личных отношений как таковых. Несоблюдение правил секретности и конфиденциальности в личном О. ведет к разрыву отношений. Готовность к О. п. является следствием внутр. изменений, а не внеш. параметров ситуации. Появление элементов О. п. в деловом О. приводит к позитивным изменения в формальном О. Оно является ценностью для личности. В нек-рых видах профессионального О. (педагогического, переговорного) привнесение элементов О. п. затруднено и зачастую – нецелесообразно. В настоящее время О. п. все чаще переносится в виртуальный, компьютерный мир глобальной сети Интернета.

И. Б. Котова

Общение с Богом – одна из осн. составляющих религ. опыта, проявление религ. чувства. В виду разл. понимания сущности религ. опыта в разных науч. школах, а также по причине множества принципиальных различий в вероучении и практике мировых религий феномен О. с Б. может быть описан лишь в самом общем виде и преим. для монотеистических религий.

Часто под О. с Б. понимают только мистический опыт единения с божеством, сопровождающийся религ. вдохновением, видениями и т. п., что позволяет сравнивать и анализировать похожие феномены в разных религиях, а также личный опыт отдельных людей. Однако такие представления стали распространяться, лишь начиная с XVII в. В традиционных религиях О. с Б. не исчерпывается фактами откровения, теофаниями или переживаемым время от времени сильным религ. чувством, а рассматривается как образ жизни, угодный Богу, как то, что затрагивает все существо человека (не случайно поэтому в Библии О. с Б. обычно описывается как «хождение перед Богом»: Быт. 5: 22, 24; 6: 9; 48: 15; Пс. 55: 14; Ис. 38: 3, и др.). Хотя изучение молитвенной практики, принятой как в монотеистических религиях, так и в буддизме или индуизме, приводит нек-рых исследователей к мысли о том, что О. с Б. достигается через особые методы (психотехнику), воздействие к-рых на сознание человека подобно действию ЛСД, тем не менее последователи традиционных религий полагают, что О. с Б. не может быть вызвано искусственно, а представляет собой живое О.

В совр. науч. литературе можно выделить 3 осн. подхода к объяснению феномена О с Б.: 1. Дедуктивный, основанный на утверждении авторитета религ. традиции перед лицом совр. секулярности. Поскольку при таком подходе традиция понимается как нечто априорно данное, феномен О. с Б. получает объяснение из самой традиции (в рамках католической традиции см., напр., работы Х. У. фон Бальтазара, К. Ранера, В. Каспера, в рамках православной – В. Н. Лосского, иудейской – М. Бубера, Г. Шолема, мусульманской – А. Шиммель, буддийской – Д. Т. Судзуки, индуистской – С. Радхакришнана). 2. Редуктивный, подразумевающий реинтерпретацию традиции в терминах совр. секулярности, что в любом случае требует от ученого частичного или полного принятия совр. мировоззрения. К редукционизму относится все разнообразие атеистических науч. теорий, объясняющих О. с Б. как проекцию социального опыта (Л. Фейербах, марксисты, Э. Дюркгейм, из совр. социологов – П. Бергер, Р. Коллинз) или как феномен, относящийся к сфере психопатологии (напр., З. Фрейд рассматривал О. с Б. и религию в целом как коллективный невроз или проекцию фантазий детства; совр. психологи и антропологи относят феномен О. с Б. к разряду измененных состояний сознания (А. Меннингер, Э. Бургиньон) или аномальному опыту (Э. Карденья, С. Дж. Линн, С. Криппнер)). При этом в совр. психологии появилось особое направление, изучающее феномен О. с Б., оценивающее его как позитивный и настаивающее на необходимости его использования для исцеления душевных болезней, – т. наз. «христианская психология» (представители в России – Б. С. Братусь, В. И. Слободчиков). 3. Индуктивный, основанный на анализе не традиции, а частного личного опыта, своего или др. людей (к нему прибегают специалисты в разных областях, социологи, психологи, антропологи, культурологи, напр. У. Джеймс, С. Гроф, А. Маслоу, К. Гирц). Однако в последнем случае есть опасность смешения религ. – мистического опыта О. с Б. с мистическим дискурсом (в частности, в совр. массовой культуре часто встречаются художественные произведения, авторы к-рых представляют свои сочинения как итоги или фиксацию процесса О. с Б., хотя они таковыми не являются).

В кач. осн. признака О. с Б. в личном опыте ученые XIX–XX вв. указывали «ощущение зависимости» (Ф. Шлейермахер), «причастности к высшей правде» (У. Джеймс), «океаническое чувство единения со Вселенной» (З. Фрейд), «некое ощущение той таинственной силы, что присутствует в ходе вещей» (Р. Отто), «пиковые переживания» (А. Маслоу). В религ. опыте можно выделить 2 осн. составляющих: опыт священного и опыт сверхъестественного. Представления о священном и профанном (подробно изложенные в работах М. Элиаде) являются ключевыми для всех религий. О. с Б. относится к сфере священного, а потому не может совершаться без специальной подготовки (очистительных обрядов), часто может происходить только в особое время (связанное с календарными циклами), в специально выбранном (священном) месте и только при посредничестве специально избранных и поставленных на служение людей (жрецов, священников, пророков). Типичной реакцией человека на встречу со священным является сочетание страха и трепета с восхищением и восторгом (Р. Отто).

Опыт сверхъестественного не подчиняется какому бы то ни было распорядку и всегда уникален. В монотеистических религиях известно неск. видов такого опыта. Теофании часто описываются как явления яркого света или огня, сопровождаются шумом, громом и т. п. Свидетелями такого рода явлений часто становятся достаточно большие группы людей. Др. тип связан с индивидуальными переживаниями, к-рые сопровождаются чувством глубокого покоя и просветленности. При этом человек осознает свое происхождение и свою причастность к Богу не как что-то исключительное и персональное, но как относящееся ко всем и каждому (для сравнения, психически больные люди обычно склонны интерпретировать свою связь с божеством в терминах собственной исключительности и своей особой роли во вселенском ходе вещей).

В «авраамических» религиях – иудаизме, христианстве, исламе – О. с Б. считается приводящей в трепет и завораживающей тайной, изъяснить к-рую практически невозможно. Поэтому описания О. с Б. насыщены метафорами и намеками и обычно избегают детализации.

С возникновением христианства О. с Б. приобретает новый смысл и новые формы. Христиане верят, что Воплощение в Иисусе Христе Бога Слова, Второго Лица Троицы, сделало возможным О. с Б. как с Отцом. Молитва составляет основу О. с Б. в христианстве. Ответ со стороны Бога на молитву гарантирован многочисл. обещаниями Спасителя. Помимо молитвы, к-рая может совершаться частным образом или коллективно (церковная молитва), в Церквах, сохраняющих апостольское предание (в православии, католичестве, в т. наз. дохалкидонских церквах и в нек-рых протестантских конфессиях), О. с Б. совершается через церковные таинства, главным из к-рых является Евхаристия – вкушение Тела и Крови Христовых. Неслучайно по-гречески участие в Евхаристии называется кинонией (О., причащением).

Христианские духовные писатели всегда обращали внимание на то, что О. с Богом следует отличать от разл. проявлений нечистых духов (т. наз. «различение духов»). Ложная форма О. с Богом, к-рая в действительности является О. с нечистыми духами, в аскетической литературе называется «прелестью» (прельщением), главной причиной к-рого называется страсть гордости. Признаком истинного Богообщения называется не столько эмоциональный подъем, сколько глубочайшее переживание раскаяния и осознание собственной немощи, ответом на к-рые со стороны Бога служит дар духовной радости, покоя, любви, смирения и сострадания. Опыт благодати О. с Б., получаемый часто как залог, сохраняется только при условии непрестанной борьбы со страстями.

В исламе учение о молитве как осн. форме О. с Б. является одним из столпов веры. Существует ряд течений, уделяющих мистическому единению с Всевышним особое внимание и разработавших для этого специальные практики молитвы и воздержания (в частности, суфизм).

• Джеймс В. Многообразие религиозного опыта. М., 1993; Каспер В. Бог Иисуса Христа. М., 2005; Лосский В. Н. Богословие и боговидение. М., 2000; Торчинов Е. А. Религии мира: Опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. М., 2005; Taves A. Religious experience // Encyclopedia of religion, 2005: Vol. 11.

А. А. Ткаченко

Общение с собой (самообщение) – О. человека в форме разговора (диалога, размышления) с самим собой; удовлетворяет его базовую потребность в самопонимании и самооценке, саморефлексии и самосознании, самопознании и самоопределении, самообосновании и самоутверждении своего Я, раскрывающегося в состояниях (желаниях и чувствах, настроениях и переживаниях) и поступках (мыслях и намерениях, целях и действиях, деятельностях и деяниях). Самообщение осуществляется посредством рефлексии в актах самонаблюдения, самосознания, самоосмысления, самоотношения, самосознания. Продуктивным результатом О. с с. является самопознание человеком себя как феноменологически противоречивой саморазвивающейся самоданности, саморефлекесирование к-рой ведет к самосознанию субъектом своего Я как неповторимой индивидуальности, т. е. уникальной целостности переживающего и действующего Я. О. с с. служит накоплению, углублению, расширению, закреплению внутр. опыта человека, являясь одним из рефлексивных механизмов развития его индивидуальности. В результате О. с с. (характеризующегося множеством возможностей и разл. степеней свободы, обретаемых в раскрепощенном

аутодиалоге) человеку раскрывается его внутр., духовный мир и происходит ориентировка в мире внешнем благодаря проигрыванию возможностей освоения положений и ситуаций, с к-рыми сталкивается человек в своей жизни. Обретаемая посредством О. с с. опора на раскрывающееся в нем собственное Я, с одн. стор., служит для человека психотерапевтической самоподдержкой от невзгод и одиночества, а с др. стор. – трамплином для дерзаний.

Эмпирически О. с с. протекает в форме речи человека, обращенной к самому себе и комментирующей его чувства и поступки. Генетически О. с с. – вторичная психол. реальность по отношению к исходной для нее форме первичной реальности О. человека с др. людьми, протекающего в виде предназначенной для них внеш. речи. В онтогенезе первоначально развивается О., коммуницирующее взаимодействие людей (партнеров по общим действиям) и сопровождаемое комментирующей и объясняющей его внеш. речью. Результатом такого О. является взаимопонимание людей, что служит условием и одновр. механизмом формирования самообщения человека со своим Я – первоначально как с квазипартнером по мысленному О., а затем и с идеальным подразумеваемым партнером (в пределе – с Богом как трансцендентным демиургом, напр., в виде обращенной к нему молитвы). О. с с., выражающее в процессе обращенной к себе собственной внутр. речи, протекает в сфере самосознания и осуществляется посредством рефлексии. При этом в самообщении происходит раздвоение самости человека на 2 полюса: на поступающего каким-либо образом Я-реального, спонтанно или произвольно переживающего и действующего в данной ситуации, и на отстраненно или пристрастно созерцающего и оценивающего, анализирующего и осмысляющего собственные деяния как Я-идеального. Онтологическая двойственность О. с с. выражается в его принципиальном диалогизме, к-рый эмпирически проявляется в особом строе саморечи – в виде актуализирующегося время от времени внутр. диалога человека с самим собой, т. е. обращенного к своему собственному Я.

О. с с. развивается от стихийно-спорадических форм спонтанных откликов на возникающие изменения в различных, привлекающих внимание Я ситуаций до произвольных и порой систематических размышлений относительно затрагивающих его обстоятельств. В наиболее развитых формах О. с с. становится не только произвольно интенциональным, но и целенаправленно продуктивным. В культурологическом плане о О. с с. осуществляется в разл. исторически эволюционирующих формах, культивирующих его разнообразные и все усложняющиеся способы, к-рые образуют, в конечном счете, рафинированную культуру самообщения: от религ. молитв и покаяний через исповедальную, обращенную к себе прозу дневников и воспоминаний как экстериоризированную речь окультуренного самообщения до его высших индивидуализированных форм в виде литературной лирики (монологи и стихи) или филос. афоризмов и автоэссе.

В психологии проблематика О. с с., самопознания, самопонимания разрабатывалась в таких направлениях, как: интраспекционизм (Дж. Локк, В. Вундт), фрейдизм и неофрейдизм, Вюрцбургская школа (О. Кюльпе, К. Бюлер) и понимающая психология (В. Дильтей), персоналистическая (В. Штерн, И. С. Кон), экзистенциальная, гуманистическая (А. Маслоу, К. Роджерс), рефлексивная психология (В. Г. Аникина, Е. П. Варламова, Г. И. Давыдова, Ю. А. Репецкий, И. Н. Семенов, С Ю. Степанов) и рефлексивная акмеология (А. В. Балаева, А. А. Деркач, И. Н. Семенов, С Ю. Степанов, Е. А. Яблокова), психология отношений (К. А. Абульханова, В. Н. Мясищев, Э. В. Сайко, Е. Б. Старовойтенко), психология смысла и индивидуальности (А. А. Бодалев, В. С. Мерлин, М. М. Рубинштейн, Б. М. Теплов, В. Э. Чудновский, В. Д. Шадриков), психология внутр. речи и самонаблюдения (Б. Г. Ананьев, Л. С. Выготский, П. Я. Гальперин, Г. М. Кучинский, А. А. Леонтьев, А. Р. Лурия, С. Л. Рубинштейн и др.).

С позиций совр. гуманитарно-психол. знания осн. методами изучения О. с с. являются самонаблюдение внутр. речи и интерпретация эгоцентрической речи. Эти же виды речи, презентирующие проявления Я в виде саморазговора или саморазмышления человека и обращенные им к самому себе, являются объектом психологии самообщения, а ее предметом – выраженное в этой ауторечи рефлексивно-смысловое отношение своего я к собственным поступкам в жизненных ситуациях и к вовлеченным в них людям (взаимодействие с к-рыми по мере надобности может продолжиться в актах О.). Это смысловое отношение возникает благодаря спонтанной или произвольной рефлексии как ситуативно-ретроспективного или перспективно-экзистенциального осознания и переосмысления субъектом значимых для своего Я аспектов собственного поведения в сложных обстоятельствах, требующих самоопределения относительно необходимости выбора из имеющихся альтернатив для адекватного и успешного поведения. Эта потребность в О. с с. возрастает в критических для Я проблемно-конфликтных ситуациях, эмоциональная напряженность, внеш. противоречивость и внутр. конфликтность к-рых рефлексивно снимается за счет принятия оптимальных для Я решений. Принятое в результате индивидуализированного и интеллектуализированного самообщения человека разумное решение оказывает своему Я внутр. поддержку, вселяя в него уверенность в себе и обеспечивает рост самоуверенности субъекта как самоценной индивидуальности. Тем самым обеспечивается продуктивность произвольного О. с с, к-рая служит необходимым условием роста творческого потенциала и ресурсных возможностей Я. О. с с. обеспечивает также культурно-нравственную идентичность человека, приобщающегося в процессе социализации личности к окружающим ее социальным общностям с присущими им ценностями, обычаями, институциями. Т. о., самообщение является, в конечном счете, экзистенциально-дискурсивным самовыражением Я и одновр. рефлексивно-смысловым механизмом индивидуализации человека, обеспечивая развитие его самобытной, самодостаточной и оригинальной индивидуальности.

• Андрияко Л. Я. и др. Психологический анализ критических ситуаций. Новосибирск, 1990; Батай Ж. Внутренний опыт. СПб., 1997; Бергсон А. Опыт о непосредственных данных сознания. Соч. Т. 1. М., 1992; Василюк Ф. Е. Психология переживания. М., 1975; Дильтей В. Понимающая психология. М., 1925; Кравков С. В. Самонаблюдение. М., 1922; Шадриков В. Д. Мир внутренней жизни человека. М., 2006.

И. Н. Семенов

Общение: стиль – типичная форма реагирования в человеческих контактах, обусловленная индивидными, личностными, социальными факторами, имеет большое значение для становления и успешного развития человеческих взаимоотношений, для создания благоприятного психол. климата на работе и вне ее; это важный регулятор поведения. В отеч. психол. литературе имеются фундаментальные работы по формированию индивидуального стиля деятельности (Климов, 1969). Индивидуальный стиль рассматривается как присущая данному человеку система психол. приемов и способов деятельности с учетом природных, индивидных и личностных характеристик. Эта система используется человеком стихийно или сознательно в целях эффективного приспособления к существующим условиям и позволяет компенсировать те особенности личности, к-рые мешают успеху деятельности. Стиль О. – это индивидуальная стабильная форма коммуникативного поведения человека, проявляющаяся в любых условиях взаимодействия – в деловых и личных отношениях, в руководстве, воспитательных беседах с детьми, в способах принятия и осуществления решений, в избираемых приемах психол. влияния на людей, в методах разрешения межличностных и деловых конфликтов. Сформированный устойчивый индивидуальный стиль О. свидетельствует об уровне коммуникативного мастерства, достигнутом данным человеком. Стиль допускает дальнейшее обучение новым умениям и навыкам О., приемам воздействия и влияния на людей, способам снятия напряженности и приспособления, адаптации, преодоления испытываемых трудностей. Особое влияние на стиль О. человека накладывает профессиональная деятельность, требующая интенсивного и разностороннего О. Поэтому можно говорить о своеобразно организованном и профессионально-типичном стиле О. педагога, врача, режиссера, экскурсовода, тренера, следователя и т. д. Стиль О. имеет внешние (экспрессивные) и интенсивностные характеристики, своеобразную эмоционально-волевую окраску, определяемую темпераментом, психофизиол. и личностными особенностями человека, арсеналом используемых им вербальных и невербальных средств. Он обладает также содержательными характеристиками, в к-рых отражаются: а) доминирующая мотивация личности (потребность в О. и принятии, в эмоциональной поддержке, в самоутверждении); б) специальные способности к сопереживанию и пониманию др. людей (мягкость, доброжелательность, терпимость или жесткость, рационализм, эгоцентризм, приписывание недостатков, предубежденность); в) уровень собственного достоинства (навязывание своих мнений, навязчивое и публичное самооправдание или естественность и спонтанность; признание своих ошибок и недостатков или амбиция и отстаивание «чести мундира»; г) направленность личности и в связи с этим избираемый характер воздействий на людей (манипуляторский, демократический, партнерски-уступчивый стили).

В стиле О. многое определяется прирожденными особенностями человека, такими как темперамент, нейродинамические особенности, деятельность эндокринной, гуморальной, кровеносной систем. Опр. тип темперамента обусловливает высоко– или низкоэкспрессивный стиль О., а также открытость или закрытость стиля, специфические жесты (закрытый стиль – человек прикрывает рот, опускает глаза и т. д.; открытый стиль – раскрытые ладони, прямой взгляд и т. п.).

• Климов Е. А. Индивидуальный стиль деятельности. Казань, 1969; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Общение: стиль и темперамент. Темперамент накладывает отпечаток на стиль О. Индивидуальные особенности человека, определяемые темпераментом, выражаются в эмоциональной возбудимости, большей или меньшей тенденции к внеш. выражению чувств, быстроте движений, общей подвижности, чувствительности (сенситивности), уравновешенности. Типичные особенности поведения людей в ситуации О., таковы:

Холерик – человек неугомонный, нетерпеливый, с огромным запасом нервной и психич. энергии, к-рая определяет его высокую работоспособность, подвижность, активность во всех сферах жизнедеятельности. Им свойственна импульсивность. Они высокоэмоциональны, страстны, аффективны, плохо управляют своими чувствами, в О. гневливы, обидчивы, причем состояние гнева и обиды у них сохраняется долго. Вследствие высокой возбудимости, импульсивности и свойственной им резкости они конфликтны, агрессивны, не умеют и не могут ждать. В целом стиль О. холерика по эмоционально-волевой окраске отличается высокой экспрессивностью, яркостью и богатством используемых средств, причем осн. черты этого стиля – активность, импульсивность, агрессивность, обидчивость, неугомонность – не зависят от положения и статуса собеседника, партнера.

Сангвиник – быстрый, общительный, уравновешенный, живой, как правило, с постоянно ровным хорошим настроением, иногда их называют «солнечными людьми». В О. при обидах отходчив, быстро переключается и эмоционально и интеллектуально; порой, не закончив одного дела, хватается за другое, не укрепив одних отношений, заводит новые знакомства. Такие люди легко ориентируются в новой обстановке, быстро вступают в контакты.

Флегматик – уравновешенный, спокойный, замкнутый, миролюбивый, неэмоциональный. Его миролюбие в О. зачастую оборачивается своего рода миротворчеством – в коллективе при нем реже возникают столкновения по пустякам, ссоры. Флегматик, как правило, во всем надежен: в работе, в человеческих отношениях. В О. медлителен, но все хорошо планирует. В контактах избирателен, но малоинициативен; очень терпелив, спокоен, его трудно вывести из себя, это настоящие «мастера ожидания».

Меланхолик – ранимый, чувствительный, впечатлительный человек; вследствие высокой чувствительности он быстрее утомляется, раздражителен. В сфере человеческих отношений его чувствительность оборачивается деликатностью. Меланхоликам свойственны «вокальная» и «экспрессивная» сдержанность в О.: тихий голос, немногословность, скудость жестов и мимики. Замкнутость и скрытность в отношениях; скованность и застенчивость, нерешительность, постоянные сомнения; в контактах – высокая избирательность и осторожность. Для меланхолика характерны раздражительная слабость в трудных ситуациях или при эмоциональном перевозбуждении, впечатлительность, зависимость от настроения, тревожность, но он способен к высокой сосредоточенности и филигранности исполнения.

Т. о., в ситуации О. представители разных типов темперамента проявляют разл. свойства, сильные и слабые стороны темпераментов могут уравновешиваться в процессе воспитания и самовоспитания.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Общительность – качество личности, обеспечивающее коммуникацию, т. е. процесс О., взаимодействия и построения отношений между людьми. Понятие Общит. связано с терминами коммуникативность, контактность, но является более операциональным определением (высказыванием, выражением), к-рое применяется многими исследователями в разл. сферах науч. и практической деятельности (психология О., психотехнологии О. и др.), а также часто используется для описания характеристики др. человека в обыденной жизни (житейская психология, обыденная психодиагностика). Общит. рассматривается как многофункц. качество личности и исследуется в разл. областях: психологии и психодиагностики личности, общей и соц. психологии, психологии индивидуальности.

В психодиагностике проводятся замеры степени выраженности качества Общит., устанавливается его объективная оценка и самооценка, связи и зависимости с рядом др. личностных качеств; разрабатываются специальные диагностические принципы, позволяющие распознавать Общит. по признакам и показателям и др. В области психологии личности устанавливаются закономерности образования ряда личностных качеств, в т. ч. факторы (положительные, отрицательные), влияющие на Общит., а также учитываются индивидуальные представления человека о собственной общительности, самовыражение общительности, презентация общительности. В сфере социальной психологии проблема Общит. рассматривается как одна из центральных (Г. М. Андреева, А. А. Бодалев, Б. Д. Парыгин, В. Н. Панферов, Н. Н. Обозов и др.) – затрагиваются аспекты, связанные с актуализацией Общит. как качества личности при выдвижении социальных ожиданий, требований среды. В последнее время в имиджелогии Общит. рассматривается при создании образа (облика, образца, эталона), наиболее «выгодного» или «удобного» типа, читаемого в глазах воспринимающих его как желаемый конструкт, привлекательный паттерн. Попытки отнести Общит. к концептуальным базовым направлениям представлены в теориях черт (Р. Кеттел), концепциях качеств личности (А. Г. Шмелев, В. Ф. Петренко, Л. Б. Филонов).

Перспективным направлением при изучении Общит. является установление механизмов, позволяющих оптимальным образом реализовать собственную индивидуальность: оперирование величинами реальных качеств (степенью выраженности); учет потенциальных возможностей качеств; актуализация глубинных резервов (скрытых ресурсов) качеств; прослеживание динамики изменения собственной индивидуальной конструкции качеств; выделение особых (нужных) качеств; усиление нек-рых (требуемых) качеств; угашение (нежелательных) качеств; придерживание латентных качеств; распределение и перераспределение качеств; сочетание качеств; переключение с одних качеств на другие; настояние на строго заданных качествах; выделение доминантного качества; создание броского качества; опосредование одних качеств другими; компенсация качеств. Генеральная роль Общит. представлена через социально-значимые и личностно-значимые функции, что позволяет каждому человеку не только реализоваться в обществе через О., но разрешить посредством О. свои личностные потребности.

• Ананьева Н. А. Характеристики лиц, претендующих на «общительность» // Социально-психол. и этико-правовые аспекты в исследовании личности. Межвузовский сб. науч. тр. Елец, 2002; Она же. Диагностические принципы распознавания коммуникативных качеств личности // Ученые зап иск и. Рос. гос. социа льного ун-та. № 5. Спецвып. М., 2006.

Н. А. Ананьева

Общительность – замкнутость: 1) свойства человека, 2) социальные установки личности – характеристики субъекта О., от к-рых зависят интенсивность и устойчивость его стремления к контактам с окружающими, быстрота их установления, а также избегание О. и затрудненность в установлении и поддержании контактов. Общит. – Замкн. как свойства человека, имея генетически предопределенный характер, будучи одним из проявлений экстра– и интроверсии (экстраверты – общительны; интроверты могут быть общительными, но по большей части замкнуты), мало подвержены влияниям среды и воспитания, однако они могут в нек-рой степени изменяться в онтогенезе. Общит. – Замкн., не характеризуя содержательно личность (ее ценностные ориентации, мировосприятие, самоотношение и пр.), могут как благоприятствовать, так и противодействовать формированию у нее тех или иных норм, стереотипов и сценариев поведения и пр.

Общит. – Замкн. следует рассматривать и как социальные установки, ибо они могут по-разному проявляться в О. на разл. возрастных этапах, с разл. партнерами, в разл. сферах жизнедеятельности, в разл. ситуациях. Общит. – Замкн. как социальные установки на участие в процессе О. развиваются и формируются у человека (как у экстравертов, так и у интровертов) под влиянием опр. условий. Одни и те же условия могут, как повлиять на формирование общительности или замкнутости, так и остаться нейтральными (напр., физич. недостатки: хромота, заикание, плохое зрение, непривлекательная внешность – особенно у девушек и женщин – могут привести к Замкн., если они фиксировались с ранних лет окружающими; в то же время человек с подобными недостатками может отличаться и повышенной Общит., ибо О. становится опр. компенсацией дефицитов, порождаемых его физич. недостатком).

В разные возрастные периоды развития человека Общит. и Замкн. как социальные установки могут сменять друг друга, находиться в разл. соотношении, проявляться или не проявляться в конкретных ситуациях; по-разному проявляются в сфере свободного О. и в О. в тех или иных сферах жизнедеятельности (так, при наличии опр. интересов замкнутый человек может проявлять не свойственную ему в др. случаях Общит., стремясь к совместной работе, игре, спорт. занятиям с партнерами, имеющими идентичные интересы).

А. В. Мудрик

Одиночество – особое психич. состояние человека, возникающее вследствие фрустрации его потребности в О. с др. людьми, в т. ч. доверительном. Характеризуется наличием разл. по степени интенсивности индивидуальных переживаний, имеющих преим. негативную эмоциональную окраску. Од. вызывается след. воздействиями: 1) полной или частичной физич. и социальной изоляцией (несчастный случай; эксперимент; тюремное заключение; географическая/территориальная изоляция; незнание языка; особые условия профессиональной деятельности, ограничивающие возможность О. или предполагающие О. только со строго ограниченным контингентом людей: космонавты, полярные исследователи, моряки, путешественники, спелеологи, водители-дальнобойщики и др.); 2) нарушением, разрывом или отсутствием значимых социальных связей и отношений личности, эмоциональной изоляцией (дефицит доверительного О. с близкими людьми, психол. отчужденность, непонимание значимыми другими; утрата, развод, разочарование, уход взрослого ребенка из семьи, пережитая психотравма, эмиграция и др.).

Одинокий человек – отделенный от себе подобных, близких людей. Чаще всего он испытывает след. эмоциональные состояния: дискомфорт, подавленность, депрессию, отчаяние, невыносимую скуку, тоску, апатию, опустошенность, чувство вины и сожаления по отношению к прошлому и др. Переживания Од. могут отличаться по степени их длительности и устойчивости. По аналогии с тревожностью, агрессивностью, застенчивостью, Од. можно рассматривать как проходящее состояние или же как свойство личности.

Д. Перлман и Л. Э. Пепло (D. Perlman, L. Peplau) выделили 8 теорет. подходов к Од.: психодинамический (Од. – результат ранних детских влияний на развитие личности), феноменологический (причина Од. – несоответствие представлений индивида о своем истинном и социально желательном Я), эскзистенциально-гуманистический (Од. – сущностное состояние человека, заложенное в самой его природе), социологический (Од. – нормативный общий статистический показатель, характеризующий общество), интеракционистский (Од. – результат интерактивного влияния факторов личности и ситуации), когнитивный (Од. – результат осознания человеком диссонанса между желаемым и достигнутым уровнем социальных контактов), интимный (Од. возникает в результате недостатка интимности в межличностных отношениях) и теоретико-системный (Од. – механизм обратной связи, помогающий сохранить устойчивый оптимальный уровень социальных контактов).

По критерию степени изоляции различают абсолютное и относительное Од. Абсолютное Од. предполагает сенсорную депривацию (уменьшение притока внеш. стимулов и существенное снижение их интенсивности воздействия на организм), социальную депривацию (ограничение возможностей О. с др. людьми, отсутствие или ограничение социально значимой информации, невозможность реализации чувственно-эмоциональных контактов) и фактор «заключения» (нахождение в ограниченном пространстве, ограничение возможности свободного передвижения). Формы относительного Од. варьируют в зависимости от наличия и степени выраженности каждого из этих факторов и их специфики.

В зависимости от доминирующей причины, вызвавшей О., выделяют след. его виды: межличностное (обусловлено неудовлетворенностью имеющимися отношениями); социальное (возникает в результате отвержения референтной группой), культурное (обусловлено разрывом связей между поколениями), космическое (вызвано нарушением связей человека с природой и миром). Д. Вейс разделяет эмоциональное и социальное О. Эмоциональное является результатом отсутствия интимной привязанности, социальное возникает в ответ на отсутствие значимых дружеских связей или чувства общности.

Длительное переживание Од., вызванное вынужденной социальной изоляцией, приводит к неизбежным изменениям в психич. деятельности: нарушению характера протекания психич. процессов, развитию реактивных психозов (В. И. Лебедев, Л. П. Гримак, Н. Ю. Хрящева и др.). Человек начинает разговаривать вслух, общаться с воображаемыми партнерами, компенсируя т. о. недостаток реального О. У субъекта могут появиться галлюцинации, произойти постепенное раздвоение личности. Для предотвращения разрушительных последствий длительной изоляции или снижения их остроты необходимо научиться «структурировать время» (Э. Берн) или «наполнять время деятельностью» (Л. П. Гримак): рационально распределять избыток свободного времени, что позволяет поддерживать даже биол. функции организма на опр. уровне. В этом смысле эффективными оказываются разл. виды учебной деятельности, направленной на самообразование (напр., изучение иностранных языков); творческой (литературной, музыкальной и пр.); игровой (напр., лудизм: решение кроссвордов, ребусов и пр.). Большую роль в возникновении психич. нарушений играет информированность человека о возможных изменениях в психич. состоянии.

Добровольная социальная изоляция или уединение (solitude), осуществляемая сознательно как акт религ. самосовершенствования, или же кратковременная самоизоляция для лучшего познания и понимания себя характеризуется наличием нейтральных и позитивных переживаний. В отличие от вынужденной, добровольная социальная изоляция, не оказывает отрицательного воздействия на психику человека, а способствует его саморазвитию и самосовершенствованию.

Л. П. Гримак считает, что науч. – техн. прогресс, возникновение новых информационных технологий ведут к обострению чувства одиночества в XXI в., появлению и развитию разл. форм суррогатного Од. (Интернет). Психол. Од. как субъективное переживание личностью социальной изоляции на фоне объективно наблюдаемой ее включенности в разл. социальные отношения особо остро проявляется в подростковом, юношеском и пенсионном возрасте, а также в период кризиса среднего возраста (М. Кларк, Б. Эндерсон, И. С. Кон, Ю. М. Швалб, О. В. Данчева и др.). Нек-рые психологи считают социальное Од. одной из осн. причин суицидов среди молодежи. Н. Сахин полагает, что чувство Од. в подростковом и юношеском возрасте является важной составляющей норм. процесса взросления. Р. Г. Хенвуд и С. Солано считают, что переживание Од. в любом возрасте связано с недостаточным использованием стратегий установления социальных связей.

Среди личностных особенностей, способствующих возникновению Од., называют застенчивость, неуверенность в себе, аутистичность, отчужденность, неадекватную самооценку, агрессивность, конфликтность, слабые адаптивные возможности и пр. Американский психолог Дж. Янг выделяет 12 возможных причин возникновения хронического чувства Од.: неспособность переносить вынужденное уединение, слабое самоуважение, социальная тревожность, коммуникативная некомпетентность, недоверие к людям, неспособность к самораскрытию, постоянные трудности в выборе партнеров, страх быть отвергнутым, страх эмоциональной близости, сексуальная тревожность, неуверенность в своих желаниях, неадекватные притязания. Д. Раадшелдерс с соавт. классифицировали типы эмоционально одиноких людей: а) безнадежно одинокие (с чувством покинутости, обездоленности); б) периодически и временно одинокие (с выраженной

социальной активностью); в) пассивно и устойчиво одинокие (смирились с Од. и устали от него); г) не одинокие (не испытывают Од. в отдельных случаях социальной изоляции, прибегают скорее к добровольному уединению).

• Лабиринты одиночества / Сост., общ. ред. и предисл. Н. Е. Покровского. М., 1989; Гримак Л. П. Общение с собой. М., 1991; Он же. Грядущий век – век одиночества (к проблеме Интернета) // Мир психологии, 2000. № 2; Лебедев В. И. Личность в экстремальных условиях. М., 1989; Швалб Ю. М., Данчева О. В. Одиночество. Киев, 1991.

Е. В. Зинченко

Потребность в общении. Общим критерием избирательности в О. выступают потребности, к-рые человек удовлетворяет в процессе взаимодействия с др. людьми. Среди многообразия социальных потребностей, удовлетворение к-рых предполагается самим процессом О., выделяют потребности в стимуляции, событиях, узнавании, достижениях и признании, структурировании времени (М. Е. Литвак). Потребности в стимуляции удовлетворяются, когда О. инициирует активность человека, его стремление к действиям, поднимает эмоциональный тонус. Потребность в событиях приносит удовлетворение от получения новых впечатлений, определяющих динамику жизни. Потребность в узнавании удовлетворяется каждый раз, когда человек встречает знакомых людей. При узнавании происходит социальное подтверждение личности со стороны др. людей, тем самым поддерживает его самоидентификация. Потребности в достижениях и признании связаны с позитивным переживанием чувства собственного достоинства человека, с уважением и самоуважением. Потребности в структурировании времени удовлетворяются на основе индивидуальной формы ритмичности жизнедеятельности человека, способами времяпрепровождения, к-рые он выбирает.

Полноценность О. определяется количеством потребностей, удовлетворяемых в его процессе, а также зависит от отношения участников взаимодействия друг к другу. При этом позитивными факторами являются: принадлежность к одному социальному слою, одной возрастной категории, наличие общих интересов.

• Ефимова Н. С. Психология общения. М., 2006; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997; Рогов Е. И. Психология общения. М., 2004.

Н. С. Ефимова

Псевдодоверие – отношения между людьми, лишь внешне напоминающие доверительные отношения. Спектр П. достаточно широк. Дать определение П. «от противного» позволяет вычленить перечень компонентов отношений, к-рые не совместимы с истинным доверием: 1) Отчаяние. Доверие от отчаяния – это выбор меньшего из двух зол; в основе истинного доверия лежат свобода и спонтанность. Следовательно, доверие под давлением обстоятельств нельзя считать истинным доверием. 2) Конформная доверительность. Проявляется по отношению к представителям опр. социального статуса (напр., к врачу); в ее основе лежит нормативное представление о том, что опр. людям следует доверять в конкретных социальных ситуациях. Однако следует в данном случае скорее говорить о П., т. к. нет свободного выбора объекта доверия. 3) Наивность. Истинное доверие не может быть также следствием наивности. Такого рода П. возникает, когда субъект строит свое отношение к партнеру без учета возможных негативных последствий взаимодействия. Главная черта наивности – нет предвидения возможных последствий доверительного поведения. 4) Импульсивность. Наблюдается в тех случаях, когда субъект придает излишнее значение последствиям взаимодействия с человеком, к-рый лишь внешне достоин доверия. Подобное отношение переполнено неуместной эмоциональностью, неоправданными надеждами на то, что исполнятся все ожидания. Эксплуатация такого типа доверчивости позволяет ловким пройдохам играть на сочувствии и милосердии в своих корыстных целях. 5) Слепая вера в человека. Основана на фаталистическом убеждении, что ход событий диктуют обстоятельства и что лучше следовать за ними, чем делать сознательный выбор. 6) Азарт в отношениях. В этом случае человек упрямо надеется, что произойдет сдвиг к большему доверию, хотя объективно этого не приходится ожидать. Т. о., П. характеризуется достаточным богатством противоречивых чувств, намерений и отношений.

В. Н. Куницына

Самопрезентация (англ. self-presentation) – акт самовыражения в процессе О., направленный на создание опр. впечатления о себе у аудитории, в кач. к-рой может выступать как отдельный человек, так и группа людей. В англоязычной литературе наряду с термином С. используется понятие «управление впечатлением». Теорет. базой для развития исследований С. послужили труды представителей символического интеракционизма Дж. Г. Мида, Ч. Кули, Г. Блумера, И. Гофмана, к-рые впервые исследовали закономерности социальной перцепции в процессе межличностного взаимодействия. Наиболее существенный вклад в изучение механизмов самопрезентации внес И. Гофман, создав концепцию социальной драматургии, в к-рой он рассмотрел процесс С. через исполнение человеком социальных ролей. Он проанализировал, как взаимодействует команда исполнителей опр. ролей и публика, на к-рую это исполнение направлено.

Одной из центральных задач исследования С. является выявление стратегий С., под к-рыми понимается совокупность поведенческих актов личности, разделенных во времени и пространстве, направленных на создание опр. образа в глазах окружающих. Стратегия С. включает в себя ряд отдельных тактик (приемов создания желаемого образа). Э. Джонс и Т. Питтман в 1982 г. создали одну из первых классификаций стратегий С. Она включает 5 стратегий: инграциация (цель – казаться привлекательным); самопродвижение (демонстрация компетентности); примерность (цель – казаться морально безупречным); запугивание (демонстрация силы); самоуничижение (демонстрация слабости с целью получения помощи). Существуют и др. классификации стратегий С.

К наиболее известным тактикам позитивного С. следует отнести тактику ассоциирования себя с известными людьми, описанную Р. Чалдини. Тактика выученной беспомощности, изучавшаяся М. Селигманом, состоит в том, что человек умышленно изображает неспособность к требующимся от него действиям или поступкам в расчете на то, что окружающие люди ему помогут. Психологически близкой к ней является тактика создания искусств. препятствий самим человеком на пути к достижению цели, к-рая избавляет человека от объяснения причин своей неудачи. Тактика ложной скромности тоже значительно повышает позитивность образа человека, особенно в тех культурах, в к-рых ценится самоограничение (напр., в Японии, Китае, России). Но та же тактика в США принесет человеку противоположный эффект, поскольку там принято открыто заявлять о своих успехах и способностях. М. Лири описал тактику красования, целью к-рой является демонстрация своего привлекательного внеш. вида. В англ. языке она получила название «адонизация» по имени мифологического героя Адониса, к-рый был влюблен в самого себя.

В зарубеж. психологии получила большое распространение концепция самомониторинга М. Снайдера, в основе к-рой лежит представление о 2 крайних типах отношения к С. Лица с высоким уровнем самомониторинга стремятся постоянно контролировать свое публичное поведение, в то время как лица с низким уровнем самомониторинга мало заботятся о том, как их воспринимают окружающие люди. Он связывает склонность к самомониторингу с конформизмом, несамостоятельностью, большей зависимостью от мнения окружающих людей. В то же время эти люди более эффективно справляются с социальными ролями, легче и адекватнее выбирают стратегию С, к-рая соответствует каждому конкретному случаю. Большое число исследований посвящено средствам С, в кач. к-рых выступают внешность субъекта С, его речевое поведение, команда (люди, помогающие ему в создании образа) и декорации (интерьер, в к-ром осуществляется С.). В отеч. психологии визуальная самоподача образа Я исследовалась Е. А. Петровой с позиции психосемиотического подхода. Самоподача образа Я реализуется с помощью 3 семиотических систем: габитуса (физич. облик, особенности лица и тела), костюм (оформление внешности: одежда, обувь, аксессуары, прическа) и кинесики (мимика, походка, жест). Е. А. Петрова разработала каталоги визуальных знаков и их значений для каждой из этих систем и исследовала их использование в коммуникативной деятельности разных групп испытуемых.

В настоящее время развивается науч. направление имиджелогии, целью к-рого является изучение закономерностей создания и функционирования персональных, групповых и предметных имиджей. В рамках этого направления изучаются прикладные аспекты С. В частности, Е. В. Михайлова и К. О. Бреннер разработали процедуру тренинга С, рассчитанную на широкий круг людей, желающих оптимизировать свои отношения в деловой и дружеской сферах О.

• Гофман И. Представление себя другим в повседневной жизни М., 2000. Михайлова Е. В. Самопрезентация: теории, исследования, тренинг. СПб., 2007; Петрова Е. А. Знаки общения. М., 2001; Шкуратова И. П. Самовыражение личности в общении // Психология личности. М., 2007; Jones E. E., Pittman T. S. Toward a general theory of strategic self-presentation // Psychological Perspectives on the Self. V. 1. Hillsdale. N. Y.: Lawrence Erbaum, 1982; Leary M. R., Kovalsky R. M. Impression management: a literature review and two-component model // Psychological bulletin, 1990, V. 107, № 1.

И. П. Шкуратова

Самораскрытие (англ. self-disclosure) – сообщение человеком информации о себе др. людям, добровольное открытие др. лицу разных аспектов своей личности. Содержанием С. могут служить мысли, чувства человека, факты его биографии, текущие жизненные проблемы, его отношения с окружающими людьми. Исследование С. началось за рубежом в русле гуманистической психологии в 1950-х гг. Одним из первых исследователей С. был С. Джурард, разработавший методику для диагностики С. (Self-disclosure Questionnary). Она построена таким образом, что испытуемый должен оценивать, в какой степени полно он рассказывает о разных аспектах своей личности лицам из его ближайшего окружения (матери, жене, другу и пр). С. может протекать в непосредственной или опосредованной форме, с использованием вербального и невербального каналов передачи информации, быть ориентированным на разное число реципиентов. Непосредственное С. наблюдается в ситуации физич. контакта субъекта С. с реципиентом, в процессе к-рого они могут видеть и слышать друг друга. Опосредованное самораскрытие может осуществляться с помощью телефона, письменного текста, электронного текста в Интернете. Непосредственное С. дает возможность субъекту получать аудиовизуальную обратную связь от реципиента и в соответствии с этим контролировать процесс С. (расширять или сворачивать, углублять и т. п.). Особой формой опосредованного самораскрытия являются дневниковые записи и блоги в Интернете.

В кач. самост. предмета исследования в зарубеж. и отеч. психологии выступает эмоциональное С., под к-рым понимается вербальное сообщение личности об эмоциональных явлениях своей жизни, изменяющееся по объему, содержанию, степени искренности в зависимости от характера отношений с партнером по О. В зап. психологии лицо или группа лиц, к-рым адресована информация, называется мишенью С. Чаще всего мишенью является один человек, причем его социально-демографические и личностные особенности в большой степени определяют содержание и формальные характеристики С. Мишенью С. может быть малая группа (напр., члены семьи, коллеги по работе, попутчики в купе поезда). Если С. направлено на большую группу людей, это С. публичное. Его примерами могут служить интервью знаменитых людей в СМИ, автобиографии, изданные в виде книг. Публичное С., как правило, имеет целью привлечь внимание к своей персоне, создать опр. впечатление о себе, поэтому оно близко к самопредъявлению.

Основные характеристики С.: глубина (детальность, полнота и искренность освещения какой-либо опр. темы); широта (количество информации и разнообразие тем, по к-рым раскрывается человек); эмоциональность (насыщенность сообщения проявлениями эмоций); продолжительность (время, затраченное на него человеком). Данные характеристики варьируют у одного и того же человека в зависимости от темы С., характера отношений с партнером по О. и ситуации взаимодействия. Наиболее закрытыми во всех культурах являются темы, связанные с состоянием здоровья, финансами, интимными отношениями. Наиболее открыто люди рассказывают о своих увлечениях, мнениях, предпочтениях. Женщины характеризуются большей склонностью к собственному С. и более готовы выступать мишенью чужого С. по сравнению с мужчинами. Их чаще выбирают в кач. лиц, к-рым доверяют секреты. Важной характеристикой С. является степень искренности субъекта, что проявляется в достоверности информации, сообщаемой о себе. Но любая информация о себе не является полной и абсолютно достоверной. Когда человек вносит умышленные изменения в это сообщение, мы имеем дело с псевдосамораскрытием.

Потребность в С. присуща каждому человеку, и должна быть удовлетворена, поскольку ее подавление может стать причиной возникновения не только психол. проблем, но и разл. психич. и соматических заболеваний. С. является неотъемлемой частью межличностного О. людей, выполняя ряд важных психол. функций: способствует психич. здоровью, развивает личность, содействуя самопознанию и самоопределению. С. является средством саморегуляции личности, благодаря механизму эмоциональной разрядки, уяснению проблемной ситуации через ее вербальный анализ, получению эмоциональной поддержки от собеседника. Практически все формы психотерапии основаны на С. клиента. Оно важно и для реципиента, поскольку помогает ему лучше узнать субъекта С, а также дает ему ощущение собственной значимости. С. играет центральную роль в развитии и существовании межличностных взаимоотношений, являясь показателем глубины позитивности отношений (симпатии, любви, дружбы). С. представляет собой сложный и многоплановый процесс выражения личности в О., чувствительный ко многим индивидуально-личностным, социально-демографическим и ситуативным факторам.

• Амяга Н. В. Самораскрытие и самопредъявление личности в общении // Личность. Общение. Групповые процессы. М., 1991; Зинченко Е. В. Самораскрытие как социально-психологический феномен // Прикладная психология. М., 1998. № 5; Шкуратова И. П. Самовыражение личности в общении // Психология личности. М., 2007; Jourard S. M. The transparent self. New York: Van Nostrand Reinhold, 1971; Self-Disclosure: Theory, Research, and Therapy. N. Y., 1986.

И. П. Шкуратова

Самоутверждение – сложный психол. феномен, в к-ром можно выделить след. компоненты: а) социально-психол. процесс, т. е. процесс активного взаимодействия человека со своим окружением, в ходе к-рого происходит его самореализация, затрагивающая интересы, эмоции взгляды, ценности партнеров; б) потребности и мотивы в достижении жизненно значимых целей (признания, власти, самоосуществления, успеха); в) жизненные стратегии и тактики: возможны конструктивный, доминирующий, компенсаторный, защитный и др. аспекты избираемых тактик во взаимодействии и принятии решений; г) наличие тесной связи с Я-концепцией человека, самооценкой, самоотношением, силой Я.

Социализирующая функция самоутверждения состоит в стремлении человека к признанию, самореализации, достижению ролевой и личностной определенности, освобождению от зависимости. Для этого необходим опр. личностный потенциал, достаточный уровень развития волевых качеств, осознание собственной ценности, сформированное стремление к успеху и высоким достижениям, осознание целей и ценностей собственного бытия. Цели самоутверждения можно разделить на конструктивные и компенсаторные. Согласно Н. Е. Харламенковой, существуют 4 стратегии самоутверждения: конструктивное самоутверждение (позитивное поведение, направленное на самореализацию), доминирующе-агрессивная стратегия (действия за счет других и с выраженной враждебностью и стремлению подавить других), самоподавление (отказ от самоутверждения и самовыражения), неуверенная стратегия.

Возможны разные тактики самоутверждения: конструктивное самоутверждение с конструктивными целями, но всегда есть в нем элемент демонстрации; доминирующее самоутверждение – ради власти; компенсаторная стратегия самоутверждения – не удалось в одном важном деле, так буду утверждаться в неважном; защитное самоутверждение – ради тщеславия, повышения самооценки. Побудительными причинами самоутверждения часто являются честолюбие и тщеславие, неудовлетворенные амбиции. Всегда имеет место элемент давления на окружающих с неосознанной мотивацией самовозвышения. Демонстративность «благих намерений», уверенности и напора, присутствующая в поведении самоутверждающесй личности, обходится без учета состояний и намерений партнеров по общению. Конструктивный элемент в таких формах поведения принадлежит не психол. стороне феномена, а поведенческой. Иначе говоря, с психол. стороны есть нек-рая неадекватность личности, противоречивость демонстрируемых и истинных целей, есть неудовлетворенные амбиции и вызванные этим обстоятельством неосознанный страх, неуверенность и тревога по поводу своего личного и социального статуса. Внеш. сторона поведения самоутверждающейся личности может восприниматься окружающими как успешное достижение целей, а сам человек как волевой субъект, добивающийся своего наперекор трудностям.

• Никитин Е. П., Харламенкова Н. Е. Феномен человеческого самоутверждения. СПб., 2000; Куницына В. Н. Методика исследования мотивации самоутверждения // Социальная психология: диалог: Сборник. СПб. – Якутск, 2002.

В. Н. Куницына

Совестливость – черта личности, нравственное чувство, к-рое удерживает человека от неблаговидных поступков. В процессе межличностного О. С. как развитое нравственное чутье человека подсказывает оценку не столько действий и побуждений партнеров, сколько оценку своих собственных мотивов, действий и их последствий. Развитая С. разворачивает перед умственным взором человека картину тяжелых, травмирующих последствий для самого человека и его самоуважения, а также и для объекта социальной оценки в случае неправедного негуманного поступка, трусливого конформного одобрения чужих проступков, лжи и обмана. В отличие от чувства вины (ее не следует отождествлять с совестливостью), к-рое наступает после совершения неблаговидного, не сочетающегося с самооценкой человека поступка, С. активизируется до принятия решения и самого поступка, удерживает от опрометчивых оценок и решений, за к-рые потом будет стыдно. Человек иногда может заставить «молчать» совесть, если он руководствуется выгодой, корыстью, страхом.

С. измеряется соответствующей шкалой в опроснике МАП (модели альтруистического поведения), разработанном В. Н. Куницыной. Согласно исследованиям В. Н. Куницыной, совестливые люди руководствуются альтруистическими и милосердными мотивами, безвозмездно, бескорыстно и самоотверженно помогают людям, нередко жертвуя своими интересами и благами; для них свойственно просоциальное поведение; они не относятся к скупым людям, не склонны к обману и вранью, аморальным установкам; важно отметить – у них отсутствует потребительское отношение к людям (соответствующая шкала в опроснике МАП). Совестливые люди отмечают у себя склонность к альтруизму. Однако заботу о себе они отодвигают на второй план; чрезмерная С. тормозит у них предприимчивость и сноровку, умение ладить с людьми; чаще эта черта встречается у зависимых, тревожных людей.

• Юркина Л. Ю. Исследование совести как психологического феномена // Психология и мораль / Под ред. В. Н. Куницыной. СПб., 2004.

В. Н. Куницына

Толерантность в общении (лат. tolerantia – терпение). Термин «толерантность» (Т.) в настоящее время употребляется в разных значениях и наполняется разл. психол. и социальным содержанием. В значениях слова Т. люди выразили свое отношение к действиям, к-рые благоприятствуют разного рода человеческим контактам, помогают достичь опр. целей. Имеющееся во многих европейских языках слово Т. связывается в представлении с терпимостью, снисходительностью к кому-либо или чему-либо, обозначает готовность предоставить др. человеку свободу, либо осуществить для него свободу мысли и действия. Т. о., во многих культурах понятие Т. является своеобразным синонимом «терпимости». Однако в процессе истор. – культурного развития и становления филос. мысли категория Т. как терпимости претерпевала изменения. В толковых словарях рус. яз. понятие терпимости полностью отождествляется с понятием Т. и имеет созерцательный оттенок, пассивную направленность. Тем не менее, по мере развития социальной демократической культуры осн. смысловая нагрузка понятия Т. меняется. В Преамбуле Устава ООН написано: «…проявлять терпимость и жить вместе, в мире друг с другом, как добрые соседи». Здесь уже имеется в виду не только терпимость, но и умение жить в гармонии с собой и друг с другом. Согласно определению, данному в Декларации принципов Т. (подписана 16 ноября 1995 в г. Париже 185 государствами членами ЮНЕСКО, включая и Россию), Т. означает «уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности», Т. о., Т. подразумевает терпимое отношение к иным национальностям, расам, цвету кожи, полу, сексуальной ориентации, возрасту, инвалидности, языку, религии, политическим или иным мнениям, национ. или социальному происхождению, собственности и пр.

На уровне психол. анализа Т. отражается в стремлении личности достичь взаимного понимания и согласования самых разных мотивов, установок, ориентаций, не прибегая к насилию, подавлению человеческого достоинства, а используя гуманитарные и коммуникативные возможности – диалог, разъяснение, сотрудничество. Для психол. и социально-психол. анализа Т. важны процессы самоидентификации личности и идентификации окружающих. Для психол. понимания сущности Т. важно понять, каким образом индивид категоризует понятия «Мы» и понятие «Они» или «Чужие», «Иные». Эта категоризация и определяет систему взаимоотношений между индивидом и его окружением. Глубинная самоидентификация по опр. признаку формирует столь же глубинное понятие «чужого», и именно здесь необходимы ценности Т., следование нормам, для того чтобы выстраиваемые с др. людьми отношения не носили социально опасного характера.

Г. У. Солдатова в этой связи считает, что Т. – интегральная характеристика личности, включающая 4 осн. компонента: психол. устойчивость, систему позитивных установок, комплекс индивидуальных качеств, систему личностных и групповых ценностей. При этом социально-психол. устойчивость предполагает устойчивость к многообразию мира, к этнич., культурным, социальным и мировоззренческим различиям. Понятие Т. не является однозначным, ибо полная и безоговорочная Т. в нек-рых ситуациях может из добродетели превращаться в свою противоположность. Ответ на вопрос, когда, на каком этапе, в каких случаях Т. из феномена позитивного, нравственного, морального идеала переходит в свою противоположность, носит дискуссионный характер. В этой связи речь может идти о построении типологии разл. форм Т. Психол. природа Т. связана с проблемой соответствия внешнего и внутреннего. Т. может существовать и в форме авансированного доверия, и беспристрастного отношения к другому. Но здесь встает проблема: насколько нравственна такая позиция и какова мера выраженности Т. Можно выделить разл. толерантные личностные позиции, к-рые соответственно проявляются в О.: 1) Т. как внутр. установка, как принятие и терпимость к иному, чужому; 2) Т. как культурная норма (Т. внеш. выражения); 3) Т. как беспристрастность, равнодушие к иному; 4) Т. к тому, кто наносит нам вред; 5) Т. по отношению к тому, кто наносит вред не нам, а кому-то другому, но мы при этом безучастны. Именно в этом смысле можно считать, что границы Т. лежат в пределах от чести и достоинства до притерпелости (А. Г. Асмолов).

Подлинная Т. – это проявление сознательного, осмысленного и ответственного выбора человека, его собственной позиции и активности по построению опр. отношений, – это экзистенциально-гуманистический подход к пониманию Т. Подход, связанный с феноменологическим осмыслением Т., согласно классификации С. Л. Братченко, – диверсификационный: содержание Т. не может быть сведено к отдельному свойству или характеристике, а потому Т. пока не имеет однозначной дефиниции. Сложность и многомерность Т. проявляется в многообразии ее форм и видов, что изоморфно многообразию самого мира.

Т. рассматривается и как опр. социальная установка, где выделяется когнитивный, эмоциональный и поведенческий компоненты. 1) Когнитивный компонент Т. – наиболее очевидная составляющая Т. и наиболее исследованная: речь идет о признании сложности, многомерности и нередуцируемости многообразия мира и несводимости множественности индивидуальных картин мира к единой общей истине. 2) Эмоциональный компонент Т. – почти все авторы соглашаются, что эмпатия лежит в основе Т. и является ее осн. эмоциональным механизмом. Именно она позволяет смягчить разногласия и противоречия между собеседниками в когнитивной и поведенческой сферах, препятствуя их перерастанию в нетерпимость. 3) Поведенческий компонент Т. – «видимая» часть Т., к-рая чаще всего и подвергается диагностике и обучению: сюда относят конкретные навыки, умения и способности, к-рые проявляются в О. и совместной деятельности.

В личностном подходе к Т. речь идет о личностном измерении Т., или личностном компоненте Т., к-рый включает соответствующую ценностно-смысловую систему, где центральное место занимают ценности уважения человека, его прав и свобод, ответственности за собственную жизнь и др. ценности демократического гражданского общества. В диалогическом подходе к Т. речь идет о межличностной Т. как особом способе построения взаимоотношений, межличностного взаимодействия и О. с др. людьми, в т. ч. – «иными». Главное «внутриличностное условие» Т. – это понимание естественности и неизбежности различий между людьми и готовность уважать эти различия. Здесь Т. выступает как важнейший атрибут диалога и исходит из диалогичной природы человека. При фасилитативном подходе к пониманию Т. речь идет о том, что многие ее «составляющие» могут быть сформированы посредством специально организованного обучения, социально-психол. тренингов и т. п.: история убеждает, что воспитание Т. – единственный способ снизить, минимизировать существующие непримиримые межэтнич., межнацион., расовые, межконфессион. противоречия мирового сообщества.

Все авторы, изучающие проблему Т., едины в одном: Т. каждого способствует равновесию и целостности общества. Т. о., Т. – показатель демократичности и полит. культуры общества в целом.

• Асмолов А. Г., Солдатова Г. У, Шайгерова Л. А. О смыслах понятия «толерантность» // Век толерантности: Научно-публицистический вестник. М., 2001.; Дробижева Л. И. Об условиях формирования толерантных установок // Межкультурный диалог: исследования и практика; Скрипкина Т. П., Солдатова Г. У. Установки толерантного сознания у современной молодежи. Ростов-н/Д, 2008; Тишков В. А. О толерантности // Толерантность и согласие. М., 1997; Шалин В. В. Толерантность, Ростов-н/Д, 2000.

Т. П. Скрипкина

Уединение в общении – добровольное пребывание вне О. с кем-либо. У. как феномен социальной жизни человека, тесно связанный с О., фиксировалось в трудах многих мыслителей (М. Бахтина, И. Канта, Б. Рассела, Ж. Ж. Руссо и др.), исследователей (И. С. Кона, Н. Д. Левитова, А. Н. Леонтьева, А. В. Мудрика, М. М. Рубинштейна, А. А. Смирнова, Д. Коллема, Дж. Янга и др.), писателей (А. Блока, В. Брюсова, Б. Пастернака, Ф. Тютчева и др.), к-рые, как правило, отмечали принципиальное различие У. и одиночества (как социального, так и экзистенциального). Потребность в У. возникает на опр. этапе развития личности, начиная со старшего подросткового возраста (хотя фиксируется уже у нек-рых младших подростков), дополняя потребность в эмоциональных контактах в процессе О. На разных возрастных этапах у человека складываются индивидуальные нормы О. и У, соотношение к-рых зависит от характерологических особенностей индивида (темперамента и пр.), нек-рых свойств личности (экстравертированности-интровертированности и др.), социокультурных, этноконфессиональных и поселенческих особенностей условий формирования и жизнедеятельности человека.

Содержательно У. может быть созерцательным, рефлексивным, познавательным, коммуникативным (внутр. диалог), инструментальным (занятие каким-либо делом – рисованием, вышиванием, конструированием и др.). На разных стадиях социализации У. играет большую или меньшую роль в развитии и самоизменении человека, выполняя ряд функций: когнитивную (эффективное познание требует уединения на опр. отрезки времени), рефлексивную (осмысление себя, своих проблем, планов, поступков, желаний, чувств, возможностей и пр., а также социума, своего места в нем; отношений к себе и с собой, к миру и с миром и т. д.), продуктивную (занятие какой-либо работой, возможность проявить творческие потенции и устремления), компенсаторную (возможность иллюзорной, как правило, компенсации личностных и социальных дефицитов в фантазиях, играх – грезах и мечтах). Наличие потребности в У. и ее реализация – один из признаков сбалансированности жизнедеятельности человека. Неспособность к У. характерна для депрессивных личностей (Дж. Янг) и крайних экстравертов, невозможность уединиться – показатель несвободы человека (нахождение в закрытом учреждении).

• Кон И. С. Дружба. М. 2005; Мудрик А. В. Уединение как одна из социальных потребностей раннего юношеского возраста // Проблемы формирования социогенных потребностей. Тбилиси, 1974; Суворов А. В. Слепоглухой в мире зрячеслышащих. М., 1996.

А. В. Мудрик

Управление своим общением изучалось в контексте системного подхода к изучению интраиндивидного процесса О. (Н. Д. Творогова), в к-ром использовалось понятие «управление», при этом речь идет об У. собственным поведением в О., а не об У. или манипулировании другими. Объектом У. в этом случае выступают структурные составляющие интраиндивидного процесса О., «его логика», к-рые эмпирически изучались в контексте теории деятельности. Выделяются след. интраиндивидные составляющие процесса О.: мотивация, коммуникативные цели, особенности социальной перцепции, техника О. (коммуникативные действия и операции), обратная связь (восприятие результатов своего О.), механизмы интрапсихич. защиты в случае неуспешного протекания О., эмоциональные процессы, сопровождающие О. У. этим интраиндивидным процессом О. осуществляется на разных уровнях, а осознанное самоуправление – один из этих уровней (сознание в данном контексте рассматривается как эмпирический факт представленности субъекту картины мира, самого себя, своего поведения в этом мире). В эмпирическом исследовании Н. Д. Твороговой показано, что личность может осознанно управлять своим О., добиваясь высоких его результатов благодаря тому, что она контролирует мотивы своего О., ставит перед собой те или иные коммуникативные цели, способствует развитию у себя позитивного или негативного взгляда на коммуникативную ситуацию, выбирает и формирует у себя адекватную ситуации и подчиненную поставленной коммуникативной цели технику О., извлекает позитивные уроки из своих успехов и поражений. Личность может также осознанно работать со своими эмоциями (страхом, виной, обидой, гневом), возникающими по ходу О. и затрудняющими его. Через интраиндивидный процесс О. личность влияет на отношение к себе со стороны других, имеет шанс изменить свой межличностный статус и может проявлять в своем О. достаточную свободу, черпать побудительные силы для своего поведения в воображаемом и планируемом будущем.

В теории У. большое значение уделяется не только объекту (мишеням и способам У), но и субъекту У, качеству управляющего звена. Если личность находится в состоянии эмоционального перенапряжения, неинтегрирована, не прошла процесс психич. созревания (индивидуации), находится в состоянии хронических внутриличностных конфликтов, если затруднен процесс самоидентификации и, как следствие этого, процесс самореализации, то все это неизбежно скажется и на результатах У. ею собственным поведением; личность будет неуспешной в своей коммуникативной деятельности. Способность к саморефлексии, осознанию своего Я создает возможность У. развитием собственной личности. Однако на этом пути возникает проблема нахождения границы самотрансформации, за к-рой нарушается самоидентичность личности, появляется опасность для ее психич. здоровья. К. Юнг, введя понятие «самость», определил ее как результат интеграции всех (сознательных и бессознательных) аспектов личности. Эта неизменная субъективная основа человека создает у него ощущение самотождественности. С т. зр. теологического подхода, в глубинах человеческого разума есть центр трансцендентального осознания. Этот центр известен в христианстве под именем души или божественной искры. Христианская традиция рассматривает душу как тождественную самости. Для восточной традиции душа это разновидность «ложной самости», а «подлинную самость» она видит в изначальной духовной основе человека, тождественной Абсолюту (Брахману, Дао, природе Будды и т. д.). Самотрансформация личности в направлении приближения к своей самости способствует усилению самотождественности. Однако такая внутр. работа требует овладения специальными технологиями, проверенными многовековой духовной практикой и разработанными в рамках признанных психотерапевтических школ, к-рые опираются на богатый клинический опыт.

Человек обладает способностью сознательно формировать свои представления об успехе, может управлять своим поведением как в логике удовлетворения потребностей, так и в логике ценностей и смыслов, может осознанно трансформировать свою личность. Чтобы добиться максимально возможного осознания и возможности самотрансформации, необходимо сформировать умение видеть те или иные стороны своей личности свое поведение как бы со стороны, «разотождествиться» с ними. Обычно человек отождествляет себя либо со своим телом, либо с интеллектом, либо со своими чувствами, поведением, либо с какой-то др. своей частью. Приобретя свободу и способность выбирать отождествление или разотождествление с любой из сторон своей личности или своего поведения, человек попадает в позицию невовлеченного свидетеля (понимающего, что наблюдатель отличается от наблюдаемого). Изменяя что-то в себе, человек получает изменения и вовне, в социальной ситуации, в к-рой протекает его жизнь (или какая-то часть ее). Т. о., в кач. условий самоуправления своим О. можно рассматривать следующие: 1) разотождествление с процессом своего О.; 2) выявление интрасубъектных структурных составляющих процесса своего О. (по выражению Н. Ф. Талызиной – «его логики»), к-рые рассматриваются как «мишень» собственных управляющих воздействий; 3) овладение технологиями управляющих воздействий на процесс своего О.; 4) зрелость личности как субъекта управления собственным поведением, О.

Уме н ие а дек в ат но воздействовать на окружение, коммуникативная компетентность рассматривается как один из показателей «психол. благополучия», определяющий состояние здоровья человека.

• Творогова Н. Д. Психология управления общением личности. М., 1992; Она же. Общение: диагностика и управление. М., 2002.

Н. Д. Творогова

Фемининность в общении. Фемининность (Ф.) совокупность личностных качеств, поведенческих характеристик, к-рые считаются типичными для женщин или свойственными женщине. Это может быть совокупность: а) идеальных черт личности (характеристик поведения), проявление к-рых в О. является желательным или ожидаемым в соответствии с предписанными социокультурными нормами (правилами); б) приписываемых женщинам личностных черт, проявление к-рых в О. ожидается в соответствии с имеющейся у взаимодействующих партнеров имплицитной теорией личности (наивными, обыденными представлениями о том, какие личностные качества свойственны женщине «по природе»); в) наиболее часто проявляемых женщинами в повседневном О. личностных черт и поведенческих характеристик, к-рые не обязательно совпадают с идеальным образом или с ожидаемым набором черт (характеристик). О. является, во-первых, способом проявления женщиной совокупности идеальных, желательных или приписываемых качеств и характеристик ее личности в соответствии с опр. целью воздействия на социальных партнеров. Это проявление может быть тотальным (во всей полноте сочетающихся в комплекс Ф. ожидаемых признаков) или частичным – в зависимости от контекста и цели О. Во-вторых, О. является механизмом становления устойчивого комплекса черт и характеристик, к-рые в результате будут согласованно рассматриваться взаимодействующими партнерами в кач. присущих (типичных, свойственных) женщинам. Представление о том, какой комплекс качеств (характеристик) является женским, возникает в социальном О., хотя впоследствии он воспринимается людьми как проявление некоей биол. сущности. Осознанное проявление фемининных признаков в О. предполагает наличие между партнерами убежденности в том, что проявляемый комплекс обладает целостностью, постоянством и является вполне приемлемым для человека в опр. социальном контексте. Но поскольку восприятие партнера по О. преим. основывается на предполагаемой предзаданности, природной обусловленности характеристик женщины, все многообразие гендерных проявлений обычно сводится к доминирующим нормативным образцам, чтобы гарантировать признание себя как лица нормального, с к-рым можно иметь дело (к-рого можно объяснить и понять).

До сер. XX в. в психологии доминировало мнение, что комплекс фемининных качеств (характеристик) личности (поведения) является врожденным, биологически детерминированным. Сегодня ученые в большей мере придерживаются взгляда, что содержание Ф. зависит от системы социальных отношений, к-рая основана на определении статуса социальных партнеров в соответствии с половыми различиями (прежде всего морфологическими – генитального и телесного компонентов пола).

Ф. в О. символически связана с подчинением, уступчивостью, подконтрольностью, пассивностью, что характерно для субъектов с невысоким социальным статусом в опр. контексте отношений (прежде всего в публичном пространстве, на социальном уровне О.). В функц. значении Ф. выступает в кач. ориентации на урегулирование и поддержание взаимоотношений, выполнение функций эмоциональной поддержки и заботы о других, что характеризует партнера по О. как центрированного на других («коммуниальная личность»). Под проявлениями Ф. в О. обычно понимается терпение по отношению к партнеру, повышенная эмоциональность, близкая дистанция, подчинение, подавление агрессивности и враждебности в адрес партнера по О., ориентация на безусловное принятие партнера, желание понять его мысли и чувства, принятие ответственности за результат О. В зависимости от контекста и уровня отношений выделяется ряд совокупностей психол. качеств, к-рые рассматриваются общающимися в кач. фемининных. При этом одни совокупности оказываются доминирующими, выступающими в кач. нормативного образца; другие – маргинальными, допустимыми в частных аспектах межличностных и социальных отношений; третьи – избегаемыми, ненормативными. К. Джюит выделила след. типы Ф., проявляемой в О.: 1) женщина-вамп; 2) убеждающая женщина; 3) женщина – страж сексуальной морали; 4) женщина-мать; 5) женщина-клоунесса; 6) женщина-жертва.

Проявление тех или иных форм Ф. в О. определяется социокультурными нормами, различающимися для разных контекстов и уровней О. Кроме того, в О. возможна гибкая динамика экспрессии фемининных качеств (характеристик), закрепленных в разных моделях Ф. После того как у партнера (вследствие предъявления ему нормативных гендерных качеств) сложилось представление о человеке как о «норм.» личности, женщина может использовать в О. разнообразные гендерные характеристики без серьезной угрозы «испортить» первое впечатление. Но только в том случае, если она не забывает, что процесс оценивания гендерного дисплея осуществляется партнерами постоянно и это требует периодического возвращения к демонстрации конвенциальных признаков Ф., ожидаемых в этом социальном контексте. Повседневные практики О. ограничивают возможности произвольного использования форм Ф., но однозначно не предписывают абсолютного следования доминирующим гендерным моделям. Последнее предполагает, что в обществе всегда есть возможность формирования «нетипичных» гендерных форм О., отношение к к-рым со стороны др. членов общества будет иметь только полит. и моральную основу.

Специфика О., опосредованного компьютером, заставляет проявлять гендерные характеристики более четко. Демонстрация Ф. в О. через компьютерные сети, как правило, связана с уловками, оправданиями, эмоциональными выражениями, «смайликами», личными местоимениями, поддерживающим и уважительным языком.

• Алешина Ю. Е. Волович А. С. Проблемы усвоения ролей мужчины и женщины // Вопр. психологии. 1991. № 4; Воронина О. А. Социокультурные детерминанты развития гендерной теории в России и на Западе // Общество, науки и современность. 2000. № 4.

Д. В. Воронцов

Харизма (гр. χάρισμα – милость, благодать, божий дар) – качество личности, заключающееся в способности влиять на окружающих, благодаря вызываемому у них чувству поклонения, восхищения, доверия, уважения, трепета. Как тип лидерства рассматривается харизматическое лидерство, когда подчинение воле личности (вождя, пророка, учителя) осуществляется вследствие переживаемого духовного эмоционального единения последователей с лидером, власть к-рого воспринимается как «божественная благодать», а харизматическая личность воспринимается группой как «одаренная сверхъестеств., сверхчеловеческими или, по меньшей мере, специфически особыми силами и свойствами, недоступными др. людям» (М. Вебер). Это Христос и Робеспьер, Наполеон и Ганди, Будда и Кромвель. Х. – это социально-психол. феномен, для понимания к-рого важны проявляющиеся во взаимодействии особенности личности, общества (группы) и собственно процесс взаимодействия в его развитии. Необходимыми условиями харизматического влияния можно рассматривать страстную убежденность личности в своей идее, отвагу действовать и потребность в обществ. признании (С. Московичи). Предлагаемая идея имеет связь с эмоционально значимыми архаическими образами и отличается новизной, революционностью, отрицанием «обыденного» существующего порядка. Т. к. готовность группы к признанию лидера рождается «из воодушевления или нужды и надежды» (М. Вебер), то харизматическое лидерство особенно проявляется в кризисных ситуациях развития общества, когда традиционная власть утрачивает свой авторитет. Существуют стратегии коммуникации, к-рые позволяют лидеру проявить и утвердить харизматическую способность к внушению своих идей: представление (организация пространства), церемониал (организация времени, порядок появления зрительных символов, музыкальных средств воздействия) и убеждение (особенности речи) (Г. Леблон, С. Московичи). Для сохранения харизматического лидерства необходим успех (в действиях, предвидениях).

А. Ю. Трубецкой

Целостность личности – чаще всего представляется в единстве 3 составляющих: духовное богатство, моральная чистота и физич. совершенство. В психол. науке оформились наиболее четко 2 подхода к пониманию Ц. л. – как гармонии личности и как равновесия. Понятие «гармонической личности» раскрывается в единстве обозначенных составляющих. К. Г. Юнг рассматривает процесс поиска душевной гармонии, суть к-рого в достижении (восстановлении) психич. целостности (индивидуация, интеграция сознания, самопознание, интрапсихич. развитие). В социогуманитарной парадигме данный подход также реализовывается в категории «всесторонне развитая личность». Одним из первых Ц. л. стал рассматривать З. Фрейд, к-рый ввел в науч. оборот след. целостности: Супер-Эго и бессознательное, а также комплексы, паттерны повторения, сны. Ф. Лерш раскрывает собственное видение личности именно с позиций целостности: с одн. стор., Ц. л. раскрывается в отношениях индивида с миром, в «горизонтальном» коммуникативном переплетении личности с социумом, а с др. стор. – в «вертикальном» измерении оформляется единство, к-рое существует внутри личности и имеет сложную иерархическую структуру.

Во мн. филос. исследованиях Ц. л. связывается с неповторимостью и уникальностью. Г. М. Васильев, В. М. Келасьев данное явление рассматривают как созданное из Универсума в результате самовыделения, – это естеств. и понятные нашему восприятию, сознанию объекты, к-рые воспринимаются и понимаются как единые и существующие в собственном бытии. Т. е. целостность существует в Универсуме, впитывает из него потенциальные возможности материи, с одн. стор., а с др. стор., сама целостность является результатом саморазвития и самореализации Универсума. Осознание собственной целостности у личности осуществляется благодаря принятию опыта сообщества и культурных традиций общества в целом. Индивид пытается отыскать себя в безграничной сфере самоотношений исходя из личностного отношения к миру, взаимодействия с другими. Благодаря самореализации создает свою модель самоопределения и т. о., приближается к осознанию и отображению собственной целостности.

Е. В. Селезнева выделяет след. психол. особенности Ц. л.: 1) развитое самосознание, преодолевающее внутр. и внеш. противоречия на основе общечеловеческих ценностей; 2) духовность как качество, к-рое позволяет осмысливать, переживать и присваивать высшие идеалы и ценности человека, социума и трансформировать деятельность в поведение, действия – в поступки; 3) социальная зрелость, т. е. способность принимать самост. решения и нести за них личную ответственность, самостоятельно, продуктивно разрешать жизненные противоречия в соответствии с общими целями и нравственными идеалами; 4) гражданственность как сложное идейно-нравственное качество, осн. элементами к-рого выступают патриотические и интернацион. чувства в их гармоническом единстве; 5) совесть как внутр. диалогическая инстанция, обеспечивающая возможность вслушиваться в собственный внутр. голос и глубже понимать возможности собственного Я; 6) баланс между интеллектуальным (способствует стабилизации и устойчивости существования личности в меняющемся мире) и творческим потенциалом (возможность саморазвития).

• Васильев Г. Н., Келасьев В. Н. Самоорганизация целостности: психо– и социогенез. СПб., 2003; Селезнева Е. В. Самоопределение как условие самоосуществления // Мир психологии, 2007. № 2; Lersch Ph. Zum Personverständnis in der Psychologie // Der Mensch als Schnittpunkt: Fragen der Psychologie und Antropologie der Gegenwart. Miinchen: C. H. Beck, 1966.

Е. В. Гейко

Ценности личности в общении. Все проявления жизнедеятельности человека, в частности О. с собой, окружающими и миром в целом, так или иначе определяются системой его ценностных предпочтений. В этом плане выделяются ценности (Ц.) индивидуальные, общественные и социокультурные. Ц. индивидуальные – это переживаемые отношения личности с миром, отражающие инвариантные аспекты общечеловеческого опыта (Д. А. Леонтьев). Именно система Ц. регулирует прежде всего жизнедеятельность человека и его отношения с другими. Здесь выделяются 2 традиции рассмотрения Ц.: с позиций полезности или нужности и с т. зр. представлений о хорошем и плохом, с позиций должного. Т. к. Ц. индивидуальные имеют культурные основания, они не существуют сами по себе, а приобретаются в процессе жизни и подвержены влиянию культурных факторов, в т. ч. СМИ.

Ц. общественные приобретают особую значимость в связи с тем, что отношения между людьми во многом являются проекцией обществ. отношений. Общество, выступая в роли активного субъекта по отношению к конкретному человеку, стремится формировать у него ценностные установки, необходимые для успешной адаптации в данной социоэконом. системе. По словам Э. Фромма, в невротическом, постоянно угрожающем человеку обществе в борьбе за выживание удобнее быть манипулятором. Ц. общественные «накладываются» на социокультурные традиции, к-рые могут способствовать их процветанию или препятствовать, т. к. менталитет народа формируется веками и претерпевает изменения медленно. Обществ. отношения более динамичны, они могут соответствовать или не соответствовать Ц. и социокультурным традициям. От степени их соответствия во многом зависит и формирование Ц. индивидуальных.

Ц. социокультурные формируются по мере развития человечества и разл. культур. Из общего смыслового поля, накопленного человечеством, каждая культура усваивает ценности, делая их своими, – это Ц. социальные, характерные для данного этноса, и человеческие отношения регулируются под их влиянием. Т. е. Ц. индивидуальные формируются под влиянием Ц. социальных, представляющих глубинный уровень регуляции жизнедеятельности человека, конкретного обществ. устройства, социальных отношений. В процессе воспитания личность впитывает также Ц. и смыслы общественные, поэтому в целом «вплетение» индивидуального в социальную реальность содержит в себе и социокультурный контекст, и общественный, зависящий от реальной системы индивидуальных и социальных связей человека. Ведущими выступают Ц. социальные, т. к. они являются основой жизнедеятельности народа, нации, складываются веками и отражаются в архетипах, ментальности, традициях. Эти Ц. достаточно устойчивы и медленно изменяются под воздействием внеш. условий, в т. ч. и обществ. устройства.

Преемственность и распространение Ц. социальных и общественных все в большей мере осуществляется СМИ. Для того чтобы человек жил в гармонии с собой и окружающим социумом, его ценностно-смысловые структуры должны быть согласованы со всеми видами Ц. Но психологи отмечают, что на совр. этапе развития культуры и общества главная проблема в области информационного пространства связана с глубоким кризисом самой категории Ц. и ролью СМИ в этом процессе. Влияние массовой коммуникации. на формирование индивидуальных и обществ. Ц. возрастает. Демонстрируя разл. модели повседневных реальностей, СМИ формируют к ним ценностное отношение. Исследование воздействия массовой коммуникации может раскрыть механизмы усвоения и присвоения индивидуальных Ц. В настоящее время есть опасение, что стихийное вхождение в мировое информационное пространство приведет к разрушению культуры России, к навязыванию чуждого ей образа жизни, представляющего угрозу ее национ. суверенитету. При этом можно говорить о взаимном влиянии нравственных устоев общества и продуктов СМИ, поскольку они апеллируют к обществ. сознанию и идеалам. Жизнь общества отражается в СМИ, с др. стор., и СМИ влияют на Ц. общества, являясь важным фактором развития общества и культуры в целом, что обязательно проявляется во всех видах и формах личностного, межличностного и межгруппового О.

• Леонтьев Д. А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. М., 1999.; Информационная и психологическая безопасность в СМИ. М., 2002. Т. 1.; Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2000; Рюмшина Л. И. Ценностно-смысловой подход к общению. Ростов-н/Д, 2004.

Л. И. Рюмшина

Центрация (англ. centration, centering от лат. centrum – центр круга, средоточие) – это один их фундаментальных механизмов психики, к-рый обеспечивает автономное и стабильное состояние индивида. Следует различать Ц. как проявление психич. процессов и как установку личности. В гештальт-психологии эффект Ц. был установлен В. Келером и М. Вертхаймером при исследовании зрительных иллюзий, заключающийся в том, что элементы, на к-рых фиксируется взгляд, переоцениваются по сравнению с остальными. Поле восприятия как бы расширяется в зоне «фокуса внимания» при одновременном сжатии и нек-ром искажении периферийной части поля. Следствием Ц. являются частичная деформация воспринимаемого объекта, возможность появления «систематических ошибок» в оперировании с его образом и практической деятельности с ним. В работах Ж. Пиаже обосновано качественное различие форм Ц., имеющих место в восприятии и интеллекте. На личностном уровне Ц. ведет к проявлениям эгоцентризма, а в межличностном взаимодействии может стать основой развития механизмов проекции и стереотипизации, что чревато ухудшением процесса взаимопонимания. В исследованиях по межличностному восприятию эффект Ц. обнаружен С. Ашем, к-рый установил, что в создании целостного представления о личности др. человека нек-рые его воспринятые качества выступают как центральные, вокруг к-рых группируются другие. Понятие Ц. используется для описания эффектов полит. пропаганды, когда акцентируется внимание на опр. аспектах ситуации в результате чего происходит смещение внимания с других. В полит. имиджелогии эффект Ц. используется для создания опр. образа государства или полит. деятеля. В ходе пропаганды акцент делается на опр. чертах или свойствах субъекта, в результате чего др. его качества остаются вне внимания аудитории. В процессе нарушения взаимодействия, особенно в конфликтах, Ц. может приводить к искажению смыслов передаваемого сообщения и к эгоцентрической оценке происходящих событий и ситуации. В онтогенезе проявление Ц., вероятно, вызвано потребностью обеспечения автономии личности как интегральной единицы в системе отношений с др. людьми и предметами объективной действительности. Согласно исследованиям В. А. Недоспасовой, существует механизм последовательных Ц. Его суть заключается в последовательной реализации способности ребенка представить себя на месте другого (персонажа задания). Также показано, что в дошкольном возрасте механизм последовательных Ц. является условием преодоления эгоцентризма детского мышления. Активизация с помощью специально организованных заданий этого механизма способствует тому, что дети опр. возраста могут преодолевать эгоцентризм своего мышления и правильно решать задачи, предложенные Ж. Пиаже.

• Недоспасова В. А. Психологический механизм преодоления центрации в мышлении детей дошкольного возраста. М., 1972; Пашукова Т. И. Центрація // Словник-довідник термінів з конфліктології. Чернівці—Київ, 1995.

Т. И. Пашукова

Эгоизм – эгоистическая направленность личности, подобно эгоцентрической центрации на собственной персоне и занимаемой позиции, проявляется в выдвижении на первый план своих интересов и целей взаимодействия в ущерб интересам партнера. Корыстные устремления эгоистичного партнера могут выражаться в стремлении не только достичь материальных целей, но и получить дополнительную психол. выгоду от принижения партнера для того, чтобы лучше выглядеть на его фоне. Э. не является нейтрально индифферентным личностным свойством; он наступателен и агрессивен, изобретателен и мстителен. Конкретное исследование проявлений Э., своекорыстия в поведении людей в совр. России осуществил К. Муздыбаев: была поставлена задача выявить социальные группы, более предрасположенные к эгоистическому поведению, их профессиональный и социальный статус, возрастные и гендерные различия, личностную обусловленность. Результаты исследования позволяют сделать вывод о том, что эгоисты не способны к конструктивному взаимодействию и обладают рядом личностных свойств, превращающих личные контакты с ними в деструктивное О., чреватое осложнениями, унижением, незаслуженными огорчениями и страданиями для партнеров.

Эгоисты склонны пренебрегать долгом, нормами морали и закона, пренебрежительно относятся к людям. Для них приемлемы агрессивные формы поведения (драка, месть, полит. убийство), сексуальная неразборчивость, нечестность. Они приписывают ближайшему окружению злобу, завистливость, эгоизм, мстительность, цинизм, продажность. Они мстительны, высокомерны и в то же время являются оптимистами и верят в справедливый мир. Из позитивных свойств приписывают др. людям относительно нейтральные качества, такие как чувство юмора, оптимизм. В трудных ситуациях используют малопродуктивные тактики совладания с трудностями жизни (мечты, фантазии, бесконечные обсуждения). Тем не менее они часто преуспевают и ощущают себя счастливыми. Самую высокую степень Э., по исследованию К. Муздыбаева, проявляют служащие, занятые в частном секторе экономики, и студенты. По данным В. Н. Куницыной (2008), эгоистам свойственно ханжеское отношение к нравственным проблемам, отсутствие благожелательности и милосердия, у них нет внутр. гармонии, но присущи неосознаваемые внутр. конфликты; при этом они высоко ценят успех и не видят смысла помогать людям – полезность людям как принцип повседневной жизни и О. с людьми ими отвергается.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Муздыбаев К. Эгоизм личности // Психол. журн. 2000. № 2.

В. Н. Куницына

Эготизм (от лат. еgo – я и англ. egotism – эготизм, самомнение) – самовлюбленность человека, преувеличенное мнение о себе, своих достоинствах и значении. В речи Э. выражает стремление человека говорить о себе и является речевым проявлением эгоцентризма личности. Он может рассматриваться как феномен, спровоцированный конкретной ситуацией О., взаимодействия и отношений людей или как свойство личности и выражение ее эгоцентрической направленности. Э. ослабляет внимание человека к собеседнику, мешает О., снижает его эффективность. Высокий уровень Э. свидетельствует об озабоченности человека своей персоной, а также о повышенной рефлексии своих свойств, поступков и речи и об обращенности внимания на свое Эго. Низкий уровень Э. в ряде случаев отражает слабую заинтересованность содержанием беседы и собеседником.

В главном кодексе самураев «Хагакурэ» Э. рассматривается как уважение к себе и сохранение своего достоинства в любых жизненных ситуациях. Э. отличается от эгоизма. Канадский психолог Г. Селье связывает Э. с реакцией на предъявление человеку требований и стрессом. Он считает, что Э. имеет отношение к естественному для всех живых существ отстаиванию собственных интересов. Даже стремление человека к альтруизму по своей природе является эготическим, поскольку, помогая другим, человек получает благодарность, что является залогом безопасности и стабильности.

Существует т. зр., что Э. – это маска, к-рую надевает на себя человек, чтобы преувеличить свои способности, свое могущества. При этом Э. препятствует личностному росту, понимаю др. людей. Эготисты перестают объективно оценивать себя, но критикуют др. людей. Поэтому Э. негативно оценивается с т. зр. этики и считается, что его следует преодолевать (Chuck Gallozzi). В гештальт-терапии Э. понимается как разновидность «сопротивления», функция к-рого заключается в том, чтобы восстановить свою персональную границу и контакт с окружающей средой. Это искусств. гипертрофия Эго-функции, ведущая к усилению нарциссизма, способствующая развитию автономии. В опр. степени он является проявлением эгомании, т. е. чрезмерной сфокусированности индивида на себе, сопровождающейся недостаточно адекватным конструированием Я-концепции. Во время контакта Э. позволяет личности сохранить и поддержать свое отличие и идентичность. Однако эготическое сопротивление мешает осознавать свое окружение и реагировать на него, связано с самоблокированием и негативно сказывается на личностном росте в процессе психотерапии.

В отеч. психологии Э. связывают с потребностью личности в самопредъявлении и самоутверждении в процессе О. Показателем эготизма считается количество упоминаний человека о себе во время разговора с другими и высчитывается как результат деления количества предложений, содержащих упоминание о себе, на общее количество предложений, выделенных в речи человека. Величина Э. зависит от особенностей личности, ее потребности в самопрезентации и самопредъявлении в том или ином виде О.

• Пашукова Т. И. Феноменология эгоцентризма // Вестн. Моск. лингв. ун-та. Сер.: Педагогическая антропология. Вып. 530. М., 2006; Пиаже Ж. Эгоцентрическая речь // Хрестоматия по общей психологии. Психология мышления / Под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, В. В. Петухова. М., 1981; Woolsey L. K. Egomania Rageosis: a proposed new syndrome for the diagnostic and statistical manual of mental disorders (v) // Psychologie canadienne, 1987, V. 28, № 4.

Т. И. Пашукова

Эгоцентризм. Введенный Жаном Пиаже термин «эгоцентризм» в настоящее время применяется для обозначения далеко не одинаковых психол. явлений. В генетической психологии Ж. Пиаже понятие Э. означает особую стадию развития мышления и речи ребенка. В последние десятилетия Э. характеризуют как неспособность субъекта, сосредоточенного на своих интересах, принимать в расчет мнения, интересы, планы, т. зр. др. людей и координировать их со своими собственными. Сначала психологи использовали термин Э. вслед за Ж. Пиаже для характеристики эгоцентризма детского мышления и детской речи. Под эгоцентрической речью понималась речь ни к кому не обращенная либо речь со своей т. зр.

Л. С. Выготский, подтвердивший существование эгоцентрической речи, в рамках знаменитого спора с Ж. Пиаже, считал ее предшественницей внутр. речи у детей, выполняющей регулирующую функцию внеш. деятельности. В 1970–1980-е гг. термин Э. применяется для характеристики свойств личности и ее позиции в О. и взаимодействии, а с 1990-х гг. он используется чаще для описания поведения человека, характеристики его О. и особенностей отношений к др. людям. При этом явление Э. соотносится с системой ценностей, направленностью личности, ее позицией и переходит в сферу социально-психол. исследования.

Одним из первых коммуникативный Э. у взрослых выделил сам Ж. Пиаже. Он описал 2 эгоцентрических феномена, к-рые проявляются как: разговор человека с самим собой и речь, непонятная др. людям. Ж. Пиаже заметил, что очень многие люди имеют привычку наедине произносить вслух монологи. Причем индивидуум, говорящий сам для себя, испытывает от этого удовольствие и возбуждение, к-рое как раз и отвлекает его от потребности сообщить свои мысли другим. Разговор с самим собой, осуществляемый вслух, – это разновидность монологической речи, к-рая действительно в ряде случаев может классифицироваться как эгоцентрическая. Сходный феномен был установлен Х. Шредером у больных шизофренией. Для них характерна речь без учета находящегося рядом партнера и речь, к партнеру не обращенная.

В рамках психотерапевтических и патопсихол. исследований Р. Ассоджиоли, К. Леонгардом и А. Личко и было установлено, что акцентуации и черты характера, к-рые можно назвать эгоцентрическими, имеют свой тип эгоцентрического проявления у человека в коммуникации. У акцентуированных личностей существует большое разнообразие коммуникативного Э. По форме все разнообразие коммуникативного Э. личности можно разделить на 2 типа: экстравертированный и инровертированный. Э. экстравертированной формы отличает стремление человека рассказывать о себе или отстаивать свое мнение, позицию, т. зр. без принятия в расчет интересов, возможностей и намерений партнеров. Э. интровертированной формы, напротив, является способом умалчивания своего мнения, это стремление сохранить, оставить неизменным свое мнение, намерение и т. п. Коммуникативные проблемы появляются при чрезмерном Э. Мера Э. может определяться количественно, с помощью ряда показателей, т. е. эмпирических референтов Э.

В структуре коммуникативного акта различают Э. говорящего, т. е. коммуникатора, и Э. слушающего, т. е. реципиента. Э. как говорящего, так и слушающего создает проблемы понимания и негативно сказывается на согласовании мнений, принятии совместных решений и координации действий. У коммуникатора важно определять наличие эгоцентричности в подаче сообщения. Эгоцентрической подачей сообщения следует считать текст, к-рый предъявляется без учета возможностей его понимания реципиентом. У реципиента эгоцентризм проявляется в эгоцентрической интерпретации сообщений. Феномен Э. у реципиента связан с тем, что он считает, что понял сообщение, хотя на самом деле он внес в него иной смысл, нежели тот, к-рый пытался сообщить коммуникатор. Опр. мера Э. в О. выполняет функции самопрезентации и осуществляется в виде эготизма и ретрофлексии. Эготизм – это стремление рассказывать о себе, своем окружении, подчеркивая связь др. людей со своей персоной. Ретрофлексия – это тоже рассказ о себе, но дополненный рефлексией или самоанализом. Однако чрезмерный эготизм и ретрофлексия мешают О. и отвлекают участников от его предмета.

Коммуникативный Э. неодинаков на разных ступенях онтогенеза. Э. у дошкольников, младших школьников, подростков и юношей проявляется в О. не только в разной степени, но и по-разному. Э. 3-летнего ребенка и дошкольника связан с потребностью добиться желаемого, действовать по-своему. У младшеклассников Э. определяется недостатком коммуникативного опыта со сверстниками. При этом в О. со взрослыми младшеклассники менее эгоцентричны, чем со сверстниками. У подростков Э. в О. вызывается прежде всего озабоченностью своей персоной (см. Эгоцентризм подростковый).

На уровне структуры личности Э. проявляется у индивида в его восприятии, мышлении, мировоззрении, установках и задается самооценкой, уровнем притязаний, позицией, от к-рой зависит формирование эгоцентрических отношений. Э. в О. зависит от индивидуальных особенностей социального восприятия и в ходе коммуникации может выполнять функции самоутверждения. Выделяют познавательный, коммуникативный и моральный Э. 1) Познавательный Э. обнаруживается в восприятии и мышлении как неспособность или нежелание менять исходную познавательную позицию к нек-рому объекту восприятия, оценке, мнению или представлению. 2) Коммуникативный Э. наблюдается у человека в ходе О. при передаче и приеме информации. Его признаки: неучет тезаурусов и смыслового наполнения понятий, искажение смысла сообщаемого. 3) Моральный Э. связан с неспособностью или нежеланием личности воспринимать моральные действия и поступки др. людей и свои собственные. Он ведет к эгоизму, т. е. использованию др. людей для удовлетворения собственных потребностей и интересов, и к прагматизму как стремлению связывать все, с чем человек встречается в жизни, только со своей пользой.

Эгоцентрические феномены в О. вызываются нарушением операциональных возможностей коммуникации: ее пути от Я к Другому начинают носить односторонний характер. Отсутствие обратной связи легко порождает эгоцентрические интерпретации текстов сообщений, как это имеет место в условиях массовой коммуникации. Повышенное стремление личности к самосохранению или самоутверждению усиливает Э. Т. о., Э. по-разному проявляется в О., и это зависит от многих причин, связанных с состоянием и развитием личности и от условий О.

• Пашукова Т. И. Эгоцентризм: феноменология, механизмы формирования и коррекции. Кировоград, 2001; Пиаже Ж. Психология интеллекта // Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М., 1969.

Т. И. Пашукова

Эгоцентризм подростковый. Качественным развитием концепции эгоцентризма следует считать понятие Э. п. (adolescent egocentrism), введенное в психол. науку Д. Элкиндом, существенно дополненное Т. И. Пашуковой. Необходимость выделения отдельной категории «Э. п.» связывается прежде всего со спецификой эгоцентризма именно в этом возрастном периоде. Э. п. представляется как: 1) свойство личности, обусловленное влиянием социальных факторов – ближайшее окружение, особенности стиля воспитания и межличностного взаимодействия, социальный статус в референтной группе (Т. И. Пашукова); 2) личностно-аффективный компонент эгоцентризма, связанный с особенностями развития у подростка формально-операционального мышления (Д. Элкинд); 3) личностная детерминанта мыслительной деятельности, обусловленная спецификой подросткового возраста и комплексом личностных качеств подростка (Е. В. Гейко).

Именно в подростковом возрасте эгоцентризм достигает своего наивысшего уровня развития и качественных проявлений. Сосредоточенность на себе, отсутствие различий между социальной реальностью и представлениями о ней, вера в уникальность своего существования, конфликтность восприятия собственного образа Я – осн. формы, присущие Э. п. К старшему подростковому возрасту эгоцентризм выступает одной из ключевых детерминант личностного развития, к-рая оказывает влияние на личность подростка. Как стабильная черта, эгоцентричность становится основой эгоцентрической направленности личности. Психофизиол. особенности развития способствуют центрации подростка на собственном образе Я. В психоаналитической традиции Э. п. представлен в рамках процессов становления идентичности: подросток оказывается в плену иллюзии – озабоченность собственной внешностью и, как следствие, ошибочное ощущение пристального внимания к своей внешности со стороны других. Данный эффект отмечен как imaginary audience (воображаемая аудитория), что соответствует оценивающему и критическому взгляду публики на актера, вышедшего на сцену on stage. Одновр. с эффектом «воображаемой аудитории» (неспособность отличить предмет своего мышления от предмета мыслей др. людей) сосуществует эффект personal fable (личный миф), суть к-рого заключается в оценке собственных чувств. У подростка возникает ощущение уникальности собственных переживаний и чувств. Отмеченные эффекты являются существенной особенностью, характеризующей Э. п. Однако эксперим. исследования позволили отметить гендерные и культурные особенности в проявлениях эгоцентризма, что говорит о его социальной природе, как продукта социализации.

Э. п. также рассматривается, как личностная детерминанта, к-рая проявляется в мыслительной деятельности подростков. В эксперим. данных отмечается положительная, статистически значимая корреляция между эгоцентризмом и показателями мыслительного процесса, личностными факторами и самоотношением. Эффективная коррекция эгоцентризма в подростковом возрасте достигается в результате формирования умений рефлексии, децентрации, гибкости мышления. Т. о., совр. представления о развитии Э. п. столкнулись с необходимостью определения феноменологии эгоцентризма или как когнитивного конструкта, связанного с интеллектуальной сферой, или как продукта социализации, проявляющегося прежде всего в личностной сфере.

• Гейко Е. В. Психологические особенности проявления эгоцентризма личности в мыслительной деятельности подростков. Автореф. дис. … канд. психол. наук. Киев, 2002.; Пашукова Т. И. Эгоцентризм в подростковом и юношеском возрасте: причины и возможности коррекции. Учеб. пособие для студентов, школьных психологов и учителей. М., 1998; Bell J. H., Bromnick R. D. The social reality of imaginary audience: a grounded theory approach // Adolescence, 2003. V. 6 (22).

Е. В. Гейко

Эмоции в общении. Эмоции (Э.) выполняют регулирующую функцию во взаимоотношениях людей благодаря тому, что предстают как сложная форма поведения, готовность действовать определенным образом по отношению к тем или иным людям. В повседневной жизни выражение эмоционального состояния либо облегчает, либо осложняет межличностное О. Э. способны не только активизировать, но и угнетать и даже разрушать личность. По мнению многих авторов, организующая функция Э. проявляется в неск. формах: в форме выразительных движений, эмоциональных действий, высказываний об испытываемых эмоциональных состояниях, в форме опр. отношения к окружающему. В нач. XX в. были проведены первые исследования эмоциональности. С тех пор принято считать, что эмоциональные люди отличаются тем, что все принимают близко к сердцу и бурно реагируют на пустяки, а малоэмоциональные – обладают завидным хладнокровием. Эмоциональность, к-рая определяет Э. в О., рассматривается как устойчивая черта личности, связанная с ее темпераментом. В. Д. Небылицын считал эмоциональность одним из осн. компонентов темперамента человека и выделял в ней такие характеристики, как впечатлительность (чуткость к эмоциогенным воздействиям), импульсивность (быстрота и необдуманность эмоциональных реакций), лабильность (динамичность эмоциональных состояний). В зависимости от темперамента человек с большей или меньшей интенсивностью эмоционально включается в разл. ситуации.

В. В. Бойко выделяет след. особенности эмоциональных переживаний в межличностном О.: 1) Эмоциональная реакция участников О. носит двусторонний характер. В межличностных отношениях чаще имеет место не просто реакция одного партнера на чувства другого, а т. наз. двусторонние переживания, когда каждая сторона подходит к другой неск. по-иному. 2) Будучи по своей природе индивидуальными переживаниями, Э. приобретают характер послания другому, т. е. становятся знаками, смысл к-рых нужно еще понять. Следовательно, вполне возможны искажения, неточности или полное непонимание содержания эмоциональных сообщений, передаваемых друг другу. Заключение о внутр. переживаниях др. человека конструируется путем приписывание мотивов. То, какие мотивы будут приписаны другому, зависит от картины мира воспринимающего, от его интересов и жизненного опыта. Поэтому значение для сохранения межличностных отношений имеет способность децентрации. 3) Формируясь в процессе социализации, Э. и чувства подвергаются жестокому социальному контролю. Управление переживаниями реализуется не столько на уровне порождения, сколько на уровне проявления Э., а собственно проблема управления Э. в О. заключается в поиске той меры, к-рая позволяла бы человеку соблюдать принятые культурные нормы, диктующие способ и степень проявления Э., и в то же время использовать Э. как важнейший регулятор межличностных отношений.

• Бойко В. В. Энергия эмоций в общении: взгляд на себя и других. СПб., 2004; Головаха Е. И., Панина Н. В. Психология человеческого взаимопонимания. Киев, 1989.

Т. П. Скрипкина

Эмоции дифференциальные в общении – различающиеся между собой переживания, влияющие на взаимодействие между людьми. Эмоции (Э.) характеризуются 3 компонентами: а) переживаемое и осознаваемое ощущение; б) процессы, происходящие в нервной, эндокринной, дыхательной, пищеварительной и др. системах организма; в) поддающиеся наблюдению выразительные компоненты, в частности те, к-рые отражаются на лице (К. Изард). Переживание Э. – это внутр. деятельность, внутр. работа, с помощью к-рой человеку удается перенести те или иные (обычно тяжелые) жизненные события, восстановить утраченное душевное равновесие, справиться с критической ситуацией (Ф. Е. Василюк). Переживание реализуется внеш. и внутр. действиями (ритуально-символическое поведение, эмоциональные процессы, восприятие, проявляющееся в разл. феноменах «перцептивной» защиты, мышление в виде рационализации своих побуждений, интеллектуальной проработки травмирующих событий). В длительном переживании можно наблюдать применение большого коли чества средств и стратегий, постепенно сменяющих друг друга.

Теория дифференциальных эмоций. посвящена изучению отдельных Э., к-рые понимаются как различающиеся между собой переживательно-мотивационные процессы. Данная теория признает за Э. функции детерминант поведения в широчайшем диапазоне: от насилия и неумышленного убийства до самопожертвования. Эмоции рассматриваются не только как осн. мотивирующая система, но и в кач. личностных процессов, к-рые придают смысл и значение человеческому существованию (К. Изард). Они играют важную роль в организации мотивации и подкрепления поведения (Рапопорт, Изард, Вилюнас и др.) и выполняют контрольную функцию. Так, при эмоциональной реакции раскаяния человек не только признает факт совершения поступка, но и раскаивается в нем. Ужесточение – человек признает факт совершения поступка и сознательно узаконивает свой выбор. Смятение – признание факта поступка сопровождается внутр. колебаниями, неуверенностью в правильности сделанного (В. В. Столин). Контроль со стороны окружающих может быть осуществлен путем вызывания чувства стыда или вины. Эмоциональное отношение к др. человеку также является фактором, управляющим взаимодействием между людьми – В. В. Столин выделил 3 оси эмоционально-ценностного отношения человека к человеку: симпатия-антипатия, уважение-неуважение, близость-отдаленность. Внеш. контроль, будучи усвоенным, превращается в самоконтроль. Э. влияют на восприятие, память, мышление и воображение человека и, по мнению А. В. Добровича и Маурер, играют решающую роль в изменении поведения.

Страх, стыд, вина – фундаментальные Э., возникшие в эволюционно-биол. процессах (К. Изард). Страх может служить предупреждающим сигналом и изменять направление мысли и поведение. Вызывает ли какое-то событие страх, зависит от того контекста, в к-ром оно происходит (Sroufe), от индивидуальных различий в темпераменте или предрасположенностях (Kagan; Charlesworth), а также от опыта и возраста индивида (Jersild, Holmes; Bowlby). Сильный страх способствует поведению избегания. Др. типы поведения, связанные со страхом, порождаются взаимодействием страха с иными Э. Стыд играет большую роль в человеческих отношениях, но он менее изучен, чем страх. Стыд делает человека сенситивным к чувствам и оценкам окружающих и тем самым способствует сближению людей. В то же время победа над стыдом важна для чувства личной идентичности и свободы. Готовность подвергнуться стыду выступает как нейтрализующая сила по отношению к склонности людей манипулировать друг другом (Gynd). Стыд, наиболее вероятно, будет наблюдаться в контексте эмоциональных или значимых отношений. Когда же стыд возникает, он временно разрушает или сильно затрудняет социальное О. и межличностный контакт. Стыд используется для развития и поддержания конформности по отношению к групповым нормам и способствует общительности, действуя как ограничитель эгоцентризма и эгоизма. В то же время конформность и чувство принадлежности к группе увеличивают уверенность в себе и безопасность и делают человека менее уязвимым для стыда (К. Изард).

Существуют след. психол. условия для развития вины: а) принятие моральных ценностей; б) усвоение чувства моральной обязанности и верности этим ценностям; в) достаточная способность к самокритике для восприятия противоречий между реальным поведением и принятыми ценностями. Вина возникает при «неправильном» поведении. Поведение, к-рое вызывает вину, нарушает моральный, этический или религ. кодексы. Вина связана с осуждением своего поступка самим индивидом независимо от того, как к этому поступку отнеслись или могут отнестись окружающие. Вина включает такие реакции, как раскаяние, осуждение самого себя или понижение самооценки, и возникает в ситуациях, в к-рых человек чувствует личную ответственность. Для многих людей ситуация вины часто сопровождается страхом, страданием. Предвосхищение вины и ее избегание усиливает чувство личной ответственности и дополняет стыд в воспитании социальной ответственности. Катц и Зиглер заключили, что развитие вины у индивида положительно коррелирует с развитием способности делать тонкие когнитивные суждения и с развитием зрелости. Различают переживание вины как: а) враждебную вину (результат своего чувства враждебности и за счет актов агрессии), б) моральную вину (Mosher, Calbraith).

Проведенное Н. Д. Твороговой эмпирическое изучение влияния на поведение мыслей и образов, возникающих при страхе неудачи, чувстве вины, стыда, обиды, выявило, что это влияние опосредствовано дополнительным фактором – для поведения важно, как человек внутренне справляется с возникшей эмоцией (как он ее переживает, пережил).

• Василюк Ф. Е. Психология переживания. М., 1984; Изард К. Эмоции человека. М., 1980; Столин В. В. Самосознание личности. М., 1983; Творогова Н. Д. Общение: диагностика и управление. М., 2002.

Н. Д. Творогова

Эмпатия (от гр. ἐμπάθεια – сопереживание) – проникновение, вчувствование в переживания др. человека или группы людей, осознание и понимание специфических особенностей его (их) эмоционального состояния. Выделяются разл. подходы к пониманию Э. в психологии: 1) Э. как психич. процесс; 2) Э. как психич. реакция в ответ на действующий стимул; 3) Э. как особое свойство личности. Термин «Э.» был введен в психологию Э. Титченером и стал активно использоваться в нач. XX в. Науч. представления об Э. основаны на филос. теориях вчувствования как интуитивной познавательной направленности на объект (Э. Клиффорд, Т. Липпс), этических учениях о симпатии как свойстве человеческой души, позволяющем регулировать взаимоотношения в обществе (Г. Спенсер, М. Шелер, А. Шопенгауэр и др.).

Многие психоаналитики понимают Э. как разновидность контрпереноса: К. Ясперс делит его на рациональное и психол. (эмпатическое). Эмпатическое понимание, по его мнению, позволяет понять др. человека, почувствовать то, что чувствует он, и попасть тем самым собственно в контекст психологии Э. считается осн. инструментом понимающей психологии и психотерапии. Подробно явления Э. описано в экзистенциально-гуманистической психологии: К. Роджерс понимает Э. как многосторонний и многогранный процесс, предполагающий вхождение в личностный мир др. человека и нахождение в нем «как дома»; повышенную чувствительность к эмоциональным переживаниям другого, временную жизнь его жизнью, частое обращение к нему для проверки собственных впечатлений, внимательное прислушивание к получаемым ответам и пр.

Рассмотрение Э. в кач. процесса предполагает выделение его стадий или фаз. В. Айкес и Г. Баррет-Леннард разделяют процесс Э. на 3 этапа: 1) этап эмпатического понимания, предполагающий восприятие и осмысление чувств партнера, эмоциональный резонанс; 2) этап сообщения или экспрессивного выражения суждений о переживаниях партнера в непосредственном О.; 3) этап эмпатической коммуникации, в течение к-рого эмпатическое понимание проверяется и корректируется в режиме межличностного диалога. А. П. Сопиков и Т. П. Гаврилова выделяют 2 фазы в эмпатическом процессе: а) фаза восприятия объекта Э. и получения необходимой информации о его переживаниях (их качестве, содержании, знаке); б) фаза соотнесения полученной информации с ценностно-потребностной сферой самого субъекта Э. и построения модели латентной или открытой деятельности.

В совр. социальной психологии преим. реализуется интегративный подход к Э. как сложному социально-психол. феномену. Ю. А. Менджерицкая рассматривает Э. как трехкомпонентное социально-психол. свойство личности, включающее след. способности: 1) способность к эмоциональному реагированию и отклику на переживания др. человека; 2) к пониманию и распознаванию состояния партнера по О., мысленному перемещению в его мысли, чувства или действия; 3) к выбору и использованию адекватных способов и приемов вербального и невербального взаимодействия, проявляющихся в альтруистическом, содействующем поведении по отношению к др. субъекту. Выделены параметры Э., характеризующие степень незатрудненности процесса О.: степень соответствия знака переживаний; уровень точности опознания эмоционального состояния по выразительному поведению; степень ограниченности модальностью, знаком эмоционального состояния партнера; адекватность выражения своего эмоционального состояния, возникающего в ответ на переживания другого; интенсивность. В кач. показателей проявления интегральных характеристик Э. в ситуации затрудненного О. рассматриваются инверсия, точность, устойчивость, ограниченность Э.

Являясь социально-психол. свойством личности, Э. формируется в процессе социализации. Основные факторы, оказывающие непосредственное влияние на развитие способности личности, – особенности воспитания, индивидуальный опыт О., особенности межличностных отношений. Э. опирается не только на систему отношений субъектов О., но и на их мотивационную систему, систему ценностных ориентаций. Психологами установлено, что опр. сходство в эмоциональных и поведенческих реакциях субъектов О. облегчает проявление Э. Среди функций Э. в межличностном О. выделяют способствование адекватному пониманию партнерами друг друга; регуляцию взаимодействия; обеспечение выбора способов поведения, соответствующих актуальному эмоциональному состоянию субъектов; сдерживание собственных агрессивных проявлений; способствование взаимному самораскрытию; защита от интенсивных переживаний или негативного отношения партнера; обогащение эмоционального опыта; восстановление и поддержание собственного психол. здоровья и др.

Выделяют разл. виды и формы Э. К формам Э. относятся сопереживание (предполагает непосредственное отождествление с др. субъектом, переживание аналогичных эмоциональных состояний) и сочувствие (переживание собственных эмоциональных состояний по поводу чувств партнера). Данные формы Э. дифференцируются на основе выраженности рефлексии и идентификации с др. человеком. Различают когнитивную (рациональную), эмоциональную (аффективную) и интуитивную (предикативную) Э. Рациональная Э. основана на мыслительных процессах: аналогии, сравнении и др.; она предполагает активную переработку информации о партнере, реализуется через сопричастность и внимание к нему. Эмоциональная Э. включает отражение как позитивного, так и негативного состояния др. человека, реализуется с помощью эмоционального опыта, задействует механизмы проекции и идентификации. Интуитивная Э. предполагает интуитивность как средство отражения др. человека; она способствует переработке информации о партнере по О. на бессознательном уровне, помогает предсказать его аффективные реакции. Выделяют и поведенческую Э., характеризующуюся доминированием волевого аспекта, предполагающую побуждение объекта Э. к каким-либо действиям, ожидание от партнера ответной эмпатийной реакции. На основании генезиса Э. отличают глобальную Э. (проявляющуюся, напр., в способности заплакать при виде плачущего человека), эгоцентрическую Э. (в к-рой реализуется осознание своего Я и отделение чувств др. человека от собственных) (М. Л. Хофман), просоциальную Э. (способность воспринимать переживания партнера с т. зр. его позиции) (Т. П. Гаврилова). Д. А. Хьюстон рассматривает личностную Э. (характеризующуюся глобальной эмпатической установкой субъекта) и ситуативную Э. (возникающую в конкретной ситуации и определяющуюся наличием сходства эмоционального опыта партнеров по О.). Отдельно выделяют этнич. Э. как способность сопереживать людям с однотипными психич. особенностями, сходными национ. чертами характера.

Представители клиент-центрированного подхода в психотерапии ввели термин «точной Э», к-рая, по их мнению, предполагает способность не только понимать актуальные переживания партнера по О., но и передавать их вербально ясным и понятным для него языком. Совр. психологи говорят об эмпатийной личности, к-рая отличается гибкостью в О., способностью к позитивному мышлению, развитой способностью к децентрации, выраженностью альтруистических и демократических тенденций во взаимодействии с партнером. Эмпатические способности личности могут быть развиты в процессе специально ориентированного тренинга.

Э. является профессионально важным качеством для специалистов помогающих профессий, в т. ч. психологов, психотерапевтов, педагогов, медицинских и социальных работников. Согласно К. Роджерсу, Э. психотерапевта во многом способствует конструктивным изменениям личности клиента. Методы, применяющиеся для диагностики Э. в психологии, характеризуется большим разнообразием. К ним относится наблюдение, анализ экспрессивных и психофизиол. проявлений субъектов О., самоотчеты и самоописания, специально разработанные вербальные опросники (напр., методика диагностики эмпатийных тенденций личности А. Мехрабиана и Н. Эпштейна (A. Mehrabian, N. Epstein) и тесты (напр., методика диагностики уровня развития способности к адекватному пониманию невербального поведения В. А. Лабунской и др.).

• Бойко В. В. Энергия эмоций в общении: взгляд на себя и других. М., 1996; Лабунская В. А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. Ростов-н/Д, 1999; Менджерицкая Ю. А. Особенности эмпатии субъектов затрудненного и незатрудненного общения в ситуациях затрудненного взаимодействия. Автореф. дис. … канд. психол. наук. Ростов-н/Д, 1998; Она же. Эмпатия в межличностном общении // Психология личности. Учеб. пособие / Под ред. П. Н. Ермакова, В. А. Лабунской. М., 2007; Роджерс К. Эмпатия // Психология эмоций. Тексты. М., 1984.

Е. В. Зинченко, И. М. Юсупов

Эмпатия: механизмы – это системная работа психич. процессов и свойств личности, к-рая обеспечивает возникновение эмоционального понимания или эмоционального отклика на переживания др. человека, т. е. эмпатию. Психол. механизмы эмпатии (Э.) зависят от функций, к-рые Э. выполняет в процессе познания, О. и взаимоотношений людей. Главными функциями Э. являются синхронизация и идентификация эмоциональных переживаний общающихся людей. Синхронизация и идентификация реализуются на разных психол. уровнях, и потому механизмы Э. могут включать в себя и когнитивный, и аффективный, и конативный компоненты, а соответствующими способами и механизмами, вызывающими Э., могут являться подражание, заражение, идентификация, социальная рефлексия и децентрация. По-видимому, каждый из этих способов и механизмов может быть основой того или иного вида Э., среди к-рых чаще всего выделяют рациональную и аффективную Э.

Ввиду того, что существуют разные виды Э., в психологии имеются и разные концепции, касающиеся механизмов Э. П. Фресс различает 2 типа заражения эмоциями, и соответственно, 2 типа Э. Первый возникает в том случае, когда ситуация вызывает у одного, а затем у неск. индивидов одинаковую реакцию страха, гнева или радости. Второй тип более специфичен и проявляется в том, что эмоции овладевают человеком, хотя ситуация его не затрагивает. Все, что облегчает идентификацию, по мнению П. Фресса, усиливает заразительность эмоций, в т. ч. и типичные или видотипичные схемы внеш. выражения опр. переживаний. Типичные схемы могут быть заученными, социализированными способами проявления чувств, подлежащих произвольному контролю. Однако механизм заражения не обеспечивает адекватность эмпатического отреагирования и оправдывает себя только в случае неразвитости более сложных форм эмпатии, как, напр., у маленьких детей. У них имеют место сравнительно простые и ярко выраженные эмоции, внешне подобные эмоциям переживающего.

Согласно Н. Н. Обозову, в основе Э., возника ющей и формирующейся во взаимодействии людей, в О., лежит механизм осознанной и неосознанной идентификации. Сама идентификация выступает результатом фундаментального свойства человека: сравнить себя, свою личность, поведение и состояние с др. людьми. Эмоциональная реакция в силу идентификации возникает, как правило, при непосредственном переживании другого, и в ситуации его неблагополучия переживается в виде жалости, печали, сострадания. Однако факт частого сохранения собственной линии поведения сочувствующего или сопереживающего нетипичен для случая идентификации, поэтому механизм идентификации, по крайней мере, не единственный механизм Э. Е. Я. Басин полагал, что в основе Э. находятся проекция и интроекция, а идентификацию он считал итогом данных процессов. Проекцией автор называл мысленное перенесение реального или воображаемого Я в ситуацию объекта, что приводит к идентификации. Интроекция же, по его мнению, представляет собой процесс переноса воображаемого Я на реальные обстоятельства субъекта, к-рая существует одновр. с проекцией и неразрывно с ней связана.

Н. И. Сарджвеладзе к механизмам Э. относит и заражение, и идентификацию, и проекцию и интроекцию, но приоритет оставляет за механизмами заражения и идентификации. Т. П. Гаврилова и Ю. А. Менджерицкая выстраивают механизмы Э. по мере возникновения их в онтогенезе, связывая их с изменениями эмпатических форм реагирования в таком порядке: эмоциональное подражание и заражение, идентификация, понимание эмоций других и рефлексия.

В. К. Вилюнас выдвинул гипотезу о роли в Э. механизма «ответных» эмоций. Возникновение «ответной» эмоции описывается им след. образом. Опр. эмоциональное переживание человека нам приятно или неприятно, поэтому мы опр. образом к нему относимся. Вследствие «ответного» эмоционального прогресса сопереживание охватывает неск. взаимосвязанных друг с другом переживаний одного и того же субъекта. Эмоция, возникшая вследствие сопереживания, может затем переключиться на нек-рый предмет-причину, что создает возможность индивиду воспринимать мир глазами др. людей: любить и ненавидеть что-либо в нем соответственно чувствам друзей и наперекор чувствам врагов. В этом механизме имеют значение сопереживаемые оценки вещей. Они корригируют наши собственные оценки и благодаря сопереживанию каждое наше действительное эмоциональное отношение к вещам является в опр. степени суммарным, поскольку включает в себя наше собственное отношение и отношение тех лиц, к-рых мы любим или ненавидим. Если в случае «заражения» нам, напр., приятно или весело, потому что приятно и весело окружающим, то в случае сопереживания нам приятен именно тот факт, что другим приятно и весело. В первом случае эмоциональное переживание другого является своего рода образцом для нашего переживания, то во втором – его предметом, т. е. тем, на что наше переживание направлено и что оно специфически окрашивает.

Вероятно, существует ряд механизмов, действующих в зависимости от ступени онтогенетического и индивидуально специфического развития эмпатических способностей человека. Т. к. специфика эмпатии заключается в ее эмоциональной природе, а содержанием эмоций является непосредственное отношение человека (к себе, своей деятельности, др. людям, предметам, ситуациям, их свойствам и т. д.), то содержанием Э. можно считать отраженное отношение переживающего к чему-либо, выраженное у наблюдателя в чувствах, идентичных чувствам этого переживающего человека. Отражение отношения человека к объективной действительности опосредуется познавательными процессами эмпатирующей личности.

Эмпатические реакции могут быть адекватны переживаниям другого в том случае, если у наблюдателя этих переживаний развита сенситивность восприятия к настроениям людей. Для понимания характера и причин переживаний объекта Э. воспринятой вербальной и невербальной информации обычно бывает недостаточно, поэтому более способными к эмпатии бывают люди, к-рые имеют развитое воображение, позволяющее дополнить с помощью представлений недостаток этой информации и составить целостную картину о ситуации переживания и самом переживающем индивиде. Благодаря воображению возможно эмоциональное соучастие в прошлых переживаниях рассказчика или героев литературных произведений. Кроме того, необходима заинтересованность наблюдателя в ситуации, вызывающей эмоции объекта наблюдения и опр. к нему отношение. В этом случае формирующийся образ наблюдаемого и (или) воображаемого может настолько чувственно захватить человека, что он, представляя себя на месте того, чей образ у него создается, начинает испытывать состояния, подобные тем, к-рые он видит или представляет.

В возникновении эмпатического отклика задействованы не только эмоциональные, но и рефлексивные процессы и воображение. Если эмпатический отклик минует контроль со стороны социально-рефлексивных процессов, то возникает «псевдоэмпатия», т. е. неадекватность эмпатического отклика и соответствующих реакций индивида действительным чувствам объекта эмпатии. Особое значение в механизме Э. имеет децентрация, к-рая осуществляется благодаря изменению представлений. Воображение позволяет осуществить децентрацию на основе перегруппировки представлений, что способствует перестройке исходной системы эгоцентрических отношений на децентрированные, соответствующие системе отношений др. человека.

Механизм децентрации развивается на опр. этапах онтогенеза. Он лежит в основе способности человека представить себя на месте другого, благодаря чему человек оказывается в состоянии понять и прочувствовать переживания др. человека. Когнитивные и эмоциональные свойства и механизмы психики в процессе возникновения эмоциональной отзывчивости не обособлены и являются качественно определенными сторонами социальной перцепции. Это доказывается исследованиями, результаты к-рых свидетельствуют о связи эмпатийности с опр. свойствами мышления и воображения, что позволяет уточнить их роль в механизме Э.

• Вилюнас В. К. Психология эмоциональных явлений. М., 1976; Пашукова Т. И. О механизмах эмпатии и некоторых ее психических коррелятах // Вопросы психологии межличностного познания и общения. Краснодар, 1983; Пашукова Т. И., Троицкая Е. А. Механизмы и функции эмпатии // Вестн. Моск. гос. лингв. ун-та. Сер.: Психол. науки. М., 2010; Фресс П., Пиаже Ж. Экспериментальная психология эмоций. Вып. 5. М., 1975.

Т. И. Пашукова

Этика общения. Все моральные проблемы – «открытые» и «закрытые» – возникают и проявляют себя в О. людей друг с другом. О. обычно рассматривается как одна из наиболее значимых форм взаимодействия между людьми, основанная на потребности в др. человеке. О. предполагает не только обмен информацией, но и более глубинные личностно-экзистенциональные, субъективные связи между людьми при сохранении индивидуальности и самоценности общающихся сторон. Проблема О. анализируется в разл. ракурсах – психологическом, правовом, эстетическом и др. Этический аспект О. связан с исследованием его в кач. нравственной ценности, что предполагает рассмотрение его проявлений через призму добра и зла, в соответствии с принципами морали.

Главные параметры этического анализа феномена О.: 1) Учет полифункциональности О. (самовыражение, подтверждение бытия Я с помощью Другого, нравственное развитие, внеш. формы поведения и др.). О. симметрично, ибо предполагает функц. равенство участвующих в нем лиц как субъектов единой совместной коммуникативной деятельности. Структура О. диалогична: М. Бубер утверждал, что человек обретает собственную сущность, только вбирая в себя все человеческое, соотнеся себя с др. людьми (в философии до М. Бубера не существовало понятия «другого»), он разработал представление о «встрече», «диалоге». 2) Наличие многочисл. классификаций форм О. (прямое – косвенное, межличностное – межгрупповое и др.) Для этики наибольшее значение имеет прямое и межличностное О. Прямое О. определяется содержанием морали: оно реализуется в сфере моральных отношений, для к-рых нравственные формы, принципы и мотивы являются исходной целью и побуждением для поступка человека. Ценность межличностного О. (утилитарно-прагматическую, ориентированную на достижение социально-значимых результатов, и как самоценность) определяется его полифункциональностью и значимостью в жизни человека и общества. 3) Выявление нравственного статуса О. связано с его количественными и качественными параметрами, к-рые предопределяют восприятие О. в кач. положительной или отрицательной моральной ценности (напр., избыточность контактов приводит к «бегству от других»; неполноценность О. – к отказу от него). 4) Наиболее важные нравственные основания О.: духовное «родство» → взаимопонимание → возможность диалога; бескорыстность (признание самоценности Другого) → терпимость; значимость Другого (интерес, уважение, любовь) → стремление сохранить контакт; моральная совместимость (созвучие осн. ценностных ориентаций).

Дисгармония в количественных и качественных проявлениях О. актуализирует проблему одиночества. Самые значимые формы О., в к-рых наиболее опр. обнаруживается его нравственный смысл, – дружба и любовь. Многочисл. проявления этих феноменов объединяет высокоценное, заинтересованное отношение человека к Другому, различия определяются преим. объемом понятия-образа «Другой» (любовь проявляется не только к человеку, но и к Родине, Богу, природе и др.). Поэтому дружбу можно рассматривать как разновидность любви. В любом виде О. проявляется культура О., к-рая связана с этикетными нормами поведения.

Нравственное О. представляет собой единство нравственного сознания и поведения, к-рые дополняют друг друга и служат основой формирования правил нравственного О.: 1) восприятие участников О. в кач. целостных личностей с собственными интересами, ценностями и потребностями; 2) стимулирование творческих наклонностей личности, стремящейся к проявлению своих способностей; 3) оценивание поступков и действий др. людей согласно высокому моральному значению; 4) неприменение тех способов О., к-рые угнетают и подавляют стремление личности к свободной, продуктивной и морально-оправданной деятельности; 5) формирование отношений сотрудничества взаимопомощи; 6) отношение к личности на основе уважения, свободного волеизъявления и равных прав. Следование «золотому правилу нравственности» морально уравнивает людей и уподобляет их друг другу.

• Бачинин В. А. «Этика» Энциклопедический словарь. СПб., 2008; Бубер М. Я и Ты. М., 1993; Гуревич П. С. Этика. М., 2006; Гусейнов А. А. Золотое правило нравственности. М., 1982; Гусейнов А. А., Апресян Р. Г. Этика. М., 2008; Демидов А. Б. Феномены человеческого бытия. Минск, 1997.

В. М. Пухир

Эффект новизны – феномен социальной психологии, проявляющийся в том, что при восприятии человека человеком по отношению к знакомой персоне наиболее значимой и запоминающейся оказывается последняя, новая информация о ней, тогда как по отношению к незнакомой персоне наиболее значима впервы е появившаяся информация, создающая первое впечатление о человеке. Если эта информация носит оценочный, пристраст ный характер, то может возникнуть эффект ореола, или гала-эффект.

• Андреева Г. М. Межличностное восприятие в группе. М., 1981; Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. Л., 1965.

Л. А. Карпенко

Эффект ореола – распространение в условиях дефицита информации о человеке общего оценочного впечатления о нем на восприятие его поступков и личностных качеств. При формировании и развитии первого впечатления о человеке Э. о. может выступать в форме позитивной оценочной пристрастности («положительный ореол») и негативной оценочной пристрастности («отрицательный ореол»). Так, если первое впечатление о человеке в целом благоприятно, то в дальнейшем все его поведение, черты и поступки начинают переоцениваться в положительную сторону. Если общее первое впечатление о каком-либо человеке в силу сложившихся обстоятельств оказалось отрицательным, то даже положительные его качества и поступки в последующем или не замечаются вовсе, или недооцениваются на фоне гипертрофированного внимания к недостаткам. В основе Э. о., как и мн. др. явлений социальной перцепции, лежат механизмы, обеспечивающие при недостатке информации о социальных объектах необходимой для успеха той или иной деятельности ее категоризацию, упрощение и отбор.

В. С. Агеев

Раздел 5

Вербальное и невербальное общение

Одной из важных в психологии общения является проблема соотношения речевых и неречевых средств общения. В данном разделе словаря содержатся материалы, раскрывающие особенности вербального и невербального общения. В статьях раздела подчеркивается, что одним из основных направлений исследований речевого общения является поиск способов и приемов оценки содержательного аспекта текстов. Контент-анализ, интент-анализ обращены к ментальному состоянию говорящего субъекта, его мотивам, намерениям, интенциям. Описаны эгоцентрическая, внутренняя, ригидная речь. Представлен анализ общения на различных коммуникативных уровнях – в частности, подчеркивается, что невербальная коммуникация в процессе общения осуществляется параллельно со словом (как бы «между слов») и составляет второй по отношению к слову информационный канал общения, существенно дополняющий и видоизменяющий смысловое содержание речи. Выделяется эстетическая невербальная информация, связанная, прежде всего, с оценкой речи и голоса говорящего, со стереотипами восприятия самого говорящего. Описаны методы построения психологического портрета человека по невербальным особенностям его речи; оценки эмоционального слуха, как способности субъекта восприятия к адекватному определению эмоционального состояния говорящего по звуку его голоса; оценки его искренности (психологический детектор лжи по голосу).

Раскрываются особенности невербального общения, для к-рого характерно использование в качестве главного средства передачи информации, организации взаимодействия, формирования образа, понятия о партнере, осуществления влияния на другого человека невербального поведения и невербальных коммуникаций. Рассматривается такое явление, как невербальная интеракция – взаимодействие между кинесической структурой невербального поведения и пространственно-временными компонентами общения – проксемикой. В целом подходы к невербальному общению определяются тем, как трактуется собственно феномен общения, как решается проблема взаимосвязи души и тела, внешнего и внутреннего, на стыке каких областей психологии рассматривается невербальное общение. Раскрывается проблема соотношения внешнего и внутреннего в человеке. В данном разделе словаря отражены различные подходы к вербальному и невербальному общению: паралингвистический, концепция дискурсивного анализа невербальных сообщений, концепция многоуровневого анализа невербальных коммуникаций, концепция невербальной утечки информации; представлен социально-психологический подход к невербальному общению, учитывающий взаимодействие личности и ситуации, предлагающий структурно-функциональный анализ невербального поведения, а также трактующий его как целостно-динамическое явление, сопряженное с развитием субъекта общения и опосредованного культурно-историческими контекстами. В рамках данного подхода рассматриваются социально-перцептивное и интерактивное направления анализа невербального общения, гендерный подход, выделено психотерапевтическое направление и указаны различия между вербальным и невербальным языками общения.

Редактор-составитель В. А. Лабунская

Внешнее и внутреннее в человеке: проблема соотношения. В процессе О. людей их внутренние, сущностные стороны раскрываются, выражаются внешним образом, становятся, в той или иной степени, доступными для других. Это происходит благодаря взаимосвязи внешнего и внутреннего в человеке. При самом общем рассмотрении такой взаимосвязи необходимо исходить из ряда философских постулатов, касающихся не только таких понятий, как «внешнее» и «внутреннее», но и «сущность», «явление», «форма», «содержание». Внешнее выражает свойства предмета как целого и способы его взаимодействия с окружающей средой, внутреннее – строение самого предмета, его состав, структуру и связи между элементами. При этом внешнее дается в процессе познания непосредственно, в то время как познание внутреннего требует теорет. исследования, в ходе к-рого вводятся так называемые «ненаблюдаемые сущности» – идеализированные объекты, законы и т. п. Поскольку внутреннее раскрывается через внешнее, движение познания рассматривается как движение от внешнего к внутреннему, от того, что доступно наблюдению, к тому, что ненаблюдаемо. Содержание определяет форму, и его изменения вызывают ее изменения, с др. стор. – форма воздействует на содержание, ускоряет или тормозит его развитие. Т. о., содержание постоянно меняется, форма же остается нек-рое время устойчивой, неизменной, до тех пор, пока конфликт между содержанием и формой не уничтожит старую форму и не создаст новую. При этом содержание обычно связывается с количественными изменениями, а форма – с качественными, скачкообразными. Сущность – это внутреннее, к-рое неотделимо от вещи, необходимо присутствует в ней, пространственно находится внутри нее. Явление – форма выражения сущности. Оно совпадает с сущностью, отличается, искажает ее, что обусловлено взаимодействием предмета с др. предметами. Для того чтобы отразить такое искажение в восприятии человека, вводится категория «видимость» как единство субъективного и объективного в отличие от явления, к-рое полностью объективно.

Проблема внешнего и внутреннего приобретает свою специфику и особую сложность, если объектом познания выступает человек (особенно когда при объяснении взаимосвязи внешнего и внутреннего используют такие понятия, как «тело» и «душа»). Ранних исследователей данной проблемы интересовали: 1) взаимоотношение внешнего и внутреннего в человеке, его телесного и духовного, тела и души; 2) возможность судить о внутр., личностных качествах, основываясь на внеш., телесных проявлениях; 3) связи тех или иных внутр., душевных расстройств с внеш. проявлениями, т. е. влияние психического на телесное и наоборот. Еще Аристотель в своей работе «Физиогномика» пытался найти взаимосвязи внешнего и внутреннего как в общем, философском плане, так и конкретно – при изучении человека. Он полагал, что тело и душа слиты в человеке настолько, что становятся друг для друга причиной большинства состояний. Но их взаимосвязь и взаимообусловленность относительна: при любом внутр. состоянии можно достигнуть внешнего выражения, к-рое вовсе не будет ему соответствовать. Также может существовать такое внешнее, к-рому уже не соответствует (полностью или частично) внутреннее и наоборот, может существовать внутреннее, к-рому не соответствует какое-либо внешнее. Гораздо позднее конкретное «наполнение», признание и дальнейшая разработка постулата о единстве внешнего и внутреннего в человеке, его души и тела, стремление к пониманию их сложного, многопланового взаимодействия послужило плодотворной основой развития многих совр. направлений психологии. Среди них: психология невербального поведения, исследования человеческой экспрессии, психология лжи, целостный подход психосоматической медицины и т. п.

Поскольку одной из сторон О. является восприятие людьми друг друга, в отеч. социальной психологии проблема соотношения внешнего и внутреннего в человеке наиболее интенсивно разрабатывалась в социальной перцепции. В практическом и теоретическом плане исследования в этой области ориентируются на нахождение возможных закономерностей восприятия одним человеком другого, выявление взаимообусловленности и устойчивых связей между внеш. проявлениями и внутр. содержанием человека как личности, индивида, индивидуальности, его понимания. Большинство исследований в этой области произведены в нач. 1970-х гг., – это работы, посвященные проблеме отражения людьми друг друга в процессе их взаимодействия (А. А. Бодалев и его научная школа). К внутр. (психич.) содержанию человека относятся его убеждения, потребности, интересы, чувства, характер, состояния, способности и др., т. е. все то, что непосредственно не дается человеку в его восприятии другого. К внешнему относится физич. облик человека, его анатомические и функциональные признаки (осанка, походка, жестикуляция, мимика, речь, голос, поведение). Сюда же входят все признаки-сигналы, носящие осведомительный или регулятивный характер, к-рые воспринимаются субъектом познания.

По мнению А. А. Бодалева, внутреннее (психич. процессы, психич. состояния) связано с конкретными нервнофизиол. и биохимическими характеристиками организма. В ходе жизнедеятельности человека его сложные психич. образования, представляющие собой непрерывно перестраивающиеся по ходу деятельности ансамбли процессов и состояний, динамично выражаются во внеш. облике и поведении в виде набора определенных, организованных в пространственно временные структуры признаков. Идеи относительно взаимодействия внешнего и внутреннего были развиты в работах В. Н. Панферова. Он обращает внимание на внешность человека и еще раз подчеркивает, что при восприятии др. человека его личностные свойства (в отличие от физич. свойств) не даны субъекту познания непосредственно, их познание требует работы мышления, воображения, интуиции. Проблема внешнего и внутреннего рассматривается им как проблема соотношения объектных (внешность) и субъектных свойств (личностные характеристики) человека. В этом случае внешность предстает в кач. знаковой системы психол. качеств личности, на основе к-рой в процессе познания происходит актуализация психол. содержания личности. Вопрос о соотношении внутреннего и внешнего решен в пользу их единства, поскольку внешность воспринимается в кач. неотделимой от личности характеристики. При решении проблемы внутр. содержания и внеш. выражения В. Н. Панферов выделяет 2 стороны внешности человека: физич. красоту и обаяние (экспрессию). Экспрессия, по его мнению, функционально связана с личностными особенностями. Вследствие постоянного повторения одних и тех же мимических паттернов на лице человека формируется типичное для него выражение (экспрессия), к-рое отражает наиболее частое его внутр. состояние. Наиболее информативными для субъекта восприятия элементами внешности человека является экспрессия лица и глаз. В то же время автор отмечает неоднозначность интерпретации элементов лица, ее зависимость от экспрессивных свойств внешности. Дальнейшее обращение к проблеме экспрессии, невербального поведения также обогатило понимание взаимоотношения внешнего и внутреннего в человеке в процессе О. Высказанные в начале XX в. исследователем театра С. Волконским идеи, касающиеся эстетико-психол. анализа внешнего выражения внутреннего Я человека на сцене, «самоизваяния», его поиски оптимума выразительности, внеш. гармонии, поиски путей воспитания «выразительного человека», актера, способного своим жестом, движением и словом передать самые тонкие переживания и смыслы, вернуть телу утраченную им функцию выразителя души, – оказались актуальными и получили свое дальнейшее осмысление в работах В. А. Лабунской, где экспрессия рассматривается в кач. внешнего Я личности и соотносится с разными личностными структурами.

• Асеев В. Г. Категории формы и содержания в психологии // Категории материалистической диалектики в психологии. М., 1988; Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1995; Лосев А. Ф. История античной эстетики. М., 1975; Панферов В. Н. Внешность и личность // Социальная психология личности. Л., 1974; Шептулин А. П. Система категорий диалектики. М., 1967.

Г. В. Сериков

Внешний облик привлекательный это совокупность индивидно-конституциональных характеристик, к-рые считаются приближенными к «идеалу красоты» – стереотипу, существующему в опр. обществе в опр. время. В совр. мире наблюдается повышенный интерес к изучению разл. аспектов В. о. п., обусловленный развитием индустрии красоты, пластической хирургии, популяризацией здорового образа жизни и диетического питания, фитнеса и т. д. Существует неск. направлений изучения В. о. п.: медицинские/ физиол. характеристики; антропометрические характеристики; социально-демографические показатели; социально-психол. параметры. Все исследования В. о. п. в психологии подразделяются на неск. групп: изучение представлений о привлекательном внеш. облике; выявление факторов оценки внеш. облика как привлекательного; влияние привлекательного/непривлекательного внеш. облика на разл. ситуации выбора; отношение к себе и к другому, в зависимости от восприятия своего облика или облика другого, как привлекательного/непривлекательного; исследование взаимосвязей оценки В. о. п. и здоровья. Выделен исторически сложившийся набор характеристик, к-рые приписываются людям, обладающим В. о. п. К таким базовым характеристикам относятся: пропорциональность, симметрия и здоровье. Привлекательный внеш. облик человека определяется доминирующими в обществе гендерно-возрастными и статусно-ролевыми конструктами. Степень привлекательности внеш. облика влияет на все аспекты жизни человека, особенно на межличностные оценки и актуализацию опр. стереотипов. Люди, обладающие В. о. п., получают больше помощи от других; с ними чаще хотят сотрудничать в ситуациях конфликта; они имеют лучшие рекомендации для устройства на работу от вышестоящего персонала; вызывают больше доверия.

На оценку привлекательности внеш. облика личности влияет ряд факторов: физич. параметры человека (рост, вес, объем талии, бедер, размер ноги и т. д.); социально-экономический статус (материальный достаток, принадлежность к опр. социальной страте, образование, участие во властных структурах и т. д.); социально-психол. характеристики личности человека; этнич. и культурные стереотипы красоты; гендерно-возрастные характеристики человека.

• Столович Л. Н. Категория прекрасного и общественный идеал. М., 1969; Freedman R. Е. К., Carter M. M., Sbrocco Т., Gray]. J. Do men hold African-Anerican and Caucasion women to different standards of beauty? // Eating Behaviors Vol. 8, Issue 3, August 2007;. Swami V., Tovee M. J. Does hunger influence judgments of female physical attractiveness? // British Journal of Psychology. 2006. Aug. 97 (Pt 3).

Д. В. Погонцева

Внешний облик: самоотношение. Социально-психол. определение феномена внеш. облика (В. о.) формулируется в соответствии с представлениями о природе и функциях внеш. Я личности. В. о. является формой объективизации внутр. мира личности, репрезентацией идентичности субъекта вовне. В. о. представляет собой динамическую, вариабельную, конструируемую совокупность 3 взаимосвязанных подсистем: статических, среднединамических и динамических компонентов. В кач. социально-психол. феномена В. о. конструируется и трансформируется в пространстве совмещения 3 смысловых центров: «Я-для-себя», «другой-для-меня» и «Я-для-другого». В. о. как конструкт «Я-для-другого» функционирует в ситуации О. в связи с необходимостью представлять себя другому, конструировать себя для него; как конструкт «Я-для-себя» В. о. является способом конструирования своей идентичности. Конструирование В. о. осуществляется на протяжении всей жизни личности.

Отношение к своему В. о. является значимым, эмоционально-насыщенным компонентом ценностно-смысловой сферы субъекта, регулирующим его переживания, взаимоотношения с социальной реальностью, влияющим на оценку человеком собственных жизненных перспектив, на удовлетворенность собой и своей жизнью. Отношение к своему В. о. – это интегральный социально-психол. феномен, к-рый включает следующие когнитивно-эмоциональные и поведенческие составляющие структуры отношений личности: оценочно-содержательные интерпретации разл. компонентов В. о.; отношение к отраженному внеш. Я; оценку соответствия В. о. возрастным, гендерным и ролевым характеристикам; степень удовлетворенности своим В. о. на протяжении всей жизни и в настоящий период времени; интенсивность выраженности желания изменить В. о.

• Лабунская В. А. Бытие субъекта: самопрезентация и отношение к внешнему Я // Субъект, личность и психология человеческого бытия. М., 2005; Петрова Е. А. Знаки общения. М., 2001; Соколова Е. Т. Самосознание и самооценка при аномалиях личности. М., 1983.

Е. В. Белугина, В. А. Лабунская

Внешний облик: функции в общении. Анализ социально-психол. функций внеш. облика (В. о.) осуществлен на основе выделенных в отеч. психологии функций О.: коммуникативной, информационной, гностической, эмоционально-оценочной, регулятивной. Коммуникативный аспект О. предполагает изучение средств О., осуществляющих взаимосвязь между общающимися индивидами. В данном аспекте В. о. рассматривается с т. зр. средств выражения человека, используемых в кач. средств О., что указывает на коммуникативную функцию внеш. облика. В информационном аспекте О. В. о. изучается с т. зр. его знаковых функций. В связи с этим можно говорить о знаково-информационной функции В. о. в О. В процессе О. посредством восприятия и интерпретации В. о. др. человека, раскрывающего во внешнем внутреннее, совершается взаимопознание людей, что отражает гностическую функцию внеш. облика в О. В. о. человека выступает в кач. объекта отношения окружающих и выполняет эмоционально-оценочную функцию и функцию формирования отношений в О. В. о., являясь пусковым механизмом формирования образов-представлений о других и образа Я, а также объектом восприятия, интерпретации и отношения окружающих, выступает психол. регулятором О.

• Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1995; Лабунская В. А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. Ростов-н/Д, 1999; Панферов В. Н. Внешность и личность // Социальная психология личности, 1974; Петрова Е. А. Знаки общения. 2001.

Е. В. Белугина

Детектор лжи психологический – условное название способа оценки искренности-неискренности говорящего по комплексу слуховых и визуальных оценок его невербального поведения. Предложенный новый метод оценки искренности-неискренности теоретически опирается на системный подход, теорию функц. систем, исследования по социальной перцепции человека, а также на проведенные экспериментально-теорет. исследования психол. природы невербальной коммуникации. Осн. положения концепции распознавания искренности – неискренности говорящего:

1. В процессе О. говорящий передает коммуниканту огромные потоки информации, кодируемой как вербальными (слово), так и невербальными средствами (интонация, жест, поза, мимика). Традиционные попытки обнаружить признаки искренности-неискренности в вербальном канале речевого потока, казалось бы, наиболее информативном (семантика, логика слов), на самом деле не обеспечивают должной надежности, ввиду высокой подконтрольности речи сознанию (по причине коркового представительства речевых центров), подверженности фактору социальной желательности и т. п. «Слова даны нам, чтобы скрывать наши мысли», – считал Талейран.

2. Более эффективен поиск признаков искренности-неискренности в невербальных компонентах речевого поведения говорящего, поскольку интонация, жест, поза и мимика менее подконтрольны сознанию, и часто предательски выдают то, что сознательно пытается скрыть говорящий. Однако чрезвычайная многочисленность невербальных признаков искренности-неискренности, их вариабельность, мимолетность, индивидуальность, а часто и противоречивость не позволяют исследователям выделить нечто главное и надежное.

3. Целесообразен поиск признаков искренности-неискренности не в описании отдельных изолированных элементов невербального поведения, а в их взаимосвязи, точнее, степени их соответствия или несоответствия друг другу, т. е. конгруэнтности по критерию экспрессивной значимости при выражении любых эмоционально-психол. свойств и состояний говорящего.

4. Обозначены 3 вида такого рода соответствия: а) между разными модальностями невербального поведения: интонационно-тембровыми особенностями речи, с одн. стор., и жестом, позой, мимикой, с др. стор. (межмодальное соответствие); б) между разными формами невербального поведения в пределах одной модальности, напр., между особенностями мимики и жестикуляции и т. п. (внутримодальное соответствие); в) соответствие всего комплекса невербального поведения смыслу слова.

5. У искренно говорящего непроизвольно формируется гармонически согласованный, т. е. конгруэнтный, комплекс межмодальных и внутримодальных элементов невербального поведения (функц. система по Анохину): интонация голоса – жест, поза, мимика соответствуют друг другу по экспрессивной значимости. А у неискренно говорящего, сознательно лгущего и озабоченного имитацией искренности происходит рассогласование указанных признаков и нарушение их конгруэнтности (интонация голоса может противоречить тому, что выражает мимика и т. п.). 6) Экспериментально установлено, что искренность говорящего оценивается наблюдателем тем выше, чем больше степень соответствия между собой указанных невербальных элементов по балльным оценкам их экспрессивной значимости, вычисленная методом корреляции; и наоборот, тем ниже, чем меньше их конгруэнтность. Т. о., данный коэффициент соответствия выступает для эксперта-наблюдателя в кач. своеобразного психофизиол. показателя искренности-неискренности говорящего – т. е. Д. л. п. (термин впервые предложен Морозовым). Есть основания полагать, что у каждого человека имеется такого рода более или менее развитый Д. л. п., основанный на способности к оценке искренности-неискренности по степени соответствия экспрессивной значимости разл. элементов невербального поведения говорящего.

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Варламов В. А. Детектор лжи. М., 2004; Морозов В. П. Искусство и наука общения: невербальная коммуникация. М., 1998; Экман П. Психология лжи. СПб., 2000.

В. П. Морозов

Дикция – важнейшая характеристика культуры разговорной, а также вокальной речи. Термин имеет 2 значения: 1) акустический – степень разборчивости, внятности звуковой речи, 2) физиологический – степень четкости произношения, т. е. работа артикуляторных органов (артикуляция). В связи с этим в психоакустических работах по оценке качества радиотелефонной связи как эквивалент термина Д. используется термин артикуляция (Н. Б. Покровский). В случае актерской и вокальной речи Д. указывает также и на художественные достоинства или недостатки звукопроизношения (фонетические средства экспрессивности речи, орфоэпию и др.). Измерение Д. осуществляется методами фразовой, словесной и слоговой артикуляции (разборчивости). В последнем случае используются специально разработанные фонетиками слоговые таблицы, состоящие из бессмысленных слогов, отражающих в комплексе фонетический состав русской речи и не позволяющие слушателю догадываться о фонемном составе слога по смыслу (вероятностному принципу), как это возможно при использовании методов словесной и фразовой разборчивости. Мерой качества Д. во всех случаях является процент правильно принятых слушателем звуков (слов, фраз) по отношению ко всем прослушанным.

Исследования показали, что слоговая разборчивость обычной речи у мужчин, женщин и детей составляет в среднем 87,0 %, в то время как в пении у той же группы обследуемых слоговая разборчивость составила 70,5 %. Различия объясняются трудностями для большинства певцов сохранения столь же хорошей дикции в пении, как и в речи ввиду необходимости обеспечения особого качества тембра певческого голоса и его значительно большим звуковысотным диапазоном по сравнению с обычной речью. Иными словами, певцу трудно обеспечить высокое качество передачи слушателю одновр. 2 видов информации: вербальной (слово) и невербальной (тембр голоса, его звонкость, полетность, а также мелодика вокальной речи), не говоря уже о художественно-исполнительской, эмоционально-образной стороне искусства пения. Тем не менее, мастера вокального искусства (С. Я. Лемешев и др.) успешно решают эту задачу.

• Покровский Н. Б. Расчет и измерение разборчивости речи. М., 1962; Morozov V. Intelligibility In Singing as a Function of Fundamental Voice Pitch // Contributions of voice research to singing. Houston (Texas), 1980; Nelson H., Tiffany W. The Intelligibility of Song // Contributions of voice research to singing. Houston (Texas), 1980.

В. П. Морозов

Жесты – движения рук или кистей рук. Ж. – важное средство диагностики личности человека, его О. Ф. Бэкон писал: «Так же, как язык говорит уху, так и жест говорит глазу». Термин «жест» иногда применяется для обозначения всех движений тела, в т. ч. мимики, пантомимики; с целью специализации собственно движений рук употребляется понятие «жестикуляция». Существует множество классификаций Ж. Среди них те, в к-рых Ж. рассматриваются как показатели личностных особенностей человека и его О.: 1) коммуникативные (приветствия и прощания, угрозы, привлечения внимания, подзывающие, приглашающие, запрещающие; оскорбительные Ж. и телодвижения; дразнящие, встречающиеся в О. детей; Ж. утвердительные, отрицательные, вопросительные, выражающие благодарность, примирение, Ж., передающие желание готовности отвечать на заданный преподавателем вопрос, Ж., означающие конец работы, победу. Все перечисленные Ж. понятны без речевого контекста и имеют собственное значение в О.; 2) описательно-изобразительные, подчеркивающие, как правило, сопровождающие речь и вне речевого контекста теряющие смысл; 3) модальные – выражают оценку, отношение к предметам, людям, явлениям, к окружающей среде: Ж. одобрения, неудовольствия, иронии, недоверия; Ж., передающие неуверенность, незнание, страдание, раздумье, сосредоточенность; Ж., передающие растерянность, смятение, подавленность, разочарование, отвращение, радость, восторг, удивление. Ж. выражают общую «тональность» О.: возвышенное, нейтральное, нейтрально-обиходное, фамильярное, вульгарное.

Человек, формируясь как личность в конкретной социальной среде, усваивает характерные для этой среды способы жестикуляции, правила их применения и прочтения. Сила и частота жестикуляции определяется культурными и групповыми нормами. Одни и те же Ж. встречаются не у всех народов: напр., Ж. «большой палец правой руки опущен вниз», обозначающий у англичан неодобрение, отсутствует у русских, а Ж. «почесывание затылка», передающий у русских старание вспомнить что-то, у тех же англичан встречается сравнительно редко. Но есть такие характеристики Ж., к-рые независимо от пола, возраста, культуры, расы, несут одну и ту же информацию о человеке. Установлено, что интенсивность жестикуляции повышается, если говорящий волнуется или хочет занять лидирующую позицию в О., если прерывается обратная связь в О., если человек испытывает затруднения в выражении мысли. Тревожность, неуверенность человека сопровождается хаотическими Ж., однообразными движениями рук, использованием при разговоре какого-либо предмета (постукивание карандашом, снимание-надевание очков и т. д.). Существует неск. рисунков Ж., к-рые позволяют однозначно судить о переживаемом человеком состоянии, их интенсивности, о типе отношения. Так, вяло свисающие вдоль тела руки означают, что человек пассивен, переживает эмоции печали, страдания, грусти. Постоянно скрещенные на груди руки свидетельствуют о том, что человек стремится к дистанцированию, что его обычная позиция в О. – это позиция выжидания. Данная жестикуляция возникает непроизвольно, едва осознается человеком и является типичной, т. е. характерна практически для всех людей.

Выделяются объективные характеристики Ж.: направленность, форма, интенсивность, частота. Исходя из совокупности этих параметров жестикуляции человека, возникает общая оценка Ж. (быстрые – неторопливые, грациозные – неловкие, легкие, небрежные, свободные, скованные, сдержанные, обильные и т. д.). Ж. меньше, чем мимика, поддаются контролю и регуляции. Поэтому они чаще являются теми элементами экспрессивного репертуара, с помощью к-рых осуществляется «утечка информации».

В жестовый репертуар человека входят жесты-прикосновения. Специальная область психологии невербального поведения – такесика – занимается исследованием физич. контактов людей. Такие виды прикосновений как поцелуй, объятия, поглаживание себя и других, рукопожатие, похлопывание, потирание ладоней и т. д. рассматриваются чаще всего в кач. показателей эмоциональной поддержки или отвержения партнера, одобрения или наказания (напр., пощечина). Динамика прикосновений говорит об отсутствии или присутствии психол. близости между партнерами. Самое большое количество коммуникативных табу появляется в связи с жестами-прикосновениями. Их применение зависит: от статуса партнеров, их пола, степени знакомства, принадлежности к опр. культуре, типа отношений. Психол. смысл жестов-прикосновений определяется следующим: 1) кто из участников первым протянул руку, обнял, поцеловал, ударил; 2) усиливается или сокращается такесический репертуар в смешанных по возрасту и полу парах; 3) появляются одни и те же элементы такесического поведения в отношении всех присутствующих или репертуар физич. контактов меняется в соответствии с отношениями участников взаимодействия; 4) какова техника исполнения прикосновений, их эмоциональная сила, физич. активность. На основе этих показателей жесты-прикосновения получают психол. значение: властные, дружеские, участливые, теплые, холодные, быстрые, короткие, крепкие, вялые, сильные, слабые. Жесты-прикосновения находятся под контролем тактильно-кинестезической системы отражения, оцениваются на основе зрительного и слухового каналов восприятия. На основе Ж. личности формируется общее впечатление не только о ней, но и об О. в целом.

• Акишина А. А., Кано Х., Акишина Т. Е. Жесты и мимика в русской речи. М., 1991; Горелов Н. И. Невербальные коммуникации. М., 1980; Крейдлин Г. Е. Невербальная семиотика: Язык тела и естественный язык. 2002; Экман П. Психология лжи. СПб., 2003; The new handbook of Methods in Nonverbal Behavior Research / Ed. by Jinni A. Harrigan, Robert Rosenthal, Klaus R. Scherer. Oxford, 2005.

В. А. Лабунская

Коммуникативная функция подсознания. Источником исходящей от каждого из партнеров по О. информации может быть как сфера их сознания, так и сфера их подсознания (сфера бессознательного). Так называемые «невербальные» сигналы – лишь малая часть той информации, к-рая исходит из подсознания человека. Не только жесты или мимика, интонация или темп речи, но и сами слова, и целые фразы могут быть детерминированы не сознанием, а только подсознанием человека. Т. о., от общающихся всегда исходит 2 вида информации: от сознания субъекта (посылаемая преднамеренно) и исходящая из подсознания субъекта (посылаемая неосознанно). Важность учета последнего факта при О. определяется тем, что большим доверием у людей пользуется подсознательная информация, к-рая исходит от партнеров по О. без предварительной цензуры сознания, помимо воли человека. Любая поступающая на сенсорные органы коммуникативная информация вначале поступает в сферу подсознания, откуда затем, при опр. условиях, может достичь сознания (тогда информация осознается), а может и не достичь его. В последнем случае информация хранится в подсознании неопределенно долго (с учетом позиции Фрейда – «детская психика неуничтожима» – всю жизнь). Хранящаяся в подсознании человека информация в большей мере оказывает влияние на его поведение, чем это полагается в отеч. учебниках по психологии, где О. – это «осознанные связи людей» или «совокупность преднамеренных действий». Есть данные, что осуществляя выбор, рука избирателя, что-либо вычеркивающая или подчеркивающая в избирательном бюллетене, на 70–80 % детерминируется информацией, хранящейся в подсознании человека, и только на 20–30 % информацией, к-рую избиратель осознает.

В итоге, анализируя любой вид О. при решении любых прикладных задач, необходимо учитывать, что при О. информация может перемещаться между общающимися субъектами по одному из следующих каналов: 1) сознание – сознание: когда один субъект (адресант) вполне осознанно, преднамеренно посылает информацию др. субъекту (адресату), к-рый осознает поступившую к нему информацию, т. е. может сказать: «я знаю, что он мне сообщил…»; 2) подсознание – сознание: когда от адресанта исходит информация помимо его воли (непроизвольный жест, невольно произнесенное слово или др. поведенческие коммуникативные акты, осуществляемые неосознанно), но адресат, получая эту информацию, осознает ее; в подобной роли «адресата» часто выступают профессиональные психологи или лица, специально обученные анализу исходящей из подсознания информации; 3) сознание – подсознание: когда адресант вполне осознанно посылает информацию адресату, и эта информация достигает сенсорных органов последнего, достигает его подсознания, но до сознания не доходит, не осознается, хотя и может впоследствии оказывать влияние на те или иные поведенческие реакции адресата; 4) подсознание – подсознание: когда от адресанта исходит информация помимо его воли, эта информация достигает сенсорных органов адресата, достигает его подсознания, но до сознания не доходит, не осознается, хотя и может оказывать влияние на те или иные поведенческие реакции адресата. Последний вид О. и следует называть «подсознательным О.»; оно являет собой абсолютно «невидимые» и неизвестные субъектам потоки информации, к-рые, тем не менее, с одн. стор., чаще несут более важную для каждого из коммуникаторов информацию о партнере по О., чем при сознательном О., а с др. стор. – имеют более заметное влияние на поведение адресантов, чем информация осознанная.

• Панасюк А. Ю. Использование ресурсов сознания и подсознания людей для формирования имиджа / Панасюк А. Ю. Формирование имиджа: стратегия, психотехнологии, психотехники. М., 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007; Он же. А что у него в подсознании? (Двенадцать уроков по психотехнологии проникновения в подсознание собеседника). М., 2004.

А. Ю. Панасюк

Мимика – сокращение лицевых мышц. Большинство людей в процессе О. чаще всего концентрируют свое внимание на лицах партнеров. Выражение лица является важнейшей характеристикой внеш. облика человека, поэтому лицо называют зеркалом души. Сокращение лицевых мышц происходит в соответствии с теми или иными состояниями человека, образуя то, что называют М. лица или экспрессией лица. М. анализируют: 1) по линии ее произвольных и непроизвольных компонентов; 2) на основе физиол. параметров (тонус, сила, комбинация мышечных сокращений, симметрия – асимметрия, динамика; 3) в социальном и социально-психол. плане (межкультурные типы выражений лица; выражения, принадлежащие опр. культуре; выражения, принятые в социальной группе; индивидуальный стиль выражения). Применяя перечисленные способы анализа мимики, можно получить информацию о личности человека, его поле, возрасте, профессии, принадлежности к опр. этнич. группе.

Характерной особенностью «мимических картин» эмоциональных состояний является то, что каждый симптомокомплекс М. включает признаки, одновр. универсальные, специфические для выражения одних состояний и неспецифические для выражения других. Напр., такие признаки, как: «уголки губ опускаются», «глаза прищурены» соответствуют ряду отрицательных состояний. Признак «уголки губ опущены» является универсальным и сопровождает все отрицательные состояния, но особенно печаль, грусть, тоску. Признак «глаза прищурены» может быть индикатором как отрицательных состояний (гнев, презрение и т. д.), так и положительных (радость). Однако для первого типа состояний он является специфическим, для второго – нет. Такие признаки, как «рот открыт», «рот закрыт» являются индикаторами состояний гнева вместе с признаками «брови сдвинуты к переносице», «глаза сужаются – расширяются». В контексте с такими признаками, как «брови подняты», «глаза расширены», признак «рот открыт» будет индикатором состояний удивления, страха. В каждом лицевом экспрессивном паттерне имеются те элементы, к-рые придают ему осн. значение. П. Экман установил, что по нижней части лица лучше всего распознается гнев, радость, страдание. На основе средней части лица успешно идентифицируются удивление, страдание, радость, страх, но не распознается удивление. Наибольшие трудности у наблюдателей возникают, когда они пытаются распознать эмоции по верхней части лица (лоб и брови). С целью правильного понимания состояний личности необходимо рассматривать целостную мимическую картину и отдельные мимические зоны лба, глаз, рта, к-рые действуют как звенья единой системы . Для верного толкования М. важно помнить о том, что целостность, динамичность, изменчивость являются ее главными характеристиками, поэтому изменение какого-либо компонента мимической структуры приводит к изменению всего ее психол. смысла. На основе взаимосвязи между отдельными зонами лица судят о гармоничности – дисгармоничности мимики. Рассогласование мимических движений (верхней и нижней части лица – дисгармоничная «маска») свидетельствует о неискренности чувств человека, его отношений к др. людям. М. лица сопряжена с др. компонентами экспрессии, особенно с физиогномическими параметрами и движением, выражением глаз взглядом человека. К. С. Станиславский писал, что взгляд – «это прямое, непосредственное О. в чистом виде, из души – в душу…».

Динамические аспекты взгляда (направленность к партнеру или от него, время фиксации взгляда на партнере, темп изменений направлений и интенсивности смотрения) несут информацию о способах вступления в контакт и выражения отношения к партнеру: «стрелять глазами», «строить глазки», «играть глазами», «мерить взглядом с головы до ног», «взглянуть свысока», «смотреть краем глаза», «ловить взгляд», «вперить глаза», «манить взглядом», «провожать взглядом». Движения глаз, направленность взгляда связываются в обыденном сознании с нравственно-этическими характеристиками человека (бегающий взгляд – вор).

Для диагностики отношений между людьми важно не столько то, как часто смотрят собеседники в глаза друг другу, сколько то, что они прекращают или, наоборот, возобновляют контакт глаз. Если отношения развиваются нормально, то люди смотрят друг на друга от 30 % до 60 % времени от продолжительности О. При этом, если отношения развиваются в позитивную сторону, люди смотрят друг на друга дольше и чаще тогда, когда слушают партнера, а не тогда, когда говорят. Если же отношения приобретают характер агрессивных, то частота и интенсивность взглядов резко увеличиваются, нарушается формула «контакта глаз» в момент говорения и слушания. Если люди относятся друг к другу позитивно, то они смотрят друг на друга значительно реже во время «негативных» высказываний, чем тогда, когда они относятся друг к другу недружелюбно. Увеличение контакта глаз во время «негативных» высказываний можно рассматривать как показатель стремления к доминированию, к эскалации агрессии, к управлению ситуацией. Эллисон предложил визуальный индекс доминирования (ВИД), к-рый соответствует результату, полученному при делении частоты контакта глаз во время слушания на частоту контакта глаз во время говорения. Чем меньше индекс, тем выше у конкретного субъекта стремление к доминированию и соперничеству. Длительность взгляда, частота смотрения также свидетельствуют о статусном неравноправии партнеров. Если один из партнеров более высокого статуса, чем другой, то партнер с более низким статусом смотрит дольше и чаще. Если взгляды участников взаимодействия обращены к какому-то одному человеку, то это говорит о его явной лидерской позиции в данной группе.

Контакт глаз, взаимный взор представляют собой особое социальное событие, уникальное объединение 2 людей, включение каждого в личное пространство другого. Прекращение контакта глаз рассматривается как «уход» из ситуации взаимодействия, вытеснение окружающих людей из личного пространства. В кач. критериев анализа взгляда, позволяющих судить о личности, следует рассматривать временные параметры «смотрения» друг на друга (частота, длительность контакта), пространственные характеристики взгляда (направления движения глаз: «смотреть в глаза», «смотреть в сторону», «смотреть вверх– вниз», «вправо – влево»), степень интенсивности контакта глаз (пристальный взгляд, «бросить взгляд», «скользнуть взглядом»), психофизиол. особенности взгляда (блеск– тусклость).

По сравнению со взглядом и др. элементами экспрессивного поведения человека М. является наиболее контролируемым явлением со стороны субъекта. Данный факт был учтен П. Экманом и У. Фризеном в процессе разработки концепции «о невербальной утечке информации». В рамках данной концепции ранжированы разл. части тела на основе критерия «способность к передаче информации». Данная «способность» элементов экспрессивного поведения определяется на основе 3 параметров: среднее время передачи, количество невербальных, экспрессивных паттернов, к-рые могут быть представлены данной частью тела; степень доступности для наблюдений за этой частью тела, «видимость, представленность другому». С этих позиций лицо человека является самым мощным передатчиком информации. Поэтому люди чаще всего контролируют выражение лица и не обращают внимания на др. составляющие их экспрессивного репертуара.

Качественные и динамические параметры взгляда трудно поддаются контролю и регуляции, поэтому глаза – это не просто зеркало души, а именно тех ее уголков, к-рые человек пытается скрыть как от себя, так и от других. Выражение глаз сообщает об истинных переживаниях человека, в то время как хорошо контролируемые мускулы лица остаются неподвижными. Динамические и качественные (выражения глаз) характеристики взгляда завершают мимическую картину. Взгляд, включаясь в экспрессию лица, является показателем осн. состояний человека (радостный взгляд, удивленный, испуганный, страдающий, внимательный, презрительный, восхищенный), его отношений (дружеский-враждебный, агрессивный; доверчивый-недоверчивый; уверенный-неуверенный; принимающий-неприязненный; покорный-доминантный; понимающий-непонимающий; отчужденный-включенный; отталкивающий-притягивающий). Постоянные характеристики М. и взгляда являются показателями интегральных качеств личности, и в соответствии с ними она интерпретируется как: безжалостная, безразличная благородная, высокомерная, жестокая, наивная, нахальная, озлобленная, скромная, умная, глупая, хитрая, честная, прямая (прямой взгляд), взгляд исподлобья, в сочетании с настороженным выражением лица свидетельствует о недоверии человека к др. людям, об опасении попасть впросак и т. д.

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Бутовская М. Л. Язык тела: природа и культура. М., 2004; Изард К. Эмоции человека. М., 1980; Крейдлин Г. Е. Невербальная семиотика: Язык тела и естественный язык. М., 2002; Меграбян А. Психодиагностика невербального поведения. СПб., 2001; Экман П. Психология лжи. 2003.

В. А. Лабунская

Невербальная интеракция – несловесное взаимодействие; несловесный контакт. Это единицы невербального О., в процессе к-рого невербальное поведение партнеров представляет разл. уровни соответствия, гармоничности, целостности: от полного дублирования поведения друг друга до полного рассогласования, приводящего к разрушению самого феномена Н. и. В основе возникновения Н. и. лежат механизмы согласования, подстройки, переноса программ невербального поведения партнеров. Центральной характеристикой, создающей эффект Н. и., является взаимодействие между кинесико-такесической, просодической, ольфакторной структурами экспрессивного невербального поведения и пространственно-временными компонентами О. – проксемикой. В процессе невербальной интеракции формируются паттерны невербального взаимодействия – это относительно устойчивые, взаимообусловленные совокупности элементов невербального поведения и проксемики О., отличающие один вид взаимодействия от другого. Элементы паттернов Н. и. имеют разл. происхождение, отличаются мерой динамичности-устойчивости; степенью дискретности-континуальности; произвольности-непроизвольности; осознанности-неосознанности невербального поведения; степенью целенаправленности-нецеленаправленности; интенциональности-непреднамеренности; определенности-неопределенности; абстрактности-конкретности; устойчивости-вариабельности; однозначности-многозначности; мерой толерантности относительно внеш. и внутр. воздействий. Набор паттернов невербального взаимодействия субъектов О. (возможность или невозможность включения в паттерны опр. выражений лица, жестов, поз, прикосновений, дистанций О.) указывает на их социокультурную принадлежность, статусно-ролевой репертуар, индивидно-личностные особенности.

Н. и. выполняют функции регуляции, идентификации, стратификации, адаптации, демонстрации отношения к другому и к самому себе. В соответствии с культурой, этнич., социальной, групповой принадлежностью складываются, в первую очередь, паттерны половозрастного и статусно-ролевого невербального взаимодействия. Они являются наиболее устойчивыми образованиями в структуре поведения человека и служат индикаторами половозрастных и статусно-ролевых отношений. В изучении Н. и. преобладает ситуативный подход. Они исследуются в процессе интервью, беседы клиента и психотерапевта, в ситуациях принятия человека на работу, полоролевых и статусно-ролевых отношений, в контексте межкультурного взаимодействия и т. д. Осн. критерий определения типичных и специфических паттернов Н. и. – это частота появления опр. совокупностей невербальных элементов в диаде или в группе в разл. ситуациях О. На основе частотных, формально-динамических и качественно-психол. характеристик Н. и. выделяют: деструктивное и конструктивное невербальное О. (successful – nonsuccessful nonverbal communication), монологическое и диалогическое; личностно-направленное и социально ориентированное.

С целью определения психол. и социально-психол. смысла паттерна Н. и. следует рассматривать все проксемические характеристики О.: дистанцию между партнерами, направление движения их тела (вперед-назад; вправо-влево; встать-сесть), место расположения в группе (в центре, напротив опр. лиц, по диагонали, на периферии относительно лидера группы), синхронность появления опр. поз, жестов, выражений лица (их идентичность, гармоничность), динамичность смены паттернов невербального поведения или их устойчивость в ситуации диадного, группового взаимодействия, степень расслабленности-напряженности, открытости-закрытости поз, жестов, выражений лица, «уменьшение себя партнером» – «распространение себя партнером». Фундаментальным показателем взаимоотношений в диаде и группе являются «зеркальносогласованные» Н. и. Социально-психол. смысл Н. и. представлен в отношениях и взаимоотношениях общающихся, в первую очередь таких, как 1) аффилиация (притяжение, любовь-отталкивание, ненависть); 2) доминирование-подчинение; 3) включенность-«отсутствие».

• Бутовская М. Л. Язык тела: природа и культура. М., 2004; Крейдлин Г. Е. Невербальная семиотика: Язык тела и естественный язык. М., 2002; Ягнюк К. В. Присутствие и невербальная коммуникация // Журн. практ. психологии и психоанализа. 2000. № 1; The new handbook of Methods in Nonverbal Behavior Research. Oxford, New York, 2005.

В. А. Лабунская

Невербальная информация (англ. nonverbal information) – система несловесных форм О., позволяющих распознавать психол. и психофизич. свойства и состояния говорящего. В рамках канала невербальной коммуникации реципиенту передается до 9 осн. видов Н. и. и сотни возможных их разновидностей. Осн. виды Н. и.: 1) Эмоциональная – характеризует эмоциональное состояние и отношение говорящего к собеседнику, предмету разговора, к самому себе и др., оказывает наиболее сильное влияние на характер межличностных отношений. Эмоциональная экспрессивность говорящего, также как и эмоциональная импрессивность субъекта восприятия (оцениваемая по тесту Морозова на эмоциональный слух) в большей мере характерны для представителей художественного типа личности (артисты, музыканты) по сравнению с представителями мыслительного типа. 2) Эстетическая – связана прежде всего с оценкой речи и голоса говорящего и стереотипами восприятия самого говорящего (приятный голос – приятный человек). Особое значение приобретает в области сценического и вокального искусства (типы голосов, характеристики тембров, интонации и т. п.), а также для дикторской и ораторской речи. 3) Индивидуально-личностная – позволяет различать знакомых и незнакомых по интонационно-тембровым особенностям голоса. Является сугубо индивидуальной характеристикой человека, используется в криминалистике для опознания правонарушителей по голосу с применением компьютерной фоноскопии, в системах автоматического пропускного режима, доступа к сейфам и т. п. 4) Биофизическая – позволяет определять пол, возраст человека благодаря влиянию на акустические свойства голоса особенностей строения и работы речеобразующих органов (размеры и форма гортани, голосовых связок, речевых резонаторов). 5) Медицинская – характеризует состояние здоровья говорящего. Простудные заболевания, лор-патология, пневмонии, дизартрии, логоневроз (заикание) и др. нарушения, отражающиеся в характере звучания голоса, распознаваемые на слух и с помощью аппаратуры, служат объективными диагностическими показателями в фониатрической и логопедической медицинской практике. 6) Пространственная – позволяет слушателю определять пространственное расположение и перемещение говорящего по отношению к слушателю: азимут, расстояние, приближение, удаление. Основана на биоакустических свойствах слуха и психол. пространственной избирательности, позволяющей слушателю сосредоточить внимание на восприятии речи того или иного говорящего в условиях одновременного восприятия неск. говорящих («эффект вечеринки», «cocktail party effect». 7) Психологическая – отражает такие свойства говорящего как темперамент, воля, экстраверсия, интраверсия, доминантность, общительность, искренность, чувство собственного достоинства, превосходства и т. д.

Отражение многих психофизич. свойств и состояний человека в невербальных особенностях его речи является объективной основой формирования образа говорящего в сознании субъекта восприятия. Эта закономерность лежит в основе ряда разработанных нами новых психоакустических методов: а) метода построения психол. портрета человека по невербальным особенностям его речи, как описания совокупности осн. психофизич. свойств говорящего, б) метода оценки эмоционального слуха, как способности субъекта восприятия к адекватному определению эмоционального состояния говорящего по звуку его голоса, в) метода оценки искренности говорящего («психол. детектор лжи» по голосу) на основе сопоставления слуховых и визуальных экспертных оценок невербального поведения говорящего. Указанные методы находят применение в исследованиях индивидуальных и социально-типологических особенностей людей разных возрастных и профессиональных категорий, для целей профотбора операторов, лиц художественных профессий, в медицинской психологии (диагностика эмоционально-образной перцептивной сферы), в криминалистике и т. п.

• Морозов В. П. Искусство и наука общения: невербальная коммуникация. М., 1998; Он же. Невербальная коммуникация в системе речевого общения: психофизиологические и психоакустические основы // Психология XXI века (учебник для вузов). М., 2003.

В. П. Морозов

Невербальная коммуникация (англ. nonverbal communication) – система несловесных форм О. и взаимопонимания людей. Реализуется как интонационно-тембровыми особенностями голоса (просодическими характеристиками речи), так и выразительными движениями (жест, поза, мимика). Известна под терминами: экстралингвистическая и паралингвистическая коммуникация. В историческом плане Н. к. – сравнительно молодая наука, ее интенсивное развитие относится ко 2-й пол. XX в. В процессе речевого О. Н. к. осуществляется параллельно со словом (как бы «между слов») и составляет второй по отношению к слову информационный канал О., существенно дополняющий и видоизменяющий смысловое содержание речи. Этим определяется важная психол. роль Н. к. и ее сильное влияние на межличностные отношения (напр., в ситуации: радушные слова, произнесенные холодным, насмешливым или раздраженным тоном и т. п.).

Н. к. отличается от вербальной речи целым рядом существенных психоакустических и психофизиол. особенностей: 1) эволюционной древностью происхождения, что доказывается, в частности более ранним формированием Н. к. в онтогенезе человека (согласно закону Геккеля-Мюллера – онтогенез повторяет филогенез); 2) полисенсорной природой реализации при участии как голосовых средств (слуховой канал восприятия), так и выразительных движений (визуальный канал восприятия), а также путем кожно-тактильной рецепции, тепловой и хеморецепции (обоняние); 3) функц. независимостью от вербального канала, что проявляется в возможности воспроизведения и восприятия любых видов Н. к. независимо от семантики слова и дивергенции невербальной информации по отношению к вербальной (как, напр., в упоминаемой ситуации восприятия радушных слов, произнесенных холодным или раздраженным тоном). Физиол. основой независимости Н. к. по отношению к вербальной речи является функц. асимметрия латеральной локализации в мозгу центров речи и Н. к.: речевые центры (Брока и Вернике) расположены в левом полушарии мозга, а Н. к. осуществляется в осн. при участии функций правого полушария; 4) Н. к. характеризуется значительной непроизвольностью и подсознательностью проявления; 5) независимостью от языковых барьеров; 6) особенностями акустических средств кодирования и 7) физиол. механизмов декодирования мозгом (посегментный аналитический принцип восприятия речи и симультанный интегральный принцип оценки невербальной информации).

В рамках канала Н. к. реципиенту передается до 9 осн. видов невербальной информации и сотни возможных их разновидностей о психол. и психофизич. свойствах и состояниях говорящего.

• Морозов В. П. Искусство и наука общения: невербальная коммуникация. М., 1998; Он же. Невербальная коммуникация в системе речевого общения: психофизиологические и психоакустические основы // Психология XXI века: учебник для вузов. М., 2003.

В. П. Морозов

Невербальное общение: гендерный подход. Психоаналитик Р. Столлер, введший в науч. словарь психологов термин «гендер», с его помощью зафиксировал факт, что природные (половые) особенности организма (индивидно-конституциональные – тело, телесность, анатомо-физиол. характеристики и функции; природно-динамические – уровень активности физиол. процессов и состояний) в О. всегда представлены в виде системы социальных кодов, наделенных культурными и индивидуальным смыслами и ценностными значениями. Причем эта система социокультурных кодов половой телесности и физиол. особенностей функционирует независимо от объективных характеристик и качеств половой организации конкретных людей, вступающих во взаимодействие и О.

Относительная независимость телесных кодов пола и сексуальности, условность связей невербальных знаков и означаемого может иметь 2 противоположных понимания. Согласно классич. науч. знанию, гендер как система социальных кодов коммуникации и взаимодействия между людьми с учетом пола и сексуальности является отражением биологической данности, культурной «надстройкой» над биологическим полом. Методологическим основанием классич. модели гендерного исследования невербального О. является полоролевая концепция Парсонса – Бейлза, к-рая сводит гендер к одному из его социально-психол. проявлений – гендерным стереотипам (схемам). Поэтому гендерное исследование Н. о. в классической социальной психологии представляет собой: а) изучение обособленных совокупностей социальных кодов (знаков), классифицируемых в кач. маскулинных, феминных, андрогинных или недифференцированных, к-рые часто рассматриваются независимо от того, каким полом обладают общающиеся люди; б) установление различий в смысловом содержании и функциональном значении социальных знаков О., обозначающих мужскую и женскую «сущность», к-рая, как предполагается, имеет биологическое происхождение; в) описание разнообразия невербальных паттернов проявления гендерных признаков партнерами в процессе О. и выделение устойчивых гендерных стилей невербального О., к-рые затем в) подвергаются интерпретации и оценке в кач. «правильных»/«неправильных» или «адекватных»/ «неадекватных», «типичных»/«нетипичных» по критерию их соответствия доминирующим социокультурным нормам невербальной экспрессии.

В неклассическом науч. знании гендерное исследование Н. о. отличается от классического подхода объяснительными, а не организационными принципами:

1. Принцип социального конструирования пола. Биологический пол и его социокультурные аспекты (гендер) выступают разными измерениями сексуальности, но при этом оба являются социальным конструктами – продуктом устоявшихся в опр. истор. период дискурсивных практик, посредством к-рых люди дают объяснение и задают параметры восприятия анатомо-физиол. особенностей социальных партнеров, определяют возможности и границы их использования, устанавливают правила проявления пола и сексуальности в социальном взаимодействии и О. Социальная сконструированность пола на социально-психол. уровне проявляется в том, что реальное многообразие форм и качеств телесной организации людей группируется по генитальному признаку или по критерию сексуальных предпочтений, после чего включаются социально-психол. механизмы унификации личностей, помещенных в соответствующие гендерные группы. Согласно этому принципу, в гендерных стилях Н. о. проявляется не природная «сущность» мужчин и женщин, а устойчивая интерпретативная схема (имплицитная теория гендерной поляризованности социальных партнеров – представление о том, что различия в репродуктивной сфере телесности имеют тотальное и существенное влияние на все аспекты личности мужчин и женщин).

2. Принцип учета властного измерения системы отношений, возникающей на основе социального разделения людей на группы по критерию пола и сексуальности. Зафиксированные в гендерных стилях невербального О. паттерны взаимодействия в большей мере отражают не половые особенности партнеров, а социальный статус гендерных групп, к которым они принадлежат, и принадлежность к которым они должны демонстрировать партнерам. Эти паттерны призваны сигнализировать о позиции доминирования или подчинения, о возможном (допустимом, нормативном) характере отношений между партнерами – паритете или неравенстве, фаворитизме или дискриминации. Биологически детерминированные паттерны Н. о., несомненно, существуют, однако, разная представленность этих паттернов у людей обоих полов оказывается следствием нормативного давления и в большей мере проявляется на социальном уровне О., тогда как на уровнях межличностного и индивидуального О. («внутр. процесса О.») эти различия имеют тенденцию к смягчению в зависимости от контекста.

3. Принцип конструирования гендерных различий в межличностном О. Согласно этому принципу, гендерные различия в Н. о. не проявляются, а возникают. Механизм появления гендерных различий не может быть сведен к социализации (усвоению норм невербального самопредъявления и их воспроизводству в О.). Различия оказываются результатом атрибутивных и интерпретационных процессов в О. При этом важными условиями устойчивости существования гендерных различий невербальной экспрессии оказываются властное измерение складывающихся отношений между общающимися и социальные ожидания, нормы и ценности.

• Воронцов Д. В. Гендерная психология общения. Ростов-н/Д, 2008.

Д. В. Воронцов

Невербальное общение: дискурс-анализ. 1) Методология исследования невербального общения (Н. о.), как процесса производства и обработки паралингвистического дискурса; 2) способ анализа ситуативного использования системы неречевых знаков в контексте социального взаимодействия. Введение понятия представляет собой расширение предмета дискурс-анализа – нового (появляется в 1970-х), интенсивно развивающегося междисциплинарного подхода к исследованию вербальной коммуникации. Основой направления является целостный взгляд на текст и его структуру с учетом субъективной ситуации О. Такой, включенный в систему коммуникативных отношений, текст был назван дискурсом (от фр. discourse – речь, выступление). В самом широком смысле – это рассуждения людей по поводу какой-либо проблемы либо социального события, обсуждения их, или все формы «разговора» и «письма», т. е. использование любого текста, устного или письменного, включая содержащиеся паралингвистические компоненты. Согласно совр. устоявшимся воззрениям дискурс определяется как особый способ О. и понимания окружающего мира, к-рый не только отражает этот мир (и социальные взаимоотношения), но, напротив, играет активную роль в его созидании и изменении. Эта роль заключается в том, что, применяя язык и др. знаковые системы – производя дискурс, люди устанавливают отношения между знаками так, чтобы они могли приобретать новые значения. Именно в такой трактовке дискурс и стал в последние годы объектом исследований в лингвистике, психолингвистике и психологии. В рамках последней даже оформилось особое направление – дискурсивная психология (Р. Харре, Дж. Поттер, М. Уэзерелл), в к-рой и разработан специальный тип дискурс-анализа для исследования способов формирования и изменения личности человека, его мыслей, намерений и выражения эмоций в процессе социального взаимодействия. Суть подхода в том, что только в «разговоре» (О.) образы социального мира, осн. понятия – категории могут наполняться сколько-нибудь одинаково воспринимаемым содержанием, т. е. вырабатываются разделяемые многими системы значений. Но повседневное О. – это не только обмен и обработка информации с привлечением механизмов социального познания и обнаружение значений тех или иных категорий.

Каждая коммуникативная ситуация имеет важный психол. аспект – их посредством люди вступают в социальные отношения (напр., стремятся к установлению опр. социального контроля, или добиваются социального согласия), а язык и неречевые средства, воплощенные в дискурсе, являются способом влияния на окружающих и социальный мир в целом. И самое главное – посредством О. люди обретают (отстаивают и формируют) опр. собственную идентичность. Т. о., дискурс-анализ как метод исследования концентрируется не столько на том, чтобы проанализировать изменения в разнообразии социальных дискурсов (раскрыть, описать и объяснить каждый конкретный дискурс, выявить факты «рождения» новых значений и интерпретировать их), и не на том, чтобы определить их внутр. психол. аспекты, а на том, чтобы проанализировать, как люди используют существующие дискурсивные ресурсы в создании и обсуждении своих взглядов на мир, и каковы социальные последствия этого.

Сфера применения дискурс-анализа (др. вариант названия – «дискурсивный анализ») настолько широка, что, по сути, этим понятием обозначается не один, а целая группа методов, объединяемых самим концептом дискурса, но исследующих его разные аспекты, а подчас даже базирующихся на разных теорет. взглядах. При этом многие авторы, как правило, включают в дискурс-анализ паралингвистические компоненты. И такой целостный подход к О. (вербально-невербальному), бесспорно, имеет веские основания. Однако есть насущная потребность выделения дискурс-анализа Н. о. в кач. самостоятельного метода, поскольку кроме наличия практических задач (напр., для проведения экспертизы невербальных коммуникативных компонентов спорных газетных публикаций, анализа рекламы, формирования имиджа и т. д.), это имеет важное методологическое значение.

Исследования Н. о. в русле семиотического похода решали сложную задачу перевода этого многогранного процесса в систему абстрактных знаков, пытаясь т. о. создать «алфавит» или «словарь» экспрессивных проявлений, несущих важную информацию и, следовательно, имеющих коммуникативное значение. В результате выявилась очевидная невозможность воплотить одномоментные динамические смысловые системы личности в дискретных «бездушных» значениях. В каждой конкретной ситуации Н. о. проявления приобретают собственное значение и сильно зависят от индивидуально-личностного стиля их демонстранта. Более того, в О. партнеры не всегда точно понимают какой-либо паралингвистический знак, да чаще всего и не стремятся решать такую задачу. За исключением частных случаев (напр., когда демонстрируемый жест должен быть понят однозначно), используемые невербальные проявления – не самоцель, а, спонтанно или осознанно возникая, подчинены цели комплексно «донести» до адресата главную коммуникативную интенцию демонстранта. Т. е. конечный результат и содержание целостного коммуникативного акта – «разговора», или дискурса – гораздо важнее составляющих его компонентов и отдельных деталей. И именно через осознание генеральных намерений партнеров по О. (не так важно, постепенно или внезапно это происходит) и складывается понимание и трактовка отдельных «говорящих» знаков, к-рая т. о. и может сильно варьировать от ситуации к ситуации. Поскольку дискурсивная психология постулирует, что в каждой коммуникативной ситуации знаки, в т. ч. и неречевые, наполняются новым смыслом, новым значением, то задача Д.-а. н. о. не в «дешифровке» использованных паралингвистических дискурсивных ресурсов, хотя и это важно, а в определении, на что направлены усилия партнеров и что в итоге достигнуто, т. е. анализируется ситуация Н. о. в событийном аспекте.

Но Д.-а. н. о. – это не только методология исследований, это и вполне опр. способ (метод) анализа ситуативного использования системы неречевых знаков, к-рый можно описать через его ключевые понятия, выступающие в кач. опорных моментов или осн. этапов, хотя их последовательность достаточно условна. Прежде всего – это определение дискурсивной ситуации, к примеру, по типу складывающихся отношений между участниками. Затем – выделение ситуационных и личностных факторов детерминации дискурса, включая определение доминирующих идентичностей участников О., выраженных невербально. Далее – определение «порядка» разл. частных паралингвистических дискурсов, задействованных в О. и их разграничение. Имеется в виду, что в одной и той же коммуникативной ситуации человек может выступать в разных ролях и прибегать, соответственно, к разл. ролевой или жанровой стилистике используемых невербальных средств, что необходимо учитывать. Понятие «порядок дискурса» обозначает 2 или более дискурсов, к-рые конкурируют, чтобы закрепиться в одной и той же социальной сфере и стать основными в данной ситуации. Следующий этап – определение «узловых точек», неречевых знаков, имеющих в ситуации привилегированный статус, и тем самым значительно влияющих на др. задействованные знаки – вокруг них строится весь дискурс. Напр., в межличностном О. сжимание кулаков одним из партнеров (или какой-либо демонстрируемый жест закрытия; изменения цвета лица и т. д.) может иметь совершенно разное значение, но все др. последующие невербальные проявления нужно интерпретировать уже с учетом именно этого знака, к-рый является «узловой точкой». Именно с опорой на подобные «точки» и строятся предварительные интерпретационные гипотезы – стратегии обработки дискурса. Каждая такая стратегия не является жестко обусловленной, подчиненной неизбежному алгоритму репрезентации, а обладает пластичностью, возможностью ее видоизменения и перехода к др. стратегии. Исключение альтернативных интерпретаций, в свою очередь, происходит за счет построения опр. «цепочек эквивалентности», что означает сведение множества значений одного невербального знака (или их группы) до уровня жесткой бинарной оппозиции, из полюсов к-рой в конечном итоге и выбирается один. Так происходит формирование значения ключевых знаков паралингвистического дискурса. При этом нельзя забывать, что их фиксация лишь частична и временна: каждый дискурс фиксирует значения особым способом, но не определяет эти значения окончательно. Поэтому главная задача Д.-а. н. о. в другом: показать связь между конкретными паралингвистическими дискурсивными практиками и более широкими социальными и культурными событиями и структурами, к-рые именно в результате таких практик и видоизменяются.

• Андрианов М. С. Дискурсивный анализ спорных иллюстраций периодических печатных изданий // Ситуационная и личностная детерминация дискурса. Тр. Ин-та психол. РАН. М., 2007; Он же. Невербальная коммуникация: стратегическая обработка паралингвистического дискурса // Вопросы психологии. 1999. № 6; Филлипс Л., Йоргенсен М. Дискурс-анализ. Теория и метод. Харьков, 2004; Проблемы психологии дискурса / Под ред. Н. Д. Павловой, И. А. Зачесовой. М., 2005. Harre R., Stearns P. (Eds). Discursive Psychology in Practice. London, 1995; Potter J., Wetherell M. Discourse and Social Psychology. London, 1987.

М. С. Андрианов

Невербальное общение: коммуникативные уровни. Исследования уровневой специфики неречевого О. имеют важное значение для понимания его сущности. Особенно это актуально с позиций передовых психол. подходов, конкретных паралингвистических дискурсивных практик, поскольку каждый уровень определяет контекст их реализации. Выделение уровней позволяет описать типовые варианты социальных ситуаций, к-рые, каждая по-своему, детерминируют производство паралингвистического дискурса, задают набор осн. интерпретационных стратегий его обработки и делают возможным специальный дискурс-анализ невербального общения (Н. о.) в исследовательских и практических целях. Основанием для типологии служат положения теории коммуникации о направленности коммуникативных сигналов (передача информации одному, неск. или многим адресатам) и типе складывающихся отношений между участниками процесса. Различают следующие уровни О.: межличностный, межгрупповой, публичный и массовый.

До недавнего времени практически вся история изучения Н. о. ограничивалась анализом межличностных отношений. Коммуникация на этом уровне характеризует обмен сообщениями между нек-рым, обычно небольшим и ограниченным числом людей («между личностями»), но в ее основе всегда стоит взаимодействие в диаде, т. е. контакт «лицо в лицо» (face-to-face interaction). Главные отличительные признаки здесь – визуальный контакт (контакт глаз) и пространственная организация (дистанция) О. Кроме того, важной особенностью «языка тела» в межличностном О. является возможность дублирования информации разл. невербальными средствами (взглядом, жестами, позой, интонацией, мимикой и др.). Проблемы же в интерпретации возникают в случаях рассогласования разл. невербальных «сообщений», передаваемых (демонстрируемых) одновр. И все же суть О. на этом уровне в том, что это не просто взаимное информирование партнеров, а постоянное уточнение информации, ее обогащение и, т. о., совместное постижение предмета обсуждения. Именно в русле исследований межличностного О. было получено большинство расшифровок знаков «языка» тела. Кроме того, был изучен феномен социальной перцепции и ряд его закономерностей – эффектов первого впечатления (ореола, новизны, первичности), явлений проекции и переноса и т. д., а также ряд механизмов межличностного восприятия – моторное проигрывание, идентификация, эмпатия, социально-психол. рефлексия, каузальная атрибуция и др.

Дальнейшее науч. осмысление того факта, что на успешность Н. о. значительное влияние оказывают субъективные факторы или специфические (когнитивные) процессы – восприятия, категоризации, оценки и рефлексии, выявило: определяющим для того или иного коммуникативного поведения человека является его представление о себе – когнитивное обозначение себя как тождественного (идентичного) некоему классу явлений в противоположность др. их классу. И главным здесь является расположение себя на условной внутр. шкале «личностная тождественность – социальная тождественность». В зависимости от этого и соотносятся понятия «межличностное» и «межгрупповое» поведение людей в разл. ситуациях. При этом под межгрупповым уровнем О. понимается взаимодействие людей, полностью детерминированное их принадлежностью к разл. группам или категориям населения и независимое от их межличностных связей и индивидуальных предпочтений. Термин «межгрупповой» применяется не для «внешнего» описания отношений, а для того, чтобы подчеркнуть происходящее «внутри», в сознании людей, когда они, так или иначе, взаимодействуют с членом «чужой» группы. С др. стор., известно, что для ощущения себя в кач. члена группы порой достаточно только искусственно создаваемых внеш. признаков и невербальных знаков, что характерно для молодежной субкультуры.

Следующим шагом в исследовании закономерностей восприятия и Н. о. с позиций межгруппового подхода стало выделение и описание неких условных межгрупповых механизмов социального познания (объяснительных принципов и закономерностей обработки поступающей социальной информации). При этом было показано, что такие выявленные механизмы – физиогномическая редукция, ингрупповой фаворитизм, стереотипизация и групповая каузальная атрибуция – имеют древнее происхождение и важное приспособительное значение, а в ситуации социального взаимодействия срабатывают первыми. И только позднее и на их основе надстраиваются другие, более сложные и тонкие механизмы межличностного восприятия. Введение размерности межгрупповых отношений как типовой ситуации паралингвистической дискурсивной практики в анализ и описание процесса Н. о. важный момент, поскольку позволяет использовать конструктивные идеи этой парадигмы.

Если на указанных выше уровнях О. знание о когнитивных механизмах, опосредующих социальное познание, помогает преодолевать ошибки первого впечатления и коммуникативные барьеры, то на еще одном уровне, публичном это позволяет целенаправленно использовать их для формирования нужного публичной персоне впечатления на людей. По типу складывающихся отношений публичный уровень относится к институциональному (статусно ориентированному) О. в отличие от персонального (личностно ориентированного). Публичное выступление обладает особенностью одновременного воздействия на сознание и чувства человека и отличается от непринужденной беседы на межличностном уровне. Если в непосредственном О. главное – это передача некой информации (соответственно, важна точность восприятия и интерпретации невербальных проявлений: сделать явным и понятным нечто не определенное однозначно, а порой даже скрытое), то в публичном выступлении на первый план выходит его действенность, умение, используя выразительные движения (экспрессию), создать нужное впечатление – импрессию (для большей эффективности, наоборот, возможно и скрыть нечто присущее оратору, но нежелательное в публичном О.). Чтобы человек, используя навыки Н. о., научился достигать эффективности, нужно уметь создавать целостный образ – имидж, к-рый в дальнейшем сам будет работать на успешность публичной коммуникации.

На публичное О. и поведение с появлением средств трансляции стала оказывать влияние массовая коммуникация. Она сделала возможным дистантное О. (в отличие от контактного публичного), разделяя выступающего и аудитории в пространстве и во времени. Не имея прямой обратной связи, массовая коммуникация включает в себя традиционные формы публичного выступления. Так построены телевизионные ток-шоу. Они объединяют в себе диалоги с двойным адресатом: публичный – находится в студии, а массовый – у экранов телевизоров. При этом роль невербальных средств (использование к-рых можно вполне успешно моделировать и направлять) в совр. масс-медиа все больше и больше возрастает. Особенностью Н. о. этого уровня является то, что здесь активно используется широчайший спектр всевозможных неязыковых средств (включая, напр., языки культуры – музыку, изобразительное искусство, фотографию, дизайн, моду и др.). Причем чаще всего это не отдельные «фрагменты» или важные «детали», а своеобразный масс-медийный паралингвистический дискурс – целостные образы в динамике и опр. сюжетные действия. На телевидении – это, напр., рекламные ролики, видео– и мультфильмы, узнаваемая стилистика сложно выстроенных авторских программ и т. д.), а в печатных СМИ – легко понятный адресату сюжетный смысл одной фотографии (или их серии), коллажа, комикса и карикатуры. Преимущество использования разнообразного паралингвистического дискурса в СМИ состоит в том, что изображения и видеообразы служат универсальным языком, общедоступным для понимания и легким для усвоения; передают информацию (самого разного вида и практически на любую тематику) целостно и непосредственно; «ассоциативно открыты», обеспечивают более широкие возможности интерпретации по сравнению с вербальными средствами; быстро обрабатываются; способны воздействовать на эмоциональную сферу потребителя и вызвать субъективные реакции. В связи с этим проблема использования невербальных коммуникативных средств на уровне массового О. (включая широкий спектр прикладных аспектов) становится в последнее время одной из самых актуальных в совр. науке.

• Агеев В. С. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. М., 1990; Андрианов М. С. Невербальная коммуникация: психология и право. М., 2007; Он же. Психология социального познания. М., 1997; Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Лабунская В. А. Невербальное поведение. Ростов, 1986; Петрова Е. А. Знаки общения. М., 2001; Основы теории коммуникации / Под ред. М. А. Василика. М., 2003.

М. С. Андрианов

Невербальное общение: направления исследований. Несмотря на огромный интерес к психологии невербального общения (Н. о.) специалистов из разл. областей, большое количество исследований разл. ориентаций и появление специальных журналов (напр., Journal of nonverbal behavior), в настоящее время в этой области наблюдается спад в результате ряда неудачных попыток найти универсальное решение ряда «старых» проблем, поставленных еще предшественниками и последователями Ч. Дарвина. Первая проблема обозначилась как терминологическая путаница, возникшая в результате расчлененности самого феномена Н. о. на отдельные его проявления. Критике подвергается сам термин «невербальное», к-рый стал категорией, объединяющей разл. явления, и превратился в самое широкое понятие – «несловесный язык». Оно объединяет большой круг явлений и включает не только движения тела человека, но и самые разл. предметы труда, быта, одежду, косметику, окружающую среду, архитектуру, такие виды искусства, как балет, музыка и живопись. Разл. составляющие «несловесного языка» являются предметом специального обсуждения в соответствующих областях философии, лингвистики, литературоведения, искусствознания, культурологии, психологии. Все они сообщают категории Н. о. расширительное толкование, сближающее ее с такими категориями, как коммуникация, взаимодействие и т. д., и вводят ее в ранг суперкатегорий, имеющих важное социокультурное значение. Но такой подход к трактовке Н. о. размывает предметную область и не освобождает от необходимости занять опр. позицию, – возникает ряд понятийных проблем и трудностей стратификации феноменов. Др. проблема, сформировавшаяся в результате не совсем успешных попыток формализовать Н. о., – замена терминов «невербальные коммуникации», «экспрессивное поведение» на термины «невербальные намеки», «невербальные ключи», «невербальные события», «язык тела» (bodily communication, bodily cues), т. е. сведение понятия Н. о. к кинесике либо к отдельным его функциям. Вместе с этим начинает просматриваться тенденция сведения Н. о. к комплексу разнообразных движений тела, что выносит за пределы средств Н. о. такие явления, как среда, костюм, архитектура, музыка и т. д. В действительности термин «невербальный» может означать значительно больше, чем «не слово – движение тела». Но если попытаться свести Н. о. к комплексу движений тела, то и в этом случае появляется необходимость определиться в том, о каких движениях идет речь. Совр. представления о совокупности движений человека, имеющих отношение к Н. о., рассматриваются как средство и как способ передачи опр. информации. Они базируются на идеях Ч. Дарвина, Ф. Дельсарта, В. Райха, Д. Эфрона, Р. Бердвистелла, А. Шефлена, Е. Холла, П. Экмана и др. Исходя из работ перечисленных выше ученых, система движений, введенных в контекст психологии Н. о., включает: телодвижения, позы; движения рук, жесты; движения и выражения лица; прикосновения; движения, выражения и контакт глаз; параязык, интонационно-вокальные движения; передвижения в пространстве. В зависимости от степени их формализованности они относятся то к невербальному поведению, то к невербальным коммуникациям.

В отеч. психологии понятие О. охватывает широкий круг явлений, включающих процессы взаимодействия, взаимовлияния, взаимопонимания, сопереживания. В социальной психологии принято рассматривать О. как особый вид психол. деятельности, результатом к-рой являются образования и изменения в когнитивной (образы, впечатления, понятия, представления, интерпретации, эталоны, стереотипы и т. д.), в эмоциональной сферах личности (чувства, состояния и т. д.), изменения в области ее отношений и взаимоотношений, в формах поведения и способах обращения к др. людям. Исходя из такого подхода к О., можно выделить деструктивное и конструктивное Н. о. (successful – nonsuccessful nonverbal communication), монологическое и диалогическое; личностно-направленное и социально ориентированное; непосредственное и опосредованное средствами массовой информации (телевидение, радио). Наряду с такими видами Н. о., можно говорить, опираясь на социально-психол. характеристики О., о «примитивном», «манипулятивном», «конвециальном», «доверительном», «деловом» и «личностном» Н. о. Классификации Н. о. не исчерпываются теми, к-рые приведены выше, но они свидетельствуют о том, что Н. о. имеет разл. виды и типы, к-рые могут стать как самостоятельным предметом изучения, так и рассматриваться в рамках, напр., психологии манипуляций, деловых отношений, психосемиотики, психологии средств массовой коммуникации, в психологии развития личности и т. д.

Анализ литературы позволяет заключить, что Н. о. – это такой вид О., для к-рого является характерным использование в кач. главного средства передачи информации, организации взаимодействия, формирования образа, понятия о партнере, осуществления влияния на др. человека невербального поведения и невербальных коммуникаций. Из этого определения следует не только то, что невербальные средства полифункциональны, но и то, что термин «невербальное О.» объединяет явления разл. природы, интегрированности, сложности. Исходя из принятых в отеч. психологии трактовок общения и его феноменов, следует подчеркнуть, что Н. о. не может быть сведено ни к феномену «невербальные коммуникации», ни к феномену «невербальное поведение», «паралингвистика», «кинесика», «экспрессия», что часто наблюдается в текстах. Причина путаницы и в том, что термин nonverbal communication, к-рый имеет ряд толкований в англо-американской науч. литературе, по многим параметрам не соответствует сформировавшемуся в отеч. психологии понятию О. Некритическое заимствование термина невербальные коммуникации, отсутствие дифференциации в его толкованиях обесценивают для науки и психол. практики данное явление.

Еще одна причина: и отеч., и зарубеж. психология Н. о. (коммуникации, поведения) формировалась как некое противопоставление вербальному О., поведению, коммуникации. Отсюда термин невербальное не столько существует для того, чтобы очертить область исследований, сколько употребляется для того, чтобы подчеркнуть, что речь пойдет о явлениях, не имеющих отношения к слову. Благодаря работам зап. психологов в 1940–1970 гг. изменился статус психологии Н. о., невербальных коммуникаций, невербального поведения, но у нас до сих пор преобладает паралингвистический подход и лингвоцентрический взгляд, когда невербальные средства анализируются на основе лингвистических критериев.

Наиболее полно особенности невербального языка как специфического языка О. описал Р. Харрисон. В кач. критериев анализа невербального языка им выбраны те, с помощью к-рых характеризуется вербальный язык: дискретность, произвольность, определенность, абстрактность. Невербальный язык отличается от вербального по этим параметрам тем, что он континуальный, непроизвольный, вероятностный, конкретный. С т. зр. происхождения обоих языков фиксируется, что невербальный является природным, первичным, правополушарным. Исходя из происхождения обоих языков, Р. Харрисон вводит следующие характеристики: когнитивный – аффективный, логический – интуитивный, сознательно употребляемый – неосознанно используемый, целенаправленный – нецеленаправленный, интенциональный – непреднамеренный. С т. зр. пространственно-временных характеристик вербальный и невербальный языки отличаются тем, что первый имеет линейную временную последовательность, а второй представляет пространственно-временную целостность. Вербальный язык легко кодируется и декодируется, чего нельзя сказать о невербальном. И, наконец, вербальный язык – это вокально-звуковое явление, а невербальный состоит из разнообразных движений. К перечисленным особенностям невербального языка следует добавить также и то, что значительная часть невербальных текстов вообще не может быть переведена в код какого-либо языка, без существенной потери их смысла для партнеров. Кроме этого в англо-американской литературе наблюдается, по мнению Р. Харрисона, приравнивание понятия «коммуникация» к понятию «передача». Поэтому многих исследователей невербальной коммуникации интересуют ее сигнальные функции и в кач. предмета изучения ими рассматриваются способы, каналы передачи невербальной информации (визуальные, слуховые, тактильные, ольфакторные).

Понятие Н. о. является более широким, чем понятия невербальные коммуникации и невербальное поведение. Анализ определений этих 2 понятий приводит к выводу о том, что самая распространенная точка зрения – это отождествление невербального поведения и невербальной коммуникации, это подмена одного термина другим, либо включение невербального поведения в состав невербальных коммуникаций и наоборот. С нашей т. зр., понятие «невербальное поведение» более широкое, чем невербальные коммуникации, но более узкое, чем Н. о. Главное отличие между вербальными-невербальными коммуникациями и невербальным поведением заключается, по мнению П. Экмана и Р. Шерера, в том, что у невербального поведения есть 3 главные характеристики, принципиально отделяющие его от невербальных коммуникаций и словесного языка: 1) континуальность против дискретности; 2) вариабельность против инвариантности; 3) непроизвольность против произвольности. К этим характеристикам можно добавить целостность, пространственно-временную нерасчлененность элементов структуры невербального поведения. Т. о., совокупность движений, комплексов движений, образующих структуру невербального поведения, отличает его от др. видов действий, движений тем, что они представляют из себя целостность, трудно разложимую на отдельные единицы, что в структуре невербального поведения преобладают непроизвольные движения над произвольными, неосознаваемые над осознаваемыми. В конце 1950-х – нач. 1960-х гг. в результате соединения усилий психологов, психиатров, психотерапевтов стала складываться традиция экспериментального исследования невербальной интеракции, в основе возникновения к-рой лежат механизмы согласования, подстройки, переноса программ невербального поведения. В реальном акте О. невербальное поведение партнеров представляет разл. уровни соответствия, гармоничности, целостности: от полного дублирования невербального поведения друг друга до полного рассогласования между ними, приводящего к разрушению самого феномена «невербальная интеракция». Центральной характеристикой, создающей эффект «невербальной интеракции», является взаимодействие между кинесической структурой невербального поведения и пространственно-временными компонентами О. – проксемикой. Невербальная интеракция, как и любой вид взаимодействия, является не только формой О. или объективно наблюдаемым фактом О., это не только обмен программами невербального поведения или невербальной коммуникации, но и результат данного обмена, к-рый по своему психол. смыслу гораздо богаче и глубже, чем взаимодействие. В связи с этим у ряда исследователей просматривается попытка отождествить феномен невербальной интеракции с феноменом Н. о. В действительности невербальный контакт выступает только в кач. единицы невербального О. и в этом статусе выполняет все его функции, но не замещает процесс О., разворачивающийся в пространстве и времени.

В совр. психологии Н. о. имеют место 2 предметные области: закономерности индивидуального невербального поведения, невербальных коммуникаций и закономерности фу нкционирования неверба льных интеракций или невербального поведения диады и группы. Исследователи, работающие в этих 2 областях психологии Н. о., стремятся определить насколько связано невербальное поведение со структурой личности и динамическими процессами в группе, насколько оно устойчиво-изменчиво и, наконец, что свидетельствует о том, что невербальное поведение может быть рассмотрено как личностное, диадное или групповое образование. Если поставленные в связи с изучением невербального поведения и невербальной интеракции вопросы объединить, то их комплекс образует центральную проблему психологии Н. о. – проблему взаимосвязи невербального поведения с психол. и социально-психол. характеристиками личности и группы. Уровень осмысления данной проблемы, выбор в соответствии с ним направлений решения определяет меру доверия диагностическим, коммуникативным, регулятивным, психокоррекционным возможностям невербального поведения. Иными словами, оценка научности-практичности психологии Н. о. во многом зависит от того, как решается в ней проблема жесткости-вариативности связей между невербальным поведением и психол., социально-психол. характеристиками личности и группы. Решая эти и многие др. задачи, экспериментальная психология Н. о. накопила огромное количество интересных данных, но попытки создания концепций, объединяющих исследователей, касающихся природы, источников, условий формирования Н. о. и личности, как субъекта данного О., не увенчались большими успехами. Одна из множества причин заключается в том, что многие исследовательские традиции в психологии Н. о. сложились под сильным влиянием естеств. – науч. подхода и лингвоцентрических идей. Длительное развитие психологии Н. о. в рамках этих подходов привело к возникновению ситуации, для к-рой является характерным все большее противопоставление 2 позиций. Первую из них можно сформулировать как позицию гиперболизации жесткости связей между невербальным поведением и психол. характеристиками личности, а вторую позицию определить как позицию отчуждения «языка тела» от личности и превращения его в «текст», систему знаков, в некий культурный символ. Углубляющийся разрыв между 2 позициями в исследовании Н. о. вновь и вновь ставит вопрос об определении невербального поведения и невербальных коммуникаций, об особенностях понимания и интерпретации невербального поведения в О.

На первых этапах осмысления проблематики психологии О. формируется ряд подходов к Н. о.: социально-перцептивный, коммуникативный, паралингвистический, интерактивный. Н. о. становится предметом рассмотрения в рамках когнитивной социальной психологии в связи с изучением аттитюдов, эталонов, стереотипов поведения. Оно занимает центральное место в разл. школах символического интеракционизма, в теориях ролевого поведения, в процессе изучения средств взаимодействия и их значений. На него обращают внимание психоаналитики, изучая детско-родительские отношения, взаимодействие психотерапевта и клиента. Невербальное поведение давно стало предметом изучения в разл. школах бихевиористского направления. Наиболее древнее направление изучения Н. о. – изучение его в связи с речевым поведением человека. В совр. психологии оно представлено в таких областях, как паралингвистика, экстралингвистика, психосемиотика, социолингвистика и т. д. Каждый из названных подходов имеет свою предысторию и историю становления, свои акценты в рассмотрении Н. о. Но важным на сегодняшний день является то, что психология Н. о. все чаще выступает в роли интегратора усилий специалистов, причисляющих себя к разл. школам и направлениям. В связи с этим она получает не только междисциплинарный статус, но и превращается в область психол. знания, интегрирующую теории, подходы, сформировавшиеся в разл. теоретико-методологических ориентациях. В каждом из этих направлений проблемы психологии Н. о. решаются в соответствии с тем, что вкладывается в понятие коммуникация, интеракция, социальная перцепция или социальное познание. В целом подход к Н. о. определяется тем, как трактуется собственно феномен О. и как решается проблема взаимосвязи души и тела, внешнего и внутреннего, на стыке каких областей психологии оно рассматривается.

• Крейдлин Г. Е. Невербальная семиотика: Язык тела и естественный язык. 2002; Лабунская В. А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. 1999; Фейгенберг Е. И., Асмолов А. Г. По ту сторону сознания. М., 2002. Экман П. Психология лжи. СПб., 2003; The new handbook of Methods in Nonverbal Behavior Research / Ed. by Jinni A. Harrigan, Robert Rosenthal, Klaus R. Scherer. Oxford, 2005.

В. А. Лабунская

Невербальное поведение в общении: интерпретация. Интерпретация (И.) – один из важнейших механизмов познания др. человека в О., поскольку она направлена на понимание внутреннего, скрытого от непосредственного восприятия, сущностного в человеке (внешнее и внутреннее в человеке: проблема соотношения). В историческом аспекте в системе социально-психол. знания проблема И. в О. рассматривалась в русле социальной перцепции – восприятия и познания человека человеком, выделившейся в относительно самостоятельную область исследования в науч. школе А. А. Бодалева (1970–1980-е гг.). В его работах понятие «интерпретация» встречается вместе с такими понятиями, как «восприятие», «понимание», «познание», «отражение», «психол. объяснение» поступков, «интерпретация внутр. мира», «процесс психол. интерпретации человеком др. человека как личности». А. А. Бодалевым было задано общее направление исследований И как механизма познания, понимания человека человеком. В кач. самостоятельного явления, механизма И. рассматривается в работах В. Н. Панферова. Он ввел понятие «социально-психол. интерпретация личности», определив его как представление одного человека о другом, к-рое возникает в результате логического познания людьми друг друга и выражается в виде суждения. Содержание социально-психол. И. – это осн. характеристики личности: способности, характер, темперамент, потребности, интересы, социально-групповая, классовая и национ. принадлежность, социальный статус и т. п. В. Н. Панферов ввел понятие «способ социально-психол. интерпретации внешности».

Трактовка И. в социальной психологии связана с психолингвистическим/лингвистическим подходами к этому явлению, в основе к-рых лежат герменевтические идеи, а И. предстает инструментом познания, процессом или результатом такого познания. Разница обусловлена объектом И. Если в лингвистике исследователи связывают И. с поиском смысла, адекватного замыслу автора текста или высказывания, с выявлением глубинной структуры текста, скрытой за его поверхностной структурой, то в социальной психологии И. связывается с нахождением, выявлением личностных и социально-психологических, не доступных прямому восприятию характеристик. Интерпретация невербального поведения (Н. п.) в О., ее содержание и степень адекватности определяются особенностями самого Н. п. (поведение экспрессивное; интеракция невербальная) и фундаментальными характеристиками процесса И. Интерпретация Н. п. в О. – это творческий, мыслительный процесс, направленный на реконструкцию не всегда очевидных психол. и социально. – психол. значений, смыслов Н. п., на установление связей между ним и психол., социально-психол. характеристиками личности, группы. Границы И. задаются сложившимися у субъекта интерпретационными схемами, структура и содержание к-рых отражают взаимосвязи между опр. компонентами Н. п. и социально-психол. и психол. особенностями личности и всего контекста О.

• Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1995; Лабунская В. А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. Ростов-н/Д, 1999; Панферов В. Н. Восприятие и интерпретация внешности людей // Вопр. психологии. 1974. № 2.

В. А. Лабунская, Г. В. Сериков

Поведение экспрессивное. Экспрессия – выразительность, яркое проявление чувств, настроений. Экспрессивность – степень выраженности того или иного чувства, настроения, состояния, отношения и т. д. Данные термины используются не только психологами, но и искусствоведами, театроведами, когда необходимо подчеркнуть степень выраженности духовного мира человека или указать на средства его выражения, напр., в музыке, живописи, архитектуре. В психологии П. э. существует неск. трактовок понятия «выражение или экспрессия личности»: 1) широкая трактовка – все «максимальное бытие» человека, представленное с помощью всех возможных биологических и социокультурных средств; 2) менее широкая трактовка – категория, охватывающая персональное, личностное бытие человека, представленное в неск. устойчивых чертах, стиле, манере держаться, нечто стабильное, отличающее одного человека от другого; 3) более узкое определение однотипного проявления какого-то чувства, отношения, состояния человека; 4) в самом узком смысле – динамическое явление, состоящее из выразительных движений, сопровождающих текущие состояния (радость, гнев, отвращение, удивление) и отношения личности.

В психологии П. э. рассматривается широкий спектр средств, с помощью к-рых личность выражает себя, или ее особенности могут быть обнаружены наблюдателем. В класс средств, выявляющих своеобразие личности, попадают: мимика, жесты, позы, форма тела, прическа, косметика, украшения, одежда, стиль речи, почерк, рисунок, окружающая среда и т. д. Центральный предмет психологии П. э. – изучение закономерностей выявления на основе внешне данных, несловесных признаков (кодов) сущностной природы личности, изучение выражения (экспрессивного кода) как целостно-динамического явления, в к-ром представлены индивидуальные особенности человека, его актуальные состояния, отношения, его уровень притязаний, ценностные ориентации, стиль жизни и т. д. Главная цель психологии П. э. личности состоит в том, чтобы ответить на вопрос о диагностико-регулятивной ценности выразительных движений человека. Представители разл. школ в процессе создания экспрессивных кодов обращались к изучению механизмов, факторов, условий успешного кодирования и интерпретации П. э. В связи с этим в рамках психологии П. э. возникает социально-перцептивный подход, учитывающий особенности межличностного и межгруппового восприятия, коммуникативный подход, ставящий задачу выделить невербальные коммуникации из общего потока движений человека и использующий для этих целей структурно-лингвистические критерии, интерактивный подход, делающий акцент на изучении роли экспрессии в регуляции социального взаимодействия.

Фундаментальные особенности П. э.: 1) оно есть составная часть целостного поведения личности, и как все поведение представляет собой культурно-исторический, интерперсональный феномен; 2) формирование П. э. личности, ее экспрессивного репертуара осуществляется на стыке природных форм выражения состояний, переживаний, отношений и социокультурных способов их предъявления, поэтому П. э. относится к биосоциальным системам как и все поведение человека; 3) оно неотделимо от личности, индивидуально и неповторимо настолько, насколько индивидуальна и неповторима сама личность; 4) П. э. есть инструмент познания внутр. мира человека, потому что оно и есть часть этого мира, форма его существования. По словам исследователя выразительного поведения С. Волконского, выразительное поведение – это выявление внутреннего Я путем внешнего Я, это «самоизваяние, при том вечно изменяющееся». 5) Осн. свойство П. э. – это динамичность и изменчивость совокупности выразительных средств вслед за изменениями личности. Экспрессия включает элементы, имеющие высокую степень изменчивости (динамические – мимика, жесты, позы и т. д.), среднюю (прическа, одежда) и низкую степень изменчивости (физиогномические составляющие экспрессии). 6) П. э. представляет из себя целостность, состоящую из движений, отличающихся степенью интенциональности, направленности, осознанности. Наряду с устойчиво повторяющимися движениями в него входят те элементы, к-рые соответствуют динамическим состояниям личности. Они, в свою очередь, накладываются на индивидуально-личностные и групповые программы П. э. 7) В силу этих обстоятельств оно не является системой кодов с жестко закрепленными значениями, имеет поле психол. значений. 8) Совокупность выразительных средств, образующих структуру П. э., представляет собой целостность, трудно разложимую на отдельные единицы, где преобладают непроизвольные движения над произвольными, неосознаваемые над осознаваемыми. Поэтому П. э. «верно передает душу во всем ее бессознательном и сознательном составе… – передает… гораздо больше, чем сами сознают и чем могут выразить словами люди» (Ильин, О связанности людей в добре и зле). 9) П. э. частично представлено самому субъекту О. Он не видит напряжения своих мышц, пластики своих поз, экспрессии своего лица (Бахтин). 10) Партнер по взаимодействию напротив может наблюдать за экспрессией с помощью оптической, тактильно-кинестетической, акустической, ольфакторной систем отражения и формировать психологически многозначный образ личности другого. 11) П. э. относится к полифункц. явлениям, выполняющим информативные, коммуникативные, эмоциональные, когнитивные, регулятивные функции. Оно уточняет, изменяет эмоциональную насыщенность сказанного, нейтрализует нежелательные состояния, отношения (напр., агрессию). Постоянная представленность П. э. другому («осязаемое данное» – Рубинштейн) привела к развитию функций маскировки своего Я человеком, к-рый использует в этих целях разл. «экспрессивные маски». 12) Экспрессия является не языком тела, а языком души.

Экспрессия как внешнее Я личности, связанное с ее устойчивыми и динамическими подструктурами, может обсуждаться в следующих направлениях: 1) в кач. выразительных компонентов общей, психомоторной активности личности, сопряженной с ее темпераментом (темп, амплитуда, интенсивность, гармоничность движений); 2) как экспрессивная структура актуальных психич. состояний личности; 3) как выражение модальности, знака отношения одного человека к другому; 4) как средство выражения свойств и качеств личности; 5) как показатель развития личности в кач. субъекта О. (экспрессивные программы вступления в контакт, поддержания и выхода из него); 6) в кач. экспрессивных компонентов социального статуса личности; 7) как средство выражения личностью ее тождества с опр. группой, общностью, культурой; 8) в кач. «экспрессивных масок» маскировки, внешнего Я личности; 9) как средство демонстрации и создания социально приемлемых форм поведения; 10) может рассматриваться как показатель личностных способов разрядки, облегчения в стрессогенных ситуациях. Наряду с этими направлениями анализа выражения личности, она (личность) может быть изучена с т. зр. использования ею экспрессивного репертуара (как его статических, так и динамических компонентов) для: 1) поддерживания оптимального уровня близости с партнером; 2) для изменения взаимоотношений в О.; 3) для придания опр. формы взаимодействию с другими (от конфликта до согласия); 4) для осуществления социальной стратификации.

В экспериментальной психологии экспрессивного поведения предпочтение отдается изучению динамических компонентов экспрессии – совокупности выразительных движений, к-рые постоянно изменяются в соответствии с состояниями и отношениями человека. Эти выразительные движения отражаются преим. с помощью оптической системы. К визуальным средствам О. в англо-американской психологии относят также кинесику: это зрительно воспринимаемый диапазон движений, несущих разл. информацию либо с т. зр. одного партнера, либо с т. зр. другого, либо для обоих. В структуру кинесики входят только те выразительные движения рук (жестов), движения глаз (контакт глаз), движения тела человека (позы), к-рые имеют достаточно четкую семантику. В отеч. психологии принята классификация выразительных движений, имеющих как четкое, так и размытое поле психол. значений, предложенная С. Л. Рубинштейном: мимика или экспрессия лица (выразительные движения лица), пантомимика (выразительные движения всего тела – позы, походка, жесты) и «вокальная мимика» (выражение эмоций в интонации и тембре голоса – просодика). Мимика, жесты, позы, походка, интонации образуют экспрессивный репертуар личности, к-рый в той или иной степени осознается индивидом, управляется им, носит характер программы экспрессивного поведения личности.

• Бодалев А. А. Личность и общение. 1982; Бутовская М. Л. Язык тела: природа и культура. 2004; Волконский С. Выразительный человек. М., 1913; Лабунская В. А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. 1999; Меграбян А. Психодиагностика невербального поведения. 2001; Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1940; The new handbook of Methods in Nonverbal Behavior Research / Ed. by Jinni A. Harrigan, Robert Rosenthal, Klaus R. Scherer. Oxford, New York, 2005.

В. А. Лабунская

Поза – опр. положение и сочетание частей тела человека: головы, плеч, туловища, рук, ног. Разложение П. на отдельные элементы приводит к потере ее целостности и, следовательно, к исчезновению самого феномена. П. оформляет экспрессивный репертуар человека. Как и все элементы экспрессивной структуры человека, так и диапазон его П. свидетельствует об уровне его личностного развития, о его групповой и культурной принадлежности. П. подчеркивают свой и чужой социальный и социально-психол. статус («он принял позу победителя», «он сидел в позе провинившегося ребенка», «поза высокомерного человека» и т. д.). Поза «сделай себя меньше» (втянуть голову, приподнять плечи, согнуть колени, опустить глаза, стать неподвижным) применяется для того, чтобы избежать невербальной и вербальной агрессии со стороны партнера. Постоянные позы человека свидетельствуют об его устойчивых личностных особенностях, напр., манера сидеть на краешке стула, чуть подавшись вперед, формируется у тех людей, к-рые отличаются неуверенностью, нерешительностью. П. несут информацию о состояниях, отношениях, чертах характера человека: аристократическая, величавая, воинственная, выжидательная, вызывающая, гордая, грозная, демонстративная, жалостливая, задумчивая, заискивающая; наполеоновская; почтительная, презрительная, робкая, самодовольная, унизительная поза и т. д.

Для правильного понимания П. необходимо знать не только культурные традиции, возрастные ограничения, но и половые различия в использовании тех или иных поз, способы реагирования на собеседника мужчинами и женщинами. Однозначность понимания П. зависит от ее типичности, широты распространения. Большинство людей считают, что П. «туловище отклонено назад, голова поднята вверх, руки на уровне груди, положены одна на другую, ноги слегка расставлены» выражает высокомерие, самоуверенность, надменность, пренебрежение к партнеру. А П. «плечи подняты, руки отведены в сторону и согнуты в локтях, голова слегка повернута вбок» имеет для наблюдателей др. психол. смысл: растерянность, удивление, недоумение, непонимание. Позы людей, испытывающих эмоциональное напряжение, отличаются «жесткостью», неподвижностью, степенью наклона туловища вперед или назад. Во всем мире выглядит однообразно П. отдыха: «глубоко сесть на сидение стула, прикасаясь к спинке. Весь корпус или голова отклоняется назад» или паттерн приветствия: «опустить голову и наклонить корпус вперед, а затем распрямиться». Поклон тем ниже, чем большую почтительность хотят выразить.

Позы человека влияют на др. элементы экспрессии. Напр., высокомерие, презрение люди выражают следующим образом: «пристально оглядеть человека сверху-вниз или снизу-вверх, голову отклонить в сторону от собеседника, туловище отбросить назад». Теснейшим образом связаны с П. движения ног и походка. Напр., человек может топтаться на одном месте, т. е. стоя на одном месте (поза) переносить тяжесть то на одну, то на др. ногу. Такие движения ног означают нерешительность. П. мольбы о прощении, унизительная поза сопровождается стоянием на коленях (ползать в ногах). Человек часто сидит, покачивая ногой, забрасывает ногу на ногу, что свидетельствует о демонстрации независимости. Свободная непринужденная П. сопровождается тем, что человек сидит, расставив ноги, поставив ступни далеко друг от друга (нормами этикета такая поза запрещена женщинам). Сидеть, скрестив ноги, полагается скромному человеку. В русском языке есть такое выражение «шаркнуть ножкой». В старые времена такое движение ног сопровождалось поклоном и свидетельствовало о выражении почтения. Сегодня «шаркнуть ножкой» – это проявить в шутливой форме услужливость. П. и походка придают осанку человеку. «Походка – лицо тела», – сказал Бальзак. Ему принадлежит один из первых трактатов, посвященных психологии походки человека, – «Теория походки».

Для получения информации о личности на основе внеш. рисунка П. ее необходимо рассматривать в следующих координатах: 1) естественная – искусственная; 2) статичная – динамичная; 3) напряженная – расслабленная; 4) энергичная – пассивная; 5) психологически однозначная – многозначная; 6) уродливая – прекрасная; 7) типичная– индивидуальная и т. д. На основе объективных характеристик П. получаем информацию об этапа х О. (П. вступления и выхода из контакта), о видах отношений и взаимоотношений (симпатии-антипатии; подчинения-доминирования; включенности-отчужденности), о психофизиол. состояниях (напряженное-расслабленное, активное-пассивное), о степени взаимопонимания на основе критерия соответствия П. партнеров в О. (синхронные-несинхронные позы); о степени психол. близости, опираясь на такой показатель, как направленность П. (лицом к лицу, спина к спине); о мере искренности и открытости личности судим по такому показателю, как соответствие П. др. элементам экспрессии (гармоничная – дисгармоничная поза).

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Leathers D. Successful Nonverbal Communication: Principles and Applications. University of Georgia, 1997; The new handbook of Methods in Nonverbal Behavior Research / Ed. by Jinni A. Harrigan, Robert Rosenthal, Klaus R. Scherer. Oxford, 2005.

В. А. Лабунская

Проксемика – наука о пространственно-временных параметрах О. В разл. ситуациях партнеры устанавливают, изменяют, формируют проксемические паттерны под влиянием объективных и субъективных переменных. Такое поведение в О. называется проксемическим. Э. Холл выделил 3 уровня проксемического поведения: первый уровень вытекает из филогенетического прошлого людей (территориальность людей, феномен толпы); второй уровень обусловлен психофизиол. составляющими процесса восприятия; и третий уровень появляется в связи со структурированием пространства О. в зависимости от влияния социокультурных, психол. и психофизиол. особенностей участников О. На этом уровне анализируются динамические параметры пространства О. и проксемического поведения: приближение – отдаление партнеров (проксемические дистанции); ориентация и угол О. партнеров; место расположения партнеров: «напротив – рядом – возвышается – ниже партнера»; персональное пространство каждого из партнеров.

Первый компонент проксемического поведения – это проксемические дистанции, к-рые описываются как концентрические пространства с субъектом О. в центре: 1) интимное расстояние (радиус от 0 до 45 см) используется при О. самых близких людей; 2) персональное (расстояние от 45 до 120 см) используется при обыденном О. со знакомыми людьми; 3) социальное (расстояние от 120 до 400 см) оказывается предпочтительным при О. с чужими людьми и при официальном О.; 4) публичное (расстояние от 400 до 750 см) используется при выступлении перед разл. аудиториями. Следующий компонент проксемического поведения – это ориентация и угол О. Ориентация – это расположение партнеров по отношению друг к другу. Оно может варьироваться от положения «лицом к лицу» до положения спиной друг к другу и соответственно от «кооперативного» до «соперничающего» О. В кач. пространственного компонента О. изучается персональное пространство. Мерой персонального пространства является расстояние, на к-рое к данному человеку может приближаться др. человек или приемлемая для человека дистанция О. с др. лицом. Наряду с персональным пространством личности существует пространство группы – вокруг общающихся людей образуются своеобразные «границы», возникающие за счет сочетания разл. компонентов проксемического поведения участников группового О.

Частота изменения компонентов проксемического поведения, длительность использования однообразных паттернов проксемического поведения являются единицами анализа невербального О., разворачивающегося во времени. Время О. свидетельствует о социальных статусах партнеров, о сложившейся системе отношений. Время О. изменяется под влиянием социокультурных детерминант, пола и возраста общающихся. В опр. отрезок времени происходят соответствующие ему изменения в проксемике О., к-рые определяют изменения в невербальном поведении личности.

На проксемическое поведение влияют социальный престиж, уровень притязаний, статус, социальные роли общающихся, национ. – этнич. признаки, пол, возраст коммуникантов (увеличение дистанции О. с лицами, старшими по возрасту, отдаление «незнакомых», приближение «родственников»), экстравертированность-интравертированность, уровень тревожности (высокий уровень тревожности вызывает реакцию «избегания» партнера и увеличение дистанции О., повышает жесткость привязывания к культурному стереотипу поведения) и др. личностные особенности. В кач. главных переменных, оказывающих влияние на проксемическое поведение, выступают: отношения между участниками; цели, ради к-рых они общаются; вид О.; средства установления контакта, способ отражения партнерами друг друга. Выбор и изменение компонентов проксемического поведения осуществляется чаще всего неосознанно, в соответствии с социально-психол. и психол. особенностями партнеров О. Неадекватные общению паттерны проксемического поведения вызывают эмоциональное напряжение и стремление завершить О.

Проксемическое поведение и невербальное поведение (контакт глаз; позы, жесты – прикосновения, экспрессия лица) каждого из партнеров взаимообусловлены. Их сочетание несет информацию о социально-психол. содержании взаимодействия, о психол. и социально-психол. особенностях каждого из партнеров. Они указывают на отношения аффилиации и власти, доминирования – подчинения (напр., «плохие» супружеские отношения сопровождаются сбоями в проксемическом и невербальном поведении, в снижении чувствительности к ним). Проксемическое поведение усложняется в ситуации длительной групповой изоляции, в условиях скученности. Увеличение числа индивидов, нарушающих пространство О., действует как информационная перегрузка и приводит к дистрессу. В этнич. психологии наиболее интенсивно регулируются и подвергаются разл. табу проксемические аспекты О. Они лежат в основе многих традиций (избегания, гостеприимства, встречи, проводов, очередности рассаживания за столом) и являются особым слоем культуры О.

• Хейдеметс М. Пространственный фактор в межличностных отношениях // Человек, среда, пространство. Тарту, 1979; Холл Э. Как понять иностранца без слов. М., 1995; Leathers D. Successful Nonverbal Communication: Principles and Applications. University of Georgia, 1997.

В. А. Лабунская

Речь внутренняя – понятие, относящееся к скрытым процессам, связанным у слушающего человека с восприятием и пониманием звучащей речи, а у говорящего – с подготовкой будущего высказывания и «внутр. говорением» без произнесения слов вовне. Среди специалистов существует кардинальное различие в понимании термина Р. в. Нек-рые из них сосредоточиваются на локальном феномене «внутр. говорения», другие обращаются к более широкому контексту, относя к Р. в. круг процессов, связанных с подготовкой будущего высказывания, восприятием слышимой речи, внутр. переработкой, структурированием и хранением речевой информации. Р. в. как внутр. говорение изучал Л. С. Выготский, ее характеристики он выводил из особенностей наблюдаемого у детей феномена – эгоцентрической речи. К особенностям Р. в. относились отрывочность, фрагментарность, сокращенность, непонятность вне ситуации, предикативность (преобладание предикатов), семантическая насыщенность, что давало основание сближать Р. в. с мыслительными процессами. Эта позиция дала толчок для экспериментального развития темы связи Р. в. с мышлением. Проводилась регистрация микродвижений речевых органов (языка, губ, гортани) во время выполнения человеком разных видов мыслительных операций: решения задач разной степени сложности, чтения про себя и т. п. Исследования позволили предположить, что осн. функция скрытой артикуляции при мыслительном процессе заключается в активации мозга и формировании речедвигательных доминант, способствующих осуществлению акта мышления.

Др. взгляд на понятие Р. в. развил Б. Г. Ананьев, считая ее особым состоянием, предшествующим говорению. Она строится, полагал ученый, на основе сенсорно-моторных механизмов, включающих слушание и восприятие речи, говорение, зрительные впечатления и проходит 3 фазы: установку на наречение; процесс наречения, использующий предикативные и субстантивные структуры; указательные определения места нареченной мысли в суждении и умозаключении. Понятия внутр. речь и внутр. говорение, по Ананьеву, не тождественны друг другу. Р. в. получила характеристику субъективного языка-посредника, с помощью к-рого замысел переводится во внеш. речь, у Н. И. Жинкина. Она функционирует как сжатый отрезок теста, сгусток к-рого хранится в долговременной памяти. В процессах Р. в. используются элементы универсального предметного кода (УПК), связывающего мышление, речь и действительность. В рамках психолингвистического направления Р. в. рассматривается в контексте разработки психолингвистической модели речепорождения.

По мнению А. А. Леонтьева, в процесс порождения включены субъект, предикат и объект. Складываясь из смысловых «вех», программа в той мере содержит смысловые корреляты особенно важных для высказывания компонентов, в какой их взаимоотношение существенно для понимания. Понятие Р. в. разрабатывается также в контексте обобщенной модели речеязыкового механизма. В модели с использованием данных эмпирических исследований описаны осн. блоки внутреннеречевого механизма в нервной системе человека: структуры долговременного хранения следов впечатлений, возникающих в связи с каждым словом («логогены»); «вербальная сеть», реализующая объединенность слов в единую систему; морфологический блок (морфемные и фонетические элементы); грамматические и текстовые стереотипы; блоки функционирования артикуляции и слуховой перцепции, а также динамические процессы, протекающие с включением этих структур. Разработаны подходы к характеристике связи внутреннеречевого процесса с мозговыми структурами. Данный аспект исследования Р. в. лежит в русле совр. когнитивно ориентированных психолингвистических разработок.

• Выготский Л. С. Мышление и речь. Избраннные психологические исследования. М., 1956; Жинкин Н. И. Речь как проводник информации. М., 1982; Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. М., 1999; Соколов А. Н. Внутренняя речь и мышление. М., 1968; Ушакова Т. Н. Речь: истоки и принципы развития. М., 2004.

Т. Н. Ушакова

Речь: восприятие. Включает сложный комплекс психоакустических, психофизиол. и психол. механизмов: первичную обработку речевых звуков в периферической части слухового анализатора (улитка, кортиев орган), передачу информации в центральную нервную систему и осознание как лингвистического значения речевого высказывания, так и глубинного психол. смысла сказанного говорящим. Важнейшая роль в Р. в. принадлежит специфическим речевым центрам, расположенным в норме в коре левого полушария – центру Вернике в левой височной области и центру Брока в левой лобной области. Нарушение центра Вернике (травма, инсульт) приводит к нарушению восприятия фонетических и синтаксических значений речи и непониманию ее смысла (сенсорная афазия). Нарушение центра Брока приводит к нарушению моторики речи (моторная афазия). В восприятии смысла речи участвуют оба речевых центра: проговаривание трудных фраз облегчает их понимание особенно у детей (А. Р. Лурия). Данное явление наблюдается и у взрослых в форме микродвижений артикуляторных голосовых органов при восприятии как речи (Е. Н. Соколов), так и пения (В. П. Морозов). На основании такого рода наблюдений и опытов выдвинута моторная теория восприятия речи (A. M. Lieberman, F. S. Cooper, K. S. Harris, P. F. MacNeilage). Несмотря на дискуссию, к-рую данная теория вызвала в науч. кругах (Л. А. Чистович, В. И. Галунов), есть основание признать реальность моторного механизма восприятия речи. Известно, что речевоспринимающий центр Вернике тесно связан мощным нервным проводником (дугообразный пучок) с двигательными речевым центром Брока, образуя единый слухоречедвигательный комплекс. Взаимосвязь слуховых рецепций с речевой моторикой лежит в основе овладения речью ребенком, обучения иностранным языкам, искусством пения, а также обеспечивает самоконтроль говорящим и поющим акустических параметров речи и пения. Для адекватного восприятия и понимания речи одной акустической информации, воспринимаемой слухом, оказывается недостаточно: от 20 до 50 % звуков речи не проговаривается (редукция) и мозг принимает решение об их наличии в потоке речи лишь по вероятностному принципу. Поэтому дополнительным психофизиол. механизмом надежности восприятия чужой речи является информация о работе собственных артикуляторных органов слушателя, к-рую он получает в результате параллельного микромоделирования процесса говорения, по принципу анализа через синтез.

Р. в. не ограничивается пониманием лишь ее вербального смысла. Значительная информация об эмоционально-содержательной стороне речи заключается в невербальных ее особенностях, способных как усилить вербальный смысл речи, так и его ослабить вплоть до полного отрицания субъектом восприятия (напр., радушные слова, произнесенные холодным или злорадным тоном). Если восприятие и декодирование вербального смысла и логики речи осуществляется центрами левого полушария мозга, то в восприятии невербального смысла (кто и как говорит) ведущая роль принадлежит правому полушарию. При этом левое полушарие работает по принципу последовательного посегментного (послогового) анализа речевого потока, а правое – по принципу интегральной симультанной оценки более крупных временных фрагментов речи (слов, синтагм) и сличения их с хранящимися в слуховой памяти индивида эталонами их целостного звучания. Взаимодействие вышеуказанных вербальных и невербальных механизмов мозга обеспечивает высокую надежность и помехоустойчивость восприятия речи человеком.

• Морозов В. П., Галунов В. И., Вартанян И. А. и др. Восприятие речи // Вопросы функц. асимметрии мозга. М., 1988.

В. П. Морозов

Речь: готовность (готовность к речи) центрально управляемая настройка всей периферии произносительного механизма для выполнения предстоящего речевого движения. Выполняющая регуляторную функцию готовность к речи (Г. к р.), опережая саму речь на доли секунды, создает потенциальную предрасположенность к еще не начавшемуся речемоторному действию и предопределяет его двигательный эффект. Понятие Г. к р. разработано И. Ю. Абелевой в рамках психолингвистической школы Н. И. Жинкина. Г. к р. является третьей фазой в процессе порождения речи: 1) потребность в речи, или коммуникативное намерение; 2) рождение замысла и выбор модуса высказывания во внутр. речи; 3) готовность к речи; 4) звуковая реализация речи. Эта фаза порождения речи является стыковочной между внутр. и внеш. речью. Понятие Г. к р. рассматривается как частный вариант «готовности к действию (движению)», что вводит это понятие в концептуальную рамку теорий Н. А. Бернштейна и П. К. Анохина (показали, что результат движения предвосхищается и корригируется моделью его желаемого результата) и Д. Н. Узнадзе (ввел категорию установки, близкую к понятию готовности). И. Ю. Абелева подчеркивает, что сколько моторных действий с их структурными особенностями освоено человеком, столько же готовностей хранится в его личном арсенале. К моменту начала произнесения складывается готовность именно к речи, а не к др. двигательным актам речевой мускулатуры (напр., пению), хотя в обоих процессах заняты те же самые эффекторы.

Фаза Г. к р. является критическим моментом в процессе порождения речи: по упреждающему нервному импульсу все эффекторы произносительного механизма моментально перестраиваются, переходя из нейтрального положения в речеобразующее и прилаживаясь друг к другу для предстоящей артикуляции. В силу того что произносительный механизм широко разветвлен во внутр. среде организма, Г. к р. захватывает всего человека с его произвольно и непроизвольно управляемыми системами. Г. к р. мобилизует внимание говорящего на содержании речи как доминирующей в данный момент деятельности. Обычно этот предартикуляционный механизм не проявляется никакими внеш. признаками и не замечается окружающими. Однако субъективно и частично внешне наблюдаемым образом он проявляется в случае такого нарушения речи, как заикание, к-рое манифестируется на фазе Г. к р. Возникающие в этот момент проблемы субъективно ощущаются заикающимся как внешне не видимое «внутр. заикание», запускающее опр. эмоционально-поведенческий комплекс: логофобию (страх своей будущей речи, предощущаемой как речь с заиканием) и систему уловок, помогающих избежать «трудных» звуков и слов. Такого рода понимание природы заикания разрушает более традиционную точку зрения о локализации дефекта на фазе звуковой реализации речи, сдвигая эту локализацию «на одну фазу назад» – в зону действия механизмов Г. к р. Две самые ранние фазы порождения речи, скорее всего, остаются в случае заикания в целом сохранными.

Работы по изучению механизмов Г. к р. (на модели заикания), проведенные с помощью совр. методов психофизиологии, показывают существование сложной распределенной по мозгу функц. системы, реализующей Г. к р. специфического паттерна нарушений внутри этой системы в случае заикания.

• Абелева И. Ю. Речь о речи. Коммуникативная система человека. М., 2004; Анохин П. К. Очерки по физиологии функциональных систем. М., 1975; Бернштейн Н. А. О построении движений. М., 1949; Жинкин Н. И. Речь как проводник информации. М., 1982.

А. А. Кисельников

Речь: ригидность (англ. rigid или rigidity – негнущийся, негибкий, косный, жесткий) – характеристика речи человека, в к-рой имеет место однообразие слов, фраз (штампов) или пауз со словами «паразитами». Реже ригидной называют очень медленную речь. Причиной ригидности речи могут стать: 1) неразвитость лексики, малый лексический запас; 2) копирование речи лиц, у к-рых имеет место однообразие слов или множество слов-паразитов, но при этом речь очень эмоциональная и запоминающаяся; 3) невысокий интеллект, – его слабое развитие не позволяет быстро и гибко осуществлять подбор новых слов, активно пользоваться синонимами; 4) ригидность мышления или общая ригидность познавательных психических процессов, к-рая интерферирует на речевую деятельность в силу целостности психики человека.

Психол. механизмом ригидности речи (Р. р.) является установка, проявляющая как готовность использовать конкретные слова и фразы во время О. Ригидность зависит от физиол. состояния человека, его самочувствия. Чаще всего во время заболевания или обострения хронической болезни ригидность речи усиливается. Отдельную группу причин составляют нейрофизиол. причины, среди них и особенности функционирования нервной системы. Врожденные свойства нервной системы и ее индивидуальные особенности, в т. ч. проявляющиеся в недостатке пластичности как свойстве темперамента, выделенном В. М. Русаловым, являются одним из факторов ригидности. В общепсихол. плане ригидность связана с трудностью переключения с одного предмета на другой, низкой скоростью перехода с одних способов мышления на другие в процессе взаимодействия с предметной средой, а также со слабым стремлением к разнообразию форм предметной деятельности. В социально-психол. плане ригидность вообще и Р. р. в частности может коррелировать с недостатком социальной пластичности. Этот недостаток проявляется в трудности переключения внимания в процессе О. с одного человека на другого, склонности к однообразию коммуникативных программ и к применению готовых форм социального контакта.

В процессе диагностики величину ригидности устной или письменной речи испытуемого вычисляют, используя показатели частоты повторяемости одних и тех же слов, включая и однокоренные слова сходно звучащие (напр.: зелень, зеленый, зеленоватый). Обычно подсчитывают количество слов-повторов, включая союз «и» и т. п. слова. В каждой сотне слов подсчитывают сумму повторов тех или иных слов, а затем высчитывают среднеарифметическую величину, получая соответствующий показатель. Затем анализируют динамику повторений. Тенденция повторять слова в устной и письменной речи неодинакова. Реже исследователи обращаются к подсчету и анализу повторения фраз или анализу числа пауз и скорости речи. В ходе анализа устанавливают причины ригидности. В отличие от лиц, имеющих ригидность речи, люди с лабильной речью имеют большой запас слов, умеют красиво и образно строить речевое высказывание. Они, как правило, имеют выраженные лингвистические и общие гуманитарные способности, увлекаются литературой и филологией и др. гуманитарными науками. Для профилактики ригидности речи рекомендуют работать со словарем синонимов, заменяя синонимичными повторяющиеся слова.

• Пашукова Т. И. Ригидность речи коммуникаторов СМИ // Школьный логопед; Практические занятия по психологии / Под ред. А. В. Петровского. М., 1972; Холодная М. А. Когнитивные стили. О природе индивидуального ума. СПБ., 2004; Luchins A. S., Luchins E. H. Rigidity of Behavier, Oregon, 1959.

Т. И. Пашукова

Речь эгоцентрическая, или «речь для себя», – явление, впервые описанное Ж. Пиаже при наблюдении за речью детей 4–7 лет, находившихся в 1920-х гг. в Доме малютки в Женеве. Феноменология этого явления состоит в том, что предоставленный сам себе ребенок, играя, рисуя, занимаясь ручным трудом, говорит без собеседников, ни к кому не обращаясь. Ж. Пиаже объяснил наблюдаемые факты проявлением детского эгоцентризма, при котором ребенок не осознает различия между собственной и чужой точкой зрения. Исследователь произвел количественную оценку Р. э. и вывел т. наз. коэффициент эгоцентричности из соотношения количества слов, произнесенных эгоцентрично, к общему количеству спонтанно произведенных ребенком слов. Величина этого показателя оказалась непостоянной, зависящей от индивидуальности ребенка, его возраста, окружающих условий. Наибольшее проявление коэффициента эгоцентричности наблюдается у 4-летних детей (Р. э. превышает 50 % всей спонтанной речи), с возрастом он уменьшается, практически исчезая у младших школьников. Трактовка Ж. Пиаже была оспорена Л. С. Выготским, предположившим, что Р. э. представляет собой этап «интериоризации», перехода внеш. речи во внутреннюю. Это понимание предполагало возможность использовать внеш. особенности Р. э. для суждения об особенностях речи внутренней, недоступной для прямого наблюдения. Исследователь выделил следующие тенденции в развитии Р. э., перенесенные им на внутр. речь: сокращенность, синтаксическую редуцированность, преобладание глагольных форм, концентрированность смысла. Точка зрения Л. С. Выготского вызвала возражения со стороны специалистов (Б. Г. Ананьев, П. Я. Гальперин), показавших, что Р. э. не может быть основой речи внутренней, поскольку последняя необходима для построения всякого речевого акта. К настоящему времени фактология по обсуждаемой теме значительно расширилась. Обнаружено, что явления по типу Р. э. наблюдаются на протяжении всей жизни человека, особенно заметно проявляясь в детском и старческом возрасте. Для очень маленьких детей, начиная с дословесного периода (с 5–9 мес), характерны длительные фонации, в той или иной мере воспроизводящие интонации окружающих и имеющие своим источником собственную активность ребенка. После появления словесной речи (с 12–13 мес.) у малышей обнаруживаются так называемые комментирующие высказывания, в форме ни к кому не обращенной речи. По материалам американских ученых, у взрослых людей при их свободном О. наблюдается рассказывание о себе и своих заботах, независимо от того, слушают ли рассказчика; это явление авторы характеризуют как «эго-речь» (Addeo & Buerger). Одинокие старики даже наедине нередко производят длительные повествования. Предложена объяснительная гипотеза всей совокупности перечисленных явлений. Речеязыковой механизм человека организован т. о., что аккумулируемые в когнитивной системе впечатления имеют тенденцию проявляться вовне. Экспрессия, проявление накапливающихся впечатлений происходит через посредство жестов, мимики, др. движений, но особенно полно путем движений органов, осуществляющих речь. Этот механизм имеет принципиальный характер в организации речевого процесса, поскольку обеспечивает активный (интенциональный) характер речи человека. У взрослого социально адаптированного человека деятельность активирующего речевого механизма управляется и контролируется системой разрешений и запретов; детьми эта система лишь усваивается в ходе воспитания и обучения; в старческом возрасте система ослабевает и порой повреждается.

• Ананьев Б. Г. К теории внутренней речи в психологии // Психология чувственного познания. М., 1960; Белова С. С. Интенциональные явления на раннем этапе развития речи // Язык. Сознание. Культура: сб. статей / Под ред. Н. В. Уфимцевой, Т. Н. Ушаковой. М., Калуга, 2005; Выготский Л. С. Мышление и речь. Избр. психологические исследования. М., 1956; Пиаже Ж. Речь и мышление ребенка. М., 1932; Ушакова Т. Н. Речь: истоки и принципы развития. М., 2004; Addeo A., Buerger D. Egospeack. N. Y., 1973.

Т. Н. Ушакова

Танец как невербальное общение. Выполнение танцем функций О. возможно благодаря тому, что он является: 1) совокупностью невербальных сигналов и знаков, имеющих пространственно-временную структуру и несущих информацию о психол. особенностях личности и группы; 2) особой (ритмизированной) формой экспрессивного поведения личности; внесловесным языком, «внесловесными диалогами» (Мартинес); 3) «невербальной формой О. в культуре», способной выполнять одну из осн. функций языка – хранение и передачу системы высших ценностей общества; 4) «интерпретацией как всеобщей универсальной жизни, так и нашего внутр. бытия» (Луговая). О танце как особом знаке, в котором в концентрированном виде представлен внутр. смысл, как личностном, так и надличностном, и одновр. как о процессе, в ходе к-рого достигается единство внешнего и внутреннего, пишет М. М. Бахтин.

Представления о танце как о невербальном О., о его социально-психол. функциях лежат в основе разл. психол. практик: социально-психологически ориентированной танцевальной психотерапии, экспрессивной терапии, танцевально-экспрессивного тренинга (ТЭТ). В основе ТЭТ лежит представление о танце как экспрессивной модели выражения личности, включенной в опр. социально-психол. контекст. Участникам танцевального взаимодействия предоставляется для осознания, анализа и изменения сложным образом организованная и взаимосвязанная система их отношений посредством кинесической, такесической и проксемической структур невербального поведения. Разл. компоненты системы отношений человека: отношения к себе, к другому, к миру по-разному представлены в разл. видах танца: индивидуальном, парном, групповом танце.

• Королёва Э. А. Танец, его происхождение и методы исследования (по работам зарубежных ученых XX века) // Советская этнография. 1975. № 5; Луговая Е. К. О невербальной форме общения в культуре // Танец как язык и миф // Вестник МГУ. Серия 6. 1991. № 3; Шкурко Т. А. Танцевально-экспрессивный тренинг. СПб., 2003; Noack A. On a Jungian approach to dance movement therapy // Dance Movement Therapy: Theory and Practice. London-N. Y., 1992.

Т. А. Шкурко

Физиогномическая редукция (лат. reductio возвращение, приведение обратно) – один из механизмов социального восприятия и познания – детерминированная этнич. и социальными условиями способность выведения психол. характеристик человека из его внеш. облика. Термин введен В. С. Агеевым и восходит к понятию «физиогномика» (от гр. φύσις – природа, γνώμων – знающий) – система паранауч. воззрений о связи между внеш. обликом человека и его принадлежностью к опр. типу личности, возникшая в древнем Китае как искусство чтения лица на основе предопределенности (предназначенности природой) телесного и психического в человеке, а в европейской традиции получившая распространение в Древней Греции (напр., трактаты Аристотеля, Феофраста). В самых разных вариантах и типологиях физиогномические приметы сохранились, получили развитие в современности и зафиксированы в культуре в виде стереотипных представлений. Однако в отличие от физиогномики термин Ф. р. вполне научен. Это социально-психол. понятие указывает, что люди при восприятии других пользуются упрощенными перцептивными схемами, имеющими важное приспособительное – в эволюционном и в социальном плане – значение, причем на основе этого древнего средства познания в дальнейшем надстраиваются другие, более сложные и тонкие механизмы социального восприятия. В то же время доказано, что в опр. условиях автоматическое включение механизма Ф. р. приводит к негативным результатам, к ошибочному, превратному восприятию и интерпретации примет внешности: физиогномические ключи, релевантные в условиях одной социальной группы и культуры, оказываются бесполезными в условиях другой и из удобного и распространенного средства понимания людей в О. превращаются в мощный заслон, препятствующий адекватному познанию др. человека.

• Агеев В. С. Влияние факторов культуры на восприятие и оценку человека человеком // Вопросы психологии. 1985. № 3; Он же. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. М., 1990; Андрианов М. С. Анализ процессов невербальной коммуникации как паралингвистики // Психол. журн. 1995. Т. 16. № 5.

М. С. Андрианов

Эмоциональный слух – способность к определению эмоционального состояния говорящего по звуку его голоса. В музыкальном искусстве Э. с. – способность к адекватному восприятию и интерпретации тонких эмоциональных оттенков музыкальных звуков. Как науч. понятие и термин Э. с. впервые введен в 1985 г. В терминах теории О. Э. с. определен как сенсорно-перцептивная часть системы невербальной коммуникации, специализированная к адекватной оценке эмоциональной информации в звуковой форме. В отличие от речевого слуха, центр к-рого расположен в левой височной зоне мозга (центр Вернике), центр Э. с. расположен в правой височной области. Нарушение этой зоны (напр., при инсульте и др.) приводит к неспособности адекватно воспринимать и узнавать знакомые мелодии, голоса, эмоциональную интонацию речи. Для оценки индивидуальных и типологических различий среди людей по степени развитости Э. с. разработаны психоакустические тесты (Морозов), представляющие собой наборы эмоционально окрашенных фрагментов звуковой речи, пения, музыки, полученные с участием профессиональных актеров, певцов, музыкантов. Процедура исследования позволяет с достаточно высокой степенью объективности выявить способность любого человека к адекватному восприятию эмоциональной интонации (радость, печаль, гнев, страх, нейтрально) и количественно оценить эту способность в баллах, точнее, в процентах правильной идентификации всех прослушанных индивидом эмоционально окрашенных фрагментов речи, пения, музыки.

Среднестатистический норм. индивид обладает Э. с. 60–70 %. Но встречаются люди с Э. с. всего лишь 10–20 %, что можно характеризовать как эмоциональную тугоухость или даже глухоту, обнаруженную, в частности, у лиц, страдающих алкоголизмом и наркоманией. С др. стор., имеются обладатели сверхвысокого Э. с. (до 90–95 %) среди музыкантов, дирижеров хоров, вокалистов, ведущих артистов балета. Дети 1–3 классов общеобразовательной школы имеют Э. с. от 26 % до 73 %, в среднем 45–60 %Исследования показали положительную корреляцию Э. с. с такой психол. характеристикой, как эмпатия (тестируемой по опроснику Меграбяна), эмоциональностью (по Изарду), высокую повторяемость результатов тестирования разл. возрастных и профессиональных групп людей. Сравнительные исследования Э. с. у людей, принадлежащих к 2 разл. категориям по критерию художественный – мыслительный типы показали в среднем более высокие уровни Э. с. у «художников» (72–75 %) по сравнению с «мыслителями» (60–70 %).

Исследования разных молодежных, студенческих, а также детских коллективов, включая школьников начальных классов, обнаружили значительное снижение адекватности восприятия интонации гнева, а также печали по сравнению с др. эмоциональными контекстами в тесте на Э. с. Феномен объяснен адаптацией сенсорно-перцептивной сферы совр. человека к доминирующей в акустической среде агрессивно-гневной мелодике речи и музыки (особенно рок). В результате человек перестает адекватно реагировать на интонации гнева, раздражения, страха, принимая их за норму. Данное явление можно рассматривать как своего рода защитную реакцию психики на постоянно действующий негативно-эмоциональный стрессирующий фактор. Происходит деформация эмоционально-эстетического эталона слухового восприятия людей, т. е. смещение нормы в сторону гнева и печали (и нередко – страха) как следствие агрессивности звуковой среды, окружающей совр. человека (в голосах людей, а также в средствах массовой коммуникации – радио и ТВ).

• Морозов В. П. Искусство и наука общения: невербальная коммуникация. М., 1998; Он же. Эмоциональный слух человека // Журн. эволюц. биохимии и физиологии. № 6. 1985; Он же. Эмоциональный слух и методы его исследования // Проблемы экологической психоакустики. М., 1991; Морозов В. П., Жданов В. Ф., Фетисова Е. В. Эмоциональный слух и проблемы профессионального отбора в вокально-музыкальном искусстве // Художественное творчество и психология / Под ред. А. Я. Зися и М. Г. Ярошевского. М., 1991.

В. П. Морозов

Раздел 6

Межличностное и межгрупповое общение

В данный раздел входят 2 подраздела: 6.1. Межличностное общение и 6.2. Межгрупповое и внутригрупповое общение. В первом подразделе представлены статьи, посвященные межличностному познанию и пониманию, их механизмам и закономерностям, охарактеризованы мотивы и закономерности общения. Ряд статей характеризует разные аспекты общения между людьми (аттрактивное общение, конфликтное и манипулятивное; аффилиативное взаимодействие и поведение; влияние, его виды и стили), дается характеристика таким феноменам общения, как честность, ложь и обман. В статьях также рассматриваются различные аспекты процесса общения между отдельными людьми – сторонними друг другу и близкими, например, в семье (общение в процессе воспитания, типы детско-родительских отношений). Во второй подраздел включены статьи, посвященные познанию и пониманию людей в условиях группового и межгруппового общения. Группа рассматривается как субъект общения и даны понятия внутригрупповой идентичности, влияния и динамики. Также характеризуется групповая сплоченность, групповой фаворитизм, групповые нормы и конфликты, возникающие в общении.

Часть статей данного раздела привлечена по согласованию с редактором и авторами из тома «Социальная психология»: Словарь / Под ред. М. Ю. Кондратьева // Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в шести томах / Ред. – сост. Л. А. Карпенко. Под общ. ред. А. В. Петровского. М., 2005.

Редактор-составитель В. Н. Куницына

6.1. Межличностное общение

Аттрактивное общение – феномен аттракции возникает при взаимодействии людей и является опр. характеристикой отношений в паре. Аттракция (А.) понимается как притяжение в физич. смысле, к-рое одновр. является тенденцией к объединению людей. Это многозначное явление, основанное на чувстве, т. е. обязательно включает опр. эмоциональный фон. А. принадлежит к классу психол. установок человека, и в этом кач. может различаться по интенсивности и степени личностной включенности, заинтересованности. Кроме того, А. содержит оценку, т. е. является компонентом межличностного познания. А. является установкой на единичный объект, притом это всегда др. человек, а не группа или социальный объект, социальный институт и т. п.

А. связана с реализацией межличностных отношений; процесс притяжения – отталкивания, симпатии – антипатии логически завершается поступками. А. всегда включена в межличностный контекст, в ней присутствует нормативный характер, она опирается на специфически культурный «алфавит чувств». О. людей, объединенных взаимной симпатией, взаимным притяжением, характеризуется так: а) доброжелательность, психол. комфорт внутри группы; б) партнер положительно характеризуется в беседах с другими; в) появляется повышенная конформность, имитация внеш. поведения друг друга в контактах, возрастает точность восприятия объекта А.; г) лучше преодолевается стресс, прогрессирует развитие группы; д) повышается способность переносить критику и брать на себя ответственность за ошибку; е) возрастает количество альтруистических поступков; ж) становится больше общее число коммуникаций, т. е. срабатывает известное психол. правило: чем больше общаешься, тем приятнее человек (при свободе выбора), и чем приятнее человек, тем больше хочется с ним общаться.

• Гозман Л. Я. Психология эмоциональных отношений. М., 1987; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Перспективы социальной психологии. М., 2001.

В. Н. Куницына

Альтруистическое общение – термин «альтруизм» был введен французским философом, родоначальником позитивизма Огюстом Контом как противоположный понятию эгоизм. Альтруизм (А.) описывается как готовность помогать др. людям, жертвуя собственными интересами. Однако в психологии известны отдельные примеры эгоистического А. Жестокость и А. – противостоящие черты человеческого поведения. Согласно проведенным исследованиям, альтруистически настроенные люди терпимы, склонны прощать обиды и соблюдать правила этикета, доверчивы, благожелательны и бескорыстны. В О. с людьми они руководствуются желанием помочь людям, несмотря на собственные проблемы, милосердием, социальной справедливостью.

Эмоциональной основой А. является склонность к эмпатии, сочувствию и пониманию др. людей. По данным А. А. Моисеевой, высоко альтруистичные личности склонны завышать как собственные возможности и способности, так и способности окружающих людей. У них не проявляются в О. с др. людьми тревожность, аморальные установки, эгоизм, упрямство и склонность к авторитарному поведению. Они также больше доверяют людям и не прибегают к хитрости и обману, кроме того, они не отличаются жестокими и агрессивными реакциями.

По данным исследования В. Н. Куницыной, альтруистическое О. отличается совестливостью и наивностью, проявляется особо ярко в заботливости и стремлении помогать близким, родственникам и малознакомым людям. В поведении нек-рых альтруистов жертвенность может превышать разумные пределы, нанося ущерб собственной семье и приближаясь к мазохистскому побуждению. Такие люди не агрессивны, не эгоистичны, щедры в повседневной жизни и не имеют аморальных установок. Они дорожат дружбой, не способны к предательству и обману.

• Анцыферова Л. И. Связь морального сознания с нравственным поведением человека (по мат-лам исследований Лоуренса Колберга и его школы) // Психол. журн. № 3. 1999; Куницына В. Н., Моисеева А. А. Теоретические подходы к определению моделей альтруистического поведения // Сб. статей «Психология и мораль» / Под ред. В. Н. Куницыной. СПб., 2004; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. И. Межличностное общение. СПб., 2001; Субботский Е. В. Исследование проблем взаимопомощи и альтруизма в зарубежной психологии // Вопр. психологии. 1977. № 1.

В. Н. Куницына

Аффилиативная мотивация общения мотив аффилиативного О. носит ярко выраженный социальный характер, т. к. достижение целей, побуждаемых этим мотивом, может быть осуществлено лишь во взаимодействии с др. людьми. Потребность в О. является общечеловеческой, она строится на фундаментальных основаниях стремления людей к сообществу и сотрудничеству. Известно деление мотива аффилиации (А.) на такие составляющие, как направленность на А. и боязнь отвержения (чувствительность к отвержению). Термины предложены А. Меграбяном, в основе их формирования лежит обобщенный жизненный опыт установления контактов и сформированные ожидания успешности или не успешности межличностного взаимодействия. Вместе с тем, ориентировка на собеседника порождает поиск в нем позитивных качеств, что способствует раскрытию личностного потенциала человека, с к-рым мы общаемся. У человека может быть также устойчивая ориентация и на поиск отрицательных черт у др. людей, замечающих больше слабости и недостатки, чем хорошие качества.

Мотив А. представлен и в др. известных классификациях потребностей. Так, А. Маслоу в структуре человеческих потребностей рассматривает потребность в принятии, в эмоциональной близости, различая аффилиативную потребность (потребность в любви) 2 видов: дефицитарная (основанная преим. на удовлетворении собственных потребностей) и бытийная (удовлетворение собственных потребностей с учетом интересов и потребностей собеседника). Тесная связь между ожиданием и поведением отличает мотив А. от прочих мотивов, подобно мотиву достижения. Она оказывает также своеобразное обратное действие, приводящее к связи мотивов ожидания и привлекательности в случаях, когда партнером выступает незнакомый человек: чем сильнее ожидание успеха, тем выше положительная привлекательность. Т. о., привлекательность удачной или неудачной А. становится, в конце концов, величиной постоянной.

Р. Бирн и его соавторы предложили перекрестную классификацию мотивов А., выделив 4 типа возможных мотивов. В первом случае, когда направленность на А. выше боязни отвержения, человек будет стремиться к др. людям и искать в них товарищей, будет доверять им и высоко их ценить. Если ожидание успеха относительно невысоко, а ожидание неудачи велико, это мотив второго типа – субъект будет избегать др. людей, относиться к ним с подозрением и низко их оценивать. Индивидуальный опыт к-рого носит смешанный характер и, в силу этого, высоки ожидания обоих родов, будет находиться в сфере межличностных отношений в состоянии практически постоянного конфликта. А человек, у к-рого оба вида ожиданий низки, будет проявлять в ситуациях межличностного О. безразличие и незаинтересованность. При этом наличие высоко развитой потребности в эмоциональных, доверительных отношениях еще не говорит об однозначном достижении теплых, доверительных отношений, т. к. это процесс взаимный. Необходима не только высоко развитая потребность, но и умения, навыки, опр. личностные черты (бескорыстие, внимание), в результате чего собеседник отвечает взаимностью, т. е. необходимо аффилиативное поведение.

• Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. СПб., 2003.

И. В. Кузнецова

Аффилиативное взаимодействие и поведение сумма действий, направленных на установление, поддержание и развитие межличностных отношений с целью формирования близких, доверительных отношений; отличается от аффилиативного поведения наличием выраженной потребности в аффилиации, в частности, потребности в эмоционально-доверительном О. Формирование аффилиативных отношений возможно при наличии опр. мотива, стоящего за поведением, в частности мотива аффилиации. Термин «взаимодействие» означает последовательность направленных друг на друга действий, к-рыми обмениваются партнеры. На процесс развития аффилиативных отношений могут оказывать влияние особенности самораскрытия, уровень благожелательности, альтруизма, уверенности, а также личностные особенности собеседников, история развития отношений, их культуральные ожидания, а также достигнутый уровень О. По мнению В. Н. Куницыной, аффилиативное взаимодействие достигается при включении в О. таких характеристик, как легкость, доверие, понимание и притягательность собеседника (эмоциональное притяжение). При отсутствии любой из этих характеристик контакты людей превращаются в формальные, лишенные легкости и доверия, начинают «обрастать» подозрениями, барьерами и психол. защитами.

На соотношение аффилиативных характеристик О. и на «вклад» (вес) в них каждой влияют причины взаимодействия, длительность и уровень развития отношений между собеседниками. Так, напр., легкость О. зависит от темперамента, целей и обстоятельств взаимодействия, времени и места, степени открытости и коммуникативных умений партнеров. Кроме того, легкость О. во многом определяется вербальной и коммуникативной компетентностью (культурой речи, ее выразительностью, словарным запасом, экспрессией). Однако не всегда глубокое и разностороннее понимание партнера, высокий уровень проницательности является гарантией успешного О. Многие считают, что проницательный партнер – это трудный партнер О.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. СПб., 2003.

И. В. Кузнецова

Аффилиативное общение – проявление через поведение заинтересованности, доброжелательности и т. п. при взаимодействии с партнером по О. В его основе может находиться как мотив аффилиации, так и мотив достижения, самоутверждения. В этом случае аффилиативное поведение выполняет инструментальную функцию. Аффилиация (А.) представляет собой психич. явление, мотив, побуждение, стремление к др. людям. В ее основе лежит внутр. потребность человека в эмоциональных и доверительных контактах, являющаяся движущей стороной О. Как правило, А. проявляется в стремлении установить близкие отношения, участвовать в совместных действиях, целью к-рых является процесс О., приносящий удовлетворение. Цель этой потребности может быть различной и даже взаимоисключающей (достижение близких отношений или/и использование собеседника в своих целях).

Человек, стремящийся к А., должен добиться опр. созвучия своих переживаний и поступков с переживаниями и действиями партнера, что побуждало бы обе стороны к взаимодействию, приносящему удовлетворение и поддерживающему чувство собственной ценности. Цель такого взаимодействия можно определить как поиск принятия себя, дружеской поддержки и симпатии. Однако такая трактовка подчеркивает в отношениях лишь одну ее сторону, а именно получение, и пренебрегает другой, – отдачей. Вот почему гораздо точнее определить цель мотива А. как взаимную и доверительную связь, где каждый из партнеров если и не любит другого, то относится к нему приязненно, принимает его, дружески поддерживает и симпатизирует ему. Потребность в О. с людьми можно рассматривать не просто как потребность в помощи, понимании, дружбе, а как реализацию потребности в человечности. О стремлении к А. можно судить по количеству позитивных речевых высказываний, по дружелюбному выражению лица, длительности контакта глаз, частоте кивания головой, по позе и жестикуляции, позитивной окраске голоса. Однако только по выраженному дружелюбному поведению мы не можем говорить о наличии этого мотива, т. к. в основе поведения могут лежать мотивы достижения, боязни отвержения, мотив достижения и др. Неумение правильно организовывать свое взаимодействие с окружающими людьми, низкая саморегуляция могут являться причиной нарушения межличностных отношений, особенно на начальных этапах, вплоть до разрыва. Особую роль играет взгляд.

Зрительный контакт (т. е. встреча взглядов 2 людей или взгляд друг другу в глаза) выполняет множество функций, таких, как информирование и контроль близости. При любой беседе он является продуктом взаимодействия разнообразных сил приближения и избегания. Первое включает в себя потребность в обратной связи и получении аффилиативных сигналов, тогда как последнее (избегание) определяется страхом быть понятым или боязнью проявить то или иное внутреннее состояние. Длительность зрительного контакта связана с расстоянием между собеседниками. При минимальном расстоянии происходит ослабление контакта. Действуют и др. силы, напр., вежливость, мешающая свести зрительный контакт к нулю. Однако собеседники могут желать разного уровня А. Самое сложное для партнера – отклонить заявку на усиление сближения, не отвергая ее раз и навсегда. Это возможно, если принять один жест сближения, но ослабить А., передаваемую по др. каналу (напр., позволив держать себя за руку, перестать говорить на личные темы или отвести взгляд от партнера).

Несимметричность в распределении ролей или далеко идущие желания превратить партнера в средство удовлетворения своих потребностей (напр., потребностей в независимости или зависимости, в превосходстве или уничижении, в силе или слабости) наносят ущерб доверительным отношениям или совсем их разрушают.

• Буунк Б. П. Аффилиация, аттракция и близкие отношения // Перспективы социальной психологии. М., 2001.

И. В. Кузнецова

Аффилиация (от англ. affiliation – присоединение, членст во) – социальное взаимодействие, заключающееся в присоединении к разл. социальным группам (в т. ч. с людьми незнакомыми или малознакомыми), с одн. стор., и поддержание межличностных отношений, приносящих удовлетворение, увлекающих и обогащающих обе стороны, с другой. Понятие введено Х. А. Мюрреем в 1938 г. и понималось им как взаимная доверительная связь, отношение приязни, принятия, дружеской поддержки и симпатии: «Заводить дружбу и испытывать привязанность, радоваться др. людям и жить вместе с ними, сотрудничать и общаться с ними, любить, присоединяться к группам». Выделяются 2 стороны проявления А. – стремление к эмоционально-доверительному О. и стремление в присоединении, принадлежности к группе. В рамках первого направления изучения А. подчеркивается доверительность отношений с собеседником, изучается потребность в эмоциональных контактах, рассматриваются отношения, характеризующиеся ощущением эмоциональной близости, теплоты. В рамках второго подхода акцент внимания исследователей сосредоточен на потребности человека в социальных контактах, в принадлежности к опр. группе, при этом подчеркивается стремление искать общества других вне зависимости от чувств, к-рые испытываешь к референтной группе.

Чувство принадлежности к какой-либо большой группе играет большую роль во взаимоотношениях, особенно в деловых и прочих объединениях. Ощущая духовную близость, человек предрасположен проявлять дружеские чувства к другим, верить им, быть терпимым. Вместе с ощущением, что он нравится, его любят и принимают, к нему приходят чувства безопасности, благополучия и спокойствия духа. Ради духовной близости человек подчиняется укладу группы и стремится вести себя таким образом, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к ней (через манеру одеваться, особенности языка, жаргон). Потребность в личностном, глубинном О. сохраняется в любом возрасте, однако у взрослых людей характеризуется более высокой избирательностью.

• Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. СПб., 2003.

И. В. Кузнецова

Влияние – воздействие на чувства, мысли, психич. состояния и поведение человека с помощью использования психол. средств: вербальных или невербальных. Человек, выступающий в кач. объекта психол. В., как правило, имеет возможность ответить на это воздействие, противостоять чужому В., используя психол. средства. В процессе психол. В. выделяют инициатора и адресата, при этом эти позиции могут являться неустойчивыми и переходить от одного к другому. Е. В. Сидоренков, Е. Л. Доценко, Р. Чалдини, E. E. Jones, C M. Steiner выделяют разл. виды психол. В. К ним относят просьбу, убеждение, самопродвижение, формирование благосклонности, внушение, заражение, пробуждение импульса к подражанию, принуждение, деструктивную критику, манипуляцию. Просьба является специфическим методом В. и содержит призыв удовлетворить желание или потребность другого, как правило, носит ярко выраженную эмоциональную окраску. Убеждение осуществляется с целью изменения отношений, установок, суждений или решений отдельных людей или групп на основании четко выстроенной системы аргументации.

Среди видов психол. В. выделяются и такие, целью к-рых является привлечение внимания к себе (В. личное; В. личное женское и мужское). Это прежде всего формирование благосклонности за счет проявления собственной неординарности либо комплементарного поведения в адрес объекта В. Смысл самопродвижения заключается в декларации своих целей и желаний и предоставлении доказательств компетентности как способа получения преимуществ и вознаграждения. К видам психол. В. относят суггестивные методы (Б. Ф. Поршнев). Прежде всего, внушение – неаргументированное воздействие на человека или группу с использованием специальных техник, с целью изменения их установок, отношений и психич. состояния. При заражении происходит передача своего состояния другому посредством использования экспрессии. Психол. В. может быть эффективным за счет эксплуатации механизма подражания и стимулирования адресата быть похожим на инициатора. К более жестким методам психол. В. относятся принуждение посредством предъявления угрозы разного рода: лишение благ, физич. дискомфорта, фрустрации потребностей. К этой же группе относится деструктивная критика, включающая серию оскорбительных или высмеивающих, либо пренебрежительных тенденций по поводу личности или поступков адресата В., что порождает сомнение в самоэффективности.

Достаточно распространенным видом В. является манипуляция, смысл к-рой заключается в скрытом побуждении адресата к действиям, переживаниям и решениям, в к-рых заинтересован инициатор. Выделяются также виды психол. противостояния В.: контраргументация, конструктивная критика, энергетическая мобилизация, творчество, уклонение, психол. самооборона, игнорирование, конфронтация, отказ. Существует 2 типа В.: преднамеренное, в основе к-рого лежит желание утвердить свои позиции, цели, взгляды или транслировать смыслы, ценности, стереотипы, и непреднамеренное, как правило, являющееся проекцией харизмы.

• Доценко Е. Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита. М., 2000; Зимбардо Ф., Ляйппе М. Социальное влияние. СПб., 2004; Ковалев Г. А. Психологическое воздействие: теория, методология, практика. М., 1991; Лебедев-Любимов А. Психология рекламы. СПб., 2002; Морозова А. В. Психология: Хрестоматия по психологии. СПб., 2001; Чалдини Р. Психология влияния. СПб., 1999; Шостром Э. Анти-Карнеги, или Человек-манипулятор. Минск, 1992.

Т. Н. Щербакова

Влияние личное. Категория В. л. включает в себя процесс собственно влияния, с одн. стор., и индивидуальную способность оказывать это влияние, с другой. В. л. – способность одного человека воздействовать на другого побуждающим, сдерживающим либо успокаивающим образом, имеющая своим результатом не только сиюминутное изменение в эмоциональном состоянии и поведении индивида, но и более длительные изменения в его мотивационно-познавательной, коммуникативно-личностной и духовной сфере, к-рые позволяют ему развивать и совершенствовать себя; при этом процесс воздействия осуществляется ненасильственным и не обманным путем и обогащает обоих участников взаимодействия.

Способность В. л. в большей степени связана с сущностью человека, а не с его личностью, роль к-рой определяет социум. Поэтому лучше использовать термин «личное», а не «личностное», к-рое стоит ближе к термину «манипулятивное». При разделении понятий личное (свое, собственное, настоящее) и личностное (имеющее много свойств, ролей, определяемых социумом) влияние (Е. В. Осипова), имеется в виду прежде всего разная природа их намерений. В. л. бывает задействовано практически в каждом акте человеческого О. и взаимодействия в социуме (Г. Мюнстерберг), когда мы удовлетворяем какую-либо из потребностей своей личности: потребность в безопасности, любви, богатстве, власти, самоуважении. Именно здесь влияние и манипуляция сближаются в своих намерениях, когда целью влияющего становится только его личный успех. Когда же в действие вступают более высокие, духовные потребности (потребность в самоактуализации, в служении др. людям и любви к ближнему, стремление следовать предначертанному свыше пути) и диалогический способ О., то проявляется способность В. л., связанная с желанием быть самим собой, с одн. стор., и быть независимым от своих желаний, с др. стор. Но как для проявления потребностей в самоактуализации и росте нужны, по А. Маслоу, «хорошие», здоровые условия, так и для проявления способности В. л. высшего уровня нужна здоровая, зрелая индивидуальность. Осуществить истинно личное, или «сущностное», влияние может человек, освободившийся от всех «личностных» пристрастий, от филос. догм, предрассудков, стереотипов, социальных норм, смиривший свою гордыню, обладающий творческим уровнем сознания. Поэтому синонимом слова «личное» (собственное, свое) скорее может быть термин «надличностное» или «сущностное», чем «личностное». Хотя по механизму воздействия они идентичны. Надличностное влияние – это акт творчества, а творчество совершается не столько во внеш. мире, сколько внутри человека, к-рый стремится к самопознанию, самореализации и самосовершенствованию.

• Доценко Е. Л. Психология манипуляции. М., 1997; Ледяев В. Понятие власти // Социол. журн., 1996, № 3–4; Осипова Е. В. Власть: отношение или элемент системы? // Власть: очерки современной политической философии Запада. М., 1989; Тернер Джон. Социальное влияние. СПб., 2003.

В. М. Поголыиа

Влияние личное мужское и женское. Мужской и женский стили О. формируются под влиянием исторически сложившихся полоролевых стереотипов, к-рые отводят женщине подчиненную, обслуживающую роль, в то время как мужчины воспринимаются как господствующий, агрессивный пол, более пригодный для занятия руководящих постов. Тем не менее, сегодня психологи с уверенностью могут сказать только о том, что женщины более общительны (экстравертированы), активны, эмпатичны и заботливы, а мужчины более автономны, настойчивы, авторитарны и интеллектуальны. Современная психология опровергает устоявшиеся стереотипы относительно неспособности женщин выполнять функции руководителей. Женский стиль руководства оказывается более гибким, ориентированным на партнерство, женщины-лидеры более открыты и общительны; более склонны делить власть с другими, вовлекать подчиненных в общую работу и поддерживать в подчиненных чувство собственной значимости. А руководители– мужчины более официальны в отношениях с подчиненными и больше озабочены субординацией.

Гендерные различия касаются типичных (среднестатистических) мужчин и женщин. Для нетипичных, или андрогинных (имеющих высокие показатели по шкале маскулинности и одновр. по шкале фемининности) мужчин и женщин характерно более вариативное, нестереотипное поведение. Андрогинные мужчины и женщины относительно свободны от жесткой половой типизации, обладают более богатым поведенческим репертуаром, лучше адаптируются в социуме и психологически более благополучны. Также со свойством андрогинности напрямую связана способность личного влияния (В. л.). Как показало исследование В. Погольша, потенциал В. л. реализуется более полно и эффективно, если у мужчин проявляются такие относительно фемининные черты, как мотивация помощи и понимание собеседника, а у женщин – такие относительно маскулинные черты, как агрессивность (напористость), самообладание и сила воли. Относительно мотива помощи, связанного с мужским влиянием, психологами обнаружено, что мужчины чаще оказывают помощь, чем женщины, когда это касается галантного, рыцарского или героического поведения, в т. ч. альтруистических действий спасания других из беды с риском для своего здоровья, особенно в присутствии др. людей. «Герой» – это более подходящий идеал для мужчины, чем «героиня» – для женщины. Т. о., проявление альтруизма, оказание помощи опосредованно связано с мужским стереотипом героизма и мужественности.

Тот факт, что у женщин с высоким В. л. сильнее выражен волевой компонент и спонтанная агрессия (напористость), согласуется с мнением многих психологов о том, что для женщин путь к власти связан с преодолением многочисл. препятствий, тогда как для мужчин – с реализацией многочисл. возможностей. Продвижение женщины по служебной лестнице идет медленнее, и чтобы занять одинаковое с мужчиной положение, ей необходимо большее число продвижений. Очевидно, что социум ограничивает сферы реализации женского В. л., и преодолеть эти барьеры можно только при наличии силы воли, напористости и самообладания. Как мужчины, так и женщины с выраженной способностью В. л. отличаются от среднестатистической выборки своего пола и являются нетипичными (андрогинными) мужчинами и женщинами. По опр. фемининным качествам (импульсивность, самораскрытие в беседе, мотивация помощи) влиятельные мужчины приближаются к среднестатистическим женщинам, а влиятельные женщины приближаются по отдельным свойствам (мотивация достижения, предприимчивость, саморегуляция) к среднестатистическим мужчинам.

Существуют и др. гендерные особенности влияния. Женское влияние, напр., в отличие от мужского, связано с проницательностью, предприимчивостью, силой воли, самообладанием, оно в большей степени, чем мужское, зависит от личного обаяния, понимания и социального интеллекта. Мужское влияние более тесно, чем женское, связано с легкостью О., удовлетворенностью жизнью, самоуважением, ответственностью и с 3 мотивами: достижения, аффилиации и помощи. Также в мужском влиянии чаще проявляются такие свойства как импульсивность, риск, фрустрированность, конфликтность и чувство юмора. В целом же, чем сильнее развито самосознание личности и ее социальный интеллект, тем выше уровень ее способности влияния, и тем в меньшей степени она зависит от каких-либо генетически обусловленных свойств, гендерных стереотипов или от внеш. обстоятельств.

• Eagly А. С., Steffen V. J. Gender and aggressive behavior: A metaanalytic review of the social psychological literature // Psychol. bull. 1986. V. 100; P. Feingold A. Gender differences in personality: A meta-analysis // Psychol. bull. 1994. V.116; Montuori A. A. Evolutionary competence: Creating the future. Amsterdam, 1989; Ragins В., Sundstron E. Gender and power in organizations: A longitudinal perspective // Psychol. bull. 1989. V. 105.

В. М. Поголыиа

Влияние личное: типы. У каждого человека имеется свой коммуникативно-личностный потенциал влияния, и в то же время существует универсальный потенциал личного влияния (В. л.), обеспечивающий успех воздействия в О. с др. людьми. Коммуникативно-личностный потенциал влияния, полученный эмпирическим путем, включает следующие свойства: легкость и навыки О., адаптивность, уверенность, активная позиция во взаимодействии, мотив достижения, аффилиация, понимание собеседника и социальный интеллект. Эти свойства лежат в основе способности эффективного воздействия на других и являются своего рода «харизмой» В. л. В. Н. Погольша выделяет 7 типов влияния, из к-рых 4 являются основными, т. к. опираются на свойства коммуникативно-личностного потенциала (КЛП), включая собственно влияние, а 3 – компенсаторными, т. к. в них отсутствует главная переменная – влияние и нек-рые др. свойства КЛП. Основные типы В. л.: 1) Личный магнетизм – тип влияния с максимально выраженным социальным интеллектом, чувством собственного достоинства и высокой степенью принятия себя, а также с весьма высокими показателями влияния, навыков О., адаптивности и уверенности в себе. Представители данного типа влияния чувствительны к эмоциональным состояниям других, хорошо понимают людей и их невербальные реакции, дружелюбны, восприимчивы к критике, – они позитивно воздействуют на других уже одним своим присутствием. 2) Социальный интеллект – этот тип влияния объединяет людей, обладающих социальным интеллектом, легких в О., хорошо адаптирующихся в любой ситуации, уверенных в себе, с высокой адекватной самооценкой. В основе их О. лежит аффилиативная потребность и мотивация помощи, а также потребность в духовном единении с другими. Окружающие, в свою очередь, воспринимают их как сердечных, понимающих и надежных людей. 3) Фрустрационный тип В. л. – общительные, обаятельные люди, легко вступающие в контакт, наделенные чувством юмора, самоуверенные, импульсивные. Во взаимодействии они часто демонстрируют авторитарный стиль и стремление замкнуть партнера на своих проблемах и эмоциях (эгоцентрическое самораскрытие). Их состояние характеризуется напряженностью и дискомфортом, т. к. в нем преобладают фрустрация, агрессия, конфликтность и невротичность. 4) Доверительно-партнерский тип – скромные, внимательные, понимающие и располагающие к доверию собеседники. У них сильно выражена аффилиативная потребность, потребность в самораскрытии и доверительном О. Эти люди отличаются высокой эмпатией, рефлексией и сенситивностью и, возможно, в силу этого высокой истощаемостью. Круг влияния этих альтруистичных, доверчивых, уступчивых, неагрессивных и в нек-рой степени застенчивых людей более узок, чем у первых 3 типов, но удовлетворенность О. и жизнью в целом у них почти такая же высокая, как у лиц, обладающих «личным магнетизмом».

Следующие 3 типа влияния являются компенсаторными, или непрямыми, поскольку их представители относятся к категории маловлиятельных, сверхосторожных, не очень уверенных в себе людей. Тем не менее, каждая из этих 3 групп имеет свой особенный компенсаторный ресурс воздействия на других, поэтому рассматривается как самост. тип В. л.: 5) Манипулятивная адаптивность – предполагает наличие навыков О., адаптивности и хороших манипуляторских способностей: гибкости тактики и одновр. настойчивости в контактах. Такие люди не импульсивны, не любят рисковать, не отличаются высокой ответственностью, их моральные установки и мотивация помощи не очень высоки. Они вызывают у др. людей недоверие, к-рое подкрепляет в свою очередь их собственную недоверчивость, что вызывает неудовлетворенность жизнью и пониженное самоуважение. 6) «Ответственность и компетентность» – присущ индивидам с очень высокой ответственностью, воспитанным, с достаточно высокими моральными установками и самоуважением. Их основные черты: стремление к стабильности, уступчивость, компетентность, высокая работоспособность и выносливость; на этих людей можно положиться, поэтому окружающие им доверяют. Этот тип отличает высокая удовлетворенность жизнью и очень низкая спонтанная агрессия. 7) «Воинствующая добродетель» (термин заимствован у К. Наранхо) – это достаточно авторитарные личности с высокими моральными установками, но низкой ответственностью. Они предъявляют большие претензии к окружающим, и заниженные требования к самим себе, склонны к манипулированию. Данный тип В. л. проявляется в О. чаще как тактика, чем устойчивый тип влияния. К наиболее творческим и развивающим типам влияния относятся первые 2 типа, поскольку дают максимальную удовлетворенность О. как человеку, оказывающему влияние, так и тому, на кого оказывается влияние. Но преимущества всегда у того типа влияния, к-рый более всего свободен от игр, манипуляций, подсознательной агрессии и чаще опирается на интуицию, чем на диктуемые кем-то правила.

• Креч Д., Кратчфилд Р., Ливсон Н. Фрустрация, конфликт, защита / Пер. с англ. А. В. Александровой // Вопросы психологии. 1991. № 6; Наранхо К. Энеа-типологические структуры личности. 1995; Погольша В. М. Социально-психологический потенциал личного влияния. СПбГУ, 1998.

В. М. Погольша

Восприятие межличностное – восприятие, понимание и оценка человека человеком. Значительное число исследований восприятия межличностного (В. м.) посвящено изучению формирования первого впечатления о человеке. В них выясняются закономерности «достраивания» образа др. человека на основе наличной, нередко ограниченной информации о нем и при выявлении актуальных потребностей воспринимающего субъекта, фиксируется действие механизмов, приводящих к искажению В. м. Важной особенностью В. м. является не столько восприятие качеств человека, сколько восприятие его во взаимоотношениях с др. людьми (восприятие предпочтений в группе, структуры группы и т. д.). Исследование роли совместной деятельности в В. м., являясь одной из центральных теорет. проблем в этой области социально-психол. знания, определяет экспериментальную программу его изучения. Важнейшие из изученных механизмов В. м. следующие: 1) идентификация – понимание и интерпретация др. человека путем отождествления себя с ним; 2) социально-психол. рефлексия – понимание другого путем размышления за него; 3) эмпатия – понимание др. человека путем эмоционального вчувствования в его переживания; 4) стереотипизация – восприятие и оценка другого путем распространения на него характеристик какой-либо социальной группы и др. Предпринимаются попытки вычленить нек-рые более универсальные механизмы В. м., обеспечивающие стабилизацию, категоризацию, отбор, ограничение и т. п. информации, что является необходимым условием любого перцептивного процесса, в т. ч. процессов В. м. На открытие таких универсальных механизмов претендовали теория когнитивного диссонанса, имплицитная теория личности. Однако ни одна из них не дает удовлетворительного решения проблемы.

• Андреева Г. М. Межличностное восприятие в группе. М., 1981; Бодалев А. А. Формирование понятия о другом человеке как личности. Л., 1970.

Л. А. Карпенко

Диалог повседневный – диалог в условиях непосредственного непринужденного О. в разл. коммуникативных ситуациях. Изучение диалога как формы целенаправленного, соотнесенного с партнером и ситуацией вербального поведения, обеспеченного коммуникативной компетенцией говорящего, осуществляется в рамках диалог-анализа. Современный диалог-анализ характеризуется интенсивными междисциплинарными связями и развивается как совокупность профилированных подходов, сочетающих разл. линии анализа. Выделяются следующие направления: 1) анализ повседневного разговора (conversation analysis), нацеленный на изучение тонкой организации разговора, механизмов вербального взаимодействия; 2) исследования разговорной речи, обслуживающей сферу непринужденного личностного О., (spoken language) обращенные к проблеме взаимосвязи средств и условий О., характеристике факторов, влияющих на структуру разговорной речи; 3) ТРА-ориентированный анализ, применяющий к диалогу теорию речевых актов (ТРА), нацеленный на исследование факторов, обеспечивающих выражение и понимание явных и скрытых целей высказывания; 4) когнитивное направление – моделирование системы знаний коммуниканта и процессов, обеспечивающих создание и понимание дискурса; 5) социолингвистический анализ, ориентированный на изучение аспектов коммуникации, связанных с социальными характеристиками партнеров: выявление влияния социальной принадлежности коммуникантов на организацию разговора, стереотипных проявлений отношения к партнеру, выражения самооценки и пр.; 6) изучение эффективности вербальной коммуникации, речевого воздействия и пр., к-рое осуществляется в риторике и социологически ориентированных работах.

И. А. Зачесова

Дружба – прочные и устойчивые, глубокие индивидуально-избирательные межличностные отношения, основанные на взаимной симпатии, эмоциональной привязанности, доверии и психол. близости субъектов О., предполагающие их верность и преданность друг другу, взаимопонимание, активную взаимную помощь и поддержку. В кач. осн. предпосылок формирования и развития Д. выделяются факторы: территориальная (пространственная) близость субъектов, их принадлежность к одной социальной группе, наличие совместной деятельности, совпадение интересов и индивидуально-психол. характеристик, наличие объединяющего эмоционального прошлого опыта. На развитие Д. влияют частота контактов субъектов О. и примеры поведения др. людей. Д. тесно связывается с любовью, симпатией и противопоставляется вражде, ненависти или одиночеству. Многие философы, педагоги, поэты и писатели акцентируют внимание на нравственной ценности Д.

В зарубеж. социальной психологии Д. с 1950-х гг. рассматривается преим. с позиции концепции межличностной аттракции: как привлекательность одного субъекта для другого, переживание по отношению к нему позитивных чувств, стремление длительное время находиться в его обществе. Анализируются потребности субъекта, характеристики партнера и особенности их взаимодействия. В психоаналитическом направлении Д. трактуется как форма проявления либидо, опр. часть к-рого направляется на выбранный объект (З. Фрейд, Дж. Боулби и др.). В бихевиоризме и необихевиоризме Д. понимается как отношения, предполагающие обмен партнеров положительными и отрицательными подкреплениями; при этом исход Д. определяется соотношением полученных субъектами вознаграждений и издержек, типом воздействующих стимулов (Д. Тибо, А. Лотт и др.). В когнитивном направлении значительная роль в Д. отводится атрибуции (Дж. Келли и др.). В символическом интеракционизме Д. связывается с ролевыми отношениями, способность к Д. определяется наличием развитого самосознания (Дж. Мид и др.).

В отеч. психологии комплексный теоретико-эмпирический анализ феномена Д. проводился с 1970-х гг. И. С. Коном. Исследованиями Д. занимались Л. Я. Гозман, В. А Лосенков, А. В. Мудрик, А. А. Реан и др. И. С. Кон вскрывает суть Д., соотнося ее с понятиями, затрагивающими сферу межличностных отношений: 1) деловыми, функциональными отношениями, предполагающими использование партнера для достижения собственных целей; 2) товариществом и кровно-родственными отношениями, особенностью к-рых является принадлежность членов к одной группе и наличие связей солидарности; 3) приятельством, отличающимся поверхностностью отношений; 4) любовно-эротическими отношениями, имеющими особую мотивацию. В результате такого анализа Д. характеризуется им, как самоценные, бескорыстные; свободные, индивидуально-избирательные, основанные на взаимной симпатии, приязни; глубокие и интимные отношения между людьми. Он отмечает, что Д. регулируется опр. системой правил (кодексом Д.). В. А. Лосенков определяет Д. как тотально-личностное отношение, базирующееся на взаимной симпатии и добровольном выборе, интимное по своей природе, предполагающее внутреннюю близость, доверие, откровенность. Следствием нарушения какой-либо одной из характеристик дружеских отношений может являться их полное прекращение или изменение: переход с глубокого на поверхностный уровень и замена приятельством или же перерождение во вражду.

Д. И. Коэн (Cohen) выделяет социальные функции Д.: материальный обмен, взаимную помощь, эмоциональную и социально-полит. поддержку, посредничество в любви, участие в инициациях, сексуальную близость, обмен детьми, участие в обрядах и т. д. Вопрос классификации видов Д. решается по-разному: Аристотель различал следующие виды Д.: 1) утилитарную – основанную на взаимной выгоде; 2) гедонистическую – базирующуюся на эмоциональной привязанности к др. человеку, получении удовольствия от О. с ним; 3) нравственную – предполагающую бескорыстную любовь партнера, любовь ради него самого (считается им единственно подлинной). Совр. исследователи выделяют экспрессивную (эмоциональную) и инструментальную (деловую). Д. И. Коэн связывает Д. и тип общества. Основываясь на критерии прочности, он описывает 4 вида Д.: а) неотчуждаемая (ритуализированная и присутствующая практически во всех сферах жизнедеятельности, при такой Д. родственные связи, территориальная близость и хозяйство составляют одно целое; выражена в «максимально солидарных» общинах); б) тесная (неритуализированная, основанная на свободном индивидуальном выборе, при такой Д. привязанности распределяются между общиной и семьей; выражена в «социально расслоенных» общинах), в) случайная (не предполагающая глубокой эмоциональной близости и не обязывающая к взаимопомощи; выражена в «безъядерных обществах»), по расчету (не предполагающая глубокой эмоциональной близости, с доминированием утилитарных отношений, напр., покровительства сильного субъекта слабому; выражена в «индивидуализированной социальной структуре»). К. Дюбуа (Du Bois) разделяет исключительную, тесную и временную Д. Исключительная характеризуется ею как преим. экспрессивная, монодиадическая, обязательная и постоянная; тесная – как экспрессивно-инструментальная, полидиадическая, избирательная, связанная с надеждой на постоянство отношений; временная – как преим. инструментальная, полидиадическая, случайная. И. С. Кон, опираясь на факторный анализ мнений о Д. старшеклассников и структуры их реального О., выявил 4 типа Д.: экстенсивное групповое О., Д. со сверстниками своего пола, Д. со сверстниками противоположного пола, интимная парная Д.

• Кон И. С. Дружба. СПб., 2005; Лосенков В. А. О юношеской дружбе // Социальная психология личности. Л., 1974; Психология подростка. Учебник / Под ред. А. А. Реана. СПб., 2003; Шкурко Т. А., Рябоконь Г. В. Личностные факторы дружеских отношений взрослого человека // Северо-Кавказский психол. вестник. 2004. № 2.

Е. В. Зинченко

Значимый другой – личность, оказывающая влияние на др. людей, что выражается в качественном изменении их смысловых образований и поведенческой активности. Сам термин «значимый другой» был предложен и введен Г. Салливаном в 1930-х гг. Традиционно выделяют 3 подхода к изучению значимого другого. Первый представлен исследованием отношений значимости как межиндивидуальных связей, базирующихся на чувствах «симпатия-антипатия». Речь в данном случае идет об одной из областей исследования аттракции. Второе направление анализа отношений межличностной значимости обусловлено представлением о наличии такого пласта межличностных отношений, характер к-рых непосредственно не зависит от привлекательности партнера или неприязни к нему. Третье направление изучения межличностной значимости в реально функционирующем сообществе представлено работами, посвященными рассмотрению как социально-психол., так и психолого-управленческих проблем руководства. Трехфакторная модель «значимого другого» носит вероятностный характер и позволяет не только оценить характер его влияния через призму 3 переменных: «симпатия-антипатия», «референтность-антиреферентность», «статус власти-подчиненность», но и выстроить типологические модели «значимого другого» путем сопоставления выраженности всех 3 указанных переменных.

М. Ю. Кондратьев, Ю. М. Кондратьев

Конфликт. Конфликты с участием человека разделяют на 2 типа: социальные и внутриличностные. К. социальный – чаще деструктивный способ развития и разрешения значимых противоречий в социальном взаимодействии. К. внутриличностный – выраженное негативное переживание, вызванное затянувшейся борьбой подструктур внутреннего мира личности, отражающее ее противоречивые связи с социальной средой и задерживающее принятие решения. Кроме К. противоречия в межличностном взаимодействии могут разрешаться путем сотрудничества, компромисса, избегания и уступки. Сотрудничество заключается в совместном решении оппонентами возникшей проблемы, к-рую они видят как общую. Проблема решается так, как выгодно обоим оппонентам. Компромисс представляет собою решение проблемы путем взаимных, частичных уступок оппонентов обычно в том, что они не считают главным для себя в данной ситуации. Избегание состоит в том, что оппоненты уклоняются от активных действий по решению проблемы, но она может быть разрешена естеств. образом, самою жизнью. Уступка заключается в жертве одним оппонентом своими интересами в пользу другого.

Динамика К. включает 3 периода: развитие доконфликтной ситуации, собственно К., развитие послеконфликтной ситуации. Развитие доконфликтной ситуации состоит из 4-х этапов: возникновение объективной проблемной ситуации, ее осознание оппонентами, попытки решить проблему неконфликтными способами, возникновение предконфликтной ситуации. Собственно К. включает так же 4 этапа: инцидент, эскалация противодействия, сбалансированное противодействие, завершение К. К основным социально-психол. причинам К. относят потери и искажение информации в процессе межличностной коммуникации, несбалансированное ролевое взаимодействие людей, конкурентный характер взаимодействия, нанесение заметного материального или морального ущерба партнеру, психол. несовместимость, внутригрупповой фаворитизм, нарушение баланса взаимных услуг и др. Основными личностными причинами К. являются: оценка поведения партнера по взаимодействию как недопустимого, плохо развитая способность к эмпатии, недостаточная конфликтоустойчивость, завышенный уровень притязаний, выраженный эгоизм, акцентуации характера, вредные привычки, завышенная самооценка, низкий уровень социально-психол. компетентности и др.

Выделяют продуктивный и конструктивный К. Существует также понятие деструктивного К., ведущего к рассогласованию позиций взаимодействующих субъектов, к расшатыванию сложившихся отношений. К. является важным «двигателем» отношений между людьми; он может способствовать развитию дополнительных стимулов к контактам, индивидуальной и групповой активности.

• Анцупов А. Я., Малышев А. А. Введение в конфликтологию. Киев, 1996; Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология: теория, история, библиография. М., 1996; Гришина Н. В. Психология конфликта. СПб., 2000.

А. Я. Анцупов

Конфликтное общение – это О., в основе к-рого лежат объективные или субъективные противоречия, возникающие в процессе коммуникации, взаимодействия субъектов и восприятия ими друг друга. Глубинную основу К. о. составляют: несовпадение интересов, моральных ориентиров, психол. несовместимость. В психол. плане – это отсутствие готовности и способности к диалогу, поиску путей к согласию или сближению позиций. Причины К. о., его истоки, характер протекания и способы разрешения зависят от того, на каком уровне социальной организации они происходят (межгосударственном, межнациональном, межконфессиональном, корпоративном и пр.). Поляризация интересов разл. социальных групп по уровню жизни, социальной роли; кризис общества, в к-ром нарушены связи функционирования и развития; преобладание негативных эмоций и чувств создают питательную среду для проявления деструктивных действий и агрессивного поведения. К. о. между людьми возникает тогда, когда не достигаются цели, к-рые ставятся партнерами, выходящими на контакт, происходит разрыв между ожиданиями и реально достигаемыми результатами, нарушается баланс влияния за счет того, что одна из сторон стремится к доминированию и подавляет инициативу другой. К мерам, способствующим снижению уровня конфликтности в социальном О., прежде всего, относится устранение их объективных причин: преодоление материального неравенства людей, рассогласования интересов разл. групп; создание равных возможностей для всех людей в социальной и профессиональной сфере.

• Анцупов А. Я., Малышев А. А. Введение в конфликтологию. Киев, 1996; Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология: теория, история, библиография. М., 1996; Бройнинг Г. Руководство по ведению переговоров. М., 1996; Гришина Н. В. Психология конфликта. СПб., 2000; Кричевский Р. Л., Дубовская Е. М. Психология малой группы. М., 1991.

Е. А. Яблокова

Макиавеллизм и манипулятивное общение. Понятие «макиавеллизм» (М.) используется в разл. гуманитарных науках и как науч. категория широко распространен в зарубеж. психол. исследованиях, Американские ученые провели контент-анализ трактата Н. Макиавелли «Государь» и на его основе создали психол. опросник, названный «Мак-шкала». В отеч. психологии С. Л. Братченко применил на рос. выборке испытуемых раннюю версию данного опросника. Макиавеллизмом зап. психологи называют склонность человека манипулировать др. людьми в межличностных отношениях. Речь идет о таких случаях, когда субъект скрывает свои подлинные намерения; вместе с тем с помощью ложных отвлекающих маневров он добивается того, чтобы партнер, сам того не осознавая, изменил свои первоначальные цели. М. представляет собой психол. синдром, основанный на сочетании взаимосвязанных когнитивных, мотивационных и поведенческих характеристик. Главными психол. составляющими М. как свойства личности являются: 1) убеждение субъекта в том, что при О. с др. людьми ими можно и даже нужно манипулировать; 2) навыки, конкретные умения манипуляции. Последние включают в себя способность убеждать других, понимать их намерения и причины поступков. При этом макиавеллистские убеждения и навыки могут не совпадать и реализоваться в поведении «автономно».

М. как личностная характеристика в целом отражает неверие субъекта в то, что большинству людей можно доверять, что они альтруистичны, независимы, обладают сильной волей. Высокие оценки по Мак-шкале положительно коррелируют с экстернальностью, подозрительностью, враждебностью. Такие субъекты более эффективно обманывают других, в межличностном О. они чаще используют лесть и в целом успешнее влияют на др. людей. Существует обоснованное предположение о сходстве показателей по шкале макиавеллизма в супружеских парах. М. не коррелирует с интеллектом, рациональными установками и такими личностными чертами, как потребность в достижении и уровень тревожности. Люди, демонстрирующие высокие показатели по Мак-шкале, при вступлении в контакт с другими склонны держаться эмоционально отчужденно, обособленно, ориентироваться на проблему, а не на собеседника, испытывать недоверие к окружающим. Такие субъекты в отличие от испытуемых с низкими показателями имеют более частые, но менее глубокие контакты со своими друзьями и соседями.

Обобщенные психол. характеристики, к-рые зап. ученые используют для описания сильно выраженного типа макиавеллистской личности: умный, смелый, амбициозный, доминирующий, настойчивый, эгоистичный – и слабо выраженного типа: трусливый, нерешительный, поддающийся влиянию, честный, сентиментальный, надежный. Любому ярко выраженному макиавеллисту хочется выглядеть в глазах окружающих, к примеру, умным и неэгоистичным. Естественно, что в коммуникативных ситуациях именно такими они и стараются себя показать. Людям с низкими показателями по Мак-шкале в действительности более свойственны положительные черты, вроде честности и надежности, зато ярко выраженные макиавеллисты обладают большим умением и поведенческими навыками сокрытия недостатка подобных качеств личности.

• Братченко С. Л. Диагностика склонности к манипулированию // Братченко С. Л. Диагностика личностно-развивающего потенциала: методическое пособие для школьных психологов. Псков, 1997; Знаков В. В. Макиавеллизм личности и манипулятивное поведение субъекта общения // Время как фактор изменений личности / Под ред. А. В. Брушлинского и В. А. Поликарпова. Минск, 2003.

В. В. Знаков

Межличностная игра. Человеческая игра – это деятельность, в к-рой воссоздаются социальные отношения между людьми вне условий непосредственно утилитарной деятельности. М. и. – важная составляющая повседневных близких отношений. И хотя игры занимают лишь малую часть в общем объеме взаимодействия партнеров по О., они могут быть отнесены к ресурсам личностно ориентированного взаимодействия, обеспечивающим множество функций в межличностном О., усиливая межличностную мотивацию партнеров, их взаимную притягательность, придавая новые силы межличностному О. Без М. и. такие жизненно важные факторы отношений, как возбуждение и изменение, удивление, новизна, пострадают. М. и. между близкими друзьями и у романтических пар принимает разл. формы. Среди них: вербальные поддразнивания; физические нападения друг на друга, включая удары, мнимую борьбу, действия украдкой (при этом игроки внимательно следят за ударами, чтобы избежать физич. боли, если удары становятся болезненными, игра прекращается); вербальные обыгрывания каких-либо идиоматических высказываний (включая смешные прозвища, фразы для сексуальной активности, личные шутки); ролевые игры (когда один или оба партнера воплощаются в кого-то другого); публичные представления, когда партнеры работают на публику (напр., разыгрывается «любовная ссора» с целью понаблюдать за волнением зрителей).

Использование интимного вербального кода, а также вербальное поддразнивание – важный признак интимности. Кроме того, интимный вербальный код наряду с физич. игрой могут обеспечивать конструктивное разрешение конфликта. Такие игры, как болтовня и ролевая игра позволяют партнерам дистанцировать свое индивидуальное Я от демонстрируемого поведения, снижая тем самым подотчетность партнеров друг перед другом. Вербальное поддразнивание используется в очень близких отношениях, поскольку здесь высок риск нанесения вреда отношениям. Т. о., опр. виды игр выполняют опр. функции. К характеристикам игры в межличностной коммуникации можно отнести: 1) повторяющиеся темы из истории отношений; 2) понимание обоими партнерами «правил игры»; 3) высокий уровень взаимности, вызывающий удовольствие от игры. Иной аспект исследования игры в межличностном взаимодействии представлен в концепции психол. игры Э. Берна. Он определял игры как комплекс скрытых трансакций, отличительной особенностью к-рых является, во-первых, неосознанное стремление каждой из сторон к достижению превосходства над другой и получению вознаграждения и, во-вторых, скрытые мотивы их участников. Во время скрытой трансакции участник чаще всего притворяется, т. к. создает видимость, что делает что-то одно, а в действительности делает совсем другое. Термин «игра» в данной концепции подчеркивает такие признаваемые исследователями свойства игры, как опр. уровень закрытости партнеров в игре. Человеческие игры не предполагают полного взаимопонимания. Оно возможно, но партнеры не ставят перед собой цели его достижения в игре. Мысленно проигрывая ходы друг друга, они контролируют партнера, о чем ему тоже известно. Им важно понять мысли друг друга, но это не предполагает личностного самораскрытия, более того может мешать игре.

• Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. М., 1988; Выготский Л. С. Лекции по психологии игры // Вопр. психологии. 1966. № 6; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. Учебник для вузов. СПб., 2001.

Н. В. Казаринова

Межличностное общение: критерии и уровни успешности. Основными психол. критериями успешности О. следует считать легкость, спонтанность, свободу, контактность, коммуникативную совместимость, адаптивность и удовлетворенность. Исследование, проведенное В. Н. Куницыной в 1980–1990-х гг., позволило выделить 6 уровней успешности и дать их психол. характеристику: 1) уровень мастерства и свободы в О. – предполагает высокую совместимость, контактность и гибкость, адаптивность, хорошие навыки и саморегуляцию, отсутствие отчужденности, т. е. включенность в социальные связи, отсутствие фрустрированности и напряженности, адекватность реагирования; 2) лидерский уровень – его легко достигают экстраверты, хорошо владеющие навыками и умениями, лидеры по натуре, уверенные в себе и удовлетворенные сложившимися отношениями в близком кругу. Они находят взаимопонимание с людьми, имеют развитое чувство собственного достоинства, к-рое избавляет от недоверия к людям и лишних ссор и недоразумений. Лидеры смелы и активны в контактах, ситуативно застенчивы, без излишней чувствительности, прибегают к манипулированию, владеют разнообразными способами влияния и воздействия на людей, не авторитарны, любят советовать; 3) радикально-партнерский уровень – характерен для партнерски ориентированных радикалов, умеющих выслушать и найти общее решение. Они конформны, хорошо работают в группе, практичны и не агрессивны, обладают высокой эмпатией, эгоцентричны; им присущи хороший самоконтроль и самодисциплина; 4) рационально-консервативный уровень – лица, составившие эту группу, консервативны, закрыты, расчетливы, нонконформны, погружены в себя, мечтательны, плохо контролируют эмоции; у них отсутствует эмпатия; 5) агрессивно-авторитарный уровень – у этих людей авторитарность сочетается с высокой агрессивностью (что обычно характерно для высоко авторитарных личностей). У них нет достаточной гибкости в способах влияния, снижено самоуважение, следствием чего является высокая тревожность; недостаток влияния обусловлен, помимо всего прочего, недостаточной сформированностью навыков и умений, что подтверждается также и отсутствием манипулятивности. Им свойственны повышенная конфликтность, нетерпение, недоверчивость, отсутствие партнерской ориентации, раздражительность, порою взвинченность, внутренние и внеш. конфликты; 6) уровень невротического одиночества и застенчивости – его составили люди с глубоким чувством одиночества, аутистичные, крайне невротизированные, плохо адаптирующиеся, с неважной саморегуляцией. Они мечтают о легкости О., но повышенная самокритичность и неуверенность не дают им реализовать имеющиеся навыки и умения. Это – застенчивые, сенситивные, необщительные скептики и даже холодные люди.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Межличностное общение опосредствованное. В межличностном О. (М. о.) происходит не просто обмен информацией, состояниями, идеями, но порождение новой информации, нового общего состояния, новых идей. Это осуществляется на уровнях: экологическом, эмоциональном, когнитивном, поведенческом. В условиях опосредствования, т. е. когда в М. о. внедряются технические средства (СМИ, СМК), происходят следующие изменения: 1) увеличивается количество партнеров по О., одновр. вступающих во взаимодействие; 2) усиливается роль образной регуляции О., т. е. в силу пространственно-временной разделенности субъектов О. осн. процесс О. происходит в «виртуальном пространстве» образов и представлений друг о друге; 3) коммуникативное сообщение исходит не от одного человека, а является творческим продуктом коллектива авторов; 4) наблюдается нарушение равновесия в О. – один из партнеров резко «усиливается» за счет использования информационных технологий, к-рые позволяют интенсифицировать процесс взаимодействия на всех 4 уровнях. В результате М. о. приобретает более «виртуальный», т. е. образный, абстрактный, символический характер, оставаясь при этом наполненным реальными переживаниями субъектов такого О., что порождает т. н. феномен «разорванной коммуникации».

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002.

Л. В. Матвеева

Межличностное познание (англ. interpersonal cognition) – понимание человека человеком. Понятие имеет неск. синонимов: межличностное восприятие, межличностная перцепция, восприятие человека человеком, межличностное оценивание, социальная перцепция. Ни один из этих терминов не является совершенным. В науч. литературе выделяется 4 компонента М. п.: когнитивный, аффективный, мотивационный и поведенческий. Наиболее изучены первый и второй. Поведенческий рассматривается как производный от первых 2; мотивационный – как обеспечивающий направленность процесса познания. Когнитивный компонент М. п. определяется способностью отражать внутр. мир человека на познавательном рациональном уровне. В ходе его изучения анализируются: 1) содержание житейских представлений людей о личностных особенностях, к-рые используются в процессе познания. Прежде всего, к ним относятся стереотипы, эталоны и имплицитные теории личности; 2) способы М. п. Они по преимуществу представлены в когнитивистском подходе к социальному познанию; 3) условия и факторы эффективности М. п. Условно они делятся на внутр. и внешние; 4) процессы порождения и развития когнитивного компонента М. п. и методы его совершенствования. К ним относятся: поведенческие тренинги и тренинги личностного роста, ролевые и деловые игры, а также формирующие эксперименты в разл. формах обучения.

М. п. не сводится только к мыслительному анализу. Значительную роль в процессе познания человека человеком отводится аффективному компоненту, к-рый прежде всего обусловлен такими феноменами, как эмпатия, идентификация и нек-рые другие. М. п. – это сложный, многоплановый процесс, неоднозначность к-рого определяется множеством факторов, относящихся к обстоятельствам внеш. среды, социального окружения, особенностям субъектов и объектов познания. Отдельные аспекты М. п. разрабатываются частными теориями. К частным концепциям, в к-рых отражены отдельные стороны М. п., относятся теории социального и эмоционального интеллекта.

В зап. психологии, начиная с работ представителей гуманистической психологии, большое распространение получила идея значимости эмоциональной сферы для понимания себя и др. людей. В 1990 г. Питер Саловэй (P. Salovey) и Джон Майер (J. Mayer) вводят новое понятие «эмоциональный интеллект», под к-рым они понимают способность человека понимать эмоциональные проявления и «управлять эмоциями на основе интеллектуальных процессов». В настоящее время многие психологи рассматривают эмоциональный интеллект как вид социального интеллекта и с большим энтузиазмом относятся к изучению «связи аффекта и интеллекта».

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 2001; Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1983.

Н. А. Рождественская

Межличностное познание: имплицитные теории личности (англ. implicit – скрытый, подразумеваемый, не выраженный прямо) являются важной составляющей процесса О. и познания людьми друг друга. Имплицитные теории личности (И. т. л.) – совокупность житейских представлений о личностных свойствах и их сочетаниях, к-рые, как правило, не осознаются и формируются стихийно (А. Г. Шмелев, М. Кук (M. Cook)). В широком смысле слова их можно рассматривать как специфический эталон – мерку оценки личности. Вместе с тем такие эталоны, наряду со стереотипами, следует рассматривать как составные части И. т. л.

И. т. л. начали интенсивно изучать после того, как в конце 1940-х гг. у американских психологов наступил период «охлаждения» к оценочным шкалам, широко распространившимся в практике отбора в армию, в образовании и на производстве. Специалисты в области психотехники заметили, что, оценивая своих учеников по опр. шкалам (качествам или параметрам), учителя хорошим ученикам приписывали только хорошие качества (способный, прилежный, аккуратный), плохим – плохие. То же относится и к оценкам, к-рые получали разл. рабочие и служащие на производстве и в организациях. Т. о., был сделан вывод, что оценки, к-рые познаваемый человек получает при заполнении оценочных шкал людьми, к-рые его оценивают, могут иметь мало общего с тем, каким набором личностных качеств он действительно обладает. Стало очевидным, что, если оценочные шкалы малопригодны для получения объективной информации о человеке, то они являются весьма эффективным методом изучения того, как люди воспринимают друг друга.

Для изучения И. т. л., как правило, применяется 2 метода: личностный семантический дифференциал (ЛСД), разработанный Ч. Осгудом, и тест личностных конструктов Дж. Келли (ТЛК). Основное отличие данных процедур состоит в том, что в ЛСД черты, к-рые оцениваются в людях, задаются экспериментатором (испытуемый получает готовый список прилагательных в виде набора биполярных шкал, по к-рым он должен оценивать человека). В ТЛК испытуемый сам называет качества, по к-рым сравнивает оцениваемых им людей. Как считают отеч. и зарубеж. авторы, ТЛК больше пригоден для изучения более тонких индивидуальных различий между людьми, а ЛСД – для изучения групповых особенностей. В настоящее время создаются модели, объясняющие взаимосвязь между свойствами, составляющими имплицитные теории, и познавательно-аффективными процессами, а также поведением человека.

Исследования развивались в направлении изучения точности и когнитивной сложности межличностного восприятия, а также совершенствования матем. аппарата обработки анкетных данных. «Когнитивная сложность» – это количество независимых характеристик, по к-рым оцениваются люди. Как отмечают многие авторы, когнитивно простой человек видит мир в черно-белых красках и делит людей лишь на хороших и плохих. Когнитивно сложные люди оценивают других по неск. параметрам, напр., «сильный – слабый», «активный – пассивный», «напряженный – расслабленный» и др. Они могут интегрировать противоречивую информацию о людях и не столь упрощают картину мира, как это делают когнитивно простые люди. Помимо этого, когнитивно сложные более точны в предсказании поведения людей, менее полезависимы, т. е. более критично относятся к информации, поступающей из социума, более дифференцированно воспринимают социальную ситуацию, лучше предсказывают в эксперименте конструкты других, а значит, в большей степени способны к пониманию внутр. мира. «Когнитивно простые» более нетерпимы к когнитивному диссонансу, более склонны к «эффекту ореола», более однозначно и оценочно дифференцируют объекты, более чувствительны к навязанной вербальной установке в оценке других. И. т. л. являются так называемой исходной информацией, к-рая имеет тенденцию к сохранению устойчивости. Поэтому они плохо поддаются изменениям даже при наличии противоречащих им фактов.

• Практикум по психодиагностике. Дифференциальная психометрика / Под ред. В. В. Столина и А. Г. Шмелева. М., 1984; Франселла Ф., Баннистер Д. Новый метод исследования личности. М., 1987.

Н. А. Рождественская

Межличностное познание: способы. Навыки, умения и способы межличностного познания (М. п.) на протяжении длительного времени изучались как когнитивные структурные образования. Так, в 1940-е гг. Дж. Брунер предложил концепцию восприятия, центральное место в к-рой занимает понятие категоризации. Категории, по Брунеру, это правила, по к-рым предмет относится к опр. классу. Перцептивная деятельность опосредуется гипотезой, к-рая формирует опр. ожидания от восприятия, и в результате ее проверки принимается решение о категоризации полученной информации.

Когнитивистский подход к социальному познанию представлен теориями когнитивного соответствия. В отеч. психологии вопрос о содержании познавательного процесса, направленного на оценку человека человеком, рассмотрен в работах А. А. Бодалева и Г. М. Андреевой. А. А. Бодалев рассматривает это явление как непрерывный процесс приема и переработки информации, позволяющий осуществлять совместную деятельность людей. Информация, поступающая в процессе такого взаимодействия к каждому участнику, имеет сложную структуру. Одна часть этой информации непосредственно идет от участников совместной деятельности; вторая – от восприятия своего состояния и результатов своей активности, третья определяется условиями, в к-рых совместная деятельность протекает, четвертая отражает общий итог деятельности. Эффективность восприятия информационных сигналов во многом определяется содержанием эталонов оценивания, а также качеством обратной связи.

Выделено 3 типа информации, поступающей к индивиду в ходе его взаимодействия с др. людьми: 1) общеосведомительная информация об устойчивых характеристиках человека, к-рая способна накапливаться и сохраняться длительное время для оценки его возможностей в будущем; 2) конкретно-осведомительная информация, касающаяся поведения данного человека в рамках актуальной деятельности; 3) оперативно-регулятивная информация о состоянии и возможностях человека в данных момент (используется немедленно). Г. М. Андреева выделяет 4 этапа усвоения социальной информации, имеющих следующие названия: внимание, переработка, категоризация и кодирование. В сложных случаях здесь могут использоваться эвристические приемы, к-рые, с одн. стор., дают возможность существенно облегчить человеку процесс познания, сделать его более кратким и эффективным, а с др. – могут приводить к ошибочному восприятию объекта. В психологии социального познания термин «эвристика» обозначает правило, применяемое людьми при высказывании суждения, основанного на недостаточной, неопр. или трудной для анализа информации.

Проблема повышения качества М. п. рассматривается в работах Н. А. Рождественской и В. М. Писаренко. Авторы выделяют 6 основных принципов, на к-рые следует ориентироваться в процессе познания личностных особенностей человека. М. п. рассматривается как один из видов познавательной деятельности, к-рая имеет специфическую структуру, определяемую влиянием совокупности внутр. и внеш. факторов и обладающую только ей присущими свойствами. Как и любая другая деятельность, она содержит: цель, предмет, средства, операционный состав, продукт, а также ориентировочную основу деятельности (ООД). Целью М. п. является оценка опр. психич. качеств человека, понимание причин его поведения и прогнозирование поступков в будущем. Его предметом являются разл. проявления психич. качеств: поступки, действия, мимика, пантомимика, манера О., манера одеваться, говорить и т. д., внеш. факторы, влияющие на человека, а также информация, получаемая извне. Операционный состав определяют логические способы познания и житейские представления людей о психич. качествах человека – стереотипы, эталоны, имплицитные теории личности и прочее – составляют средства М. п. Способы познания должны базироваться на следующих принципах: использование адекватных и существенных критериев оценки; всесторонний охват личностных свойств человека; анализ взаимодействия конкретных факторов, влияющих на человека (личностных свойств, эмоционального и функционального состояния в опр. момент, здоровья, окружающих людей, разл. обстоятельств и условий жизни); анализ личностных свойств в развитии; проверка суждений о человеке в практической деятельности, типичной для него; вероятностный подход к оценке личностных свойств. Продуктом М. п. является образ познаваемого человека.

• Андреева Г. М. Психология социального познания. М., 2000; Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Рождественская Н. А. Способы межличностного познания: психолого-педагогический аспект. М., 2004.

Н. А. Рождественская

Межличностное познание: эталоны. Термин употребляется в неск. значениях. Во-первых, эталонами называют житейские представления о личностных свойствах и их сочетаниях, к-рые формируются в личном опыте человека (по терминологии Г. Олпорта, «генерализованные обобщения») и к-рые человек применяет в кач. «мерки», оценивая окружающих его людей. Они являются «персонифицированным выражением его нравственно-эстетических и антропологических требований к людям, его более или менее осознаваемых представлений о том, как должны выглядеть внешне и как должны себя вести (выполнять разные обязанности и использовать свои права) люди, входящие в конкретную социальную общность – мужчины и женщины, молодежь и старики, учащиеся и преподаватели, начальники и подчиненные, ученые и работники сферы обслуживания и т. д.» (А. А. Бодалев). Следует отличать житейское понятие «эталона» от науч. понятий о типах людей и типичных образов, создаваемых искусством. А. А. Бодалев подчеркивает, что создание науч. понятий о типах людей и образов типичных представителей каких-либо групп населения – это сознательная работа, направленная на выделение нек-рых свойств, характеризующих группы людей в опр. отношении. Формирование же эталонов или представлений о людях в быту обычно протекает стихийно в процессе приобретения человеком жизненного опыта, в ходе его деятельности и О. Во-вторых, в ряде работ термин «эталон» используется для обозначения «идеального» или «образцового» представителя опр. группы людей, напр., «идеального руководителя». В-третьих, эталоном называют систему нормативных требований, к-рые предъявляются к опр. категории специалистов.

Эталоны изучаются с т. зр. их содержания и адекватности. В эмпирических исследованиях анализируются разл. факторы, влияющие на формирование правильных представлений о людях. Прежде всего это совместная деятельность, О. и стаж работы, а также достоверность наблюдений и адекватность выборки. Неадекватные эталоны формируются под воздействием обобщения незначительного количества наблюдений, когда человек делает неправомерный вывод о закономерной связи между опр. психич. свойствами, к-рые лишь иногда, а не постоянно сопутствуют друг другу. Напр., человек неск. раз сталкивался с интеллектуально высокоразвитыми людьми, отличавшимися аккуратностью. Он делает вывод: все интеллектуалы – аккуратные люди. Результатом ограниченного опыта взаимодействия с людьми, как отмечает М. Кук, является обобщение по аналогии, к-рое широко распространено среди людей. Напр., если среди друзей человек пользуется авторитетом, то он уверен, что и незнакомые люди будут относиться к нему с таким же уважением.

Эталоны формируются на основе выводов, к к-рым приходит человек в ходе жизни. Помимо этого, они усваиваются от авторитетных людей, а также из средств массовой информации и литературы. Если такой эталон становится расхожим и приобретает выраженную эмоциональную окраску, то его можно отнести к разряду стереотипов. Эмоционально окрашенные эталоны характеризуются устойчивостью. Показано, что уже в школьном возрасте они изменяются только под влиянием наглядных и весьма весомых фактов. За рубежом данная проблематика в значительной мере разрабатывалась в рамках концепции социальных представлений С. Московичи, проанализированной в трудах А. И. Донцова. Социальные представления – это знания, верования и ценности, к-рые создаются, распространяются и поддерживаются в межличностных коммуникациях представителями опр. культуры и являются формами отношений, связывающих индивида и общество.

• Бодалев А. А. Личность и общество. М.,1983; Донцов А. И., Емельянова Т. П. Концепция социальных представлений в современной французской психологии. М., 1978.

Н. А. Рождественская

Межличностное пространство – структурная характеристика процесса соотнесения позиций, ориентированных друг на друга и действенно вовлеченных в поддержание этих позиций индивидов в локально опр. рамках. С этой т. зр., М. п. можно рассматривать как «межличностный продукт». Формируется структура, к-рая не предусматривает наличия «посторонних», т. е. число ролей ограниченно, а распределение и соотношение ролевых позиций участников коммуникации столь устойчиво (стабильно), что вмешательство или захват чужой роли рассматриваются как нарушение модели О., и попытка нарушить структуру обычно встречает возражение со стороны участников О.

• Доценко Е. Л. Межличностное общение: семантика и механизмы, 1998; Казаринова Н. В. Межличностная коммуникация: социально-конструкционистский анализ, 2006; Леонтьев А. А. Психология общения, 1997; Шоттер Дж. М. М. Бахтин и Л. С. Выготский: интериоризация как «феномен границы» // Вопр. психологии. 1996. № 6.

Н. В. Казаринова

Межличностные отношения. М. о. формируются в процессе длительного О. и взаимодействия людей. Отношения – целостная система индивидуальных избирательных сознательных связей личности с разными сторонами объективной действительности, включающая 3 связанных компонента: отношение человека к людям; к себе; отношения к предметам внеш. мира. Так определял отношения В. Н. Мясищев, включая в понятие отношения помимо связей между людьми, отношение к объективной действительности во всем ее многообразии. Следует указать на нек-рую созвучность этого понятия с установкой, в частности трехкомпонентный характер отношений и установок – когнитивный, эмоционально-оценочный и поведенческий. В определении В. Н. Мясищева присутствуют существенные признаки всего класса отношений – индивидуальный и целостный характер, избирательность и сознательность. Частью всего класса отношений являются. М. о., в к-рых важное место занимает неосознаваемый пласт. М. о. отличаются от обычных человеческих контактов и формального взаимодействия по ряду признаков. Это длительные, основанные на потребности взаимодействия, преим. парные, избирательные контакты, сохраняющие свой эмоционально насыщенный компонент и при отсутствии непосредственного взаимодействия. В отличие от непосредственных контактов они имеют определенную, иногда неосознаваемую цель и мотив, ярко выраженный ментальный уровень, т. е. рефлексируются, анализируются, мысленно проигрываются и планируются.

Позитивные М. о. – отношения между людьми, возникающие на основе взаимной симпатии, общих интересов, характеризующиеся длительностью по времени существования, глубиной, взаимностью, удовлетворяющие потребности общающихся в эмоциональной преданности, доверии, любви. Классификация типов отношений: 1) взаимоотношения – встречные, интегрированные отношения людей, к-рые проявляются в групповых эффектах сотрудничества, соревнования, сплоченности, совместимости, взаимопомощи; 2) личные отношения – связь человека с человеком как субъектом взаимодействия; отношения к личностным достоинствам и свойствам каждого. Чаще встречается асимметрия; 3) самоотношение – выражается в принятии или непринятии себя как целого, в степени критичности своих черт, включая недостатки в первую очередь. Адекватность самооценки О. и отношения имеют опр. близкие пересекающиеся стороны. А. А. Леонтьев отмечает, что О. есть актуализация отношений людей.

Стабильные, скрепленные потребностью друг в друге отношения можно обозначить как привязанности. Привязанности, по определению В. Н. Куницыной, – долговременные, устойчивые, позитивно окрашенные взаимоотношения, эмоционально наполненные и основанные на большой потребности друг в друге. Привязанности неоднозначны по своему психол. содержанию. Формируются в детстве и накладывают отпечаток на взаимоотношения с близкими людьми в течение всей жизни. Отличаются от дружеского О.; привязанности более эмоциональны и различаются по эмоциональной дистанции и силе (интенсивности).

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Куницына В. Н., Панферов В. Н. Проблема отношений личности в трудах В. Н. Мясищева // Психол. журн., 1992, № 3; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997; Мясищев В. Н. Основные проблемы и современное состояние психологии отношений человека // Психол. наука в СССР. М., 1960.

В. Н. Куницына

Межличностные отношения близкие. Межличностные отношения можно определить как взаимную готовность партнеров к опр. типу чувств, притязаний, ожиданий и поведения, к-рая осуществляется в повседневном взаимодействии этих людей. Принято различать отношения знакомства, приятельства, дружбы. Главным критерием является мера, глубина вовлечения личности в отношения. Др. критерий – степень избирательности при выборе партнеров для взаимоотношений. Избирательность можно определить как число признаков, значимых для установления и воспроизводства отношений. Третий критерий – различие функций (целей, назначения) отношений. Дополнительными критериями для различения межличностных взаимоотношений можно считать: дистанцию между партнерами, продолжительность и частоту контактов, участие ролевых клише в актах О., нормы отношений, требования к условиям контакта.

Негативной формой дружеских взаимоотношений является вражда. Вражда предполагает негативные эмоциональные установки по отношению к партнеру: ненависть, антипатию, неприятие. Отношение вражды проявляется в отсутствии доверия, скупости в контактах и передаче любой информации партнеру, тенденции к размежеванию и обнаружению различий. Осн. функцией деструктивных взаимоотношений является культивирование, поддержание, удовлетворение аномальных потребностей и личностных черт (стяжательство, агрессия, хулиганство и пр.).

Отношения знакомства – источник осознания социальной и видовой принадлежности: половой, возрастной, территориальной и т. д. Без такой «привязки» к вполне опр. возрасту, полу, территории невозможно правильное поведение. Приятельские отношения возникают на основе отношений знакомства. Само слово «приятель» указывает на особую роль приятия – неприятия, когда симпатии – антипатии являются одним из основных условий поддержания отношений. Для психол. оценки приятельских отношений меньшее значение имеет содержание разговоров и гораздо большее – взаимный интерес друг к другу. Дружеские отношения возникают из отношений знакомства и приятельских отношений, для этого необходимы условия, способные еще больше сблизить людей. Важный фактор становления дружеских отношений – время. Дружеские отношения можно разделять на инструментальные и эмоционально-исповедальные, семейно-брачные и родственные отношения. Супружеские отношения являются частью семейных отношений, поэтому по содержанию, функциям, способам регулирования они значительно отличаются от отношений любви. С т. зр. общества функции супружества заключаются в обеспечении обществ. контроля над воспроизводством населения и сексуальным поведением. С т. зр. индивида брак является межличностным отношением, позволяющим удовлетворить потребность в эмоциональной привязанности, индивидуальной половой любви, потребности в продолжении рода, организации быта и досуга, моральной и эмоциональной поддержке. Супружеские, семейные отношения не существуют сами по себе. Они обычно включены в систему родственных отношений.

Родственные отношения основаны на общности происхождения, связи по рождению. Число лиц, включенных в родственные отношения, зависит от многих факторов: фактическое число родственников, близость проживания, культурные традиции. Все родственные отношения имеют одинаковый базис, единую функцию: забота о поддержании физич. и социального благополучия членов родственной группы, защита их здоровья, социального положения, чести, достоинства. В отличие от других межличностных взаимоотношений, супружеские (и часто родственные) отношения подвергаются социальной регламентации. Это придает супружескому сотрудничеству элемент долга и ответственности («супружеский долг»). Только в отношениях родства, через детей обязанности значительно, если не полностью, преобладают над правами.

Н. Н. Обозов

Межличностные отношения: механизмы формирования. Индивидуальные навыки, умения, способности человека устанавливать контакты и находить общий язык с людьми – это необходимые условия формирования и развития отношений. Существенными среди многих психол. механизмов являются легкость и контактность О., доверие и понимание, эмоциональное притяжение и принятие, осуществляемые в процессе непосредственного О.

Легкость и контактность следует рассматривать как способность к спонтанному, не отягощенному излишней рефлексией и осторожностью О., и как непрерывный процесс, удовлетворяющий потребность в обмене информацией, чувствами и поддержкой. Истинная легкость О. не является поверхностным бессодержательным актом на всем протяжен и и взаимоотношений; даже в привычны х устоявшихся ритуализированных парных взаимодействиях близких людей, родственников они имеют скрытые от посторонних глаз оттенки и содержание. Легкость О. обеспечивается природными способностями человека, темпераментом, общительностью, а также коммуникативными навыками и умениями; предполагает отсутствие жесткой программы и целей О., манипулятивности и корыстных целей.

Доверие. Отношение доверия к партнеру включает ожидание ответного доверия и поддержки, надежду и уверенность, что доверие не будет использовано во вред партнеру, стремление разделить чувства и ожидания по поводу обсуждаемых значимых событий и получить подкрепление собственных оценок и прогнозов. Важная функция доверительного О. – это сближение и углубление отношений в процессе О., сокращение психол. дистанции до оптимального уровня. Доверчивость – негативная сторона доверия; выражается в необоснованном стремлении верить на слово, верить любому человеку, несмотря на постоянные разочарования, подвохи, невыполнение обязательств и обещаний; носит защитный характер, подсознательно питается подозрительностью и сомнениями; в основе лежит эмоциональная и личностная незрелость.

Понимание – это накопление и оперирование системой вербализованных знаний о др. людях с целью достичь максимального соответствия суждений, оценок, представлений о человеке его объективно существующим чертам, свойствам, мотивам, причем, главным и наиболее сложным в этом процессе является конечная «расшифровка» мотивов, что позволяет оценивать конкретные поступки и прогнозировать поведение. Понимание, по мнению В. А. Лабунской, обслуживается комплексом социально-перцептивных способностей. Ею была разработана методика диагностики уровня развития способностей к адекватному пониманию невербального поведения. Понимание может быть эмпатичное, сочувствующее, оптимистичное, либо холодное, рациональное, манипулятивное, эгоистическое.

Эмоциональное притяжение – предполагает эмоциональную развитость, эмпатию, влечение; они актуализируются в непосредственном взаимодействии людей. Принятие человека – интуитивный процесс согласия, расположения и готовности взаимодействовать. В итоге взаимодействия все перечисленное приводит к психол. близости. Ее уровень зависит от меры развитости каждого механизма и меры его представленности в отношениях.

• Знаков В. В. Понимание в познании и общении. Самара, 2000; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Лабунская В. А. О структуре социально-перцептивных способностей личности // Вопр. психологии межличностного познания и общения: Сб. науч. тр. / Под ред. О. Г. Кукосяна. Краснодар, 1983.

В. Н. Куницына

Межличностные ритуалы. Ритуалы – это регулярные, повторяющиеся, четко обозначенные, имеющие устойчивую последовательность действия людей, создающие возможность совместного коллективного существования, прогнозируемости социальных событий. Ритуальные правила являются разновидностью регулятивных правил, т. е. принудительных действий, к-рые обычно имеют форму императива: «делай Х» или «если У, то делай Х» (напр., «в верхней одежде не входить», «стучи, когда входишь»). Социальные правила, управляя нашим поведением, одновр. регулируют и конституируют структуру социального взаимодействия, обычно выступая в кач. фоновых допущений. В нек-рых случаях правилом будет предписание, в других – правила, конституирующие саму деятельность, бывают правила-рецепты, применяющиеся при обучении какой-либо деятельности, но не имеющие принудительной силы, или же правила, к-рые вычитываются из практики самой деятельности, но к-рые нигде не зафиксированы.

В повседневном О. к ритуальным формам взаимодействия можно отнести приветствия и прощания, комплименты и благодарности, вопросы о здоровье и обмен подарками. В выборе всех этих привычных и, казалось бы, само собой разумеющихся форм поведения, мы не свободны. С детства им настойчиво обучают и на протяжении всей последующей жизни достаточно строго контролируют их соблюдение. Ритуалы межличностного О. выполняют, как правило, те же функции стабилизации отношений, социального контроля, передачи опыта и т. д., что и в иных видах социального взаимодействия. Однако в отличие от религ. ритуалов они в значительно меньшей степени стандартизированы и почти не подвергаются рационализации (т. е. специальному осмыслению в сознании их участников). Успешность ритуального межличностного взаимодействия зависит в осн. от таких факторов, как: 1) ориентация в ситуации О. и знание соответствующих ей правил поведения; 2) умение подчинять свое поведение этим правилам (часто вопреки непосредственным эмоциям и ощущениям), не смущаясь нек-рой неискренностью своих проявлений; 3) умение помочь другому «сохранить лицо», если его поведение в данной ситуации в чем-то не соответствует сложившемуся стереотипу о должном.

• Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. М.,1988; Гофман И. О «работе лицом» // Межличностное общение. Сер. «Хрестоматия по психологии» / Сост. и общ. ред. Н. В. Казариновой, В. М. Погольши. СПб., 2001; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. Учебник для вузов. СПб., 2001.

Н. В. Казаринова

Межличностный конфликт – ситуация разногласий, противоречий, столкновений между людьми, ситуация противостояния, переживаемая как психол. проблема, дискомфорт, к-рый побуждает активность сторон, нацеленную на преодоление противоречий и разрешение ситуации в интересах одного или обоих участников. М. к. – это противостояние в контексте взаимодействия людей в интерперсональном пространстве. Причины возникновения конфликтов этого типа получили разную трактовку в современной психологии. В психоаналитических исследованиях интерперсональные проблемы традиционно интерпретируются посредством анализа внутр. конфликтов (К. Хорни). К. Левин в кач. осн. причины подобных конфликтов выделял противоречие между собственными потребностями и внеш., вынужденной, объективной силой. М. к. по К. Левину могут быть более глубокими, когда противоречие затрагивают наиболее значимые потребности. Значимым фактором, провоцирующим частоту возникновения конфликтов, является общий уровень напряжения в ситуации взаимодействия. Интересную интерпретацию М. к. получают в рамках ситуационного подхода. М. Дойч (Deutsch) выделяет критерии измерения интерперсональных отношений: кооперация – конкуренция; распределение власти; ориентация на задачу – социально-эмоциональная ориентация; формальный – неформальный характер; интенсивность – значимость. На основании выраженности критериев выделяют конкурентное взаимодействие и кооперативное. Конкурентное взаимодействие квалифицируется им как конфликтное.

М. к. могут проявляться в разных сферах социального взаимодействия: семейной, профессиональной, бытовой и др. Выделены типы социально-психол. производственных конфликтов, связанных с препятствиями в достижении основных целей совместной деятельности; в достижении личных целей; личные конфликты; противоречие действий принятым нормам. По направлениям конфликты различают горизонтальные и вертикальные (Н. В. Гришина, С. И. Ерохина). В зап. психологии выделяются «индустриальные» конфликты, к к-рым относят широкий круг нарушений взаимоотношений между разл. социальными категориями служащих, к-рые провоцируются противоположностью их интересов и затрагивают формальный и неформальный пласт отношений, а также противоречивостью формальной и неформальной структуры организации. Разрешение М. к. напрямую связано с уровнем конфликтной компетентности его участников. Л. М. Митина выделяет конфликтную компетентность как способность осуществлять успешное взаимодействие в ситуации конфликта. Изучением конфликтной компетентности предметно занимался Б. И. Хасан, к-рый определяет ее как опр. уровень развития осведомленности о возможном диапазоне стратегий поведения в конфликте и успешности их реализации на практике. С т. зр. Б. И. Хасана, конфликтная компетентность рассматривается в кач. одной из ведущих характеристик личности и является значимой составляющей общей коммуникативной компетентности.

В конфликтологической компетентности выделяют опр. психол. компоненты: гностический – знание о причинах, характере конфликта и особенностях конфликтной личности (Е. В. Зайцева, В. Г. Зазыкин); проектировочный – умение предвосхищать действия оппонентов, их поведение; конструктивный – умение воздействовать на оппонентов, влиять на отношения, оценки, мотивы; коммуникативный – умение осуществлять эффективное О. с участниками конфликта. Е. Н. Богданов и В. Г. Зазыкин считают, что рассматривать конфликтологическую компетентность есть смысл с системных позиций. Они описывают гностический, пространственный, конструктивный (регуляторный), коммуникативный, нормативный, ре флексивно-статусный компоненты. При этом гностический компонент рассматривается как базовый.

Конфликтологическая компетентность связана с социально-психол. и социально-перцептивной компетентностями. Аутопсихол. компетентность способствует развитию толерантности к стрессу, самоконтроля, самооценки, саморегуляции в ситуациях конфликта. Л. А. Петровская выделяет в конфликтной компетентности 2 тенденции: нормативную тенденцию – освоение социально-заданных норм, стереотипов и эталонов; личностно-творческую – конструирование норм в процессе О. с разл. партнерами. Здесь также подчеркивается роль субъектной позиции человека по отношению к планированию, реализации, оценке и управлению динамикой собственного коммуникативного поведения в конфликте.

• Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология. СПб., 2008; Гришина Н. В. Психология конфликта. СПб., 2000; Леонов Н И. Конфликты и конфликтное поведение: Учеб. пособие. СПб., 2005; Любимова Г. Ю. Психология конфликта. М., 2004; Мериманова М. С. Конфликтология. М., 2003; Хасан Б. И. Психотехника конфликта и конфликтная компетентность. Красноярск, 1996.

Т. Н. Щербакова

Межличностный кризис. Благодаря создателям теории динамических систем в науч. мире сложилось принципиальное согласие относительно того, чтобы признавать кризисы фундаментальным свойством процесса развития. В кач. отличительных особенностей кризисного состояния любой системы следует выделять: 1) ее крайнюю неустойчивость; 2) относительно кратковременный характер такого состояния (система стремится к определенности); 3) случайность выбора дальнейшего направления развития, невозможность его надежного прогнозирования. Кризисная ситуация – это состояние, в к-ром система в результате давления изнутри или снаружи утрачивает свой порядок и структуру, что приводит к изменению одного состояния на другое, качественно отличного от первого. Кризисные ситуации в межличностном взаимодействии могут быть осмыслены как ситуации, в к-рых субъекты сталкиваются с невозможностью продолжать взаимодействие с помощью привычных для них способов, форм и установок, поскольку это угрожает сложившемуся ранее порядку О., отношениям, безопасности личности в данном взаимодействии. Кризисные ситуации отличаются от категории трудных (сложных, напряженных, конфликтных) ситуаций утратой возможности их управления. Существенным моментом и тех, и других является негативное эмоциональное состояние всех вовлеченных в ситуацию лиц.

Кризис на его начальных стадиях в любом человеке актуализирует инфантильную установку сознания и тип активности, т. е. происходит упрощение, стереотипизация, прямолинейность и одновр. сужение обзора переживаемого события. В результате активизируются относительно примитивные механизмы воздействия партнеров друг на друга, аналогичные паттернам детского поведения, смыслом к-рых является прямое или косвенное сообщение партнерами друг другу (или одним из них) о неудовлетворенности межличностных потребностей и попытка эту неудовлетворенность немедленно снять. Обращение к несложным (инстинктивным) формам межличностного поведения вызвано необходимостью усилить автономность индивидуальной позиции сторон в условиях нарушенного межличностного равновесия за счет ослабления позиции Другого.

• Аргайл М., Фернхэм М., Грэхем Дж. А. Стрессовые ситуации // Межличностное общение. Серия «Хрестоматия по психологии» / Сост. и общ. ред. Н. В. Казариновой, В. М. Погольши. СПб., 2001; Василюк Ф. Е. Типология переживания различных критических ситуаций // Психол. журн. 1995. № 5; Он же. Жизненный мир и кризис: типологический анализ критических ситуаций // Психол. журн. 1995. № 3.

Н. В. Казаринова

Наказание (см. Поощрение и наказание).

Непонимание в процессе общения. В основе непонимания (Н.) находится опр. дисгармония в отношениях, к-рая переживается личностью как стрессовая ситуация, сопровождающаяся негативными эмоциональными реакциями. Для многих людей. Н. – это несовпадение двух людей абсолютно во всем: в ценностях, интересах, взглядах на жизнь, целях и т. д. Помимо этого Н. рассматривается как результат восприятия и оценивания др. человека с эгоцентрических позиций. Часто причинами его возникновения в семье и на работе являются различия в характере, темпераменте людей, особенностях воспитания, уровне образования. Помимо этого Н. происходит из-за наличия выраженных эгоистических установок людей, проявляющихся в нежелании понять др. человека, стремлении настоять на своем мнении. О возникновении Н. в отношениях с др. людьми судят по собственным эмоциям. При этом начинают довлеть отрицательные эмоции, к-рые могут проявляться в жестах, восклицаниях и т. д. Показателем возникшего Н. является отсутствие согласия, невозможность прийти к единому мнению по какому-либо вопросу. В целом Н. переживается многими людьми как стрессовая ситуация. Чувства и эмоции могут отличаться по своей силе и направленности. Гамма чувств может быть самой разнообразной: от обиды до полного отрицания, от громкого крика, слез и истерик до тихого рыдания и всхлипывания. Появляется чувство разочарования, бессилия, неудовлетворенности, раздражения на др. человека, желание прекратить всякое О. с ним. Н. может сопровождаться чувством одиночества. Переживания проявляются в психосоматических реакциях: болит сердце, голова, поднимается давление и т. д.

Примером активной стратегии совладания с Н. являются попытки человека найти компромисс и все-таки наладить О. Показательным является дальнейшее развитие взаимоотношений. Возникшее Н. влияет на характер взаимоотношений. Они становятся натянутыми, напряженными. Т. о., в основе Н. всегда находится нек-рое противоречие, разногласие, отсутствие единства, непринятие – одним словом, опр. дисгармония в отношениях с др. человеком, к-рая переживается как стрессовая ситуация, сопровождающаяся негативными эмоциональными реакциями и рассматривается с собственных эгоцентрических позиций.

• Знаков В. В. Психология понимания. М., 2005.

Т. Б. Юшачкова

Обман в межличностной коммуникации. Как свидетельствуют многочисл. исследования, обман является постоянной составляющей человеческих взаимоотношений. По нек-рым оценкам, обман «присутствует» в 25–30 % наших разговоров. Известно также, что человеческая способность различать обман в разных ситуациях не особенно высока. В процессе взаимодействия следует различать 2 взаимосвязанные стороны: обманывание и распознавание обмана. Обман (Обм.) – это сообщение, посылаемое с целью создать у коммуникативного партнера ложное, искаженное понимание ситуации. Ложность, искаженность может достигаться разными путями: сообщаемое может не соответствовать фактическому (тому, что произошло в опр. пространстве и времени), может быть неполным (недосказанным, скрывающим часть информации), может быть неясным (многозначимым, допускающим множество интерпретаций), непрямым, преувеличенным, и т. п. Существует широкое разнообразие практик/тактик Обм., однако для понимания сути межличностного Обм. важно подчеркнуть 2 его особенности: а) намеренность, интенциональность – ненамеренное, неосознанное искажение информации не классифицируется в межличностной коммуникации как Обм.; и б) направленность интенций и действий на другого – обманывая, мы стремимся ввести в заблуждение другого, не себя.

Др. сторона коммуникативного взаимодействия в межличностном Обм. – распознавание Обм. Обманывающий активен и маневрирует действиями. Действия обеих сторон – по проверке подозрений и по регулированию страха обнаружения – могут быть осознанными и осуществляться как контролируемое поведение, но не менее часто они осуществляются неосознанно, когда человек не контролирует свое поведение. Помимо утечки, на реализацию Обм. и его «успешность», эффективность влияет целый ряд др. условий и факторов межличностного взаимодействия. Среди них исследователи выделяют: интерактивность (interactivity) – близость, непосредственность и немедленность взаимодействия (насколько взаимодействие между партнерами не опосредовано и не отодвинуто по времени); удовлетворение – нарушение ожиданий участников взаимодействия; предрасположенность поверить / не поверить собеседнику; интенсивность разговора (conversational demand); мотивация на Обм. и/или на раскрытие Обм.; способности, умения, опыт (skills) – нек-рые участники обладают более богатым поведенческим репертуаром, более широким набором поведенческих техник/тактик, что помогает им обманывать с большим успехом; цель – ради чего предпринимается Обм.

Понимание Обм. как коммуникативного явления – коммуникативного взаимодействия, коммуникативного события – помогает полнее осознать, почему нам бывает сложно распознать Обм. в практике человеческих отношений. В коммуникативном понимании, Обм. не статичен, а динамичен; реализуется не по жестко заданному сценарию, а производится в ходе взаимодействия участников; является «продуктом» действий не одного человека, а создается путем взаимного влияния обеих участвующих сторон – и говорящего, и слушающего. Межличностный Обм., с коммуникативной точки зрения, – это «совместное творчество сторон».

• Знаков В. В. Феномен макиавеллизма и феномен вранья // Вопр. психологии. 1999. № 6; Он же. Психология понимания правды. СПб., 1999; Щербатых Ю. Искусство обмана. СПб., 1997; Экман П. Психология лжи. СПб., 1999.

О. И. Матьяш

Образ другого – это целостный психич. акт, обладающий всеми свойствами результата отражения: пространственно-временной локализацией, предметностью, целостностью, константностью, обобщенностью, структурностью. Образ другого является теоретико-методологическим основанием социально-перцептивного подхода и единицей анализа процесса непосредственного и опосредованного О. Главным своеобразием здесь выступает то, что в психич. образ включается характеристика психол. качеств личности, к-рая не дана воспринимающему субъекту в той же непосредственности, как, напр., физич. свойства объекта. Однако именно эти качества следует рассматривать как главный предмет познания людьми друг друга. Т. о., процесс познания людьми друг друга является процессом актуализации психол. содержания личности, к-рое закрепляется признаками внешности, поведения и деятельности человека в обществ. – трудовой практике людей.

Т. П. Скрипкина

Общение в процессе воспитания межличностные коммуникативные контакты в жизнедеятельности разл. групп и организаций: а) более или менее ориентированные на относительно осмысленное взращивание (воспитание) их членов; б) не имеющие воспитательных интенций и пед. целей (к-рые в данном случае не рассматриваются). В межличностные коммуникативные контакты вступают: в семейном воспитании – члены семьи и родственники; в социальном воспитании – воспитуемые, воспитатели-профессионалы (учителя, тренеры, руководители секций, кружков, клубов и др.), воспитатели-волонтеры, руководители воспитательных и иных государственных и негосударственных (общественных, коммерческих и др.) организаций; в религ. воспитании – верующие члены семьи, родственники и знакомые, служители культа, члены религ. общины; в коррекционном воспитании – лица с разл. девиациями и делинквентными проявлениями, специалисты (педагоги, психологи, дефектологи, медики, работники лечебных, закрытых и пенитенциарных учреждений и др.); в диссоциальном воспитании – руководители, лидеры, «костяк» контркультурных групп и организаций (криминальных, квазикультовых, экстремистских).

Выделяется неск. вариантов коммуникативных контактов: целенаправленное воздействие воспитателей на воспитуемых и воспитуемых друг на друга; взаимодействие воспитателей и воспитуемых и воспитуемых между собой; конфронтация между теми и другими. В реальном О. в п. в. сочетаются все варианты контактов, но в конкретных группах и организациях, а также в опр. ситуациях может преобладать один из них. Межличностные коммуникативные контакты осуществляются в виде монологов и диалогов (включая полилоги), к-рые можно рассматривать как О. в п. в. в тех случаях, когда они имеют характер социального действия (по М. Веберу), т. е. направлены на разрешение проблем (в данном случае связанных с взращиванием человека) и специально ориентированы на ответное поведение партнеров, что предполагает субъективное осмысление их возможных реакций, ответов, поступков (относится и к диссоциальному воспитанию).

Соотношение монологов и диалогов, а также их содержание и стилистика имеют специфику в том или ином виде воспитания, а также зависят от стиля отношений его участников. Так, автократический и авторитарный стили в семейном, социальном и коррекционном воспитании определяют: довлеющую роль монологов воспитателей, их безапелляционность, императивность и иные аналогичные характеристики; информационный характер диалогов, к-рые инициируются, как правило, воспитателями. Демократический стиль в семейном, социальном и в отдельных типах коррекционного воспитания предполагает: сочетание монологов воспитателей и воспитуемых, разнообразие их содержания и эмоциональной окраски (от ласковых до гневных); сочетание информационных и дискуссионных диалогов, инициируемых как воспитателями, так и воспитанниками. В О. в процессе семейного воспитания присутствует фатический диалог. Коммуникативные контакты в процессе диссоциального воспитания инициируются лидерами, в осн. имеют форму автократического монолога, как правило, содержащего инструкции, приказания, угрозы, наказания и пр.

О. в п. в., будучи относительно автономной сферой в жизнедеятельности групп и организаций, присутствует в др. сферах (познании, игре, спорте, предметно-практической и духовно-практической деятельностях), обеспечивая коммуникацию и создавая опр. отношения их субъектов, а также играя смыслообразующую роль в каждой сфере. Содержание О. в п. в. включает в себя обмен между его участниками: информацией; продуктивными типами и способами взаимодействия в О.; социально-одобряемыми возрастными, гендерными, этноконфессиональными, социокультурными, региональными, групповыми и коллективными нормами и стереотипами поведения; позитивными эмоциональными, интеллектуальными, социальными, экзистенциальными ценностями. О. в процессе воспитания осуществляется вербальными и невербальными средствами. К первым относятся речь и паралингвистические элементы, ко вторым – письменные, проксемические и тактильные средства, а также сочетающие возможности использовать письменные, визуальные и аудиосредства – мобильный телефон и его разновидности (смартфон и др.) и компьютер.

О. в п. в. обладает большим позитивным потенциалом, к-рый может быть реализован во взращивании человека в конкретных группах и организациях (О. в процессе диссоциального воспитания обладает большим негативным потенциалом). Это возможно при создании ряда условий: обеспечения удовлетворяющей человека позиции в системе ролевых и/или эмоционально-межличностных отношений, позволяющей проявить свою индивидуальность и найти приятелей и/или друзей; интенсивности коммуникативных контактов; информационной насыщенности и проблемной актуальности, помогающих решать объективные задачи, стоящие перед человеком того или иного возраста (становления самосознания, самоопределения «сегодня» и на перспективу, самореализации), а также удовлетворять возрастные, групповые и индивидуальные позитивные интересы. О. в процессе воспитания определяет как содержательные, так и организационные и процессуальные аспекты быта, жизнедеятельности и взаимодействия в группах и организациях, в к-рых происходит взращивание человека, характер складывающихся в них отношений, эффективность воспитания. О. в процессе социального, религиозного и коррекционного воспитания играет существенную роль в организации и успешности образования (обучения, просвещения, стимулирования самообразования), в обучении эффективному позитивному взаимодействию, в создании условий для приобретения их субъектами опыта приспособления и обособления в социуме.

• Мудрик А. В. Общение в процессе воспитания. М., 2001; Он же. Общение как фактор воспитания школьников. М., 1983; Проблема общения и воспитание. Тарту, 1974. Т. 1, 2; Шакурова М. В. Социальное воспитание в школе. М., 2003.

А. В. Мудрик

Общение в семье. Семья – малая социальная группа, отношения в к-рой основаны на супружеском союзе и родственных связях. Основные векторы О. определяются структурой семейных связей, включающей отношения супружеские, детско-родительские, между братьями и сестрами, отношения с прародительской семьей. Каждая из названных подсистем специфична, однако системное строение семьи не позволяет понять их особенности в отрыве от остальных. Особенности О. в с. обусловлены, с одн. стор., функциями семьи, с другой – высокой эмоциональной насыщенностью отношений. Семья призвана быть системой, в к-рой удовлетворяются важнейшие человеческие потребности в любви и поддержке, восстановлении жизненного потенциала, эмоционального благополучия, счастья. Для эффективной реализации перечисленных функций необходимо согласование усилий участников группы, полноценное межличностное О. Особую важность приобретают такие особенности О. между членами семьи, как ролевое распределение (включая проблему лидерства и власти), способы разрешения конфликтных ситуаций; принципы построения взаимоотношений с более широким социальным контекстом, в к-рый включена семья.

Отличительной особенностью О. в с. является высокий уровень эмоциональной насыщенности взаимодействия. Связано это с тем, что основой построения совр. семьи является чувство любви. Э. Фромм, различая любовь как обладание и любовь как бытие, говорит о стремлении взаимного проникновения, предполагающее готовность предоставить себя партнеру, отдать себя в дар другому, обогащая тем самым его личность. Для достижения такой возможности К. Роджерс указывает на необходимость конгруэнтности. Конгруэнтная коммуникация, честная, искренняя, безоценочная, лишенная попыток манипулирования партнером является основой семейного О. Характер супружеских отношений зависит от того, насколько зрелой является у партнеров способность любить, насколько учитываются их гендерные особенности. Э. Эриксон понимает зрелую любовь как высокий уровень отождествления с партнером, разделение его идентичности, сопровождающийся проникновением во внутренний мир партнера, сочувствием и сопереживанием (эмпатия). Зрелая форма любви неразрывно связана с заботой о любимом человеке, не вызванной соображениями личной выгоды.

Поскольку отношения в семье отличаются открытостью, доверительностью, обсуждается проблема необходимости сохранения их конфиденциальности. Качество сложившихся в браке отношений субъективно переживается как удовлетворенность или неудовлетворенность браком. Удовлетворенность браком рассматривается не только как показатель качества отношений в семье, но и как фактор поддержания ее стабильности, эмоционального фона семейных отношений, гармонизации детско-родительских отношений. Семейные конфликты принято рассматривать в соответствии с основными положениями общей теории конфликта. Зоной семейных конфликтов называют: несогласованность супружеских представлений о ролевом распределении, семейном укладе, семейных ценностях, в т. ч. ценностей воспитания детей; дисгармонию сексуальных отношений, отношений любви, ревность, супружескую измену; фрустрацию потребностей одного из супругов (материальных или духовных).

Особый интерес представляет сфера О. ребенка с родителями, к-рая традиционно описывается как сфера детско-родительских отношений. Качество О. ребенка и близкого взрослого, по мнению М. Эйнсворт (M. Ainsworth), приводит к формированию типа привязанности. Надежная, амбивалентная или избегающая привязанность становится характеристикой не только детско-родительских отношений, но и широкого круга близких отношений во взрослости – дружеских, романтических, супружеских отношений, и, наконец, отношений со своим собственным ребенком. Неадекватность образа родителя у ребенка обусловлена возрастно-психол. особенностями ребенка, характером детско-родительских отношений. Особую систему отношений в семье составляют братья и сестры (сиблинги). Характер О. детей в семье во многом определяется их сиблинговой позицией. Порядок рождения детей определяет такие позиции, как единственный ребенок, старший ребенок, средний и младший ребенок. Необходимость распределения родительского внимания и участия нередко создает среди детей ситуацию соревнования, соперничества.

• Захарова Е. И. Диагностика эмоционального взаимодействия детей и родителей // Г. В. Бурменская, Е. И. Захарова и др. Возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков. М., 2007; Захарова Е. И., Петрова А. А. Материнские представления о будущем ребенке и их роль в становлении родительства // Семейная психология и семейная терапия. 20 04; Карабанова О. А., Захарова Е. И. Проба на совместную деятельность // Г. В. Бурменская, Е. И. Захарова и др. Возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков. М., 2007; Ковалев С. В. Психология семейных отношений. М., 1987.

Е. И. Захарова

Общение в семье: детско-родительские отношения. Определение детско-родительских отношений (Д.-р.о.) очень широкое и трактуется как: а) собственно эмоциональные отношения детей и родителей, б) характер взаимодействия ребенка со взрослым, характер родительского воспитания, как реализация одной из основных функций семьи. Взаимодействие родителей с ребенком отличается тем, что взрослый в силу своей компетентности и ответственности становится в них ведущим. Именно он организует и направляет это взаимодействие, в то время как ребенок постепенно осваивает эти возможности, приобретая коммуникативную компетентность. В силу этого отношения ребенка и родителя часто рассматриваются как отношения руководства и подчинения. Стили этого руководства Д. Эллер определяет в зависимости от выраженности власти родителя: автократический, авторитарный, демократический, эгалитарный, разрешающий, попустительский, игнорирующий. В 3 последних случаях об осуществлении руководства родителем говорить практически не приходится. В рамках гуманистического подхода в психологии наиболее благоприятным для личностного развития подростка признается демократический стиль О., при к-ром ему предлагается равноправное участие в обсуждении проблем, однако, при принятии решения учитывается мера компетентности участников. Конгруэнтность коммуникации (доверительность в сотрудничестве на основе эмпатического принятия) создает условия для позитивного личностного роста и развития ребенка.

Особенности родительского руководства описываются с помощью таких характеристик, как целенаправленность, особенности введения инструкции, ориентация на действия партнера, контроль и оценивание. При организации взаимодействия родителя с ребенком не менее важной является ее эмоциональная составляющая, к-рая включает в себя родительскую чувствительность, эмоциональное отношение к ребенку, особенности поведения, в к-рых это отношение проявляется. Родительское отношение к ребенку описывается с помощью обозначения знака этого отношения (позитивное – отношение принятия, амбивалентное, индифферентное, негативное – отношение отвержения) и дистанции отношений. Многие классификации указывают на двойственность родительского отношения. С одн. стор., центральной его характеристикой считается родительская любовь, к-рая определяет доверие к ребенку, радость и удовольствие от О. с ним, стремление защитить и поддержать, безусловное принятие как признание права на собственную индивидуальность и неповторимость. С др. стор., реализация родительских функций предполагает наличие требовательности и контроля в отношении к ребенку.

Предполагается, что в связи с взрослением ребенка меняется выраженность личностного и предметного начала в детско-родительских отношениях. Если в младенческом возрасте основой родительского отношения является личностное начало, а предметный его компонент (требовательность, контроль, оценка и т. д.) выражен минимально, то по мере взросления ребенка преобладание личностного начала сменяется доминированием предметного. М. И. Лисина описывает процесс О. ребенка со взрослым, как особый вид деятельности, продуктами к-рого являются не только объекты материального мира, но и такие важные психич. образования, как представления о партнере по О. (функция познания людьми друг друга) и представления о самом себе (функция самопознания). Причины трудностей О. в Д.-р. о. описаны О. А. Карабановой: 1) неадекватность образа ребенка у родителя, при к-ром в ориентирующем образе неадекватно отражены потребности и мотивы ребенка, его возрастно-психол. статус, индивидуально-личностные особенности; 2) неадекватность образа «Я как родитель», выступает в форме нереалистического образа «идеального родителя» и несогласованности образов «Я-реальное» и «Я-идеальное»; 3) неадекватность образа Д.-р. о. у родителя и у ребенка, обусловлена ценностными установками каждого из участников и ошибочными атрибуциями; 4) неадекватность образа родителя у ребенка обусловлена возрастно-психол. особенностями ребенка, характером Д.-р. о. Психол. практика ставит вопрос о путях повышения коммуникативной компетентности родителя.

• Захарова Е. И. Диагностика эмоционального взаимодействия детей и родителей // Г. В. Бурменская, Е. И. Захарова и др. Возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков. М., 2007; Захарова Е. И., Петрова А. А. Материнские представления о будущем ребенке и их роль в становлении родительства // Семейная психология и семейная терапия. 2004. № 3; Карабанова О. А., Захарова Е. И. Проба на совместную деятельность // Г. В. Бурменская, Е. И. Захарова и др. Возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков. М., 2007; Ковалев С. В. Психология семейных отношений. М., 1987.

Е. И. Захарова

Общение с умирающим. О. является важнейшей формой и условием человеческого бытия. В отдельные моменты жизни оно обретает особую значимость и специфику: расставание, тяжелая болезнь, личностная потеря, умирание и др. О. с у. занимает особое место. Для умирающего человека это самое последнее в его жизни О. В культуре любого общества существуют опр. обряды и традиции, предписывающие способы обращения с умирающим. Как правило, они несут на себе глубокий отпечаток соответствующей религ. культуры, ею поддерживаются и транслируются среди верующих. Однако большая часть умирающих людей не относится к категории глубоко верующих. Поэтому подобное ритуальное О. вряд ли устраивает их. Они психологически не готовы к нему. Смерть и умирание – это критические события в жизни человека. Поэтому умирающий испытывает острую потребность в О. со значимыми людьми. Однако люди не владеют искусством О. с у. Более того, в большинстве случаев даже близкие люди не испытывают желание иметь дело с умирающими. Картина умирания как бы напоминает человеку, что его ожидает та же участь. Кроме того, ситуация умирания неэстетична, что также отталкивает от нее. Но главная причина нежелания лишний раз встречаться с умирающим – отсутствие умения общаться.

Встречаются 3 ошибочных способа О. с у.: 1) игнорирование самого факта умирания – люди общаются так, как будто ничего особенного с умирающим не происходит. Это попытка уйти от «больной» темы и отвлечь человека от невыносимых душевных страданий; 2) попытка вселить в умирающим надежду на выздоровление; 3) игнорирование его как субъекта и личности, досрочно вычеркивая из числа живущих. С ним начинают обращаться как с организмом, и все усилия направляют на обслуживание его естеств. отправлений и нужд, в его присутствии могут обсуждать житейские вопросы, связанные с предстоящими похоронами. Это наиболее тяжелый для умирающего способ обращения. Нередко люди умирают в больницах в условиях предельно формализованного и обезличенного О.: в их присутствии медицинские работники говорят о плохом состоянии, полагая, что они ничего не слышат; родственникам отказывается в доступе. В еще более тяжелом состоянии оказывается человек, к-рому выпала участь безвинно умереть от рук недоброжелателей, врагов или садистов; он полностью лишен всякого человеческого участия, – можно говорить о смерти в условиях антисострадания.

• Заманаева Ю. В. Утрата близкого человека – испытание жизнью. СПб., 2007; Китаев-Смык А. А. О стрессе умирания // Вопр. психологии. 2008. № 5; Перриш-Хара К. У. Смерть и умирание: новый взгляд на проблему. М., 2002.

К. М. Романов

Подражание (в социальной психологии) – способ воздействия, при к-ром объект влияния по собственной инициативе начинает следовать образу мыслей или поступкам воздействующего на него субъекта, зачастую даже не знающего об этом. Подобные случаи являются примерами ненаправленного влияния. Однако можно представить себе ситуации, когда субъект влияния, желая послужить «личным примером», требует от др. индивида П. своим действиям или отношению к жизни. Вызванное т. о. П. является результатом направленного влияния. П. проявляется в повторении одним человеком каких-либо поступков, жестов, интонаций и даже в копировании опр. черт характера др. человека, становящегося для него примером или образцом. П. также может быть произвольным и непроизвольным. В первом случае индивид сознательно ставит перед собой задачу подражания выбранному образцу, во втором случае делает это, не задумываясь. Результатом непроизвольного П. значимому другому является усвоение объектом влияния неосвоенных им ранее образцов активности, транслируемых ему субъектом влияния. Если указанные образцы активности, генерализуясь, изменяют личностные характеристики объекта влияния, то возникает феномен идеальной (как правило, неосознаваемой) представленности личности субъекта влияния в его объекте. В разные возрастные периоды П. не играет в жизни человека одинаковую роль. Так, если ребенок в раннем детстве, как правило, просто воспроизводит внеш. действия и словесные реакции взрослых, то уже в дошкольном возрасте П. поступкам взрослого включает сложную внутреннюю переработку полученных образцов. Младший школьник начинает копировать и перенимать личностные качества взрослого, а в среднем школьном возрасте, когда в центре внимания подростков оказываются их сверстники, П. взрослым постепенно вытесняется взаимоподражанием (появляется такой феномен как «групповое подражание»). С вступлением в эпоху юношества основную роль в выборе объекта для П. начинают играть ценностные ориентации человека. В дошкольном детстве ребенок, глядя на взрослых, учится правильно действовать в вещном мире, а в школе учитель и родители уже выступают для него как носители социальных образцов поведения. Здесь перенимаются уже не только и не столько внеш. характеристики и привычки любимого и уважаемого человека, а присущее ему отношение к др. людям.

• Дубов И. Г. Такое многоликое влияние. М.,1989; Кондратьев М. Ю. Слагаемые авторитета. М., 1989; Петровский В. А. Психология неадаптивной активности М., 1992; Тард Г. Законы подражания. СПб., 1892; Чалдини Р. Психология влияния. СПб., 1999.

И. Г. Дубов

Поощрение и наказание – методы влияния на партнера по О., направленные, прежде всего, на стимулирование и коррекцию его поведения. Наиболее часто применяются в управлении персоналом и педагогике. Поощрения (П.) условно разделяют на материальные (денежные вознаграждения, подарки, привилегии и удовольствия) и психол. (похвала, признание заслуг). Действенность П., особенно материальных, была поставлена под сомнение когнитивными психологами, описавшими «эффект сверхоправдания» – изменение мотивации людей с внутр. на внешнюю при получении ими материальных вознаграждений за то, что они и так с удовольствием делают: «Я делаю это не потому, что мне нравится, а потому, что мне платят». Чтобы избежать негативных последствий при использовании П., рекомендуют не предлагать его заранее и тогда, когда внутр. и внеш. мотивация достаточна. Культивировать удовольствие от внутренне непривлекательных заданий можно, если желаемое поведение, вызванное внеш. побудителем, приписать к внутр. причинам, напр., личностным свойствам.

Наказания (Н.) также разделяют на физич. (телесные, материальные, лишение привилегий, привычных удовольствий) и психол. (лишение признания и любви). Исследования показывают необходимость санкций как в рабочем коллективе (доверие в организации возможно только при наличии социального контроля), так и во взаимодействии родителей и детей (отсутствие наказаний (мягких) для детей со сложным темпераментом приводит к их последующей дезадаптации; большая часть пациентов неврологических клиник вышли из семей, предпочитающих вседозволенность). Выделено множество факторов эффективности Н. в пед. практике: характеристики ребенка (его пол, возраст, настроение, темперамент, понимание требований родителя и желание следовать им); ситуации (соответствие характеру проступка, социально-экономический статус семьи, принадлежность к опр. культуре) и родителя (его пол, авторитетность для ребенка при наличии доверительных отношений, преследуемые цели – вымещение или обучение, способность ясно и непротиворечиво формулировать свой посыл, в соответствии с уровнем когнитивного развития ребенка). Неэффективны жестокие и импульсивные наказания, наказания при полном отсутствии поощрений.

• Grusec J. E. and Goodnow J. J. (1994). Impact of parental discipline methods on the child’s internalization of values. Developmental Psychology, 30.

Т. В. Казанцева

Расставание как феномен общения. Среди многообразия жизненных событий человека особое место занимает расставание (Р.). Значимость его определяется тем, что оно сопровождает человека на протяжении всей жизни, что имеет разные психол. последствия. Феномен Р. представлен в художественной литературе, изобразительном искусстве, фольклоре, музыке. Р. – это жизненно важное событие, приводящее к частичному нарушению или полному разрыву значимых отношений и привычных форм О. человека, делающее невозможным их дальнейшее существование в прежнем виде. Основным объектом Р. является др. человек, с к-рым субъект связан значимыми отношениями: супружескими, родительскими, любовными, дружескими и т. п. Чем выше уровень их значимости, тем более выраженной становится феноменология Р. (это может служить основанием классификации видов Р.). В кач. объекта Р. может быть также родной дом, родина, уголок природы, произведения искусства, рабочий кабинет, место отдыха и мн. др. Характер объекта накладывает соответствующий отпечаток на феноменологию Р. и позволяет выделять разл. его виды. В зависимости от продолжительности предстоящей разлуки можно выделить кратковременное, долгосрочное и бессрочное Р.

Р. – это не одномоментный акт, а развернутый в пространстве и времени человеческого бытия процесс, в к-ром существуют свои этапы и закономерности. Во временной структуре Р. можно выделить 3 основные стадии: ожидания, прощания и разлуки. Каждая из них имеет свои особенности, закономерности, объективную и субъективную феноменологию. Наиболее острой по эмоциональному накалу и короткой по времени является стадия прощания. Именно здесь совершается главное событие всего Р. – травмирование живых значимых отношений и их субъектов, нарушение привычных способов О. и личностного бытия. О. субъектов Р. принимает здесь особую форму. Каждый испытывает неодолимое желание сказать друг другу что-то чрезвычайно важное и почти никому из них никогда не удается это сделать в силу отсутствия нужных слов (или их потери), социальных ограничений, комплексов и др. Повышенную нагрузку получают невербальные формы О.

В обществе сложилась особая культура Р.: социальные нормы, традиции и обряды, предписывающие опр. способы О. его участников. Это могут быть опр. слова, напутствия, жесты, объятия, дарение каких-то предметов (на память), просьба о прощении и др. Попрощаться – значит простить друг другу грехи, чтобы не оставлять их на себе, особенно если встреча будет не скоро или не состоится вообще. Перечисленные способы О. участников Р. придают ему особую торжественность, значительность и драматичность (а иногда и трагичность). Именно это подчеркивается писателями, художниками, музыкантами и представляется как один из наиболее ярких эпизодов произведения. Способы прощального поведения служат и формой выражения душевного состояния субъектов Р. Поэтому очень важно, чтобы каждый человек владел ими.

Как и всякое значимое событие, Р. определяет содержание и характер душевной жизни человека. Фактически в ней концентрируется пространство и время его реального бытия. По всем психол. характеристикам и последствиям для личности ситуацию значимого Р. следует отнести к категории критических. Характерным для субъективной картины Р. является особое чувство частичной или полной потери себя, – это объясняется тем, что человек лишается фактов подтверждения от значимого другого реальности собственного существования как субъекта, как личности и как индивидуальности. Состояние Р. зачастую тягостно для человека, возможны тяжелые заболевания и даже суициды. Необходимо оказание психол. помощи. Длительное пребывание в этом состоянии имеет серьезные последствия для личности, к-рые зависят от значимости потери, от индивидуальных, половых и возрастных особенностей человека. Наиболее губительно и невосполнимо Р. для младенцев, разлученных с матерью. Особое место занимает Р. родных и близких с умирающим и Р. самого умирающего с людьми и всем тем, что его окружает и чем он жил. Последнее особенно невыносимо и тягостно. Поэтому важно не оставлять умирающего в одиночестве.

• Боулби Дж. Создание и разрушение социальных связей. М., 2004; Лисина М. И. Проблемы онтогенеза общения. М., 1986; Тарабрина Н. В. Основные итоги и перспективные направления исследований последствий посттравматического стресса // Психол. журн., 2003. № 4; Хараш А. У. «Другой» и его функция в развитии психики // Общение и развитие психики: сб. науч. тр. / Под ред. А. А. Бодалева, Г. А. Ковалева. М., 1986.

К. М. Романов

Референтность (от лат. referens – сообщающий) – один из видов отношений межличностной значимости, к-рые обусловливают специфический характер взаимодействия личности со «значимым другим» или кругом «значимых других». Само понятие «референтность» ввел в социальную психологию Г. Хайман, утверждавший, что представления людей о самих себе, их оценка самих себя существенно, а нередко в решающей степени зависят от того, с какой общностью они себя соотносят. Референтными субъектами могут быть группы, личности; реальные и несуществующие реально люди, находящиеся в актуальном взаимодействии с тем, для кого они референтны, и не входящие в состав социального окружения. Объединяющей их характеристикой является лишь то, что именно с их позицией соотносит свои планы, намерения та личность, для к-рой они являются референтными, то, что их референтность существует лишь в сознании того, для кого они референты, а реализуется лишь путем обращения этой личности именно к их мнению, реальному или воображаемому в связи со значимой для нее проблемной ситуацией. Знание системы референтных отношений для любого социального психолога выступает в кач. того исходного материала, лишь с помощью к-ро го он может выстроить психол. воздействие на группу в логике косвенного и индивидуально-специфического, и функционально-ролевого влияния, обеспечивающего необходимую эффективность О. членов сообщества и позитивный социально – психол. климат в нем.

М. Ю. Кондратьев, Ю. М. Кондратьев

Симпатия (гр. συμπάθεια – влечение, внутр. расположение) – устойчивое одобрительное эмоциональное отношение человека к др. людям, их группам или социальным явлениям, проявляющееся в приветливости, доброжелательности, восхищении, побуждающее к О., оказанию внимания, помощи и т. п. Обычно симпатия (С.) возникает на основе общих взглядов, ценностей, интересов, нравственных идеалов. Может возникнуть и как следствие избирательной положительной реакции на привлекательную внешность, поведение, черты характера др. человека. В своей динамике С. может достигать напряженности, переходя в страстное увлечение либо прочную привязанность, а может закончиться охлаждением, разочарованием, перейти в антипатию и неприязнь. В межличностных отношениях С. является одним из факторов интеграции людей и сохранения психол. комфорта.

В. К. Вилюнас

Фасилитация социальная (англ. facilitate – облегчать) – повышение скорости или продуктивности деятельности индивида вследствие актуализации в его сознании образа (восприятия, представления и т. п.) др. человека (или группы людей), выступающего в кач. соперника или наблюдателя за действиями данного индивида. Впервые Ф. с. была зафиксирована в конце XIX в. в опытах французского физиолога У. Фере, а затем подробно описана Ф. Олпортом, В. Меде, В. М. Бехтеревым (совместно с М. В. Ланге) и др. В ряде случаев реальное или воображаемое присутствие других, не вмешивающихся в действия индивида, людей ведет к ухудшению результатов его деятельности. Указанное явление получило название социальной ингибиции (подавления). Установлено, что возникновение феномена Ф. с. зависит от характера выполняемых человеком задач. Присутствие наблюдателя (соперника) положительно влияет на количественные характеристики деятельности и отрицательно на качественные, соответственно повышая результативность относительно простых видов деятельности и затрудняя выполнение трудных действий и решение сложных задач. Выявлена также зависимость Ф. с. от пола, возраста, статуса, др. характеристик субъекта, а также от его отношения к присутствующим.

• Дубов И. Г. Психология больших групп: социально-психологические феномены М., 2004; Майерс Д. Социальная психология. СПб., 1999; Психологические проблемы взаимодействия коллектива и личности / Под ред. А. В. Петровского. М., 1988; Тейлор Ш., Пипло Л., Сирс Д. Социальная психология. СПб., 2004.

И. Г. Дубов

Фрустрация в процессе общения. Фрустрация (от лат. frustratio – тщетное ожидание, обман) – психич. состояние, наполненное тревогой, досадой, расстройством, внутренним дискомфортом, общей напряженностью, к-рое возникает в случае, если не наступают события, к-рых человек ожидал, не исполняются надежды, возникают преграды на пути к цели. Процесс удовлетворения потребностей человека, таких как О., принятие, уважение и мн. других, обеспечивающих полноценное взаимодействие людей, имеет сложную структуру. В этом сложном процессе могут быть парадоксальные моменты, когда после слишком долгого ожидания и сильного напряжения человек избегает предмета, могущего удовлетворить его потребность. Длительное неудовлетворение жизненно важных потребностей человека приводит к возникновению состояния фрустрации (Ф.).

Ф. возникает, когда человек не может ни достигнуть цели, ни отказаться от нее. Близким понятием является угроза или опасность. Однако в ситуации опасности беда еще только грозит, а в Ф. уже существует. Поэтому опасность вызывает мобилизующее психич. состояние, направленное на будущее, а Ф. – состояние, ориентированное на настоящее и прошлое. Причины Ф. человек может оценивать как внешние (трудное, нерешенное задание, невыгодные условия, плохие помощники и сотрудники) и внутренние (плохо подготовлен к выполнению задания, безволен). Однако чаще, особенно малые дети, причины ее усматривают во внеш. обстоятельствах. Ф. является фактором, усиливающим мотивацию, когда причины ее рассматриваются человеком как устранимые. Появляется повышенное эмоциональное возбуждение и острое желание уничтожить преграды. При устойчивых, повторяющихся неудачах и полной потере надежды на успех мотивация падает и тогда может появиться новый мотив. Непосредственные психол. последствия Ф. – возбуждение, фантазирование, апатия, деструктивность, отчаяние. Типичными реакциями на Ф. являются агрессия (направленная на других или на себя), рационализация, снижение ценности недосягаемого объекта (стремление снять с себя вину за неуспех, представить события в выгодном для себя свете).

Ф. изучается с помощью методики неразрешимых задач, а также методики прерванного действия. В ходе продолжающихся неудач может произойти суммация Ф., к-рая в свою очередь приводит к психосоматическим расстройствам (язвы, аллергия, астма, заикание) и к фиксированным реакциям. Последние чаще возникают под влиянием наказаний. Частым приспособлением к Ф. является замещающая деятельность. Если ребенку запретили строить домик из деталей конструктора, т. к. кончилось время отдыха и игры, он будет рисовать его даже в воздухе. В целом Ф. -один из компонентов стресса, психич. состояния высокой напряженности, вызванное неожиданными переменами, чрезмерными требованиями к человеку, над к-рыми он не властен: катастрофа, болезнь, измена, смерть близких и прочие необычные ситуации, к-рые вызывают психич. потрясение.

• Куницына В. Н. Личность как социальный феномен. Психология. Учебник. М., 1998; Мерлин В. С. Лекции по психологии мотивов человека. Пермь, 1971.

В. Н. Куницына

Честность в межличностном общении. Одной из ведущих нравственных ценностей человека является честность (Ч.), к-рая составляет основу ответственного, искреннего и обязательного поведения в любых контактах и взаимодействии людей, исключает обман, даже молчаливый, лицемерие, понимается как искренность, избегание лжи и обмана по отношению к др. людям. В психологич. энциклопедическом словаре М. И. Еникеева Ч. описывается как нравственное качество личности, состоящее в искренности и добропорядочности, верности принятым обязательствам, в правдивости и принципиальности. Самое близкое понятие к Ч. – порядочность. Порядочность проявляется в поступках человека; Ч. – составляющая мировоззрения, является стержнем и мерилом нравственности человека, осознаваемой высокой целью, убеждением, к к-рому он стремится и к-рому он не изменяет ни при каких обстоятельствах. Ч. как личностное качество соотносится с Я-концепцией каждого человека и является константой его поведения.

В структуре ценностно-нравственного сознания студентов, имеющих опыт жизни, Ч. занимает ведущее место среди таких принципов и нравственных ориентиров как уважение старших, мудрость, терпимость, смысл жизни, независимость, внутренняя гармония. По мат-лам исследования В. Н. Куницыной составлен психол. портрет тех людей, у к-рых Ч. находится в числе приоритетных ценностей. Это люди с выраженным чувством собственного достоинства, толерантны, ответственны, самодостаточны. Они, как правило, поддерживают активные, сущностные, личностно значимые, не имеющие материальной выгоды и корысти, социальные связи. В структуру значимых ценностей у таких людей входят: чувство собственного достоинства, широта взглядов; уважение традиций; понимание и доверие в семье; полезность. В сфере человеческих отношений по данным проведенного исследования для них важны обязательность, вежливость, умение прощать. Сильная фрустрированность превышает их адаптивные возможности; развитые зрелые формы психол. защиты, такие как рационализация, смягчают постоянно переживаемый психол. дискомфорт. По данным исследования В. Н. Куницыной, склонность к обману и лжи не присуща людям совестливым, с высоким интеллектом и широтой взглядов; однако она помогает ладить с людьми и в ряде случаев устанавливать приятельские отношения, несмотря на то, что таким людям присущи отчетливые аморальные установки. Следует добавить, что те, кто честен по отношению к др. людям, также честны и по отношению к самим себе, что проявляется в адекватной самооценке; они редко используют «розовые очки» при оценке своих неудач и промахов.

• Еникеев М. И. Психологический энциклопедический словарь М., 2007; Куницына В. Н. Нравственные основы ценностного сознания // Современные проблемы психологи развития и образования человека. Сб. мат-лов Всероссийской с межд. участием конф. в 2 т. ЛГУ им. А. С. Пушкина. СПб., 2009.

В. Н. Куницына

6.2. Межгрупповое и внутригрупповое общение

Авторитет (лат. autoritas – влияние, власть) – 1) влияние индивида, основанное на занимаемом им положении, должности, статусе и т. д.; 2) внутр. признание окружающими за индивидом права на принятие ответственного решения в условиях значимой совместной деятельности. В первом значении понятие А. в социальной психологии нередко соотносится с представлением о власти и с ролью руководителя. В этом смысле определенным А. обладает любой индивид, к-рый легко добивается от партнеров по взаимодействию и О. подчинения и мнение к-рого воспринимается ими как подлежащее немедленному и беспрекословному исполнению. Но сам по себе факт послушания в условиях ролевого давления не гарантирует, что в ситуации ослабленного контроля поведение индивида качественно не изменится. При этом падение ролевого статуса носителя властного А. нередко приводит к принципиальному снижению степени его влияния, т. к. основой последнего являлась именно и только его формально-статусная позиция. Подобный тип влияния в социальной психологии определяется как «А. власти». Во втором значении А. может и не совпадать с властью – им может пользоваться индивид, не наделенный соответствующими официальными полномочиями, но обладающий, несмотря на это, подлинной «властью А.». Обязательной составляющей такого собственно личностного А. является высокая ценность индивида для окружающих и как источника значимой для них информации, и как позитивно референтного лица, чье мнение рассматривается в кач. важного ориентира, необходимого для обоснованного принятия решения. При этом отношения авторитетности – качественно более высокая ступень развития межличностной значимости, чем собственно референтные отношения. Авторитетному лицу авансируется доверие, его мнение признается изначально верным, воспринимается как прямое руководство к действию, а успех ожидается и предвидится. Такие отношения являют собой пример ярко выраженного личностного предпочтения и имеют глубоко эмоциональную окраску. А. такого индивида обусловлен его идеальной представленностью в сознании других и значимостью для этих других тех преобразований, к-рые он осуществил своей деятельностью в интеллектуальной и эмоциональной сферах личности окружающих. А. того или иного лица может признаваться не только в той области, в к-рой он был изначально завоеван.

Возможен процесс «иррадиации А.», т. е. переноса его на те сферы жизнедеятельности, где право данной личности на авторитетное влияние не проверялось. В том же случае, когда индивид признается авторитетным лишь в одной из сфер жизнедеятельности и не выступает в кач. такового в других, в социальной психологии принято говорить о «спецификации А.». При этом спецификация А. в реально функционирующих малых группах наиболее ярко проявляется в условиях многоплановой групповой деятельности, а иррадиация А. – в условиях жестко структурированной групповой монодеятельности, что нередко приводит к высокой степени персонализированности элиты в сознании деперсонализированной осн. части членов общности. Авторитет является одним из 3 факторов (наряду с аттракцией и властными полномочиями), характеризующих «значимого другого».

М. Ю. Кондратьев

Внутригрупповая идентичность – это этап идентификации субъекта с самим собой или подгруппой, группой, связанный с относительно устойчивым ощущением и переживанием субъектом своей принадлежности к опр. группе. В социальной психологии выделяют межличностную идентификацию, персональную и социальную идентичности. В последнее время исследуют групповую идентичность как разновидность социальной идентичности или как самост. вид идентичности. Социальная идентичность связана с социальной категоризацией себя и других и предполагает самоопределение человека в терминах принадлежности к одним группам вместе с эмоциональным и ценностным значением, придаваемым этой принадлежности, в противоположность др. группам. Социальная идентичность отражает солидарность индивида с ключевыми характеристиками группы и является сутью коллективного самоконструирования – «мы», «нам», «нас».

Персональная идентичность связана с самоопределением в аспекте физич., интеллектуальных, нравственных качеств человека, характеризующих его как уникального человека, отличающегося от др. людей в своей группе. Каждый уровень проявления идентичности включает 3 компонента: а) когнитивный: ощущение своей сопричастности и своего соответствия подгруппе, группе; б) эмоциональный: переживание своей сопричастности и своего соответствия; в) поведенческий. Межличностная идентификация может быть: непосредственной и персонифицированной, опосредованной и деперсонифицированной. Интенсивность и мера микрогрупповой идентичности определяется тем, насколько подгруппа является плотной и имеет выраженные границы, вызывает доверие, создает ощущение преимущества от членства в ней. Уровни проявления идентичности в группе находятся в динамическом соотношении. Так, продолжительная и успешная кооперация группы или подгруппы с др. группой или подгруппой создает условия для ослабления соответственно групповой и микрогрупповой идентичности.

• Сидоренков А. В. Неформальные подгруппы в малой группе: социально-психологический анализ. Ростов-н/Д, 2003.

А. В. Сидоренков

Внутригрупповое общение. Основными аспектами О. в малой группе являются социальная перцепция, взаимодействие и взаимоотношение, а субъектами – индивид, неформальная подгруппа и группа. К социально-перцептивным процессам относят сравнение, категоризацию, идентификацию (теория социального сравнения, теория социальной идентичности, теория самокатегоризации, микрогрупповая теория). В процессе жизнедеятельности группы ее члены осуществляют множественные межличностные сравнения, т. е. сравнения себя с другими и других между собой по совокупности признаков, доступных восприятию и осознанию. Межличностное сравнение и категоризация создают когнитивную предпосылку для формирования неформальных подгрупп в группе. Когда группа вступает в отношения и взаимодействие с др. группами, у ее членов протекают процессы межгруппового сравнения и категоризации, групповой идентификации. Категоризация предполагает распределение и упорядочивание индивидами других по группам – своей и чужим – с позиции их значения в системе установок и действий человека.

Взаимоотношения – система социальных установок субъектов относительно друг друга, к-рые формируются и трансформируются в процессе их непосредственного взаимодействия. Существует неск. направлений исследования взаимоотношений. Внимание фокусируется на близких отношениях в диадах, к-рые проявляются в форме дружбы и любви (реже, на их антиподах – зависти и ненависти). Взаимодействие в широком значении – это коммуникативный, операциональный контакт или совокупность контактов между субъектами. Взаимодействие в узком значении – взаимообусловленные действия субъектов, связанных причинно-следственной зависимостью. В социальной психологии и социологии сформировалось неск. ракурсов видения роли взаимодействия в индивидуальной и групповой активности. Взаимодействие расценивается как средство удовлетворения индивидуальных целей и потребностей, либо рассматривается как причина и следствие социальной перцепции индивидов. Взаимодействие может также пониматься как осн. субстрат групповых процессов и поведения индивидов в группе.

Взаимодействие часто осуществляется посредством использования субъектами символов – слов, объектов или действий, к-рые замещают или представляют что-то иное. В кач. символов выступают: вознаграждение и наказание, одежда, фантазии, невербальное поведение, подарки, юмор, язык, метафоры, истории, нормы, ритуалы, роли. Символическая активность взаимодействующих членов группы оказывает влияние на индивидуальное поведение и групповые процессы. Типами взаимодействия субъектов являются содействие, противодействие, уклонение от взаимодействия, а формами взаимодействия – кооперация и конкуренция. К основным стилям взаимодействия субъектов относят: доминантность-ведомость (превосходство-подчиняемость, паритетность-неравенство), дружелюбность-недружелюбность (позитивность-негативность), сдержанность-экспрессивность.

• Андреева Г. М. Социальная психология: Учебник. М., 2002; Бэрон Р., Керр Н., Миллер Н. Социальная психология группы: процессы, решения, действия. СПб., 2003.

А. В. Сидоренков

Внутригрупповое общение: влияние. Влияние (В.) имеет место в коактивных и интерактивных малых группах. В коактивных группах изучается В. присутствия др. людей на продуктивность внеш. предметной и внутр. психич. деятельности индивида, а также на его эмоционально-волевую сферу. Основными эффектами такого влияния являются социальная фасилитация и ингибиция. В интерактивных группах В. возникает в процессе внутригруппового О., а крупными аспектами его изучения выступает В. большинства на меньшинство, В. меньшинства на большинство, В. власти. В зарубеж. социальной психологии доминирующей является дуалистическая модель нормативного и информационного В. в процессе группового О. В этой модели рассматриваются 2 самост. процесса В.: нормативное и информационное. Нормативное В. – уступчивость индивида (совокупности индивидов) в виде внеш. конформности в ответ на социальное давление части или всей группы. Нормативное В. имеет прямой, а не косвенный характер, вызывает скорее подчинение, т. е. временную публичную уступчивость, нежели изменение убеждений. Субъектом такого влияния чаще выступает большинство, а объектом – меньшинство группы. Нормативное В. обеспечивает стабильность и сплоченность группы.

Информационное В. связано с личностным принятием и интернализацией мнений (норм) других, долговременным изменением социальных установок, ценностей, стереотипов. Это влияние имеет косвенный характер, а в основе его проявления находится неоднозначность и сложность объективной ситуации или стимула, а также трудности, связанные с физич. тестированием реальности. Субъектом информационного В. чаще выступает меньшинство, а объектом – большинство. Меньшинство стимулирует оригинальное, творческое мышление и, тем самым, вызывает более серьезные изменения в сознании людей, чем большинство.

Факторы влияния большинства: а) характеристики большинства (единство мнений, восприятие большинства как единого целого, статус и численный состав); б) социально-демографические (пол, возраст, статус) и индивидуально-психологические (тревожность, зависимость и др.) характеристики представителей меньшинства; в) мотивация членства в группе (позитивная) и уровень ее привлекательности (групповая аттракция) для представителей меньшинства; г) ситуационные переменные (неоднозначность ситуации, несоответствие между индивидуальной и групповой нормой). Факторы В. меньшинства: а) категоризация большинством меньшинства как находящегося внутри, а не вне группы; б) стиль поведения меньшинства (устойчивость и последовательность в выражении своей позиции, гибкий стиль ведения переговоров, единство мнений и сплоченность); в) использование меньшинством убедительных аргументов; г) отсутствие «нормативных фильтров», используемых большинством для интерпретации позиции и поведения меньшинства; д) соответствие идей меньшинства основополагающим нормам и ценностям, духу времени; е) взаимодействие меньшинства и большинства в приватных, а не публичных условиях; ж) наличие у меньшинства опыта сопротивления позиции большинства; з) присоединение к меньшинству сторонников из числа большинства. Важный вопрос заключается в том, кого рассматривать в кач. большинства и меньшинства. В экспериментальных исследованиях в кач. таковых обычно выступают искусственно созданные множества лиц, к-рые действуют по инструкции в лабораторных условиях.

Одним из заметных эффектов В. в процессе внутригруппового О. является групповая поляризация – усиление первоначальных мнений и предпочтений членов группы, т. е. проявление их в более радикальной форме. Напр., групповая дискуссия усиливает установки людей по отношению к признанию виновным или невиновным подсудимого, разрешению или не разрешению абортов, феминизму, справедливости и др. Мера и тенденция проявления этого эффекта зависит от начальной точки позиции группы на психол. шкале. Если в группе изначально отсутствует какое-то доминирующее мнение, то в дискуссии его сдвиг будет незначительным. Если в группе есть одно или неск. умеренных мнений относительно чего-то, то в процессе дискуссии эти мнения станут более выраженными.

• Лернер Д. Социальное влияние. СПб., 2003; Сидоренков А. В. Неформальные подгруппы в малой группе: социально-психологический анализ. Ростов-н/Д, 2003.

А. В. Сидоренков

Внутригрупповое общение: динамика. Универсальным источником динамики О. в малой группе являются противоречия, к-рые интенсифицируют взаимоотношения и взаимодействия, социально-перцептивные и аффективные процессы. Универсальным механизмом динамики О. в группе являются процессы интеграции и дезинтеграции. На динамику О. в группе и подгруппе влияние оказывает их внеш. О.: содержание взаимодействия и мера полезности результата взаимодействия. Процесс взаимопроникновения и слияния официальных групп сдерживается их социальной целостностью, основанной на организационном предписании и формальных границах. В неофициальных группах такой сдерживающей преграды нет. В случае внеш. дезинтегративного О. группы (межгрупповая конкуренция или конфликт) активность группы усиливается и оказывается направленной вовне.

В условиях относительной социальной изоляции группы (напр., группа заключенных) ее активность направлена прежде всего внутрь себя, что обуславливает выраженность границ и закрытость подгрупп, их высокую активность и противопоставление друг другу. Здесь имеет место высокая интенсивность внутригрупповой активности, внутр. дезинтеграция группы и усиление интеграции внутри подгрупп. Закономерности влияния внеш. О. группы на внутригрупповое О. проявляются на уровне О. неформальных подгрупп. Регулярная неэффективность подгруппы (проигрыши в конкуренции, конфликте с др. подгруппами) приводит к усилению дезинтегративности внутри подгруппы и, в конечном счете, к ее частичному или полному распаду.

• Сидоренков А. В. Динамика неформальных подгрупп в группе: социально-психологический анализ. Ростов-н/Д, 2004.

А. В. Сидоренков

Группа как субъект общения – это группа, достигшая такого уровня социально-психол. зрелости, к-рый обеспечивает ей способность формировать О. и управлять им в зависимости от целей и условий совместной деятельности, происходящей или в условиях межгруппового взаимодействия, или в рамках самой группы. Количественные и качественные изменения О. в целом или отдельных его подструктур (коммуникативной, интерактивной и перцептивной) производятся опосредованно, через влияние таких групповых параметров, как направленность активности, организованность, социально-психол. подготовленность, эмоциональное, интеллектуальное и волевое единство. Высокий уровень организованности обеспечивает согласованность (упорядоченность) полноты и адекватности отражения возможностей личности участников совместной деятельности, что во многом определяет характер их взаимодействия и результат совместной деятельности. В высокоорганизованных группах отражаются наиболее существенные качества личности. Из всего многообразия черт личности оцениваются прежде всего те черты, к-рые непосредственно способствуют укреплению или разрушению коллектива. Согласованность в глубине и полноте социальной перцеп ции каждого участника коллектива создает устойчивую морально-психол. атмосферу определенности, что позволяет надежно ориентироваться в атмосфере ценностно-нормативных ожиданий коллектива от поведения каждо го индивида.

Наиболее полно влияние субъектности группы на О. проявляется в экстремальных ситуациях. Соответствие О. требованиям экстремальной ситуации достигается за счет высокого уровня развития ведущего параметра группы – направленности ее активности. В целях выживания группы изменяется тактика и стратегия О., благодаря к-рым проявляется высокая и устойчивая мотивация на достижение хороших результатов; происходит быстрое и полное включение индивидов в совместную деятельность как на уровне принятия ее целей, мотивов и задач, так и на уровне практического содействия их реализации.

А. С. Чернышев

Группа: неформальные отношения и подгруппы. Неформальные отношения возникают и существуют в разных малых группах: официальных (напр., производственные и учебные группы) и неофициальных (компания сослуживцев или друзей). Они характеризуются следующими признаками: а) возникают стихийно; б) в слабой степени подвержены внеш. социальному контролю; в) регламентируются неофициальными (негласными) ценностями и нормами отношений и поведения; г) предполагают статусно-ролевую композицию и коммуникативную сеть; д) проявляются в социально-психол. структуре группы, т. е. внутри неформальных подгрупп, в связях между представителями подгрупп, между представителями подгрупп и не включенными в них членами, среди не включенных в подгруппы («самостоятельных») членов. Неофициальные нормы («не заносись, не выделяйся» и др.), межличностные статусы («звезда», «изолированный», «пренебрегаемый» и др.), роли («покровитель», «повеса», «шут» и др.), социально-психол. структура формируются и трансформируются на основе внутригрупповых процессов.

Неформальные подгруппы – совокупность членов группы, объединившихся на основании одного или неск. психол. более общих и значимых для них признаков на данный момент времени по сравнению с др. членами группы. Неформальные подгруппы возникают в совершенно разных типах малых групп, будь то высшие эшелоны власти или трудовые коллективы, группы дошкольников или учебные группы, семьи или психотерапевтические группы, воинские подразделения или группы заключенных и т. д. Количество подгрупп в разных группах варьируется от 2 до 10. Неформальные подгруппы наиболее заметно проявляются в группах, жизнедеятельность к-рых протекает в условиях относительной социальной изоляции и/или связана с жесткой внутригрупповой конкуренцией. Напр., в группах заключенных 80–90 % людей включены в подгруппы, к-рые имеют четкие границы и оказывают большое влияние на жизнь индивидов и группы в целом. Основная причина объединения людей в неформальные подгруппы – обострение противоречий между целями, потребностями, ожиданиями членов группы и неспособностью группы реализовывать функции по отношению к своим членам. Поэтому неформальные подгруппы принимают на себя те функции по отношению к индивидам, к-рые традиционно приписываются группе в целом.

Функции неформальных подгрупп по отношению к своим членам: информирование, оказание поддержки в реализации индивидуальных целей и удовлетворении социальных потребностей, обеспечение безопасности по отношению к внеш. среде, обеспечение безопасности внутри группы, нормирование и регуляция, адаптация. Функции неформальных подгрупп по отношению к группе в целом: упорядочение и стабилизация внутригрупповой активности, реализация целей групповой деятельности, организация и координация активности группы, контроль, нормирование и регуляция.

Имеется ряд близкородственных понятий: 1) «неформальные отношения», 2) «неформальная подгруппа», 3) «круг желаемого О.», 4) «доверительный круг О.», 5) «референтный круг О.». В первом понятии фиксируются прежде всего личностные связи между субъектами, в кач. к-рых выступают отдельные члены группы. Во втором понятии акцент делается на подгруппах как коллективных субъектах, имеющих внутр. и внеш. психол. связи. Третье понятие обозначает совокупность членов группы, с к-рыми конкретный человек хотел бы поддерживать тесные позитивные личностные и непосредственные связи (причем каждый член группы может иметь неск. кругов желаемого О. в зависимости меры значимости других и отношений с ними). Четвертое понятие описывает совокупность индивидов, с к-рыми конкретный человек может быть откровенным и чувствует себя в безопасности. Пятое понятие трактуется как круг лиц, значимых для индивида в отношении оценки качеств его личности, способов его поведения, мнений и ориентаций.

• Сидоренков А. В. Неформальные подгруппы в малой группе: социально-психологический анализ. Ростов-н/Д, 2003.

А. В. Сидоренков

Группа: общение и адаптация личности. Адаптация (А.) социально-психологическая – процесс взаимной активности личности и группы, связанный с усвоением человеком групповых целей, ценностей и норм, его стремлением занять опр. место и статус в системе межличностных отношений и выполнять опр. роль в группе в соответствии с личными потребностями. А. рассматривается в 2 ракурсах, в зависимости от статуса личности в группе: А. личности как квазичлена (нового или маргинального) и как полноправного члена группы. Маргинальные члены – это бывшие полноправные члены, к-рые утратили доверие или потеряли членство, а потому перед ними вновь встает проблема получить полноправное членство в группе. Личность может адаптироваться в группе разными способами: а) посредством самоизменения в соответствии с ключевыми характеристиками группы, ее требованиям и ожиданиями; б) через изменение нек-рых характеристик группы в соответствии с личными интенциями (целями, потребностями и мотивами); в) на основе относительной самоизоляции в группе.

А. может протекать на основе использования личностью механизмов психол. защиты (подавление и вытеснение, регрессия и др.) и рационального решения проблем, возникающих в процессе вхождения в группу. В социальной психологии сформировались 3 подхода к изучению А. личности в малой группе с точки ее детерминант: «адаптация как функция характеристик личности», «адаптация как функция характеристик группы», «адаптация как функция взаимной активности личности и группы». В первом внимание фокусируется на тех или иных качествах личности, к-рые обусловливают темп и уровень ее адаптации. Спектр таких качеств широк: физиологические (напр., свойства нервной системы, тип высшей нервной деятельности), психологические (свойства и тип темперамента), социально-психол. (черты характера, ценности, самосознание). При этом группа рассматривается как некий фон и не учитывается ее роль в А. личности. Во втором подходе акцент делается на активной роли группы в процессе А. личности, адаптирующем потенциале группы. Напр., в кач. детерминанты А. новичка выступает установка группы по отношению к нему (А. С. Горбатенко). В третьем подходе А. рассматривается как двусторонне активный процесс взаимодействия личности и группы. Он представлен, напр., в модели развития личности в новой микросреде (А. В. Петровский). Источником активности и самоопределения личности в новой для нее группе является противоречие (обострение и разрешение) между потребностью индивида в персонализации и объективной заинтересованностью данной группы принимать те проявление его индивидуальности, к-рые соответствуют задачам, нормам, условиям жизни группы.

А. многих полноправных членов в группе осуществляется также посредством их включения в подгруппы, если группа не предоставляет возможности ее членам для удовлетворения индивидуальных целей и потребностей. Как правило, А. индивидов внутри подгрупп протекает более быстро и является более полной, чем их А. по группе в целом. Чем более закрыта подгруппа по отношению к группе, тем более процесс А. члена подгруппы будет осуществляться через свою подгруппу. В открытой подгруппе процесс А. ее членов будет осуществляться не только через свою подгруппу, но и через группу в целом.

• Горбатенко А. С. Социально-психологические детерминанты включения нового индивида в группу // Вопр. психологии. 1982. № 3; Налчаджян А. А. Социально-психическая адаптация личности. Ереван, 1988; Петровский А. В. Развитие личности. Возрастная периодизация // Психология развивающейся личности / Под ред. А. В. Петровского. М., 1987; Сидоренков А. В. Неформальные подгруппы в малой группе: социально-психологический анализ. Ростов-н/Д, 2003.

А. В. Сидоренков

Группа: общение и влияние. Влияние (В.) имеет место в коактивных и интерактивных малых группах. В коактивных группах изучается В. присутствия др. людей на продуктивность внеш. предметной и внутр. психич. деятельности индивида, а также на его эмоционально-волевую сферу. Основными эффектами такого влияния являются социальная фасилитация и ингибиция. В интерактивных группах В. возникает в процессе внутригруппового О., а крупными аспектами его изучения выступает В. большинства на меньшинство, В. меньшинства на большинство, В. власти.

В настоящее время накоплен большой массив разных, иногда противоречивых фактов, так что трудно однозначно обозначить специфику влияния меньшинства и большинства. Поэтому во внимание принимаются разл. промежуточные переменные. Факторы В. большинства: а) характеристики большинства (единство мнений, восприятие большинства как единого целого, статус и численный состав большинства); б) социально-демографические (пол, возраст, статус) и индивидуально-психол. (неуверенность, тревожность, зависимость и др.) характеристики представителей меньшинства; в) мотивация членства в группе (позитивная) и уровень ее привлекательности (групповая аттракция) для представителей меньшинства; г) ситуационные переменные (неоднозначность ситуации, несоответствие между индивидуальной и групповой нормой).

Факторы В. меньшинства: а) категоризация большинством меньшинства как находящегося внутри, а не вне группы; б) стиль поведения меньшинства (устойчивость и последовательность в выражении своей позиции, гибкий стиль ведения переговоров, единство мнений и сплоченность); в) использование меньшинством убедительных аргументов; г) отсутствие «нормативных фильтров», используемых большинством для интерпретации позиции и поведения меньшинства; д) соответствие идей меньшинства основополагающим нормам и ценностям, духу времени; е) взаимодействие меньшинства и большинства в приватных, а не публичных условиях; ж) наличие у меньшинства опыта сопротивления позиции большинства; з) присоединение к меньшинству сторонников из числа большинства.

Важный вопрос заключается в том, кого рассматривать в кач. большинства и меньшинства. В экспериментальных исследованиях обычно выступают искусственно созданные множества лиц, к-рые действуют по инструкции в лабораторных условиях.

• Тернер Д. Социальное влияние. СПб., 2003; Сидоренков А. В. Неформальные подгруппы в малой группе: социально-психологический анализ. Ростов-н/Д, 2003.

А. В. Сидоренков

Группа: общение и статус личности. Статус (С.) понимается как объективное место человека в системе обществ./ психол. отношений. С. имеет социальную и индивидуальную ценность, т. е. разл. статусы характеризуются разным уровнем престижа для общества (организации, группы) и конкретных индивидов. Присвоение С. обычно происходит на 2 уровнях: официальном и неофициальном. На каждом из них С. обычно приобретается личностью через ресурсы, к-рыми она обладает. Существует широкий спектр различных С. индивида в группе: 1) в зависимости от места индивида в системе социальных и межличностных отношений различают социальный и личный С. Социальный С. определяется положением человека в системе социальной стратификации, а личный С. – в системе межличностных отношений малой группы; 2) в зависимости от характера достижения выделяют предписанный и достигаемый С. Первый тип С. определяется внеш. факторами (протежирование, социальное происхождение, национальность и др.), второй тип – реальным вкладом индивида в успех (престиж) группы и мерой его влияния в группе; 3) по содержательным характеристикам различают социометрический С, лидерство-ведомость, руководство-подчинение. В свою очередь эти виды С. имеют разновидности. Напр., социометрический С. различается по уровню проявления («звезда», «изолированный», «пренебрегаемый», «отвергаемый») и аспекту межличностных отношений (коммуникативный С, референтный С, доверительный С). Коммуникативный С. личности – внеш. выражение признания со стороны членов группы меры способности индивида выстраивать и поддерживать тесные отношения с ними. Референтный С. – признание со стороны членов группы меры значимости мнения и оценок индивида относительно их качеств и поведения. Доверительный С. – признание со стороны членов группы меры надежности индивида в морально-нравственной, коммуникативной и/или деятельностной сфере активности.

Взаимовлияние индивида и группы детерминировано позицией индивида в социально-психол. структуре группы. Напр., влияние устойчивой подгруппы на своих членов сильнее, чем влияние др. подгрупп или «самост.» членов. «Самост.» члены группы, ориентированные на какую-то подгруппу, более подвержены ее влиянию, чем влиянию всей группы.

• Андреева Г. М., Богомолова Н. Н., Петровская Л. А. Зарубежная социальная психология XX столетия: Теоретические подходы. М., 2001; Сидоренков А. В. Неформальные подгруппы в малой группе: социально-психологический анализ. Ростов-н/Д, 2003.

А. В. Сидоренков

Группа: совместимость и сработанность. Совместимость и сработанность представляют собой эффекты взаимоотношения и взаимодействия. Совместимость – отображает психол. единство субъектов и выражается в позитивной оценке друг друга и сложившихся отношений. Сработанность характеризуется максимально возможной результативностью совместных действий (деятельности) субъектов в опр. области при относительно низких психофизиологических затратах на выполнение этих действий (деятельности). Непременным условием ее проявления является кооперация как форма взаимодействия. Сработанность отображает психол. единство субъектов во взаимодействии и всегда опосредована предметом совместной деятельности. Ключевым ее моментом является согласованность индивидуальных действий по поводу этого предмета, особенно в момент принятия и реализации решения. Совместимость и сработанность имеют следующие отличительные признаки: а) совместимость проявляется в неформальной структуре группы и связана с решением субъектами социально-психол. задач, а сработанность соотносится с решением деловых задач в формальной структуре; б) в совместимости важное значение имеет удовлетворенность партнеров, а в сработанности – успешность совместной деятельности; в) в совместимости больший вес имеет аффективный компонент, тогда как в сработанности – поведенческий.

Совместимость и сработанность являются относительно самостоятельными эффектами О. Напр., люди могут испытывать друг к другу антипатию, но в то же время могут демонстрировать относительно высокий уровень сработанности. Совместимость актуальна в группах, в к-рых индивиды находятся в дружеских и интимных отношениях (напр., семья), совместно проводят много времени (арктическая экспедиция) или жизнедеятельность к-рых связана с экстремальными условиями и замкнутым пространством (экипаж космического корабля). Сработанность имеет значение прежде всего для групп, совместная деятельность к-рых является социально значимой и предполагает связанные задачи, взаимозависимость и взаимоответственность, а также высокую «цену» ошибки и результата. Наиболее существенными факторами проявления совместимости и сработанности являются размер и структура, а также доверие и идентичность.

В нек-рых случаях совместимость или сработанность на одном уровне может компенсировать несовместимость или несработанность на др. уровне. Напр., сходство социальных ценностей и установок (социально-психол. уровень) может в нек-рой степени сдерживать напряженность в отношениях, обусловленную несовместимостью типов темперамента (психол. уровень).

• Обозов Н. Н. Межличностные отношения. Л., 1979.

А. В. Сидоренков

Групповая сплоченность – субъектная характеристика группы, к-рая представляет собой восприятие изнутри (со стороны ее членов) или извне (со стороны не членов группы) психол. единства группы по одному или неск. основаниям. На протяжении всей истории изучения Г. с. сложилось неск. подходов к пониманию источников этого явления: 1) Внимание фокусируется на аттракции – межличностной привлекательности членов группы. В персональной аттракции определяющую роль играют индивидуальные характеристики членов группы, а социальная аттракция основана на том, в какой мере индивиды воплощают в своем поведении ключевые характеристики группы. 2) Акцент делается на социально-перцептивных процессах в плоскости межличностных связей или связей индивидов с группой. 3) Г. с. рассматривается как результат символической активности взаимодействующих индивидов (профессиональный или субкультурный язык, роли, ритуалы и т. д.); создание единого символического пространства в группе является одним из главных условий ее сплоченности.

С 1980-х гг. сплоченность группы стали рассматривать как многомерный конструкт. В соответствии с такой идеей разработано неск. моделей Г. с. В четырехфакторной модели (В. Видмеер, Л. Брэули и А. Кэррон), первоначальной созданной относительно спортивных групп, выделено 2 измерения сплоченности с 2 конструктами в каждом: 1) групповая интеграция (индивидуальные представления о сходстве членов, целостности группы) индивидуальная привлекательность группы (мотивация оставаться в группе); 2) инструментальное основание (стремление достигать организационных целей) и социальное основание (мотивация к развитию и поддержанию социально-эмоциональных отношений в группе).

Трехфакторная модель (С. А. Карлесс и К. Д. Паола) определена на основе проверки предыдущей модели применительно к рабочим группам. Она включает в себя следующие измерения: инструментальная сплоченность, социальная сплоченность, индивидуальная аттракция группы. Двухфакторная модель сплоченности (К. Боллен и Р. Хоул) включает 2 измерения: индивидуальное чувство принадлежности к группе и ощущение моральной связанности с членами в группе. На основе такой модели разработана Шкала Восприятия Сплоченности (Perceived Cohesion Scale, PCS). В микрогрупповой модели (А. В. Сидоренков) выделено 2 вида сплоченности: деятельностная (ДС) и социально-психол. (СПС), к-рые рассматриваются, во-первых, в срезе отношений между членами группы вообще, а во-вторых, в контексте отношений между неформальными подгруппами, между представителями подгрупп и не включенными в подгруппы членами.

• Донцов А. И. Проблемы групповой сплоченности. М.: МГУ, 1979; Сидоренков А. В., Мондрус А. Л. Подходы к пониманию сплоченности малой группы // Северо-Кавказский психол. вестник. 2007. № 5/1.

А. В. Сидоренков

Групповой фаворитизм (от лат. favor – благосклонность) – стремление каким-либо образом благоприятствовать членам собственной группы в противовес членам др. группы. Г. ф. может проявляться как во внешне наблюдаемом поведении в разл. ситуациях социального взаимодействия, так и в процессах социального восприятия, напр., при формировании оценок, мнений и т. п., относящихся к членам собственной и др. группы. В целом ряде случаев личность склонна завышать оценку и своей группы в целом, и оценку отдельных ее членов по сравнению с характеристиками др. общностей. Подобное явление традиционно описывают и анализируют в терминах межгрупповой дискриминации. Твердая приверженность к этой позиции и ее откровенная демонстрация, как правило, приводят к жесткой межгрупповой напряженности, а порой и к открытой враждебности и прямым межгрупповым конфликтам. К аналогичным результатам приводит не только завышение оценки собственной группы и ее членов, но и откровенное занижение оценки чужих групп и их представителей. Особенно опасно подобное проявление Г. ф. тогда, когда дело касается больших групп, особенно национ. образований. Значительно реже встречаются случаи, когда при оценке группы своего членства личность склонна отдавать предпочтение др. общности, подчеркивать (иногда и необоснованно) ее позитивные характеристики в противовес недостаткам своей группы.

При интерпретации побудительных причин действий, оцениваемых как социально желательные со стороны «своих» люди, подверженные Г. ф., как правило, используют диспозиционные атрибуции («он дает взаймы, потому, что он щедрый человек») в то время как аналогичные поступки «чужих» объясняют посредством ситуативных атрибуций («он дал взаймы потому, что, как всем известно, только что получил большую премию и ему неудобно отказать»). В то же время, при объяснении поступков, к-рые воспринимаются как негативные, наблюдается прямо противоположная картина: «свой» «отказал в займе потому, что у него были большие траты и он действительно ограничен в средствах», тогда как «чужой» – «потому, что он жадный». Группы высокого уровня развития с выраженной просоциальной направленностью не подвержены выраженному групповому фаворитизму, даже если их ведущая деятельность связана с прямой конкуренцией с др. группами. Для групп же низкого уровня психол. развития, равно как и хорошо сплоченных и организованных асоциальных групп корпоративного типа, напротив, характерен высокий уровень Г. ф., нередко проявляющегося в явно дискриминационных и агрессивных действиях против членов др. групп.

М. Ю. Кондратьев, В. А. Ильин

Групповые конфликты. Конфликт (К.) – порождаемая обострением противоречий одна из форм дезинтегративного взаимодействия и взаимоотношения между субъектами, выражающаяся в их активно-негативной направленности относительно друг друга. К. выполняет позитивные и негативные функции. Позитивные функции К.: 1) поддержание автономности каждого из взаимодействующих субъектов; 2) обеспечение развития отношений между субъектами; 3) получение информации о возможностях противодействующих субъектов; 4) высвобождение накапливающегося внутреннего напряжения; 5) актуализация разных позиций и мнений по поводу возникающих проблем; 6) усиление групповой идентификации и сплоченности (в случае внеш. К.). Негативные функции К.: 1) разрушение психол. целостности группы (подгруппы); 2) блокирование развития отношений между субъектами; 3) снижение групповой эффективности; 4) нанесение противоборствующими субъектами одностороннего или взаимного ущерба.

Существует неск. типологий К.: конструктивный и деструктивный, реалистический и нереалистический, мотивационный и когнитивный. Конструктивный К. выполняет позитивные функции и проявляется, когда: а) цели и потребности конфликтующих индивидов или подгрупп не противоположны целям, ценностям и нормам группы; б) групповая социально-психол. структура является гибкой. Деструктивный К. связан с негативными функциями и проявляется в тех случаях, когда: а) цели и потребности конфликтующих субъектов радикально расходятся с целями и нормами группы; б) групповая структура является жесткой. Реалистический К. возникает из-за наличия у субъектов конкурентных целей и фрустрации по поводу невозможности реализации собственных целей. Нереалистический К. обусловлен необходимостью разрядки напряжения, по крайней мере, для одного из субъектов.

К. интересов определяется мотивационными факторами и ситуацией, в к-рой цели каждого члена не совпадают с целями других. Когнитивный К. проявляется тогда, когда цели всех членов группы совпадают, но позиции их различны. В малой группе существует неск. уровней проявления К.: 1) межличностный К.: между индивидами внутри неформальных подгрупп, между членами разных подгрупп, между членами подгрупп и «самост.» членами группы, между «самост.» членами группы; 2) микрогрупповой К.: между индивидом и неформальной подгруппой; 3) межмикрогрупповой К.: между неформальными подгруппами в группе; 4) групповой К.: между индивидом и группой в целом. При межмикрогрупповом К. ослабевают межличностные К. внутри подгруппы. Однако регулярно неэффективное взаимодействие подгруппы порождает и усиливает межличностные К. внутри нее.

• Коузер Л. Основы конфликтологии. СПб., 1999; Рубин Д., Пруйт Д., Ким С. Х. Социальный конфликт: эскалация, тупик, разрешение. СПб., 2002; Сидоренков А. В. Неформальные подгруппы в малой группе: социально-психологический анализ. Ростов-н/Д, 2003.

А. В. Сидоренков

Групповые нормы (от лат. norma – руководящее начало, образец) – совокупность правил и требований, вырабатываемых каждой реально функционирующей общностью и играющих роль важнейшего средства регуляции поведения членов данной группы, характера их взаимоотношений, взаимодействия и О. Наличие в группе более или менее развитой, разветвленной и относительно устойчивой системы Г. н. не только позволяет ей соотнести поведение каждого своего члена с выработанным эталоном и на этом основании выбрать наиболее эффективное средство воздействия на данную личность, но и значительно облегчает осуществление социального контроля за активностью этой общности со стороны социального окружения. Г. н. способствуют повышению устойчивости и стабильности группы, тем самым выполняя своего рода консервативную роль и нередко порождая ригидность и неспособность группы к перестройке своей жизнедеятельности в необычных, напр., экстремальных условиях.

Г. н. делятся на кодифицированные и т. наз. резидуальные. Первые представляют собой официальный свод правил, регламентирующих поведение индивида в той или иной социальной группе либо ситуации, и имеют четко опр. источник происхождения (законодательные органы государства, администрация предприятия и т. п.). Резидуальные же нормы или правила – это нормы, регулирующие деятельность человека, «но остающиеся при этом некодифицированными и неэксплицированными, к-рые управляют теми сторонами человеческого поведения, к-рые не охвачены формальными, аналитически выверенными и упорядоченными социальными нормами» и к-рые характеризуются 2 основными критериями: 1) большинство людей согласны с этими правилами; 2) эти правила остаются незаметными до тех пор, пока не происходит их нарушение» (С. Милграм).

М. Ю. Кондратьев

Доверие в группе – избирательное отношение одного субъекта к другому, основанное на оценке нек-рых качеств другого, готовности опр. образом взаимодействовать с ним и на ощущении личной безопасности (благополучия) от взаимодействия. Доверие (Д.) наряду с референтностью и идентичностью представляет собой базовый феномен отношений между субъектами. Д. включает в себя 3 компонента: а) когнитивный – убежденность в наличии – отсутствии опр. качеств у объекта доверия; б) эмоционально-оценочный – позитивная – негативная оценка характеристик объекта доверия; в) поведенческий – готовность опр. образом взаимодействовать с объектом доверия. Имеется ряд особенностей проявления Д. в группе. Во-первых, межличностное Д. по всем видам чаще и сильнее проявляется внутри подгрупп, чем по группе в целом, что представляет собой явление асимметрии межличностного Д. в групповой структуре.

Межличностное Д. может быть: а) непосредственным и персонифицированным; б) опосредованным и деперсонифицированным. В первом случае доверие индивида к каким-то членам группы зависит от их личностных характеристик (порядочность, компетентность, последовательность, лояльность, открытость). В свою очередь, ключевыми характеристиками субъекта, определяющими его Д. к другому, является базовая установка на доверие – недоверие и опыт О. (в целом и с объектом доверия). Во втором случае Д. индивида к каким-то членам группы опосредовано Д. своей подгруппы к этим членам и/или Д. к подгруппам, к к-рым принадлежат эти члены группы.

Д. членов к своей подгруппе определяется тем, насколько подгруппа способна выполнять свои функции: оказание поддержки в реализации индивидуальных целей и обеспечение безопасности внутри группы. Д. подгруппы к своим членам зависит от норм и ценностей подгруппы, опыта ее жизнедеятельности. Уровни проявления Д. в группе находятся в динамической связи, что зависит от особенностей взаимодействия группы/подгруппы с внеш. контекстом (интеграция, дезинтеграция, относительная социальная изоляция) и меры полезности результата взаимодействия (эффективн ость-неэффективность). Так, межгрупповая интеграция (напр., кооперация) может снижать актуальность для членов группы группового и микрогруппового Д. В случае дезинтегративного взаимодействия группы с др. группой (конкуренция или конфликт) будет преобладать групповое Д., а менее выражено будет межличностное и микрогрупповое Д.

• Сидоренков А. В., Сидоренкова И. И. Особенности доверия к другим в малой группе // Северо-Кавказский психол. вестник. 2007. № 5/1; Шо Р. Б. Ключи к доверию в организации: Результативность, порядочность, проявление заботы. М., 2000.

А. В. Сидоренков

Паника массовая (гр. πᾱνικόν – безотчетный ужас) – один из видов поведения толпы. Психологически характеризуется состоянием массового страха перед реальной или воображаемой опасностью, нарастающего в процессе взаимного заражения (циркулярная реакция) и блокирующего способность рациональной оценки обстановки, мобилизацию волевых ресурсов и организацию совместного противодействия. Взаимодействующая группа людей тем легче вырождается в паническую толпу, чем менее ясны или субъективно значимы общие цели, чем ниже сплоченность группы и авторитет ее лидеров. Выделяют социально-ситуативные условия возникновения паники массовой (П. м.), связанные с общей обстановкой психич. напряженности, вызывающей состояние тревоги, ожидание тяжелых событий (землетрясение, война, военный переворот и т. д.); общепсихол. условия (неожиданность, испуг, связанный с недостатком сведений о конкретном источнике опасности, времени ее возникновения и способах противодействия); физиологические условия (усталость, голод, опьянение и т. д.). П. м. может выражаться не только активным поведением толпы, но также ступором (невротической абулией) или социальной депрессией: резким снижением экономической, репродуктивной и прочей активности. Подробное изучение условий и механизмов возникновения и развития П. м. позволяет разрабатывать специальные меры для профилактики и прекращения уже возникшей П. м.

• Бехтерев В. М. Роль внушения в общественной жизни // Бехтерев В. М. Гипноз. Внушение. Телепатия. М., 1994; Назаретян А. П. Психология стихийного массового поведения. Толпа, слухи, политические и рекламные кампании. Учеб. пособие. М., 2005; Прангишвили А. В., Симанский П. Н. Паника в войнах. М.-Л., 1929.

А. П. Назаретян

Слухи – процесс распространения предметных сведений по каналам межличностного О. Наряду с описываемыми событиями (реальными или воображаемыми) содержание С. отражает также обществ. мнение и настроение, стереотипы и установки аудитории. Поэтому изучение и составление баланса С. обеспечивает исследователя (психолога, социолога) ценными разносторонними данными о состоянии и динамике социально-психол. реальности. Вместе с тем циркулирующие С. служат самост. фактором формирования мнений, настроений, установок и т. о. опосредованно влияют на идеологические, полит. и эконом. процессы. С. принято классифицировать по 2 основным параметрам: экспрессивному и информационному. По типу эмоциональных реакций, выраженных содержанием С. (экспрессивный параметр), выделяются: С – желание, С. – пугало, агрессивный С. По степени достоверности содержания (информационный параметр) С. выстраиваются в шкалу от ложных до близких к действительности; в ряде случаев содержание С. оказывается достовернее сведений из официальных источников и каналов массовой информации. Тем не менее, содержание С, циркулирующего в рамках широкой и политически значимой аудитории, не бывает полностью достоверным, потому что в процессе распространения сюжет подвергается закономерным изменениям: одни детали исчезают (сглаживание), другие гиперболизируются (заострение) или видоизменяются, приспосабливаясь к актуализированным стереотипам и установкам (адаптация). Основные факторы циркуляции С: интерес аудитории к предмету и дефицит субъективно надежной информации. Второй фактор, в свою очередь, определяется соотношением количества, доступности официальных сообщений и доверия к источнику сообщений. Возникающий вследствие неудовлетворенного интереса информационный вакуум заполняется спонтанно или целенаправленно. Знание причин и закономерностей распространения С. помогает формировать «слухоустойчивую» информационную среду, а также оперативно ликвидировать нежелательные С.

• Беззубцев С. Слухи, которые работают на вас. СПб., 2003; Горбатов Д. С. Сплетничание как социально-психологический феномен // Психол. журн., 2009, № 1; Дмитриев А. В., Тощенко Ж. Т. Общественное мнение в системе информационно-психологической безопасности // Проблемы информационно-психологической безопасности (Сб. ст. и мат-лов конф.). М., 1996; Назаретян А. П. Психология стихийного массового поведения. Толпа, слухи, политические и рекламные кампании. Учеб. пособие. М., 2005; Шерковин Ю. А., Назаретян А. П. Слухи как социальное явление и как орудие психологической войны // Психол. журн. 1984. Т. 5. № 5.

А. П. Назаретян

Согласие групповое – единство взглядов, характеризующее людей, объединенных в группу. Термин С. г. введен Т. Ньюкомом и означает сходство картины мира, позиций и отношений членов группы. В соответствии с этой концепцией, возникшей на базе интеракционизма, С. г. устанавливается в процессе непосредственных взаимодействий людей путем взаимного принятия членами группы позиций и ролей друг друга. Утверждается, что разные индивиды, включенные в группы, со временем спонтанно начинают одинаковым образом оценивать сложившуюся ситуацию, происходящие события и явления, социальные объекты. В данной концепции С. г. фактически особо не выделялись значимые стороны совместной, социально ценной деятельности и не рассматривались в кач. сущности оценки С. г. и групповой сплоченности. В отеч. социальной психологии было предложено понимание С. г. как ценностно-ориентационного единства.

• Донцов А. И. Проблемы групповой сплоченности. М.: МГУ, 1979.

А. И. Донцов

Социальное познание: межгрупповые механизмы универсальные психол. закономерности (способы и средства) восприятия социальных объектов, действующие в процессе взаимодействия, О., коммуникации и обусловленные социальной идентичностью субъекта – когнитивной категоризацией собственной групповой принадлежности (национальной, половой, профессиональной и т. д.). Понятие введено В. С. Агеевым в 1980-х гг. в развитие теории социальной идентичности Г. Тэджфела, Дж. Тэрнера. В дальнейшем, однако, большее распространение получил термин «социальное познание», поскольку он точнее передает суть данного феномена – в социальное восприятие (перцепцию) процессы мышления обязательно включены. Статус общегрупповых универсалий был придан В. С. Агеевым психол. явлениям и феноменам, в частности: ингрупповому фаворитизму, каузальной атрибуции, стереотипизации и физиогномической редукции. Именно при помощи этих механизмов устанавливаются различия между группами и происходит осознание своей принадлежности к одной из них, а сами они актуализируются, как только ситуация взаимодействия трактуется участниками в контексте межгрупповых отношений.

Если представить схематично, то в процессе социального познания, напр., при ориентировке в социальной ситуации, человек, опираясь только на внеш. (физиогномические) признаки, уже автоматически категоризирует других по критерию «свой»-«чужой». При этом принадлежащие собственной группе – «свои», как правило, изначально оцениваются позитивно (ингрупповой фаворитизм и межгрупповая дискриминация). В дальнейшем субъектом познания используются известные стереотипные суждения о членах группы, с к-рой идентифицируется другой. Если межличностные механизмы актуализируются в привычных условиях, при взаимодействии хорошо знакомых людей, то межгрупповые – при контактах с малознакомыми или совсем незнакомыми людьми – «чужими». Иначе говоря, первые работают при восприятии «ближнего», а вторые – «дальнего». Т. о., межгрупповые и межличностные механизмы взаимодополняют, но не дублируют друг друга.

Познание и коммуникация существуют в неразрывном единстве, причем инструментом освоения социального мира выступает не только язык, но и невербальные коммуникативные средства, особое значение к-рые приобретают на уровне межгрупповых отношений.

• Агеев В. С. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. М., 1990; Он же. Психология межгрупповых отношений. М., 1983; Андреева Г. М. Психология социального познания. М., 1997; Андрианов М. С. Невербальная коммуникация: психология и право. М., 2007.

М. С. Андрианов

Стиль лидерства (стиль руководства) (гр. στῦλος букв. стержень для письма, англ. leader – ведущий, руководитель) – типичная для лидера (рук.) система приемов воздействия на ведомых (подчиненных). К. Левином выделены 3 стиля лидерства (С. л.): авторитарный (жесткие способы управления, пресечение чьей-либо инициативы и обсуждения принимаемых решений и т. п.), демократичный (коллегиальность, поощрение инициативы и т. п.) и анархичный (отказ от управления устранение от руководства и т. п.). Варианты описания С. л.: директивный, коллегиальный, либеральный и др. В отеч. социальной психологии показано, что С. л. является предпосылкой и следствием уровня группового развития. Он зависит также от содержания совместной деятельности, к-рая лежит в основе межличностных отношений в группе. Типичным для групп высшего уровня развития является коллективистский С. л. (руководства), предполагающий ответственность руководителя перед коллективом и сознательное подчинение руководителю, полновластие и самодеятельность трудового коллектива, адекватное возложение ответственности, максимальная демократичность во взаимоотношениях руководителя и подчиненных, способности руководителя к децентрации. В корпорациях принят авторитарный С. л. – бюрократический централизм, характеризующийся, в частности, максимумом централизации и минимумом демократичности. При низкой социальной ценности факторов, обусловливающих отношения между членами группы, возможен также анархичный С. л. в асоциальных ассоциациях.

А. В. Петровский

Толпа – бесструктурное скопление людей, лишенных ясно осознаваемой общности целей и единой позиционно-ролевой структуры, но связанных между собой сходством эмоционального состояния и общим центром внимания. Основными механизмами формирования Т. и развития ее специфических качеств считаются циркулярная реакция (нарастающее обоюдонаправленное эмоциональное заражение), а также слухи. Выделяются 4 основных вида Т.: 1) Т., связанная любопытством к неожиданно возникшему происшествию (дорожная авария и т. д.); 2) конвенциональная Т., связанная интересом к какому-либо заранее объявленному массовому развлечению (напр., нек-рые виды спортивных состязаний и т. д.) и готовая, часто лишь временно, следовать достаточно диффузным нормам поведения; 3) экспрессивная Т., совместно выражающая общее отношение к какому-либо событию (радость, энтузиазм, возмущение, протест и т. д.), ее крайнюю форму представляет экстатическая Т., достигающая вследствие взаимного ритмически нарастающего заражения состояния общего экстаза (как на нек-рых массовых религ. ритуалах, карнавалах, концертах рок-музыки и т. д.); 4) действующая Т.

Действующая Т., в свою очередь, включает следующие подвиды: а) агрессивная Т., объединенная слепой ненавистью к нек-рому объекту (суд Линча, избиение религиозных, полит. противников и т. д.); б) паническая Т., стихийно спасающаяся от реального или воображаемого источника опасности (см. Паника массовая); в) стяжательная Т., вступающая в неупорядоченный непосредственный конфликт за обладание какими-либо ценностями (деньгами, местами в отходящем транспорте и т. д.); г) повстанческая Т., в к-рой людей связывает общее справедливое возмущение действиями властей. Она нередко составляет атрибут революционных потрясений, и своевременное внесение в нее организующего начала способно возвысить стихийное массовое выступление до сознательного акта полит. борьбы.

Отсу тствие ясных целей, отсут ствие или диффузность структуры порождают практически наиболее важное свойство Т. – ее легкую превращаемость из одного вида (подвида) в другой. Такие превращения часто происходят спонтанно, однако знание их типичных закономерностей и механизмов позволяет умышленно манипулировать поведением Т. в провокационных целях, либо сознательно предотвращать и прекращать ее особо опасные действия.

• Вельдер Р. К вопросу о феномене подсознательной агрессивности // Общественные науки и современность, 1993, № 3–4; Гуггенбюль А. Зловещее очарование насилия. Профилактика детской агрессивности и жестокости и борьба с ними. СПб., 2000; Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1995; Лоренц К. Агрессия (так называемое «зло»). М., 1994; Московичи С. Век толп. М., 1996; Назаретян А. П. Психология стихийного массового поведения. Толпа, слухи, политические и рекламные кампании. Учеб. пособие. М., 2005.

А. П. Назаретян

Харизма (гр. χάρισμα – дар) – наделение личности свойствами, вызывающими преклонение перед ней и безоговорочную веру в ее возможности. Этот феномен характерен для малых и особенно для больших групп, склонных персонифицировать свои идеалы в процессе сплочения. X. чаще возникает в экстремальных истор. обстоятельствах. Харизматическому лидеру приписываются все успехи его сторонников, даже явные неудачи обращаются его прославлением (бегство воспринимается как спасение, любые потери – как необходимые жертвы, абсурдные утверждения – как непостижимая мудрость). Способности харизматического лидера, выступающего на религ. или полит. арене, мистифицируются; для него типична функция избавителя. X. возникает, когда складывается соответствующая социально-психол. потребность. Как феномен групповой психологии X. обычно воспринимается в обращенном виде: внимание сосредоточивается в осн. на лидере, а не на создающих X. его последователях. В религиозной психологии X. предстает как милость божья, дар божий. Известны попытки придать X. преходящий характер, распространить ее на наследников, закрепить иерархически, но они психологически неэффективны.

А. А. Брудный

Раздел 7

Деловое и управленческое общение

Определяя деловое общение как официально регламентированное взаимодействие в рамках профессиональной деятельности или решения деловой задачи, мы рассматриваем его специфику как особой формы общения, направленной на организацию и оптимизацию сотрудничества людей в трудовом процессе (в рамках производственной, научной, коммерческой и др. видов совмест. деятельности). Раскрываются его цель и содержание, основные этико-психологические принципы и тактики организации, описаны основные признаки делового общения, показаны отличительные признаки деловых и повседневных бесед. Проанализированы основные этапы процесса делового общения: установление контакта; ориентация в ситуации (люди, обстоятельства и т. д.); обсуждение вопроса, проблемы; принятие решения; выход из контакта. В статьях раздела представлены понятия деловые службы организации, стили делового общения, описана специфика построения деловых отношений в организации. Важное место в разделе отведено построению коммуникации в деловом общении. Особое место в подразделе посвящено деловым переговорам, их семиотике, специфике подготовки и ведения, этапам, техникам ведения, возможным результатам и работе над соглашением. Описаны сферы и уровни управленческого общения, его виды и стили, формы управленческого консультирования.

Редактор-составитель Е. А. Петрова

Деловое общение – особая форма О., направленная на организацию и оптимизацию сотрудничества людей в трудовом процессе (в рамках производственной, науч., коммерческой и др. видов совмест. деятельности). Д. о. обеспечивает ведение переговоров, совещаний и официальной переписки, публичных выступлений. В конкретной профессиональной области Д. о. имеет специфику и называется профессиональным, а иногда служебным, должностным, уставным. Д. о. – такой вид О., к-рый является нормативно одобренным, жестко регламентированным и функционирующим в какой-либо сфере для решения опр. задач. В данном случае Д. о. является родовым понятием по отношению к служебному. Проявляется как в служебной, так и вне служебной обстановки («встреча без галстуков»). Участниками Д. о. могут быть члены одной организации или нескольких организаций, частные лица. Д. о. направлено на решение широкого круга вопросов взаимодействия людей, создания условий для их продуктивного сотрудничества в достижении значимых целей, обеспечения успеха общего дела. Дополнительные функции Д. о. проявляются в установлении межличностных отношений партнерства, создания оптимального морально-психол. климата в организации, формирования профессионального и корпоративного имиджа субъектов О. В организации Д. о. сосуществует с неформальным уровнем О. и может осуществляться как в «вертикальных» («начальник – подчиненный», в форме управленческого О.), так и «горизонтальных» коммуникациях («сотрудник – сотрудник»). Содержание Д. о. – социально значимая совмест. деятельность людей, к-рая предполагает согласованность действий, понимание и принятие каждым ее участником целей, задач и специфики этой деятельности, своей роли и своих возможностей по ее реализации. Не всякое производственное взаимодействие есть полноценное Д. о. (напр., при жестко авторитарном стиле руководства). Осн. этико-психол. принципы организации Д. о.: 1) принцип создания условий для выявления творческого потенциала и профессиональных знаний личности, на основе к-рого возможно согласовать личные цели сотрудника с общими целями организации; 2) принцип полномочий и ответственности, регламентирующий Д. о. в рамках служебных прав и обязанностей в соответствии со служебным статусом сотрудника, оценку его деловых качеств и использование его квалификации и опыта. Цель Д. о. – организация и оптимизация опр. вида совмест. предметной деятельности. Помимо общей цели, в Д. о. можно выделить и личные цели, реализуемые участниками О.: стремление к безопасности, личному благополучию, карьерному росту; стремление к власти, установлению неформальных отношений, формированию позитивного имиджа, повышения собственной значимости и репутационных характеристик и др. Д. о. в развернутом виде включает в себя ряд этапов, характеризуется рядом признаков, в нем можно выделить опр. тактики. Исследования Д. о. проводятся в русле разных теорет. направлений (в бихевиоральном, когнитивном, психоанализе, ролевой парадигме Дж. Мида, в гуманистической психологии и др.).

• Вердербер Р., Вердербер К. Психология общения. СПб., 2006; Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008; Сухов А. Н. Реальная социальная психология: Учеб. пособие. М., 2004.

Е. А. Петрова, А. Н. Сухов

Деловое общение: компетентность эффективное владение процессами О. в профессионально-управленческой деятельности, основывающееся на соответствующих знаниях, навыках, умениях и качествах личности. Осн. составляющие компетентности: 1) этико-гуманистические убеждения и ценности, формирующие профессионально-диалогическую направленность контактов, аксиологическая компетентность; 2) адекватная ориентированность в личностном потенциале О., владение его мобилизацией, т. наз. «Я-компетентность»; 3) познавательно-общенческая компетентность, навыки ориентировки, обратной связи, наблюдения в О., умения слушать и понимать партнеров; 4) коммуникативная компетентность, навыки передачи информации, эффективное владение языком и речью в управленческой деятельности; 5) интерактивная компетентность, владение навыками установления психол. контакта, воздействия в О. с разл. партнерами; 6) владение техниками и технологиями организации О. в разл. ситуациях управленческой деятельности, умения целенаправленно строить, позиционировать и гибко перестраивать О., умения ролевого О.; 7) методически эффективное использование осн. форм О. в управленческой деятельности (беседа, публичное выступление, совещание, переговоры); 8) способности решать проблемы управления средствами О.

• Аврамцев В. В. Профессиональное общение в деятельности юриста. Н. Новгород, 2000; Носков В. А. Психотехника общения. Н. Новгород, 1997; Пономарев И. Б., Трубочкин В. П. Психотехнология общения. М., 1996; Шалахин К. В., Папкин А. И. Общение руководителя МВД, УВД с подчиненными. М., 1991.

В. П. Трубочкин

Деловое общение: признаки. Деловое О. отличается тем, что оно: а) строго целенаправлен о; б) регламентировано нормативными документами (положениями, приказами, уставами); в) носит функц. – ролевой характер, обусловленный необходимостью соблюдения этикета церемоний, процедур, что выражается в опр. правилах «игры», официальной одежде, профессиональной лексике, кастовости, замкнутости, О. в рамках опр. кругов и др. элементов; г) позиционно оформлено, иерархично, субординационно, что отражается в эффекте: «над» и «под», т. е. в отношениях между начальником и подчиненным; д) проявляется в опр. формах О., стиле; е) атрибутивно (проходит в специальных помещениях, пространственно оформлено, предполагает соответствующую среду, мебель, оргтехнику, освещение), что создает оптимальную с т. зр. психологии обстановку. Существуют отличия деловых бесед (Д. б.) и повседневных бесед (П. б.): 1) Д. б. планируются заранее и направлены на достижение опр. целей, в то время как П. б. происходят, как правило, случайно и без заранее поставленной цели; 2) число обсуждаемых тем Д. б. обычно ограничено поставленной целью, П. б. отличаются большим разнообразием обсуждаемых тем (личные, социальные, полит. аспекты и т. п.); 3) в ходе Д. б. стараются придерживаться темы, обусловленной поставленной целью, но при обязательном поддержании психол. контакта и доверительных отношений, во время П. б. часто перескакивают с одной темы на другую; 4) П. б. имеют в осн. информативно-эмоциональный характер и не связаны с необходимостью принятия какого-либо решения, в то время как Д. б. связаны с необходимостью сделать те или иные выводы на основе анализа мнений, высказываний и выработать соответствующие решения. Влияют на результативность Д. б.: личность специалиста (его авторитетность, профессиональная и коммуникативная компетентность); тематика беседы, ее важность и значимость для участников; техника проведения беседы, от к-рой зависит ее эффективность; особенность личности человека, с к-рым проводится беседа (его типологические свойства, связанные с принадлежностью к той или иной социальной группе, индивидуальные особенности) и др.

• Сухов А. Н. Реальная социальная психология: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. М., 2004.

А. Н. Сухов

Деловое общение: психотехнологии речевого доказывания. Психотехнологии речевого доказывания (П. р. д.) в деловом О. включают ряд приемов. 1. Прием риторического доказывания. Строится на законах риторики, фактически и логически обоснованных способах доказывания и является осн. при О. с людьми, желающими установить истину. Правила: а) ясности и точности употребляемых слов и рассуждений, б) акцентуации, в) адаптации к особенностям оппонента, г) фактологической обоснованности (факты – суть доказательств), д) фундаментальности, е) правовой апелляции, ж) воспроизводства событий и действий, з) графической доказательности, и) аналогии, к) апелляции к опыту, л) апелляции к логике, м) апелляции к разуму, справедливости, честности, достоинству. 2. Прием использования «спекулятивных» способов доказывания. Эти способы характерны умением использовать факты уместно, подать их в нужном свете, подметить словесные огрехи в высказываниях оппонента, поймать его на слове, использовать выгодный момент, чтобы добиться своего в споре. Они допустимы для решения промежуточных тактических задач спора, чтобы потом возвратиться к риторическому приему. Правила: а) избегания осложнений в разговоре, б) «не давать козырей» оппоненту, в) «ловлю на слове», г) показа ущербности альтернативы («допустим…»), д) «в ваших же интересах».

Общие правила, к-рыми следует руководствоваться при доказательствах: 1. Во всем, что продумано, различайте необходимое и полезное, неизбежное и опасное. 2. Не забывайте различий между соображениями, касающимися существа спора, и соображениями, полезными, но решающими. 3. Остерегайтесь обоюдоострых доводов. 4. Умейте пользоваться обоюдоострыми соображениями. 5. Не доказывайте очевидного. 6. Если вам удалось найти яркое доказательство или сильное возражение, не начинайте с них и не высказывайте их без известной подготовки. 7. Отбросьте все посредственные и ненадежные доводы. 8. Доказывая и развивая каждое отдельное положение, не упускайте из виду главной мысли и др. осн. положений; пользуйтесь всяким случаем, чтобы напомнить то и другое. 9. Не упускайте случая изложить сильный довод в виде рассуждений: одно из двух, т. е. дилеммы. 10. Не бойтесь согласиться с противником, не дожидаясь возражений. 11. Если улики сильны, следует приводить их порознь, подробно развивая каждую в отдельности; если они слабы, следует собирать их в одну горсть. 12. Старайтесь как можно чаще подкреплять одно доказательство другим. 13. Не пытайтесь объяснять то, что сами не вполне понимаете. 14. Не старайтесь доказывать большее, когда можно ограничиться меньшим. 15. Не допускайте противоречия в своих доводах.

• Сергеич П. Искусство речи на суде. М., 1999; Он же. Прикладная юридическая психология; Столяренко А. М. Психологические приемы в деятельности юриста. М., 1999.

A. M. Столяренко

Деловое общение: психотехнологии речевого опровержения. Психотехнологии речевого опровержения (П. р.о.) включают ряд приемов: 1. Прием риторического опровержения возражений. Правила: а) «без ответа», б) недопущения утраты инициативы и увода дискуссии в сторону, в) озвучивания разногласий, г) последовательного рассмотрения пунктов разногласий, д) оставления части своих доводов про запас («не выкладывать сразу все карты»), е) признания права возражающего на свое мнение, ж) требования обоснования возражений, з) показа примера признанием отдельных слабостей в своих высказываниях и доказательствах и призыва оппонента к тому же, и) «да, но…», к) контрвопросов, л) использования противоречий оппонента, м) «я бы на вашем месте…», н) ловушки, о) отсрочки окончания спора, п) преимущества последнего слова. 2. Прием использования «спекулятивных» способов. Правила: а) «бон тон» (изысканно подчеркнутой вежливости, за к-рой просматривается ирония и б) «атака – лучшая оборона», в) народной мудрости (использование пословиц и поговорок), г) уместного анекдота, д) общего опровергающего ответа, е) акцента на явной и легко доказуемой слабости в возражениях или промахе оппонента (создающий впечатление, что и все его возражения такие же и не стоят опровержения), ж) перефразирования, утрирования, доведения до абсурда, з) многократного повторения убеждений в бессмысленности препирательств, возражений, скрытности, лживости оппонента. «Спекулятивные» способы недопустимы при выполнении процессуальных действий, предусмотренных законом. 3. Прием использования правил опровержения возражений: 1. Разделяйте обобщенные доводы противника. 2. Возражая противнику, не выказывайте особой старательности. 3. Не оставляйте без возражения сильные доводы противника. Но, возражая на них, отнюдь не следует развивать их или повторять те соображения, к-рыми он эти доводы подкрепляет. 4. Не доказывайте, когда можно отрицать. 5. Отвечайте фактами на слова. 6. Возражайте противнику его собственными доводами. 7. Не спорьте против несомненных доказательств и верных мыслей противника. 8. Не опровергайте невероятного. 9. Пользуйтесь фактами, признанными противником.

• Сергеич П. Искусство речи на суде. М., 1999; Столяренко А. М. Психологические приемы в деятельности юриста. М., 1999.

A. M. Столяренко

Деловое общение: речевая выразительность. Речевая выразительность (Р. в.) в деловом О. повышается при использовании след. приемов: 1. Прием речевого богатства и культуры. Чем большим запасом слов обладает сотрудник, тем легче ему в нужный момент подобрать самое лучшее, самое точное, самое яркое. Правила: пополнение словарного запаса и использование всего его богатства, правильное употребление и произношение слов, максимальное использование понятных людям слов, краткость и точность высказываний, недопущение ошибок в нормах словоупотребления, произношения, ударения и грамматики. 2. Прием использования всех речевых средств. Правила целесообразного, обоснованного профессиональной ситуацией темпа речи, пауз, громкости, эмоциональной выразительности, построения высказываний. 3. Прием выразительности. Правила: лексическая выразительность (использование точных слов и словесных оборотов, синонимов, омонимов, терминов), эмоциональная выразительность (экспрессивность), фонетическая выразительность (отчетливое, ясное произношение, адекватное ситуации изменение ритмики, громкости речи), грамматическая выразительность (использование разнообразных словесных оборотов, ярко сформулированных выражений, применение уменьшительных и ласкательных слов, идиом, афоризмов, пословиц, дидактических повторов, подытоживаний и др.), недопустимость срыва голоса. Р. в. повышается при использовании невербальных средств.

• Михайловская Н. Г., Одинцов В. В. Искусство судебного оратора. М., 1982; Столяренко A. M. Психологические приемы в деятельности юриста. М., 2000.

A. M. Столяренко

Деловое общение: речевая культура. Речь сотрудников любой организации в деловом О. должна соответствовать требованиям гос. – правового статуса и нормам цивилизованного, служебного и делового О. Правило нормативной вежливости обязывает всегда соблюдать требования соответствующих правовых документов. Правила речевого этикета предполагают соблюдение культурных правил речевого поведения, принятых в обществе. Правило языковой культуры – владение профессиональным языком, построение правильных выражений, владение знаниями профессиональных законов и иных нормативных документов. Правило общей языковой культуры обязывает максимально использовать богатства родного языка, его словарный запас, речевые обороты. Правило смысловой культуры заключается в стремлении и умении содержательно, логично, точно, четко, ясно выразить в словах свои мысли, чувства, отношения по типу «словам должно быть тесно, а мыслям просторно».

• Трубочкин В. П., Битянова Н. Р. Культура педагогического общения и самосовершенствования преподавателя. М., 1995; Столяренко А. М. Психологические приемы в работе юриста. М., 2000.

A. M. Столяренко

Деловое общение: речевых выступлений эффективность – достигается через приемы. 1) Прием психологически обоснованной композиции речи отражает необходимость строить ее продуманно, так чтобы он отвечал специфике данной профессиональной ситуации, служебной и психол. задаче. Правила: а) приоритетности цели действия для построения речи, б) подчиненности решаемой психол. задаче, в) содержательной и смысловой проработки задачи, г) лексической проработки задачи (хорошо сказать – вопрос не только о чем сказать, но обязательно – как сказать, какими словами), д) адаптации «словесной партитуры» речи к особенностям собеседника. 2) Прием речевой культуры. Правила: а) нормативной вежливости, б) речевого этикета, в) правовой языковой культуры, г) общей языковой культуры, д) смысловой культуры. 3) Соблюдение законов и норм формальной логики. Правила: тождества, непротиворечивости, аргументации, достаточного основания. 4) Прием варьирования техникой речи в процессе высказывания. Правила: разнообразия, выделения, живой разговорной речи, выбора стиля речи. 5) Прием диалогичности. Правила: побуждения собеседника к высказываниям, обращения с вопросами («разговаривания»), одобрительного поощрения, внимательного слушания, представления возможности высказаться до конца.

• Михайловская Н. Г., Одинцов В. В. Искусство судебного оратора. М., 1982; Столяренко A. M. Психологические приемы в деятельности юриста. М., 2000.

A. M. Столяренко

Деловое общение: стили. Разные стили делового общения (Д. о.) и их составляющие рассматриваются как паттерны приемов, биологически (стили мужчин и женщин, холериков, сангвиников и др.) или социально обусловленные (напр., национ. культурой: стили американцев, китайцев, японцев и пр.). Стили Д. о.: 1) имеют общую для разных стилей структурно-функц. организацию (включающую неосознаваемые предпочтения – субъективно-удобные условия, структуру – устойчивые паттерны профессионально обусловленных действий и операций, тип организации – стратегии и тактики взаимодействия); 2) могут классифицироваться аналогично со стилями деятельности (как эмоциональные, технологичные, конструктивные и т. п.), т. е. в их основе лежат нек-рые общие для разных видов деятельности основания, во всяком случае, общие для социономических профессий; 3) предпочтение субъектами стиля связано с характеристиками совмест. деятельности и поведением др. участников, вследствие чего человек выбирая стили, ориентируется не только на свои индивидуальные особенности и ранее сложившиеся приемы, но и на своеобразную «психол. нишу»; 4) спонтанно сформированные у людей стили Д. о., согласно их характеристикам, чаще не являются гармоничными; 5) методами социально-психол. тренинга можно корректировать и достигать опр. оптимизации стилей. В специальных исследованиях фиксируются отдельные умеренные и слабые связи параметров стиля с субъектными и средовыми факторами.

• Вердербер Р., Вердербер К. Психология общения. СПб., 2006; Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Исмагилова Г. А. Стиль общения // Интегральная индивидуальность человека и ее развитие. М., 1999; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Толочек В. А. Стили профессиональной деятельности. М., 2000.

В. А. Толочек

Деловое общение: тактика. Тактика делового О. включает: определение его конкретных целей, задач, плана, места и времени; создание обстановки доверия (интонация голоса участников, дистанция между ними – где, кто и как сидит и т. д.); умение слушать, задавать вопросы, держать инициативу в своих руках, придерживаться осн. тематики, несмотря на возможные попытки ухода от ответа на главные вопросы.

• Сухов А. Н. Реальная социальная психология: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. М., 2004.

А. Н. Сухов

Деловое общение: этапы. Можно выделить 5 осн. этапов делового О.: 1) установление контакта; 2) ориентация в ситуации (люди, обстоятельства и т. д.); 3) обсуждение вопроса, проблемы; 4) принятие решения; 5) выход из контакта. В деловом О. эта схема может быть как свернутой, краткой, так и полной, подробной.1) Установление контакта. Задача фазы вхождения в контакт – побудить собеседника к О. и создать максимальное поле возможностей для дальнейшего делового обсуждения и принятия решений. Контактная фаза направлена на снятие барьеров О., ослабление действия защитных психол. механизмов. 2) Этап ориентации – определение направления стратегии и тактики делового О., развитие интереса и вовлечение партнера в круг совмест. интересов. Осн. задачи этапа: а) ориентация в целях и интересах партнеров; б) ориентация в распределении ролей партнеров; в) определение формы, регламента и длительности разговора (свернутый, четкий, конкретный или подробный, развернутый). 3) Этап поиска путей решения проблемы. Значима направленность на партнера, включение его в обсуждение предмета О., умение слушать, понимать позицию партнера и умение убеждать. Убеждение имеет сложную структуру: оно включает в себя знания, эмоции, волевые компоненты. Для достижения успеха важно подчеркнуть единство позиций, избегать категоричности суждений. 4) Этап принятия решения наступает в результате реализации стратегий сотрудничества, компромисса, соперничества, уступок и уход (избегание). Оптимальным в деловом О. является нахождение решения, удовлетворяющего интересам обеих сторон, худшим – избегание (незавершенность). 5) Завершение контакта. Один из осн. принципов выхода из стадии – выполнение этических принципов делового О., сохранения доброжелательных личностных отношений.

• И. А. Мальханова. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Е. А. Петрова, Л. И. Чернышова

Деловой конфликт. Совр. концепция конфликтологического менеджмента, рассматривает Д. к. как технику, инструмент управления и развития организации. Работа с Д. к. предполагает: разбирательство в конфликте; оказание консультативной помощи в разрешении конфликта; посредничество в урегулировании конфликта; непосредственное урегулирование и разрешение конфликта; профилактика конфликтов; конструирование позитивных конфликтов и управление ими и др. Для управления наиболее специфично конструирование позитивных конфликтов. Конструирование Д. к. используется обычно руководителями и психологами для достижения позитивных результатов при решении сложных профессиональных и служебных задач. Это вариант организованного конфликта, к-рый предварительно продумывается, планируется, инициируется, контролируется, внимательно отслеживается, управляется на отдельных этапах его протекания и по конечному результату. При этом тщательно соблюдаются правила соответствующей «техники безопасности» (не навредить людям и делу, разумность риска, ограничение зоны и пространства конфликта, непосредственное сопровождение конфликта при переходе им критических точек и др.). Осн. варианты Д. к.: а) конструирование столкновения точек зрения, мнений, подходов, позиций в рамках профессионально-служебных дискуссий и споров при решении сложных задач и проблем; б) нововведения в организацию работы, затрагивающие интересы сотрудников, к-рые целесообразно реализовывать с учетом специальных рекомендаций и инновационных технологий; в) предъявление жестких требований к сотрудникам при необходимости коренного изменения отношения к службе и выполнению служебных обязанностей, повышения ответственности, дисциплинированности, исполнительности, мобилизованности в работе; г) меры по оздоровлению, сплочению и развитию коллективов: перестановки сотрудников и руководителей, работа с отрицательными неформальными лидерами и т. д.; д) воздействия на отдельных сотрудников в контексте индивидуально-воспитательной работы.

• Основы конфликтологии / Под ред. В. Н. Кудрявцева. М., 1997; Пономарев И. Б. Конфликты в деятельности и общении работников органов внутренних дел. М., 1988; Токарев Н. А., Шарапов Ю. Л. Управление конфликтами в служебном коллективе (управленческо-развивающий подход) // Психопедагогика в правоохранительных органах. 1999, № 1 (9).

В. П. Трубочкин

Деловой конфликт: профилактика – система мер по предупреждению конфликтов. Профилактика делового конфликта (Д. к.) направлена на: а) выявление и проработку слабых сигналов зарождающихся деструктивных конфликтов; б) вступление в непосредственное взаимодействие с сотрудниками в периоды острого воздействия конфликтогенных событий и смягчение их влияния; в) целенаправленную психол. работу в группах и коллективах сотрудников, отличающихся обостренными взаимоотношениями и негативным климатом, направленную на выяснение конкретных причин возникшей конфликтности, на налаживание, нормализацию взаимоотношений; г) индивидуальную работу с конфликтными сотрудниками, а также психол. консультирование руководителей, склонных к использованию деструктивно-конфликтных приемов в работе; д) проведение специальных занятий в целях повышения конфликтной компетентности в профессиональной деятельности, в служебных и деловых контактах. Важную роль в профилактике Д. к. играет юмор.

• Пономарев И. Б., Трубочкин В. П. Практическая конфликтология. М., 1996.

В. П. Трубочкин

Деловой конфликт: психотехника разрешения. Разбирательство в Д. к. технологически включает: первоначальную ориентировку в ситуации; планирование разбирательства; выявление картины конфликта; моделирование конфликта и вариантов его урегулирования. Следует использовать методическую схему работы с конфликтом, состоящую из 2 блоков: Блок процесса работы с Д. к. содержит позиции: 1) основание для работы по конфликту; 2) предварительные версии конфликта; 3) первоначальный план работы по конфликту; 4) коррективы плана работы; 5) выявленные причины конфликта; 6) меры по урегулированию и разрешению конфликта; 7) возможные последствия развития конфликта. Блок анализа Д. к. включает позиции применительно к каждой из конфликтующих сторон: 1) что знает о конфликте; 2) что хочет, какие цели преследует; 3) чего боится, опасается; 4) что скрывает; 5) как представляет себя и свою роль в конфликте; 6) как представляет и видит роли других; 7) как понимает и оценивает конфликт в целом. Многовариантность урегулирования и разрешения Д. к. предполагает выбор нужных техник из «банка» и их использование применительно к конкретным ситуациям. Осн. техники: 1) блокирование конфликтных состояний сторон (эмоциональная разгрузка ситуации; перевод конфликтных состояний из личной плоскости в деловую; локализация группового конфликтного состояния); 2) урегулирование и разрешение конфликта на объективном уровне (изыскание дополнительных ресурсов, разрешающих проблему конфликта; сглаживание объективных противоречий, лежащих в основе конфликта, в организационной, правовой, финансовой и др. сферах; выведение одной (или нескольких) конфликтующих сторон из зоны конфликта; 3) силовое воздействие (административное и психол.); 4) перестройка глубинных параметров психологии участников конфликта (образов и представлений участников конфликта; переформирование мотивации, чувств и ценностных детерминант участников конфликта; использование социально-психол. потенциала среды конфликта).

Формы работы с Д. к.: консультирование, посредничество, непосредственное воздействие на участников конфликта самого конфликтолога, организация рефлексий, управление ходом урегулирования и разбирательством конфликта. 1) Конфликтологическое консультирование – оказание помощи руководителю (заказчику) в урегулировании и разрешении Д. к., сотрудничество консультанта и заказчика, обучении правильным действиям. 2) Посредничество – активное использование для благоприятного урегулирования конфликта третьей стороны, занимающей: а) строго нейтральную, непредвзятую позицию посредника; б) осуществляющей в зависимости от ситуации выбор разных вариантов разрешения Д. к. (посреднический арбитраж, согласительная процедура, публичное примирение, челночная процедура, процедура содействия). Последовательность осн. посреднических действий: 1) фиксация целесообразности и полезности посредничества для конфликтующих сторон, 2) ознакомление сторон с ролью посредника, объяснение его функций и достижение согласия о правилах взаимодействия сторон, ведения переговоров (задача: решить проблему без обвинений, без оправданий, не прерывая друг друга, говоря только правду), 3) выслушивание сторон и оказание им помощи в понимании друг друга, 4) оказание помощи сторонам в разрешении проблемы, 5) фиксация и оформление договоренности между сторонами. Важно не путать посреднические услуги с консультативной помощью, держаться на нейтральной позиции, не скатываться на защиту интересов одной из сторон.

• Пономарев И. Б., Трубочкин В. П. Практическая конфликтология. М., 1996.

В. П. Трубочкин

Деловой конфликт: техники переговоров. Технол. последовательность переговорных действий может также рассматриваться как общая модель техник переговоров (Т. п.) применительно к разл. типам конфликтных ситуаций в работе. Выделяются этапы и детали Т. п.: 1) Техника подготовки к переговорам: а) определяются свои интересы (потребности, желания, заботы, страхи), трудноуловимые мотивы, проясняется их смысл и дается ответ в том, почему нужно вступить в переговоры; б) формулируются цели и позиция; в) продумывается тактика и варианты ведения переговоров; выбирается время, место, условия (конфиденциально, в присутствии третьих лиц и др.); предварительно договариваются о встрече или используются ситуативно-благоприятные возможности. 2) Техника начала переговоров: а) первоначальный контакт и благоприятные условия для переговоров; б) «отделение» человека от проблемы; твердость в отношении обсуждаемого вопроса; в) договор о правилах (быть взаимно конструктивными, избегать уловок и силового давления и др.). 3) Техника ведения переговорного диалога: а) говорить коротко, ясно, конкретно; б) не говорить «но», говорить «да, … и», признавая взгляды оппонента; в) делаются «Я-утверждения», а не «Ты (вы) – утверждения»; излагая свои взгляды, говорить о себе, а не об оппоненте и его недостатках; г) задавать себе проблемно ориентированные вопросы, формулировать открытые вопросы и т. д.; д) использовать в диалоге жесты примирения, 4) Техника выхода на совмест. решение: а) подумать о ресурсах решения проблемы; б) вовлекать оппонента в процесс выработки совмест. решения; в) для облегчения переговоров раздробить проблему на мелкие части и решать их по отдельности; г) наращивать согласие: говорить «да» как можно чаще, не делая серьезных уступок, поддерживать любое встречное «да»; д) помогать партнеру удовлетворять его неучтенные интересы (безопасности, признании, принадлежности к какой-то группе, самоутверждении); е) стремиться зафиксировать и оформить договоренность, четко сформулировав осн. моменты, по к-рым достигнуто соглашение и к-рые составляют суть решения проблемы; ж) помогать партнеру сохранить «лицо», его самооценку и достоинство.

• Пономарев И. Б., Трубочкин В. П. Практическая конфликтология. М., 1996.

В. П. Трубочкин

Деловые отношения в организации – выступают как взаимоотношения, определяют сущность и психол. содержание деловых контактов работников, ориентированных на согласование действий и поступков. Они регулируются распределением прав, обязанностей и ответственности между подразделениями, руководителями и отдельными сотрудниками, определяющим во многом и психологию организации их деятельности и взаимодействия. Непосредственные Д. о. в о., «контакт лицом к лицу», ограничены ближайшим должностным окружением, работниками конкретного подразделения. Развитие Д. о. в о. ведет к формированию опр. сети отношений каждого работника. Сеть Д. о. в о. – совокупность сознательных, избирательных связей работника с разл. элементами жизни и профессиональной деятельности, совокупность интересов, предпочтений и критериев эффективности в организационном поведении. В широком смысле деловые отношения (Д. о.) представляют собой сеть специфических психол. связей между сотрудниками в процессе совмест. труда.

При проектировании Д. о. в о. руководствуются рядом принципов: а) единство целей предполагает их согласование, достижение взаимопонимания и целенаправленности во взаимодействии работников; б) ответственность работников за выполнение своих должностных обязанностей; в) согласование прав и ответственности; г) разделение труда в соответствии с должностными обязанностями и целями, поставленными перед каждым работником; д) делегирование полномочий. Эффективность формирования Д. о. зависит от следования ряду рабочих правил: 1) обоснованно сочетать в Д. о. нормативно предписанные действия и самоорганизацию работников; 2) обеспечивать личностно-профессиональное развитие работников с учетом перспектив их деятельности и жизни в коллективе; 3) стимулировать заинтересованность работников в организационной деятельности и повышении профессионализма; 4) учитывать степень психол. совместимости при организационной расстановке кадров; 5) принимать во внимание психол. уровень развития профессионального коллектива; 6) обеспечивать приоритет общеорганизационных целей перед целями отдельных работников; 7) при нормировании труда, определении объема обязанностей работника ориентироваться на его психол. и физич. возможности, уровень профессиональной подготовки. От качества Д. о. в о. зависят согласованность взаимодействия в организации, эффект совмест. деятельности.

• Папкин А. И. Основы практического менеджмента. Учеб. пособие для вузов. М., 2000; Он же. Психология организационных отношений: методология, теория, практика. Монография. М., 1990.

А. И. Папкин

Деловые службы нацелены на достижение единой направленности и согласованности деятельности всех элементов организационной системы (отдельных работников, служб и подразделений), на достижение деловых и профессиональных целей организации. Осн. организационно-психол. факторы, обеспечивающие должное взаимоотношение и взаимодействие Д. с.: 1) правильное и четкое определение целей, задач, обязанностей, ответственности; 2) введение взаимосвязанных критериев оценки эффективности деятельности структурных подразделений и служб; 3) обеспечение равномерной служебной нагрузки на работников разл. служб и подразделений; 4) введение стимулирующей взаимодействие системы материального и морального стимулирования; 5) обеспечение равно высокой организационной и управленческой подготовленности сотрудников, 6) недопущение в работе с персоналом проявлений функц. эгоцентризма (эгоизм – стремление к достижению узкогрупповых целей при забвении общих целей профессиональной деятельности), эгоистического стремления получить односторонние выгоды и преимущества в правах, обязанностях, обеспечении, а также таких отрицательных личных качеств у руководителей служб, как карьеризм, угодничество, подобострастие, стремление к доминированию, агрессивность и др., затрудняющих установление деловых взаимоотношений с др. службами.

• Папкин А. И. Основы практического менеджмента. Учеб. пособие для вузов. М., 2000.

А. И. Папкин

Климат социально-психологический в коллективе

(гр. κλίμα – наклон) – качественная сторона межличностных отношений, проявляющаяся в виде совокупности психол. условий, способствующих или препятствующих продуктивной совмест. деятельности и всестороннему развитию личности в группе. Важнейшие признаки благоприятного климата социально-психологического (К. с.-п.): доверие и высокая требовательность членов группы друг к другу; доброжелательная и деловая критика; свободное выражение собственного мнения при обсуждении вопросов, касающихся всего коллектива; отсутствие давления руководителей на подчиненных и признание за ними права принимать значимые для группы решения; достаточная информированность членов коллектива о ее задачах и состоянии дел при их выполнении; удовлетворенность принадлежностью к коллективу; высокая степень эмоциональной включенности и взаимопомощи в ситуациях, вызывающих состояние фрустрации у кого-либо из членов коллектива; принятие на себя ответственности за состояние дел в группе каждым из ее членов и пр. Т. о., характер К. с.-п. в целом зависит от уровня группового развития. Установлено, что между состоянием К. с.-п. развитого коллектива и эффективностью совмест. деятельности его членов существует положительная связь. Оптимальное управление деятельностью и К. с.-п. в любом (в т. ч. трудовом) коллективе требует специальных знаний и умений от руководящего состава. В кач. специальных мер применяются: научно обоснованный подбор, обучение и периодическая аттестация руководящих кадров; комплектование первичных подразделений с учетом фактора психол. совместимости; применение социально-психол. методов, способствующих выработке у членов коллектива навыков эффективного взаимопонимания и взаимодействия. К. с.-п. зависит от стиля руководства и характера организационной культуры. В своей деятельности по оптимизации К. с.-п. руководителю следует опираться на наиболее активных, сознательных, авторитетных членов коллектива. Синонимы понятия К. с.-п. – морально-психол. климат, психол. климат, психол. атмосфера коллектива.

• Психологическая теория коллектива / Под ред. А. В. Петровского. М., 1979; Климов Е. А. Конфликтующие реальности в работе с людьми: психологический аспект. М.-Воронеж, 2001.

Л. А. Карпенко

Коммуникационная задача – задача индивидуальной коммуникационной деятельности, состоящая во влиянии субъекта О. на систему представлений, мнений, точек зрения партнера, а также на собственную систему представлений по обсуждаемой проблеме с целью их изменения в направлении получения опр. промежуточных коммуникационных результатов на каждом этапе О. и достижения итоговой коммуникационной цели по завершении коммуникационного процесса в целом. К. з. формулируется каждым из субъектов для каждого отдельного акта коммуникации и является его структурным компонентом. Чтобы коммуникационный акт замкнулся на промежуточный результат О., обратная связь должна удовлетворять 2 осн. требованиям: 1) быть адекватной общему плану взаимодействия, общей стратегии, целям О.; 2) обратная связь должна оцениваться всеми участниками коммуникационного взаимодействия, как адекватная, т. е. как приближающая их к решению К. з. В противном случае коммуникация расстраивается и приобретает характер затрудненного, разлаженного процесса.

Решение К. з. предполагает получение промежуточного коммуникационного результата, посредством к-рого отдельные коммуникационные акты сопрягаются в единый коммуникационный процесс. Коммуникационный результат в этом случае выступает как опр. «прибавка» к полю смыслов и значений субъектов О. В этом отношении сущность коммуникационной задачи состоит в работе субъекта коммуникации с психосемантическими структурами сознания партнера, в первую очередь, и с собственными психосемантическими структурами – во вторую. К. з. может состоять: 1) в достижении взаимопонимания между коммуникантами, основанного на приведении в процессе коммуникации в тождественное состояние психосемантических структур сознания общающихся субъектов; 2) во взаимном изменении и последующей синхронизации системы смыслов и значений оппонентов по обсуждаемой проблеме. Решение К. з. является показателем продуктивности коммуникационного процесса.

• Ломов Б. Ф. Общение как проблема общей психологии // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975; Он же. Общение и социальная регуляция поведения индивида // Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976; Цуканова Е. В. Дескриптивное моделирование коммуникационного процесса: субъектно-семантический и структурно-динамический подходы. «Мир психологии», 2007, № 1.

Е. В. Цуканова

Коммуникационная задача вероятностная задача коммуникационной деятельности, в отношении к-рой заранее известна или может быть просчитана и оценена вероятность получения опр. коммуникационного результата.

Е. В. Цуканова

Коммуникационная задача детерминированная – задача коммуникационной деятельности, при решении к-рой каждая коммуникационная стратегия дает один единственный лучший и, как правило, заранее известный коммуникационный результат. При возникновении К. з. д. информационное состояние субъекта коммуникации совпадает с истинным информационным состоянием проблемной коммуникационной ситуации. Наличие в структуре коммуникационной деятельности К. з. д. практически сводит к нулю вероятность возникновения коммуникационных рисков, снижает возможность возникновения коммуникативных трудностей и барьеров. Реализуя установку на продуктивное О., целесообразно приводить к детерминированному виду более сложные вероятностные коммуникационные задачи.

Е. В. Цуканова

Коммуникационная задача неопределенная особый тип задач коммуникации, результаты реализации стратегии к-рой непредсказуемы. По этой причине осуществление коммуникационной деятельности становится либо бессмысленным, т. к. ничтожна вероятность выбора адекватной коммуникационной стратегии, приводящей к продуктивному решению коммуникационной задачи, либо чрезвычайно рискованным, если решение осуществлять коммуникацию все же принято. Неопр. коммуникационная задача обычно возникает в проблемных коммуникационных ситуациях, характеризующихся значительной степенью неопределенности. В этом случае первичная цель коммуникации состоит прежде всего в повышении информационной определенности проблемной коммуникационной ситуации, что способствует выбору оптимальных коммуникационных стратегий и снижению вероятности возникновения коммуникационных рисков.

Е. В. Цуканова

Коммуникационная ошибка объективно неверное, неправильное, неадекватное целям и задачам О. коммуникационное действие субъекта или его мысль (мыслительное действие) в отношении разл. характеристик коммуникационного процесса (целей, задач, мотивов коммуникации, коммуникационных установок, средств и способов воздействия, особенностей личности партнера и проч.), рисковые исходы к-рых субъектом не осознаются, адекватно не понимаются и поэтому не оцениваются как действительно ошибочные. Осн. показателем К. о. является то, что запланированная субъектом последовательность коммуникационных и ментальных действий, обеспечивающих, по его мнению, успешную коммуникацию, не достигает желаемого результата. При допущении К. о. коммуникационные или мыслительные действия субъекта, призванные обеспечить эффективную коммуникацию, отклоняются от подобных намерений, пропускаются или являются неадекватными цели и задачам коммуникации Т. о., К. о. есть непреднамеренное отклонение от намерения осуществлять эффективную коммуникацию, приводящее к возникновению рисков непродуктивной, затрудненной, деструктивной коммуникации.

• Цуканова Е. В. Дескриптивное моделирование коммуникационного процесса: субъектно-семантический и структурно-динамический подходы. «Мир психологии», 2007, № 1.

Е. В. Цуканова

Коммуникационная ошибка: виды. Существуют след. виды коммуникационной ошибки (К. о.): 1) собственно К. о. – обусловлены заблуждениями, упущениями или неосведомленностью субъекта, к-рые сказываются на результатах формирования коммуникационного намерения (целей и задач коммуникации) и планирования его реализации в коммуникационной деятельности; 2) коммуникационные пробелы – имеют отношение к мнемической деятельности субъекта, обеспечивающей его коммуникацию. Они заключаются в погрешностях процессов памяти, обеспечивающих запоминание, сохранение и воспроизведение коммуникационного намерения и плана коммуникационной деятельности; 3) коммуникационные оплошности – связывают ментальный и операциональный уровни коммуникации. Они возникают на этапе выполнения запланированной последовательности коммуникационных действий в процессе решения коммуникационных задач и движения к конечной цели коммуникации. Кроме этого существуют латентные и активные К. о. Латентные К. о. скрыто существуют в текущей коммуникации, и, как правило, переносятся в актуальную коммуникационную ситуацию из прошлых, завершившихся ситуаций О. (напр., неуместное использование всевозможных коммуникационных шаблонов и клише, неадекватные коммуникационные установки по отношению к партнеру, неоправданные приемы воздействия и проч.). Своевременно непроработанные и неисправленные латентные К. о. имеют тенденцию закрепляться в индивидуальной коммуникационной деятельности субъекта в форме непродуктивных стратегий коммуникации и характеризуют стилевые особенности коммуникационной деятельности.

Активные К. о. – непосредственные коммуникационные действия, не соответствующие целям и задачам коммуникации. Активные К. о. подразделяют на 3 типа, связанные с правилами, знаниями и навыками. 1) К. о., связанные с правилами, характерны для процессов решения стандартных коммуникационных задач и проявляются в неверном выборе правила или процедуры коммуникации. 2) К. о., связанные со знаниями, возникают в нестандартных, сложных, нерегламентированных коммуникационных ситуациях, для к-рых не могут быть установлены правила и алгоритмы (этот тип К. о. обычно допускают индивиды с недостаточным уровнем развития коммуникативной компетентности и небогатым опытом О.). 3) К. о., связанные с навыками, возникают при чрезмерной или недостаточной мотивации О. Чрезмерная мотивация заставляет индивида сознательно контролировать процесс коммуникации на всех его этапах, что может привести к сбою, десинхронизации О., изменить его структурно-динамические характеристики, т. к. коммуникационный процесс, основанный на реализации автоматизированных навыков, не нуждается в постоянном контроле. Недостаточная мотивация к осуществлению успешного, продуктивного О. также приводит к возникновению К. о. в силу того, что лишает О. интенциональности – одной из его базовых характеристик, к-рая обеспечивает стабильное, интенсивное взаимодействие субъектов на протяжении всего коммуникационного процесса в его развитии от постановки коммуникационной задачи до получения коммуникационного результата.

• Дормашев Ю. Б., Романов В. Я. Психология внимания. М., 2007; Reason J. Human Error. Cambridge, UK, 1990.

Е. В. Цуканова

Коммуникационный акт – как периодически повторяющийся, структурно оформленный, завершенный и относительно самост. элемент коммуникации является единицей коммуникационного процесса. В каждом К. а. субъектно-субъектные отношения реализуются коммуникантами в 2 этапа: «коммуникатор-реципиент» (прямая связь в форме вопроса, обращения) и «реципиент-коммуникатор» (обратная связь в форме ответа, сообщения). Структура целостного процесса коммуникации представлена множеством отдельных последовательных сопряженных К. а. Каждая конкретная коммуникационная задача определяет каждый конкретный К. а. Мерой, переводящей каждый предыдущий акт О. в последующий и сопрягающей эти акты, является тот частный, промежуточный коммуникационный результат, та «порция» («квант») приближения к решению коммуникативной задачи, к-рая необходима и достаточна для построения адекватной обратной связи в каждом отдельном К. а. Логически выстроенная последовательность взаимосвязанных промежуточных результатов О., являясь движением совместно сформированных и бесконечно уточняемых смыслов к взаимному пониманию партнеров, квантирует целостный процесс коммуникации на отдельные акты О. Каждый отдельный К. а., являясь структурной единицей (модулем) целостного коммуникационного процесса, завершается при достижении промежуточного коммуникационного результата. Коммуникационный результат, т. о., может рассматриваться как степень изменения смысловых полей партнеров в их взаимном влиянии, как опр. смысловая «прибавка» к системе представлений партнеров об обсуждаемой проблеме, как степень изменения «смысловых полей» коммуникантов, обеспечивающая взаимопонимание, т. е. достаточная для построения адекватных прямых и обратных связей. Структура коммуникационного процесса может быть представлена в форме спирали, в к-рой каждый последующий виток (К. а., цикл или такт) сопрягается с предыдущим через промежуточный результат О., являющейся семантическим, смысловым итогом решения конкретной коммуникационной задачи.

• Ломов Б. Ф. Общение как проблема общей психологии // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975; Он же. Общение и социальная регуляция поведения индивида // Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976; Цуканова Е. В. Дескриптивное моделирование коммуникационного процесса: субъектно-семантический и структурно-динамический подходы // Мир психологии. 2007, № 1.

Е. В. Цуканова

Коммуникационный результат – итог коммуникации как произвольной целенаправленной деятельности субъекта О., направленной на прием, передачу, кодирование и декодирование информации. Следует отличать К. р. от результата некоммуникативной предметно-практической деятельности, осуществление к-рой опосредствованно коммуникацией. При определении К. р. важно не сбиться на определение результата другой, некоммуникативной деятельности, к-рую обслуживает коммуникация. Ведь то, что для деловой коммуникации является результатом, для осн. предметно-практической деятельности (производственной, управленческой, учебной и проч.) – только средством и способом ее осуществления. Кроме того, результат коммуникации невозможно отнести только к одному из ее субъектов. Ни один из коммуникантов не может всецело и абсолютно «присвоить» совместно полученный К. р., к-рый «прорастает» из того, что в коммуникации есть «меж» и «между» – из межличностного взаимодействия, межличностного понимания, межличностных отношений и т. п. Т. о., по механизму возникновения К. р. межперсонален, а по характеру «присвоения» – индивидуален, личностен. К тому же, если о степени результативности предметно-практической деятельности можно судить по наличию или отсутствию опр. материального продукта, то сделать вывод относительно достижения результата коммуникационной деятельности много труднее, ибо он, принадлежа с самого начала сфере сознания, не дан нам непосредственно.

К. р. является итогом решения коммуникационной задачи, состоящей в том, чтобы осуществлять такое воздействие на партнера, при к-ром в каждый момент взаимодействия достигается возможность менять его представления о предмете О., влиять на его понятийную сферу, добиваться все большего взаимопонимания, – одним словом, изменять «смысловое поле» партнера по поводу обсуждаемой проблемы. Поэтому К. р. может рассматриваться как опр. смысловая «прибавка» к системе представлений партнера об обсуждаемой проблеме, как степень изменения его «смыслового поля». Воздействие на систему представлений одного из участников коммуникации с целью их изменения вовсе не исключает, а, напротив, предполагает опр. изменение представлений об обсуждаемой проблеме и у др. партнера – того, кто оказывает это воздействие. Взаимные воздействия партнеров на «смысловые поля» друг друга с целью их содержательной и смысловой синхронизации приближают коммуникантов к такому решению обсуждаемой проблемы, к-рое устраивает обоих и позволяет осуществлять такую совмест. деятельность, цели, задачи и результаты к-рой удовлетворяют каждого из них. Т. о., К. р. – это итог продуктивного решения коммуникационной задачи, ради к-рого инициируется и осуществляется коммуникация. К. р. как психосемантический феномен выступает в форме качественно изменившихся в результате О. смысловых полей коммуникантов, содержание, структура и состояние к-рых синхронизировано в отношении сходного понимания обсуждаемой проблемы.

• Леонтьев А. А. Психология общения. М.,1999.; Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. 2-е изд. М., 1977; Он же. Проблемы развития психики. 2-е изд. М., 1981; Ломов Б. Ф. Общение и социальная регуляция поведения индивида // Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976.

Е. В. Цуканова

Коммуникационный риск (от лат. communico – делаю общим и гр. ῥιζίκόν – утес) – в широком смысле слова ситуативная характеристика О., проявляющаяся как мера различия между разными вероятностно возможными коммуникационными результатами, обусловленными решением разл. коммуникационных задач и реализацией соответствующих им коммуникационных стратегий, как неопределенность исхода коммуникационной ситуации. Возможность возникновения коммуникационных рисков определяется типом решаемых коммуникационных задач – вероятностных, детерминированных, неопр. К. р. возникает преим. в ситуациях решения вероятностных коммуникационных задач, в отношении к-рых заранее известна или может быть просчитана и оценена вероятность получения опр. коммуникационного результата. К. р., как правило, не возникает в ситуациях решения детерминированных коммуникационных задач, т. к. в этом случае каждая реализуемая коммуникационная стратегия дает возможность получить единственный коммуникационный результат. В случае решения неопр. коммуникационных задач результаты реализации коммуникационных стратегий непредсказуемы. Неопр. коммуникационные задачи обычно возникают в проблемных коммуникационных ситуациях, характеризующихся значительной степенью информационной неопределенности. В этом случае первичная цель коммуникации состоит в повышении определенности проблемной коммуникационной ситуации, что способствует снижению вероятности возникновения К. р.

В узком смысле слова понятие К. р. возможно употреблять в значениях: 1) как возможность получения незапланированного результата коммуникации, отличного от ожидаемого; 2) как поддающаяся измерению вероятность неблагоприятного исхода коммуникационной деятельности; 3) как невозможность или неуверенность в получении достоверной информации о благополучном разрешении проблемной коммуникационной ситуации, продуктивном решении коммуникационной задачи; 4) как степень ожидаемого неблагополучия при неуспехе в коммуникационной деятельности, «определяемая сочетанием вероятности неуспеха и степени неблагоприятных последствий в этом случае» (В. А. Петровский); 5) как рисковое действие, приводящее к проигрышу, потере, утрате, невозможности достижения значимой коммуникационной цели. Рисковая коммуникационная деятельность произвольна, детерминирована сознательным отношением субъекта к принятию рисковых решений. Неосознаваемый, непроизвольный коммуникационный риск можно квалифицировать как коммуникационную ошибку.

• Социальная психология. Словарь… М., 2006; Кондратьев М. Ю., Ильин В. А. Азбука социального психолога-практика. М., 2007; Лопатников Л. И. Экономико-математический словарь: Словарь современной экономической науки. 5-е изд., М., 2003.

Е. В. Цуканова

Коммуникационный риск: виды – выделяются на основании критериев, обозначающих разл. стороны процесса О. Наиболее опасные коммуникационные риски, не только затрудняющие, но и разрушающие О, выделяются по критериям, раскрывающим структурные и динамические характеристики коммуникации, качества коммуникативной сферы личности субъектов О., особенности информационного взаимодействия в процессах приема – передачи, кодирования – декодирования информации, специфику коммуникационного менеджмента. Не спрогнозированные, не предупрежденные и не управляемые коммуникационные риски представляют значительную угрозу для осуществления безопасной продуктивной коммуникации. Классификация включает 6 осн. групп К. р.: 1. Информационные – риски взаимодействия с информацией, возникающие в процессах информационного обмены (приема – передачи сообщений): а) отсутствия информации; б) информационного дефицита; в) дезинформации; г) несанкционированного доступа к информации, разглашения и утечки информации; д) добросовестного заблуждения, к-рые в системе деловых отношений представлены рисками старательной некомпетентности или лояльного дилетантства. 2. Риски, обусловленные разными типами коммуникационных помех (коммуникационные барьеры): а) непонимания, обусловленные семантическими помехами; б) неадекватного использования знаковых систем, обусловленные семиотическими помехами; в) неадекватной интерпретации коммуникационной ситуации (ситуационные риски) и коммуникационного хронотопа (хронотопные риски), обусловленные проксемическими помехами;

г) культурных помех (культурных различий субъектов, низкого уровня межкультурной компетентности и др.);

д) неадекватной интерпретации невербальных знаковых систем, обусловленные невербальными помехами.

3. Риски деструктурализации коммуникационного процесса, обусловленные: а) отсутствием в коммуникационном процессе нек-рых отдельных структурообразующих компонентов; б) десинхронизацией системы прямых и обратных связей в коммуникационном процессе; в) разрушением функц. взаимозависимостей между структурными компонентами коммуникационного процесса. 4. Риски коммуникационного менеджмента: а) низкого уровня коммуникативной и управленческой компетентности субъектов коммуникации; б) неадекватного прогноза коммуникационного поведения субъектов коммуникации; в) риски, связанные с неадекватным установлением коммуникационных регламентов в системе организационных деловых отношений; г) риски контроля и др. 5. Интерактивные риски – риски делового и личного взаимодействия: а) выбора неадекватной интерактивной стратегии; б) выбора неадекватной тактики взаимодействия; в) стилевой несовместимости или неадекватного выбора индивидуального интерактивного стиля; г) открытого и скрытого противодействия; д) манипулирования; е) неадекватной доверительности. 6. Риски коммуникационной субъектности – обусловленные особенностями субъектной позиции коммуникантов, особенностями исполнения субъектных функций: а) непонимания позиции партнера, его отношения к теме коммуникации; б) неумения выстраивать взаимоотношения с партнером; г) обусловленные трудностями управления коммуникацией и ее коррекции на разных стадиях и этапах коммуникационного процесса и др. виды рисков данного типа.

• Социальная психология. Словарь… М., 2006; Кондратьев М. Ю., Ильин В. А. Азбука социального психолога-практика. М., 2007; Лопатников Л. И. Экономико-математический словарь: Словарь современной экономической науки. 5-е изд., М., 2003.

Е. В. Цуканова

Общение организации с личностью – одна из моделей теорет. анализа О., в к-рой субъектами О. являются группа и личность. В социально-перцептивных процессах личность имеет дело не столько с самой организацией (воспринимаемой как нек-рая целостность), сколько с ее имиджем, к-рый выполняет регулятивную функцию. Процесс О. организации с личностью предполагает и наличие коммуникации между ними. В поддержании эффективной коммуникации здесь профессионально участвуют и PR-специалисты, изучая стереотипы, участвующие в восприятии личностью таких социальных объектов как организация. Стереотип содержит в себе когнитивный образ, обеспечивающий предрасположенность субъекта к восприятию соответствующей информации, и инструментально-практическую установку, создающую контекст оценивания информации и внутр. готовности субъекта к последующим действиям. Стереотипы автоматизируют когнитивные процессы, напр., отношению доверие/недоверие образовательному учреждению может соответствовать тот или иной стереотип его восприятия потребителем образовательных услуг.

Организация, имеющая дело с клиентами, обычно привлекает к этой работе своего представителя, к-рый является ее своеобразным «лицом». Представитель организации призван предоставлять интересующую клиента информацию и должен восприниматься как человек информированный и компетентный, готовый оказать помощь пришедшему, работать не только в интересах организации, но и в интересах клиента. Делает он это с помощью продуманного имиджа и коммуникативной компетентности. Публичное лицо должно соответствовать по возрасту, внеш. виду ценностям организации, к-рые она заявляет в своем О. с клиентом. Образ организации при восприятии клиентом ее представителя является своеобразным его фоном (восприятие каждого осуществляется в групповом контексте). Предметная среда, в к-рой находится представитель организации, помимо культурно-исторической и пространственно ориентирующей информации, содержит в себе знаки той организации, к-рую она представляет. Знаки предметной среды, взаимодействуя с др. визуальными знаковыми системами внеш. облика представителя организации, вносят существенный вклад в формирование его имиджа в условиях формирования первого впечатления о нем.

• Андреева Г. М. Принцип деятельности и исследование общения // Общение и деятельность. Прага, 1981; Она же. Психология социального познания. М., 2005; Кулешов Д. В. Общение учебного заведения с потенциальным потребителем его услуг на рынке образовательных услуг // Психология – будущему России. Ростов-н/Д, 2007. Т. 2.

Д. В. Кулешов

Переговоры: ведение. Процесс ведения переговоров связан с прямым взаимодействием оппонентов и неоднороден по своим задачам. Выделяются этапы ведения переговоров: 1) Уточнение интересов и позиций сторон. К числу вопросов, требующих взаимного одобрения, относятся: повестка дня; временные рамки; очередность выступлений оппонентов; порядок принятия решений. Взаимодействие между оппонентами состоит в обмене информацией относительно наиболее важных спорных вопросов, интересов сторон, точек зрения и позиций друг друга по имеющейся проблеме. 2) Обсуждение. Здесь вырабатываются осн. параметры совмест. решения проблемы. Внося предложения по тому или иному варианту решения и обсуждая их, оппоненты могут усилить или ослабить собственные позиции, во многом предопределяя этим исход переговоров. Стремясь к достижению односторонних преимуществ, могут демонстрировать жесткий стиль позиционного торга, что заводит переговоры в тупик. В сложившейся ситуации возможны 2 варианта дальнейших действий оппонентов: а) уход из-за стола переговоров, б) поиск позитивного выхода. 3) Достижение соглашения. Это третий, завершающий этап ведения переговоров: стороны приступают к разработке итоговых договоренностей, предстоит сделать окончательный выбор, к-рый должен находиться в зоне допустимых для обеих сторон решений. Область, где возможно достижение соглашения, называется переговорным пространством. Любые договоренности могут быть достигнуты только в его рамках. Достижение соглашения возможно на основе принятия разных типов решения, а также работы над переговорным соглашением и последующим закреплением переговорных решений.

• Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Ж. Б. Скрипкина

Переговоры: ведение – тактические приемы. Приемы, относящиеся к переговорам типа «позиционный торг», наиболее известны и многообразны. Это: 1) завышение требований; 2) расстановка ложных акцентов в собственной позиции; 3) выжидание; 4) «салями» (информация предоставляется оппоненту маленькими порциями); 5) «палочные» доводы, когда в кач. довода апеллируют к высшим ценностям и интересам; 6) «преднамеренный обман»; 7) выдвижение требований по возрастающей, если один из участников переговоров соглашается с вносимыми предложениями; 8) выдвижение требований в последнюю минуту; 9) двойное толкование; 10) оказание давления на оппонента. Часть приемов демонстрирует отношение к оппоненту как к противнику, другая группа приемов ориентирована на партнерский подход на основе взаимного учета интересов: 1) постепенное повышение сложности обсуждаемых вопросов; 2) разделение проблемы на отдельные составляющие; 3) вынесение спорных вопросов «за скобки»; 4) «один режет, другой выбирает» (по принципу справедливости раздела: одному предоставляется право разделить (спорное имущество, полномочия, территорию, функции и т. д.), а другому – выбрать из 2 частей одну); 5) подчеркивание общности оппонентов: а) заинтересованность в положительном результате переговоров; б) взаимозависимость оппонентов; в) стремление избежать материальных и моральных потерь; г) наличие длительных отношений между сторонами. Третья группа приемов – они сходны по своему проявлению, но имеют разл. смысл в зависимости от того, в рамках какой стратегии используются. Это приемы, носящие двойственный характер: 1) опережение возражений; 2) экономия аргументов; 3) возвращение к дискуссии; 4) пакетирование (неск. вопросов увязываются и предлагаются к рассмотрению вместе); 5) блоковая тактика (используется на многосторонних переговорах и заключается в согласовании своих действий с др. участниками, выступающими единым блоком); 6) «уход» (тактика избегания, когда необходимо обдумать предложение или согласовать вопрос с др. лицами).

• Доценко Е. Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита. М., 2000; Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Ж. Б. Скрипкина

Переговоры деловые – это процесс специально организованного в процедурном плане О. сторон с целью достижения ими согласованного взаимодействия и выработки взаимно устраивающего решения. Переговоры – неотъемлемая часть деловых контактов. Как одна из разновидностей делового О., П. д. имеют ряд отличительных особенностей: 1) предполагают заранее оговоренный предмет, регламент, квоту участников и их направленность на совмест. поиск решения проблемы; 2) ведутся в условиях разнородных интересов сторон; 3) сложное сочетание многообразных интересов делает их участников взаимозависимыми. П. д. представляют собой неоднородный процесс, включающий неск. стадий, каждая из к-рых отличается своими задачами. Выделяется 3 наиболее обобщенные стадии П. д.: 1) подготовка к переговорам; 2) процесс ведения переговоров; 3) анализ результатов переговоров и выполнение достигнутых договоренностей. П. д. на каждой стадии включают как всякое О. перцептивную, коммуникативную и интерактивную стороны (О. как восприятие, обмен информацией и взаимодействие). Пренебрежительное отношение участников к любой из этих сторон переговоров создает дополнительные препятствия на пути к достижению соглашения. Напр., равнодушный ответ на приветствие оппонента и мрачный вид могут поставить под сомнение успех переговорного процесса в целом. Вступая в П. д., участники могут использовать разл. стратегии их ведения. Выбор той или иной стратегии зависит от ситуации, в к-рой ведутся переговоры, готовности сторон реализовать интересы друг друга, понимания успеха переговоров их участниками. Выделяют 2 осн. стратегии ведения П. д.: 1) позиционный торг, ориентированный на конфронтационный тип поведения, и 2) переговоры на основе взаимного учета интересов, что предполагает партнерский тип поведения сторон. Каждая из обозначенных стратегий имеет свою специфику.

• Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Е. А. Петрова, Ж. Б. Скрипкина

Переговоры коммерческие, или переговоры продаж, – один из видов бизнес-отношений, являющихся условной противоположностью «стратегических» переговоров или переговоров о сотрудничестве. Переговоры «второго уровня» подразумевают, в частности, долгий контрактинг, могут продолжаться 3–5 и более лет и подразумевают совершенно др. техники и иные стратегии коммуникации. Для ситуации «стратегических» переговоров характерны разные позиции участников. Процесс переговоров, складывающийся в сфере сбыта и производства, исходит из единства позиций и базируется на понимании потребностей клиента и осуществлении на этой основе соответствующего предложения о требуемом товаре. П. к. складываются из след. этапов: подготовка, установление контакта с клиентом, выяснение потребностей клиента, презентация товара (услуги), пробное завершение сделки, обсуждение делового предложения, включающего работу с возражениями клиента и переговоры по цене, завершение сделки. В П. к. также выделяют процессы покупки и продажи товара как отражение 2 разл. позиций переговорщиков. Эффективные П. к., как правило, приводят к установлению долгосрочных партнерских отношений.

• Ниренберг Дж. И. Гений переговоров. Пер. с англ. Минск, 1997.

М. М. Абдуллаева

Переговоры на основе взаимного учета интересов. Эта стратегия предполагает взаимное стремление сторон к выработке решения, максимально удовлетворяющего интересы каждой из них. Осн. особенности переговоров на основе взаимного учета интересов подробно описаны Р. Фишером и У. Юри: 1) участники совместно анализируют проблему и совместно ищут варианты ее решения, демонстрируя др. стороне, что являются ее партнером, а не противником; 2) внимание концентрируется не на позициях, а на интересах сторон, что предполагает их выявление, поиск общих интересов, объяснение собственных интересов и их значимости оппоненту, признание интересов др. стороны частью решаемой проблемы; 3) участники переговоров ориентированы на поиск взаимовыгодных вариантов решения проблемы, что требует не сужать разрыв между позициями в поисках единственного правильного решения, а увеличивать число возможных вариантов, отделять поиск вариантов от их оценки, выяснять, какой вариант предпочитает др. сторона; 4) стороны стремятся использовать объективные критерии, что позволяет выработать разумное соглашение, а потому должны открыто обсуждать проблему и взаимные доводы, не должны поддаваться возможному давлению; 5) в процессе переговоров люди и спорные проблемы разделяются, что предполагает четкое разграничение взаимоотношений оппонентов и самой проблемы, умение поставить себя на место оппонента и попытаться понять его точку зрения, согласование договоренностей с принципами сторон, настойчивость в желании разобраться с проблемой и уважительное отношение к людям; 6) достигнутое соглашение должно максимально учитывать интересы всех участников переговоров.

Стратегия ведения переговоров на основе взаимного учета интересов, при всех имеющихся достоинствах, имеет опр. трудности: 1) выбор этой стратегии не может быть сделан в одностороннем порядке. Ведь осн. ее смысл состоит в ориентации на сотрудничество, к-рое может быть только обоюдным; 2) использование этой стратегии переговоров в условиях конфликта становится проблематичным потому, что конфликтующим сторонам весьма непросто, оказавшись за столом переговоров, сразу же перейти от конфронтации и противоборства к партнерству. Им требуется опр. время для изменения взаимоотношений; 3) эта стратегия не может считаться оптимальной в тех случаях, когда переговоры ведутся по поводу ограниченного ресурса, на обладание к-рым претендуют участники. В этом случае взаимоисключающие интересы скорее требуют решения проблемы на основе компромисса, когда раздел предмета разногласий поровну воспринимается сторонами как наиболее справедливое решение.

• Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Ж. Б. Скрипкина

Переговоры на основе стратегии «позиционный торг» – представляют собой стратегию ведения переговоров, при к-рой стороны ориентированы на конфронтацию и ведут спор о конкретных позициях. Важно различать позиции и интересы сторон, к-рые бывают скрыты за позициями. Позиции – это то, чего стороны хотят добиться в ходе переговоров. Интересы, лежащие в основе позиций, указывают на то, почему стороны хотят добиться того, о чем заявляют. Если позиции достаточно ясно формулируются участниками, то обнаружить интересы, стоящие за той или иной позицией, гораздо сложнее. Позиционный торг (П. т.) имеет след. особенности: 1) участники переговоров стремятся к реализации собственных целей в максимально полном объеме, мало заботясь о том, насколько оппоненты будут удовлетворены итогами переговоров; 2) переговоры ведутся на основе первоначально выдвинутых крайних позиций, к-рые стороны стремятся отстаивать; 3) подчеркивается различие между сторонами, а сходство, даже если оно имеется, часто отвергается; 4) действия участников направлены, прежде всего, друг на друга, а не на решение проблемы; 5) стороны стремятся скрыть или исказить информацию о своих истинных намерениях и целях; 6) перспектива провала переговоров может подтолкнуть стороны к опр. сближению и попыткам выработать компромиссное соглашение, но совмест. действия при этом носят вынужденный характер; 7) в результате зачастую достигается соглашение, удовлетворяющее каждую из сторон в меньшей степени, чем это могло бы быть.

Выделяют 2 стиля П. т.: мягкий и жесткий. Жесткий стиль предполагает стремление твердо придерживаться выбранной позиции с возможными минимальными уступками, мягкий – ориентирован на ведение переговоров через взаимные уступки ради достижения соглашения. В ходе торга выбор одной из сторон мягкого стиля делает ее позицию уязвимой для приверженца жесткого стиля, а итог переговоров – менее выгодным. Однако, с др. стор., реализация каждой из сторон жесткого стиля может привести к срыву переговоров. Осн. недостатки П. т.: а) приводит к неразумным соглашениям, к-рые в той или иной степени не отвечают интересам сторон; б) не эффективен, т. к. в ходе переговоров растет цена достижения договоренностей и затрачиваемое на них время, возрастает риск, что соглашение вообще не будет достигнуто; в) угрожает продолжению отношений между участниками переговоров, к нарастанию напряженности, возможен разрыв отношений; г) может усугубить ситуацию, если в переговорах принимает участие более 2 сторон: чем больше число сторон, вовлеченных в переговоры, тем серьезнее становятся недостатки, свойственные этой стратегии.

• Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Ж. Б. Скрипкина

Переговоры: подготовка. Подготовительный период может начаться задолго до фактического начала переговоров и включает 2 осн. аспекта: 1) организационный; 2) содержательный. 1) Организационный аспект. Вне зависимости от темы предстоящих переговоров в ходе их подготовки стороны должны согласовать ряд вопросов процедурного характера: выбор места и времени встречи, повестка дня, порядок обсуждения, формирование состава участников переговоров и др. 2) Содержательный аспект – решаются задачи, составляющие собственно подготовку к предстоящим переговорам: а) анализ проблемы и интересов сторон; б) оценка возможных альтернатив переговорному соглашению; в) определение переговорной позиции; г) разработка разл. вариантов решения проблемы и формулирование соответствующих предложений; д) подготовка необходимых документов и мат-лов.

• Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002, Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Ж. Б. Скрипкина

Переговоры: результаты. Анализ результатов П. включает в себя оценку прошедших П. вне зависимости от того, были они удачными или нет, по параметрам: 1) насколько хорошо была проведена подготовка к П.; 2) была ли соблюдена запланированная программа; 3) каков был характер взаимоотношений с оппонентами; 4) какие аргументы были убедительны для оппонентов, а какие они отклонили и почему; 5) пришлось ли идти на уступки и каковы будут их последствия; 6) какие возникали трудности в процессе П.; 7) каковы перспективы дальнейших взаимоотношений; 8) какой опыт П. можно использовать в будущем; 9) каковы осн. причины достигнутых результатов. Зримым критерием результативности П. является достигнутое соглашение. Для оценки успешности П. используются критерии: 1) Степень решения проблемы. Достигнутое в ходе переговорного процесса соглашение есть свидетельство того или иного решения проблемы, но в зависимости от характера договоренностей итог взаимодействия сторон различен: а) достижение взаимовыгодного результата снимает проблему с повестки дня и создает прочный фундамент для дальнейших взаимоотношений сторон; б) поражение в той или иной мере одной из сторон ставит под угрозу соблюдение соглашения. 2) Субъективные оценки П. и их результатов. П. увенчались успехом, если обе стороны удовлетворены их итогами и расценивают достигнутое соглашение как справедливое решение проблемы. 3) Выполнение условий соглашения. Анализу подлежит оценка возможностей реализации соглашения и преодоление проблем с выполнением взятых на себя сторонами обязательств. Результат П. становится сомнительным, если его участники не торопятся с выполнением условий договора. Лучший способ обеспечить долговременный эффект П. – включение в соглашение плана по его реализации и система контроля за выполнением соглашения. В итоговом документе можно оговорить и процедуру возможного пересмотра соглашения или его частей. Участникам П. следует приступать к выполнению взятых на себя обязательств как можно скорее, поскольку отсрочка выполнения может вызвать сомнения и недоверие сторон друг к другу.

• Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Ж. Б. Скрипкина

Переговоры: семиотика – в основе понимания переговоров с позиций семиотики лежит представление о коммуникации как упорядоченной системе знаков, развернутой во времени, цель к-рой – достижение необходимых результатов. Семиотика переговоров (С. п.) предполагает рассмотрение участниками проведения переговоров их содержания на 2 уровнях – сигнификативном (знаковом или плане выражения) и семантическом (смысловом или плане содержания). Эти уровни определяют 2 осн. подхода к организации и ведению переговоров: 1-й акцентирует внимание на внешне доступных и наблюдаемых формах переговоров – от дизайна помещения, предназначенного для переговоров, до соблюдения правил делового этикета участниками во время их проведения. 2-й ставит целью обеспечить эффективность обмена информацией и взаимодействие участников переговорного процесса на уровне значений и смыслов. Эти подходы, как и уровни анализа, лежащие в их основе, тесно взаимосвязаны и различаются скорее «точкой отсчета» в подготовке переговоров: в 1-м подходе сосредотачиваются на ответах на вопрос «Как?» относительно всех деталей переговоров (как организовать сам процесс переговоров? как вести себя в эмоционально напряженных ситуациях? и т. п.); 2-й – отвечает на вопрос «Что?» (Что должны говорить участники на разных этапах переговоров? Что должно быть главным в переговорах? и т. п.). Во время переговоров работа ведется, прежде всего, с «видимым» планом подачи информации, включающим требования к месту проведения переговоров, особенности поведения переговорщиков, их внешность, соблюдение этикета, временных рамок и т. п. При этом план содержания (суть и осн. смысл переговорного процесса) полностью определяет план выражения, к-рый является его следствием. Особенность взаимодействия в ситуации переговоров – субъективность участников, определяемая прошлым опытом, наличной ситуацией, намерениями субъектов. Т. о., С. п. обращает внимание на многозначность используемых знаков.

• Кэмп Д. Сначала скажите «нет»: секреты профессиональных переговорщиков. М., 2006; Организационная психология / Под ред. Г. В. Суходольского. Харьков, 2004; Почепцов Г. Семиотика. М., 2002; Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. СПб., 1998.

М. М. Абдуллаева

Переговоры: телефонный этикет. Телефонный этикет предполагает тщательную подготовку телефонных переговоров. Рекомендуется: 1) составить короткий тезисный план с акцентом на тех положениях, по к-рым есть безусловное согласие партнеров; 2) подготовиться к дискуссионным вопросам в обсуждении; 3) сформулировать аргументацию защиты своих интересов; 4) спрогнозировать контраргументы собеседника и свои ответы ему. Под рукой или в памяти необходимо держать даты и номера документов, официальных мат-лов, имеющих отношение к разговору. Звонок деловому партнеру по домашнему телефону должен быть оправдан серьезной причиной. Необходимо избегать привнесения излишней эмоциональности в разговор, поскольку это влечет за собой речевую нечеткость, неделовитость фраз. Служебный деловой разговор следует вести в спокойном вежливом тоне, что способствует четкому рациональному мышлению. Источником напряженности в разговоре может стать эффект пресыщения О. Для сохранения деловых отношений необходимо: 1) Вовремя выходить из контакта с партнером, – несоблюдение меры в телефонном разговоре может вести к потере смысла в О., создавая предконфликтную ситуацию. 2) Пространное изложение информации снижает эффект беседы, осложняет усвоение сущности обсуждаемого вопроса. 3) Разговор по телефону должен быть грамотным (без сленга, шаблонов, двусмысленностей, повторений), следует следить за произношением, обозначением имен собственных. 4) использовать реплики и стандартные фразы для корректировки О. («Не могли бы Вы повторить?…», «Итак, по этому вопросу мы договорились?» и др.). 5) По каждой теме разговор должен заканчиваться вопросом, требующим однозначного ответа. По окончании делового телефонного разговора следует провести анализ его содержания и стиля, отвести значительную роль своим впечатлениям, выделить уязвимые места в разговоре, понять причину своих ошибок.

• Атватер И. Я. Мой друг – телефон М., 1990; Он же. Я Вас слушаю. М., 1988; Гольдин В. Е. Речь и этикет. М., 1983; Яхонтова Е. С. Психология деловых отношений. М., 1999.

Л. Ф. Лисенкова

Решение переговорное: типы. Достижение соглашения возможно на основе 3 типов решений: 1) Серединное, или компромиссное, – типичное решение на переговорах. В этом случае стороны идут на взаимные уступки. Размен уступками может осуществляться в соответствии с их разл. значимостью для конфликтующих сторон: уступая оппоненту в одном вопросе – менее важном для себя, участник переговоров получает взамен преимущество в др. вопросе – более значимом для него. Но уступки не должны пересекать границы минимальных значений интересов обеих сторон, иначе принятое решение окажется за рамками переговорного пространства (это условие названо «принципа Парето» по имени итальянского социолога и экономиста В. Парето (1848–1923)). 2) Асимметричное решение – когда уступки одной из сторон значительно превышают уступки другой. Соглашение на основе такого решения чаще всего принимается в след. ситуациях: а) имеет место значительное различие в соотношении сил оппонентов; б) одна из сторон готова в значительной мере поступиться своими интересами ради грядущей ожидаемой выгоды; в) проблема, требующая решения, для одного из участников менее важна в сравнении с перспективами дальнейших взаимоотношений; г) переговоры ведутся на фоне конфликтных отношений; д) один из участников переговоров считает дальнейшую конфронтацию рискованной и грозящей большими потерями. Степень асимметрии может быть разл. Крайним ее выражением является почти полное пренебрежение интересами одной из сторон. И если асимметричное решение в целом наименее стабильно, то при значительной асимметрии оно зачастую воспринимается как крайне несправедливое. В этом случае у проигравшей стороны возникает желание взять реванш, как только предоставится возможность. 3) Принципиально новое решение – то, к-рое максимально удовлетворяет интересы каждой из сторон. Поиск его наиболее сложен и требует кропотливой работы участников переговоров. Принципиально новое решение может быть найдено на основе тщательного анализа соотношения интересов сторон. Это позволяет выявить непересекающиеся интересы и тем самым завершить переговоры к взаимному удовлетворению сторон. Др. путь к принципиально новому решению возможен через изменение интересов или их переоценку. В этом случае имеет место включение обсуждаемой проблемы в более широкий контекст. Напр., когда оппоненты объединяются перед лицом общей, более серьезной опасности и их частные противоречия воспринимаются иначе. Характеризуя принципиально новое решение, следует отметить, что на практике оно часто включает в той или иной мере элементы компромисса.

• Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Ж. Б. Скрипкина

Соглашение переговорное. Работа над соглашением может осуществляться в 2 вариантах. Один предполагает сначала заключение соглашения в общих чертах, а затем – согласование деталей по каждому спорному вопросу. Др. путь – участники переговоров прибегают к последовательному согласованию каждого спорного вопроса, что создает серию детализированных договоренностей. Комбинация этих частных решений и составляет итоговое соглашение. Какой бы вариант ни был выбран, работа над соглашением включает в себя ряд последовательных действий. Прежде всего, разрабатываются объективные критерии, позволяющие оценить выработанные варианты решения проблемы. След. шаг – выбор при помощи объективных критериев наиболее приемлемого решения. Идет ли речь о позиционном торге или о переговорах на основе взаимного учета интересов, рассчитывать на прочность договоренностей можно тогда, когда в их основе – устраивающее обе стороны решение. Последнее – утверждение решения на основе выбранного метода: 1) если оппоненты ориентируются на стратегию торга, то решение принимается, когда обе стороны согласны с ним или одна сторона просто капитулировала; 2) в ситуации переговоров на основе взаимного учета интересов имеет место не только обоюдное согласие сторон, но и отсутствие вынужденного характера такого согласия. На многосторонних переговорах применяются 2 метода принятия решения: консенсус и большинство голосов. А) Метод консенсуса (от лат. consensus – согласие, единодушие) предполагает согласие всех участников переговоров с выработанным решением. Он базируется на признании чужих интересов как условия осуществления интересов собственных. Соглашения, выработанные на основе консенсуса, наиболее прочные, т. к. этот метод несовместим с отрицательной позицией хотя бы одного из оппонентов. Недостатки консенсуса: а) если хотя бы один из оппонентов возражает, то решение не будет утверждено и переговоры зайдут в тупик; б) необходимость многократных согласований может быть использована для затягивания переговорного процесса; в) опасность срыва переговоров практически у финишной черты может вынудить стороны к принятию решений с расплывчатыми формулировками. Б) Если участники переговоров используют для утверждения решения метод большинства, то у них больше шансов достичь согласия. Однако в этом случае актуальной становится проблема выполнения договоренностей. В случае успеха переговоры завершаются закреплением решения в итоговых документах или ограничиваются устными договоренностями – в зависимости от степени официальности ситуации.

• Зарецкая Е. Н. Деловое общение. Т. 1, 2. М., 2002; Мальханова И. А. Деловое общение. М., 2002; Психология и этика делового общения / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2008.

Ж. Б. Скрипкина

Управление (в психологии) – функция систем разл. природы, обеспечивающая сохранение их опр. структуры, поддержание режима деятельности, реализацию программы, цели деятельности. В технических, социотехнических и социальных системах У. объективируется в форме деятельности по управлению, к-рая имеет либо субъект-объектный (деятельность оператора, управляющего процессами и предметами), либо субъект-субъектный характер (организационное управление, осуществляемое в форме управленческого взаимодействия между отдельными субъектами или группами). Субъектом и в том, и в др. случае может быть как отдельное лицо, так и группа. Содержательно деятельность по У. раскрывается через функции У, имеющие в своей основе циклы переработки информации. У. занимает особое место в общей структуре разл. видов социальной активности человека и реализуется посредством таких моделей поведения, к-рые являются общими для разных групп сотрудничающих друг с другом людей и не зависящими ни от конкретных целей, ради к-рых осуществляется сотрудничество, ни от конкретных технол. методов, используемых для достижения цели. Особо сложными оказываются процессы У. в социально-производственной сфере. Это связано с тем, что она представлена открытыми сложно организованными системами, У. к-рыми осуществляется на фоне подчас противоречивых требований, исходящих от их разных подсистем и организационных уровней, при необходимости добиваться стоящих перед организациями целей в ситуации неопределенности или риска, в условиях временных ограничений, при высокой личной эконом. и юрид. ответственности руководителей. Процессы У. в подобных системах осуществляются в структуре совмест. деятельности, когда и управляющая, и управляемая подсистемы представлены коллективными субъектами деятельности. При этом воздействия, исходящие от непосредственного руководителя или органов У. организацией, преломляются управляемой подсистемой через призму внутригрупповых организационных процессов, что существенно сказывается на эффективности управляющих воздействий. У. изучается в ряде науч. дисциплин: взятое в широком смысле понимания этого термина, У. является объектом изучения в кибернетике; У. в социальных системах рассматривается в теории управления. Исследование У. осуществляется в социальной психологии., психологии управления и инженерной психологии.

• Саймон Г. А. и др. Менеджмент в организациях. М., 1995.

Т. С. Кабаченко

Управленческая деятельность и управленческое общение. Объектом управленческой деятельности (У д.) является исполнительская деятельность подчиненных, к-рая изменяется (регулируется) на основании того идеального образа, к-рый сформирован в психике руководителя. Носителем объекта воздействия руководителя являются субъекты исполнительской деятельности – подчиненные. Отсюда, применимо к управленческой деятельности взаимодействие в системе «руководитель – подчиненный» из «субъект-объектных» отношений превращается в «субъект-субъектные» отношения. Т. о., У. д. – это взаимодействие субъектов: субъекта-руководителя и субъекта-подчиненного (или группы субъектов-подчиненных – коллектива исполнителей). Поскольку У. д. – это всегда взаимодействие в системе субъект-субъектных отношений, а управленческое общение (У. о.) – это частный вид О. людей, то У. о. – это форма существования У. д. Иначе говоря, У. д. как процессуально осн. этап деятельности руководителя не может существовать вне У. о. так же, как деятельность в системе «субъект-субъект» вне взаимодействия. Отсюда, У. о. – это не инструмент, не средство, а форма существования У д.

• Панасюк А. Ю. Современному руководителю: психотехнологии профессионального общения с персоналом и клиентами. Волгоград, 2008; Он же. Управленческое общение как механизм регуляции исполнительской деятельности подчиненных // Психологические проблемы управления в правоохранительных органах / Под ред. А. Я. Сухарева и Г. Х. Ефремовой. М., 2003; Он же. Управленческое общение: теория и практика: науч. – практическое пособие. М., 2003; Он же. Управленческое общение. М., 1990.

А. Ю. Панасюк

Управленческое консультирование. При выделении видов У. к. ориентируются либо на клиентов, либо на профессиональных консультантов. Классификации для клиентов традиционно подчеркивают специфику услуг, предлагаемых консультантом или консалтинговой компанией на рынке. Здесь выделяют консультантов-дженералистов и специалистов. Дженералисты всегда рассматривают организацию как целостность и независимо от специфики запроса проводят полную организационную диагностику, учитывают, как изменения в некой подсистеме скажутся на деятельности и состоянии организации в целом (примером может быть консультирование по организационному развитию). Специалисты же принимают на себя ответственность за совершенствование и оптимизацию конкретных процессов и подсистем (напр.: кадровое консультирование, консультирование по управлению персоналом, оптимизация бизнес процессов и т. п.). Есть классификация консалтинговых услуг с т. зр. привычных для управленцев структур и понятий (напр., в соответствии со структурой функций и процессов управления, где каждый вид требует особой организации О.). В зависимости от уровня задач, решаемых клиентами Ук., возможно разделение консультантов на специалистов по стратегическому и операциональному управлению, к-рые должны владеть специальными приемами организации продуктивного О. с клиентами и персоналом организаций. Клиентами специалистов по стратегическому управлению являются руководители высшего звена, а по операциональному – менеджеры среднего звена. В последние десятилетия востребованными оказались и услуги по координации взаимодействия этих 2 уровней управления, появилась услуга по вовлечению всего персонала организации в реализацию стратегических задач – консультирование по управлению реализацией стратегии (performance management).

Классификации, адресованные в большей мере профессиональному сообществу, основаны, как правило, на выделении различий в позициях консультантов в процессе взаимодействия с клиентом. С этой т. зр., Ук. бывает внутр. и внеш. В первом случае консультант является членом организации, включенным в ее структуру, иерархию, технологию, отношения между людьми. Во втором – это человек со стороны, зависимый от организации лишь в рамках и на время заключенного договора. Внутр. консультант знает и чувствует проблемы организации, посвящен в ее жизнь, обладает информацией, к-рая часто недоступна для человека со стороны. Но положение внутри организации, участие в процессах, в ней протекающих, накладывает множество ограничений на его возможности и действия. Внеш. консультант не включен ни в отношения, ни в иерархию, ни в технологию. Он заинтересован в том, чтобы сначала получить заказ, а потом – деньги за свою работу. Во всех остальных конфликтах и проблемах он – незаинтересованная, нейтральная сторона. Такая позиция дает опр. свободу, возможность взглянуть на организацию со стороны, но при этом заведомо предполагает дефицит информации, той информации и опыта, к-рые могут быть доступны только члену организации.

Э. Шейн выделяет 3 вида консультирования: 1) покупка информации или экспертная модель: продавать и приказывать (говорить, как правильно). Эта модель предполагает, что клиент покупает у консультанта информацию и услуги эксперта, к-рые он не может почему-либо получить или произвести сам; 2) модель «доктор-пациент»: консультант приглашается для того, чтобы выявить, что в системе не так, чем она больна. Поставив диагноз, он предлагает лечение и прописывает необходимые лекарства; 3) модель процессного консультирования: предполагает не только совмест. с клиентом проведение диагностики, но и передачу клиенту умений консультанта по проведению диагностики и решению проблем (action learning). Консультант в каждый момент времени выбирает, в какой из моделей работать, – нельзя лишь одновр. находиться в нескольких позициях.

• Управленческое консультирование. Введение в профессию. 4-е изд. / Под ред. М. Кубра. М., 2004; Schein E. Process consultation Revisited. Building the Helpful relationship. Reading etc. Addison-Wesley, 1999.

М. А. Иванов

Управленческое общение – разновидность делового О., частный вид, официальное (служебное, деловое), регламентированное нормами, законами О. руководителя с подчиненными. У. о. имеет повышенную значимость для эффективности труда и одновр. вызывает наибольшие трудности у руководителя. Множество лиц, с к-рыми руководитель вступает в деловое О., может быть представлено 3 группами: подчиненные (данного руководителя), коллеги (руководители того же ранга, др. лица, отношение с к-рыми формализованы не по иерархической линии), руководители (данного руководителя). Вступая в У. о. с подчиненным, руководитель преследует след. цели (или одну из них): 1) выдача подчиненным распорядительной информации, 2) получение от подчиненных обратной (контрольной) информации, 3) выдача подчиненным оценочной информации, что соответствует 3 этапам деятельности руководителя. По сути дела все эти 3 цели У. о. взаимосвязаны: отдавая распоряжение, руководитель контролирует его исполнение, так или иначе оценивает деятельность своего подчиненного по результатам. Однако на практике не каждое отданное руководителем распоряжение контролируется. В тех же случаях, когда контроль осуществляется, он может быть и без контакта руководителя с подчиненным, т. е. без У. о. Следовательно, цель У. о. «выдача распорядительной информации» реализуется чаще, чем цель «получение обратной информации». Еще реже руководитель вступает в О. с подчиненным для оценки его деятельности, поскольку оценка осуществляется по результатам, а не каждый результат деятельности подчиненного руководитель оценивает в процессе У. о.

В отдельных случаях деятельность подчиненных практически полностью определяется распоряжениями руководителя (напр., при ежедневных сменах объекта деятельности или места деятельности подчиненного, изменений условий, вида деятельности в пределах специальности подчиненного, как это бывает у секретаря, и т. п.). Этот вид информации (распорядительной), протекающий в системе «руководитель – подчиненный», не только самый частый, но и наиболее значимый в эффективности деятельности всего подразделения (учреждения, организации).

По форме распорядительная информация может носить как директивный, так и демократический характер. К директивным формам распорядительной информации относятся: приказ, указание, распоряжение, к демократическим (не директивным) – рекомендация, совет, просьба. Распорядительная информация – это информация, содержащая сведения о том, что такому-то конкретному лицу необходимо что-то, тогда-то и там-то сделать или наоборот – не делать. Т. о., в распорядительной информации всегда содержится указание на действия, к-рые подчиненному необходимо воспроизвести (или отказаться от заранее запланированного акта). Приказ, как форма распорядительной информации, тоже содержит указание на то, что следует (или что не следует) делать. Но вместе с тем в практике подавляющего большинства руководителей встречаются приказы, к-рые содержат только оценочную, а не распорядительную информацию. К таковым относятся приказы-благодарности и приказы-выговоры.

• Панасюк А. Ю. Современному руководителю: психотехнологии профессионального общения с персоналом и клиентами. Волгоград, 2008; Он же. Управленческое общение как механизм регуляции исполнительской деятельности подчиненных // Психологические проблемы управления в правоохранительных органах / Под ред. А. Я. Сухарева и Г. Х. Ефремовой. М., 2003; Он же. Управленческое общение: теория и практика: Науч. – практическое пособие. М., 2003; Он же. Управленческое общение. М., 1990.

А. Ю. Панасюк

Управленческое общение: стиль деструктивно-девиантный – связан с нарушением принятых правил и норм, установленных предписаний и требований. Осн. характерной чертой данного стиля является превышение руководителем своих должностных полномочий и прав и злоупотребление ими в личных корыстных целях. В этом случае прямые обязанности, предписанные руководителю его управленческой должностью, не выполняются. Деструктивно-девиантный стиль управленческого О. граничит с противоправным поведением и по своей сути таковым и является. Так, напр., мошенничество, обусловленное низким уровнем благонадежности и лояльности управленческого персонала, наносит непоправимый вред не только материальному, но и моральному благополучию организации. Руководитель-мошенник, обладающий властью, способен сделать мошенничество массовым явлением, принуждая подчиненных к этому типу противоправного поведения в своих корыстных целях.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: стиль индивидуальный – функционально обусловленное устойчивое единство способов, приемов управленческого О., уникальный способ достижения коммуникационных целей, избираемый субъектом. Характеризует деловые отношения между руководителем и подчиненными в процессе исполнения служебных обязанностей, определяется форматом распорядительного воздействия, мерой жесткости проявления единоличной воли руководителя и в этом отношении соотносится со стилем руководства. Основанием для выделения осн. типов индивидуального стиля управленческого О. по целевому, характерологическому и деструктивному критериям являются разл. формы (модели) трудового поведения руководителей. Для организации продуктивной деятельности коллектива следует поощрять и развивать такие целевые формы трудового поведения управленческого персонала, как функциональное, организационное, стратификационное, инновационное, адаптационно-приспособительное, субординационное поведение. Не следует поощрять развитие таких форм трудового поведения, как характерологическое и деструктивное, к-рые могут быть изжиты только посредством применения методов группового воздействия.

• Райзберг Б. А., Лозовский Л. Ш., Стародубцева Л. Б. Современный экономический словарь. М., 2007.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: стиль инновационный – является одним из наиболее продуктивных, его выделяют по целевому критерию. Полезность данного стиля для развития организации трудно переоценить. Руководители именно с этим стилем управленческого О. являются «мотором» инновационной активности сотрудников вверенных им коллективов. Их стиль заразителен, а решения нестандартны. Высокий уровень креативности данного контингента руководителей делает незаменимым их участие в стратегическом управлении. Идеи, рожденные ими, определяют перспективные направления развития организации. В бизнесе их управленческая деятельность направлена на коммерциализацию новых знаний и опыта, технологий и оборудования. Результатом инновационного стиля являются новые или дополнительные товары и услуги или товары и услуги с новыми, усовершенствованными качествами. Продуктивность данного стиля столь высока, что наличие хотя бы одного влияющего на принятие инновационных решений и обладающего креативным потенциалом руководителя в системе управления организацией существенно компенсирует присутствие в ней др. менее продуктивных и менее успешных управленцев, преим. ориентированных на репродуктивную деятельность.

• Экономическая психология / Под ред. И. В. Андреевой. СПб., 2000.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: стиль организационный – свойственен системе управленческих взаимодействий руководителя с подчиненными в том случае, если осн. доминантами его деятельности являются процессы, определяющие условия и качество трудовой жизни коллектива, а также культуру организации, в поддержании и формировании к-рой руководитель играет ключевую роль. Организационный стиль управленческого О. можно определить как достаточно продуктивный в решении задач управления персоналом, формирования позитивной морально-психол. атмосферы коллектива, норм корпоративной культуры и имиджа организации.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: стиль стратификационный – свойственен руководителям, к-рые планируют свое личностное и квалификационно-профессиональное развитие с единственной целью – изменить свой статус в системе управленческой иерархии. В условиях ужесточения внутрикорпоративной конкуренции в среде управленцев для многих из них движение по служебной лестнице нередко является единственным способом профессиональной самореализации. В этом смысле оценка данного стиля управленческого О. в отношении его продуктивности может быть двоякой. С одн. стор., его продуктивность несомненна, если данный стиль направлен на решение задач развития карьеры самого руководителя, но, с др. стор., в его продуктивности можно усомниться, если руководитель с подобным стилем управленческого О. решает, напр., вопросы, связанные с формированием кадрового резерва на управленческие должности своего подразделения. Высокий уровень мотивации конкурентного поведения не позволит ему сформировать по-настоящему сильный резерв по причине противодействия ротации управленческого персонала.

• Экономическая психология / Под ред. И. В. Андреевой. СПб., 2000.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: стиль терминаторский – направлен на уничтожение самого дорогого ресурса любой организации – компетентного персонала. Руководитель, обладающий данным стилем, использует методы дезорганизации, декоординации, дестимулирования, демотивации, декомпетенции, т. е., др. словами, делает все от себя зависящее, чтобы силой данной ему власти не задерживать в своем подразделении наиболее профессиональных и достойных сотрудников. Терминаторский стиль управленческого О. приводит к высокой текучести кадров, вымыванию из кадрового состава подразделений и организации в целом наиболее квалифицированных и достойных в личностном отношении специалистов, стремительному притоку рискогенного персонала, занимающего освободившиеся кадровые ниши, низким «потолкам» личностного и профессионального развития обновившегося т. о. персонала, снижению по этим причинам конкурентоспособности организации до такого критического уровня, когда остро актуальной становится проблема не только кадровой, но в целом корпоративной безопасности, что может поставить под удар само существование организации и ее дела.

• Шапарь В. Б. Терминаторский менеджмент, или Искусство уничтожения компетентных работников. Ростов-н/Д, 2005.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: стиль характерологический – проявления данного стиля определяются такими характерологическими особенностями личности руководителя, как открытая демонстрация актуального психич. состояния и переживаемых эмоций, выражение к-рых не всегда бывает культурным. В такие периоды руководитель закрыт для продуктивного О. Он не способен придать стабильность процессам управленческого О. со своими подчиненными, не обеспечивает психол. комфортность деловой коммуникации. Руководитель с неустойчивой психикой должен быть признан профессионально непригодным по психол. качествам. В этом случае он не выполняет важных управленческих функций – не является ни примером для других, ни авторитетом, ни референтом.

• Экономическая психология / Под ред. И. В. Андреевой. СПб., 2000.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: сферы – могут быть определены в зависимости от выполняемых им функций. 1) Управленческое общение (У. о.) в сфере реализации экспертной функции – когда руководитель выступает как эксперт в оценивании продукта деятельности подчиненного или самого процесса совмест. деятельности. 2) У. о. в сфере реализации представительской функции позволяет руководителю представить интересы своего коллектива на разных управленческих уровнях в структуре организационного управления, а также в более широком профессиональном сообществе за пределами внутриорганизационных отношений. В сфере реализации представительской функции управления устанавливается взаимодействие с вышестоящим руководством (первыми лицами организации), управленческим персоналом, руководителями одного и того же или более высокого управленческих рангов, специалистами организации, работающими на ключевых должностях. 3) У. о. в организационной сфере предполагает выполнение руководителем функций организации деятельности вверенного ему коллектива посредством решения управленческих задач по планированию и координации деятельности, контроля над соблюдением ее технологий и результатами. Руководитель осуществляет взаимодействие не только со своими непосредственными подчиненными, но и с управленческим персоналом организации в целом, руководителями др. подразделений, отдельными специалистами, разл. обществ. организациями. 4) У. о. в кадровой сфере – предполагает выполнение руководителем множества функций, связанных с управлением персоналом – профессиональным отбором и подбором кадров, их диагностикой и оценкой, адаптацией и развитием персонала, его аттестацией и проч. 5) У. о. в сфере гармонизации социально-психол. характеристик коллектива – направлено на реализацию воспитательной функции руководства. 6) У. о. в сфере оптимизации условий и режимов труда: решение вопросов по сохранению и поддержанию работоспособности сотрудников, созданию условий для безопасности труда, соблюдением опр. экологических и санитарных норм производственной деятельности. 7) У. о. в сфере формирования организационной культуры – создание и реализация традиций и обрядов организации, формирование элементов корпоративной культуры и имиджа организации. 8) Бытовое О. руководителя с подчиненными и коллегами-управленцами, составляющее основу неформальных отношений в организации. 9) Сфера реализации У. о., обеспечивающая безопасность деятельности организации в направлениях: производственно-технол., финансово-эконом., информационном, социальном, кадровом. Цель – предупреждение рисков конкурентного взаимодействия организации с др. субъектами коммерческой деятельности во внеш. бизнес-среде; социальных и др. рисков, в т. ч. коммуникационных, возникающих во внеш. и внутр. системах корпоративного взаимодействия, PR-рисков, репутационных и проч.

Управление рисками в кадровой работе, обусловленными низким уровнем компетентности, лояльности и благонадежности персонала, представляет собой новый тип и новую сферу У. о. (10-я сфера У. о.). Кадровый риск-менеджмент – система специальных управленческих действий, направленных на оптимизацию зоны базового риска, к-рой является работа с кадрами. Ошибки в этой зоне обязательно сказываются на результатах функционирования и развития предприятия. В связи с этим одна из актуальных в практическом отношении задач состоит в том, чтобы снабдить руководителей всех уровней управленческой иерархии совр. технологиями управления персоналом в целом и инструментарием кадрового риск-менеджмента в частности. Осн. цель управления кадровыми рисками состоит в том, чтобы преодолевать риски и минимизировать их последствия.

• Бляхман Л. С. Организация управления социалистическим предприятием. М., 1983; Бородин И. А. Основы психологии корпоративной безопасности. М., 2004; Кабаченко Т. С. Психология управления. М., 1997; Питерс Т., Уотермен Р. В поисках эффективного управления. М., 1986; Цуканова Е. В. Управленческое взаимодействие в системе кадровой работы // Акмеолог кадровой работы. Учебное пособие. М., 2007.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: уровни. В зависимости от сложности задач, решаемых на разных уровнях управленческой иерархии в организации, категорий субъектов управленческой деятельности, их отношения к системе управления организацией можно выделить 4 осн. уровня управленческого общения (У. о.): мега-, макро-, мезо– и микроуровни. 1) Мегауровень как уровень высшего порядка затрагивает процессы У. о. во внеш. среде организации. В этом случае организация является субъектом У. о. с др. организациями во внеш. бизнес-среде, а ее первые лица, выполняя функцию персонифицированных носителей миссии организации, представляют профессиональному сообществу ее стратегические цели и задачи. У. о. мегауровня опосредует процессы стратегического управления, направлено на решение глобальной задачи повышения конкурентоспособности организации, обеспечивает разработку маркетинговых технологий поиска адекватной рыночной ниши производимым продуктам или услугам, формирует имидж организации, определяет ее деловую репутацию. Осн. субъектами У. о. мегауровня являются организации и их естеств. объединения: холдинги, корпорации и проч. Предметом У. о. этого уровня являются процессы, происходящие между организациями в условиях конкурентных рыночных отношений, а осн. его целью – обеспечение безопасности деятельности организации во внеш. бизнес-среде. 2) Макроуровень У. о. осуществляется на организационном уровне управления. Субъектами У. о. на макроуровне выступают: руководители как субъекты руководства и управления, наделенные властными полномочиями; управленческий аппарат, осуществляющий информационное обеспечение процессов управления; исполнители, объединенные в разл. обществ. органы и комитеты, к-рым делегировано право принятия участия в опр. формах управления организацией или ее отдельными подразделениями, а также право реализации в опр. объеме нек-рых управленческих функций, напр., функций контроля, планирования или координации деятельности в пределах конкретных рабочих групп, сформированных с целью решения конкретных производственных или управленческих задач. 3) Мезоуровень У. о. опосредует процессы, происходящие в производственной сфере и собственно управлении. У. о. этого уровня обеспечивает трансформацию управленческих решений в реальные производственные действия. Здесь также осуществляется соединение стратегических и оперативных задач управления: управленческие задачи стратегического порядка трансформируются в реальные управленческие действия оперативного уровня. Осн. субъектами У. о. на мезоуровне являются руководители среднего и низшего звеньев управления, а также их подчиненные с опр. системой делегированных им управленческих полномочий. У. о. в системе «руководитель – подчиненный», принадлежащему к вертикальным системам организационной коммуникации, свойственна статусная асимметричность. Это качество У. о. на мезоуровне определяет характер исполнения руководителем контролирующей, организующей, регулирующей и др. функций управления по отношению к деятельности подчиненных. Подчиненные со своей стороны также имеют рычаги влияния на У. о. с руководителем. Они могут следовать, а могут и не следовать должностным инструкциям, придерживаться или не придерживаться норм корпоративной культуры, добросовестно выполнять свои обязанности или, напротив, симулировать ответственность. Т. о., спектр действий подчиненных как субъектов У. о. с более низким статусом возникает как ответная реакция на оказываемые руководителем управленческие воздействия. В такой ситуации У. о. на мезоу ровне превращается в процесс обмена управленческими воздействиями и исполнительскими действиями между руководителем и подчиненным. Продуктивность этого взаимодействия определяется целым рядом условий, среди к-рых в самом первом приближении можно выделить 3 группы факторов: ситуационные, субъектно-личностные, процессуально-деятельностные. 4) Микроуровень У. о. отличается нек-рыми, только ему свойственными особенностями: А) Он ситуативен, т. е. характерен только отдельным конкретным управленческим ситуациям, имеющим преходящее значение и теряющим свою актуальность по мере решения возникающих в них управленческих проблем. Б) Содержание У. о. на микроуровне привязано к организационно-ситуационному контексту, влияющему на принятие управленческих решений. На этом уровне взаимодействия осуществляются практически все этапы выработки управленческих решений: их подготовка, принятие и реализация, к-рые опосредованы взаимодействием управленческих кадров тех уровней и категорий, к-рые обладают разл. полномочиями по влиянию на процессы выработки управленческих решений. В) Микроуровень У. о. наиболее характерен для временных рабочих групп, созданных для решения опр. производственных или управленческих задач, а также для узко специализированных стабильных подразделений организации, деятельность к-рых уникальна по своему содержанию и имеет высокотехнологичный, творческий характер (науч. – исслед. и науч. – техн. коллективы, проектные бюро и т. п.).

• Кабаченко Т. С. Психология управления. М., 1997; Цуканова Е. В. Управленческое взаимодействие в системе кадровой работы // Акмеолог кадровой работы. Учеб. пособие. М., 2007.

Е. В. Цуканова

Управленческое общение: функции. Являясь инструментом реализации множества функций (Ф.) управления, управленческое общение (У. о.) само выполняет ряд только ему свойственных Ф., к-рые отличают его от др. форм и видов профессионального взаимодействия. Интегративная Ф. проявляется в объединении коллектива организации. В процессе взаимодействия на разных уровнях управления в системах «руководитель – исполнитель» и «руководитель – руководитель» осуществляются интеграционные процессы, сущность к-рых состоит в формировании особых субъектных образований – совокупных субъектов профессиональной деятельности разл. видов, в т. ч. управленческой. Инструментальная Ф. выполняется У. о. как инструментом управленческого воздействия на объект управления. У. о. является социально-психол. механизмом приема-передачи деловой, управленческой информации, необходимой для разработки, принятия и реализации управленческих решений, а также средством и способом осуществления управленческой деятельности субъектами управления. Инструментальная функция У. о. направлена также на организацию исполнительских действий подчиненных, включенных в процесс совмест. с руководителями деятельности по реализации принятых управленческих решений.

Ф. организации совмест. деятельности рабочих групп, отдельных подразделений, организации в целом выполняется У. о. с применением его разл. форм. Наиболее эффективная реализация данной Ф. обеспечивается использованием таких форм управленческого взаимодействия, к-рые направлены на формирование отношений продуктивного сотрудничества в системе «руководитель-подчиненный». К ним относятся кооперация, партнерство, «помогающее поведение». Специфика использования данных форм У. о. зависит от ряда факторов, среди к-рых наиболее значимым является индивидуальный стиль управленческой деятельности. Коммуникационная Ф. состоит в передаче информации, регламентирующей все стороны личностно значимых отношений субъектов управленческого взаимодействия. Эта информация, в отличие от той, к-рая передается при реализации инструментальной Ф., раскрывает характер межличностных отношений, особенности межличностного оценивания, установки межличностного восприятия, ценностные предпочтения и личностные позиции субъектов взаимодействия в системе деловых отношений, доминирующие мотивы деятельности и т. п. Иными словами, информация, позволяющая реализовать коммуникационную Ф., раскрывает личностную компоненту управленческого взаимодействия. Поэтому при анализе данной Ф. особый интерес представляет выявление влияния личностных особенностей руководителей и подчиненных на характер протекания взаимодействия между ними.

Трансляционная Ф. выражается в трансляции, передаче, основанной на обучении, конкретных способов и приемов деятельности. По своей сути эта Ф. управленческого взаимодействия является методической. Ее реализация связана с решением стоящих перед любым руководителем задач по обучению и развитию исполнительского персонала и подчиненных ему управленческих кадров более низкого ранга. Регламентационная Ф. У. о. состоит в использовании приемов социального контроля над организационным поведением и деятельностью как управленческого, так и исполнительского персонала. Особенность реализации данной Ф. состоит в том, что разл. способы регламентации поведения и деятельности в системе управленческих отношений могут быть использованы и действительно используются не только руководителями, но и их подчиненными. Регламенты управленческой деятельности, являясь разновидностью регламентов труда, упорядочивают процессы руководства и управления, структурируют управленческое взаимодействие, повышают предсказуемость его результатов. В этом проявляется позитивная сторона регламентационной Ф. В то же время Ф. социального контроля, свойственная процессам У. о., может приобретать характер псевдорегламентации. Так, на псевдорегламентах, как правило, основаны манипулятивные стратегии управленческого взаимодействия, разрушающие его партнерскую сущность.

Ф. профессиональной, в т. ч. управленческой социализации, состоит в формировании навыков делового взаимодействия, принятых в конкретных профессиональных сообществах, а также в среде управленческих кадров, принадлежащих к опр. профессиональным сферам. Реализация данной Ф. осуществляется во взаимосвязи с Ф. социального контроля. Регламенты профессионального, в т. ч. управленческого взаимодействия, задают направление процессам профессиональной специальной и управленческой социализации. Посредством этого механизма осуществляется социальный контроль качества и направленности профессиональной социализации управленческих кадров. С др. стор., У. о., реализующее данную Ф., обеспечивает профессиональную социализацию исполнительского персонала в самых разл. сферах профессиональной деятельности.

• Цуканова Е. В. Управленческое взаимодействие в системе кадровой работы // Акмеолог кадровой работы. Учебное пособие. М., 2007.

Е. В. Цуканова

Раздел 8

Профессиональное общение и его виды

Выделяя специфику профессий по Е. А. Климову на основе антропоцентрического подхода в сферах «человек – человек» (социономические системы), «человек – техника» (технономические системы), «человек – знак» (сигнономические системы), «человек – художественный образ» (артономические системы), «человек – природа» (биономические системы), мы представляем специфику общения в каждой из этих сфер через основные профессии и особенности профессиональной деятельности. В статьях данного раздела прописаны структура профессионального общения, его основные направления (психоконсультирование, коучинг, телефон доверия и др.). Также есть статьи об особенностях общения в спорте, на борту воздушного судна и в чрезвычайных ситуациях. Наиболее представлены в современной психологической литературе профессии системы «человек – человек», специфика которых – субъект-субъектное общение, поэтому выделен подраздел 8.2. «Педагогическое общение» и подраздел 8.3. «Общение в правоохранительной сфере». Как отмечает А. А. Леонтьев, терми н «педагоги ческое общение», обознача ющи й общение именно в педагогической сфере или имеющее педагогический эффект, впервые появился в 1977 г. Его небольшая книга с таким названием (1-е издание – 1979 г.) была первой монографией в этой области, хотя сама проблема особенностей общения педагога с учащимися в школе и вне ее была описана и исследовалась многими выдающимися педагогами XX века.

По согласованию с редактором и авторами ряд статей подраздела 8.3 взят из Энциклопедии юридической психологии под общ. ред. проф. А. М. Столяренко (М.: Юнити-Дана, Закон и право, 2003). В подразделе 8.4 представлены статьи по теме «Технологии и тренинги общения».

В целом основные понятия профессионального общения уточняют и конкретизируют общепсихологические понятия общения.

Редактор-составитель Н. Л. Карпова

8.1. Профессиональное общение

Консультирование корпоративное – одно из направлений психол. практики, находящееся на стыке психологии управления, организационного развития и психол. консультирования. Направлено на рост эффективности организаций, компаний, благодаря адекватной оценке, развитию и мотивации персонала. В К. к. в настоящее время выделяются 2 подхода: «организационно-индустриальный» и «клинически-консультативный» или «персонологический». В рамках первого подхода реализуются представления об организации как единой системе, что позволяет интегрировать разл. идеи, выдвинутые как в общей теорией систем, так и в экономике, социологии и социальной психологии. Данный подход исходит из несводимости характеристик системы к сумме качеств ее элементов и ставит своей задачей приведение функц. структуры компании к оптимальному для нее варианту, соответствующему ее целям и задачам, обеспечивающему максимальную эффективность. В рамках «персонологического» подхода особое внимание уделяется индивидуальным свойствам работников, их возможностям и ограничениям. Здесь консультирование фокусируется гл. о. – на высшем звене управления, начиная от первого лица; используются в первую очередь качественные, а не количественные методы (индивидуально-психол. ассессмент, психол. консультирование, коучинг и т. п.).

• Круглый стол: Психологический коучинг и корпоративное консультирование // Моск. психотерапевтич. журн. 2005. № 2.; Кроль Л. М., Пуртова Е. А. Инструменты развития бизнеса: тренинг и консалтинг, М., 2001; Жуков Ю. М. и др. Методы практической социальной психологии / Под ред. Жукова Ю. М. М., 2004; Тобиас Л. Психологическое консультирование и менеджемент. Взгляд клинициста. М., 2000.

А. Ф. Копьев

Консультирование психологическое – диалогический подход. О. между консультантом и клиентом, характер их взаимоотношений является важнейшим моментом в практике психол. консультирования, в большой степени определяющим его эффективность или неэффективность. Осознание этого обстоятельства в полной мере содержится уже в работах основоположника совр. психотерапии и консультирования З. Фрейда. Дальнейшие подходы, развиваемые как в русле психоаналитического учения, так и противопоставившиеся ему, видят во взаимоотношениях клиента и консультанта не меньшее, а иногда и большее значение, усматривая в этом О. ведущий фактор психол. помощи. Так, большинством направлений К.п. предполагается, что коррекция личностных проблем клиента требует их осознания, актуализации, и – поэтому – предполагает процесс особым образом организованного О. со специалистом – психологом или психотерапевтом – в ходе к-рого проявление и осознание значимого личностного материала становится возможным (отсюда понятие «рабочего альянса», «психотерапевтического контакта» и т. п.).

Использование понятия «диалог» в психол. практике связано с прямым влиянием филос. – антропологических идей М. М. Бахтина и М. Бубера. Представление о коммуникации как о диалоге исключает какие-либо наивно-натуралистические толкования личности как некоего себетождественного, «самодостаточного» бытия. Наоборот, согласно этой концепции человеческое Я, переживаемое изнутри, в своем «Я – для себя» всегда незавершенно и дефицитарно, лишено «алиби в бытии» и нуждается в «другом» как условии своего узнавания, подтверждения и оправдания. Всякие попытки найти это определение себя, это подтверждение и оправдание изнутри себя – при невозможности-неспособности обратиться к «другому» – заведомо обречены на неудачу даже при самой изощренной рефлексии и полном отсутствии каких-либо внутр. «цензурных» ограничений. Можно выделить как минимум 2 толкования понятия «диалог» – более общее и более узкое. 1) Диалог как нек-рая общечеловеческая реальность, как, с одн. стор., предпосылка, изначальное условие человеческого сознания и самосознания и, с др. стор., как осн. форма их реализации. Всякий осмысленный акт человека, помимо своего непосредственного прагматического значения, является одновр. как бы репликой нек-рого глобального диалога – актом согласия, несогласия, вызова, поддержки и утверждения тех или иных смыслов и ценностей и т. п. В этом плане может быть по-своему диалогичным даже избегание всякого самовыражения и последовательная невключенность в диалог как проявление нежелания человека в него вступать, как последовательное «нет» всяким попыткам самоопределения. 2) Диалог – в более узком своем значении – понимается как конкретное событие О., при к-ром происходит «размыкание» ценностного мира человека, его самообнаружение в конкретном взаимодействии, в ответ на соответствующий посыл партнера. Здесь происходит нек-рый «прорыв» личностей навстречу друг другу, фиксируемый в филос. контексте таким, в частности, понятием, как «Я-Ты отношение» (М. Бубер). Диалогический уровень О. предполагает свободное вхождение в него. И точно так же при наличии диалогического посыла со стороны партнера по О. от диалога можно устраниться: свободно его избегать, прибегая к разнообразным формам сопротивления и защиты. Поэтому в ходе консультирования такое О. не может быть «срежиссировано», организовано одним лишь консультантом, пусть и сколь угодно опытным и способным. Оно предполагает серьезную встречную активность клиента. Психолог-консультант – разумеется, в той мере, в какой он сам готов к диалогу – побуждает к нему клиента, но вхождение в диалог – как и избегание его – есть результат опр. выбора, в к-ром человек свободен и автономен, – тут его суверенная «территория». Для психолога здесь важна не столько та конкретная форма, в к-рой выражается в данный момент самоопределение клиента, значение сказанных слов, сколько общий, суммарный вектор его воли в ситуации консультирования – его диалогическая интенция.

• Воробьева Л. И. Диалог и коммуникация // Моск. психотерапевтич. журн., 2006, № 2; Копьев А. Ф. Взаимоотношение «Я»-«Другой» и его значение для практической психологии // Моск. психотерапевтич. журн., 1999, № 2; Он же. О диалогической природе психотерапевтического опыта // Культурно-историческая психология. Межд. науч. журн. 2007 г., № 1; Флоренская Т. А. Диалог в практической психологии. М., 2003.

А. Ф. Копьев

Консультирование психологическое – обратная связь. Фундаментальная антропологическая коллизия между Я и Ты (в терминах М. М. Бахтина между «Я-для-себя» и «Я-для-Другого») объективно присуща бытию и содержит в себе достаточно мощный потенциал обеспечения психол. – консультативного процесса. Фундаментальная соотнесенность людей друг с другом, потенциально бесконечная возможность их отражения друг в друге имеет в себе и «исцеляющую», «психотерапевтическую» перспективу: возможность преодоления нек-рых, казалось бы, неизменных, «окаменевших» внутр. преград и «полос отчуждения». Избыток «другого» по отношению к Я, переживаемому изнутри, всегда создает нек-рый потенциал, к-рый может в той или иной степени использоваться во взаимодействии между людьми, проявляясь в разнообразных формах обратной связи.

Термин обратная связь (О. с.) уже достаточно давно используется в практической психологии: что бы ни было предпринято (или не предпринято) со стороны «другого» по отношению к Я – все это является формой О. с. В сущности, всякое действие (или бездействие) со стороны консультанта – от практического совета до молчания – обладает разной степенью «завершающего» потенциала. Высказывая, обозначивая – в связи с проблемами клиента – свои образы и суждения в ситуации психол. консультирования, выстраивая свое интегральное эмоционально-ценностное отношение к клиенту, консультант предлагает те или иные варианты внеш. «завершения» его личности, его ситуации (всего того, что изнутри своего Я принципиально «незавершимо», порой тревожно, болезненно и преисполнено разомкнутых в будущее возможностей). Т. о., обратная связь становится конституирующим моментом для всякой психол. – консультативной работы тем, что позволяет людям оказывать друг другу психол. помощь (в т. ч. и вне ее сугубо профессиональных, «регулярных» форм).

• Копьев А. Ф. Взаимоотношение «Я»-«Другой» и его значение для практической психологии // Моск. психотерапевтич. журн., 1999, № 2; Он же. О диалогической природе психотерапевтического опыта // Культурно-историческая психология. Межд. науч. журн. 2008 № 1; Флоренская Т. А. Диалог в практической психологии. М., 2003.

А. Ф. Копьев

Коучинг – cогласно определению, утвержденному ICF (Межд. ассоциацией коучинга), К. – это непрерывное сотрудничество, к-рое помогает клиентам добиваться реальных результатов в своей личной и профессиональной жизни. Посредством процесса К. клиенты углубляют свои знания, улучшают свой КПД и повышают качество жизни. К. – это всегда диалог клиента и консультанта, направленный на определение, осознание, формулирование и достижение истинных целей клиента, раскрытие и реализацию его личностного потенциала. Понятие К. появилось в русском языке сравнительно недавно – в сер. 1990-х гг. В понимании этой области консультативной практики у специалистов нет единого подхода: одни рассматривают К. как длительную и сложную работу консультанта с руководителем, направленную на его личностный рост; др. считают, что это – управленческий консалтинг (но «с человеческим лицом»); третьи понимают под К. специальную тренировку для достижения опр. результата и способ помочь клиенту добиться максимальной эффективности не только в бизнесе, но и в др. сферах жизни. К. может включать в себя все многообразие психол. – консультационных процедур: индивидуальное консультирование по ключевым деловым и личным вопросам; психол. ассессмент для определения базовых психол. преимуществ клиента, успешных стратегий его поведения, а также осн. проблем и ограничений (с целью их дальнейшей коррекции, компенсации); персональные тренинги, направленные на развитие необходимых умений и навыков; сопровождение – участие коуч-консультанта в повседневной деловой жизни клиента. К. сущностно связан с практикой психотерапии, индивидуально-психол. консультирования; вместе с тем, он являет собой новое «изменение» в теории и практике психол. помощи, поскольку, как правило, принципиально иначе позиционирует консультанта по отношению к клиенту. Можно сказать, что здесь установка на диалог является не только делом профессионального вкуса и этики консультанта, но необходимым условием «выживания» в профессии.

• Вильямс П., Дейвис Д. Лайф коучинг – новая профессия для психотерапевтов. Как перейти от психотерапии к коучингу? М., 2007; Кроль Л. М. Танец жизни. VIP – тренинг и коучинг // Работа сегодня. 2000, № 15; Круглый стол: Психологический коучинг и корпоративное консультирование // Моск. психотерапевтич. журн., 2005, № 2; Мелия М. И. Бизнес – это психология. М., 2008 г.; Мелия М. Как усилить свою силу? Коучинг. М., 2009.

А. Ф. Копьев

Общение в службе молодежного телефона доверия. Первая служба доверия была основана в Англии, и инициаторами Межд. федерации службы неотложной помощи по телефону стали члены общества «Самаритян». Они сформулировали принципы работы консультанта, признающие духовное начало в человеке. Рос. служба молодежного телефона доверия возникла в 1990-е гг., опирается на принципы отеч. психол. консультирования, ориентированного на духовное становление личности в условиях рос. социокультурной среды. Для гуманистической психологии характерным принципом является требование не давать оценок собеседнику, а диалог является оценивающим, ценностно ориентированным О. В освоении диалогических принципов для консультанта необходимо осознание реальности духовного Я как в себе, так и в каждом другом человеке. В телефонном разговоре директивная позиция консультанта не способствует духовному контакту: у подростков, напр., это вызывает либо отчуждение, либо протест.

Первичным в телефонном диалоге является непосредственный контакт с собеседником, внимание к его собственным запросам. Это способствует тому, что собеседник охотно раскрывает свои более глубокие проблемы, а консультант входит в контекст его внутр. мира и находит с ним общий язык. Тогда самые обыденные и незатейливые вопросы типа: «Где можно подработать?», «Как попасть в клуб поклонников Майкла Джексона?» – могут стать началом диалога, дающего толчок духовному развитию личности. Подростки сравнительно редко обращаются в службу телефона доверия с вопросами экзистенциального характера, – их больше волнуют вопросы взаимоотношений со сверстниками и родителями, сексуальные проблемы, вопросы профессионального выбора и др. Именно в диалоге по любому из этих вопросов выявляется глубинная значимость для подростков духовно-нравственных и мировоззренческих проблем. Для совр. подростка особенно характерно то, что темы, считавшиеся в классическом психоанализе предметов «вытеснения» как постыдные и неприемлемые для сознания, они обсуждают по телефону охотно и с удовольствием; вопросам же духовно-нравственного характера приходится преодолевать внутр. напряжение и тревожность, но их «прорыв» сопровождается радостью открытия нового, жизненно значимого содержания.

Выделяются уровни успешного диалога в телефонной консультации: 1) собеседники переживают чувство душевного контакта, радость О., душевный подъем; консультант вместо усталости чувствует «второе дыхание»; 2) между консультантом и консультируемым возникает глубокое взаимное понимание, они находят «общий язык», понимают друг друга с полуслова; 3) собеседники совмест. усилиями находят разрешение психол. проблемы консультируемого; в случае подсказки консультанта собеседник принимает его мысль как свою собственную; 4) в результате диалога с консультантом у собеседника пробуждается осознание своего духовного Я (обычно через понятие совести); происходит встреча и примирение наличного я и духовного Я.

• Флоренская Т. А. Диалог в практической психологии. М., 1991.

М. Ю. Колпакова

Общение в спорте – специфический вид О. участников спорт. деятельности, изучаемый спорт. психологией и осуществляемый в процессе подготовки и участия спортсменов в спорт. соревнованиях. Осн. цель спорт. соревнований – достижение успеха в противоборстве с соперниками в соответствии с установленными правилами, за соблюдением к-рых наблюдают спорт. судьи. Психология спорт. соревнования предъявляет к спортсменам повышенные требования к их физич. и тактико-технической спорт. подготовке, самообладанию, способности волевой регуляции аффективных и негативных предстартовых и эмоциональных состояний соревновательного азарта, спорт. злости, преодолению чувства усталости, боли от спорт. травм, переживаний соревновательного стресса, горечи неудачи при проигрыше более слабым соперникам и пр. Психология спорт. соревнования накладывает свою печать на все виды и формы О. в с, побуждая спортсменов и их тренеров к постоянному совершенствованию спорт. мастерства при подготовке к очередным соревнованиям и после них путем анализа допущенных просчетов и тактических ошибок в подготовке и в ходе соревновательной борьбы.

Спорт. психология О. в с. реализуется на разл. уровнях организации индивидуальной и командной спорт. деятельности: 1) внутриличностный уровень, когда спортсмен представляет и визуализирует предстоящий спорт. поединок с воображаемыми соперниками; 2) межличностный уровень, когда спортсмены общаются между собой, с тренером, руководителями, др. спорт. специалистами, членами своей команды, спорт. клуба в процессе подготовки к соревнованиям; 3) межгрупповой уровень – реализуется в учебно-тренировочной и соревновательной деятельности как между спорт. командами (игровые виды спорта) и их отдельными представителями (единоборства); 4) публично-массовидный уровень О., когда спортсмены во время спорт. состязаний (до или после них) общаются со спорт. судьями, спорт. болельщиками, представителями прессы и др. Наряду с уровнями О. в с. в спорт. психологии различают его виды по критериям эмоциональной вовлеченности и ролевого участия спортсменов в их межличностном взаимодействии во время тренировок и соревнований. Степень и характер напряженности эмоционального межличностного и межгруппового О. участников спорт. соревнований задается степенью зрелищности и популярности разл. видов спорта. Наиболее популярными спорт. играми являются футбол, хоккей, баскетбол, гандбол, регби и др. Среди единоборств наибольшей популярностью у населения и в СМИ пользуются бокс, спорт. и художественная гимнастика, фигурное катание на коньках, танцы на льду, а из технических видов спорта автогонки «Формула-1», авторалли и др.

Степень эмоциональной вовлеченности в О. в с. непосредственно зависит у спортсменов от уровня их притязаний, самооценки своих возможностей, спорт. мастерства, опытности, а в предстартовых состояниях – от преобладающего типа мотивации участия спортсмена в предстоящем соревновании: мотивация достижение успеха (победа, личный рекорд), либо мотивация избегания неудачи (занять планируемое место, не проиграть аутсайдерам, просто участвовать в соревновании и пр.). Чем более подготовлен и более опытен спортсмен, чем более он мотивирован на успех, тем лучше он управляет своими эмоциями, более рационален и точен в выполнении соревновательных упражнений. Наименьший уровень эмоциональной вовлеченности в сочетании с наибольшим рационально-волевым самоконтролем всех процессов межличностного О. в с. наблюдаются у квалифицированных спортсменов в т. наз. состояниях пика «спорт. формы», когда все действия спортсмена совершаются в режиме автоматизированных двигательных навыков с наименьшими эмоционально-волевыми усилиями в преодолении трудностей соревнований. В состоянии «спорт. формы» происходит мобилизация резервных возможностей психики и организма спортсмена, устанавливаются высшие спорт. достижения. Для удержания данного состояния «спорт. формы» нек-рые профессиональные спортсмены используют запрещенные МОК лекарственные препараты-допинги, что чревато их спорт. дисквалификацией, утратой здоровья, лишением спорт. званий и пр.

По критерию участия в спорт. соревновании психологи различают ролевые функции и ролевой статус спортсменов в команде – факторы, к-рые регулируют их деловое взаимодействие с партнерами, тренером, руководителями команды, спорт. судьями и соперниками во время состязания. Ролевые функции – это спорт. амплуа участника команды подобно актеру на спорт. сцене, действующему согласно сценарию тренера. Владение спорт. ролью программирует и определяет исход тех действий спортсмена и команды в целом, к-рые непосредственно направлены на достижение цели соревнования. Принятые спортсменами игровые роли, напр., в футбольной команде – нападающего, защитника, полузащитника, вратаря команды, управляют его игровым О. и взаимодействием с партнерами как во время соревнований, так и после соревнований, – при разборе и тренерской оценке их действий.

Ролевой статус (позиция, положение, место) измеряется величиной личного влияния спортсмена на партнеров и на состояние психол. атмосферы в команде, ее сплоченность и сыгранность, на основе индивидуального вклада спортсмена в достигнутые им лично и его командой результаты соревновательной деятельности. По степени активности ролевого статуса в спорт. играх различают статус капитана команды, основного или запасного игрока, статус лидеров и ведомых игроков и др. Решающим пед. фактором в достижении эффективного О. в с. является профессионализм и авторитет тренера, управляющего всеми процессами подготовки и участия спортсменов в соревнованиях. Тактические просчеты и пед. ошибки в тренерской деятельности порождают межличностные конфликты О. в с, снижают сыгранность и сплоченность спорт. команды. В целях формирования сплоченной команды тренеру следует учитывать особенности неформального О. спортсменов, их товарищеские и дружественные связи, психол. совместимость черт характера и свойств темперамента, склонность к агрессивности и конфликтности в состояниях эмоционального возбуждения и пр.

• Ханин Ю. Л. Психология общения в спорте. М., 1980.

С. А. Васюра

Общение в среде военнослужащих. В рамках класса «человек-человек» существуют профессии, О. представителей к-рых характеризуется прямо противоположными описанным выше качествами. Так, специфика «военного О.», существенно отличающая социальную группу военнослужащих (даже в невоенных сферах речевого О.) от др. социальных групп, определяется особенностями социального института военнослужащих, в рамках к-рого строго регламентируются все (речевые и неречевые) действия и существует высокая степень контроля всех сфер жизни, в т. ч. и личной. Типичными жанрами профессионального О. военнослужащих, составляющими ядро его организации, являются рапорт (доклад), инструкция (инструктаж), приказ (приказание). При этом структурно-композиционные и языковые (вербальные и невербальные) особенности профессионального О. военнослужащих имеют официальный статус и закреплены в Уставе Вооруженных сил, к-рый регламентирует речевые действия до мельчайших подробностей. Эта регламентация выражается в установленных формах речевого обращения начальника к подчиненному, формах приветствия, просьбы, представления и прощания, в использовании команды. Упорядоченность, согласованность действий достигается через употребление однозначно понимаемых речевых выражений, что способствует достижению наибольшего успеха при наименьшей затрате сил. Для профессионального О. сотрудников милиции характерны, прежде всего, широта, многоаспектность и конфликтность коммуникаций, а также публичность исполнения профессиональных действий и жесткий социальный контроль за их осуществлением.

• Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. психол. тр. М., 1995; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997; Потеряхин А. Л. Психология управления. Основы межличностного общения. К., 1999; Селезнева Е. В. Общение как среда для саморазвития личности. М., 2002.

Е. В. Селезнева

Общение в условиях крупномасштабных критических инцидентов. Термин «крупномасштабный критический инцидент» (ККИ) обобщает психотравмирующий характер оказываемых на людей ситуациями бедствий и катастроф. ККИ является причиной нарушения нормативного коридора жизненного пути человека и его окружающих. Эти нарушения могут иметь психофизиол. и психосоциальные формы и проявляются на личностном, групповом и обществ. уровне. Наиболее распространенные из них – боязнь, паника, тревожность, депрессия, нежелание жить на пострадавших территориях. ККИ развивается поэтапно, проходя предкритический, критический и посткритический этапы. Появлению термина ККИ предшествовал термин «критический инцидент» (КИ), к-рый впервые встречается во 2-й пол. 1990-х гг. в публикациях по психотравматологии. В США его использовали Эверли, Латин, Мичелл. В трактовке термина КИ исторически преобладала психиатрическая тенденция (Коген, Ахеарн). Однако за последние 20 лет в Латинской Америке сформировался психосоциальный подход у специалистов Бразилии (Aбреу, Хименес и др.), Коста-Рики (Калдерон), Mексики (Кампусано), Колумбии (Лима, Лозано, Нието), Aгргентины (Бениакар, Сантини, Лопес). Те же тенденции намечаются в США (Коген, Геррити, Флинн), Испании (Альварес, Беристаин, Реаль и др.), Великобритании (Уззель), Франции (Крок, Дутеау).

Мировое сообщество сегодня старается активно и решительно оказывать помощь, направленную на преодоление стихийных бедствий, катастроф и прочих «необычных» ситуаций и событий, к-рые производят существенные перемены в экономике, экологии и человеческих отношениях. Люди, пострадавшие от таких инцидентов, лицом к лицу сталкиваются с трудными проблемами: мертвых, раненных, бездомных, голодных, безработицей и пр. В период ККИ возникают и развиваются самые разные психол. и социально-психол. реакции у пострадавших лиц, к-рые приобретают форму психотравмы, – но лишь 80 % пострадавших от последствий разл. ККИ возвращаются к норм. жизнедеятельности, черпая положительный опыт в семье, в школе или на работе. Восстановление благодаря этим факторам и фактору самовосстановления называют «пальто помощи».

О. в период ККИ представляет собой сложный процесс, в рамках к-рого формируются и развиваются разные виды отношения и взаймодействия между пострадавшими людьми и их окружением. Оно включает в себя важные процессы обменa информацией и поэтому требует разработки единой стратегии взаимоотношений в условиях ККИ. Cуществуют опр. требования к процессу О., происходящего в условиях ККИ. Их делят на физич. (время, расписания, условия, место и т. д.) и технические (правила поведения и построения разных аспектов отношений социального работника и пострадавших). Здесь важен самоконтроль и знание, как взаимодействовать с разными экспертами и специалистами. Главное правило в это время: пострадавший никогда не должен быть один, не должен быть изолирован от своего окружения. Стратегия О. во время ККИ учитывает 3 осн. элемента: информационный, интерактивный и восприятие. При этом принимается во внимание тип или вид ККИ, его степень, частота происхождения и типичные последствия. В О. с пострадавшими нужно учитывать их культурный уровень, степень зрелости, наличие предварительной специальной подготовки, вид и масштаб потерь, уровень сложности последствий, а также историю сообщества, а именно: имело ли оно истор. опыт переживания подобных инцидентов.

С учетом понимания ККИ и самого О. как процесса следует проработать конкретные задачи психол. поддержки на каждом из этапов. Осн. моментами в настоящее время считаются след.: 1. При оказании психол. помощи на предкритическом этапе ККИ важны: источники информации, планы предварительной тренировки, знание всех уровней доступа к информации, их пароли; понимание культурно– исторических аспектов ККИ; учет объектов максимального риска, а также их возможных последствий. Важно сделать прогнозы относительно субъективной общительности пострадавших с учетом обществ. мнения. 2. Во время ККИ оценивают его объективные воздействия и последствия, всевозможные реакции психосоциального характера и пр. Важно выделить проявления героизма – лидерства – хитрости – боязни, паники – террора, ужаса – психич. боли и т. д. Необходимо предупреждать появление слухов и негативного влияния т. наз. «желто-сенсационной» пропаганды и уметь соотносить все элементы человеческого О. и адаптации. 3. После ККИ или в фазе восстановления (от 3 мес. до 2 лет после ККИ): важно содействовать адекватным человеческим реакциям. Нужно позаботиться о решении проблемы социальной идентификации, содействовать помощи и действиям необходимых организаций разного уровня. В этот период проводятся предварительно подготовленные программы и их корректировка, в частности, – кризисные интервенции для создания адекватного понимания и сопротивления психотравмирующим факторам.

Цель оказания психол. помощи и воздействия процессa О. в условиях ККИ направляется на то, чтобы быстро восстановить адекватную способность психосоциального взаимодействия потерпевших. Осн. принципы О. в условиях ККИ: принцип комплексности, индивидуальности, динамичности, длительности, преемственности. Психологи считают, что осн. навыками и умениями, к-рые должны иметь участники, общающиеся с пострадавшими в условиях ККИ, являются: умение установить контакт со всеми участниками независимо от уровня и специфики воздействия и последствия ККИ на каждого из них; подготовить мероприятия, связанные с физич. контактом, и проявить во время О. с пострадавшими эмпатию. Психологически важно позволить пострадавшим эмоциональную открытость и свободное выражение переживаний, поскольку потерпевшему важно рассказывать о том, что произошло с ним и что он чувствует и переживает. Особое внимание уделяется тем, у кого имеются потери близких или увечья. Нужно создать все необходимые условия для адекватного и эффективного О. с их родными, близкими и значимыми людьми. В ходе О. следует ориентировать их в возможном развитии событий, проинформировать о путях и способах поиска поддержки и помощи. Главное – настроить на реалистические мысли-образы-чyвства, способствовать оптимистическому взгляду на жизнь.

О. с потерпевшими должно различаться в периоды их дезадаптации, адаптации и реадаптации. Адаптация позволяет человеку противостоять всем видам трудностей, вызванных ККИ: в этот период для него важны постоянный поиск информации и стремление к обучению выживать в подобных ситуациях. Дезадаптация связана с включением психол. механизмов защиты, и ее необходимо вовремя выявить, контролировать, прогнозировать и оказать соответствующую помощь пострадавшему. В процессе реадаптации пострадавшие раньше или позже испытывают потребность в восстановлении привычного для них состояния. Здесь выделяют психосоциальную реадапатацию, под к-рой понимают результат или продукт всех применяемых форм помощи пострадавшим от любого психотравмирующего события или ситуации, с целью получения необходимого снижения психич. расстройств (когнитивных, эмоциональных, волевых, поведенческих) и их социальных последствий.

Выделены осн. формы и виды О. в условиях ККИ: а) непосредственное О. между людьми в каждой семье или иной группе, учреждении, сообществе. Здесь главное – вербальное и невербальное О.; б) опосредованное О. между людьми в каждой семье-группе, учреждении, сообществе при помощи средств массовой информации, интернет, литературы, музыки, искусства и т. д.; в) спасательное О., когда индивид или его сообщество находятся в критических условиях, или его жизнь находится под риском или в условиях минимальной стабильности (О. в момент траура, скорби и проч. тяжелых жизненных обстоятельств).

О. признается успешным (адекватным) и эффективным, если проявляется милосердие (эмпатия), признается взаимный авторитет каждого участника, или с помощью внушения и убеждения появляется надежда на помощь. В этом процессе важен феномен «первого впечатления», способствующий внушению веры. Для достижения эффективности психол. помощи и адекватного психологически грамотного О. в условиях ККИ важно быстрее пройти адекватный триаж (triage) – спецклассификацию и психол. подробную ориентацию; суметь профессионально и гуманно провести кризисные интервенции и прочие психосоциальные процедуры, к-рые учитывают специфику и индивидуальные особенности потерпевших и его окружения. Социальный работник должен уметь внимательно слушать, выявлять разрешаемые проблемы пострадавших, использовать психосоциальный потенциал каждого пострадавшего и его сообщества. Характеризовать пострадавшего нужно максимально объективно и гуманно подходить к нему с пониманием необходимости прохождения им процесса реадаптации. В этот процесс входит восстановление личностного смысла, самоконтроля и возвращение к обычному образу жизнедеятельности. Правильно организованное О. и учет социально-психол. аспектов ККИ могут помочь избежать обычные психосоциальные проявления дезадаптации и снять воздействие психотравмирующих факторов.

• Лоренсо Р. А. Психологические основы международных реабилитационных программ для пострадавших от крупномасштабных инцидентов: Дис. … канд. психол. наук. Харьков, 2000; San Juan С. & Pol E. Doping with a threat to quality of life: the case of the Prestige-disaster. European Review of Applied Psychology, 2004; Mitchell]. Т.; Everly G. S. Jr. Critical Incident Stress Debriefing (CISD). An Operations manual for the Prevention and Traumatic Stress Among Emergency services and Disaster Workers. Second Edition Revised by Chevron Publish. Co., Maryland, USA. 1997.

P. А. Лоренсо

Общение в условиях крупномасштабных критических инцидентов: роль СМИ. Особую роль в крупномасштабных критических инцидентах (ККИ) играют средства массовой информации. Часто в СМИ преобладает погоня за сенсациями, что способствует гиперболизации и неадекватной оценке ситуации и того, что происходит с людьми. Журналистская деятельность актуализируется на момент прохождения ситуации, т. е. во время ККИ. Новости сообщаются аудитории как отдельные явления с акцентом на их последствия и, как правило, отражается только непосредственное «отрицательно-психотравмирующее» влияние ККИ на индивидов и их окружение. Системное понимание и полный анализ событий критического и экстремального характера встречается крайне редко. Еще реже встречаются сообщения СМИ, построенные с т. зр. превентивности подготовленности и позиции своевременной ликвидации последствий ККИ. Описания и рассказы о ККИ бывают далеки от сути дел и реального контекста, все это усложняет и искажает понимание и процесс совладания с происходящим в условиях ККИ (ПОЗ-Вэнезуела, Фойо, Коста Нето, Гарсиа Мира, Нието, Лосада, Валеро, Сантини, Родригес, Лоренсо).

Совр. прикладные исследования О. в условиях ККИ позволили выделить специфические психосоциальные явления, проявляющиеся на психич. уровне в виде травматического переживания (Барангер, Мон, Бениакар, Беристайн, Лоренсо, Лосада, Валеро, Сантини, Нието, Чурчилл). Учет его особенностей требует следования «золотых правил О.», с целью формирования профессиональных психол. отношений при оказании помощи. Учитываются группы риска и наиболее уязвимые места, связанные с потребностями, интересами, личностными смыслами, самооценкой, верованиями, социальными представлениями и т. д. Рекомендовано СМИ и др. службам в условиях ККИ делать акцент на аналитическом и положительно-оптимистическом рассмотрении событий. Важно способствовать культурно-исторической интеграции, давать информацию о ККИ на основе ясного и объективного мат-ла.

• Лоренсо Р. А. Психологические основы международных реабилитационных программ для пострадавших от крупномасштабных инцидентов: Дис. … канд. психол. наук. Харьков, 2000.

Р. А. Лоренсо

Общение в экстремальных ситуациях – динамичный, с повышенным характером взаимного влияния процесс, объективно требующий постоянного обращения к психологии отдельных индивидов и группы в целом (особенно к ее нормам и санкциям), умения предвидеть стратегии поведения группы и индивидов. Это порождает очень важную в психол. отношении систему альтернатив при определении оптимального варианта для группы принятия («удара») стрессора: на всю группу или на нaибoлeе сильного, опытного руководителя, или на «новеньких», слабых, психологически незащищенных и т. д., чтобы за их счет выйти из стрессогенной ситуации. Ограниченность по времени еще более усложняет условия принятия решения, благодаря чему раскрываются, выходят на «поверхность» глубинные индивидуальные и групповые свойства. В таких условиях зримо проявляется иерархия взаимоотношений, что отражается в отчетливо выраженной избирательности реакций группы на ошибки индивидов, имеющих разл. статус в структуре личных отношений. И формы, и содержание реакции группы на лиц, допустивших ошибку, опосредуются уровнем социально-психол. зрелости группы и личностными особенностями «виновного». В случае если ошибку совершил член группы, имеющий невысокий статус, диффузные группы проявляют к нему значительную негативную реакцию, к-рая потом адресуется и другим. Возникает групповой конфликт, к-рый часто приводит к полному расстройству коммуникаций и своеобразному «коммуникативному шоку».

В высокоразвитых группах проявляется толерантность в ситуациях ошибочных действий; активные попытки приостановить зарождающееся напряжение. Во взаимодействии происходит увеличение актов согласованности, поддерживается высокий настрой на деятельность. Лидеры ищут оптимальный вариант организации совместной деятельности и вовлекают в этот поиск др. участников.

А. С. Чернышев

Общение в экстремальных условиях деятельности. Экстремальность есть крайнее выражение любого вида воздействий. Как условие жизнедеятельности в ее крайних параметрах, экстремальность требует от человека исключительных духовных, нравственных, психофизич. качеств, обеспечивающих ответное системное деяние в виде мужества, преодоления, взвешенной разумности. При этом экстремальность не есть что-то необычное, ибо она генетически носила роль естеств. отбора, сформировала в человеке потенциал генома выживания через механизмы оценки угрозы, наслаждения, добра и зла. Природа в ее очеловеченном виде заложила доселе неизвестные многомерные резервы тонкого мира, опережающее отражение предвидимого будущего, наделив нас сверхчувствительностью, инсайтом, откровением, духом, выходящим в четвертое измерение, и возможностью мобилизации в запредельных для человека условиях. В экстремальной ситуации есть 2 вида реакций: условно-безусловно рефлекторный с опорой на стереотипию в действиях и эвристический. Между ними встречаются противоречия, усугубляемые социальными и нормативными установками. Из всех видов экстремальности наиболее опасна и разрушительна для индивида, личности, общества экстремальность информационная, она воздействует на сознание, психич. процессы, состояния, интеллект, чувства, волю, душу и дух человека, дезорганизуя его Веру в справедливость, добродетельность, созидательный смысл существования. Экстремальность – это вызов разуму, удар по организму, дезорганизующий регуляцию Высших чувств к себе как данности.

Процесс О., включенный в производственную деятельность, представлен как обмен информацией, отношениями и действиями как в производственном, так и в духовном пространстве. Духовность О. охватывает обществ. связи, выраженные через межличностные отношения, что способствует более глубоким симпатиям и эмпатиям, помогающим сотворять единый дух коллективизма путем синергии и дополнительности душевных качеств, профессиональных способностей, единых целей достижения результатов совмест. деятельности. В опасных профессиях при работе команд, экипажей, групп специалистов духовность руководителя проецируется во внутр. мире каждого участника не в виде профессиональной операции, а в виде нравственных посылов: ответственности, чести, долга, готовности к жертвенности.

В духовном О. особой трансформации подвергаются взаимоотношения мотивов общающихся специалистов, когда профессионально-личностные мотивы в экстремальной ситуации центрируются вектором единого образа, напр., в нештатной, аварийной полетной ситуации. В этом случае разл. профессиональные обязанности приобретают разный вес и допускают смену ролевых функций членов экипажа. Коллективизм О. может приобретать индивидуальный стиль, нацеленный на решение минимизации опасности. Вместе с тем функция контроля и самоконтроля за общей ситуацией обогащается профессиональным опытом каждого с учетом особенностей языка, мимики, жестов, интонационных характеристик, особой лексики, непредусмотренной уложениями и стандартами. О. как процесс отношений и взаимодействия, как личностные взаимосвязи определяет групповую деятельность и спаянность коллектива. В системе О. экипажей летательных аппаратов, подводных лодок, космических кораблей информационно-коммуникативная функция управления регулируется вербализацией сенсорно-перцептивных образов. Наиболее сложно в экстремальной ситуации регулируются аффективно-коммуникативные функции, относящиеся к эмоциональной сфере. И одним из наиболее эффективных приемов руководства здесь является авторитарный стиль при наличии правильных команд и групповой совместимости.

С позиции надежностных характеристик О., как совмест. деятельности, ведущую роль играют психич. состояния: стрессоустойчивость, предуготовленность к преодолению опасности, активация волевых, умственных и творческих функций, усиливающих инсайт, прогноз, образность, смена алгоритмов, уход от стереотипизации действий, психич. воздействие через духовный канал на веру в удачу, в судьбу, в себя, в благополучный исход. Психич. состояние имеет свойство индуцировать как отрицательное, так и положительное влияние. В экстремальном случае О. с особой силой формирует «единый» дух, интеллект, мозговой штурм, психич. выдержку как концентрацию доминанты на выходе из экстремальной ситуации. Действенная доминанта с включением хронотопа и пространства развития события и предвидения противодействия явно продуктивнее авторитарного стиля.

Интеллектуальность, нравственные резервы, духовные свойства личности, обогащенные профессионализмом, формируют не реактивный ответ, а образы-смыслы, смыслообразующую цель, вектор-мотив на победу. Профессиональный опыт способствует возможности опережать время развития события и оказаться впереди ситуации. Воображение, образ последствий переводит мобилизационный духовно-соматический резерв в «пиковый» режим работы, подключая каналы космического порядка. Опыт исследования поведения человека в экстремальных условиях с реальной угрозой жизни на примере летно-космического труда показал, что в момент опасности способности человека «открываются громадным скачком, расширяя свои имеющиеся возможности по упреждению, приему и анализу информации, переходя на режим заблаговременных действий, не вдогонку, а навстречу развивающимся опасным событиям. Это сверхтонизирующее, раскрепощающее сознание длится доли секунды. У человека появляется ощущение наличия второго „Я“ или же управляющей информации извне» (Ю. Жучков, летчик-испытатель).

Т. о., экстремальности противодействует надситуационная информационная программа более разумного видения своего предназначения. Это программа включает высшие оценочные механизмы: дух, нравственность, трансцендентность мира. Экстремальности не в меньшей мере противодействует асимметричный, нестандартный, высокоорганизованный коллективный разум, нравственный опыт и профессионализм всех членов команды, их духовный ответ, просветленный не столько фактом, сколько истиной происходящего.

• Буева Л. П. Общественные отношения и общение. М., 1975; Леонов А. А., Ломов Б. Ф., Лебедев В. И. К проблеме общения в интернациональных космических полетах // Вопр. филос, 1976, № 1; Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984; Пономаренко В. А. Безопасность полета – боль Авиации. М., 2007.

В. А. Пономаренко

Общение государственных служащих в общественных приемных. Процесс познания госслужащими сотрудников своих учреждений и посетителей обществ. приемных и их межличностные отношения имеют особенности, отличающие их от др. профессиональных групп, в силу ряда факторов: 1) социокультурная среда, формирующая эталоны и стереотипы, проявляющиеся при познании других; 2) профессиональная группа, в пределах к-рой работает госслужащий; 3) индивидные, личностные и субъектно-деятельностные особенности самого служащего. Успешность О. госслужащих, работающих в обществ. приемных, обеспечивают проницательность, социально-перцептивная и эмоциональная компетентность, обусловливающие адекватное отношение к посетителю. Эмоциональное содержание межличностных отношений и межличностного познания также испытывает на себе влияние особенностей профессиональной деятельности и определяет эффективность взаимодействия человека с др. людьми. Выявлено, что особенности О. госслужащих проявляются в уровне развития эмпатии, самооценки и межличностных отношений в зависимости от возраста и пола. Формирование образа сотрудника и посетителя строится на устоявшихся гендерных и возрастных стереотипах: у ⅓ мужчин наблюдается негативное отношение к женщине-руководителю; формирование образа и понятия о личности как посетителя, так и коллеги происходит в осн. за счет когнитивных механизмов, эмоциональный отклик на др. человека низкий; более молодые сотрудники (20–30 лет) при оценивании коллег и посетителей оперируют понятиями исключительно профессионального характера и описывающими деятельностные характеристики (профессионализм, исполнительность, энергичность), госслужащие более старшего возраста (30–40 лет и старше) в оценках опираются и на особенности межличностных отношений человека и его морально-нравственные качества. Осн. требования к организации межличностных отношений госслужащих сотрудников обществ. приемных: компетентность в О., грамотность, оптимальная эмоциональная близость и высокий уровень заинтересованности в др. людях.

• Бодалев А. А. Социально-перцептивная компетентность в профессиональном общении. М., 1999; Вегерчук И. Э. (Соколовская И. Э.). Социально-перцептивная компетентность госслужащих. М., 1999; Деркач А. А. Акмеологические основы развития профессионализма. М.-Воронеж, 2004.

В. А. Радке

Общение государственных служащих: компетентность социально-перцептивная – рассматривается как способность и подготовленность к овладению процессами и механизмами восприятия, понимания и оценки социальных объектов (др. людей, самих себя, групп, социальных общностей и т. п.) и отношений между ними. В структуре компетентности социально-перцептивной (К. с.-п.) общие, специфические и единичные характеристики во взаимосвязи отражают готовность и подготовленность госслужащего к О. в профессиональной деятельности.

При акмеологическом подходе оптимальная модель («портрет») профессионала в управлении связана с такими общими показателями К. с.-п., как профессионализм, мастерство и креативность в профессиональной деятельности, мотивационно-целевая направленность на людей, когнитивный, эмоционально-волевой и оценочный компоненты в структуре его психики, способность учитывать реальные условия и действовать сообразно им. Выделяются и частные критерии оценки К. с.-п. госслужащего: 1) способность системного отражения социальных субъектов и взаимосвязей между ними. Данный критерий выступает мерой полноты и точности определения перцептивных и коммуникативных качеств у себя, у др. людей и определения подготовленности к участию в этих процессах; 2) определение степени адекватности моделирования социально-перцептивной сущности социальных субъектов, т. е. понимания себя и др. людей; 3) объективность отношения госслужащего к социальным субъектам (оценивается его отношение к себе, к людям и их деятельности, к О. и условиям гос. службы, учитываются способы поведения по отношению к себе и окружающим). Все частные критерии в совокупности образуют интегральный критерий оценивания К. с.-п., – он является наиболее общим признаком гармоничного взаимодействия госслужащего с социальными субъектами.

• Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л., 1968; Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Он же. Социально-перцептивная компетентность в профессиональном общении. М., 1999; Вегерчук И. Э. (Соколовская И. Э.). Социально-перцептивная компетентность госслужащих. М., 1999; Деркач А. А. Акмеологические основы развития профессионализма. М.-Воронеж, 2004.

И. Э. Соколовская

Общение государственных служащих: профессиональные эталоны. Профессиональные эталоны (П. э.) выступают как совокупность субъективных представлений человека о качествах, к-рыми должна обладать личность при выполнении той или иной социальной роли. Способность и готовность профессионально общаться и выполнять деятельность в соответствии с должностным статусом определяются совокупностью взаимосвязанных характеристик служащего и его личностно-профессиональных качеств. Взаимосвязи между перцептивными способностями, П. э. и личностно-профессиональными качествами лежат в основе социально-перцептивной компетентности госслужащих в профессиональной деятельности и О.

Выявленные наиболее важные перцептивные способности и П. э. для руководителей в системах труда «человек-человек» и «человек – техника» показывают, что их характер существенно зависит от вида деятельности: руководители системы «человек-человек» отдают предпочтение таким перцептивным способностям и П. э., к-рые в последующем определяют их управленческую компетентность, организаторские и лидерские способности, ответственность, уважение к людям, коммуникабельность; руководители системы «человек-техника» отдают предпочтение достижению оптимальной своей включенности в общую систему труда, к-рая определяет знание избранной профессии, трудолюбие, ответственность, мастерство, самостоятельность. При выделении особенных (частных) перцептивных способностей и П. э. респонденты группы «человек-человек» выделяют такие эталоны (образы) как проницательность, наблюдательность, склонность к анализу, прогностичность, мотивированная социальная активность, стремление к доминированию. Представители системы труда «человек-техника» выделяют такие, как профессиональная готовность и подготовленность, осознанность выполняемых действий, системность в действиях, объективность в оценках.

Характер выделяемых общих и особенных (частных) перцептивных способностей и П. э. определяется такими факторами: социальный статус, общий стаж работы и профессиональный опыт, сложившийся уклад труда в госструктуре, роль профессионального сообщества, осн. субъектов коллектива. Характер единичного уровня перцептивных способностей и П. э. определяется индивидуальными особенностями госслужащего, направленностью и мотивацией деятельности, О. и личностно-профессионального развития, а также уровнем понимания и принятия им важности развития перцептивных способностей, лично-профессиональных качеств и взаимосвязи между ними. Развитие происходит в процессе деятельности, О. и личностно-профессионального совершенствования, что, влияет на продуктивность профессиональной деятельности и О.

• Бодалев А. А. Социально-перцептивная компетентность в профессиональном общении. М., 1999; Вегерчук И. Э. (Соколовская И. Э.). Социально-перцептивная компетентность госслужащих. М., 1999; Деркач А. А. Акмеологические основы развития профессионализма. М.-Воронеж, 2004.

Н. В. Цебрикова

Общение представителей различных типов профессий: специфика. Профессиональное общение (П. о.), обеспечивая установление и развитие межличностных и межгрупповых контактов в связи с потребностями профессиональной деятельности, само во многом обусловлено ее спецификой, и, прежде всего, типом профессии в зависимости от предмета труда («человек-человек», «человек-живая природа», «человек-техника», «человек-знак», «человек-художественный образ»). Особенности О. представителей разных типов профессий проявляются на уровне языка и на собственно психол. уровне. Специфика П. о. на уровне языка: формирование «специального языка» как инструмента взаимодействия профессионалов. В содержательном плане и в плане выражения он существует в виде конкретных профессиональных языков (П. я.), существенно различающихся между собой (язык математиков, историков, химиков, филологов и т. п.). При этом в функции накопления, передачи знаний и их распространения в любом П. я. осн. роль играет письменная (точнее, печатная) речь, а в профессиональном О. ведущей остается устная речь.

В рамках каждого типа профессий выделяется опр. набор типичных профессиональных ситуаций – совокупность факторов, к-рые являются постоянными в разл. конкретных условиях и изменение к-рых влияет на изменение программы или операционной структуры профессиональной деятельности. «Специальный», П. я., оставаясь национ. литературным языком, в конкретных профессиональных ситуациях содержательно редуцируется, становится в зависимости от области знания и предмета О. монотематичным (хотя и не всегда), насыщается специальными словами и выражениями, использование к-рых предполагает необходимую профессиональную компетентность. Использование П. я. обеспечивает, с одн. стор., оптимизацию совмест. деятельности, а с др. стор., направлено на формирование у субъектов труда чувства профессиональной принадлежности и идентичности, что отражается, в частности, в формировании профессионального образа мира. При О. представителей одной профессии переход с общенацион. на «специальный» язык осуществляется вполне естественно; в О. представителей разных типов профессий механизм перехода на «специальный язык» не срабатывает автоматически (особенно если в О. участвуют представители далеких друг от друга профессий). Выделяются в кач. самост. интрапрофессиональное и интерпрофессиональное О. Интрапрофессиона льное О. – э т о О. представителей одной профессии (напр., врачей-стоматологов, инженеров-судостроителей и т. п.). Профессиональные роли участников интерпрофессионального О. не совпадают (напр. О. психолога и педагога). В случае О. специалиста с неспециалистом язык О. превращается из сугубо специальных терминологических систем в неоднородные комплексы, расслоение к-рых на горизонтальные пласты определяется такими параметрами, как партнер коммуникации и коммуникативные условия.

Существуют характерные особенности О. представителей одного типа профессий: А) Для специалистов профессий класса «человек – человек» («человек – группа»), в к-рых О. выступает в роли главного средства профессиональной деятельности (преподаватели, психологи и т. п.), коммуникативный компонент О. реализуется в правильной, эмоциональной, образной, стилистически маркированной речи; уместных мимике, жестикуляции, кинетике; многообразных речевых стратегиях и тактиках. В рамках интерактивного компонента используется кооперативный, коммуникативно-поддерживающий стиль О. Б) Для представителей профессий, принадлежащих одновр. к классам «человек – человек» и «человек – знак» или «человек – образ» (журналисты, специалисты по связям с общественностью, переводчики и т. п.), характерны позитивное отношение к окружающим, центрация на стимулировании коммуникации, симметричная вовлеченность в О. обеих сторон, стремление к взаимопониманию, гибкость мнений, эмоциональный отклик; развитый «эмоциональный интеллект», умение контролировать собственные чувства и эмоции, понимать настроения др. людей. В) Намного меньше, чем О. в сфере «человек – человек», изучено О. представителей профессий класса «человек – художественный образ». Выявлено только, что для них характерно творческое взаимодействие, а определяющее значение в О. имеет эмоциональный контакт. Г) Значительный интерес и, одновр., значительные трудности в исследовании специфики О. в профессиях классов «человек – знак», «человек– техника», «человек – живая природа». Предположительно, у первых легче будет выявить особенности О. представителей каждой отдельной профессии, чем общее для всего класса, поскольку разнообразие знаковых систем (условные знаки, цифры, коды, естеств. или искусств. языки), с к-рыми работают специалисты (чертежники, инженеры, топографы, программисты и др.), определяет и разнообразие форм и стилей П. о.

Д) У представителей профессий классов «человек-техника» и «человек-живая природа» жесткое опосредование предметом труда определяет терминологическую ясность на языковом уровне и рациональность на психол. уровне. Профессионалы в сфере «человек-знак», «человек-техника», «человек-живая природа» испытывают затруднения при О. с коллегами в силу недостаточной коммуникативной компетентности, что выражается в низкой «чувствительности» к собеседнику, бедности вербальных и невербальных стратегий и тактик, низкой способностью к сотрудничеству и кооперации в О. Преодолеть данные проблемы можно, включив в программы профессионального обучения курс психологии П. о.

• Гарбовский Н. К. Профессиональная речь (функционально-стилистический аспект) // Функционирование системы языка и речи. М., 1989; Культура русской речи. Учебник для вузов / Под ред. Л. К. Граудиной, Е. Н. Ширяева. М., 1999; Наер В. Л. Уровни языковой вариативности и место функциональных стилей // Научная литература: Язык, стиль, жанры. М., 1985; Уткина И. В. Локально-темпоральный компонент коммуникативной ситуации военного делового общения в учебно-профессиональной сфере // Мир лингвистики и коммуникации. Тверь, 2006, № 2.

Е. В. Селезнева

Пиар (PR) в помогающих профессиях (англ. public relations – связи с общественностью) – особая функция управления, к-рая способствует установлению и поддержанию О., взаимопонимания и сотрудничества между организацией, оказывающей помощь (психол. консультацией, тренинговой компанией, лечебно-профилактическим учреждением, реабилитационным центром, Школой здоровья и др.), и целевыми аудиториями (соответствующими группами населения). В своей практической деятельности институт PR формализует важнейшее стремление человека быть понятным, открытым для широкого сотрудничества в атмосфере взаимной доброжелательности. PR помогает руководству организации быть информированным об обществ. мнении и вовремя реагировать на него, выполняет роль «системы раннего оповещения» об опасности и помогает справиться с нежелательными тенденциями, использует исследования и основанное на этических нормах О. в кач. осн. средств деятельности.

Последние десятилетия наблюдается интеграция психотерапии в общество. Представители помогающих профессий используют PR для информирования общественности о возможности оказания им той или иной помощи, для убеждения населения в применении программ поддержания индивидуального и обществ. здоровья, необходимости отказа от вредных привычек, использовании методов и форм О., поддерживающих социальное благополучие личности, отдельных групп населения, общества в целом. Услугами PR пользуются психологи, лечебно-профилактические учреждения, организации, функционирующие в сфере обществ. здравоохранения, Школы здоровья. Обязанности PR-специалиста, получившего заказ в рамках обществ. здравоохранения: поддержка связи со специалистами, чиновниками, проведение специальных акций (выставок, приемов, презентаций), проведение мероприятий для журналистов (напр., пресс-ланч), проведение promotion-акции (лотереи, конкурсы, пр.), спонсорские акции, контроль за рекламой и рекламными мат-лами (напр., за тем, как аудитория реагирует на ту или иную рекламу), подключение к программе лидеров общественности, прочее. Важнейшие задачи PR-кампаний: а) установление взаимопонимания и сотрудничества между целевыми аудиториями (внеш. и внутр.), получение поддержки ключевой аудитории и лидера общественности; б) расширение рынка сбыта услуг.

PR-специалисты, PR-агентства – это инструменты, с помощью к-рых идеи здоровья, модели поведения, модели О. продвигаются на рынок потребительских услуг населению. Но возникает вопрос о качестве PR-акций, один из критериев к-рого – соблюдение требования «Не навреди» в сфере обществ. здоровья. Продвижение моделей здорового поведения, эффективного О. предполагает содействие PR-специалистов в подборе представителей организаций, занимающихся оказанием подобного рода услуг. Представитель обществ. организации поддерживает имидж человека, к-рый серьезно относится к своему делу и в систему ценностей к-рого входит ценность служения здоровью других. Личный имидж представителя помогающей профессии – это сpедовое явление. Важно, чтобы у клиента, пациента в процессе О. с ним формировались доверительные отношения.

• Королько В. Основы паблик рилейшнз. М., 2000; Творогова Н. Д., Кулешов Д. В. Социальная психология. М., 2008; Чумиков А. Н., Бочаров М. П. Связи с общественностью: теория и практика. М., 2006.

Д. В. Кулешов

Профессиональная коммуникабельность – сложные интерперсональные действия – оценка и понимание человека человеком, поддержание и прекращение социальных контактов, акты организации и упорядочивания информационных сведений на уровне формирования представлений, акты воздействия, действия организации и управления, действия обслуживания человека человеком. Эти условия социальной среды могут быть охарактеризованы как: а) работа индивидуальная или в группе, при наличии малого или большого количества социальных контактов, с постоянным или меняющимся кругом людей; б) работа с людьми в необычных состояниях сознания, с отклоняющимся поведением, или в контактах с животными, микроорганизмами, растениями; в) контакты с посетителями, клиентами, поставщиками услуг; г) длительные контакты с сотрудниками, коллегами в замкнутом пространстве.

• Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий. М., 1993; Культура речи в технической документации. М., 1982; Психологические механизмы формирования оценочных суждений. Саратов, 1989; Сергеич П. Искусство речи на суде. М., 1988; Фрадкина Р. Н. Говорящие руки: Тематический словарь жестового языка глухих России. М., 2001.

В. В. Пчелинова

Профессиональная позиция во взаимодействии (от лат. positio – точка зрения, принцип, положенный в основу поведения, действий) – система устойчивых отношений профессионала к существенным аспектам своей деятельности, проявляющаяся в соответствующем поведении при О. Для представителей социономических профессий центральным отношением, структурирующим профессиональную позицию (П. п.), выступает отношение к др. людям как объектам своего труда. П. п. во взаимодействии – это самост. выбор личности, результат профессионального самоопределения, поэтому: 1) взрослого (в отличие от ребенка) фактически невозможно «поставить» в опр. позицию, – он занимает ее самостоятельно и добровольно; 2) изменить позицию др. можно только через трансформацию собственной позиции; 3) профессионала отличает умение не только действовать с опр. позиции, но и умение перестраивать ситуацию взаимодействия (или регулировать ожидания партнера) т. о., чтобы общая ситуация взаимодействия оставалась продуктивной, соответствующей цели деятельности.

П. п. тесно взаимосвязана с др. видами позиций: социальной, личностной, ролевой. Социальная позиция или профессиональный статус – это место профессионала в социальной структуре, являющееся результатом разделения труда и регламентирующее стиль поведения. Профессиональный статус связан с системой ожиданий, предъявляемых профессионалу как обществом в целом, так и отдельными группами. Личностная позиция профессионала – это отношение субъекта к своему профессиональному статусу, к-рое выполняет мотивационную функцию и задает направление деятельности (либо на сохранение существующего статуса, либо на его изменение). Мотивы могут соответствовать объективным требованиям деятельности или вступать с ними в противоречие. В связи с этим позиция может быть адекватной или неадекватной (особенно если мотивы не осознаются). П. п. как отношение личности – это интегральное образование, представляющее собой единство 3 компонентов: когнитивного, эмоционального и поведенческого. Ролевая позиция профессионала является конкретизацией общей П. п. в актуальной ситуации взаимодействия. Для ее описания используются также термины «роль», «модель», «коммуникативная установка» и др. Многие классификации П. п. основаны именно на их ролевом, самом динамичном компоненте. Так, А. К. Маркова выделяет около 30 пед. позиций или типов учителей («гражданин», «оптимист», «индивидуальность», «мастер», «творец», «новатор», «диагност», «консультант», «психолог» и др.). Этого же принципа придерживаются в своей классификации В. А. Кан-Калик и Н. Д. Никандров, выделяя модели О. педагога с классом («дирижер», «зеркало», «режиссер» и др.).

П. п. типологизируются на основании ведущей стороны взаимодействия: деятельности (субъект-объектное взаимодействие) или О. (субъект-субъектное взаимодействие). Так, на основании отношения к цели деятельности партнеры могут выступать как «соперники» или как «сотрудники». Сотрудники, в свою очередь, могут занимать позиции «ведущего» (лидера) – «ведомого» (в условиях самост. определения содержания и способов деятельности) и позиции «исполнителя» и «контролера» (в условиях заданного содержания и способов деятельности). На основании характера действий, используемых для достижения цели деятельности, позиция может быть наступательной, оборонительной или выжидательной.

Среди типологий П. п., опирающихся на субъект-субъектное взаимодействие, известна модель трансактного анализа Э. Берна. Развивая идеи психоанализа, он полагает, что межличностные отношения определяются 3 эго-состояниями или позициями во взаимодействии: «Взрослый», «Ребенок» и «Родитель». Реализация конкретной позиции предполагает и разл. характер «пристройки» к партнеру по взаимодействию: «сверху» (с позиции Родителя), «снизу» (с позиции Ребенка») и «рядом» (с позиции Взрослого). Т. о., каждая ситуация взаимодействия может быть описана как разл. сочетания занимаемых партнерами позиций. Выделяются 2 осн. вида трансакций: дополнительные, при к-рых ситуация взаимодействия развивается как согласованная, и пересекающиеся, при к-рых ситуация превращается в конфликтную. На основе базовой модели Э. Берна можно выделить 2 осн. П. п. во взаимодействии психолога в образовании: позиция «поддержки» (или позиция «над», потому что в поддержке нуждается что-то падающее, слабое) и позиция «сопровождения» (позиция «рядом», предполагающая содействие, соучастие, включенность психологов в пед. процесс). П. п. большинства педагогов по отношению к учащимся рассматривается как неконструктивная «над-позиция» (Е. Г. Юдина): с одн. стор., это отношение к сознанию ребенка как tabula rasa, с др. – отношение педагога к собственным знаниям, умениям и личностным качествам как к эталонным во взаимодействии с ребенком.

В рос. психологии интерес к П. п. обусловлен необходимостью организации эффективного сотрудничества специалистов смежных профессий, решением проблем профессионального самоопределения представителей «новых» профессий (практического психолога, социального педагога и др.). При анализе П. п. используются разные подходы. 1) деятельностный (А. Г. Лидерс). Выделяют 2 осн. компонента – ведущую деятельность профессионала и онтологическую категорию, сквозь к-рую рассматривается клиент; 2) акмеологический (И. В. Дубровина) рассматривает П. п. как составляющую субъективной стороны деятельности, определяющей профессиональную компетентность; 3) миссийный подход (В. Т. Кудрявцев) и др.

• Кан-Калик В. А. Педагогическое творчество М., 1990; Лидерс А. Г. Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту // Журн. практич. психолога, 2005, № 4.; Маркова А. К. Психология профессионализма. М., 1996; Юдина Е. Г. Позиция педагогов: авторитаризм или партнерство // Вопр. психологии. 2005, № 4.

Е. И. Медведская

Профессиональное общение – содержательный (смысловой) процесс взаимодействия субъектов как носителей профессионального опыта с целью: а) обмена информацией в производственной ситуации; б) достижения согласия (понимания); в) функционирования профессиональной общности (актуализация профессиональной идентичности). В широком трактовании П. о. – многоплановый процесс развития контактов между субъектами (людьми, группами), порождаемый мотивами совмест. трудовой деятельности. По аналогии с феноменом О. можно обозначить 3-компонентную структуру П. о. – коммуникативная, перцептивная, интерактивная стороны (аспекты). Специфика задач П. о.: передача информации; восприятие друг друга; взаимооценка; взаимовлияние; взаимодействие; управление деятельностью (индивидуальной, совмест.). Функции П. о.: инструментальная (П. о. выступает как социальный механизм управления и передачи информации в профессиональном сообществе); синдикативная (средство объединения людей в едином пространстве труда); самовыражение (как форма самоактуализации, самореализации, самопрезентации, как личностно-психол. контекст интенции взаимопонимания); трансляционная (передача конкретных знаний, умений, способов деятельности); экспрессивная (сопереживание, сочувствие); социального контроля (регламентация поведения и деятельности в соответствии с принятыми нормами и правилами) и др.

Особенности П. о. и его значение для разрешения рабочей ситуации, развития субъекта труда и профессионального сообщества выявляются через структурный анализ осн. компонентов П. о.: 1). Субъекты О. – наделенные сознанием, опытом, отношением к партнеру по коммуникативному процессу (другому); обладающие единым тезаурусом (схожей системой языка, понятий, смысловых значений) и принятыми в данном профессиональном сообществе нормативами О.; совершающие коммуникативные действия. Данные субъекты одновр. выступают как представители профессиональной группы (Я – социальное, профессиональное) и как Я – индивидуальность. Индивидуальное и социально-профессиональное как атрибутивность субъекта П. о. наиболее слитно и полно выражены в понятии «профессиональный опыт личности». 2) Коммуникативная ситуация П. о. – насущное актуальное, требующее осмысления и действий. Данная ситуация актуализируется извне – контекстом, а внутр. ее побудителями являются цели и мотивы субъектов П. о., к-рые побуждают обращаться другу к другу. Предикат «профессиональная» применительно к коммуникативной ситуации подчеркивает ее значимость в контексте профессиональной деятельности и профессионального опыта личности. 3) Текст (в широком смысле) – семиотическая система значений, отражающая актуальность ситуации, выражающая смысл и значение П. о. 4) Коммуникативные действия сознательно ориентированы на смысловое восприятие профессиональной информации др. субъектом. Здесь необходима обратная связь (как прямая, так и отсроченная): прямая непосредственная обратная связь существенна для осмысления актуальной ситуации П. о. «здесь-и-сейчас», отсроченная в будущее важна для становления профессионального опыта.

Дополнительные компоненты П. о.: 1) Автокоммуникация – в общем смысле соотносима с рефлексией, иногда выступает в форме «внутр. диалога». Текст в П. о. направлен не только «слушающему», но и самому «говорящему». Возможна проблема «формального / личного» в профессиональном тексте (как при формировании сообщения, так и при его декодировании. 2) Коммуникативные барьеры, где к трудностям субъективного плана (неумение устанавливать контакт с собеседником и поддерживать продуктивное О.) добавляется профессиональная некомпетентность, волюнтаризм и пр. В профессиональном сообществе высшая форма П. о. предполагает учет оригинальности и различия точек зрения, что служит развитию профессионального мастерства.

Профессиональное сообщество как социальная система имеет характерные признаки в П. о.: а) профессиональная идентичность субъектов О. (соотношение Я-индивидуальное / Я-профессиональное); б) эффективность разных типов коммуникативных действий в разл. ситуациях; в) степень «коммуникативности» того или иного профессионального сообщества (его открытость/закрытость); г) профессиональный язык (в т. ч. слэнг) – актуальна проблема его нормативности, автономности, освоения и функционирования (напр., нормативно заданный межд. правом профессиональный англ. язык транспортников – летчиков, моряков; а профессиональное сообщество ученых отличают «трансцендентальные языковые игры науч. сообщества» (К. О. Апель); д) в П. о. обмен информацией между субъектами осуществляется прежде всего с целью взаимодействия, поэтому ее важнейшие функции: информативная (передача сообщений) и побудительная (от гибкого воздействия на взгляды и поведение другого до принуждения к опр. действиям через внушение, убеждение и аргументацию); е) при взаимодействии субъектов П. о. значим рефлексивный план коммуникативных действий и ситуации О., что является основополагающим для профессионального опыта личности; ж) функции и значение П. о. целесообразно рассматривать применительно к системе категорий «личностно-профессиональный опыт – время труда – профессиональная жизнь».

М. Ю. Орлова

Профессиональное общение в психологии труда. Профессиональное общение (П. о.) – осн. функциональная система трудовой деятельности, к-рая включает в себя подсистему профессиональной коммуникабельности (П. к.). В П. о. выделяется неск. родов П. к.: П. к. 1-го рода имеет место в профессиях, связанных с органолептическим трудом (дегустатор, агроном, стеклодув, звукорежиссер), – профессионалы немногословны, ведущие средства труда здесь – физиол. органы и системы (органы чувств): вкусовая, зрительная, слуховая, дыхательная и др., относящиеся к невербальным психич. образованиям. П. к. 2-го рода – в профессиях сферы обслуживания (слесарь-сантехник, парикмахер, машинист сцены, водитель автобуса) – при обращении к заказчику у специалиста простые высказывания, без особых требований к произношению; в сообщениях используется привычное кодирование и раскодирование информации, подлежащей передаче. П. к. 3-го рода – в профессиях сферы юриспруденции, культуры, воспитания и образования (адвокат, диктор-информатор, артист, учитель, тренер по спорту) и может быть названа как психология инструктирования: речь специалиста отличается большим лексическим запасом, ясной дикцией, использованием выразительных средств. Сложная связь «слово – образ – слово» в форме инструкции выражается в единстве слухового и двигательного контроля за произнесением речи.

П. к. 4-го рода имеет место в профессиях сферы науки, производства и разнообразных технологий (физик-экспериментатор, фармацевт, инженер-технолог, социолог, кинокритик), специфика к-рых в психологии деловой речи: специалист сопрягает говорение с точными формулировками-высказываниями; план устных высказываний развивается в соответствии с планом письменной речи. Сложность организации восприятия, понимания, запоминания речевого сообщения зависит от структурной величины фразы что требует учета возможностей ее адекватного усвоения. П. к. 5-го рода – в профессиях, использующих жестовый тематический язык (инспектор дорожно-патрульной службы – регулировщик, дирижер, сурдопереводчик, артист мимического ансамбля, атташе): специалист использует мимические и жестовые движения в кач. самостоятельных речевых средств деятельности. Движения головы и рук выступают как знаки семантического опосредования, дополняющего вербальные высказывания, на фоне общей двигательной и эмоциональной активности человека, выполняемой напоказ. П. к. 6-го рода – в профессиях, где проявляются системы координированных восприятий и движений всего тела (жокей, артист балета, боксер, десантник, пожарный, носильщик): у человека задействованы все мышечные системы, и движения тела выступают как знак опосредования (могут быть дополнены вербальной активностью) на фоне темпераментных свойств индивида: сенситивности, реактивности, пластичности, эмоциональной возбудимости и др. П. к. 7-го рода – в «публичных» профессиях, именуемых как должности руководителей высокого ранга (президент, председатель президиума, министр, консул, мировой судья, генеральный директор) – их деятельность обусловлена сложными функц. комплексами беспристрастного поведенческого реагирования. Специалист должен владеть одновр. речеголосовыми проявлениями и функц. состояниями (аффектами и эмоциями) в контексте формирования адекватного настроя, ободрения и одобрения действий подчиненных ему людей, или, наоборот, в контексте реализации критических замечаний. Необходимо демонстрировать единство аффекта и интеллекта; регулятивная направленность речевого высказывания реализуется в волеизъявлении; управление функц. состояниями др. людей осуществляется в форме приказа, распоряжения, требования, призыва, пожелания, просьбы, совета, предложения, убеждения, внушения. П. к. 8-го рода – в профессиях с преобладанием интеллекта над аффектом (инженер по управлению реактором атомной станции, врач-анастезиолог-реаниматолог, заместитель министра, инструктор-космонавт, капитан флота, вирусолог): у профессионалов высокой квалификации развиты способность длительно удерживать в памяти обширные информационные системы и базы знаний, необходимые для решения сложнейших практических (тактических и стратегических) задач, легко и быстро мысленно оперируя ими и переводя их во внеш. план действий; их отличает самостоятельность, особая критичность и гибкость ума, логичность и четкость системы руководства.

Каждый род П. к. требует в процессе О. как общих, так и специфических видов профессиональной коммуникабельности.

• Винокур Т. Г. Говорящий и слушающий. М., 1993; Климов Е. А. Как выбирать профессию, М., 1989; Культура речи в технической документации. М., 1982; Психологические механизмы формирования оценочных суждений. Саратов, 1989; Сергеич П. Искусство речи на суде. М., 1988; Фрадкина Р. Н. Говорящие руки: Тематический словарь жестового языка глухих России. М., 2001.

В. В. Пчелинова

Профессиональное общение в системе «Человек-Знак». В профессиях сигнономических (от лат. signum – знак) осн. объектом труда являются знаки и знаковые системы, – с ними имеют дело лингвистика, логика, математика, литературоведение, поэтика и эстетика, психология и педагогика и др. Семиотика как общая теория, исследующая свойства и значение знаковых систем, трактует их как модели опр. фрагментов внеш. мира, к-рые строятся в ходе познавательной и практической деятельности людей. Семиотика включает 3 раздела: 1) синтактика – изучает связи знаков между собой; 2) семантика – изучает отношения знака и значения; 3) прагматика – включает отношения знака и его интерпретатора. В качестве знаков используют цифры, числовые значения, коды, символы, слова. Знаковая система (З. с.) – совокупность знаков одного или нескольких типов вместе с правилами их взаимосвязи; она обладает опр. свойствами: знаки связаны в ней между собой правилами грамматики; новые знаки вводятся в систему не произвольно, а на основе правил; значение знака в системе зависит не только от него самого, а от его места в системе; система состоит из конечного (хотя и не всегда постоянного) числа элементов (знаков), из к-рых может быть составлен словарь; возможен перевод (замена) одной З. с. на другую; знаки фиксируются одним или несколькими способами.

Представители профессий сигнономического типа помогают оформлять науч. результаты в рамках принятых в данных науках З. с. Эта деятельность включает: 1) выбор знаков соответствующего данной проблеме уровня абстрактности; 2) конструирование систем, способных описывать референт, обозначенный знаками, находить его или обрабатывать данные онтологической реальности по правилам З. с.; 3) формулировку правил образования производных знаков; 4) выбор правил обработки знаков; 5) нахождение способов оформления результатов. Каждому типу знаков (искусств. или естеств.) присущи характерные особенности, влияющие на специфику познавательной и коммуникативной деятельности человека. Используя языковые З. с., человек выполняет след. интеллектуальные операции: соотносит план выражения с планом содержания, или с обозначенными понятиями (операция понимания); находит адекватные выражения для данного содержания (операция формализации); создает сообщение (текст, программу, формулу и др.) для передачи информации и/или использует его как инструмент мыслительной деятельности для получения новой информации.

Основу неязыковых З. с. составляют знаки, замещающие предметы и явления и имеющие разл. степень сходства с замещаемым объектом. Различают 4 типа неязыковых замещающих знаков: сигналы (объективный стимул, вызывающий опр. реакцию живого организма), индексы (указывают на объект благодаря своим физич. свойствам), иконические знаки (подобны объекту по внеш. виду или структуре), символы (исторически сложившееся и не совсем произвольное соответствие между знаком и предметом). Знаки могут различаться и по виду сенсорной модальности, наиболее информативными являются визуальные и аудиальные знаки. Осн. свойства неязыковых замещающих знаков: 1) возникают на основе словесных знаков; 2) конвенциональны по своему происхождению, что создает возможность для их планомерного и сознательного изменения; 3) связь между знаком и замещаемым предметом подвижна; 4) компактны и лаконичны по форме, поэтому воспринимаются быстрее, чем словесные знаки; 5) многие из них имеют интернацион. характер.

Человек, использующий или создающий З. с., должен соотносить знаковое средство как с замещаемым предметом или явлением, так и с понятием, в к-ром зафиксирована та сущность предмета, к-рая будет означена с помощью данного знакового средства. В совр. обществе роль сигнономических профессий постоянно возрастает в связи с широким распространением информационных технологий. Знаковые средства отображения информации совершенствуются по мере совершенствования техники, к-рая совершенствуется с целью создания все более полного отражения информации. Осн. цель деятельности со знаковыми средствами отображения информации в разл. техн. системах – информационная подготовка к принятию решения. В этой деятельности выделяется ряд осн. психол. познавательных задач, к-рые являются типичными для работы со знаковой информацией: поиск и обнаружение знаков на информационном поле, восприятие и формирование образа знака, идентификация и опознание знаков по форме выражения, декодирование или интерпретация смыслового значения знака и перевод образов-знаков в образы управляемых объектов. Надежность обработки знаковой информации в системах управления в значительной степени обеспечивается успешностью решения вышеперечисленных задач.

Всеобщая компьютеризация и создание совр. интерфейсных оболочек приводят к тому, что знаки все чаще становятся иконическими копиями объектов (отсюда термин «виртуальная реальность»), однако общее требование, предъявляемое к таким знакам, осталось, в осн., тем же – наличие динамической связи с отображаемым объектом. Это должен учитывать профессионал, работающий в области «человек – знаковая система».

• Соломоник А. Позитивная семиотика (о знаках, знаковых системах, семиотической деятельности). Минск, 2004; Тутушкина М. К. Особенности приема и переработки знаковой информации // Психологические проблемы переработки знаковой информации. М., 1977; Чертов Л. Ф. Знаковость: опыт теоретического синтеза идей о знаковом способе информационной связи. СПб., 1993.

Е. А. Соловьева

Профессиональное общение в системе «Человек – Природа». Системная психол. типология субъективного отношения к природе была разработана в отеч. психологии B. А. Ясвиным. В ее основу положен ряд представлений, высказанных психологами и философами: а) о прагматическом или непрагматическом характере отношения к природе (Г. Гачев, М. Каган, А. Леопольд и др.); б) о субъектном или объектном характере ее восприятия (Г. Гачев, М. Каган, C. Дерябо); в) о типах экологических установок личности (А. Лазурский, С. Франк, В. Ясвин); г) о структурно-динамической характеристике субъективного отношения к природе (В. Ясвин). В результате были получены след. типы отношений к природе: 1) объектно-прагматическое – связано с ее восприятием в кач. источников материальной пользы, поставщика ресурсов, т. е. природа воспринимается как объект, средство, лишенное самоценности. Человек полагает, что может ею полностью распоряжаться, покорять, оказывать на нее воздействие. В аспекте профессиональной деятельности такое отношение свойственно технократам; 2) субъектно-прагматическое – природные объекты могут восприниматься в кач. субъектов, партнеров взаимодействия. По отношению к ним возможны процессы эмпатии, идентификации, рефлексии, в то же время осн. мотивация взаимодействия с ними носит преим. прагматический характер. Такой тип отношений встречается у людей, занимающихся сельским хозяйством, у дрессировщиков и проводников служебных собак; 3) объектно-эстетическое – характеризуется доминированием перцептивно-аффективного компонента интенсивности отношения к природе и эстетическим типом установок личности. Отношение отличается особой сенситивностью к «чувственной выразительности природы». Это свойственно науч. работникам, художникам, цветоводам и особо доминирует в юношеском возрасте; 4) субъектно-эстетическое – восприятие эстетически переживаемого природного объекта как своего рода субъекта, т. е. к нему испытывается эмпатия, симпатия, признается его самоценность. Такое отношение наиболее выражено у писателей-натуралистов и художников-анималистов; 5) объектно-познавательное – характеризуется доминированием когнитивного компонента отношения к природе и когнитивным типом экологических установок. Природа воспринимается как объект изучения, рационально, при этом для получения соответствующих знаний природный объект может подвергаться деструктивному воздействию, иногда достаточно жесткому. Это отличает ученых-биологов, ученых-естественников; 6) субъектно-познавательное – направленность на изучение природы при осознании самоценности и неповторимости каждого природного объекта, признания за ним безоговорочного права на существование, возможности равноправного взаимодействия. Это характерно для многих ученых-зоологов, посвятивших себя этологическим исследованиям (Я. Линблад, К. Лоренц, Дж. Даррелл и др.); 7) объектно-практическое – отношение характеризуется преобладанием практического компонента интенсивности и доминирования практического типа экологических установок. Объект природы выступает как средство удовлетворения потребности личности в технол. и психол. вооруженности, не являясь самоцелью контактов с ним. Пример – аквариумисты, держатели экзотических животных; 8) субъектно-практическое – направленность практических действий человека непосредственно на природный объект, т. е. к нему прикладывается отношение «как к цели». Природный объект воспринимается в кач. полноправного партнера. Но такое отношение проявляется к любимому природному объекту, в то время как к остальной природе может носить объектно-прагматический характер; 9) объектно-охранное – природа воспринимается как собственность всего человечества, в т. ч. и будущих поколений, в интересах к-рых и требуется охрана природных объектов. Это тип отношения сознательный, ответственный, рациональный, он провозглашается целью экологического образования, встречается у активистов природоохранных движений, «зеленых», школьных учителей; 10) субъектно-этическое – доминирование поступочного компонента и этических экологических установок личности. За природой признаются качества и свойства субъекта, контакты между ней и человеком воспринимаются как взаимодействие вне зависимости от ее «полезности» или «бесполезности». Такой тип взаимоотношений провозглашается и пропагандируется философами-гуманистами (Л. Толстой, М. Ганди, А. Швейцер, Г. Гачев и др.). Субъективное отношение к природе динамично, но при этом субъектно-этическое взаимоотношение не должно стать препятствием для необходимой хозяйственной деятельности людей (В. А. Ясвин).

Часто субъективное отношение личности к природе вступает в противоречие с профессиональным отношением к природным объектам, определяемым целями производственно-хозяйственной деятельности, связанной с ее разрушением или уничтожением. Эколог Г. Хардин выделил проблему: «трагедия общин» или «общественная дилемма», суть к-рой в том, что при использовании природных ресурсов разл. индивидуумы или разл. группы, преследуя свои узко эгоистические интересы, вредят интересам всего сообщества, разрушая, истощая природную среду и вызывая последствия, угрожающие будущему человечества.

• Брудный А. А. Психологическая герменевтика. М., 2005; Каган М. С. Философия культуры. СПб., 1996; Шмелева И. А. Психология экологического сознания. СПб., 2006; Ясвин В. А. Психология отношения к природе. М., 2000; Hardin G. The Tragedy of the Commons // People, Penguins and Plastic Trees. Basic Issues in Environmental Ethics / Еd. by C. Pierce and D. Van DeVeer. 1995.

И. А. Шмелева

Профессиональное общение в системе «Человек-Техника». Картина мира, складывающаяся у представителей данного типа труда, связана, прежде всего, с видением технической оснащенности жизнедеятельности: Земля видится как источник тепла, энергии, поверхность земли (пустыни, горы, моря) – это место для прокладки кабелей, транспортных артерий, возведения жилья или производственных корпусов. История человечества, цивилизация, культура – это прежде всего достижения науч. – техн. революции (создание электродвигателей, радио, компьютеров и др.). Предметную область деятельности в системе «Ч.-Т.» характеризуют: физич. и химические процессы, макро– или микротехника, трассы; параметры, величины; показания приборов, к-рые могут выходить из строя и т. п. Профессиональное общение (П. о.) подчинено предметной деятельности и вместе они выступают детерминантами психич. процессов. При взаимодействии людей в системе «Ч.-Т.» осуществляется обоюдный обмен представлениями, идеями, интересами, настроениями, установками и т. п. В П. о. конкретный индивид овладевает «фондом духовного богатства», созданного др. людьми, благодаря чему преодолевается ограниченность его индивидуального опыта; вместе с тем он вносит в этот «фонд» то, что создал сам. Именно этим определяется значение П. о. в жизни индивида.

Языком технономических профессий являются чертежи и спецификации. В П. о. фиксируются предмет, средства и продукт деятельности, характер деятельности показывает степень детализации усилий в труде. Здесь люди выступают в функц. – ролевом взаимодействии как подчиненные, окружающие, бригада, экипаж, летный состав, личный состав, бригадир, начальник, командир. Нормативное П. о. происходит в контексте требований технологии производства. Личное П. о. проходит в форме производственных собраний – «летучек», «совещаний», «науч. – техн. советов». Наиболее эффективными методами П. о., способствующими безопасному труду, являются беседа и плакат. В условиях личного П. о. у каждого из его участников активнее протекают процессы самоконтроля, совместно ведется поиск решения. Широкое распространение микропроцессорной техники привело к появлению новой области «речевой технологии», к-рая включает задачи компьютерного синтеза речи, распознавания речи и личности диктора в П. о. Для определения качества передачи речи по каналу связи пользуются понятиями «разборчивость» и «артикуляция». При проектировании многих систем, в к-рых используется речевой канал связи, важен учет человеческого фактора и специфики П. о. Особо это необходимо в работе со сложными техническими системами и аппаратами (атомный реактор, гидроэлектростанция, космический корабль, подводная лодка и т. п.).

• Климов Е. А. Образ мира в разнотипных профессиях. М., 1995; Котик М. А. Психология и безопасность. Таллин, 1987; Ломов Б. Ф. Вопросы общей, педагогической и инженерной психологии. М., 1991; Соркин Р., Кантович Б. Речевое общение // Человеческий фактор. Т. 1, М., 1991.

В. В. Пчелинова

Профессиональное общение в системе «Человек-Художественный образ». Картина мира у представителей этой сферы деятельности связана с выделением красивого прекрасного и привнесением в нее красоты, удобства, эстетического наслаждения (напр., планету Земля можно представить «голубой», «маленькой», «беззащитной» и др.). Профессионалы выделяют и удерживают в сознании феномены такого рода: художественные стили, гармонию цветового решения (картины, архитектурного проекта, театральной декорации), исполнительскую концепцию, музыкальное оформление представления и пр. Предметная область деятельности в системе «Ч.-Х. о.» характеризуется понятиями: эскиз, идея, форма, среда города, надписи, экспозиция, авторский текст и т. п. Внеш. проявления работы мало вербализуются, они чаще характеризуются через продукт, а не через общие категории. По этой причине профессиональное общение (П. о.) совершается, как правило, в оценочном режиме с помощью устных высказываний на художественном совете, в приемочной комиссии, на вернисаже, конкурсе, фестивале, кастинге. Выступления критиков фиксируются в письменных оценочных суждениях. Под влиянием П. о. изменяется тип оценочной шкалы. Важно субъектное начало в системе «Ч.-Х. о.»: художественный такт, раскованность мысли, чувство цвета и формы, художественный вкус, эмоциональная отзывчивость и т. п. В ходе П. о. оценки складываются из операций сравнения и категоризации, к-рые описываются вербально. Образные процессы в артономических профессиях и специальностях играют ведущую роль и в предметной деятельности, и в П. о.: новая идея возникает не только в форме понятий и умозаключений, но и в форме образа – наглядного представления. Образы-представления обеспечивают упреждающее планирование актуальных и потенциальных действий. По этой причине профессионалы в системе «Ч.-Х. о.» особенно сенситивны к предугадыванию и прогнозированию событий. В П. о. творческой личности важен контакт с общественностью – зрителями, слушателями, посетителями, критиками и т. п. Особенности работы в творческих профессиях: эмоционально-психол. нагрузки, дефицит времени (нужен экспромт, быстрота реакции), требуется нестандартный ум, способность непредвзято видеть события, раскованность художественной мысли, смелый полет фантазии. Особенности саморегуляции представителей этого типа профессий – в умении подчинять авторские амбиции общим целям. Кроме артистичности нужны исполнительская четкость, терпение, способность к многократному редактированию сделанного и самодисциплина.

• Климов Е. А. Образ мира в разнотипных профессиях. М., 1995; Ломов Б. Ф. Вопросы общей, педагогической и инженерной психологии. М., 1991.

В. В. Пчелинова

Профессиональное общение в системе «Человек-Человек». Картина мира у представителей социономического типа труда наполнена разнообразными и разномыслящими людьми, группами, сообществами, организациями с их сложными взаимоотношениями. Профессионалы выделяют феномены, характеризующие умонастроение, поведение людей, образ их жизни, формы активности, а также способы упорядоченности социума. Предметная область деятельности определяется понятиями: духовные потребности населения, здоровье человека, интересы организаций, возможность О. и мн. др. – детализация, дробность представлений о социуме здесь выше, чем в каком-либо др. типе профессий. Социономы умеют руководить группами, коллективами, сообществами людей (придавать нек-рую упорядоченность обществ. процессам сообразно поставленным целям), учить и воспитывать людей разного возраста, лечить, осуществлять полезные действия по обслуживанию разл. потребностей людей (материальных, духовных, социальных).

Особенности исполнительно-двигательной стороны труда в профессиях системы «Ч.-Ч.»: речевые действия, требующие профессиональных навыков; выразительные свойства внешности и одежды, имеющие значение для успешности деятельности; умение слушать и слышать, понимать и принимать стороннего человека, сопереживать ему; умение адекватно передавать свое отношение слушателям, терпение и такт. Профессиональное общение (П. о.) проходит в след. формах: индивидуальная и групповая беседа, игровое занятие; урок, лекция, семинар, консультация; врачебный прием или прием посетителей в офисе; консилиум, конференция, мозговой штурм, групповая дискуссия, деловая игра, тренинг и др. Особенности саморегуляции представителей типа профессий «Ч.-Ч.»: требуется постоянное совершенствование своих знаний и навыков, стремление к развитию и соответствие быстротекущим процессам социального движения, желание быть в курсе текущих обществ. событий, – это способствует взаимопониманию с окружающими. П. о. в данной сфере труда особо требует умений сообразовывать свое поведение с моральными, этическими и юрид. нормами. Поскольку рабочий день, как правило, оказывается ненормированным, разные формы П. о. могут варьировать в зависимости от потребностей реципиентов. Работники системы «Ч.-Ч.» (прежде всего педагоги, журналисты, врачи) могут быть подвержены «эмоциональному выгоранию» при отсутствии склонности к работе с людьми и неправильной организации взаимоотношений в окружающими, поскольку профессии данного типа требуют множества контактов с разными людьми, группами и коллективами и эмоциональной вовлеченности в процесс О. Необходима система профессионального отбора и грамотная психопрофилактика.

• Климов Е. А. Образ мира в разнотипных профессиях. М., 1995.

В. В. Пчелинова

Профессиональное общение: виды. Эффективность решения профессиональных задач в ходе профессионального взаимодействия во многом обеспечивается релевантностью О. субъектов деятельности. Релевантным (англ. relevant – существенный, уместный, относящийся к делу) называют О., в к-ром наблюдается смысловое соответствие между информационным запросом и полученным сообщением и к-рое приводит к формированию у субъектов О. единого понятийного поля, обеспечивающего эффективную совмест. деятельность. Чтобы определить, какие характеристики делают О. в конкретной профессиональной системе релевантным, необходимо определить его место среди видов О., к-рые выделяются по разл. критериям.

Различают виды профессионального общения (П. о.): 1) в зависимости от числа субъектов, участвующих в О., – межличностное, личностно-групповое, личностно-массовое и т. п.; 2) по преобладающему коммуникативному каналу – речевое, неречевое, комбинированное; 3) в зависимости от цели – обслуживание предметной деятельности; О. ради О.; приобщение партнера к опыту и ценностям инициатора О.; приобщение инициатора О. к ценностям партнера; 4) по включенности в вид профессиональной деятельности – пед. О.; О. врача и пациента, управление и др.; 5) по взаимному статусу партнеров – соотнесенное (О. людей, имеющих одинаковый статус) и соподчиненное (О. людей, имеющих разный статус); 6) по ориентированности обращений – личностно ориентированное, социально ориентированное; 7) по уровню контакта – непосредственное, опосредованное; 8) по механизмам познания и самопознания – идентификация, эмпатия, рефлексия, антиципация; 9) по форме О. – монолог, диалог, полилог; 10) по форме обращения – предложение, просьба, совет, рассказ, вопрос, приказ и т. п.; 11) по функц. назначению – приказ, беседа, совещание, отчет, переговоры; 12) по механизмам изменений в сознании или поведении участников О. – воздействие (убеждение, внушение, заражение, подражание), влияние; 13) по содержательной связанности с целями профессиональной деятельности – связанное, не связанное; 14) по психол. направленности – рациональное (на уровне смысловых оценок, ценностных ориентаций, т. зр.), эмоциональное (на уровне вчувствования в настроение, состояние); 15) по достигаемому эффекту – необходимое (решаются осн. задачи П. о.), желательное (способствует более успешному решению осн. задач П. о.), нейтральное, нежелательное (затрудняет достижение задач П. о.).

Выбор того или иного вида О. участниками профессионального взаимодействия зависит как от контекста профессиональной деятельности в целом, так и от конкретной профессиональной ситуации. Так, выделение такого критерия, как функц. назначение, позволяет определить виды О., при помощи к-рых решаются те или иные задачи: приказ, задачей к-рого является доведение управленческого решения до исполнителя; беседа, к-рая используется для оказания психол. воздействия на подчиненного, получения дополнительной информации о разл. элементах оперативной обстановки; совещание, к-рое проводится с целью получения дополнительной информации для принятия профессионального решения и обсуждения его разл. вариантов; отчет, в процессе к-рого осуществляется контроль исполнения управленческого решения; переговоры, во время к-рых решается задача принятия совмест. решения разл. субъектами деятельности.

Рассмотрение содержания всех видов О. с т. зр. стадии готовности или необходимости выработки управленческого решения (этот параметр влияет на отбор информации, ее объем, качество, характер), а также направления перемещения информации (данный критерий определяет средства ее передачи) – позволяет увидеть, что рамки выделяемых функц. видов П. о. четко ограничены. Приказ подразумевает, что управленческое решение принято, а информация поступает от руководителя к подчиненному. В тех случаях, когда управленческое решение не принято, имеется необходимость в его доработке. Если решение принято и доведено исполнителю, но выполняет необходимное дополнительное организационное или морально-психол. воздействие на подчиненного; если сложились обстоятельства, в к-рых необходима корректировка ранее принятого и доведенного исполнителю управленческого решения, наиболее эффективен такой вид О., как беседа, в рамках к-рой информация перемещается в 2 направлениях: от подчиненного к руководителю и наоборот. Если управленческое решение принято и ранее доведено исполнителю, а информация идет от подчиненного к руководителю, говорят об отчете. Совещание подразумевает, что имеется неск. вариантов управленческого решения и необходимо определить оптимальное, при этом информация перемещается в 2 направлениях. Если необходимо принять или выработать совмест. управленческое решение 2 и более субъектами управления, избирают такой вид О., как переговоры, в рамках к-рых информация поступает в любом направлении в соответствии с количеством участников и их статусом.

Каждый из выделенных функц. видов О. может на практике использоваться в разл. формах, напр., приказ может быть доведен в форме просьбы или требования. Вместе с тем, как показывает практика, все разнообразие задач управленческого О. может быть решено с использованием перечисленных функц. видов О.

• Андреева Г. М. Социальная психология: Учебник для высших учебных заведений. М., 2004; Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. психол. тр. М., 1995; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997; Потеряхин А. Л. Психология управления. Основы межличностного общения. К., 1999; Селезнева Е. В. Общение как среда для саморазвития личности. М., 2002.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: воздействие авторитарное и диалогическое. В зависимости от средств выделяют 2 типа психол. воздействия в профессиональном О.: авторитарное (А. в.) и диалогическое (Д. в.). Каждый тип воздействия соответствует разл. задачам, решаемым в процессе профессионального О. А. в. предполагает более высокое статусное положение коммуникатора по отношению к реципиенту. Последнему в этом случае отводится роль пассивного объекта воздействия, слушающего и воспринимающего информацию. В рамках Д. в. соблюдаются правила: а) партнер по О. воспринимается как равноправный, активный участник О., к-рый не только поддерживает обратную связь, но и участвует в процессе достижения цели О.; б) сообщение преподносится как проблема или задача, требующая разрешения, в отличие от А. в., где сообщение дается как аксиома или догма; в) текст персонифицирован, произносится от своего имени, эмоционально насыщен; г) экспрессивное поведение (позы, жесты, мимика) отличается открытостью, демократичностью, отсутствием поз и жестов, оказывающих давление на реципиента (вещание с кафедры, трибуны и т. д.).

В авторитарном типе психол. воздействия преим. используются приемы прямого внушения: приказ, требование, команда, внушающее наставление и т. п. В диалогическом типе воздействия в осн. используются убеждающие приемы – совет, предложение, приемы косвенного внушения и т. п. Как показывают исследования, А. в. обладает сильным, но непродолжительным эффектом. Д.в, не обладая такой результативностью во время коммуникации и непосредственно после нее, производит больший «эффект последствия» и оказывает более сильное влияние на установки, мотивации, убеждения и др. личностные структуры реципиентов. В рамках профессиональной деятельности необходимо гармонично сочетать авторитарный и диалогический тип воздействия в коммуникативном взаимодействии, учитывая свойства этих типов воздействия и сферу их применения.

• Битянова М. Р. Социальная психология: Учеб. пособие. СПб., 2008; Селезнева Е. В. Общение как среда для саморазвития личности. М., 2002.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: воздействие психологическое. В процессе профессионального общения (П. о.) возможно проявление воздействия психологического (В. п.), состоящего в изменении психич. регуляторов активности реципиентов (адресатов В. п.). Эти изменения каузально взаимосвязаны с отражением полученной в процессе О. информации, условий и обстоятельств самого процесса взаимодействия. В кач. реципиентов могут выступать как др. профессионалы, деловые партнеры, так и лица, пользующиеся услугами профессионалов для решения собственных проблем, реализации собственных целей. Проблему В. п. в деятельности разл. групп профессионалов исследовали с нач. XX в.: Г. Мюнстерберг (Основы психотехники, 1914) представил мат-лы, раскрывающие принципы и особенности применения психол. знания в разл. областях жизни общества; С. Г. Геллерштейн в статье «Проблемы психотехники на пороге второй пятилетки» (1932) назвал «воздейственную психотехнику» наиболее развитым ее разделом. В отеч. психологии широко представлены исследования возможностей и особенностей применения В. п. в сфере рекламы (В. Г. Зазыкин, А. Н. Лебедев, А. К. Боковиков и др.), пропаганды (Ю. А. Шерковин, Н. Н. Богомолова, Л. Войтасик, С. Жамц, Е. В. Селезнева и др.), в пед. практике (Ю. А. Макаров, А. В. Визгина и др.), в условиях военных действий (И. Панарин), в практике управления (А. Л. Журавлев, Е. В. Таранов), в психокоррекционной и психотерапевтической деятельности (Ф. Е. Василюк, А. А. Гостев, Р. М. Грановская, В. Д. Карвасарский и др.).

Установлено, что В. п. обслуживает не только реализацию целей профессиональной деятельности, но и сам процесс П. о. В. п. выступает осн. механизмом реализации ряда функций О.: контактной, побудительной, амотивной и собственно функции оказания влияния, чем обусловлено значение В. п. для всех групп профессионалов. В. п. – фактор становления и развития профессиональных общностей, обеспечивая реализацию инструментальной, трансляционной и интегративной функции П. о. Именно В. п. позволяет изменять групповые нормы, уровень сплоченности, степень доверия, характер идентичности членов коллективов. В. п. в П. о. может быть произвольным, целенаправленным, а также непроизвольным. В последнем случае в процессе О. возможно возникновение заранее не планируемого эффекта В. п., т. е. непреднамеренно провоцируются изменения в регуляторах поведения партнеров по взаимодействию. Эти изменения могут иметь как позитивный, так и негативный характер, обуславливая снижение эффективности П. о. Наиболее ярко роль В. п. проявляется в П. о. представителей социономических профессий, при осуществлении пед., лечебной деятельности, управления (в т. ч., организационного, военного, экономического, политическо-правового), а также в деятельности специалистов, реализующих коммуникативные технологии.

Выделяются общие характеристики В. п. и характеристики применяемых средств, приемов и технологий воздействия. Одни и те же результаты в воздейственной практике могут быть достигнуты за счет разл. комбинаций приемов воздействия. Наиболее эффективно В. п., отвечающее признакам системности, комплексности, непротиворечивости и минимизации воздействия. Возможности использования В. п. для решения задач профессиональной деятельности определяются особенностями трудовых постов и организационных систем, в рамках к-рых профессионал осуществляет свою деятельность. К числу характеристик трудовых постов, определяющих возможности применения В. п., относят наличие ресурса нормативной власти, степень стандартизированности технологии профессиональной деятельности, возможность применения разнообразных средств воздействия и их комплексного использования, и др. Чем шире возможности применения всего комплекса средств В. п. в структуре П. о., чем ограниченнее внеш. контроль и свобода доступа в систему извне, тем актуальнее проблема этического регулирования деятельности профессионалов, поддержания психол. безопасности партнеров по взаимодействию и профилактики деформации профессиональной деятельности на уровне П. о.

• Грачев Г. В. Личность и общество: Информационно-психологическая безопасность и психологическая защита. М., 2003; Душкина М. Р. Психология влияния. СПб., 2004; Кабаченко Т. С. Методы психологического воздействия. М., 2000; Ковалев Г. А. Три парадигмы в психологии – три стратегии психологического воздействия // Вопр. психологии. № 3, 1987; Куликов В. Н. Психологическое воздействие: методологические принципы исследования // Теоретические и прикладные исследования психологического воздействия. Иваново, 1982; Шейнов В. П. Психологическое влияние. Минск, 2007.

Т. С. Кабаченко

Профессиональное общение: воздействия механизмы – способы достижения целенаправленных изменений в сознании и поведении партнера по профессиональному взаимодействию путем использования опр. образом организованной словесной и эмоциональной информации. В кач. механизмов профессионального общения (П. о.) выступают психологические воздействия (П. в.) и влияния. Как психол. феномены, воздействие и влияние имеют разл. природу, закономерности, структуру. Если первое имеет деятельностную природу, то второе – это личностный феномен. П. в., являясь элементом О., включается в коллективную (или совмест.) деятельность людей и представляет одну из форм связи между ними. Как отмечает В. Н. Куликов, с одн. стор., П. в. опосредуется целями, задачами и содержанием совмест. деятельности, а с др. – от целей, задач и содержания П. в. зависит деятельность людей. При этом П. в. следует рассматривать как однократное явление, но если оно оказывается не один, а неск. раз, то мы имеем дело с влиянием или системой воспитания. Первым критерием, по к-рому определяют результаты П. в., является

широта охвата психич. явлений. По этому критерию различают парциальные и более общие изменения в сознании или поведении участников П. о. Парциальными называются изменения одного какого-либо психич. явления, напр., отношения работника к проблеме качества своей деятельности. Общие изменения связаны с перестройкой целой группы психич. явлений, напр. ценностно-смысловой сферы личности. Вторым критерием результативности П. в. является стойкость изменений в сознании или поведении участников П. о. В кач. результатов П. в. различают временные и/или постоянные изменения в сознании или поведении.

Процесс воздействия не является односторонним, а зачастую приобретает характер взаимовоздействия. Однако однократное и даже многократное П. в. не даст реального результата вне личностного влияния, к-рое определяется как процесс и результат изменения личностью в ходе взаимодействия поведения др. личности, ее установок, намерений, представлений, оценок и пр. Наибольшее значение для субъекта личностного влияния в П. о. имеют 2 взаимосвязанных фактора: авторитет и способность вызывать и удерживать доверие к себе.

• Деркач А. А., Старовойтенко Е. Б., Кривокулинский А. Ю. Реализация концепции «Я» в системе жизненных отношений личности (акмеологический аспект). М., 1993; Куликов В. Н. Прикладное исследование социально-психологического воздействия // Прикладные проблемы социальной психологии. М., 1983; Селезнева Е. В. Общение как среда для саморазвития личности. М., 2002.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение и профессиональная деятельность. Профессиональное общение (П. о.) сопутствует материально-практической профессиональной деятельности (П. д.), обусловлено ее целями и обеспечивает взаимодействия субъектов труда в процессе решения профессиональных задач. В то же время в профессиях класса «человек – человек», «человек – группа», «человек – образ» и «человек – знак» П. о. выступает в роли главного средства П. д., к-рое не может быть заменено какими-либо др. средствами и без к-рого деятельность не может быть выполнена. П. о. является фактором, определяющим качественные характеристики результата (продукта) П. д., и специфическим видом деятельности, – в этом плане в кач. синонима «О.» используется термин «коммуникативная деятельность».

В П. о. как деятельности выделяются компоненты: а) предмет – любой материальный или идеальный объект, целенаправленное преобразование к-рого является профессиональной задачей субъектов О.; став предметом П. о., данный объект может в процессе О. получать смысл, не совпадающий с его действительным значением; б) цель – то или иное направленное изменение в смысловом поле реципиента и коммуникатора; в) задача – данная в опр. условиях (напр., в проблемной ситуации) цель О., к-рая должна быть достигнута преобразованием этих условий с помощью разнообразных действий, совершаемых в процессе О.; г) потребность – стремление к решению коммуникативных задач, возникающих в процессе профессионального взаимодействия, а через них, – к решению собственно профессиональных задач; д) мотивы – то, ради чего предпринимается О. (в рамках П. д. следует говорить о двойной мотивации О., обусловленной, с одн. стор., целями сопровождаемой деятельности, а с др. стор., непосредственным коммуникативным намерением, реализуемым в рамках О.); е) действия – единицы О., целостный акт, адресованный др. человеку и обеспечивающий движение значений и смыслов; ж) средства – операции, с помощью к-рых осуществляются действия О.; з) продукты – образования материального и духовного характера, создающиеся в итоге П. о.; осн. результатом П. о. являются изменения в духовной сфере каждого из субъектов О., при этом общность (или повышение уровня общности) действующих субъектов достигается их свободными совокупными усилиями при сохранении неповторимой индивидуальности каждого.

В рамках технол. подхода П. о. – это система последовательно развертывающихся действий, каждое из к-рых направлено на решение частной задачи и может быть рассмотрено как нек-рый «шаг» в направлении к цели О. На психотехническом уровне П. о. включает в себя след. шаги: а) определение целей и задач О.; б) учет особенностей ситуации О.; в) учет особенностей мировоззрения, склонностей, способностей, интересов, состояния собеседника; г) определение возможных результатов О.; д) проектирование и проигрывание вариантов развертывания ситуации; е) выбор формы взаимодействия, адекватной цели и ситуации О.; ж) предупреждение возможных затруднений в понимании сказанного и в реакциях на него; з) определение причин неправильного понимания сказанного; и) адекватное восприятие реакции собеседника на сказанное и в соответствии с этим коррекция форм и методов воздействия; оперативная диагностика ситуации после воздействия; к) коррекция задач О. и т. д. Последовательная организация П. о. по данной схеме делает этот процесс психологически управляемым. Формирование специфического алгоритма П. о. определяются особенностями конкретного вида П. д. В то же время в пределах допускаемых требованиями профессии отклонений субъект может (и должен) реализовывать в О. собственные коммуникативные, перцептивные и интерактивные способности.

• Андреева Г. М. Социальная психология: Учебник для высших учебных заведений. 5-е изд., испр. и доп. М., 2004; Батаршев А. В. Психодиагностика способности к общению, или Как определить организаторские и коммуникативные качества личности. М., 1999; Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. психол. тр. М., 1995; Дридзе Т. М. Язык и социальная психология: Учеб. пособие. М., 1980; Каган М. С. Мир общения: Проблема межсубъектных отношений. М., 1988; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение имиджформирующее – разновидность профессионального О., в результате к-рого возникает новый имидж субъекта. Данный вид О. осуществляется имиджмейкером (специалистом в области имиджмейкинга) и используется для управления имиджем в опр. группе людей (аудитории имиджа). Оказывая специфическое воздействие на аудиторию имиджа, имиджмейкер с помощью опр. стратегии, психотехнологий и психотехник достигает поставленной цели.

• Панасюк А. Ю. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007; Он же. Формирование имиджа: стратегия, психотехнологии, психотехники. М., 2007; Он же. Я – ваш имиджмейкер и готов помочь сформировать ваш профессиональный имидж. М., 2004.

А. Ю. Панасюк

Профессиональное общение как среда саморазвития специалиста. Профессиональное общение (П. о.) обеспечивает изменение, развитие ценностной сферы личности специалиста, формирование новых личностных смыслов и новых ценностей, его самореализацию как уникальной целостной личности и многогранной индивидуальности в активном профессиональном взаимодействии и сотворчестве. В П. о. возможно переосмысление и преобразование личностно-профессионального опыта специалиста и становление его как субъекта личностно-профессионального саморазвития. «Присвоение» специалистом профессиональных ценностей и реализация себя как творческой, уникальной индивидуальности происходит через приобщение к ценностям профессиональной среды, к-рая в то же время способна аккумулировать личностные ценности, превращая их в профессиональные. Принципами актуализации саморазвития специалистов в рамках П. о. являются: принцип самостоятельности и добровольности, предполагающий выбор содержания и форм саморазвития самим специалистом; принцип учета и развития потребностей в саморазвитии, основанный на изучении и удовлетворении потребностей специалиста в решении экзистенциальных проблем; принцип гуманистической опосредованности, основанный на понимании того, что специалист является субъектом собственного развития; принцип проблемно-личностной направленности, к-рый предполагает учет личностных проблем специалиста; принцип самоопределения, понимающийся как возможность самореализации в профессиональной среде; принцип диалогичности, предполагающий равноценность позиций всех субъектов П. о.

Чтобы П. о. стало средой для саморазвития специалиста, необходимы опр. условия: профессиональное взаимодействие подлинных личностей; насыщение профессионального взаимодействия филос. – психол. вопросами активизации личностно-профессионального роста человека; предоставление специалистам возможности для самореализации в профессиональной среде. При этом осн. условием актуализации потребности специалиста в саморазвитии является личностная ориентация П. о., т. е. его диалогичность. Характер изменений субъективного опыта субъектов взаимодействия связан с типом О. Личностно ориентированное О. (диалог) приводит к взаимным изменениям в смысловой сфере субъектов О.

• Бодалев А. А. О связи развития и саморазвития человека с его деятельностью и отношениями // Вопр. социальной психологии личности: Межвуз. сб. науч. трудов. Вып. 3 / Под ред. Р. М. Шамионова. Саратов, 2002; Деркач А. А., Селезнева Е. В. Акмеологическая культура личности: содержание, закономерности, механизмы развития: Монография. Воронеж, 2006; Куликова Л. Н. Проблемы саморазвития личности. Хабаровск, 1997; Селезнева Е. В. Общение как среда для саморазвития личности. М., 2002.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: коммуникативная компетентность. При определении эффективности профессионального общения (П. о.) опираются на его характеристику как единства коммуникации, социальной перцепции и интеракции. Собственно коммуникативная компетентность (К. к.) связана со способностью передачи принятия информации; с овладением разл. средствами: вербальными, невербальными; личностным воздействием (персонализация, представленность себя в другом); достижением одинакового восприятия коммуникативной ситуации. Формируется К. к. через тренинги, игры, естеств. ситуации, самовоспитание. Интерактивная компетентность выражается в способности вырабатывать стратегию и тактику взаимодействия, правильно его организовывать, в умении выбирать оптимальную модель поведения с учетом ситуации и индивидуальных особенностей и свойств др. субъектов П. о. (формируется через ситуативные и ролевые тренинги, деловые игры, в конкретных видах совмест. деятельности). Перцептивная компетентность выражается в развитой рефлексии, способности к формированию адекватного образа другого, прочтению за внеш. проявлениями психол. свойств человека и особенностей ее поведения через механизмы эмпатии и идентификации; эмоциональной регуляции перцептивного процесса. К. к. в П. о. включает: знание законов П. о.; умения и навыки реализации этих знаний в каждом из ее компонентов; способность к самореализации, самоконтролю, самопреодолению в П. о. Показатель высокого уровня К. к. – способность управлять целостной ситуацией П. о.

• Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. психол. тр. М., 1995; Деркач А. А., Куликова Е. В., Селезнева Е. В. Акмеологические основания развития профессиональной компетентности кадров управления. М.-Псков, 2007; Познание человека человеком: Возраст., гендер., этнич. и проф. аспекты / Под ред. А. А. Бодалева, Н. В. Васиной. СПб., 2005; Яблокова Е. А. Некоторые подходы к определению места акмеологии в системе наук о человеке // Развитие профессионализма государственных служащих: Методология и практика / Под ред. А. А. Деркача. М., 1998.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: коммуникативные барьеры. В рамках профессионального общения (П. о.) существуют коммуникативные барьеры (К.б.) – мотивационные, интеллектуальные, эмоциональные, социально-культурные и др. Определяющее влияние на процесс и результативность П. о. оказывают интеллектуальные барьеры (И. б.), – их причиной является неравномерность развития разл. сторон интеллекта у коммуникатора и реципиента. В зависимости от ситуации и психол. особенностей участников О. это может быть фонетическое непонимание, семантические, стилистические, логические барьеры, поскольку коммуникаторы могут владеть разл. объемами исходной информации и выбирать разл. критерии для доказательства. Эмоциональные барьеры выступают не только как самост. явление в П. о., но и как своеобразный катализатор, усиливающий влияние др. К.б. Для преодоления влияния отрицательных эмоций на П. о. необходимо учитывать требования: при организации разл. форм О. следует создавать спокойную деловую атмосферу; не считать полностью достоверной информацию, сообщенную коммуникатором в эмоционально неуравновешенном состоянии; если субъект П. о. переживает отрицательные эмоции, ему не следует оценивать информацию и категорически отрицать аргументы собеседника, принимая решения. Положительные эмоции в целом повышают коммуникативные качества человека, способствуют устранению интеллектуальных, социально-культурных и др. барьеров. Вместе с тем, положительные эмоции снижают объективность коммуникатора, провоцируют одностороннее освещение фактов, преувеличение своих возможностей. Эстетические барьеры связаны, в первую очередь, с внеш. видом, в частности, с одеждой участников П. о. Социально-психол. барьеры возникают вследствие неприятия формы О. и из-за разности знаний о предмете О. и его психол. оценок, а также при несоответствии ролевой компетенции личности и той системы О., в к-рую она включается. Эффективности П. о. могут препятствовать коммуникативные барьеры: недостаточное понимание важности О.; неправильные установки сознания; социально-ролевая оппозиция между субъектами О.; социально-ролевое несоответствие ситуации О.; информационное несоответствия позиций субъектов О.; барьер, возникающий из-за разности социального опыта партнеров и различия уровней образования и т. д. Преодолению К.б. в П. о. способствует овладение профессиональным мастерством и самовоспитание профессионала.

• Андреева Г. М. Психология социального познания: учеб. пособие для студентов высших учебных заведений. Изд. второе, перераб. и доп. М., 2000; Битянова М. Р. Социальная психология: Учеб. пособие. СПб., 2000; Руденский Е. В. Основы психологии общения менеджера: Учеб. пособие. М.-Новосибирск, 1997; Потеряхин А. Л. Психология управления. Основы межличностного общения. К., 1999.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: компоненты. Професииональное общение (П. о.) – это специфическая деятельность в системе «субъект-субъект», возникающая на основе и по поводу производства какого-либо материального или идеального продукта, основанная на движении психол. информации, направленная на то или иное изменение в сознании или поведении участников О. и установление и развитие контактов между ними в связи с потребностями профессиональной деятельности. Выделяются след. осн. компоненты П. о.: коммуникативный – обмен информацией (проявляется через действия личности, ориентированные на передачу информации и обмен ею); перцептивный – восприятие и понимание др. человека (проявляется через восприятие и оценку людьми социальных объектов – др. людей, самих себя, групп, др. социальных общностей); интерактивный – выработка единой стратегии взаимодействия (представляет собой взаимодействие и воздействие людей друг с другом в процессе межличностных отношений и совмест. профессиональной деятельности).

Выделенные компоненты П. о. выступают в неразрывном единстве в каждой конкретной ситуации О. и обеспечивают: а) установление коммуникативного контакта как состояния обоюдной готовности к приему и передаче информации и поддержания взаимосвязи в форме постоянной взаимоориентированности; б) собственно прием – передачу информации в ответ на запрос, а также обмен мнениями, замыслами, решениями, выводами и т. д.; в) стимуляцию активности партнера по О., направляющую его на выполнение тех или иных действий; г) взаимное ориентирование и согласование, действий при организации совмест. деятельности; д) не только адекватное восприятие смысла сообщения, но понимание партнерами друг друга (их намерений, установок, переживаний, состояний и т. д.); е) изменение состояния, поведения, личностно-смысловых образований партнера, в т. ч. его намерений, установок, мнений, решений, представлений, потребностей, действий, активности и т. д.

П. о. повышает степень общности участников совмест. профессиональной деятельности при сохранении неповторимой индивидуальности каждого и потенциально обеспечивает их саморазвитие.

• Андреева Г. М. Социальная психология: Учебник для высш. учеб. заведений. М., 2004; Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. психол. тр. М., 1995; Крысько В. Г. Социальная психология: Курс лекций. М., 2003; Якунин В. А. Педагогическая психология. СПб., 1998.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение на борту воздушного судна. Профессиональные отношения бортпроводников и пилотов возникли с рождением профессии бортпроводника и претерпевали изменения на протяжении своей истории. Летный и кабинный экипажи трудятся в одном замкнутом пространстве фюзеляжа самолета, в одном объективном временном поле, но условия их труда, задачи на борту воздушного судна (В. с), функции, трудовые операции, физич. и психич. нагрузки значительно различаются. Стиль О. пилотов и бортпроводников изменялся с изменением престижа летной работы, условий летного труда, режима отдыха в командировочных рейсах.

В конце XX в. ситуация профессионального О. улучшилась с введением в США в действие программы CRM (ресурсы кабины экипажа). В основе CRM – концепция совмест. решения возникающих в полете проблем с целью оптимизации управления человеческими ресурсами путем совершенствования организации взаимодействия и формирования новых профессиональных аттитюдов и групповых норм в кабинном и летном экипаже. Во взаимодействии пилотов и бортпроводников сохраняется субординация: командир В. с. – главное лицо на борту В. с, а члены кабинного экипажа подчиняются ему и старшему бортпроводнику. Межд. опыт авиасервиса показывает, что для удовлетворения спроса авиапассажиров бортпроводнику необходимо выполнить 3 условия, составляющие «треугольник успешности»: а) качественное обслуживание, б) спокойная, доброжелательная атмосфера в полете, в) индивидуальный подход к пассажиру. Коммуникативная сфера в труде бортпроводника В. с. имеет свою специфику, к-рая заключается в трудности совмещения 2 ведущих профессиональных ролей (спасатель и официант), а также 2 взаимосвязанных составляющих труда: деятельность и О. с пассажирами. Пространственные ограничения (теснота, узость, близкое расстояние), открытость и доступность одновр. для многих людей (фактор «публичности»), стрессогенный характер психол. атмосферы в пассажирском салоне, основанный на базовой эмоции страха смерти, лежащей в основе страха полетов, – все это обусловливает специфические требования к процессам коммуникации. В обычном рейсе контакт с пассажирами строится на основе дружелюбного, спокойного, приветливого, внимательного отношения в пределах заданных трудовых функций. В экстремальных же ситуациях (сбойных, критических, аварийных) бортпроводник обязан требовать, командовать, повелевать, доминировать, для чего нужны лидерские, волевые, харизматические качества личности.

Сложность и непредсказуемость развития событий на борту самолета, разнообразие и острота ситуаций О. с пассажирами, коллегами и членами летного экипажа требуют от бортпроводника владения приемами решения конфликтов.

• Искренне Ваши. Профессия – бортпроводник. Прошлое и настоящее / Авт. – сост. Т. В. Филипьева. М., 2007; Ушакова Н. В., Козлов Н. И., Егидес А. П. Основы психологии общения. М., 1986.

Т. В. Филипьева

Профессиональное общение на борту воздушного судна: речевой аспект. Решать проблему безопасности полетов необходимо и с учетом закономерностей речевого О. в авиации. Профессиональное общение (П. о.) членов экипажей воздушных судов связано с устной и письменной речью. Письменная речь – это предоставление друг другу информации в полете с помощью естеств. и искусств. языковых систем на бумаге или на экранах компьютеров, локаторов. Устное речевое О. – лучший элемент взаимодействия в ситуациях полета членов экипажа самолета между собой, с членами экипажей др. самолетов и с авиадиспетчерами, поэтому к ней предъявляются опр. требования: речь применяется, когда необходимо: 1) срочно передать командные, оповещающие или предостерегающие сигналы, чтобы привлечь внимание к опр. ситуации; 2) получить от членов экипажа самолета или диспетчера немедленную реакцию в виде действий или побудить их к опр. действиям; 3) продублировать зрительные или звуковые сигналы; 4) подтвердить принятие речевого сообщения; 5) оценить действия; 6) не допускать речевой дезинформации внутри экипажа и с внеш. потребителями информации на родном и на англ. (международном) языке.

По источникам возникновения устную речевую информацию в полете разделяют на внешнюю (она поступает от авиадиспетчера и экипажей др. самолетов о состоянии окружающей среды) и внутрикабинную (от систем с речевой сигнализацией и от членов экипажа сообщают о состоянии систем самолета и о программе полета). Поступление внешней и внутрикабинной информации не всегда рассредоточено по времени, что влияет на качество ее приема, вследствие чего возможны: а) наложение одних сообщений на другие при их параллельной передаче; б) объединение 2 сообщений от разных источников при их последовательной передаче; в) неправильное принятие сообщений; г) пропуск сообщения из-за сосредоточения внимания на побочной конкурирующей деятельности. Во избежание этого члены экипажа самолета должны определять моменты начала одновременных передач и прерывать свои передачи, связанные с внутрикабинными сообщениями.

Диалогическая речь членов экипажей самолетов и авиадиспетчеров ситуативна и имеет нек-рую своеобразность: тесно связана с условиями, в к-рых происходит устное речевое О. Устная речь контекстна и сжата благодаря специальной профессиональной лексике и авиационной фразеологии. Осн. ее характеристики – подвижность, объем и выразительность. Монологической речью является сообщение командира воздушного судна, обращенное к пассажирам о параметрах полета. Как правило, эту информацию он должен сообщить на русском и англ. языках, соблюдая требования, предъявляемые к публичной речи. Членам экипажей самолетов и авиадиспетчерам рекомендуется использовать при построении предложений принципы экономичности и ясности (Ханин, 1980). Какие бы сложные ситуации ни встречались членам экипажей самолетов в полетах, какими бы условиями они ни отличались друг от друга, большей частью от членов экипажей требуется выполнение однотипных операций в опр. последовательности. Это позволяет предусматривать диалоги между членами экипажей и авиадиспетчерами с использованием профессиональной фразеологии и лексики, понятий, теснейшим образом связанных с действиями членов экипажей. Правильно сконструированные предложения повышают безошибочность действий членов экипажей.

Нарушения в речи членов экипажей самолетов однотипны (повышенная громкость, неадекватность интонации и неправильная постановка ударения), повторяются от случая к случаю и приводят к летным происшествиям. Прекращение речевых диалогов между членами экипажа самолета, экипажами и авиадиспетчерами не означает прекращение между ними взаимодействия: П. о. продолжает осуществляться в неречевых формах. Средствами О. являются обмены глазными контактами в разл. ситуациях полета и при выполнении предметных действий членов экипажей. Визуальное наблюдение за приборами, индикаторными табло, показания к-рых раскрывают смысловую сторону информации, – все это мат-л для П. о. в полете. И здесь необходимо внимательное наблюдение за коллегами, одновр. являющимися партнерами в П. о. Перегрузки могут по-разному сказаться на их самочувствии – состояние ступора, появление тремора рук, ног и т. п., что требует мгновенной коррекции действий др. членов экипажа. В случаях штатного протекания полета могут быть периоды молчания, но и в это время члены экипажа непрерывно оценивают ситуации, сравнивают их с программой полета, положением самолета. Особое место при О. в полете принадлежит жестовым, мимическим и пантомимическим проявлениям, но они не могут заменить словесного О.

• Горелов И. Н. Разговор с компьютером. Психолингвистический аспект проблемы. М., 1987; Пчелинов А. Ф. Профессиональное общение и безопасность полетов // Вопр. психологии. № 6, 1982; Пчелинов А. Ф., Майоров А. Г. Средства общения в полете // Гражданская авиация. № 7, 1983.; Пчелинов А. Ф. Способ регулирования совместной деятельности летного экипажа // Вопросы психологии. № 2. М., 1984; Он же. «Ловушки» для экипажа // Гражданская авиация. № 9. 1991; Цейтлин С. Н. Речевые ошибки и их предупреждение. М., 1982.

А. Ф. Пчелинов

Профессиональное общение: принципы и правила. Принципы (от лат. principium – начало, основа) и правила профессионального общения (П. о.) – положения, в к-рых отражены закономерности О. в профессиональной среде, к-рые являются для данного типа О. основанием и нормой и следование к-рым обеспечивает его эффективность. Принципы и правила П. о. складывались в процессе становления общественного производства и разделения труда и вначале формулировались на уровне «житейской» психологии, а с развитием психологии как отрасли науч. знания и практики, были сформулированы на теорет. и методическом уровнях. Различают этические и психологические принципы и правила П. о: 1-е определяют моральные и нравственные нормы П. о. (этика и этикет профессионального О.); 2-е раскрывают психол. закономерности эффективного П. о. Этические и психол. принципы и правила взаимодополняют друг друга.

Наиболее общие, стратегические принципы П. о., обеспечивающие оптимизацию и повышение эффективности совмест. деятельности: 1) принцип гуманизма – ориентирует на самоценность человека, его самосовершенствование, самореализацию в процессе П. о.; 2) субъект-субъектного взаимодействия – способствует формированию и развитию сотрудничества как основы П. о. вне зависимости от статусного положения участников; 3) активности – обеспечивает поддержание П. о.; 4) ответственности – предполагает обоюдную ответственность субъектов П. о. за формирование межличностных отношений и возникновение проблемных ситуаций во взаимодействии; 5) объективности – предполагает, что в ходе П. о. его субъекты исходят не из своих субъективных оценок, но из объективной многосторонней оценки ситуации; 6) обратной связи – обеспечивает возможность для каждого субъекта П. о. соотносить свои цели, мотивы и действия с результатом О. в конкретной ситуации и при необходимости корректировать их для повышения эффективности О.; 7) ясности – подразумевает, что сообщение обладает ясностью и может быть однозначно понято получателем; 8) в соответствии с принципом целостности цель П. о. – содействовать установлению взаимопонимания между людьми в процессе их сотрудничества, направленного на достижение профессиональных целей; 9) принцип стратегического использования неформальной организации: наиболее эффективна коммуникация, когда руководитель использует неформальную организацию в дополнение к каналам коммуникации формальной организации.

Тактику взаимодействия в П. о. на ситуативном уровне определяют след. правила: 1) ясности – согласно ему нельзя приступать к сообщению идеи, если она не понятна или не до конца понятна самому говорящему; 2) постоянной готовности к непониманию – допускает, что др. субъекты О. всегда имеют право на непонимание; 3) конкретности – требует следует избегать неопр., двусмысленных, расплывчатых выражений и слов, не перегружать сообщение «профессионализмами»; 4) контроля за невербальными сигналами – следует контролировать не только речь и содержание сообщения, но и ее внешнее сопровождение – мимику, жесты, интонацию, позы; 5) по правилу адресата – необходимо говорить «на языке собеседника», т. е. учитывать его жизненный и профессиональный опыт, культурно-образовательный уровень, его ценности и интересы; 6) собственной неправоты – предполагает, что личная т. зр. может быть неправильной, что предостерегает от серьезных ошибок и просчетов в ходе О.; 7) места и времени – учет своевременности и выбора наиболее адекватной ситуации и обстановки П. о.; 8) открытости – означает готовность к пересмотру своей т. зр. под влиянием вновь открывающихся обстоятельств, а также способность принимать и учитывать версии собеседника. Данные правила являются наиболее общими: следование им обеспечивает эффективность П. о. в любой организационной среде.

• Батаршев А. В. Психодиагностика способности к общению, или Как определить организаторские и коммуникативные качества личности. М., 1999.; Руденский Е. В. Основы психологии общения менеджера: Учеб. пособие. М.-Новосибирск, 1997; Управление персоналом организации: Учебник / Под ред. А. Я. Кибанова. М., 2007; Шепель В. М. Человековедческая компетентность менеджера. Управленческая антропология. М., 1999.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: психотехника – совокупность приемов, способствующих лучшему решению задач О. в конкретных профессиональных ситуациях. Профессиональное общение (П. о.) многообразно, и существующие общие приемы и правила следует адаптировать к особенностям ситуаций. Выделяются психотехники: 1) Комплексная психологичность О. Правила: а) отношение к П. о. как к психол. действию; б) психол. продуманность целей и задач П. о., его сценария; в) психол. предусмотрительность. 2) Создание исходных благоприятных психол. условий. Правила: а) создание благоприятных исходных обстановочных условий (места, времени, обстановки), б) оказание первого впечатления на собеседника. 3) Развитие благоприятной психол. атмосферы в ходе П. о. Правила: а) поддержка авторитета, справедливости и доброжелательности в отношении собеседника; б) диалогичность, «разговаривание» собеседника; в) выраженное внимание к собеседнику и его речи; г) активное слушание и поддержка речевой активности собеседника; д) сдерживание эмоций. 4) Достижение момента истины в решении задач разговора. Правила: а) отказ от демонстрации своего превосходства; б) изучение собеседника и учет его психологии и психич. состояний в П. о.; в) презумпция доверия; г) подчинение О. решению профессиональных задач; д) этичность и психол. – пед. тактичность. 5) Установление психол. контакта и доверительных отношений в П. о. Психол. контакт – проявление взаимного понимания и уважения целей и интересов, его доводов, предложений, что приводит к взаимному доверию и содействию друг другу при справедливом решении значимой проблемы. Это профессионально-психол. контакт, часто временный, имеющий узкую зону развития – не всеобъемлющее доверие, а ограниченное определенной информацией, договоренностью по какому-то вопросу. Но он бывает началом развития доверительных отношений. Правила: а) создание благоприятных условий для установления контакта и учета психологии собеседника (обязательно качественного выполнения предыдущих 4 приемов); б) самопрезентация себя человеком, заслуживающим доверия; в) нейтрализация психол. барьеров; г) поиск точек согласия; д) накопление и расширение согласий; е) демонстрация общности взглядов, оценок, интересов; ж) «психол. поглаживание», з) обособление в диаду «Мы»; и) демонстрация искренности и актуализация мотивов искренности собеседника; к) совместный поиск взаимоприемлемого решения проблемы.

• Носков В. А. Психотехника общения. Н. Новгород, 1997.

A. M. Столяренко

Профессиональное общение: специфика. На основе выделенных Е. А. Климовым 5 осн. типов профессиональной деятельности – «человек-человек», «человек-природа», «человек-техника», «человек-знак», «человек-образ» – в каждом из них по разл. основаниям выделяются разл. виды профессионального общения (П. о.) и их специфика по языку специальности, особенностям контакта, форме взаимодействия: 1) По языку специальности в разл. типах труда различаются в О.: а) специалисты-социономы: учитель начальной, средней и высшей школы; воспитатель дошкольного учреждения и школы-интерната; мастер производственного обучения; медицинская сестра дошкольных учреждений, школ и больниц и т. п.; б) специалисты-биономы: зоотехник и зооинженер, физиолог, оленевод, рыбовод, энтомолог, инженер-технолог микробиологических процессов и т. п.; в) специалисты-технономы: инженер-геолог, инженер-металлург, инженер-технолог, инженер-строитель; оператор оборудования, прессовщик, оптик; судоводитель речного, морского, воздушного флота и т. п.; г) специалисты-сигнономы: телеграфист, корректор, философ, бухгалтер, статистик, экономист, астроном и т. п.; д) специалисты-артономы: цветовод-декоратор, скульптор, маляр, витражист, настройщик музыкальных инструментов, театровед и т. п. 2) По особенностям контакта: а) в труде с ограничением контактов – деловые связи и контакты немногочисл. и кратковременные, малый круг участников, требуется согласованность действий (слесарь по контрольно-измерительной аппаратуре, дефектоскопист по ультразвуковому контролю, метеоролог); П. о. в официальной небольшой группе, объединенной одной территорией без необходимости участия в неофициальной ее структуре (напр., интернет-общение); б) в труде с широким кругом контактов: специфика – осуществление многочисл. разнородных контактов разл. длительности, достаточно широкие социальные связи; П. о. в неконтактных неофициальных группах, возможное сопротивление (дежурный по метрополитену, милиционер постовой службы, дежурный по вокзалу, врач скорой помощи). П. о. в условиях реализации связей общественностью; в) П. о. в труде с быстро меняющимися контактами: массовое О., осуществление кратковременного контакта с меняющимся кругом лиц, оперативно-прерываемые социальные связи с др. людьми, прерванное соприкосновение (продавец, водитель троллейбуса, такси, инспектор ГАИ, дежурный по вокзалу). Особенность – П. о. с представителями разнообразных неконтактных групп, взаимодействие с исключением из него межличностных отношений; г) О. в просветительском труде – одновременное осуществление контактов с группой людей, классом, аудиторией слушателей, зрителей; динамическая специфика социальных связей как долговременных, так и кратковременных с периодическим изменением состава потребителей продукции (депутат Государственной Думы, преподаватель, министр, прокурор, управляющий трестом, артист). Особенность – О. как в номинальных группах (конгломератах), объединяющихся по временному добровольному сходству интересов, так и в ассоциациях, кооперациях, коллективах (сюда можно отнести религиозное О.). 3) По форме взаимодействия: а) П. о. в корпоративном труде: осуществление длительных деловых контактов с сотрудниками, коллегами; социальные связи фиксированы определенным кругом лиц с известными трудовыми функциями; требуется взаимодействие как взаимная поддержка. Особенность – О. в официальной группе, члены к-рой образуют ее внеш. структуру, количество их может варьировать в широком диапазоне (инженер-геолог, нормировщик, диспетчер, эксперт-криминалист, корректор). Важна культура П. о. в организации; б) П. о. в консультативном труде: вопросно-ответная логика как всеобщая форма О., интервью в разл. профессиях; осуществление долговременных множественных контактов с посетителями, клиентами; социальные связи устойчивы с прежде незнакомым кругом лиц с определенными запросами (учитель-дефектолог, психолог-консультант, ассистент режиссера, секретарь суда, хореограф). Возможно П. о. с представителями неконтактных групп (из состава разнородных реальных групп-общностей), определяется связями объективных взаимоотношений и межличностных отношений; в) в патронатном труде: реализация рабочих контактов с лицами, имеющими аномальное состояние сознания, разл. дефекты психики, отклоняющееся поведение. Особенность П. о. – развитие в поведении эмоциональной уравновешенности с готовностью к фрустрациям (инспектор по делам несовершеннолетних в детском приемнике-распределителе, врач-психиатр, судебно-медицинский эксперт, дежурный отделения милиции); г) в сопроводительном труде: осуществление контакта с людьми и живыми организмами; это требует взаимного доверия, учет специфики двойственной направленности П. о.: в отношении окружающих людей и жизненных проявлений животных и растений (кучер, возчик, ихтиолог, врач-паразитолог, чабан, дрессировщик животных). 4) По условиям труда: П. о. в труде в особых условиях сосуществования: с одними и теми же людьми в замкнутом пространстве; осуществление постоянных контактов в замкнутом круге лиц, вынужденное социальное взаимодействие в течение длительного времени с одними и теми же людьми; О. в контактной официальной (зачастую, наименьшей реальной) контактной группе с обязательной необходимостью совмест. участия в ее неофициальной структуре для достижения сработанности и сплоченности группы для выполнения трудовой деятельности (матрос, водолаз, военнослужащий, технолог-геолог, член экипажа подводной лодки, космического корабля).

• Климов Е. А. Психология труда. М., 1990.

В. В. Пчелинова

Профессиональное общение: стили. Целенаправленное управление целостной ситуацией профессионального общения (П. о.) может быть обеспечено в рамках разл. стилей О., к-рые выступают как целесообразная система взаимосвязанных своеобразных коммуникативных действий, при помощи к-рой достигается опр. результат. Отмечая в П. о. экспрессивную сторону (преувеличение и эмоциональная окраска содержания сообщения) либо установку на О. (ориентация на равноправное О., на сотрудничество, на совмест. творчество, взаимопонимание и взаимосодействие или антагонизм), выделяют диалогический, авторитарный, манипулятивный, альтерцентристский, конформистский, индифферентный стили О., к-рые соответствуют направленности личности. Следует различать стили П. о., стили профессиональной деятельности и стили управления.

• Андреева Г. М. Социальная психология: Учебник для высш. учеб. заведений. М., 2004; Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. психол. тр. М., 1995; Крысько В. Г. Социальная психология: Курс лекций. М., 2003; Якунин В. А. Педагогическая психология. СПб., 1998.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: типы. Выделяются след. осн. типы профессионального общения (П. о.), имеющие свою специфику: 1) Профессиональный договор – контракт, сделка, участники к-рой ограничены обоюдными обязательствами, они воспринимают, осознают другого, взаимодействуют лишь в соотнесении с профессиональными нормативами, правилами, обязательствами, т. е. принципиально обезличенно, на уровне функционала. Отдельный случай договора – сознательно устанавливаемая взаимодоговоренность, взаимозависимость, противоположная изначальному договору («договориться о противоположном»). Пример П. о. – договора – переговоры диспетчера движения с пилотом (или судоводителем). 2) Профессиональная дискуссия – взаимодействие, связь, выстраиваемая на осознавании субъектами дихотомии «что нас разъединяет» – «что нас роднит». Основой разворачивания П. о. в форме дискуссии является «индивидуально-неповторимое» и «принадлежное» в партнерах по взаимодействию. Процессуально дискуссия может развернуться в 2 противоположные формы – кооперацию (согласованное взаимодействие) и конфронтацию (отказ от взаимодействия). Пример – профессиональное взаимодействие лоцмана и капитана на судоводительском мостике при судозаходах. 3) Профессиональный диалог – «идеальный» тип профессионального взаимодействия, особый коммуникативный режим, сохраняющий все структурные, атрибутивные и специфические характеристики П. о. 4) Профессиональный конфликт – ситуация столкновения противоположно направленных целей, интересов, позиций, мнений субъектов П. о., обращение к проблемно-решающей стратегии в профессиональном взаимодействии.

М. Ю. Орлова

Профессиональное общение: факторы эффективности. Факторы (лат. factor – делающий, производящий) эффективности профессионального общения (П. о.) – это причины, обусловливающие достижение высокого уровня П. о., главные детерминанты оптимизации процесса профессионального взаимодействия. Выделяется 3 вида факторов эффективности П. о.: 1) объективные, связанные с реальной системой жизнедеятельности специалиста и последовательностью действий, направленных на достижение высокого уровня профессионализма; 2) субъективные, связанные с развитостью тех или иных особенностей человека как индивида, личности, субъекта; мера их проявления выступает как субъективная причина, содействующая повышению эффективности П. о. или препятствующая этому процессу; 3) объективно-субъективные, связанные с организацией среды П. о. 1) О с н. объективные факторы эффективност и П. о. – наличие у специалиста знаний в области этики и психологии П. о. и активное самообразование в данной сфере. 2) Субъективные факторы эффективности П. о.: профессиональная направленность и установки личности; высокие нравственные качества; стиль поведения и взаимоотношений с коллегами, руководителями, подчиненными; высокий уровень саморегуляции и толерантность к фрустрационным ситуациям; речевая культура; эмпатийность; высокий интеллектуальный уровень; стремление к профессиональному росту и самосовершенствованию. Наиболее сильно снижают эффективность П. о: конфликтность, агрессивность, эгоцентричность, неуверенность в себе, низкий уровень развития экспрессивно-речевых, социально-перцептивных умений и навыков, умений и навыков организовывать эффективное взаимодействие. 3) Объективно-субъективные факторы эффективности П. о.: особенности организационной культуры, где генеральный фактор – высокий уровень коммуникативной компетентности.

• Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. психол. тр. М., 1995; Деркач А. А., Куликова Е. В., Селезнева Е. В. Акмеологические основания развития профессиональной компетентности кадров управления. М.; Псков, 2007; Познание человека человеком: Возраст., гендер., этнич. и проф. аспекты / Под ред. А. А. Бодалева, Н. В. Васиной. СПб., 2005; Яблокова Е. А. Некоторые подходы к определению места акмеологии в системе наук о человеке // Развитие профессионализма государственных служащих: Методология и практика / Под ред. А. А. Деркача. М., 1998.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: функции. Различают 4 осн. функции профессионального общения (П. о.): 1) инструментальная – характеризует П. о. как социальный механизм управления и передачи информации, необходимой для решения профессиональных задач; 2) интегративная – раскрывает П. о. как средство объединения людей в рамках совмест. профессиональной деятельности; 3) функция самовыражения определяет П. о. как форму взаимопонимания психол. контекста совмест. профессиональной деятельности; 4) трансляционная – передача конкретных способов деятельности, оценок и т. д. Выделяются также функции: экспрессивная, или эмотивная (возбуждение в партнере нужных эмоциональных переживаний («обмен эмоциями») и изменение соответственно собственных переживаний и состояний); функции социального контроля (регламентация поведения и деятельности), социализации (формирование навыков взаимодействия в обществе в соответствии с принятыми нормами и правилами; осознание и формирование своего места в системе ролевых, статусных, деловых, межличностных и прочих связей профессионального сообщества, в к-ром предстоит действовать индивиду) и т. д.

Все функции П. о. реализуются в рамках целостной ситуации О., психол. параметрами к-рой являются: а) понимание (видение) ситуации субъектами О. (разл. видение ситуации О. субъектами взаимодействия затрудняет совмест. деятельность); б) соотношение целей и интересов субъектов О. (цели и интересы следует различать по степени совпадения или противоречия; однозначности или множественности; субъективной значимости; открытости для понимания или маскировки); в) правила поведения, принятые субъектами О. (применительно к П. о. в этой характеристике следует учитывать переплетение официальных норм и неформальных правил взаимоотношений); г) личные позиции взаимодействующих субъектов (взаимовлияние статусов и ролей, их влияние на процесс и формы коммуникативного поведения); д) личные проблемы субъектов О. и их затруднения в данной ситуации (напр., психол. несовместимость, личные трудности собеседника вне ситуации контакта и пр.); е) жизненный и профессиональный опыт субъектов О. (типичные подходы к решению профессиональных задач и проблем, индивидуально своеобразные стратегии и техника поведения, сформированные у субъектов в результате жизненного опыта); ж) коммуникативные действия субъектов О. и композиции действий, направленных на конкретные цели (действия могут быть открытыми (соответствовать цели поведения) или скрытыми, манипулятивными); з) хронотоп ситуации (разделяемое субъектами О. или осознаваемое по-разному сочетание субъективных пространственно-временных признаков данного события).

• Андреева Г. М. Социальная психология: Учебник для высш. учебн. заведений. М., 2004; Бодалев А. А. Личность и общение: Избр. психол. тр. М., 1995; Крысько В. Г. Социальная психология: Курс лекций. М., 2003; Якунин В. А. Педагогическая психология. СПб., 1998.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: этика совокупность нравственных норм, правил и представлений, регулирующих поведение и отношения людей в процессе их профессиональных взаимодействий. Этика профессионального общения (Э. п. о.) – частный случай этики вообще, содержит в себе ее осн. характеристики и с социально-филос. т. зр. определяется обществ. – экон. строем общества, структурой его социальной организации и господствующим типом обществ. сознания. В традиционном обществе осн. механизмом профессионального О. являются ритуал, традиция и обычай, к-рым соответствуют нормы, ценности и стандарты Э. п. о. В совр., «посткапиталистическом» обществе резкое противоречие между этикой и бизнесом проявляется и на уровне профессионального О.

Э. п. о. существует в виде этики собственно профессионального О. и этики делового общения (Э. д. о.). Э. п. о. определяется особенностями профессии и входит в профессиональную этику. Э. д. о. проявляется на разных уровнях организационных отношений: между организацией и социальной средой; между организациями; внутри организации – между руководителем и подчиненными, между подчиненными и руководителем, между сотрудниками, имеющими один статус. На каждом из этих уровней действуют собственные (не противоречащие общим нравственным принципам) этические принципы, соответствующие опр. виду профессионального О. и в то же время обеспечивающие координацию и гармонизацию интересов и деятельности всех субъектов профессиональной деятельности. За каждым субъектом профессионального О. остается свобода выбора в принятии этически правильных решений. В то же время сотрудники организации, вне зависимости от статуса, поддерживая и реализуя в своем поведении опр. этические нормы и принципы, формируют организационные традиции, оказывающие влияние на нравственно-психол. отношения в профессиональной среде.

• Бенедиктова В. И. Деловая репутация (личность, культура, этика, имидж делового человека). М., 1996; Каменская Е. Н. Психология и этика делового общения. М., 2004; Кузин Ф. А. Культура делового общения: Практическое пособие. М., 2002; Эффективное деловое общение: Пер. с англ. / Ред. С. М. Анисимов, 2006.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: этикет формализованные, согласованные, принятые в данном профессиональном сообществе или организационной структуре правила О., посредством к-рых выражается уважительное отношение к специалисту, его достоинству, создается удобство профессионального О., обеспечивается его соответствие особенностям профессиональной деятельности, организационных отношений и эстетическим вкусам. Этикет в профессиональном О. проявляется на уровне поведения, словесного обращения, внешн. вида, составляя своеобразную знаковую систему. Человек, соблюдающий правила этикета опр. профессионального сообщества, как бы заявляет о своей принадлежности к данному сообществу. Особое значение этикет имеет при О. сотрудников, имеющих разный организационный статус. С одн. стор., допускается опр. асимметричность в следовании правилам этикета, когда сотрудник, занимающий более высокую ступень в организационной иерархии, может позволить себе более «свободное» обращение с сотрудником, имеющим более низкий статус. С др. стор., проявление такта и уважения к нижестоящему сотруднику со стороны вышестоящего дает значительно больший фасилитирующий эффект, чем грубость и приказной тон. Нежелание следовать этикету – показатель недостаточного культурного развития специалиста, затрудняющее его профессиональные взаимодействия и профессиональную деятельность в целом. Соблюдение этикетных правил создает в организационной среде благоприятный нравственно-психол. климат и облегчает решение профессиональных задач.

• Бенедиктова В. И. Деловая репутация (личность, культура, этика, имидж делового человека). М., 1996; Каменская Е. Н. Психология и этика делового общения. М., 2004; Кузин Ф. А. Культура делового общения: Практическое пособие. М., 2002; Эффективное деловое общение: Пер. с англ. / Ред. С М. Анисимов. 2006.

Е. В. Селезнева

Профессиональное общение: язык восприятие и понимание друг друга и предмета адекватно задаче, стоящей перед мастерами своего дела; два профессионала в одной сфере скорее поймут друг друга, даже если говорят на разных языках, поскольку английский, включающий в себя латынь, – язык большинства совр. профессий. Естественно, что узким специалистам труднее найти общий язык. «Арго» – диалект опр. социальной группы (первоначально воровской язык), создаваемый с целью языкового обособления, характеризуется специализированной узкопрофессиональной лексикой; др. обозначение обособленных словарей – «жаргон», более современное – «сленг». Такой рост обособлений – продукт все большего разделения труда. Причины (мотивы) возникновения сленгов разные: необходимость сокращения слов и времени достижения цели О., потребность в отгораживании от посторонних. Известные в культуре, науке, искусстве, в философии и религиях – «измы» (романтизм, реализм, классицизм и мн. др.) описаны в разл. словарях и энциклопедиях. «Сленг» же не формализован, – это своеобразное народное творчество. Псевдопрофессиональное О. – язык заключенных, наркоманов и алкоголиков. У каждой из этих групп своя общность интересов и образа жизни, что требует своего «словаря» – сленга.

П. о. характеризуется не только лексикой, устной речью, но и символикой, жестами, позами, походкой. Специальная одежда сигнализирует о принадлежности того или иного человека к определенной социальной или профессиональной группе. Язык П. о. упрощает контакт за счет специальной терминологии, не требуя литературных или бюрократических разъяснений, дополнений к уже обсужденной мысли, соблюдения ритуалов, к-рые значительно усложняют диалог. Благодаря формализации процесса О. удается получить значимый результат для обеих сторон, поскольку целью П. о., в отличие от личностного, является результат, а не процесс. Употребление специального языка сокращает время при П. о., что также повышает эффективность диалога, – здесь важен результат, где интересы сторон едины. Сотрудничество и кооперация составляют сущность О. ради достижения общей цели. П. о. регулирует совместную деятельность, к-рую определяет свой мир слов, состояний, значений. В деловом О., в отличие от профессионального, могут быть разные интересы, и мотивы не всегда явны, – только в процессе диалога уточняются позиции сторон. В П. о. однозначность понимания слов, отражающих состояния, знания и мнения, является важным моментом диалога. Именно совместимость словарей общающихся определяет время, адекватность и целесообразность О. профессионалов, и это одно из главных условий эффективности профессионального О.

Н. Н. Обозов

Психологическая рекомендация. Понятие «рекомендация» имеет широкое значение не только в психологии, но и в медицине, педагогике, технике и мн. др. сферах. В словаре С. И. Ожегова «рекомендация» толкуется как совет, указание, пожелание. П. р. – речевое предписание (устное или письменное) возможного, желательного или даже обязательного (как надо), а также нежелательного (как не надо) способа обращения с нек-рым человеком (в т. ч. и самим собой). П. р. – это научно обоснованный совет психолога какому-либо человеку, обратившемуся к нему за помощью. По содержанию и сущности рекомендация соответствует таким умственным действиям как целеполагание, анализ, планирование и рефлексия, а также предстоящим способам О. с соответствующим человеком. По форме ее можно рассматривать как эксте-риоризованные во внеш. речь и зафиксированные в ней умственные действия и одновр. как потенциальные способы О. По генетическому статусу она занимает промежуточное положение между умственными действиями и реальными процессами О. В состав П. р. входят след. структурные компоненты: субъект – объект, цель, ситуация, адресат (пользователь) и рекомендуемый способ О. (поведения).

Для подготовки грамотных и эффективных П. р. необходимо тщательное изучение субъекта-объекта. В зависимости от содержания цели различают П. р., привязанные к всевозможным жизненным ситуациям: профессиональным, бытовым, семейным, учебным и т. д. В зависимости от уровня обобщенности цели П. р. подразделяются на конкретные и общие. При повышении уровня обобщенности П. р. теряют непосредственную связь с конкретными жизненными ситуациями, – предельно обобщенные, они являются надситуативными и абстрактными. Уровень обобщенности предлагаемых рекомендаций важно соотносить с индивидуальными особенностями людей, к-рым предстоит пользоваться ими: уровнем образования, психол. компетентностью, самооценкой. Для большинства людей наиболее предпочтительны и полезны конкретные рекомендации, ориентированные на достижение каких-то конкретных целей и привязанные к конкретным жизненным ситуациям. П. р. должны соответствовать поставленной цели, т. е. быть целесообразными и соотноситься с психол. характеристиками субъекта-объекта, т. е. быть разумными и адекватными, поэтому процедуре их подготовки предшествует тщательная психодиагностика.

• Романов К. М. Практикум по общей психологии. Учеб. пособие / Под ред. К. М. Романова. М., 2002; Он же. Виды психолого-педагогических рекомендаций // Современные проблемы психолого-педагогических наук: Межвуз. сб. науч. трудов. Саранск, 1997.

К. М. Романов

Синдром эмоционального выгорания (англ. burnout syndrome) – состояние эмоционального, умственного истощения, физич. утомления, возникающее как результат хронического стресса на работе. Развитие данного синдрома характерно в первую очередь для профессий системы «человек-человек», где доминирует оказание помощи людям (учителя, социальные работники, психологи, врачи, медицинские сестры). С. э. в. рассматривается как результат неблагоприятного разрешения стресса на рабочем месте и соответствует третьей стадии общего адаптационного синдрома (Г. Селье) – стадии истощения.

Развитие С. э. в. носит стадийный характер. Сначала наблюдаются значительные энергетические затраты (часто как следствие экстремально положительной установки на выполнение профессиональной деятельности). По мере развития синдрома появляется чувство усталости, постепенно сменяющееся разочарованием; снижение интереса к своей работе. С. э. в. развивается согласно опр. фазам: 1) Предупреждающая фаза: а) чрезмерное участие (чрезмерная активность, чувство «личной незаменимости», отказ от потребностей, не связанных с работой, вытеснение неудач и разочарований, ограничение социальных контактов); б) истощение (чувство усталости, бессонница, возрастание вероятности несчастных случаев). 2) Снижение уровня собственного участия: а) по отношению к сотрудникам, ученикам, пациентам и т. д. (потеря положительного восприятия коллег, переход от помощи к надзору и контролю, приписывание вины за собственные неудачи др. людям, проявления негуманного подхода к людям); б) по отношению к остальным окружающим (отсутствие эмпатии, безразличие); в) по отношению к профессиональной деятельности (нежелание выполнять свои обязанности, опоздания, акцент на материальном аспекте при одновр. неудовлетворенности работой); г) возрастание требований (потеря жизненного идеала, ощущение, что др. люди «используют» тебя в своих интересах, зависть). 3) Эмоциональные реакции: а) депрессивное настроение (постоянное чувство вины, снижение самооценки, апатия); б) агрессия (защитные установки, обвинение других, отсутствие толерантности и способности к компромиссу, конфликты с ближайшим социальным окружением). 4) Фаза деструктивного поведения: а) в сфере интеллекта – снижение концентрации внимания, отсутствие способности к выполнению сложных заданий, ригидность мышления, отсутствие воображения; б) в мотивационной сфере – отсутствие собственной инициативы, снижение эффективности деятельности; в) в социальной сфере – безразличие, отсутствие участия в жизни др. людей либо чрезмерная привязанность к конкретному лицу, избегание тем, связанных с работой, одиночество. 5) Психосоматические реакции: снижение иммунитета, неспособность к релаксации в свободное время, бессонница, головные боли, зависимость от никотина, кофеина, алкоголя, наркотиков. 6) Разочарование: отрицательная жизненная установка, чувство беспомощности и бессмысленности жизни, экзистенциальное отчаяние, безысходность.

Для профилактики и коррекции С. э. в. применяются: личностно ориентированные методики, направленные на улучшение способностей личности противостоять стрессу через изменение своего поведения, отношения; меры, направленные на изменение рабочего окружения (предупреждение неблагоприятных обстоятельств); обеспечение осознания клиентом проблемы и принятие адекватной ответственности на себя за свою работу, свой профессиональный результат, свои решения, действия, изменение поведения. Необходимо активное участие клиента в процессе психокоррекции.

• Мат-лы I Межд. науч. – практической конф. Проблемы исследования синдрома «выгорания» и пути его коррекции у специалистов «помогающих» профессий (в медицинской, психологической и педагогической практике), 1–3 окт. 2007, Курский гос. ун-т. Курск, 2007; Felton J. S. Burnout as a clinical entity – its importance in health care workers // Occupational medicine. 1998. V. 48. Maslach C. Job Burnout / C. Maslach, W. B. Schaufeli, M. P. Leiter // Annual Review of Psychology. 2001. V. 52.

С. А. Игумнов

Чувствительность в общении профессиональная различительная – особая тонкая восприимчивость специалиста, обеспечивающая возможность «видения», «улавливания» отдельных, даже неотчетливых и неясных признаков и показателей какого-либо психич. явления, проявляющего в О. и через О., а также создающая предпосылки предельно дробного распознавания нек-рых нюансов различий в конструкциях даже слабо проявляющихся свойств, черт и качеств др. индивида в коммуникации. Термин Ч. в о. п. р. подчеркивает специфику чисто человеческого аспекта межличностностной коммуникации, О., взаимодействия и построения отношений между людьми. Ч. в о. п. р. обеспечивает, т. о., и сам процесс построения эффективного О., и нахождение «реперных точек» для установления контакта, и устранение или предотвращение случайных помех, преград, барьеров, блокад и психол. защит, и линию реализации коммуникативного поведения, создавая постоянное «пребывание» в нужном векторе, исключая возможные девиации.

Понятие «чувствительность» в общей психологии применяется в связи с изучением ощущений (высокая, низкая чувствительность, порог ощущений). Специалист с высокой различительной чувствительностью в О. не только более точно распознает любого рода «сообщения» (диагностическая функция), но и лучше предвидит, предсказывает (прогностическая функция). Чувствительность является сигналом для взаиморасположения и сближения индивидов (сигнальная психол. – антропологическая функция).

• Ананьева Н. А. Обучение оперированию признаками личностных качеств как условие развития профессиональной чувствительности специалиста-психолога // Ученые записки РГСУ // Мотивация поведения. 2005, № 2.

Н. А. Ананьева

8.2. Педагогическое общение

Духовность в образовании. Духовность рассматривается в осн. как способность человека различать и выбирать истинные нравственные ценности и подчинять им свои поступки и поведение. В образовательном процессе понятие «духовность» определяется как способность и умение в педагогическом взаимодействии правильно выбирать нравственные ценности и в соответствии с ними определять и осуществлять свои поступки, О., поведение. Компонентами Д. в обр. являются: обращенность к высшим и вечным ценностям бытия; любовь к себе, ближнему, воспитаннику, всему человечеству, природе; устремленность к познанию и побуждение к нему воспитуемых; стремление самого педагога и побуждение воспитуемых к гармоничному развитию и саморазвитию. Показатели саморазвития: 1) качества личности: доброта, искренность, открытость, мужество, любовь к людям, оптимизм, сострадание, совестливость; 2) высокий уровень развития познавательных способностей: мышления, памяти, внимания, воображения; 3) потребность в созидательной творческой деятельности и благоприятное творческое самочувствие; 4) наличие внутр. свободы: сознательное и добровольное выполнение обязанностей по работе (учебе) и др. социальных требований; гуманность во взаимодействии с воспитуемыми; жизнь по законам природы (Бога) и служение людям; 5) здравый смысл, проявляющийся в развивающем взаимодействии с воспитуемыми; 6) достаточная умственная и физич. работоспособность; 7) наличие интереса к профессиональной педагогической деятельности, познавательному и воспитательному процессу и предметной подготовке.

Мерой духовности может служить степень свободы и ответственности педагога перед людьми (воспитуемыми) и своей совестью; ответственность перед Богом. Д. в обр. направлена на активную деятельность человека по совершенствованию и самосовершенствованию. Содержание духовности сводится к соблюдению нравственного поведения человека и рассматривается как развивающаяся система нравственных качеств отдельной личности и всего общества в целом. Степень развития духовности педагоги, воспитатели, психологи могут определить наличием (отсутствием) у себя показателей: а) потребность в проявлении своей любви ко всему человечеству, природе, животным; б) восприимчивость к любви других и доброжелательность; способность радоваться каждому мгновению бытия, успехам воспитуемых; в) отсутствие желания конфликтовать и осуждать др. людей; самодостаточность, независимость от внеш. обстоятельств; г) желание и умение прощать окружающих, своих питомцев; отсутствие проявлений обиды, зависти, зла особенно на воспитанников. Такой подход к пониманию духовности в учебных заведениях будет способствовать одухотворению образования.

• Братусь Б. С. Нравственное сознание личности. М., 1985; Гуманизм и духовность в образовании. Науч. тр. Первой Нижегородской науч. – практической конф. (1–3 окт. 1998 г.). Н. Новгород, 1999; Зеличенко А. И. Психология духовности. М., 1996; Ничипоров Б. В. Введение в христианскую психологию. М., 1994; Хохлов С. И. Психология самовоспитания. Теорет. курс. М., 1996.

С. И. Хохлов

О педагогическом общении: Кан-Калик В. А. В. А. Кан-Калик был одним из основателей исследований проблем Пед. О., рассматривая его как важнейшую составляющую профессиональной творческой деятельности учителя. Он трактовал профессиональное Пед. О. как систему приемов и навыков органичного социально-психол. взаимодействия педагога и воспитуемых, содержанием к-рого является обмен информацией, оказание воспитательных воздействий, организация взаимоотношений с помощью разл. коммуникативных средств. Педагог выступает активатором этого процесса, организует его и управляет им. Пед. О. – особый вид творчества, к-рое проявляется на всех этапах пед. процесса: в умении понять состояние учащегося, в искусстве выстраивания и развития взаимоотношений учителя и ребенка, воздействия на партнере по О., управления собственными психическими состояниями, преодоления разнообразных психол. барьеров, в вызывании творческого самочувствия и оптимизма. Большое значение при подготовке педагога к осуществлению всей его коммуникативной деятельности придается приемам театральной педагогики.

Структура профессионального Пед. О., по Кан-Калику, включает ряд стадий: 1) ориентирование в условиях О. – осознание педагогом стиля собственного Пед. О. с аудиторией, восстановление в коммуникативной памяти предыдущих особенностей О. в данном коллективе, уточнение стиля О. в новых коммуникативных условиях, создание предкоммуникативной атмосферы; 2) привлечение к себе внимания объекта Пед. О. Здесь особо значимы речевые характеристики коммуникативной деятельности; 3) своеобразный поисковый этап: происходит, быстрая корректировка и окончательное уточнение приемов Пед. О.; 4) вербальное Пед. О., изложение учителем учебного мат-ла. Подчеркиваются вербальные способности учителя: выразительная яркая речь, к-рую характеризует точность и умение вызывать яркие образы у слушающих; 5) обратная связь – содержательная и эмоциональная. У начинающего учителя могут возникнуть психол. барьеры: боязнь класса, отсутствие контакта; сужение функций О. (педагог учитывает только информационные задачи Пед. О., упуская из виду социально-перцептивные и эмоционально-коммуникативные функции Пед. О.; негативные установки на класс из прошлого негативного опыта О. с данным классом; боязнь Пед. О.; барьер подражания, когда молодой учитель, подражая чужому стилю О., «накладывает» его на свою педагогическую индивидуальность.

Профессиональное Пед. О. различается В. А. Кан-Каликом по видам: отражения (сложное – простое), отношения (личностное – ролевое), обращения (открытое – закрытое). На основании этих признаков была разработана типология организации процессов Пед. О., к-рая представлена типами: диалогический, доверительный, рефлексивный, альтруистический, манипулятивный, псевдодиалогический, конформный, монологический). Творческая индивидуальность учителя находит своё воплощение в стиле Пед. О., под к-рым понимаются индивидуально-типологические особенности социально-психол. взаимодействия педагога и обучающихся. В стиле Пед. О. выражаются: а) особенности коммуникативных возможностей учителя; б) сложившийся характер взаимоотношений педагога и воспитанников; в) творческая индивидуальность педагога; г) особенности пед. коллектива. Самый плодотворный стиль – Пед. О. на основе увлеченности совместной творческой деятельностью; продуктивным является и стиль О. на основе дружеского расположения, – при этом дружественность должна быть педагогически целесообразна. Важна в Пед. О. адекватная дистанция, к-рая выступает показателем профессионализма педагога. Негативный стиль – О.-устрашение. Отрицательно в работе с детьми и О.-заигрывание, к-рое возникает в результате: а) непонимания педагогом стоящих перед ним ответственных пед. задач; б) отсутствия навыков Пед. О.; в) боязни О. с классом и неумении наладить контакт с учениками. В стиле Пед. О. выражается творческая индивидуальность педагога и такое личностное качество как общительность, к-рая рассматривается как единство 3 компонентов: потребности в О., хорошего эмоционального самочувствия (до, во время и после Пед. О.), коммуникативных навыков и умений. В работах В. А. Кан-Калика излагаются не только теорет. положения о Пед. О., но и практические рекомендации по их развитию у будущих и работающих педагогов, по формированию у них гуманистического отношения к детям.

• Кан-Калик В. А. Основы профессионально-педагогического общения. Грозный, 1979; Он же. Педагогическая деятельность как творческий процесс, Грозный 1976; Он же. Педагогическое общение преподавателя и студентов в условиях советского вуза // Основы педагогики и психологии высшей школы. М., 1986; Он же. Учителю о педагогическом общении. М., 1990; Кан-Калик В. А., Ковалев Г. А. Педагогическое общение как предмет теоретического и прикладного исследования // Вопр. психологии. 1985, № 4; Кан-Калик В. А. Никандров Н. Д. Педагогическое творчество. М., 1990.

Я. Л. Коломинский

О педагогическом общении: Кондратьева С. В. Осн. исследования С В. Кондратьевой связаны с характером педагогического воздействия (П. в.) на развитие личности учащегося. П. в., регулируемое психич. образом формирующейся личности и складывающееся в процессе взаимодействия с ней, является сложным структурным целым, включающим интеллектуальные и эмоционально-волевые компоненты. Какой из этих компонентов выдвигается на первый план в зависимости от учебно-воспитательной ситуации и индивидуальности учителя. Выявлено, что главная особенность О. учителей– мастеров – П. в., основанное на знании и понимании личности ребенка, умение предвидеть результаты своих воспитательных воздействий и в связи с этим определять стратегию и тактику в Пед. О. с классом в целом, отдельными учащимися и подгруппами. Отражение личности учащегося учителем-мастером осуществляется в 2 планах: 1-й – прием оперативно-текущей информации – обусловливает применение тактических (оперативных) воздействий при решении отдельных учебно-воспитательных задач. 2-й – отражение устойчивых качеств личности, ее основных состояний – определяет стратегию П. в., к-рому подчинены все тактические приемы, обусловленные первым планом отражения.

В исследованиях, выполненных под руководством С В. Кондратьевой, определены доминирующие П. в. по отношению к учащимся разл. успешности в обучении. Модификация и обобщение программы наблюдения П. в. и системы анализа Пед. О. позволили создать специальную программу наблюдения поведенческих аспектов непосредственного О. учителя с учащимися на уроках, к-рая включает следующие блоки: позитивные воздействия, организующие воздействия, дисциплинирующие воздействия, воздействия предельной авторитарности, характер обращения к ученикам, вопросы учителя, проявление активности ученика, реакция учителя на вопросы учеников, реакция на ответ ученика, слушание ответа (С В. Кондратьева, Н. Фландерс, Л. М. Путято).

Анализ непосредственного Пед. О. учителя с учащимися разной успешности в обучении позволил выявить след. тенденции: А) С понижением успеваемости уменьшается частота П. в. в целом и прежде всего позитивных и организующих, уменьшаются частота постановки вопросов учителем учащимся, количество случаев обращения к ученикам по имени. Б) С понижением успеваемости уменьшается проявление активности учащихся. В) С понижением успеваемости у учителя уменьшается проявление интереса к вопросам учеников, уменьшается количество реакций на ответы слабых учащихся, проявления качественного анализа ответов слабых учащихся. Т. о., следует констатировать наиболее выраженную пассивность учителей в Пед. О. со слабыми по успеваемости учащимися. Было выявлено, что наиболее оптимальным является Пед. О. со средними по успеваемости учениками. Исследования эффективности П. в. подтвердил, что характер реакции ученика можно объяснить влиянием «внутренних условий» воздействия. Игнорирование учителем изменений в психическом развитии ребенка, тех «внутренних условий», от к-рых зависит характер взаимодействия педагога и ученика, приводит к взаимному непониманию, отчуждению и конфликтным ситуациям.

• Вербова К. В. Психология труда и личности учителя: учеб. пособие. Гродно, 1991; Кондратьева С В. Учитель-ученик. М., 1984; Кондратьева С В., Ковалевский П. А., Ковалев Б. П., Даукша Л. М. Профессионализм в педагогическом общении: монография / Под ред. С. В. Кондратьевой. Гродно, 2003; Путято Л. М. Педагогическое общение учителя с учениками различной успешности в обучении. Минск, 1999.

Л. М. Даукша

О педагогическом общении: Леонтьев А. А. Пед. О. по А. А. Леонтьеву – это «О. преподавателя с учащимися на уроке или вне его (в процессах обучения и воспитания), имеющее опр. пед. функции и направленное (если оно полноценное и оптимальное) на создание благоприятного психол. климата, а также на др. рода психол. оптимизацию учебной деятельности и отношений между педагогом и учащимися и внутри ученического коллектива». Пед. О. обеспечивает коллективную деятельность, но в зависимости от решаемых задач выступает в разл. социальных и социально-психол. функциях. При этом в Пед. О. есть и универсальные черты, компоненты, процессы, независимые от функции, в частности, обслуживающие Пед. О. процессы контакта: «Перед нами целая многоэтажная конструкция: деятельность-взаимодействие-О.-контакт». А. А. Леонтьев различает: социально ориентированное О., к-рое непосредственно реализует обществ. отношения и организует социальное взаимодействие; групповое предметно ориентированное О., к-рое непосредственно включено в коллективный труд и помогающее коллективу решать стоящие перед ним задачи; личностно ориентированное О. – собственно говоря, О. одного человека с др. Оно может быть деловым, а также – «выяснением отношений», не имеющим связей с деятельностью, – модальное О., к-рое «имеет своим предметом стабилизацию, уточнение, развитие психол. взаимоотношений людей».

В учебном процессе в школе особо выделяется эмоциональная сторона: «задача учителя – создать в классе такой эмоциональный климат, такую обстановку, к-рая препятствовала бы возникновению у ученика состояния собственно эмоциональной напряженности и, напротив, стимулировала бы возникновение операциональной напряженности». Недостаточное внимание к личности школьника в процессе обучения оборачивается большими пед. просчетами, поэтому «оптимальное Пед. О. – такое О. учителя (и шире – пед. коллектива) со школьниками в процессе обучения, к-рое создает наилучшие условия для развития мотивации учащихся и творческого характера учебной деятельности, для правильного формирования личности школьника, обеспечивает благоприятный эмоциональный климат обучения (в частности, препятствует возникновению «психологического барьера»), обеспечивает управление социально-психол. процессами в детском коллективе и позволяет максимально использовать в учебном процессе личностные особенности учителя».

В числе структурообразующих компонентов Пед. О. выделяются определяющие личность учителя и компоненты, влияющие на реализацию оптимального Пед. О. К первым относятся «пед. интуиция» и «субъективность» О. учителя с учениками: здесь опасны неоправданные негативные установки, но также нежелательны и установки нереалистические позитивные. Во второй группе компонентов психолингв. анализ речевого О. учителя, интенсивность обучения, а также умение «и видеть, и понимать» ученика. Психолингв. аспект характеризуется, в частности, через 8 «дидактических» функций языка (Д. Шпангель), к-рые могут быть положены в основу конкретного анализа речевой деятельности учителя на уроке. Эти дидактические функции обеспечиваются разными видами высказываний учителя, имеющими опр. функц. Нагрузку (выделяется 25 видов таких высказываний). Интенсивность обучения рассматривается на мат-ле использования Г. Лозановым методов суггестии при обучении иностранным языкам, к-рые позволяют максимально раскрыть неиспользуемые резервы личности ученика, как физиологические, так и психологические. Эффективным интенсивное обучение делает действие целого «пучка» общепсихол., социально-психол. и психофизиол. факторов. В их числе особая форма самоподачи преподавателя, облегчающая создание своего образа, моделирование своей личности как необходимое условие эффективного Пед. О., а также «владение своим О.», управление Пед. О. на уроке и вне его.

К осн. коммуникативным умениям учителя относятся: 1) умения социальной перцепции, или «чтения по лицу»; 2) умения понимать, а не только видеть, т. е. адекватно моделировать личность ученика, его психич. состояние и т. п. по внешним признакам; 3) умения «подавать себя» в Пед. О. с учащимися; 4) умения оптимально строить свою речь в психол. плане, т. е. умения речевого О.; 5) умения речевого и неречевого контакта с учащимися. «Пед. О., система коммуникативных умений учителя – важнейшее орудие создания атмосферы равенства, справедливости, чуткости, к-рая должна царить в отношениях педагога с классом. Это – неотъемлемая часть умений воспитательной работы, причем такая часть, к-рой можно обучать еще в стенах пед. ин-та и к-рая в какой-то мере может компенсировать временную нехватку у начинающего учителя др. умений».

• Леонтьев А. А. Педагогическое общение. М.-Нальчик, 1996.

И. Б. Ханина, Д. А. Леонтьев

О педагогическом общении: Макаренко А. С. Опыт успешной организации пед. процесса с самым сложным контингентом воспитанников – малолетними преступниками и беспризорными в социальной ситуации после гражданской войны – убеждает в действенности педагогики А. С. Макаренко. При этом элементы его уникальной системы воспитания применимы не только к трудновоспитуемым, но к любому ученическому и трудовому детскому коллективу, поскольку он разработал оптимистическую концепцию воспитания «завтрашнего дня» и отстаивал идею динамического единства жизни и воспитания. Принципы педагогики Макаренко проявлялись в Пед. О. и с воспитанниками, и с пед. коллективом: «Дети – это живые жизни», – говорил он и требовал относиться к ним как к товарищам и гражданам, уважать их права и обязанности, включая право на радость и обязанность ответственности. Нравственный максимализм Макаренко проявлялся в Пед. О.: «Должна быть серьезная система требований к человеку, и только это сможет привести к тому, что у нас будет развиваться в первую очередь требование к себе». Он сформулировал свой нравственно-пед. принцип: «Как можно больше требования к человеку и как можно больше уважения к нему».

Новаторский подход в его системе – воспитание в коллективе и через коллектив, к-рый всегда имеет перспективные линии развития – ближние, средние и дальние. Это показано в его «Педагогической поэме» на примере становления колонии им. М. Горького. Макаренко впервые научно разработал методику коммунистического воспитания в детском коллективе, к-рая и по сей день, при смене социальных ориентиров, остается человечной и действенной. Детально и «технологично», как подчеркивают исследователи его опыта, он рассмотрел такие вопросы, как взаимоотношения в коллективе, дисциплина, пед. требование, поощрение и наказание, нравственное и трудовое воспитание, самоуправление, индивидуальный подход к детям. Диалектика Пед. О. Макаренко проявлялась в умении грамотно разрешать взаимоотношения личности и коллектива, переплетения интересов и взаимозависимостей, выступая против представлений о коллективном воспитании как нивелирующем, стандартизирующем личность. В свое время В. Н. Мясищев многократно апеллировал к опыту А. С. Макаренко в подтверждение своей теории о том, что социально и педагогически норм. отношения развивают нравственно и психологически здоровые качества личности.

Убежденность в том, что идея «беззаботного детства» способна нанести вред будущему, определяла его пед. систему: единственная форма радостного детства – посильная трудовая нагрузка, но обязательно оптимистичный «мажорный» эмоциональный настрой и стремление к красоте. Макаренковская педагогика сотрудничества взрослого и ребенка выразилась в открытом им законе параллельного пед. действия: человек 12–15 лет не должен чувствовать себя объектом воспитания, – воздействие на личность должно опосредованно вестись в совмест. коллективной трудовой деятельности, где педагог выступает как старший товарищ. Отсюда и требования к Пед. О.: для точного выражения мыслей и чувств воспитатель должен владеть и голосом, и лицом, и телом, уметь быть интересным и внимательным собеседником.

Рассматривая вопросы пед. мастерства, А. С. Макаренко подчеркивал: не «доброе сердце» педагога-энтузиаста может решить проблему воспитания десятков миллионов наших детей, не требование «гипертрофии сердца» и «живого отношения» ко всему происходящему, а умение работать в коллективе и с коллективом. Стиль поведения воспитанников и воспитателей должны определять «сдержанность, вежливость, расположенный деловой тон». Работа пед. руководителя должна проходить всегда в контакте с членами самоуправления детского коллектива, не подменяя его, но и не устанавливая ненужную субординацию. «Воспитателя должны интересовать интимные, официально трудноуловимые явления», – подчеркивал Макаренко, но при этом «воспитатель должен избегать… простого пребывания на глазах у ребят без всякого дела и без всякого интереса к ним». В то же время он имеет право и на педагогический гнев, и на педагогический риск.

Высокая эффективность воспитательных воздействий А. С. Макаренко основана на глубоком понимании личности каждого воспитанника, что выступает необходимой составляющей Пед. О. Накопленный богатейший эмпирический мат-л «о человеческом разнообразии» представлен в его литературных произведениях и в характеристиках выпускников коммуны им. Ф. Э. Дзержинского. Эти характеристики, являясь результатом сочетания аналитического и синтетического подходов в изучении личности, и сегодня представляют интерес для учителей и исследователей в области пед. социальной перцепции и Пед. О. А. С. Макаренко называет коммуникативные, интеллектуальные, волевые качества, отмечает отношение к труду, успешность деятельности своих воспитанников. В то же время им широко используются характеристики эмоциональной и мотивационной сфер; он отмечает индивидуальные интересы своих воспитанников, их рефлексивные качества, особенности внешности. Обращает внимание разнообразие и неординарность называемых характеристик – каждая из них единична и не повторяется в др. случаях. Диалектичность характеристик заключается и в указании на самоотношение актуального и потенциального в развитии личности, что позволяет рассмотреть ее не только в настоящем, но и в будущем. В этих утверждениях содержится важная для творческого педагога ориентация на понимание скрытых тенденций развития, на проникновение в зарождающиеся новообразования личности, т. е. прогноз «зоны ближайшего развития». В Пед. О. творческий характер понимания воспитанников связан с высокоразвитой рефлексией, т. е. постоянной перепроверкой, пересмотром своего мнения и своей позиции относительно воспитанника, рассмотрением его со всех сторон, во всех связях и опосредствованиях, с выдвижением гипотез относительно путей дальнейшего развития личности и перепроверкой их.

Пед. О. А. С. Макаренко определяла его убежденность в том, что «мастерство воспитателя не является каким-то особым искусством, требующим таланта, но это специальность, к-рой надо учить, как надо учить врача его мастерству, как надо учить музыканта», – это подтверждает и его высказывание: «Пед. мастерство может быть доведено до большой степени совершенства, почти до степени техники».

• Макаренко А. С. Пед. соч.: в 8 т. М., 1982–1986; Макаренко А. С. О воспитании / Сост. В. С. Хелемендик. М., 1988; Вербова К. В., Кондратьева С. В. Понимание А. С. Макаренко своих воспитанников как эталон педагогической социальной перцепции // Вопр. психологии, 1990, № 2; Педагогическая поэма / Сост. С. С. Невская. М., 2003; Творческое наследие А. С. Макаренко и совершенствование подготовки педагогических кадров. Полтава, 1988.

Н. Л. Карпова, К. В. Вербова

О педагогическом общении: Сухомлинский В. А. Более четверти века В. А. Сухомлинский работал руководителем в системе образования (1942–1970), на практике реализуя принципы Пед. О. Защищенная в 1955 г. канд. дис. «Директор школы – организатор учебно-воспитательного процесса» легла в основу книги «Павлышская средняя школа» (1969), где вопросам организации взаимоотношений в пед. коллективе и с учащимися отведено много страниц, как и в серии статей «Разговор с молодым директором», опубликованных в журнале «Народное образование» (1965–1966). Он подчеркивал: от того, как общается учитель с учащимися на уроке и вне его, как он с ними говорит и как понимает их, во многом зависит успех обучения и воспитания, т. е. вся работа учителя должна рассматриваться как Пед. О. Осн. принцип педагогики Сухомлинского – человечность О. с ребенком и вера в силу воспитания. Вслед за А. С. Макаренко Сухомлинский говорил о воспитательной силе коллектива и требовал от педагогов «уметь объединять своих питомцев» и помнить, что «коллектив – исключительно сложная духовная общность». Этой теме посвящена книга «Мудрая власть коллектива» (1975).

Анализируя проблему психол. воздействия в советской педагогике, Л. А. Петровская отмечала, прежде всего, единство принципов гуманизма и коллективизма в пед. системе Сухомлинского: здесь обосновывается позиция активной доброты, активного сочувствия; требование, «чтобы уже в детстве каждый человек вкладывал свои силы в др. человека…». Педагог, воспитатель, родитель должны в О. с ребенком помнить: «Самый верный путь навсегда оградить от одиночества – это научить соучастию души и мысли в судьбе ближнего». И сила, объединяющая людей в коллективе, – это тоже «забота человека о человеке». Важнейшей составляющей в формировании личности по Сухомлинскому является развитие эмоциональной культуры, чему способствует «очеловечивание знаний» и хорошее психологическое самочувствие человека в ходе обучения. Это возможно только при целенаправленной подготовке учителя к О. Диалогическую природу «О. по Сухомлинскому» Л. А. Петровская видела в признании «определенного равенства позиций воспитанника (ученика) и воспитателя (учителя) – прежде всего имеется в виду признание и принятие активной роли воспитанника (ученика) в процессе познания, воспитания, а также реализация этой активности, в частности в виде самопознания, самовыражения, самовоспитания»; человек не должен и не может быть объектом воспитания.

Одним из первых в нашей стране А. В. Сухомлинский начал работу с 6-летними детьми, создав для них «Школу радости», – об этом его первая и самая известная книга «Сердце отдаю детям». Осн. призыв к педагогу здесь – «понимать движения детского сердца», «войти в мир детства», быть искренним и через сказку, радость и красоту вести детей к доброму. Педагогика Сухомлинского очень поэтична, но при этом предъявляет высокие требования к учителю, заставляя изучить «азбуку чувств» растущего человека. Прежде всего – знание возрастных особенностей ребенка: с младшими – уметь видеть мир глазами ребенка; с подростками – побуждая к труду души и формируя гражданские качества, – об этом книга «Рождение гражданина», где подчеркивается, что «в годы отрочества перед человеком открывается целый мир». В О. со старшеклассниками педагог своим поведением должен, прежде всего, демонстрировать «единство убеждений и деятельности» и формировать у них «высокую потребность в человеке» – без этого трудно воспитать настоящую личность. И работая со всеми возрастными группами, учитель должен помнить: «без самовоспитания нет воспитания», а «тончайшим способом влияния на юную душу являются… слово и красота», – Сухомлинский особо выделял эти понятия. Он обращал внимание на речь педагога, требуя, «чтобы не было обесценивания слов, и наоборот – чтобы цена слова постоянно возрастала», чтобы в школе не было «педагогического косноязычия» и «крика педагога». Слово учителя, по мысли Сухомлинского, должно снимать у школьников эмоциональное напряжение. Пед. культура, по его мнению, связана с уровнем культуры человеческих взаимоотношений. Книга Сухомлинского «Сто советов учителю» (как, впрочем, и все остальные) – не «технология» Пед. О., а призыв к учителю быть не только профессионалом, но личностью.

• Сухомлинский В. А. Избр. соч. в 5 т. Киев, 1976–1977; Он же. Соч. в 3 т. М., 1979; В. А. Сухомлинский о воспитании / Сост. и авт. вступ. ст. С. Л. Соловейчик, 1988; Кабалевский Д. Б. Воспитание ума и сердца: Кн. для учителя. М., 1981; Леонтьев А. А. Педагогическое общение. М., 1996; Лиханов А. А. Драматическая педагогика: Очерки конфликтных ситуаций. М., 1983; Петровская Л. А. Общение-компетентность-тренинг: Избр. тр. М., 2007.

Н. Л. Карпова

Обучающее общение – целенаправленное формирование профессионального видения мира. О. о. рассматривается как процесс, обеспечивающий учебную деятельность в высшей школе, субъекты к-рого относятся к социономическому типу профессий «человек-человек». Профессиональное видение мира – это система взаимоотношений специалиста-профессионала с объектами мира. Структура профессионального видения мира обусловлена: а) профессиональной семантикой; б) особенностями профессионального отражения ситуаций; в) особенностями профессионального межличностного восприятия; г) профессиональными аспектами О. Профессиональное видение мира формируется в реальном учебном процессе, – выделяются его главные звенья и в соответствии с ними рассматриваются функции О. о.: 1) формирование профессионального языка; 2) практическая деятельность студентов.

Формирование 1-го звена профессионального видения мира – профессиональной семантики – происходит через О. о. в диаде «преподаватель-студент»: на основе «алгоритмов категоризации» профессиональные декларативные значения перестраиваются в профессиональные реально действующие. О. о. является основой деятельности будущего специалиста не только с профессиональными объектами, но и показывает способы взаимодействия с коллегами. Формирование через О. о. 2-го звена профессионального видения мира не является универсальным, поскольку в О. о. меняются стратегии и тактики, связанные с особенностями профессии и специальности внутри профессий. Конечный результат – формирование профессионального видения мира – должен соответствовать государственным образовательным стандартам по специальности. О. о. связано с педагогическим О., к-рое рассматривается как О. преподавателя со студентами на занятиях и вне их, а также как взаимодействие преподавателя со студентами в целях формирования последних как субъектов профессиональной деятельности.

• Научно-педагогические резервы совершенствования обучения и воспитания студентов в медицинском вузе. М., 1984.

И. Б. Ханина

Общение в процессе воспитания межличностные коммуникативные контакты в жизнедеятельности разл. групп и организаций: а) ориентированные на воспитание их членов; б) не имеющие воспитательных интенций и пед. целей. В межличностные коммуникативные контакты вступают: в семейном воспитании члены семьи и родственники; в социальном воспитании – воспитуемые, воспитатели-профессионалы (учителя, тренеры, руководители секций, кружков, клубов и др.), воспитатели-волонтеры, руководители воспитательных и иных (обществ., коммерческих и др.) организаций; в религ. воспитании – верующие члены семьи, родственники и знакомые, служители культа, члены религ. общины; в коррекционном воспитании – лица с разл. девиациями и делинквентными проявлениями, специалисты (педагоги, психологи, дефектологи, медики, работники лечебных, закрытых и пенитенциарных учреждений и др.); в диссоциальном воспитании – руководители, лидеры контркультурных групп и организаций (криминальных, квазикультовых, экстремистских).

Варианты коммуникативных контактов: а) целенаправленное воздействие воспитателей на воспитуемых и воспитуемых друг на друга; б) взаимодействие воспитателей и воспитуемых и воспитуемых между собой; в) конфронтация между теми и другими. В реальном О. в п. в. сочетаются все варианты контактов, но в конкретных группах и организациях, а также в опр. ситуациях может преобладать один из них. Межличностные коммуникативные контакты осуществляются в виде монологов и диалогов (включая полилоги). Соотношение монологов и диалогов, а также их содержание и стилистика имеют специфику в том или ином виде воспитания, а также зависят от стиля отношений его участников. Напр., стиль в семейном, социальном и в отдельных типах коррекционного воспитания предполагает: сочетание монологов воспитателей и воспитуемых, разнообразие их содержания и эмоциональной окраски (от ласковых до гневных); сочетание информационных и дискуссионных диалогов, инициируемых как воспитателями, так и воспитанниками. Коммуникативные контакты в процессе диссоциального воспитания инициируются лидерами, в осн. имеют форму автократического монолога, как правило, содержащего инструкции, приказания, угрозы, наказания и пр.

О. в п. в., будучи относительно автономной сферой в жизнедеятельности групп и организаций, присутствует в др. сферах (познании, игре, спорте, предметно-практической и духовно-практической деятельностях), обеспечивая коммуникацию и создавая опр. отношения их субъектов, а также играя смыслообразующую роль в каждой сфере. Содержание О. в п. в. включает в себя обмен между его участниками: информацией; продуктивными типами и способами взаимодействия; эмоциональными, интеллектуальными, социальными, экзистенциальными ценностями и др. Все элементы имеют специфическое содержательное наполнение в семейном, социальном, религ. и коррекционном видах воспитания, а также в конкретных группах и организациях. О. в п. в. осуществляется вербальными и невербальными средствами и обладает большим позитивным потенциалом, к-рый может быть реализован в воспитании человека в конкретных группах и организациях (О. в процессе диссоциального воспитания обладает большим негативным потенциалом) при создании определенных условий, оказании воспитателями помощи воспитуемым в решении проблем – семейных, индивидуально-психол., групповых, социальных, экзистенциальных, – а также готовности воспитуемых принять эту помощь.

О. в п. в. определяет как содержательные, так и организационные и процессуальные аспекты быта, жизнедеятельности и взаимодействия в группах и организациях, в к-рых происходит взращивание человека, характер складывающихся в них отношений, эффективность воспитания. О. в п. в. – социального, религиозного и коррекционного – играет существенную роль в организации и успешности образования (обучения, просвещения, стимулирования самообразования), в обучении эффективному позитивному взаимодействию, в создании условий для приобретения их субъектами опыта приспособления и обособления в социуме.

• Мудрик А. В. Общение в процессе воспитания. М., 2001; Он же. Общение как фактор воспитания школьников. М., 1983; Проблема общения и воспитание. Тарту, Т. 1, 2. 1974; Шакурова М. В. Социальное воспитание в школе. М., 2003.

А. В. Мудрик

Одухотворение образования. Сделать образование одухотворенным предлагали многие мыслители прошлого. И. Кант разработал один из фундаментальных принципов пед. науки: признание главенствующей роли духовности, свободы личности, проявляющиеся в потребности человека познавать мир, самого себя, определять свое место и назначение в этом мире. Он призывал к развитию нравственности, взаимопониманию, а также к союзу науки, религии, политики и этики. Об одухотворении образования говорил К. Ясперс, утверждая необходимость установления связи между наукой, бытием, разумом и миром, и на этом призывал строить процесс образования. Высшая цель образования – помочь человеку достичь самобытия. Основа пед. мировоззрения – любовь, как движущая сила и источник гуманистического образования. О необходимости одухотворения образования писал М. Шелер, освещая с трансцендентально-метафизических позиций вопросы познания и жизни человека. Развитие науки неизбежно вызывает расширение границ филос. и религ. сознания, человеческого духа, подчеркивал В. Вернадский. Наука и религия, наука и вера дополняют и подкрепляют друг друга, замечал М. Ломоносов. Вселенский Разум не противоречит научным убеждениям, говорил И. Павлов. Человек должен учиться в течение всей своей жизни, постоянно познавать себя и «трудиться над возделыванием поля своей души», утверждал И. Пирогов.

Образование дает человеку возможность повышать свою духовность, но одухотворенное образование зависит от педагога, способного быть примером. Совр. образование, ориентированное в основном на усвоение правил морального поведения, не ставит задачу выработки духовного мировоззрения и отстаивание его. Здесь помочь учителю может зарождающееся новое направление образования – трансцендентальное, в рамках к-рого человек научается познавать бессознательное, составляющее вторую половину мира, по И. Канту, и осознавать свою трансценденцию путем созидания, по Б. Г. Ананьеву.

• Зеличенко А. И. Психология духовности. М., 1996; История современной зарубежной философии, Компаративистский подход. СПб., 1997; Канц Г. Иммануил Кант. Перспективы // Вопр. образования, 1994, № 3, № 4; Хохлов С И. Практикум по самовоспитанию учителя. Учеб. пособие. Рукопись.

С. И. Хохлов

Педагогическое взаимодействие: виды. Педагогическое взаимодействие (П. в.) осуществляется в 2 осн. видах: 1) индивидуальное взаимодействие педагога с учеником, диадическое О. «лицом к лицу» и 2) фронтальное О. педагога с целым классом или группой детей – в подсистеме «учитель-ученик-ученик» (детская группа). Межличностное взаимодействие в каждой из обозначенных подсистем требует от педагога использования разл. средств О. и опирается на разл. внутриличностные ресурсы. Есть педагоги, склонные либо к диадическому, либо к фронтальному межличностному взаимодействию, – в процессе подготовки будущего учителя необходимо формирование универсальной культуры пед. О. Существенна роль личностно-предметной опосредованности П. в.: учитель взаимодействует с учеником непосредственно (субъект-субъектное взаимодействие), и «через» преподаваемый учебный предмет (субъект-объект-субъектно). Обнаружились различия в П. в. учителей – математиков, филологов, музыкантов и т. д. Избирательность и характер оценочной деятельности в системе «учитель-ученик» детерминируется и субъективно-личностными характеристиками педагогов и предметностью межличностного П. в.

Различается монопедагогическое (с детским коллективом работает один педагог) и полипедагогическое взаимодействие (П. п. в.) – с детским коллективом работают несколько учителей-предметников. В ситуации П. п. в. возникают опр. социально-психол. проблемы: психол. совместимости педагогов (психофизиологическая, индивидуально-личностная, дидактическая) и взаимодействия группы учителей, работающих с данным классом. Необходимо преодолеть представление учителей об индивидуальном характере пед. деятельности: педагоги, работающие в одном классе, зачастую не осознают, что они общаются через посредство учеников, а школьный класс – это общее поле их пед. деятельности, на к-ром они либо позитивно, либо негативно влияют друг на друга и на учеников. Для осуществления подлинного пед. сотрудничества и плодотворного П. п. в. с ученической общностью (классом) необходимо восприятие и переживание себя в кач. членов единой «педагогической команды», участники к-рой помогают друг другу для достижения общей цели. Пед. коллектив школы должен быть системой пед. команд, что также способствует профилактике и коррекции синдрома эмоционального выгорания.

• Березовин Н. А., Коломинский Я. Л. Учитель и детский коллектив. Мн., 1975; Коломинский Я. Л. Социальная психология школьного класса. Мн., 2003; Коломинский Я. Л., Плескачева Н. М., Заяц И. И., Митрахович О. А. Психология педагогического взаимодействия / Под ред. проф. Я. Л. Коломинского. СПб., 2007; Леонтьев А. А. Педагогическое общение М., 1979; Реан А. А., Коломинский Я. Л. Социальная педагогическая психология. СПб., 1999.

Я. Л. Коломинский

Педагогическое общение в концепции профессионального развития учителя. Пед. О. наряду с личностью учителя и пед. деятельностью составляет триединство многомерного пространства системной организации труда учителя. Эти 3 области объединены глобальной задачей развития личности учащихся. Вместе с тем они не повторяются, не дублируют друг друга, а вступают в сложные диалектические отношения, выступая то предпосылкой, то средством, то результатом развития; каждая область имеет свою систему координат и центральную системообразующую основу. Многомерное пространство труда учителя включает в себя субъекты образовательного процесса (самого учителя, учащихся, администрацию школы, коллег по работе, родителей учеников и др.) в их взаимодействии, к-рое следует рассматривать, прежде всего, как сосуществование личностных интересов, воплощенных в эмоциональных, волевых, когнитивных и коммуникативных аспектах поведения. Т. о., труд учителя является сложнейшей полисубъектной, полимотивированной, целостной психической реальностью.

В русле психол. концепции труда учителя разработаны структура пед. деятельности, структурно-иерархическая модель личности учителя, структура Пед. О., где О. выступает как фундаментальное условие связывания индивидов в профессиональное сообщество и вместе с тем как способ их развития. Специфика Пед. О.: учитель общается в осн. с детьми, а О. составляет необходимое и специальное условие присвоения ребенком достижений истории развития человечества. Поведение учителя полифункционально, но осн. его функции – информационная и воспитательная. Взаимодействие учителя и ученика состоит, прежде всего, в обмене информацией познавательного и аффективно-оценочного характера. Передача этой информации осуществляется вербальным путем и с помощью разл. средств невербальной коммуникации.

Речь учителя – осн. средство, позволяющее приобщить учеников к культурному наследию, обучить их способам мышления и его содержанию. Но общаясь с детьми, педагог значительную часть информации о них получает не из слов учащихся, а из их жестов, мимики, интонации, позы, взгляда, манеры слушать. Невербальные аспекты О. играют существенную роль в передаче информации, регулировании взаимоотношений, установлении контактов, во многом определяют эмоциональную атмосферу и самочувствие как ученика, так и учителя. Невербальное поведение является важнейшим компонентом Пед. О., формирующим облик действующего лица, раскрывающим его внутр. содержание во внеш. действии. Пед. О. является гармоничным сочетанием вербального и невербального поведения равноправных партнеров, понимающих, принимающих и уважающих друг друга.

• Митина Л. М. Психологические аспекты труда учителя: Учеб. пособие. Тула, 1991; Она же. Учитель как личность и профессионал (психологические проблемы). М., 1994; Она же. Психология профессионального развития учителя. М., 1998. Она же. Управлять или подавлять: Выбор стратегии профессиональной жизнедеятельности педагога. М., 1999; Она же. Психология труда и профессионального развития учителя. М., 2004.

Л. М. Митина

Педагогическое общение: гибкость сложное многомерное психическое образование, обусловливающие способность учителя легко отказываться от несоответствующих ситуации и задаче способов поведения, приемов мышления и эмоционального реагирования и вырабатывать или принимать новые, оригинальные подходы к разрешению проблемной ситуации при неизменных принципах и нравственных основаниях жизнедеятельности. Сочетает в себе содержательные и динамические характеристики. Гибкость как интегральная характеристика личности педагога обеспечивает ему возможность успешного разрешения широкого спектра профессиональных проблем, в т. ч. проблем во взаимодействии и Пед. О. Структура пед. гибкости включает 3 ее вида: эмоциональную, интеллектуальную, поведенческую. Пед. гибкость вне зависимости от вида представляет собой гармоничное сочетание 2 психол. характеристик, одна из к-рых обеспечивает стабильность, устойчивость системы, вторая – наоборот, ее изменчивость, спонтанность.

Эмоциональная гибкость – оптимальное (гармоничное) сочетание эмоциональной экспрессивности (отзывчивости) и эмоциональной устойчивости учителя. Осн. факторы развития эмоциональной гибкости учителя представляют собой сочетание личностных качеств, объединенных в блоки: эмоциональная устойчивость (удовлетворенность жизнью, отсутствие склонности к переживанию страха; отсутствие склонности к переживанию гнева; парциальная эмоциональная устойчивость), позитивная эмоциональная экспрессивность (склонность к переживанию радости, сенситивность к себе, спонтанность проявления своих состояний). Психол. условием развития эмоциональной гибкости является осознание учителем роли и значения аффективной сферы личности в оптимизации деятельности, О., психич. и физич. здоровья и учителя, и учеников. Ее динамика определяется гармонизацией и усложнением аффективных проявлений педагога: способностью «оживлять» подлинные эмоции в многократно повторяющемся учебно-воспитательном процессе, вызывать положительные эмоции и контролировать отрицательные, т. е. проявлять гибкость поведения, нестандартность, творчество.

Интеллектуальная гибкость – инвариантная личностная характеристика, представляющая собой оптимальное сочетание интеллектуальной вариативности и интеллектуальной стабильности. Интеллектуальная вариативность обеспечивает многообразие идей, легкость перехода от одного класса явлений к другому (социальная смелость, активность, склонность к экспериментированию, поиску, исследовательской деятельности); интеллектуальная стабильность обеспечивает устойчивость проявляемых признаков (автономность, способность иметь собственное мнение, независимость от группы, устойчивые познавательные потребности, наличие ценностей, присущих самоактуализирующейся личности). Психол. условием развития интеллектуальной гибкости является повышение уровня самосознания учителя, гл. о., его когнитивного компонента – самопознания.

Поведенческая гибкость является характеристикой личности учителя, представляющей сочетание индивидуальных паттернов поведения и вариативных способов ролевого взаимодействия. Психол. условием развития поведенческой гибкости является повышение уровня поведенческого компонента самосознания – возможностей саморегуляции, а организационно-пед. условием – специально разработанный психол. тренинг.

• Митина Л. М. Психологическая диагностика эмоциональной устойчивости учителя. М., 1992; Она же. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996; Митина Л. М., Асмаковец Е. С. Эмоциональная гибкость учителя: психологическое содержание, диагностика, коррекция. М., 2001; Митина Л. М., Ефимова Н. С. Интеллектуальная гибкость учителя: психологическое содержание, диагностика, коррекция. М., 2003; Митина Л. М. Психология труда и профессионального развития учителя. Учеб. пособие. М., 2004.

Л. М. Митина

Педагогическое общение: диалог и его виды. В Пед. О. диалог как обмен репликами, взаимосвязанными по содержанию мыслями – суждениями между 2 и более людьми – и как высшая форма О. особо важен. В диалоге как сложном речевом комплексе, в состав к-рого входят цепи переплетающихся и параллельных реплик, можно выделить внеш. диалог, когда репликами обмениваются реальные собеседники, и внутр. диалог, когда репликами обмениваются Я с другими-Я или с некими отсутствующими или воображаемыми партнерами. Диалоги имеют разл. характер: фатический, информационный, дикуссионный, исповедный (А. В. Мудрик). Фатический диалог (Ф. д.) – обмен речевыми высказываниями единственно для поддержания контакта. Англ. этнограф Б. Малиновский отмечал, что в нек-рых архаичных культурах фатическое О. имеет характер ритуала, ибо создает индивиду ощущение сопричастности своим соплеменникам. Ф. д. весьма распространен и в модернизированных обществах, выполняя функцию поддержания благополучного самоощущения человека в отношениях с окружающими, позволяя людям обмениваться эмоциональными ценностями разл. уровня, используя при этом минимум лексических единиц и не сообщая друг другу никакой информации, кроме сообщения «я с вами» и «мы с тобой». Благодаря этому у человека возникает ощущение принятости его ближайшим окружением. Особо важен Ф. д. для подростков и старших подростков, что необходимо учитывать в Пед. О. Ф. д. может быть как внеш., так и внутр. В последнем случае в кач. партнера выступает, как правило, реальное лицо, О. с к-рым невозможно из-за его пространственной отдаленности или из-за сложившихся с ним отношений.

Информационный диалог (И. д.) – обмен информацией самого разл. свойства, из разных источников, к-рый происходит между людьми. И. д. присущ как внеш., так и внутр. О. В последнем случае человек «информирует» сам себя и др. Я воображаемого или реального партнера, отсутствующего в данный момент, о своих действиях, намерениях, переживаниях или о чем-то ином. Дискуссионный диалог (Д. д.) возникает при столкновении разл. т. зр., в случае, когда проявляются различия в интерпретации тех или иных фактов, событий и т. д. Д. д. сопутствует О. во всех сферах жизнедеятельности, ибо взаимодействие в каждой из них обычно требует согласования индивидуальных усилий партнеров, что, как правило, происходит в процессе дискуссии. Довольно часто Д. д. возникает во внутр. О. Внутр. дискуссии человек ведет как с другими Я, так и с воображаемыми или реальными лицами, особо – в случае конфликта с кем-либо, это дает человеку возможность встать в позицию исследователя по отношению к др. персонажу, к его действиям и мыслям.

Исповедный диалог (Исп. д.) происходит в доверительном О. с друзьями, с любимыми, с супругом (ой), когда человек старается быть предельно откровенным, стремится разделить с собеседником свои чувства, переживания. Во внутр. О. Исп. д. имеет место тогда, когда в уединении человек проигрывает многочисл. роли, недоступные ему в реальной жизни, общается с вымышленными или реальными, но недоступными для него партнерами или даже с примысленными фантастическими партнерами. Внутр. Исп. д. реализуется в фантазиях, играх-грезах и мечтах.

Каждый человек на разных этапах социализации участвует в диалогах всех типов; каждый последующий тип диалога может быть признан более высоким по глубине, содержательности и эмоциональности О. Педагог должен знать все виды диалога и владеть всеми видами диалогического О.

• Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1989; Мудрик А. В. Общение как фактор воспитания школьников. М., 1983; Соковнин В. М. Интракоммуникативные аспекты социализации личности // Проблемы формирования социогенных потребностей. Тбилиси, 1974; Якубинский Л. П. О диалогической речи // Русская речь. СПб., 1923.

А. В. Мудрик

Педагогическое общение и педагогическое взаимодействие. В широком смысле слова Пед. О. – специфический вид О. преподавателя с учащимися на уроке и вне его (в процессах обучения и воспитания), имеющее опр. пед. функции (А. А. Леонтьев); это «система органичного социально-психол. взаимодействия педагога и воспитуемых» (В. А. Кан-Калик). Также О. между учителем и учеником, преподавателем и студентом, родителями и детьми определяют понятиями «взаимодействие», «отношения», «взаимоотношения». Необходимо разграничение широкого и более узкого толкования понятия Пед. О. с понятием «межличностные пед. взаимодействия» (М. п. в.) и «межличностные пед. отношения» (М. п. о.). Модель айсберга дает представление о внутренней (отношенческой) и внешней (операциональной) подструктурах М. п. в. Внутр., «подводная», внешне ненаблюдаемая подструктура М. п. в. – М. п. о. – это акты пед. социальной перцепции – чувства, образы, мысли, вызванные контактом с учениками, эмоционально-когнитивные состояния, порожденные предметом и процессом преподавания. В верхней, видимой части айсберга, – собственно Пед. О. – поведение, в к-ром выражаются, проявляются и преобразуются пед. отношения, – пед. поступок.

По параметру соответствия или несоответствия друг другу внутр. (отношенческой) и внеш. (поведенческой) подструктур выделяются 4 типа М. п. в.: 2 согласованных и 2 несогласованных. 1) Согласованный позитивный тип («++», словесная формула – «тепло-тепло»): учитель, к-рый испытывает положительное эмоциональное отношение к детям, на поведенческом уровне адекватно общается с ними. 2) При согласованном негативном типе пед. взаимодействия («-», «холодно-холодно») учитель проявляет свое «холодное» отношение в своем вербальном и невербальном поведении. Более распространены противоречивые типы М. п. в.: положительно-отрицательные и отрицательно-положительные. 3) При положительно-отрицательном («+-», «тепло внутри – холодно снаружи») учитель при внутренне положительном эмоциональном отношении к ученику проявляет холодные, авторитарные, дистантные, «строгие» формы Пед. О. Причиной такого несоответствия могут быть либо неправильные пед. убеждения («детей надо держать в «ежовых рукавицах»), либо слабая коммуникабельность, к-рая проявляется в неумении учителя адекватно проявить свое положительное отношение к детям. 4) При внутр. холодности и отрицательном отношении к детям учитель демонстрирует позитивные формы О. («внутри холодно, снаружи тепло», «-+»). Но ученики быстро научаются «прочитывать» за фасадом мягких, уступчивых внеш. проявлений внутр. равнодушие, а порой и жестокость педагога.

Данная концепция М. п. в. как единства внутр. мотивационно-потребностной, когнитивно-ценностной подструктуры (пед. отношение) и внешней, операциональной, поведенческой (Пед. О. как поведение) позволяет дать целостную характеристику того, что происходит между учителем и учеником, и осуществить системную классификацию типов М. п. в. Для анализа М. п. в. значима проблема соотношения осознаваемых (преднамеренных) и неосознаваемых (непреднамеренных) его компонентов. Нередко подлинный характер М. п. в. четко обнаруживается в непреднамеренных актах его вербального и невербального поведения. В результате М. п. в., восприятия, осознавания и переживания его внутр. (отношенческих) и внеш. (поведенческих) характеристик в сознании учителей и учеников формируются образы друг друга, к-рые являются осн. культурно-психол. детерминантами их взаимного воздействия.

Как в сознании педагога существует образ ученика (образом ребенка), так и в сознании ученика также складывается образ учителя, важную роль в формировании к-рого играет соответствующий имидж – образ хорошего, строгого, справедливого или злого, придирчивого. В процессе М. п. в. в сознании учителя формируются не только индивидуальные образы учеников, ни и образы школьного класса (дошкольной группы) как целостной интегративной социально-психол. индивидуальности. При этом индивидуальные и типологические особенности педагога как субъекта М. п. в. оказывают существенное влияние на систему внутригрупповых межличностных взаимоотношений в детской группе.

• Березовин Н. А., Коломинский Я. Л. Учитель и детский коллектив. Мн., 1975; Коломинский Я. Л. Социальная психология школьного класса. Мн., 2003; Коломинский Я. Л., Плескачева Н. М., Заяц И. И., Митрахович О. А. Психология педагогического взаимодействия / Под ред. проф. Я. Л. Коломинского. СПб., 2007; Леонтьев А. А. Педагогическое общение. М., 1979; Реан А. А., Коломинский Я. Л. Социальная педагогическая психология. СПб., 1999.

Я. Л. Коломинский

Педагогическое общение: имидж – образ и эмоциональный отклик, к-рый возникает у учеников (их родителей и окружающих) при появлении педагога и остается при его отсутствии. Выделяют внеш. и внутр. составляющие имиджа. Учителю необходимо заботиться о своей внешности, поскольку он является примером для учащихся. Внутр. составляющая имиджа – это уровень духовного и интеллектуального развития, социального опыта, интересов педагога. Это все то, что проявляется в его поступках и речи, во всей деятельности и взаимоотношениях. Внеш. сторона имиджа учителя может расходиться с внутр., но ребенок отмечает это расхождение, и воспитательное воздействие снижается. Ядро имиджа составляют позиции и установки. Имидж совр. педагога-профессионала предполагает проявление им своей индивидуальности, самобытности, а также обаяния. Обаяние – наличие опр. внутр. черт личности, к-рые внешне выражаются как доброжелательный интерес к людям, гл. о. детям, желание войти с ними в контакт, помочь, создать оптимальные условия для развития. Деятельность педагога раскрывается через процессуальную составляющую его имиджа: насколько он энергичен, как быстро и насколько эмоционально реагирует на ситуации, умеет переключаться с одного вида действий на другие, какие эмоции преобладают в О.

• Митина Л. М. Психология развития и здоровья педагога: выбор стратегии профессиональной жизнедеятельности (ч. I, II) М., 2005; Она же. Управлять или подавлять: Выбор стратегии профессиональной жизнедеятельности педагога. М., 1999.

Л. М. Митина

Педагогическое общение: компетентность гармоничное сочетание знаний предмета, методики и дидактики преподавания, умений и навыков (культуры) Пед. О., а также приемов и средств саморазвития, самосовершенствования, самореализации. В структуре педагогической компетенции (П. к.) выделяется 3 подструктуры: деятельностная (знания, умения, навыки и индивидуальные способы самост. и ответственного осуществления пед. деятельности); личностная (потребность в саморазвитии, а также знания, умения, навыки самосовершенствования); коммуникативная (знания, умения, навыки и способы творческого осуществления Пед. О.). Психол. условием развития П. к. является осознание учителем необходимости повышения своей общечеловеческой и специальной культуры и тщательной организации Пед. О. как основы развития и обучения в школе. П. к. требует от учителя осмысления широкого спектра пед., психол., социальных, физиол. (здоровье), культурных и др. проблем, сопряженных с образованием. Динамика развития П. к. учителя определяется сменой репродуктивного уровня выполнения действий и операций творческим; гармонизацией и усложнением деятельностных, мотивационных и коммуникативных компонентов.

• Митина Л. М. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996; Она же. Психология труда и профессионального развития учителя. Учеб. пособие. М., 2004;Митина Л. М., Митин Г. В., Анисимова О. А. Профессиональная деятельность и здоровье педагога. М., 2005; Митина Л. М. Психология развития и здоровья педагога: выбор стратегии профессиональной жизнедеятельности (ч. I, II) М., 2005.

Л. М. Митина

Педагогическое общение: конфликт и его виды. Педагогический конфликт (П. к.) – столкновение несовпадающих или различно понимаемых педагогом и воспитуемым интересов, целей, позиций, мнений, взглядов, установок, отсутствие взаимопонимания между ними, а также между личностью и коллективом, группами в классе и школе. По степени нарастания остроты противоречий, конфликтов выделяют: недовольство, разногласие, противодействие, раздор, вражда. Педагогу важно своевременно распознать начало конфликта, не давая ему разрастаться. Распознать его можно по сигналам: в порядке их нарастания различают дискомфорт, инцидент, недоразумение, напряжение, кризис. Дискомфорт – интуитивное ощущение неприятного осадка, трудно выразимого словами. Инцидент – волнение, раздражение, неприятное ощущение, вызванные какой-то конкретной ситуацией, действием, словом, интонацией, повышением голоса, мимикой и т. д. Недоразумение – ложные выводы, сделанные из какой-либо ситуации, высказывания, решения, улыбки, смеха и т. д. Напряжение – изменение чувств к оппоненту в худшую сторону, что усиливает беспокойство. Возникшее и усиливающееся напряжение вызывают далее негативную установку и, как следствие, искаженное восприятие человека. Кризис – достаточно очевидный сигнал, когда конфликт уже созрел для разрыва отношений с конфликтуемым (порой это сопровождается оскорблениями, потерей контроля над собой и своими чувствами, нарушением норм поведения). Педагог должен уметь распознавать конфликты на уровне дискомфорта и инцидента, тогда их сравнительно легко уладить.

Виды П. к.: а) внутриличностный – характеризуется борьбой примерно равных по силе мотивов, влечений, интересов личности; Конфликт возникает, когда к одному и тому же воспитуемому предъявляются противоречивые требования, и его личные потребности не совпадают с предъявляемыми требованиями; б) межличностный – когда действующие лица стремятся реализовать в своей жизнедеятельности взаимоисключающие цели (выбор одного из 2 кандидатов); в) между личностью и группой – возникает в случае расхождения, несовпадения позиции одного члена группы и всей группой («моббинг»); г) межгрупповой – между группами, классами. Межличностные и межгрупповые конфликты часто протекают как внутриличностный, однако острота переживаний при этом обычно бывает ослабленной. М. М. Рыбакова выделяет такие виды П. к.: а) конфликты деятельности, возникающие по поводу выполнения учеником учебных заданий, успеваемости, внеучебной деятельности; б) конфликты поведения, возникающие по поводу нарушения учеником правил поведения в школе, вне школы; в) конфликты отношений, возникающие в сфере эмоционально-личностных отношений учащихся и учителей, в сфере их О. П. к. возникают в результате неумелого разрешения ситуации, приобретают личностный смысл, порождают длительную неприязнь или ненависть ученика к учителю, надолго нарушают их полезное взаимодействие и создают острую потребность ученика в защите от несправедливости и непонимания взрослых.

• Вердербер Р., Вердербер К. Психология общения. СПб., 2005; Кан-Калик В. А. Педагогическое общение. М., 1988; Основы конструктивного общения. Хрестоматия / Сост. Т. Г. Григорьева, Т. П. Усольцева. Новосиб., 1997; Рыбакова М. М. Конфликт и взаимодействие в педагогическом процессе. М., 1991; Скотт Дж. Г. Конфликты. Пути их преодоления. Киев, 1991; Хохлов С И. Учитель-ученик: Искусство взаимодействия. Учеб. пособие. М., 2008.

С. И. Хохлов

Педагогическое общение: конфликт и его причины. Особенности педагогического конфликта (П. к.) в отличие от бытовых конфликтов: профессиональная ответственность учителя за правильное разрешение ситуации; участники конфликта имеют разл. социальный статус (учитель – ученик), чем и определяется их разное поведение в конфликте; разница возраста и жизненного опыта участников порождает разл. отношение к конфликтам, способам их разрешения, ответственности за ошибки при их разрешении; присутствие др. учеников при конфликте превращает их из свидетелей в участники, а конфликт приобретает воспитательный смысл и для них – это надо помнить учителю. Профессиональная позиция учителя в конфликте обязывает его взять на себя инициативу в его разрешении и на первое место суметь поставить интересы ученика, как формирующейся личности; всякая ошибка учителя при разрешении конфликта порождает новые конфликтные ситуации, в к-рые включаются др. ученики. Разл. понимание П. к. участниками событий и их причин (конфликт «глазами учителя» и «глазами ученика» видится по-разному) ведет к тому, что учителю и ребенку не всегда легко понять остроту и причины переживаний друг друга; у них разл. степень умений справляться со своими эмоциями, подчинять их разуму. П. к. в пед. деятельности легче предупредить, чем успешно разрешить.

Причины П. к.: а) общие – действие и О. учителя, особенности личности ученика, особенности личности учителя, обстановка при взаимодействии; б) конкретные – неучитывание учителем возрастных и индивидуально-психол. особенностей воспитанников; несовпадение, рассогласование, противостояние позиций, взглядов, убеждений, целей, мотивов, интересов, установок, ценностных ориентаций; рассогласование знаний, умений, способностей, потребностей; наличие в данный момент разл. эмоциональных, состояний у педагога и воспитуемого и игнорирование или незамечание этого одним из участников О.; различие темпераментов, характеров педагога и воспитуемого; разл. понимание или интерпретация педагогом и воспитуемым, одной и той же информации, одних и тех же фактов, актов поведения, высказываний вербального и невербального характера; неодинаковые ожидания, позиции, оценки, самооценки; несоответствие целей, средств, методов деятельности; разл. уровень воспитанности, образованности; разл. уровень притязаний; разл. уровень духовности (любовь к людям, терпимость к недостаткам, способность принимать человека в целом, доброжелательность, способность прощать, положительная установка к окружающим и т. д.)

Поведение воспитуемого и педагога в ситуации П. к. зависит во многом от: темперамента, характера, уровня духовного развития, уровня воспитанности и образованности, волевого развития, самообладания, эмоционального состояния в момент конфликта, состояния здоровья, самочувствия и т. д. Поведение в конфликте зависит также от особенностей событий (приятных, неприятных), предшествующих конфликту, уровня развития самооценки, стиля семейного воспитания, уровня психич. развития ребенка, места и времени конфликта, (во второй половине дня дети более усталые, возбужденные, несдержанные и т. д. Более 70 % всех серьезных нарушений и немотивированных поступков детей приходится на вторую половину дня) и т. д. Профилактике П. к. способствует повышение профессиональной и общепсихологической грамотности и культуры педагога.

• Скотт Дж. Г. Конфликты. Пути их преодоления. Киев, 1991; Хохлов С И. Учитель-ученик: Искусство взаимодействия. Учеб. пособие. М., 2008.

С. И. Хохлов

Педагогическое общение: конфликт и способы его разрешения. В зависимости от факторов в поведении конфликтующих различают: 1) конструктивное поведение – анализируется и находится причина конфликта, устраняются препятствия, мешающие достижению цели; отыскиваются новые пути достижения цели; 2) защитное поведение – конфликтующие стороны не видят путей достижения поставленных целей; усиливается психич. напряжение, негативное эмоциональное состояние; усилия направляются не на анализ своих личностных особенностей, разработку новой программы поведения, а на снятие напряжения в форме: а) замаскированной или открытой агрессии в адрес воспитателя или себя (самообвинение, самобичевание, аутоагрессия вплоть до самоубийства); б) проекции (причины собственных неудач и личностных недостатков проецируются вовне и приписываются всем окружающим, в силу чего ребенок чувствует себя психол. более устойчивым, что нередко помогает ему снять излишнее напряжение). Это не самый эффективный путь психол. защиты, поскольку конфликтная ситуация остается; 3) уход (избегание) – ребенок неосознанно избегает даже воспоминаний о неприятных ситуациях; частая неудача в достижении поставленной цели вызывает в ребенке фрустрацию, потерю интереса к происходящему, учебе, пассивность, безразличие; 4) фантазия – то, что не удается выполнить в реальности, начинает достигаться в мечтах, фантазиях, достижение желаемой цели происходит в воображении; учащение ухода в воображаемый мир, снимая лишь временно напряжение, уводит ребенка от действительности, снижает его социальную активность, парализует волю; 5) регрессия – происходит сползание на более низкий уровень удовлетворения потребности; снижается уровень притязаний; происходит подмена цели; при тех же мотивах поведения снижается уровень волевых усилий в достижении цели; 6) замена цели – при невозможности добиться желаемого, для разрядки психич. напряжения, энергия ребенка направляется в др. области деятельности (напр., подростки, испытывая частые неудачи в учебной деятельности, могут проявлять активность в обществ. деятельности, в спорте, в уличных компаниях, играх и т. д.). Негативной стороной замены цели является обесценивание первоначально поставленных целей, являющихся, как правило, наиболее престижными, а, следовательно, и наиболее значимыми для ребенка в данной референтной группе, что снижает его самооценку.

• Вердербер Р., Вердербер К. Психология общения. СПб., 2005; Кан-Калик В. А. Педагогическое общение. М., 1988; Основы конструктивного общения. Хрестоматия / Сост. Т. Г. Григорьева, Т. П. Усольцева. Новосиб., 1997; Рыбакова М. М. Конфликт и взаимодействие в педагогическом процессе. М., 1991.

С. И. Хохлов

Педагогическое общение: межличностное познание. Все факторы, влияющие на эффективность межличностного познания разных категорий людей и, в частности, учителей, делятся на 2 группы: внутр. и внеш. К внеш. относятся: привлекательность детей, успешность их деятельности, стаж работы педагога, его жизненный опыт, широта круга О., предмет преподавания и др. Среди внутр. факторов выделяются т. наз. эффекты межличностного восприятия, хорошо изученные в социальной психологии: «эффект ореола» (связан с первым благоприятным впечатлением о человеке, к-рое определяет все последующие оценки его свойств), – противоположный ему «эффект рогов»; «эффект первичности» (тенденция придавать большую значимость первой информации о незнакомом человеке); «эффект новизны» (тенденция придавать большую значимость последней (новой) информации о знакомом человеке) и др. Эти эффекты особо проявляются в деятельности учителей.

Педагоги, отличающиеся высоким уровнем профессиональной деятельности, объясняют причины успеха индивидуальным стилем работы, а неудачи – недостаточностью усилий, отсутствием индивидуального стиля в работе, плохим самочувствием и настроением. В этом случае педагог верит в свои способности и при неудаче готов приложить опр. усилия для их исправления. Малоуспешные педагоги объясняют причины успеха везением и легкостью задач, а неудачи – отсутствием способностей, невезением, трудностью задач и помехами со стороны. Для них везение и легкость задач являются факторами случайными, а отсутствие способностей связывается с ограничением возможностей человека. Первые – объясняют положительные события действием постоянных универсальных причин, а негативные события – временными и конкретными. И наоборот, малоуспешные педагоги объясняют успехи временными и конкретными факторами, а неудачи – постоянными и глобальными причинами (М. М. Далгатов). Установлено, что, чем больше трудностей испытывает педагог в своей деятельности, тем менее ответственными и менее заинтересованными представляются ему учащиеся (А. А. Реан).

С 1980-х гг. появились исследования, посвященные профессиональному самосознанию учителя и рефлексии. Самосознание рассматривается как основополагающий фактор развития личности, и в этой связи профессиональное самосознание учителя выступает как необходимое условие его личностного и профессионального роста и, в частности, эффективности понимания педагогом личностных свойств учеников (Е. М. Боброва, В. Н. Козиев, Л. М. Митина, А. Б. Орлов и др.). В настоящее время большое значение уделяется изучению и формированию регулятивной функции самооценки и эмпатии педагогов. На качество межличностного познания большое воздействие оказывает рефлексия: многие авторы (А. А. Бодалев, С В. Кондратьева, Н. В. Кузьмина, А. А. Реан, В. А. Сластенин) указывают, что необходимо обращать внимание не только на то, как педагог познает учащихся, но также и на анализ его собственных рефлексивных умений, позволяющих ему более глубоко понимать свои личностные свойства, эмоциональные состояния и особенности протекания профессиональной деятельности. Важными условиями эффективности межличностного познания педагогов также являются: демократический стиль Пед. О., высокий уровень развития способности к прогнозированию событий, эмоциональная устойчивость, самопринятие, толерантность, низкий уровень внутр. конфликтности и мн. др.

• Далгатов М. М. Каузальная атрибуция и деятельность: феноменология, исследования, изменения. М., 2006; Митина Л. М. Учитель как личность и профессионал (психологические проблемы). М., 1994; Реан А. А. Психология педагогической деятельности. Ижевск, 1994; Heider F. The psychology of interpersonal relations. N. Y., 1958.

Н. А. Рождественская

Педагогическое общение: наказание (англ. punishment) – термин, широко используемый в обыденной речи, праве, педагогике, психологии Наказание (Н.) – это метод воздействия на человека, связанный с принуждением, сопровождающимся эмоционально негативным переживанием, часто включающем угрозу, порицание, осуждение. Упоминания о Н. есть во всех культурах мира. Н. могут быть физич. и психол. Психол. включают методы ограничения активности, запреты на желательные для субъекта действия, отказ от О. с ним, лишение чего-то. Наиболее неблагоприятным типом является Н., сопровождающееся унижением человека или лишением его О. на длительный срок (недаром из 2 возможных альтернатив Н. – изгнания из Афин или смерть через отравление цикутой – древнегреческий философ Сократ предпочел смерть). В рос. педагогике, праве или менеджменте Н. называется эмоционально негативное воздействие (вербальное или физич.), к-рое применяется после социально неодобряемого поведения. Необходимость использования этого метода в семейной жизни упоминается в истор. памятнике XVI в. «Домострое». Недостаточное применение Н. по отношению к детям вменялось родителям в вину. Начиная с сер. XIX в. и до настоящего времени большинство отеч. выдающихся деятелей (А. И. Герцен, Н. А. Добролюбов, Л. Н. Толстой) и педагогов (К. Д. Ушинский) отрицали необходимость использования Н. при воспитании, возлагая всю меру ответственности за процесс обучения на воспитателя, к-рый должен вдохновить ученика на социально приемлемое поведение. Однако в реальной жизни в процессе обучения ребенка родители и воспитатели постоянно обращаются к Н. Оно активно используется и в системе управления.

В Европе развитие получили представления Ж. Ж. Руссо о «естеств.» Н. и поощрениях, сила и разнообразие к-рых определялись конкретным поведением ребенка. В Советском Союзе эффективно методы Н. и поощрения применял А. С. Макаренко, настаивавший на индивидуализации методов наказания и поощрения, зависящих от причин того или иного поведения ребенка. Возникший в нач. XX в. бихевиоризм (от англ. behavior – поведение) при описании механизма научения (learning) вложил неск. иной смысл в термин Н. (punishment). Согласно Б. Ф. Скиннеру (B. F. Skinner), научение происходит на основе подкрепления (reinforcement), к-рое может быть положительным и отрицательным. В случае положительного подкрепления человек обучается вводить нек-рое воздействие в ситуацию, при отрицательном – напротив, выводить это воздействие из нее. С т. зр. теории Скиннера, ребенок, привыкший в семье к тому, что родители не реагируют на него, когда он ведет себя тихо, может привлечь к себе внимание только негативными действиями, даже если за этим следует Н. Недостатком Н. является то, что при нем не демонстрируется «правильное» поведение. Альтернативой Н. должно быть угашение реакции, – в Пед. О. это приемы формирования социального поведения через систему грамотных поощрений.

• Гордин Л. Ю. Поощрения и наказания в воспитании детей. М., 1971; Хегенхан Б., Олсон М. Теории научения. СПб., 2004.

Е. И. Николаева

Педагогическое общение: направленность профессионально значимое качество, к-рое занимает центральное место в структуре личности учителя и обусловливает его индивидуальное и типическое своеобразие. В более широком плане (интегральной характеристики личности) – это система ценностных ориентаций, задающая иерархическую структуру доминирующих мотивов личности педагога, побуждающих учителя к ее утверждению в пед. деятельности и О. Иерархическая структура пед. направленности (доминирующих мотивов личности): направленность на ребенка (и др. людей), связанная с заботой, интересом, любовью, содействием развитию его личности и максимальной самоактуализации его индивидуальности; направленность на себя, связанная с потребностью в самосовершенствовании и самореализации в сфере пед. труда; направленность на предметную сторону профессии учителя (содержание учебного предмета).

Психол. условием развития пед. направленности является повышение уровня профессионального самосознания, т. е. осознание учителем системы ценностей и мотивов, к-рые необходимо реализовать в своей деятельности, поведении, О. Низкий уровень самосознания обусловливает ситуативный тип поведения учителя, при к-ром преобладают материальные ценности, а мотивы разнонаправлены и не создают системного качества – единой направленности мотивации действий учителя. Он в данном случае не выступает как субъект мотивации, а подчиняется общепринятым требованиям – ориентации на предметную сторону профессии. Это и определяет его пассивную, несамост., адаптивную профессиональную позицию. Высокий уровень самосознания обусловливает личностный тип поведения, когда учитель осознанно относится к своим внутр. и внеш. побуждениям, принимает и отвергает их уже в кач. собственно мотивов поведения и деятельности, соотносит и согласует их с ценностями высшего порядка: духовными, нравственными, смысложизненными. Это и определяет в Пед. О. активную, самост., творческую профессиональную направленность учителя.

Динамика пед. направленности определяется: преодолением ситуативности поведения и мотивации; перестройкой мотивационной структуры личности учителя с предметной направленности на гуманистическую; осознанием системы ценностей и мотивов поведения, деятельности, О.

• Митина Л. М. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996; Она же. Психология труда и профессионального развития учителя. Учеб. пособие. М., 2004; Коррекционно-обучающие программы повышения уровня профессионального развития учителя. Учеб. пособие / Под ред. Л. М. Митиной. М., 2001.

Л. М. Митина

Педагогическое общение неэффективное. Среди причин П. о. н. выделяются объективные и субъективные факторы, способствующие развитию неэффективного О. между педагогами и учащимися. Объективные факторы: а) деформация в человеческой психологии, обусловленная влиянием тоталитаризма и условиями авторитарного подавления, в к-рых сформировалось не одно поколение воспитателей; б) консервативная подготовка педагогов в традициях вчерашнего дня; в) изменение установок родителей, убежденных в непрестижности знаний и интеллектуального труда, и не стремящихся укрепить авторитет школы, учителя и способствовать хорошей успеваемости детей; г) изменение условий жизни и взросления учащихся, и как следствие этого – изменение отношения учащейся молодежи к идеалам семьи и учительства; д) система организации учебного процесса в школе (экзамены, специальное сравнение успехов, повышение требовательности, страх учителя перед начальством и проч.). Субъективные факторы, обуславливающие П. о. н.: а) недостаточная направленность учителей на развитие (личностный рост) учащихся; б) неглубокое осмысление педагогами умений, обеспечивающих эффективное взаимодействие с учащимся; в) стрессовый характер профессиональной деятельности учителя.

Большинство учителей не умеют снимать напряжение, предотвращать конфликты, не знают приемов восстановления душевного равновесия, что ведет к эмоциональному выгоранию и сказывается на характере Пед. О. Разрушительны последствия неэффективного О. для интеллектуального, психоэмоционального, физич. развития и благополучия детей, – их невротизация за годы обучения в школе увеличивается в неск. раз. Одним из важнейших факторов П. о. н. является личность учителя, воспитанная в страхе и несвободе. С т. зр. психоаналитического подхода, преобладание П. о. н. обусловлено также бессознательной мотивацией при выборе профессии педагога. Часто такой человек бессознательно избегает конфронтации с миром взрослых вследствие неуверенности в себе, обусловленной чувством неполноценности. А выбор профессии педагога позволяет ему компенсировать это чувство чрезмерной авторитарностью по отношению к ученикам и, т. о., повысить уверенность в себе.

В. А. Сухомлинский в кач. одной из причин доминирования П. о. н. выделял профессиональную деформацию учителей, выражающуюся в стремлении гл. о. опираться на власть в процессе пед. взаимодействия над заведомо зависимыми от него обучающимися. Психологи-гуманисты Р. Бернс, К. Роджерс одним из важнейших субъективных факторов, обуславливающих П. о. н., называли отношение учителя к себе. Оно влияет на отношение к др. людям (в частности, к учащимся), а также к пед. профессии. Выделяются личностные качества учителя, приводящие к П. о. н.: раздражительность, несправедливость, малая или излишняя требовательность, противоречие между словом и делом; вспыльчивость, прямолинейность, обостренное самолюбие, самоуверенность, нерешительность, отсутствие чувства юмора, излишняя мягкость, обидчивость, сухость, неорганизованность, а также отсутствие жизнерадостности и оптимизма.

• Коломинский Я. Л., Плескачева Н. М., Заяц И. И., Митрахович О. А. Психология педагогического взаимодействия / Под ред. проф. Я. Л. Коломинского. СПб., 2007; Сухомлинский В. А. Павлышская средняя школа. М., 1980; Burns, R. B. Self-concept. Development and Education. London, 1986.

Г. В. Гатальская

Педагогическое общение: образ ребенка целостная совокупность житейских и науч. представлений о ребенке, комплекс социальных культурно-психол. установок на ребенка, формирующихся в сознании педагога и актуализирующихся в процессе межличностного пед. взаимодействия. Образ ребенка имеет индивидуальный и культурно-социально-исторический характер (Ллойд де Моз, М. Мид, Э. Эриксон, И. С. Кон).

• Кон И. С. Социологическая психология. Избр. психол. тр. М.Воронеж, 1999; Ллойд де Моз. Психоистория. Ростов-н/Д, 2000; Эриксон Э. Детство и общество. СПб., 2000.

Я. Л. Коломинский

Педагогическое общение: образ учителя. Как в сознании педагога существует образ ученика (образ ребенка), так и в сознании ученика также складывается образ учителя, важную роль в формировании к-рого играет соответствующий имидж – образ хорошего, строгого, справедливого или злого, придирчивого, капризного учителя. В формировании имиджа учителя опр. значение имеет и его внеш. облик.

• Петрова Е. А., Шкурко Н. М. Имидж учителя в современной России. М., 2006.

Е. А. Петрова

Педагогическое общение: оценивание. Психол. роль оценочных суждений, используемых учителем в процессе О. с учеником, была впервые систематически проанализирована Б. Г. Ананьевым, к-рый показал, что Пед. О. пронизано оценочными моментами, и говорил о системном влиянии оценивания на личность школьника, затрагивающем как интеллектуальную, так и аффективно-волевую сферы. В отношении интеллектуальной сферы оценивание (Оц.) выполняет ориентирующую функцию, содействуя осознанию учеником процесса и результата умственной работы. В аффективно-волевой сфере Оц. влияет, прежде всего, на формирование притязаний и намерений, закладывая в сознании ребенка первые элементы объективной самооценки. Чем выразительнее, конкретнее, индивидуальнее оценка, тем в большей мере она помогает школьнику ориентироваться в уровне своих знаний. Отсутствие Оц. дезориентирует школьника и заставляет строить собственную самооценку не на основе объективной оценки, в к-рой отражены его действительные знания, а на субъективных истолкованиях учебных ситуаций. Выделено 3 осн. функции Оц. в рамках О. учителя и ученика: 1) ориентация школьника в состоянии собственных знаний; 2) информация об успехе в данной ситуации; 3) выражение общего мнения педагога об ученике.

Есть дифференциация оценки и отметки как форм оценивания: оценка – это именно процесс Оц., осуществляемый человеком; отметка – результат этого процесса, его условно-формальное отражение в баллах. С помощью вербально выраженного оценочного суждения учитель сначала разъясняет положительные и отрицательные стороны работы ученика, отмечает наличие или отсутствие продвижений, дает рекомендации и только затем, как вывод из сказанного, называет отметку. По мнению В. В. Давыдова, психол. содержание оценки состоит в том, что она позволяет определить, в какой степени усвоен способ решения учебной задачи и насколько результат учебных действий соответствует их конечной цели. Психол. содержание школьной отметки в том, что она служит мощным мотивационным фактором и затрагивает все сферы жизни ребенка. Приобретая особую значимость в глазах окружающих, она превращается в характеристику личности ребенка, влияет на его самооценку, во многом определяет систему его социальных отношений в семье и школе. Отрицательные отметки являются сильным психотравмирующим фактором для детей.

Зарубеж. исследователи предлагают выделять в вербальном оценивании 3 содержательно разные формы: 1) оценочные дискрипторы, представляющие собой высказывания, содержащие сильные и слабые стороны ответов учеников; 2) отметки, несущие в себе скрытое сравнение и выражающие относительную оценку ученика среди его одноклассников; 3) сравнительные дискрипторы, содержащие элементы сравнения во внешне речевой форме. Эмпирические исследования форм оценочных суждений и их функций в рамках Пед. О. осуществляются по нескольким направлениям: 1) исследования форм оценочных суждений, рассматриваемых в кач. информационной обратной связи и средства побуждения учеников к освоению учебного мат-ла; 2) изучение восприятий и предпочтений учениками разных видов атрибутивной обратной связи: оценочных высказываний учителя, касающихся предпринятых учеником усилий или имеющихся у него способностей; 3) анализ влияния оценочных ситуаций на личность школьников и их эмоциональные состояния: выявлено, что переживания ученика зависят от того, как строится оценочная ситуаций в процессе О. учителя и ученика, насколько содержательным является оценивание. Соответственно для учеников в оценочной ситуации выступают на первый план 2 момента: содержание оценки (что оценивается) и формы выражения оценки (как она делается).

• Амонашвили Ш. А. Воспитательная и образовательная функция оценки учения школьников. М., 1984; Ананьев Б. Г. Психология педагогической оценки // Избр. психол. тр. Т. 2. М., 1980; Божович Е. Д. Процесс учения: контроль, диагностика, коррекция, оценка. М., 1999, С. 173–194; Давыдов В. В. Проблемы развивающего обучения. М., 1986; Slavin R. E. Educational Psychology. Theory and practice. Boston, 2003.

Е. С. Самойленко

Педагогическое общение: поощрение. Поощрение (П.) и наказание – 2 типичных метода, используемых в Пед. О. для влияния на поведение собеседника, прежде всего, для повышения его мотивации к выполнению или невыполнению опр. действия. (Слово «стимул», отражающее важнейший аспект мотивационной сферы, берет свое начало от лат. слова stimulus, обозначавшего палку для понукания ослов). В рос. педагогике или менеджменте П. – вознаграждение ребенка или работника за социально одобряемое поведение. С сер. XIX в. и до настоящего времени большинство отеч. выдающихся деятелей (А. И. Герцен, Н. А. Добролюбов, Л. Н. Толстой) и педагогов (К. Д. Ушинский, П. П. Блонский) отрицали необходимость использования и П., и наказания при воспитании, полагая, что воспитатель должен создать внутр. систему мотивации у ребенка на социально приемлемое поведение. П. могут препятствовать формированию внутр. мотивов и могут сделать непривлекательными для детей даже те действия, к-рые до тех пор выглядели привлекательными. В реальной жизни в процессе обучения ребенка родители и воспитатели постоянно обращаются к П.

Согласно Б. Ф. Скиннеру (B. F. Skinner), одному из основателей бихевиоризма, научение происходит на основе подкрепления (reinforcement) – воздействия, увеличивающего вероятность предшествующего действия у обучающегося. Часто в кач. положительного подкрепления выступает П. Б. Ф. Скиннер подчеркивает, что П., или вознаграждение, не соответствуют термину подкрепление. П. нужно заслужить, более того, оно может отстоять от поведения, к-рое поощряется. Подкрепление же идет непосредственно за поведением. Следовательно, П. может быть неэффективным, если достаточно отстоит от поведения, к к-рому оно относится. Кроме того, поощрение в виде вознаграждения, подчиняется многим правилам, к-рые требуются от положительного подкрепления. Напр., величина П. должна постоянно нарастать, чтобы быть действенной. Более того, если сегодняшнее П. будет меньшим по размеру, чем вчерашнее, то оно может восприниматься как наказание, а значит, приведет к обратному результату. Но П. может быть не только вознаграждением (моральным или материальным), но и подтверждением факта приятия ребенка взрослым. Такое П. крайне необходимо и может происходить вне побуждения ребенка к действию. Выявлено, что у детей, к-рых часто ласкают родители, любое, даже слабое вербальное наказание, вызывает весьма сильное изменение вариации сердечных сокращений. Следовательно, именно П., а не наказание, способствует эффективному формированию новых реакций.

• Блонский П. П. Психология младшего школьника. М., 2006; Гордин Л. Ю. Поощрения и наказания в воспитании детей. М., 1971; Хегенхан Б., Олсон М. Теории научения. 6-е изд. СПб., 2004; Nikolaeva E. Model of family discipline influence on child’s heart rate // Health Psychology Review. Suppl. 1. 2007.

Е. И. Николаева

Педагогическое общение: профессиональные деформации личности учителя – негативные новообразования, сопровождающие деструктивную профессионализацию, составляющие группу изменений, получивших в психологии название жесткого ролевого поведения. Рассматриваются 2 осн. комплекса профессиональных деформаций учителя: 1) синдром хронической усталости (близкое понятие «астения переутомления») – специфический вид усталости, обусловленный постоянным эмоциональным контактом со значительным количеством людей; 2) синдром эмоционального выгорания, к-рый имеет след. проявления: чувство эмоционального истощения, изнеможения, депривация, деперсонализация, тенденция развивать негативное отношение к субъекту деятельности, негативное самовосприятие в профессиональном плане.

В концепции профессионального развития учителя (Л. М. Митина) профессиональные деформации личности представляют собой системные изменения сущностных (интегральных) характеристик личности профессионала, к-рые ведут к упрощению системы Пед. О., профессиональной деятельности, образа профессии и себя в ней, упрощая как саму личность, так и среду, к-рую она организует вокруг себя. Деформируется сущностное начало личности – саморазвитие, смыслопостроение, творчество, – и это определяет ее дальнейшие поступки, мысли, отношения. Рассматривая 2 альтернативные модели (стратегии) пед. труда – адаптивного поведения и профессионального развития учителя, – подчеркнем, что проявления профессиональных деформаций личности связаны с реализацией адаптивного (приспособительного) поведения и практически не осознаются им. Психол. особенности профессиональных деформаций личности определяются системными изменениями таких личностных образований, как: слабоструктурированное самосознание личности (отсутствие мотивации на самопознание, негуманистический взгляд на природу человека, низкий самоинтерес, низкий уровень самоактуализации и др.), что увеличивает влияние ситуативных доминант повседневной жизни, существенно затрудняя выстраивание «вертикали» бытия. При профессиональных деформациях личности у педагога выявляется: обыденно-психол. пед. направленность с тенденцией к негативизму (низкая креативность, ощущение непродуктивности собственной жизни, низкий локус ответственности за собственную жизнь и неудовлетворенность ею); коммуникативная некомпетентность, сопровождающаяся устойчивыми трудностями О.; деятельностная некомпетентность, к-рая проявляется формализмом в преподавании, непониманием существа дела; личностная некомпетентность, к-рая выражается в трудностях смыслопостроения, неготовности нести ответственности за собственную жизнь, низком уровне саморегуляции и др.; ригидность.

Преодоление профессиональных деформаций обеспечивается осознанием, рефлексией учителем проявляющихся у него деформационных тенденций. Одним из условий конструктивных изменений поведения и связанных с ним системно сущностных (интегральных) характеристик личности является интегрированная в образовательное пространство технология профессионального развития личности учителя.

• Митина Л. М. Психология труда и профессионального развития учителя. Учеб. пособие. М., 2004; Она же. Учитель как личность и профессионал (психологические проблемы). М., 1994; Митина Л. М., Асмаковец Е. С. Эмоциональная гибкость учителя: психологическое содержание, диагностика, коррекция. М., 2001.

Л. М. Митина

Педагогическое общение: речевые аспекты. Все функции Пед. О. – коммуникативная, перцептивная и интерактивная – реализуются благодаря совокупности речевых, изобразительных, символических и кинестетических средств. Определяющая роль в этом процессе отводится речи, изучением к-рой занималась еще античная риторика, где учитывались позиции партнеров в диалоге, подбор мат-ла и его словесное воплощение, интонационное оформление, готовность слушателя к восприятию. Речь – важный инструмент в деятельности не только оратора, но и учителя, актера, лектора, телеведущего и т. д. Речевые аспекты О. активно изучаются педагогами, психологами, лингвистами. В фокусе внимания требования к речи, о к-рых говорится с древних времен: убедительность, правильность, выразительность, понятность. Разработаны технологии, способствующие развитию интонационной выразительности, артистизма, логичности, образности речи. Выявлено общее, что свойственно речи любого профессионала, и особенное, что составляет ее специфику. Предложена концепция профессиональной речи учителя (Н. Т. Ерчак), осн. составляющими к-рой являются: а) понимание сущности и специфики профессиональной речи; б) знание закономерностей и механизмов речемыслительной деятельности; в) учет возможностей речевого понимания, характерных для учащихся определенного возраста.

Специфика речи представителя любой профессии детерминируется выполняемыми им функциями. Деятельность учителя предполагает осуществление информационной, развивающей, мобилизационной, ориентирующей, конструктивной, коммуникативной, организаторской, исследовательской функций, – все они реализуются прежде всего через речь и могут рассматриваться в кач. ее функций (А. И. Щербаков). Речь актера, часто рассматриваемая в кач. образца для учителя или лектора, выполняет иные функции – О., характеризации персонажа пьесы (А. Н. Петрова). Степень выраженности в речи учителя таких ее качеств как образность, языковое богатство, доступность для понимания, эмоциональность детерминируется целями и задачами пед. деятельности. Так, языковое богатство может вступать в противоречие с доступностью речи для понимания. Подчеркнуто эмоциональная речь встречается на уроке редко (обычно как реакция на низкую умственную активность или неадекватное поведение); при объяснении правил, организации упражнений по развитию навыков и умений она воспринималась бы слушателями как неестественная. Значительная часть высказываний учителя короткие, а их цель – активизация речемыслительной активности учащихся, поэтому доминируют побуждения в виде указания и вопроса. Информативность речи может оцениваться по соотношению количества смысловых единиц в высказывании и общему количеству содержащихся в нем слов. Важнейшее противоречие пед. взаимодействия – чем больше говорит учитель, тем меньше приходится говорить учащимся.

В оценке эффективности речи говорящего определяющая роль принадлежит слушателям, поэтому учителю необходимо регулярно получать информацию о том, как воспринимается и оценивается учащимися то или иное речевое качество. Для обеспечения глубины и отчетливости понимания учениками речевых сообщений учителю помогут упражнения, развивающие восприятие вышеперечисленных качеств речи.

• Ерчак Н. Т. Психология профессиональной речи: учеб. – метод. пособие. М., 2007.

Н. Т. Ерчак

Педагогическое общение: смысложизненные ориентации. Смысложизненная проблематика – не только особая сфера Пед. О., но и фактор, повышающий эффективность взаимодействия учителя и ученика. О., содержанием к-рого является обращение к смысложизненной проблематике, способствует позитивному становлению личности. В свое время С. Л. Рубинштейн писал о 2 способах существования человека и 2 отношениях к его жизни: «Первый – жизнь, не выходящая за пределы непосредственных связей, в к-рых живет человек: сначала отец и мать, затем подруги, учителя, муж, дети и т. д. Здесь человек весь внутри жизни, всякое его отношение – это отношение к отдельным явлениям, но не к жизни в целом. Человек не выключается из жизни, не может занять мысленно позицию вне ее»… Второй способ существования Рубинштейн связывает с появлением рефлексии, к-рая как бы выводит человека мысленно за пределы жизни: «С этого момента, собственно, и встает проблема ответственности человека в моральном плане, ответственности за содеянное и все упущенное». Жизнь школьника в осн. идет по первому варианту. Он весь во власти сегодняшних дел и переживаний, успехов и неудач, обид, огорчений и радостей. Пед. О., содержанием к-рого является проблема смысла жизни, затрагивает самую суть человеческой личности, когда отступает повседневная суета, учитель как бы протягивает воспитаннику руку как равному. Тот факт, что предметом такого О. является не конкретный случай, эпизод, а все «жизненное пространство личности» как бы «уравновешивает» позиции субъектов О., стимулирует переход подростка, юноши ко «второму способу» отношения к жизни, создает благоприятные предпосылки его нравственного развития.

Исследования показывают, что смысложизненная проблема доступна школьникам с 7-го класса, взаимодействие с учащимися по этой теме является интересным и плодотворным. Созревание смысложизненных ориентаций подготавливается всем ходом предыдущего личностного развития, в частности – воспитание у школьников адекватного отношения к собственной судьбе. Одна из форм Пед. О. – цикл бесед на эту тему. Эти беседы – подступы к проблеме смысла жизни – обсуждению вопроса о смысле и бессмыслице жизни, о «двойственности» этого феномена, к-рый является обоюдоострым оружием – он может освещать путь в будущее и стать средством формирования негативных черт и качеств личности. Значимый аспект – вопрос об индивидуальных вариантах человеческой судьбы. Особый интерес представляют работы, рассматривающие роль смысложизненных ориентаций в процессе социореабилитации людей с физич. недостатками или инвалидностью, напр., судьба А. В. Суворова.

Вышеназванные формы работы со школьниками по смысложизненной проблематике – это формы Пед. О., содержанием к-рого является взаимодействие учителя и учащихся, и это особая форма О., способствующая переходу на «вторую ступень» отношения к жизни, когда жизнь предстает не как совокупность отдельных событий, эпизодов, возрастных периодов, а как единое «пространство», имеющее свои особенности, к-рые необходимо знать и учитывать. Такая работа способствует установлению доверительного контакта учителя с учащимися, росту его авторитета. Учитель становится не только источником и «проводником» знаний, но и человеком, помогающим школьнику лучше понять окружающую жизнь и собственную судьбу.

• Вайзер Г. А. Представления школьников о смысле жизни и акме человека // Мир психологии, 2001, № 2; Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. М., 1973; Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990; Чудновский В. Э. Проблема становления смысложизненных ориентаций личности // Психол. журн., 2004, № 6; Он же. Смысл жизни и судьба. М., 1997.

В. Э. Чудновский

Педагогическое общение: стиль. Стиль – операциональные проявления педагога: диктаторские, демократические, попустительски-либеральные (по К. Левину). Существуют типологии, основанные на характеристиках внутр. компонентов отношения педагога и учащихся – «устойчиво-положительный», «неустойчиво-положительный», «пассивно-положительный», «открыто отрицательный», «ситуативный» (А. А. Русалинова, Я. Л. Коломинский, Н. А. Березовин и др.).

• Коломинский Я. Л., Плескачева Н. М., Заяц И. И., Митрахович О. А. Психология педагогического взаимодействия / Под ред. Я. Л. Коломинского. СПб., 2007.

Я. Л. Коломинский

Педагогическое общение: структура. В концепции профессионального развития учителя (Л. М. Митина) Пед. О. проявляется в развитии интегральных характеристик личности учителя (пед. направленность, пед. компетентность, пед. гибкость); выступает в кач. фундаментального условия – перехода на более высокий уровень профессионального самосознания; является одним из психол. механизмов превращения собственной жизнедеятельности учителя в предмет его практического преобразования; позволяет продуктивно решать противоречивое единство «Я-действующего», «Я-отраженного» и «Я-творческого»; служит результату развития – творческой самореализации учителя, достижению неповторимости личности. Центральное звено функц. структуры Пед. О. – система отношений учителя и ученика. Поскольку субъект-субъектные отношения основываются прежде всего на принятии друг друга и предполагают ориентацию на уникальность каждого из субъектов, рассматривается дихотомия, задаваемая понятиями принятие и непринятие, или дихотомия, в основе к-рой лежит само «О.»: приобщение и разобщение. «Принимающий» учитель осуждает лишь отдельный поступок или высказывание ребенка, не отвергая его как личность. Отношения такого педагога к ученику всегда строятся на оптимистичности прогноза его развития и совершенствования.

Пед. О. во многом определяется личностью учителя, – выделены 3 интегральные характеристики личности и труда учителя: направленность, компетентность и гибкость, к-рые по существу являются характеристиками его личности как субъекта О. и жизнедеятельности в целом и обусловливают не только эффективность пед. труда, но и профессиональное развитие учителя, понимаемое как динамический и непрерывный процесс самопроектирования личности.

• Митина Л. М. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996; Она же. Психологическая диагностика эмоциональной устойчивости учителя. М., 1992; Она же. Психология труда и профессионального развития учителя. Учеб. пособие. М., 2004; Митина Л. М., Митин Г. В., Анисимова О. А. Профессиональная деятельность и здоровье педагога. М., 2005.

Л. М. Митина

Педагогическое общение: технология развития коммуникативных способностей учителя обусловливает профессиональное саморазвитие педагога и включает 4 стадии изменения поведения и О. учителя (подготовку, осознание, переоценку, действие); процессы, происходящие на каждой стадии (мотивационные, когнитивные, аффективные, поведенческие); комплекс методов воздействия (традиционные и активные). Психологически технология призвана стимулировать педагога к проявлению творческой активности, перестройке внутр. системы отношений с учеником с традиционных стереотипизированных на личностно-развивающие. Она способствует оптимизации социально-перцептивной сферы личности педагога и развитию оптимальных поведенческих стратегий в типичных и нетипичных пед. ситуациях. Положительная динамика развития коммуникативных способностей учителя характеризуется проявлениями внеш. и внутр. синергии: гармонизацией взаимоотношений и гармонизацией в собственной психосфере.

Практическая реализация технологии осуществляется в разных формах: в форме научно-практического семинара, тренинг-семинара, коуч-практикума для работающих учителей. Одна из форм совершенствования профессиональной подготовки будущих педагогов – интегрированная в образовательное пространство колледжа или вуза технология профессионального развития педагога, стадии к-рой соотнесены с курсами обучения студентов и модифицированы в соответствии с учетом специфики их возраста и специализации. Объединяя, связывая и укрупняя разл. блоки теорет. и практических дисциплин, данная технология придает процессу профессиональной подготовки педагогов целенаправленность, целостность, преемственность и последовательность, создавая комплексно-целевую и организационно-содержательную основу.

• Коррекционно-обучающие программы повышения уровня профессионального развития учителя. Учеб. пособие / Под ред. Л. М. Митиной. М., 2001; Митина Л. М. Психология труда и профессионального развития учителя. Учеб. пособие. М., 2004; Психотехнологии и психотехники профессионального развития личности. Учеб. пособие / Под ред. Л. М. Митиной. Астрахань, 2008.

Л. М. Митина

Педагогическое общение: функции. Осн. функции Пед. О.: информационная, воспитательная, социально-перцептивная, самопрезентативная, интерактивная, аффективная. Пед. О. как диалог разворачивается в условиях адекватного (когнитивно сложного) отражения людьми друг друга. Психологически грамотное восприятие учителем ученика помогает установить на этой основе взаимопонимание и эффективное взаимодействие, – это социально-перцептивная функция Пед. О. В Пед. О. выделяется 2 взаимосвязанных вида (уровня) социальной перцепции: 1) собственно перцептивный (восприятие и слушание ребенка или др. человека); 2) эмпатийный (особая чувствительность к ребенку – сочувствие ему, сопереживание и т. п.). Эмпатическое слушание обеспечивает лучшее понимание ребенка, помогает нейтрализовать имеющуюся у педагога склонность к оценке, избежать категоричных противопоставлений типа «Я – он (они)». Часто такой вид слушания дает возможность более глубокого понимания поведения ученика.

Функция социальной перцепции в Пед. О.: учитель проявляет внимание к поведению ребенка, его словам, жестам, интонациям, переменам во внеш. облике и поведении. Учитель должен «видеть» за внеш. проявлениями поведения и состояния ребенка его мысли и чувства, предугадывать намерения и поступки, моделировать личностные особенности. Ученик также «читает» поведение, настроение, отношение учителя, поэтому для педагога важно грамотно проявлять свои чувства, находить подходящие в данный момент вербальные и невербальные формы поведения, быть понятным детям, открытым и искренним, т. е. наладить Пед. О. с учениками. Это «вмешательство» живого объекта восприятия в процесс формирования своего образа у собеседника называется самоподачей. Функции самоподачи или самопрезентации помогают самовыражению и учителя, и ученика. В процессе Пед. О. учитель осуществляет презентацию своего внутр. мира ученикам. Оптимально конгруэнтное самовыражение, когда слова педагога находятся в полной гармонии со всеми чувствами, выражающими мысль.

Интерактивная функция Пед. О. заключается в обмене образами, идеями, действиями и в способности отстаивать свои идеи, доказывать свою точку зрения. Результативность Пед. О. во многом зависит от умения учителя устанавливать обратную связь с учениками, переводу монолога в диалог между ним и детьми. Между индивидами или социальными группами возможны 2 осн. типа взаимоотношений: симметричные (равноправные) и асимметричные (неравноправные). Симметричные отношения относятся к «реципрокным», если они характеризуются взаимной помощью, в то время как асимметричные (т. е. односторонние) отношения определяются как отношения «социального доминирования». Отношения в системе «учитель-ученик» могут быть симметричными (реципрокными, равноправными) и несимметричными.

Аффективная функция Пед. О. заключается в эмоциональной стимуляции, разрядке, облегчении, психол. комфорте и контроле аффекта, его нейтрализации, коррекции или создании социально значимого аффективного отношения. Положительно эмоциональное, комфортное Пед. О. создает условия для творческой совмест. деятельности, «помогающего поведения», появления особой социальной установки на др. человека, вызывающей чувство уважения, благодарности, симпатии. Противоположный комфортному процесс разобщения обусловлен разл. рода нарушениями в Пед. О. ученика и учителя, к-рые подавляют творческий потенциал ребенка, стимулируют негативные чувства, асоциальные формы поведения школьников, напряженные эффектные состояния учителей, сопровождаемые в наиболее острых случаях невротическими реакциями, соматическими и психическими заболеваниями. Преодолеть эти трудности помогают тренинги эффективного О. для педагогов.

• Митина Л. М. Психологические аспекты труда учителя: Учеб. пособие. Тула, 1991; Она же. Психология профессионального развития учителя. М., 1998; Она же. Управлять или подавлять: Выбор стратегии профессиональной жизнедеятельности педагога. М., 1999; Митина Л. М., Митин Г. В., Анисимова О. А. Профессиональная деятельность и здоровье педагога. М., 2005.

Л. М. Митина

Педагогическое общение эффективное – процесс вербального и невербального О. учителя с учащимися, в к-ром закрепляются и развиваются позитивные межличностные отношения, способствующие личностному росту обеих взаимодействующих сторон. Проблема П. о. э. в той или иной степени затрагивалась в филос, психол., пед. исследованиях с давних пор. Уже древние философы во взаимодействии важнейшим считали любовь (Демокрит), осторожность и сдержанность, внушение в мягких выражениях (пифагорейцы), отсутствие насилия (М. Монтень). Таких же взглядов придерживались русские педагоги И. И. Бецкой, Н. И. Новиков, В. В. Измайлов. В гуманистической психологии (К. Роджерс, Р. Бернс, Н. Боуэрс, В. Босфилд и др.) сущность П. о. э. – в его помогающем характере, не предполагающем руководства учителя и подчинения ученика. Сталкиваясь с проявлениями детской агрессии, упрямства, невнимательности, такой учитель не прибегает к авторитарным пед. средствам, а остается в контакте с ребенком, чтобы помочь ему справиться с теми или др. затруднениями. Рос. исследователи (Ф. Н. Гоноболин, А. E. Кондратенков, В. A. Крутецкий, Н. В. Кузьмина, В. А. Сластенин) отмечают, что П. о. э. обусловливается сформированностью профессионально значимых способностей, качеств личности учителя, его установке на межличностное взаимодействие.

Процесс П. о. э. включает в себя: а) умение легко вступать в беседу с учащимся; б) умение слушать; в) искреннюю заинтересованность в ученике; г) серьезное отношение к нему; д) терпимость к его ошибкам и недостаткам; е) способность чувствовать боль и радость, уверенность и сомнение; ж) умение видеть и утверждать возможности учащихся, создавать для них ситуации успеха; з) непринужденность самовыражения педагога, потребность и способность понять личность каждого ученика в сочетании с оптимистическим подходом к нему. П. о. э. зависит от изменения: а) мировоззрения учителя, его отношения к себе, своему жизненному опыту через осознание своих собственных чувств, переживаний, психол. защит и проблем; б) стереотипных отношений учителя к ученикам; в) отношения учителя к задачам пед. процесса: не только достижение дидактических целей, но и развитие сотрудничества во взаимодействии с учащимися.

Способы развития готовности к П. о. э. результативны, если способствуют развитию высокой адекватной самооценки, позитивного самоотношения, самопринятия, самоуважения учителя, к-рые действенно формируются при условии осмысления главных причин непродуктивного пед. взаимодействия. Показатель готовности к П. о. э. – высокая адекватная самооценка, свидетельствующая о принятии учителем себя и других и об отсутствии необходимости прибегать в процессе взаимодействия к неосознанным неконструктивным защитам, играм, манипуляциям. Важнейшие характеристики П. о. э. – способность к эмпатии учителя, пед. гибкость, сенситивность к потребностям учащихся, эмоциональная уравновешенность, жизнерадостность, оптимизм, гуманистический стиль О. с учащимися.

• Кан-Калик В. А. Учителю о педагогическом общении. Кн. для учителя. М., 1987; Коломинский Я. Л., Плескачева Н. М., Заяц И. И., Митрахович О. А. Психология педагогического взаимодействия / Под ред. Я. Л. Коломинского. СПб., 2007; Rogers C. R. On becoming a person. Boston, 1961.

Г. В. Гатальская

Психогигиена общения по А. Б. Добровичу. Одна из осн. задач социума – воспитание у граждан, в частности у подрастающего поколения, гуманистических и, в то же время, реалистических установок на полноценное О. Как отмечает А. Б. Добрович, есть глубокое сходство между психотерапией и педагогикой, поскольку обе представляет специфическую форму О. (или особый «жанр» О.). При этом и педагог, и психотерапевт, пользуясь средствами О., «стремятся оказать опр. влияние на человека: первый – побудить его к усвоению тех или иных знаний и навыков, второй – укрепить и развить те черты его личности, к-рые помогают противостоять болезни и жизненным трудностям. И здесь функции педагогики и психотерапии настолько сближаются, что эффективное влияние педагога имеет своим косвенным результатом психотерапию или, по меньшей мере, психол. коррекцию личности воспитуемого, а умелые действия психотерапевта служат заодно и перевоспитанию пациента». Несмотря на существенные различия задач и методов влияния на человека, педагогика и психотерапия опираются на одни и те же закономерности О., поэтому полезен и необходим обмен накапливающейся информации между этими областями человекознания. Педагог, психолог и врач должны объединить усилия в деле воспитания. В. Н. Мясищев отмечал, что между педагогикой, психологией и психотерапией нет принципиальных границ, как нет их между убеждением, внушением и лечебным перевоспитанием.

Правильная позиция врача относительно видов О. и методов их коррекции с неизбежностью оказывается психогигиенической и психопрофилактической, суть к-рой – «предоставление специализированной помощи практически здоровым людям с целью предотвращения нервно-психич. и психосоматических заболеваний, а также облегчения острых психотравматических реакций» (Краткий психол. словарь, 1986). Задача психогигиены О. одновременно просветительская: и педагогу, и психотерапевту необходимо очертить «неправильные» и «правильные» формы О., освоение к-рых благоприятно влияет на душевную жизнь взаимодействующих индивидов и на «психол. климат» человеческой группы. От педагога совершенствование форм О. требует современных психол. знаний. Психогигиенический подход к конкретному собеседнику – взрослому человеку, подростку или ребенку – строится на понимании общих закономерностей, лежащих в основе формирования личности и характера. Учет этих закономерностей важен и для самопонимания, без к-рого, как и без самовоспитания, воспитание неэффективно.

Воспитание происходит в «пространстве О.». Но сегодня социологи и психологи констатируют все большую разобщенность в обществе и выделяют усиливающие ее факторы: 1) Фактор «личностной автономии»: наша цивилизация формирует у каждого представление о собственном Я как о чем-то отдельном и самодостаточном. Такая «самоценная» личность предъявляет подчас весьма высокие требования к окружающим, к обществу, но эти требования зачастую остаются не вполне или вовсе не удовлетворенными, и личность замыкается в себе. 2) Фактор урбанизации – он сложен и распадается на неск. составляющих: а) повышение уровня благосостояния людей приводит к тому, что они становятся менее коммуникабельными, поскольку житейски почти не нуждаются друг в друге; б) избыточность принудительных контактов, неизбежных в большом городе. Влияние на человека разобщающих факторов ведет к своеобразному «синдрому дискоммуникации», к-рый можно представить в 4 осн. вариантах: 1) стремление к контакту с невозможностью найти собеседника (чувство «одиночества в кругу людей»); 2) стремление к контакту с неспособностью заводить и наладить его даже при наличии подходящих собеседников (коммуникативная беспомощность); 3) стремление к контакту преим. с целью разрядить накопившуюся агрессивность (конфликтное О.); 4) угашение стремления к контактам (усталость от О., непереносимость О., уход в себя). Перечисленные варианты могут образовывать смешанные формы.

Чтобы справиться с этим «синдромом», нужна хорошо поставленная, разветвленная и охватывающая людей со школьного (а может, и дошкольного) возраста психол. служба, к-рая должна защитить человека от давления факторов урбанизации, массовой коммуникации и информационного взрыва. Для совр. психологии характерно то, что она, стремясь сделать О. (даже конфликтное) более человечным, идет не только путем разъяснений и апелляций к чувству добра, но пытается помочь людям методами практического тренинга. Отработаны разнообразные формы психол. коррекции межличностных отношений, прежде всего, через специальные групповые занятия. Психол. коррекция О. все отчетливее вырисовывается как мера психопрофилактики, как важный принцип психогигиены будущего. При этом, как подчеркивает А. Б. Добрович, психокоррекционная работа косвенного типа (ведение литературной, драматической или художественной студии, спорт. секции, дискуссионного клуба и т. п.) предпочтительнее прямого непрофессионального вмешательства в сложный мир межличностных отношений детей, подростков и юношества. Педагогам и воспитателям в овладении психогигиеной О. могут помочь книги А. В. Кан-Калика.

• Добрович А. Б. Воспитателю о психологии и психогигиене общения: Кн. Для учителя и родителей. М., 1987; Он же. Общение: наука и искусство. М., 1978, 1980; Он же. Фонарь Диогена. М., 1981; Кан-Калик В. А. Педагогическая деятельность как творческий процесс. М., 1977.

Н. Л. Карпова, М. М. Данина

Социальное обучение – процесс формирования знаний, умений и навыков конструктивного взаимодействия с людьми на межличностном и социальном уровнях, направленного на достижение разнообразных, общественно значимых целей (Ю. А. Лунев, А. С. Чернышев). По своему предмету и методам С. о. – один из видов психол. помощи. Молодой человек должен учиться след. умениям: созидать жизненные ценности и достигать конкретных практических результатов; осознавать и соотносить свои желания, возможности с социальными требованиями; обладать широким репертуаром поведенческих навыков в разл. сферах О. – в интеллектуальном, трудовом, досуговом, межполовом О.

В С. о. выделяется 3 осн. направления развития субъектности личности: а) рефлексивное – осознание положительного образа Я и своей социальной позиции. Личностная рефлексия является формой саморегуляции на высшем – ценностно-смысловом – уровне развития личности; б) поведенческое – расширение арсенала практических умений жить в гармонии с др. людьми; в) деятельностное – созидание материальных и духовных ценностей, основанное на самодетерминации. Именно деятельность обеспечивает переход от статики размышлений и переживаний к процессу реализации своего Я, к реальным действиям. Объектом С. о. должен стать каждый молодой человек. Объектом психол. помощи становятся, как правило, люди, инициативно обратившиеся к специалисту. С. о. наиболее эффективно в условиях развивающей социальной среды.

• Анцыферова Л. И. Способность личности к преодолению деформаций своего развития // Психол. журн., 1999. Т. 20, № 1; Макаренко А. С. Коллектив и воспитание личности. М., 1972; Панов В. И. Экопсихология. М., 2005; Чернышев А. С, Лунев Ю. А. Динамика социального Я подростков и юношей в развивающих социальных средах (социальных оазисах) // Мир психологии. 2002, № 2.

А. С. Чернышев

Среда общения – относительно самост., замкнутые социальные институты с качественно своеобразным ценностно-смысловым содержанием жизнедеятельности, определяющим содержание и стиль О. Качественные различия С. о. порождены явлениями крайней социальной неоднородности любого общества. Согласно нек-рым персоналистическим теориям (Э. Эриксон), неоднородность свойственна даже развитым обществам, а социально-эконом. и полит. деформации общества порождают социальную аномию реликтовых отношений (А. Дюркгейм), иногда вплоть до институтов рабства (Л. И. Анцыферова). В связи с этим весьма актуальным является выявление тех С. о., к-рые содержат резервы личностного становления и возможности оптимизации воспитательных влияний разл. социальных институтов на духовное развитие человека (Д. И. Фельдштейн).

Выявление оптимальных С. о. в образовании возможно через создание образовательной среды как совокупности условий и влияний, обеспечивающих возможность проявления и развития способностей учащихся в соответствии с их возрастными особенностями, требованиями социализации и требованиями запросов родителей и детей (В. И. Панов). Науч. и практический интерес представляет идея проектирования С о. типа развивающих социальных сред, успешно реализованная в опыте А. С. Макаренко. В 1960–1990-е гг. проектирование развивающих социальных сред активно применялось (и применяется до сих пор) в исследованиях Л. И. Уманского, А. Н. Лутошкина, А. С. Чернышева, А. С. Ткаченко, В. Н. Власова и их учеников.

• Анцыферова Л. И. Способность личности к преодолению деформаций своего развития // Психол. журн. 1999. Т. 20, № 1; Макаренко А. С. Коллектив и воспитание личности. М., 1972; Панов В. И. Экопсихология. М., 2005.

А. С. Чернышев

Среда социальная развивающая («социальный оазис») – это социум, отличающийся от обычной среды более высокими по содержанию и интенсивности характеристиками совмест. деятельности и О., эмоционально и интеллектуально насыщенной атмосферой сотрудничества и созидания. В такой среде наиболее полно актуализируются и межличностные, и межгрупповые механизмы успешного саморазвития личности и групп (Л. И. Уманский, А. С. Чернышев, Ю. А. Лунев, С. В. Сарычев). Э. Фромм оценивал «социальные оазисы» как осн. средство духовного оздоровления человечества.

Высокосодержательная и в социальном, и в духовном отношении, разнообразная в предметном плане совмест. деятельность является системообразующим фактором С с. р., определяя ее направленность и качественное своеобразие. Воспитанники участвуют в групповых дискуссиях на социально и личностно значимые темы, готовят театрализованные представления, состязаются в спорт. и интеллектуальных конкурсах, в песенных и танцевальных фестивалях. Особое место занимает трудовая деятельность: помощь в восстановлении истор. памятников, участие в экологических акциях, помощь престарелым и инвалидам и т. д. С с. р. сочетает высокую социально-психол. защищенность ребенка с необходимостью проявить большое физич. и психич. напряжение, рационально использовать время в связи с включением в разнообразную социально значимую совмест. деятельность («веер деятельностей»). Чтобы избежать иллюзий о легком достижении счастья, вводятся специально запланированные экстремальные ситуации для подготовки молодежи без больших потерь находить достойный выход из них. В рамках С с. р. изменяется содержание и стиль О. за счет включения таких компонентов, как социально созидательный поиск правильного пути в жизни, чувство причастности к социальному творчеству, побуждения к созданию нового, переоценка нравственных установок, жизненных целей, открытия в себе новых рациональных возможностей как базы для выстраивания своей судьбы.

• Чернышев А. С, Лунев Ю. А. Динамика социального Я подростков и юношей в развивающих социальных средах (социальных оазисах) // Мир психологии. 2002. № 2 (30).

А. С. Чернышев

Стиль отношений педагога с учащимися целенаправленная взаимообусловленная система использования средств, способов и методов взаимодействия с учащимися, реализующая опр. концепцию, отражающую внутр., личную позицию педагога в ориентации на учащихся. Стиль отношений (С. о.) рассматривали педагоги и психологи (А. А. Бодалев, О. С. Богданова, Н. А. Березовин, Я. Л. Коломинский, В. О. Кутьев, А. А. Русашкова, Г. И. Щукина и др.), изучая его влияние на межличностные отношения в обучении и воспитании, психол. принципы и условия построения позитивного С о. Выделяют 2 осн. С о. педагога с учащимися: 1) стиль ответственной зависимости, товарищеского сотрудничества, взаимопомощи; 2) стиль опеки и подчинения.

В кач. стилевых показателей отношения выделяется характеристика коммуникативных умений и навыков личности (независимо от ситуации О.), вариативная изменчивость в зависимости от характеристик ситуации взаимодействия (основа типологии – адекватность системы средств и способов О. ситуации: гибкий, ригидный, переходный). В содержательном плане С о. педагога с учащимися воедино слиты эмоциональные компоненты (создающие эмоциональную основу), когнитивные (пед. взгляды и убеждения), операционные (совокупность вербальных и невербальных средств О. с учащимися). Стилевые показатели: а) внутр. позиция педагога в ориентации на детей, идеальные ориентиры в трактовке целей воспитания, в определении принципов управления развитием учащегося как личности; б) ценностно-избирательная целевая направленность системы воспитательных воздействий на учащихся; в) преобладающие методы, приемы воспитательного воздействия на учащихся; г) тон и форма обращения; содержание, направленность требований и способов их предъявления; е) характер, направленность стимулов, их соотношение, осн. способы управления поведением; ж) оценка поведения и деятельности учащихся.

С. о. преподавателя к классу оказывает влияние на личные взаимоотношения учащихся, на коэффициент удовлетворенности каждого в О. Наряду с изучением индивидуального С. о. педагога исследуется индивидуальный стиль Пед. О., где различаются стили О. по характеру: а) руководства учебным коллективом; б) отношения преподавателя к учебному коллективу: устойчиво-положительный, пассивно-положительный, неустойчивый; в) по степени активности учителя: проактивный (индивидуалист, контакт имеет цели, владеет средствами), реактивный (подчинен стихии О.), сверхактивный (выдумывает стереотипы и подгоняет под них учеников). Различается также монологический и диалогический стили Пед. О. в зависимости от характера отражения (сложное, простое), отношения (личностное, ролевое), обращения: диалогический, доверительный, рефлексивный (скрыто-диалогический), альтруистический, манипулятивный, псевдодиалогический, комфортный, монологический.

• Березовин Н. А., Коломинский Я. Л. Учитель и детский коллектив. Минск, 1975; Злобина Е. Г. Общение как фактор развития личности. Киев, 1981; Ильина Т. А. Структурно-системный подход к организации обучения. М., 1972; Соковикова Э. Б. Психологические условия развития позитивного стиля отношений педагогов с подростками. М., 1988.

Н. Д. Творогова

Эмоциональное выгорание в педагогическом общении – состояние, к-рое осознается и переживается как утомление, усталость от деятельности. Характеризует представителей профессии с высокой интеллектуальной и эмоциональной напряженностью, деятельность к-рых постоянно требует большой коммуникативной активности, – педагоги, журналисты, психотерапевты и др. К Э. в. предрасполагают не только объективные особенности деятельности, но и внутр. индивидуально-психол. характеристики субъекта – высокий уровень тревожности, несформированность умений и навыков саморегуляции, низкая толерантность к фрустрирующим ситуациям взаимодействия и т. д. Профилактика и коррекция синдрома Э. в. у педагога возможна при условии повышения профессиональной психол. культуры и выработку необходимых способов саморегуляции, что является необходимыми составляющими Пед. О.

• Митина Л. М. Педагогическое мастерство; Проблемы исследования синдрома «выгорания» и пути его коррекции у специалистов «помогающих» прогрессий (в медицинской, психологической и педагогической практике). Сб. науч. статей. Курск, 2007.

Л. М. Митина

8.3. Общение в правоохранительной сфере

Общение в пенитенциарных учреждениях – учреждениях закрытого типа – происходит в условиях социальной изоляции при строгом соблюдении жестких режимных требований к осужденным. Это с неизбежностью приводит к деформации О. среди осужденных, что требует дополнительных мер воспитательного воздействия. Выделяют неск. видов деформации О.: изоляционную, нравственную и криминальную.

• Сухов А. Н. Криминогенное общение в среде осужденных. Рязань, 1993; Он же. Реальная социальная психология: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. М., 2004.

А. Н. Сухов

Общение в пенитенциарных учреждениях: криминогенное. Криминогенное общение (К. о.) в среде осужденных – особый вид О., деформированного в условиях социальной изоляции. Оно характеризуется повышенной стрессогенностью, конфликтностью, жесткой ролевой заданностью и конспиративностью, используется для установления незаконных связей, обмена преступным опытом, создания предпосылок, выработки плана, распределения ролей, определения места, времени и способов умышленного совершения преступлений. Концептуальным подходом к объяснению К. о. в среде осужденных является понятие о деформации О. в условиях социальной изоляции. Деформация О. осужденных ведет к изменению всех его компонентов: информационного, перцептивного и интерактивного. Оно во многом конспиративно и условно, строится на основе взаимной договоренности опр. круга участников О. о системе кодирования, декодирования и технологии маскировки знаков, приобретающих только им понятный смысл. К. о. проявляется и в виде конфликтов, массовых эксцессов и др. явлениях на межличностном, групповом и массовом уровнях.

Практическое значение исследования К. о. состоит в том, что оно ориентирует на устранение деформации О. осужденных на основе их ресоциализации, т. е. формирования у лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, потребности в позитивных связях и ценностях. Кроме того, дальнейшее изучение К. о. должно способствовать разработке надежных методов документирования преступных связей и сообщений, психич. насилия и предъявления их в кач. доказательств на этапе судебного разбирательства. Информационная природа организованной преступности превращает К. о. в одно из ключевых понятий юридической психологии.

• Бронников А. Г. Татуировки осужденных. Их криминалистическое значение. М., 1980; Кудрявцев С. В. Изучение преступного насилия // Психол. журн. 1988. № 2; Сухов А. Н. Криминогенное общение в среде осужденных. Рязань, 1993.

А. Н. Сухов

Общение оперативного работника с гражданами: ролевое поведение. В социальной психологии роль понимается как представление о шаблоне поведения, ожидаемого от человека, занимающего опр. позицию в данной ситуации контакта. В деятельности оперативного работника роль есть прежде всего «маска», надеваемая при О. с разл. людьми в целях предупреждения, выявления и раскрытия преступлений. Ролевые маски оперативного О. носят двоякий характер: изменяя подлинные качества личности, отношения и намерения оперативного работника, сохраняют признаки его принадлежности к правоохранительным органам. Линия или отдельные приемы такого ролевого поведения направлены на обеспечение условий достижения целей контакта.

Пример ролевых масок – варианты поведения, рассчитанного на установление психол. контакта (формирование представления партнера об общности увлечений, личных проблем и пр.) с целью создания у него требуемого представления о говорящем, к-рый не раскрывает своих замыслов и информированности о конкретных фактах. Др. часть масок предназначена для сокрытия принадлежности к правоохранительным органам (ПОО), для исполнения роли представителя какой-либо социальной группы. Маски, скрывающие принадлежность оперативного работника, имеют более сложную технол. природу. Ролевое поведение требует знания содержания роли, ее сложности, а также точности заданности, определенности (напр., просто инженер или же инженер конкретного института и т. п.). Содержание роли должно соответствовать не только имитируемой групповой принадлежности и особенностям индивидуального стиля поведения, но подчас и внешности оперативного работника. Ролевое поведение предполагает умение воспроизвести жесты, мимику, речь, манеру поведения и психол. особенности др. человека. В юрид. психологии отмечается необходимость специальной подготовки к такому поведению.

Любое О. сотрудника ПОО регулируется официальными и неофициальными правилами поведения, принятыми в контактах с конкретными типами людей и в типичных ситуациях. Расчет на выполнение принятых правил поведения в конкретных взаимодействиях людей связан с их социальным ожиданием. В ролевом О. важно определить позицию партнера, чтобы избрать необходимую линию собственного поведения, к-рое зависит от ситуации контакта, реальных или ожидаемых со стороны партнеров трудностей На ролевое поведение оказывают влияние личностные особенности сотрудника, а также его статус.

• Носков В. А. Психотехника общения в работе оперуполномоченного БХСС. Горький, 1989.

Е. Г. Самовичев

Опрос граждан правоохранительными органами. В системе правоохранительных органов (ПОО) опрос – осуществляемое гласно и негласно оперативно-розыскное мероприятие, направленное на сбор сведений об объектах оперативного интереса. Психол. проблематика гласного О. концентрируется вокруг вопросов подготовки к его проведению (планированию), а при проведении – связана с преодолением психол. сопротивления даче сведений, интересующих оперативного сотрудника. В основе лежит знание и распознавание причин такого сопротивления и владение тактикой его преодоления.

Поведение граждан в контакте с сотрудниками ПОО определяется многими факторами и варьирует в широком диапазоне: от активного сопротивления и неприятия до гипертрофированной готовности к оказанию содействия, поэтому у сотрудника ПОО должна быть сформирована профессиональная готовность к любому из них. Опрос граждан может осуществляться в разных условиях: на месте происшествия, по месту жительства, работы, в служебных помещениях сотрудников ПОО, в условиях дефицита времени и без такового, один на один с опрашиваемым и в присутствии др. лиц и т. п. По возможности выбирается ситуация, наиболее благоприятствующая достижению целей: любой О. граждан в ходе оперативно-розыскной деятельности должен вести к получению фактических данных о признаках криминальных событий и причастных к ним лицам, их действиях и результатах. При проведении О. необходимо получить сведения, дающие возможность их последующей проверки средствами оперативно-розыскной деятельности либо следственным путем.

Во время О. важно контролировать речевые и неречевые проявления поведения опрашиваемого, к-рые помогают обнаруживать признаки обладания им оперативно значимой информацией. Этому способствует предварительное изучение имеющихся мат-лов, событий, фактов, лиц, действий. Негласный О., при к-ром от опрашиваемого скрываются его истинные цели и/или профессиональная принадлежность опрашивающего, направляется той же задачей – получения фактических данных, – но она решается в конспиративной форме. При этом могут использоваться лица, оказывающие содействие ПОО на конфиденциальной основе. О. при этом проводится в рамках более сложной, специально создаваемой ситуации с разработкой легенды и сценария. Психол. составляющая такого О. заключается в обеспечении ролевого поведения участвующих в этом лиц.

• Носков В. А. Психотехника общения в работе оперуполномоченного БХСС. Горький, 1989.

Е. Г. Самовичев

Пограничная служба: общение с иностранными гражданами – составная часть функц. обязанностей военнослужащих пограничной службы, регламентированный должностными инструкциями процесс обмена информацией и восприятия субъектов О. в целях определения законности их действий, а также осуществления управляющего воздействия на их поступки и поведение. О. происходит в условиях непосредственного контакта с иностранными гражданами. Так, находясь в кабине паспортного контроля, контролер непосредственно воспринимает иностранных граждан, осуществляя как визуальный, аудиальный, так и тактильный контакт (при приеме и выдаче документов). Формы О.: 1) категоричное предъявление требований к гражданину (при явных признаках нарушения Закона о гос. границе РФ); 2) последовательный расспрос об обстоятельствах совершенных или планируемых действий с целью установления признаков нарушения (намерения нарушить) границы; 3) контрольно-проверочный опрос с целью получения дополнительной информации о правомерности пересечения гос. границы или нахождения в пограничной зоне (территориальных водах РФ).

Непосредственный контакт создает благоприятные условия для нарушителя границы по оказанию на контролера опр. психол. воздействия, давления для решения вопросов пропуска в свою пользу. Как правило, граждане государств Юго-Восточной Азии, Африки, Ближнего и Среднего Востока прибегают к подкупам; граждане государств Зап. Европы и США – к угрозам жалоб и межд. скандалов. Нарушители границы пытаются осложнить процесс контроля отвлечением контролера хорошо продуманными вопросами и замечаниями, ввести в заблуждение относительно своих намерений показной уверенностью и т. д. Обстановка в пунктах пропуска (на судах иностранных государств) создает много визуальных и шумовых помех в работе контролера, что затрудняет задачу правильного восприятия речи др. человека. В ходе вербального О. военнослужащие пограничной службы оценивают особенности голоса и речи партнера: громкость, интонацию, темп, тембр, наличие экстралингв. пауз и т. д. Развитие умений служебного О. военнослужащих пограничной службы осуществляется в процессе изучения этнокультурных особенностей граждан разл. стран, языковой подготовки, социально-психол. тренингов служебного О.

• Гурьянов Ю. В. Формирование операционно-тактической ориентировки служебной деятельности у военнослужащих контролерского состава Пограничных войск Российской Федерации. Дис. … канд. психол. наук. М., 1994; Огнев С. А. Психологические аспекты повышения эффективности деятельности командиров осмотровых групп пограничных кораблей. Дис. … канд. психол. наук. М., 1999.

Ю. В. Гурьянов

Пограничная служба: таможенный опрос таможенное действие, направленное на получение и фиксацию таможенником в установленной форме объяснений, содержащих фактические данные – доказательства, имеющие значение для правильного разрешения дела о нарушении таможенных правил. С т. зр. психологии, опрос есть взаимодействие между должностным лицом таможенного органа и опрашиваемым с целью получения от последнего информации о совершении нарушения таможенных правил, предполагающее установление психол. контакта и психол. подхода к опрашиваемому.

Психол. контакт при опросе носит в известном смысле односторонний характер: таможенник стремится получить как можно больше доказательной информации, будучи сам до опр. момента не заинтересованным в разглашении имеющихся в его распоряжении данных. При опросе таможенник обычно сообщает опрашиваемому минимум информации, необходимой для формулировки предмета опроса и реализации тактических соображений (для восстановления ассоциативных связей у добросовестно заблуждающихся лиц, с целью разоблачения ложных объяснений, для получения сведений об имеющихся в деле вещественных доказательствах, документах и т. д.). Установление и поддержание психол. контакта с опрашиваемым требует применения разл. средств и приемов, однако таможенник не может быть неразборчив в их выборе. Объективность таможенника, выдержка, корректное обращение с опрашиваемым, неуклонное обеспечение прав и законных интересов его благоприятствует установлению контакта, предрасполагают к даче правдивых объяснений. Наиболее целесообразными приемами, побуждаемыми к даче правдивых объяснений опрашиваемым являются: 1) разъяснение противоправности содеянного и его сложных последствий, к-рое может вызвать у опрашиваемого отрицательную оценку собственных действий (такая самооценка является источником раскаяния и признания им своей вины); 2) ознакомление с правовыми последствиями раскаяния и активного способствования раскрытию правонарушений (при одновременном ознакомлении опрашиваемого с мерами ответственности за совершенное правонарушение); 3) активизация положительных качеств опрашиваемого с тем, чтобы их можно было использовать для получения правдивых объяснений.

• Немирич В. В. Основы психологии таможенной деятельности. М., 1995.

В. В. Немирич

Правоохранительная беседа профилактическая – один из методов оказания предупредительного воздействия на профилактируемых лиц. Психол. содержание П. б. п. состоит в контроле поведения профилактируемого и диагностике состояния его антисоциальных и криминогенных установок. Главное – выяснение наличия криминогенного потенциала в особенностях текущей жизненной ситуации, степени его осознания собеседников, наличие вариантов поведения и вероятность актуализации и выбора правопослушных. Исходя из этой направленности П. б. п., специалисту необходимо владеть навыками диагностики и прогнозирования асоциальных и/или криминальных форм поведения, а также их своевременного купирования.

Осн. диагностическим признаком криминогенного состояния является наличие признаков зависимости профилактируемого лица от психотравмирующих факторов и обстоятельств – долговых, корпоративных, статусных (особенно неформальных) обязательств, родственных связей и пр. Осн. негативное влияние идет со стороны именно этих факторов, – чем жестче зависимость от них, тем опаснее состояние лица. Важно выявить эти факторы в конкретной, персонифицированой форме, что нередко вызывает сильное сопротивление со стороны профилактируемого. Существенно также наличие регламента в текущий момент жизни – целей, планов, обязанностей, ответственности. Любые ситуации неопределенности заполнения личного времени диагностически неблагоприятны. В итоге необходимо установить психол. позицию профилактируемого лица в реально складывающейся жизненной ситуации с целью выбора, при необходимости, методов и средств их коррекции.

Е. Г. Самовичев

Предварительное следствие: допрос в бесконфликтной ситуации. Бесконфликтная ситуация обычно бывает обусловлена заинтересованностью допрашиваемого в полном и объективном расследовании преступления, готовностью и желанием сотрудничать с правоохранительными органами (ПОО). Наиболее распространенной процессуальной формой ее является допрос свидетеля (потерпевшего). По закону допрос начинается с предложения свидетелю (потерпевшему) рассказать все известное ему об обстоятельствах, в связи с к-рыми он вызван по делу. После свободного рассказа, к-рому соответствует рефлексивное слушание следователя, свидетелю задаются вопросы.

Выделяются коммуникативные ситуации Д., обусловленные свободным рассказом свидетеля. Особое внимание здесь обращается на выяснение особенностей восприятия им разл. объектов окружающей действительности: закономерности восприятия (предметность, целостность, структурность, осмысленность), влияние жизненного, профессионального опыта, возможность искажения воспринимаемых явлений. Характер вопросов во многом зависит от обстановки, следственной ситуации, в к-рой они заданы, от той информации, к-рой располагает следователь. Вопросы подразделяются на дополняющие, уточняющие (детализирующие) и напоминающие. Недопустимо задавать свидетелю так называемые негативные вопросы, к-рые могут сформировать у него отрицательную оценочную установку в отношении лиц или событий, интересующих следователя. Акцентируется внимание на положительных качествах допрашиваемого. Чтобы помочь ему вспомнить забытые факты, используются приемы, активизирующие память с предъявлением во время допроса разл. документов, фототаблиц, вещественных доказательств, выезд на место происшествия и т. наз. метод «когнитивного интервью» (С. Н. Богомолова, В. А. Образцов). Возможна коммуникативная ситуация, обусловленная безразл. отношением свидетеля к деятельности ПОО. Подчас допрашиваемый, не желая лгать и вводить органы следствия в заблуждение, не проявляет активности и занимает, по существу, позицию стороннего наблюдателя. Побудить таких лиц дать развернутые показания возможно, напомнив им о гражданском долге, ценностных ориентациях, жизненной позиции. Разговор целесообразно переводить в круг привычных, близких их сознанию представлений.

Выделяются коммуникативные ситуации, обусловленные допросом потерпевшего. Пострадавший от преступления чаще всего бывает заинтересован в оказании помощи следователю. Однако он может длительное время испытывать состояние психич. напряженности, отрицательно влияющее на полноту и достоверность его показаний, что должно учитываться следователем при выборе форм обращения, формулировке вопросов, особенно интимного характера. В установлении психол. контакта с потерпевшим важно эмпатическое слушание, сдержанное, сочувственное отношение. При наличии данных о психич. воздействии на потерпевшего со стороны заинтересованных лиц следователь обязан принять упреждающие меры, способные оградить потерпевшего от этого и убедить в том, что единственно правильной является позиция, не допускающая искажения истины, несмотря ни на какое постороннее влияние. В любом случае следователь должен продемонстрировать свою решимость установить истину и защитить права потерпевшего.

• Достулов Г. Г. Психология допроса на предварительном следствии. М., 1976; Кертес И. Тактика и психологические основы допроса. М., 1965; Коновалова В. Е. Психология в расследовании преступлений. М., 1978; Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967.

В. В. Романов

Предварительное следствие: допрос в конфликтной ситуации. Одна из процессуальных форм профессионального О. следователя с допрашиваемыми лицами при разл., чаще несовместимых (в отличие от допроса в бесконфликтной ситуации) целях. Нередко конфликтная ситуация допроса характеризуется активным противодействием допрашиваемых лиц намерению следователя установить истину по делу. Осн. способ противодействия во время допроса – дача ложных (полностью или частично) показаний либо вовсе отказ от них. Мотивами такого поведения могут быть боязнь оказаться разоблаченным в совершенном преступлении; опасение быть отвергнутым значимой для него референтной группой из-за «предательства»; боязнь мести со стороны соучастников преступления; стыд за содеянное; желание скрыть интимные стороны жизни; явная или скрытая антипатия следователю и др. Нередко мотивов бывает несколько.

В ситуации противодействия развивается внутр. конфликт личности, приводящий к состоянию психич., эмоциональной напряженности, фрустрации. В результате затрудняется адекватное, критическое восприятие, осмысление событий, – следует считаться с таким состоянием допрашиваемого, а также с возможно низким уровнем его правосознания. Серьезное влияние на мотивацию личности допрашиваемого, особенно если им является подозреваемый, оказывает ситуация неопределенности его положения. В состоянии психич. напряженности ему труднее осмысливать происходящее, легче уступить постороннему внушающему воздействию, прибегнуть к ложному оговору др. лиц из чувства мести, зависти, страха или к самооговору. Однако, оговаривая себя, допрашиваемый может преследовать и сугубо эгоистические, корыстные цели: а) признав себя «виновным» в менее тяжком преступлении, быстрее получить за него наказание и таким способом уйти из поля зрения органов предварительного следствия, ведущих расследование более тяжкого преступления, к-рое совершил допрашиваемый; б) приняв на себя всю вину за совершение группового преступления, добиться освобождения от ответственности др. соучастников, в конечном итоге и самому получить менее строгое наказание. Также причинами самооговора могут быть и временное расстройство психич. деятельности допрашиваемого, слабоумие.

В ходе допроса используются приемы, создающие искаженное представление об осведомленности следователя. Допрашиваемому демонстрируются повышенная осведомленность, профессиональная уверенность следователя в раскрытии преступления, доскональное изучение обстоятельств дела. Используются уверенная манера держать себя и задавать вопросы, что нередко парадоксальным образом дезориентирует допрашиваемого. Осведомленность следователя о прошлом допрашиваемого подсознательно формирует у последнего мнение и об осведомленности о его настоящем. Под влиянием этого он может склониться к мысли, что бессмысленно давать ложные показания. Используются приемы: 1) постановки косвенных вопросов, именуемый иногда методом «косвенного допроса»; 2) предъявления допрашиваемому изобличающих доказательств; 3) стимулирования положительных качеств допрашиваемого, что нередко помогает налаживанию психол. контакта. Прием использования «слабых мест» допрашиваемого используется, если у него отмечено тщеславие, завышенная самооценка, избыточная тревожность, повышенная мнительность, аффективная возбудимость, – в неуравновешенном состоянии он может сказать то, что никогда бы не сказал в др. состоянии. «Слабыми местами» допрашиваемого могут быть пристрастие к чему-либо, увлечения, привязанности и т. д.; зная о них, следователь может ими воспользоваться.

Прием группового допроса: когда 2 следователя ведут допрос, между ними распределяются роли. Один активно, в наступательном стиле задает вопросы, используя малейшую возможность для изобличения допрашиваемого во лжи (в кач. «злого» следователя). Второй говорит примирительно, как только обостряется очередной конфликт между его коллегой и допрашиваемым, демонстрирует желание понять последнего, выступая, условно говоря, в роли «доброго» следователя. На психику допрашиваемого начинает действовать известный в социальной психологии феномен группового давления с сопутствующим ему эффектом внушающего воздействия группы. Дать однозначную оценку этому методу сложно, поскольку считается, что групповой допрос может привести к самооговору.

• Доспулов Г. Г. Психология допроса на предварительном следствии. М., 1976; Кертес И. Тактика и психологические основы допроса. М., 1965; Коновалова В. Е. Психология в расследовании преступлений. Харьков. 1978; Филонов Л. Б. Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства. М., 1979.

В. В. Романов

Предварительное следствие: допрос несовершеннолетнего. Сознание, поведение несовершеннолетнего, его отношение к происходящему должны быть учтены в процедуре допроса независимо от того, в какой бы процессуальной роли ни выступал несовершеннолетний. Вызов на допрос свидетеля, не достигшего 16 лет, производится, как правило, через его родителей или иных законных представителей. Для участия в допросе свидетелей в возрасте до 14 лет, а по усмотрению следователя – и при допросе 14–16-летних свидетелей, вызывается педагог, специалист в области возрастной психологии. При необходимости вызываются также законные представители несовершеннолетнего или его близкие родственники. Допрос несовершеннолетнего свидетеля в суде, когда этого требуют интересы установления истины, может быть по определению (постановлению) суда проведен и в отсутствии подсудимого. Свидетель, не достигший 16 лет, должен быть удален из зала заседания по окончании допроса, кроме случаев, когда суд признает необходимым дальнейшее его присутствие. Такой порядок направлен на то, чтобы нанести как можно меньше вреда психике несовершеннолетнего. При подготовке к допросу несовершеннолетнего свидетеля, если позволяют обстоятельства, рекомендуется заблаговременно получить сведения о его семье, учебе, поведении, психол. развитии, состоянии, осведомленности в событиях, о к-рых предполагается его допрашивать, и др. особенностях. Место предстоящего допроса выбирается т. о., чтобы оно не вызывало у ребенка излишнего психич. напряжения и было привычным для него. Разговор следует начинать в присутствии сопровождающего его лица, педагога, постепенно вовлекая в него и ребенка. Важно сформировать у допрашиваемого мотивацию дачи показаний, пояснить, что от него ждут помощи, вести себя ненавязчиво, не прибегая к наводящим вопросам. Следует обращать внимание не только на содержание рассказа ребенка, но и на его манеру говорить, интонации, тон речи, паузы между словами.

Содержание, форма, достоверность свидетельских показаний несовершеннолетних во многом зависят от уровня их психол. развития. Дети более внушаемы, чем взрослые, более податливы постороннему воздействию, из-за чего подросток рассказывает не то, что помнит, а то, что об этом говорят старшие. Чтобы убедиться в том, что малолетний свидетель говорит по наущению кого-то, следует поинтересоваться, понятно ли ему самому то, о чем он говорит, не расспрашивали ли его об этом иные лица, не советовали ли они ему, как надо отвечать на вопросы следователя (суда). При допросе малолетних свидетелей, особенно потерпевших, следует чередовать прямые вопросы с нейтральными либо вызывающими положительные эмоции, проявлять особый такт и внимание. Об этом особенно следует помнить при допросе детей, подвергшихся сексуальным посягательствам, наблюдавшим противоправные, насильственные действия старших.

Продолжительность допроса несовершеннолетних потерпевших должна быть: детей 3–5 лет – 15–20 мин, детей 5–7 лет – 20–25 мин; детей 7–10 лет – чуть больше. Если за это время не удалось выяснить нужное, следует сделать перерыв в допросе.

• Долгова А. И. Социально-психологические аспекты преступности несовершеннолетних. М., 1981; Коченов М. М., Остова Н. Р. Психология допроса малолетних свидетелей: Методич. пособие. М., 1984; Ситковская О. Д., Конышева Л. П. Психологическая экспертиза несовершеннолетних в уголовном процессе. М., 2001.

В. В. Романов

Психологический портрет в правоохранении. Понятие «портрет» широко используется в юрид. теории и практике правоохранительной деятельности для обозначения нек-рой совокупности информации о том или ином лице. Под психол. портретом (П. п.) понимается целостный, систематизированный, избирательный, но достаточно объективный комплекс сведений о психологии лиц (групп). Составить П. п. – значит, исходя из стоящей задачи, определить психол. своеобразие конкретного лица, обратив особое внимание на те психол. характеристики, к-рые могут непосредственно использоваться для ее решения.

По способу получения данных о лицах различают: 1) объективный портрет, базирующийся на документальных, фактических, достоверных данных; 2) субъективный портрет, составляемый на основе личных впечатлений др. лиц. По форме выражения портреты подразделяются на: а) образный, выраженный в наглядной (фотографии, рисунки, фоторобот и др.) или иной изобразительной форме; б) формализованный, выраженный в цифровых данных или иных закодированных, символических знаках; в) выраженный в словах (устно или письменно); г) мысленный, т. е. существующее в сознании сотрудника представление о конкретном человеке. По содержанию отраженных в портрете сведений о личности выделяют: социально-демографический портрет; внеш. портрет; внутр., или П. п. Целесообразно различать индивидуальный (личный) и групповой портреты. Наиболее широко используются словесный и образный портреты. Для правоохранительной деятельности особое значение имеет П. п., – он существенно обогащает знания о лицах и группах, представляющих оперативно-служебный интерес за счет раскрытия их внутр. природы.

Составление П. п. предполагает обязательное выявление индивидуальных сильных и слабых сторон личности или группы, ее доминирующих (определяющих) особенностей психологии, что с необходимостью требует навыков профессионального О. у сотрудников правоохранительных органов, в частности, ведущих оперативно-служебные расследования.

• Сухов А. Н. Реальная социальная психология: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. М., 2004.

А. Н. Сухов

Психотехнология переговоров по освобождению заложников. Профессиональное О. сотрудников правоохранительных органов в настоящее время особо проявляется в умении вести переговоры по освобождению заложников. Такие переговоры отличают: а) экстремальность условий проведения: опасность осуществления угроз и ультиматума по отношению к заложникам; б) цейтнот времени; в) необходимость учета требований, выдвигаемых преступниками; г) сценарий, заранее проигранный преступниками, в результате чего они получают инициативу и превосходство; д) отсутствие возможности у лиц, ведущих переговоры с преступниками, предварительно подготовиться к ним, изучить «захватчиков», выбрать нужный вариант; е) жесткий отбор преступниками субъектов переговоров, что обусловливает наличие у лиц, ведущих переговоры с преступниками, комплекса свойств: социально-психол. компетентности, стрессоустойчивости, адаптированности к опасностям, авторитетности; ж) наличие у каждой из сторон, участвующих в переговорах, своей тактики их проведения; з) несовпадение этапов данных переговоров со стадиями др. переговоров.

Расположив преступников к переговорам, лица, их осуществляющие, должны руководствоваться след. соображениями: «оттянуть» время, отвлечь внимание, убедить «захватчиков» в бессмысленности, нереальности планов или в полном их «выполнении». Также необходимо иметь в виду, что нельзя давать что-либо преступникам просто так, каждый предмет должен обмениваться в интересах освобождения заложников. Идти на уступки преступникам надо «по капле», не устанавливая для них предельных сроков.

• Сухов А. Н. Реальная социальная психология: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений. М., 2004.

А. Н. Сухов

Психотехнология переговоров с преступниками. Переговоры – один из ненасильственных способов борьбы с преступностью, основанный на законе, нравственности и психологии и представляющий собой в ряде криминальных ситуаций диалог с преступниками (преступными организациями, обществами, группами) в целях склонения их к отказу от дальнейшей преступной деятельности, а также активного содействия раскрытию и расследованию преступлений, розыску и задержанию лиц их, совершивших, устранению причиненного вреда, получения оперативной и криминалистически значимой информации. Переговоры – средство получения оперативно-розыскной и криминалистически значимой информации, а их суть – правомерное психол. воздействие.

Обеспечение личной безопасности переговорщиков – важнейшая задача лиц, осуществляющих руководство переговорной деятельностью в экстремальных условиях, а ведение переговоров с преступниками – тяжелый напряженный труд. Международная практика выявила особый стресс – «стресс переговорщика», вызываемый нервным переутомлением. В связи с этим необходима реализация мероприятий по психол. поддержке переговорщиков, восстановлению их психич. и физич. здоровья. В Законе «О борьбе с терроризмом» подчеркнуто, что к ведению переговоров с террористами допускаются только лица, специально уполномоченные на то руководителем оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией. Последние состоят из руководителя переговорщиков (их число определяется в зависимости от особенностей криминальной ситуации), консультанта-психолога, оперативных работников, обеспечивающих взаимодействие группы с др. подразделениями, задействованными в операции, переводчиков. Переговорщики подбираются на добровольной основе с учетом личных и профессиональных качеств из числа сотрудников, владеющих даром убеждения, отличающихся самообладанием, эмоциональностью, быстротой реакции, наличием необходимых интеллектуальных и коммуникативных задатков, гуманных побуждений. Они должны обладать достаточными знаниями в области психологии и педагогики, пройти специальную подготовку.

Стратегия и тактика переговоров строится путем достижения соглашений, компромиссов, ведущих к цели без потерь в людях. Арсенал психол. методов и приемов включает: убеждение, внушение (вербальное и невербальное), стимулирование, психол. давление, логическую аргументацию, обращение к эмоционально-волевой сфере. Многие террористические акции совершаются группой лиц, поэтому важно разобраться с индивидуально-психологическими особенностями каждого участника группы, во взаимоотношениях между членами группы, используя имеющиеся в их среде конфликты, нейтрализовать тех, кто занимает наиболее агрессивную позицию. Анализ психол. особенностей взаимоотношений, возникающих между террористами и их жертвами, выявил т. наз. «стокгольмский синдром», к-рый выражается в постепенном возникновении у них чувства взаимной симпатии. Положительная сторона синдрома – снижение опасности посягательств на жизнь и здоровье жертв преступления, увеличение возможности их освобождения преступниками. Отрицательная – использование террористами жертв преступления для оказания воздействия на органы правопорядка (дезинформация и др.).

Есть 2 характерных периода ведения переговоров: первоначальный и последующий. С психол. т. зр. наиболее сложен первоначальный период переговоров: важно демонстрирование психол. устойчивости, снятие эмоционального напряжения, ввести разговор в русло длительного обсуждения. Психол. обеспечение этого периода переговоров предполагает использование технологий установления психол. контакта с лицами, совершающими преступление, составление их психол. портрета и разработка на этой основе сценария дальнейших действий. Последующий период ведения переговоров с преступниками связан с рассмотрением конкретных требований или условий, выдвигаемых преступниками, и внесением логических элементов в переговоры. Главным доводом во всех переговорах, связанных с захватом заложников, должна быть постоянно подчеркиваемая в разл. интерпретации мысль о том, что диалог с преступниками имеет смысл лишь в том случае, если они гарантируют жизнь и здоровье заложникам. В противном случае применение силы закона является правомерным и неотвратимым, вплоть до использования оружия на поражение. Постоянно надо стремиться к уменьшению числа заложников, в первую очередь женщин, детей, больных и пожилых людей, используя для этого все поводы. Каждый освобожденный заложник – успех, достигнутый переговорщиками.

Если преступник продолжает выдвигать противоправные и неприемлемые требования и переговоры заходят в «тупик», то используется технология переговоров «для прикрытия» (оперативная игра). Суть их – продолжение диалога с преступниками для создания ситуации, при к-рой можно наиболее эффективно и безопасно осуществить операцию силового пресечения преступных действий. Вести подобные переговоры надо так, чтобы преступники не почувствовали изменения тональности диалога, не догадались о принятом решении подавить их силой.

• Андреев Н. В., Свирская И. В. Переговоры в «ситуации заложника», характеристика мотивов, личности и группы преступников. М., 1995; Илларионов В. П. Переговоры с преступниками (правовые, организационные, оперативно-тактические основы). М., 1994; Свирская И. Б., Андреев Н. В. Переговоры: психологическая характеристика и методы отбора инструкторов по переговорной деятельности. М. 1995.

В. П. Илларионов

Речь адвоката – средство осуществления им своей защитительной функции, предназначенное для подведения итога судебного разбирательства, анализа с позиции защиты собранных по делу мат-лов, их правовой оценки, высказывания доказательств, опровергающих предъявленное подсудимому обвинение, смягчающих его вину, соображений относительно возможной меры наказания и др. вопросов, подлежащих решению суда. Анализ речей крупнейших адвокатов (Ф. Н. Плевако, П. С. Пороховщикова, И. М. Кисенского и др.) свидетельствует о глубоком психологизме, проникновении в сокровенные, интимные механизмы человеческого поведения, раскрытии социально-психол. основ поведения отдельных социальных групп. Общепринятых правил построения защитительной речи не существует. Для нее противопоказаны шаблон, однообразие, заранее установленный трафарет, поскольку выступление с защитительной речью – дело творческое, живое. Содержание и структура речи адвоката зависят от результатов судебного следствия, избранной позиции, характера предъявленного обвинения, особенностей доказательственного мат-ла. На построение защитительной речи большое влияние оказывает обвинительная речь. Защитник выступает в суде после прокурора и поэтому не может не учитывать тех доводов и аргументов, к-рые приведены прокурором. Он обязан представить на рассмотрение суда свои доводы и соображения, привести свои аргументы. Защитительная речь должна носить полемический характер, быть органически связана с развернувшимися судебными прениями. Возражая против необоснованных утверждений прокурора, подвергая критическому анализу приведенные им доказательства, защитник отстаивает свою точку зрения, приводит доказательства в подтверждение правильности своих рассуждений. Доказательства, используемые адвокатом в пользу подсудимого, могут предъявляться 2 способами: по нарастающей, небольшими частями, подготавливая позицию суда к вынесению желательного для подзащитного приговора; массивом, посредством эмоционального взрыва в тактически оправданном моменте судебного заседания. Активная тактическая линия защиты может быть реализована и в начале судебного заседания, когда защитник заявляет ряд ходатайств, каждое из к-рых содержит аргументы в пользу невиновности или смягчения вины подсудимого.

Целесообразно приводить контраргументы защиты след. образом: если нельзя оспорить обвинение целиком и сразу, уместно оспаривать его по частям и с разных сторон; обвинение, изложенное в обвинительном заключении, целесообразно раздробить на ряд фрагментов по субъекту, объекту, объективной и субъективной стороне; подвергнуть анализу достоверность получения доказательств по каждому из элементов; подвергнуть сомнению обоснованность выводов следствия по отдельным следственным действиям; выводы защитника могут быть целенаправленно обращены как на эпизоды и обстоятельства, уже рассмотренные судом, так и на те, к-рые в дальнейшем будут рассматриваться судом; форма аргументации целесообразна, если эмоционально насыщенна, этична и компромиссна.

Наиболее тщательно анализируются защитником особенности личности подзащитного, акцентуации его характера, его повышенная реактивность на отдельные эмоциогенные ситуации. Центральное место в характеристике личности подзащитного занимают анализ его мотивационной сферы и конкретного мотива совершенного деяния, выяснение подлинного смысла действий данного человека, к чему он стремился, чем руководствовался. Подлинные побуждения индивида определяют форму его вины, выступают как смягчающие или отягчающие ответственность обстоятельства. Адвокат обеспечивает понимание судом тончайших нюансов в поведении подзащитного.

• Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996; Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Избр. произв.: В 2 т. М., 1959. Т. 1; Романов В. В. Юридическая психология. М., 1998; Соркин B. C. Стратегия и тактика защиты по уголовным делам. Гродно, 1997; Шиханцов Г. Г. Юридическая психология. М., 1998.

И. Ф. Колонтаевская

Речь прокурора – средство осуществления им обвинения от имени государства на основе конкретных фактов, неопровержимых доказательств и индивидуализации состава правонарушения. В Р. п. изложение фактических обстоятельств носит аналитический, а не повествовательный характер. Особенно тщательно прокурором анализируется оправдательные версии, выдвинутые защитником и подсудимым. Из каждой версии выводятся все возможные логические следствия, к-рые сопоставляются с имеющимися доказательствами. Если подсудимый отрицает свою виновность, то обязанность прокурора – детально рассмотреть приводимые подсудимым доводы, сопоставить их с др. неопровержимыми доказательствами, показать их несостоятельность. Анализу подлежат и все экспертные заключения. Особенно тщательное исследование производится в случаях, когда обвинение основано на косвенных доказательствах. Взаимосвязь этих доказательств скрыта, опосредована промежуточными обстоятельствами, и прокурор призван сделать эти связи очевидными. Им раскрывается содержание соответствующей статьи уголовного кодекса, обосновывается правильность ее применения, раскрываются объективные и субъективные стороны соответствующего состава преступления, его цели и мотивы.

При психол. характеристике подсудимого целесообразно ориентироваться на структуру личности, включающую систему базовых ценностных ориентации личности, ее направленность, иерархию устойчивых мотивов ее поведения; психодинамические особенности ее психич. саморегуляции; экстравертность или интровертность (ориентацию на внеш. обстоятельства или внутр. устойчивые позиции); полезависимость или поленезависимость (зависимость или независимость от ситуативных обстоятельств); обобщенные способы поведения, характерологический тип личности; способы поведения, существенные для адекватной адаптации в расследуемой критической поведенческой ситуации; личностные акцентуации – «слабые места» в психич. саморегуляции данного индивида; наличие у индивида возможных психич. аномалий (неврозов, психопатических расстройств); дефекты социальной адаптации личности, степень нарушенности ее правосознания и криминализации. Убедительнее всего звучат не собственные психол. оценки, данные обвинителем или защитником, а независимые экспертные оценки – отзывы людей, хорошо знающих подсудимого и потерпевшего.

Кроме личностных характеристик, на суде часто возникает необходимость в нравственно-психол. оценке поведения подсудимого, что составляет итоговую концовку осн. части Р. п. Здесь необходимо дать ответ на вопрос о том, какие факторы детерминировали преступное поведение (ценностные ориентации, потребности, желания, стремления, психич. состояния, стечения обстоятельств, разл. условия неблагоприятного формирования личности и т. д.). При этом раскрывается и личность самого прокурора, его отношение к людям, понимание их проблем, отношение к их горю. Характеризуя антисоциальную, десоциализированную личность, прокурору необходимо показать возможности ее ресоциализации. Анализ события преступления прокурором направляется на доказательство того, что событие преступления имело место и в совершении его виновен подсудимый. При этом ни очевидность дела, ни признание вины подсудимым не снимает с прокурора обязанности доказывания обвинения. На основе совокупности доказательств прокурора формируется внутр. убеждение аудитории в обоснованности и законности обвинения.

Р. п. воспринимается обычно на фоне значительного психич. напряжения, в условиях острой судейской борьбы, и призвана отвечать опр. социальным ожиданиям. Она имеет существенное общепредупредительное значение, однако наступательность обвинительной Р. п. должна быть лишена нервозности, крикливости, фразерства, – опора речи – система неопровержимых доказательств, а украшение – не общие слова, а конкретные факты.

• Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996; Кони А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Избр. произв.: В 2 т. М., 1959; Романов В. В. Юридическая психология. М., 1998; Шиханцов Г. Г. Юридическая психология. М., 1998.

И. И. Аминов

Речь судебная – средство словесного убеждения посредством целенаправленной систематизации фактов рассматриваемого события, убедительной их оценки на основе результатов судебного следствия. Различают вступительную, осн. и заключительную части Р. с. Психол. задача вступления – вызвать обостренное внимание судебной аудитории, ее интерес, установить с ней контакт, обеспечить ее доверие, подготовить аудиторию к принятию осн. позиции оратора.

В осн. части Р. с. излагаются фактические обстоятельства дела. Эта часть не должна представлять собой скучный пересказ фактов, в ней должна быть нарисована живая, динамичная картина возникновения и развития расследуемого события. Обстоятельства дела могут быть изложены в хронологической последовательности или в систематизированном виде: так, как событие развивалось в действительности, или так, как оно было исследовано в судебном следствии. Способ изложения фактических обстоятельств дела избирается в зависимости от объема и характера доказательств, установленных в ходе судебного следствия. Анализ доказательств и их оценка – центральная часть Р. с. Все доказательства выстраиваются в систему, опровергающую одни версии и подтверждающие предлагаемую оратором версию. Доказательства выстраиваются по их нарастающей значимости. Особое место в судебной речи занимают личностные доказательства – психол. характеристики личности подсудимого и потерпевшего. Заключение речи должно содержать итоговое определение позиции судебного оратора и обращение к суду с четко выраженной просьбой, а также авансирование доверия суду.

А. Ф. Кони отмечал, что для того, чтобы хорошо говорить на суде, надо хорошо знать предмет, о к-ром говоришь, изучив его во всех подробностях, надо знать родной язык с его богатством, гибкостью и своеобразностью, так, чтобы не искать слов и оборотов для своей мысли и, наконец, надо быть искренним. Говорить следует громко, ясно, отчетливо, не монотонно, по возможности выразительно и просто. Тон речи может повышаться или понижаться в связи со смыслом и значением данной фразы и даже отдельного слова. Жесты оживляют речь, но ими следует пользоваться осторожно и соответственно сказанному. У оратора не должно быть одной какой-то точки, все время привлекающей его взор. От него требуются большая выдержка и умение владеть собой при всех неблагоприятных обстоятельствах; никакие отвлекающие причины не должны на него действовать. Окончание речи должно быть связано с ее началом. Надо помнить, что конец выступления – разрешение всей речи.

• Алексеев Н. С, Макарова З. В. Ораторское искусство в суде. М., 1989; Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996; Колонтаевская И. Ф. Педагогические идеи в трудах А. Ф. Кони // Правовые воззрения А. Ф. Кони и современность. Мат-лы межкаф. науч. сбора. М., 1994; Столяренко A. M. Психологические приемы в работе юриста. М., 2000.

И. Ф. Колонтаевская

Речь судебная в гражданском процессе. Речь прокурора (его заключение) и речь адвоката (представителя истца и представителя ответчика) имеют ряд особенностей, обусловленных их предметной направленностью: они нацелены на разрешение гражданского спора. Здесь прокурор не обвиняет, а делает заключение по делу, адвокаты не защищают, а оказывают в кач. представителей сторон юрид. помощь этим сторонам. В отличие от уголовного процесса, речи юристов в гражданском суде более лаконичны, в них, как правило, отсутствуют личностные характеристики, анализ причин и условий возникновения деликта. По своему содержанию эти речи менее эмоционально насыщены. Обыденность анализируемых явлений обязывает ораторов в гражданском суде использовать ряд речевых приемов, направленных на поддержание устойчивого внимания судебной аудитории. Однако эти речевые приемы не могут быть искусственными – они должны органически вытекать из цели судебной речи. Так, адвокат, представитель стороны, стремится доказать суду необходимость вынесения нужного для его подзащитного решения.

• Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996.

И. Ф. Колонтаевская

Судебная полемика. Доказательность, как осн. требование к изложению позиции защитника и обвинителя, достигается соблюдением след. полемических правил (М. И. Еникеев): лучшее орудия спора – доводы по существу дела; апелляция к личности оппонента – свидетельство слабости позиции оратора; все значимое для своей позиции необходимо четко выделять в речи; полезное предельно усиливать, развивать, используя прием ступенчатой градации (усиливающимся повтором); не доказывать очевидное и не ломиться в открытые двери; не доказывать больше, чем нужно; обеспечивать эффектное преподнесение осн. доказательства или осн. тезиса, подготовить аудиторию к его восприятию; отказываться от всех сомнительных, ненадежных доводов, не стремиться сказать много: важно качество, а не количество, доказательств должно быть не много, а достаточно; нагромождение доводов больше, чем нужно, свидетельствует о неуверенности в их убедительности; не возражать против правильных, обоснованных выводов оппонента, выражение согласия с второстепенными утверждениями оппонента делает оратора беспристрастным в глазах слушателей; если прямые факты весомы, следует тщательно анализировать каждую из них, если они незначительны – преподнести их в общей связке; при наличии косвенных и прямых улик начинать с первых и усиливать свою позицию прямыми; никогда не пытаться объяснить то, что плохо сам понимаешь – внимание слушателей особенно сильно привлекают слабые места в выступлении; любые противоречия в речи равносильны ее провалу.

Соответствующие рекомендации имеются и для опровергающего оратора: изыскивать неправомерные обобщения, допущенные оппонентом; не слишком напрягаться, отвечая противнику, делать это легко и как бы мимоходом, как нечто хорошо понятное всем слушателям; для возражения противнику полезно использовать его же доводы; противопоставлять словам факты; отрицать то, что невозможно доказать; не оставлять без ответа ни одного весомого аргумента противника, не надо возражать против обоснованных доказательств, а находить им такое объяснение, к-рое примирило бы их с вашей позицией; бесполезно опровергать то, невероятность чего очевидна для всех; если неопровержимая улика обойдена оппонентом, необходимо подчеркнуть ее неопровержимость, не опускаясь при этом до личных нападок.

• Бохан В. Ф. Формирование убеждений суда. Минск, 1973; Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996; Плевако Ф. М. Избранные речи. М., 1993; Романов В. В. Юридическая психология. М., 1998; Соркин B. C. Стратегия и тактика защиты по уголовным делам. Гродно, 1997; Шиханцов Г. Г. Юридическая психология. М., 1998.

И. И. Аминов

Судебные прения – самост. часть судебного разбирательства, в к-рой каждое участвующее в деле лицо излагает свое итоговое мнение об обстоятельствах дела и предстоящих разрешению вопросах на основе доказательств, проверенных в ходе судебного следствия. В судебных прениях участвуют гос. и обществ. обвинители, защитник, а если защитник в судебном заседании не участвует – то подсудимый. Последовательность выступлений обвинителей и защитника устанавливается судом. Продолжительность судебных прений не ограничивается, однако председательствующий вправе останавливать участников прений, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к делу, или ссылаются на исключенные из разбирательства доказательства. После произнесения речи эти лица могут выступить еще по одному разу с репликой. Право последней реплики принадлежит защитнику и подсудимому.

Психол. особенности судебных прений определяются: а) целями речи, б) аудиторией, в) анализом фактов. Касаются в первую очередь вопросов доказанности обвинения. Они анализируют версию рассматриваемого события, стремятся оказать на судей благоприятное для себя воздействие, излагают свои предложения относительно возможного наказания или оправдания подсудимого. Приступая к изложению речи, прокурор и защитник должны быть полностью убеждены в истинности своей позиции и выводов, поскольку убедить или переубедить судей может только тот, кто сам твердо убежден. Убежденность прокурора или адвоката придает их речи заразительную страстность, искренность, что может легче воздействовать на их сознание, убедить в правильности своего мнения, склонить к принятию нужного решения. Как правило, прокурор и защитник в судебных прениях оказывают воздействие на судей 2 методами: логической доказательностью речи (для того, чтобы средствами логики обосновать предлагаемые выводы) и эмоционально-психол. ее убедительностью (для непосредственного воздействия на чувства судей).

Внимательно выслушивая произносимые речи, судьи мысленно вслед за ораторами критически прослеживают путь искания истины в судебном следствии. Осмысливая факты, их объяснения, выводы прокурора и защитника, они сравнивают их с собственными выводами, что, при совпадении, приводит к формированию у судей уверенности в их правильности. Возникающие противоречия между выводами, содержащимися в речах прокурора и защитника, с одн. стор., и сложившимися в сознании судей, с др. стор., побуждают последних к дополнительной перепроверке обоснованности их. Такая мыслительная деятельность судей при судебном разбирательстве позволяет им придти к убеждению в истинности или ложности выводов.

• Бохан В. Ф. Формирование убеждений суда. Минск, 1973; Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996; Плевако Ф. М. Избранные речи. М., 1993; Романов В. В. Юридическая психология. М., 1998; Соркин B. C. Стратегия и тактика защиты по уголовным делам. Гродно, 1997; Шиханцов Г. Г. Юридическая психология. М., 1998.

И. И. Аминов

Судопроизводство: допрос в суде потерпевшего, свидетеля – одно из средств установления юридически значимых обстоятельств рассматриваемого дела на основе дачи суду показаний в условиях гласного судебного разбирательства. Допрос в суде имеет свои психол. особенности: 1) необходимо учитывать такое свойство человеческой памяти, как забывание, и оказывать мнемическую помощь, чтобы побудить свидетелей, потерпевших вспомнить забытые ими факты, обстоятельства, имеющие значение для рассматриваемого дела; 2) учитывать то, что на показания свидетелей, потерпевших опр. психол. воздействие оказывает реакция присутствующих в зале заседания. Благоприятна удачная психол. обстановка в зале (спокойная, деловая атмосфера, корректность, объективность, отсутствие какой-либо предвзятости суда), активизирующая помощь свидетелям, потерпевшим.

Допрашивая в суде свидетелей и потерпевших, необходимо установить, имеются ли противоречия между показаниями, данными ими на предварительном следствии и в суде. Если они имеются, то с помощью конкретизирующих, уточняющих, контрольных и дополнительных вопросов необходимо установить причины противоречий и устранить их, иначе суд не может использовать такие показания для обоснования приговора. Причинами противоречий могут быть: а) свидетель на предварительном следствии давал ложные показания, а в суде решил рассказать правду; б) свидетель в суде дает ложные показания, а ранее говорил правду; в) показания свидетеля неточно зафиксированы следователем; г) за время, прошедшее с момента допроса на предварительном следствии или при дознании, свидетель забыл какие-то детали происшествия; д) свидетель подвергся внушающему воздействию окружающей среды и средств массовой информации; е) в ходе судебного допроса произошло оживление воспоминаний и угасание торможения, имевшего место во время предыдущих допросов на предварительном следствии, и др.

Для устранения противоречий необходимо четкими и конкретными напоминающими вопросами помочь указанным лицам правильно вспомнить факты, интересующие суд и участников процесса. Судебный допрос недобросовестных свидетелей или потерпевших представляет опр. психол. трудности, для преодоления к-рых могут быть использованы: очная ставка для изобличения лжесвидетелей, показания к-рых полны противоречий, недостаточно точны, основаны на предположениях или на вымысле, а также акцентировка внимания не на главных обстоятельствах, излагаемых лжесвидетелем, а на второстепенных, к-рые не могли быть предусмотрены им. Особую сложность представляет допрос несовершеннолетних свидетелей и потерпевших, т. к. они легко поддаются внушению, могут неправильно воспринять и истолковать отдельные факты.

• Ароцкер Л. Е. Тактика и этика судебного допроса. М., 1996; Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии. М., 1996; Шиханцов Г. Г. Юридическая психология. М., 1998.

И. Ф. Колонтаевская

Телефон доверия при правоохранительных органах – одна из форм организации работы психол. службы, главное назначение к-рой – оказание экстренной психол. помощи сотрудникам правоохранительных органов (ПОО), членам их семей и населению по телефону. В Отделениях внутренних дет (ОВД) телефоны доверия созданы с 1993 г., активно развиваются с 1998 г. и способствуют предупреждению преступлений, профилактике правонарушений, формированию позитивного обществ. мнения о работе ОВД, оказанию консультативной помощи жителям по правовым вопросам, психол. поддержке сотрудников ОВД и членов их семей.

Работа телефона доверия (Т. д.) строится на принципах анонимности, гуманности, уважения к личности, защиты нрав человека, честности, доверия, компетентности, бесплатности. Осн. задачи: 1) получение сведений от анонимных абонентов о готовящихся либо совершенных преступлениях и передача их для реализации в оперативно-служебной деятельности; 2) профилактика противоправных действий со стороны граждан и сотрудников ОВД; 3) оказание помощи абонентам в преодолении психотравмирующих ситуаций, в т. ч. связанных с деятельностью ОВД; 4) повышение престижа ОВД и установление доверительных отношений с населением; 5) оценка степени суицидального риска у обратившихся лиц и принятие мер по предотвращению реализации суицидальных тенденций; 6) направление абонентов к иным службам, организациям, учреждениям, где их запросы могут быть удовлетворены более полно и квалифицированно; 7) анализ причин и источников повышенного психич. напряжения в обществе, факторов, влияющих на состояние оперативной обстановки в регионе.

Т. д. работает круглосуточно, информация о назначении, порядке, времени его работы доводится до сведения сотрудников и населения через печать, радио, телевидение. Номер Т. д. наносится на стационарные посты милиции и ее автотранспорт. К работе на Т. д. допускаются сотрудники ПОО, имеющие соответствующее образование и прошедшие специальную подготовку в области телефонного консультирования. Осн. методы работы – консультативная беседа. Выделяются 4 модели организации и функционирования Т. д. при ПОО: 1) переименованный телефон дежурной части, существующий для получения от населения информации, представляющей оперативный интерес; 2) отдельно выделенный телефонный номер при отделе по связям с общественностью, пресс-службе или др. отделах; 3) телефоны психологов подразделений; 4) сочетает функции получения информации от населения, консультирования населения по вопросам, связанным с деятельностью ОВД, и оказания психол. помощи сотрудникам и населению. Также есть модель «прямой линии», предусматривающая эпизодическую организацию работы, когда к ответам на вопросы абонентов привлекаются руководящие работники ПОО. Организация работы Т. д. должна обеспечивать соблюдение методологических, этических и организационных принципов оказания психол. помощи, отбор и подготовку консультантов с учетом их личностных особенностей, работоспособности, эмоционального состояния, отсутствия синдрома «выгорания», обученности по программам оказания психол. помощи по телефону.

• Аврамцев В. В., Кравчук О. Н. Руководство по психологическому консультированию на телефоне доверия // Практич. пособ. для психологов органов внутренних дел. Н. Новгород, 2000; Хачатурян С. Д. Консультирование в деятельности «телефонов доверия» при правоохранительных органах. Владимир, 2000.

С. Д. Хачатурян

8.4. Технологии и тренинги общения

Здоровьесберегающая педагогическая технология – систематический метод планирования, применения и оценки всего процесса обучения и усвоения знаний путем учета человеческих и технических ресурсов и взаимодействия между ними для достижения более эффективной формы образования с повышением резервов здоровья участников пед. взаимодействия. Пед. технологии можно считать здоровьесберегающими, если в процессе их применения не наблюдается снижение показателей, характеристик, функц. резервов здоровья (соматического, физич., нравственного, социального, психич., психол.). Под соматическим (телесным) здоровьем подразумевается отсутствие болезней, норм. текущее состояние органов и систем человека. Показателями физич. здоровья являются уровни роста и развития органов, систем организма, его морфологические и функц. резервы. Основу нравственного компонента здоровья человека составляет система ценностей, установок и мотивов его поведения в социальной среде. Данный компонент связан с общечеловеческими понятиями добра, любви, красоты и определяет в значительной мере духовность человека. Психическое здоровье, как медицинское, а не психол. понятие, нормирует критерии сознания, познавательной, эмоциональной, двигательно-волевой сфер психич. деятельности человека, констатирует отсутствие психич. заболеваний.

Психологическое здоровье личности как динамическое психич. образование представляет собой интегрированную систему интра– и интерперсональных характеристик, обеспечивающих единство и целостность взаимосвязи внутр. и внеш. мира, установок самопознания, самоактуализации и самореализации личности, ее духовно-нравственного потенциала. Осн. функции психол. здоровья личности: рефлексивно-гармонизирующая (обеспечение гармонии собственного мира индивидуума – субъективного мира самосознания, уравновешенности и духовной автономии); коммуникативно-гармонизирующая (обеспечение гармонии мира О. – социального мира, гуманизация межличностных отношений, социализация личности); психофизиол. (обеспечение гармонии с миром природы); актуализирующая (самопознание, самоактуализация, самореализация творческого, духовно-нравственного потенциала, смысла жизни); психокорректирующая (управление психич. деятельностью в условиях стресса); психосинтезирующая (создание личностной целостности на базе формирования более широкой структуры отношений в психике человека, сохранение чувства индивидуальности на уровне всеобщности, где личные планы и интересы перекрываются более широким взглядом на целое; реализация трансперсонального Я).

З. п. т. формируют и развивают интер– и интраперсональные характеристики психол. здоровья личности. Интерперсональные показатели психол. здоровья: адекватная социализация (как процесс), функционирование субъекта как полноценного члена общества; интраперсональные показатели: принятие Я (как процесс), индивидуализация. З. п. т. обеспечивают самоактуализированное вхождение человека в мир бытия, создание гармонии с окружающим миром (миром природы), миром О. (социальным миром, миром отношений индивидуума с др. людьми), собственным миром индивидуума (субъективным миром самосознания), поиск индивидуального смысла жизни.

• Психология здоровья: учеб. – метод. пособие / Под ред. Я. Л. Коломинского. Барановичи, 2006; Психология здоровья: учеб. – метод. пособие для организации управляемой самостоятельной работы / Под ред. Я. Л. Коломинского. Барановичи, 2007; Селезнев А. А. Критерии психологического здоровья учащейся молодежи // Психотерапия и клиническая психология. 2006. № 2–3; Он же. Психологическое здоровье и его взаимосвязь с психологической культурой личности // Адукацыя і выхаванне. 2005, № 11.

А. А. Селезнев

Коммуникативные технологии общения. Под «технологией» обычно понимается совокупность (система) методов, элементов и операций, направленных на получение опр. конечного продукта. Можно говорить не только о технол. производственных процессах, но и о технологии обучения, технологии терапии и т. п. Словосочетание «коммуникативная технология» интерпретируется в зависимости от понимания термина «коммуникация»: трактуя данный термин в значении «взаимодействие людей», под «коммуникативными технологиями» понимают технол. процессы, в основе к-рых лежит взаимодействие между людьми, выражающееся в форме их О. Напр., обучение ребенка педагогом, обучение имиджмейкером клиента создавать о себе опр. мнение – формировать свой имидж.

• Панасюк А. Ю. А что у него в подсознании? Двенадцать уроков по психотехнологии проникновения в подсознание собеседника, 2004; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь, 2007; Он же. Как убеждать в своей правоте? Современные психотехнологии убеждающего воздействия. 2004; Он же. Психология риторики: теория и практика убеждающего воздействия, 2007.

А. Ю. Панасюк

Метод групповой дискуссии (лат. discussio – рассмотрение, исследование) – 1) применяемый в практике руководства группами способ организации совмест. деятельности, имеющий целью интенсивное и продуктивное решение групповой задачи; 2) прием, позволяющий, используя систему логически обоснованных доводов, воздействовать на мнения, позиции и установки участников дискуссии в процессе непосредственного О. Использование М. г. д. позволяет: 1) сопоставляя противоположные позиции, дать возможность участникам увидеть проблему с разных сторон; 2) уточнить взаимные позиции, что уменьшает сопротивление восприятию новой информации; 3) нивелировать скрытые конфликты, поскольку в процессе открытых высказываний появляется возможность устранить эмоциональную предвзятость в оценке позиции партнеров; 4) выработать групповое решение, придав ему статус групповой нормы (если решение разделяется всеми участниками, происходит групповая нормализация, если же нет, то возможна групповая поляризация); 5) использовать механизм возложения и принятия ответственности, увеличивая включенность участников дискуссии в последующую реализацию групповых решений; 6) повысить эффективность отдачи и заинтересованность участников дискуссии в решении групповой задачи, предоставляя им возможность проявить свою компетентность и тем самым удовлетворить потребность в признании и уважении. Существуют разл. формы организации М. г. д. – от простых производственных совещаний до специально подготовленных форм типа «мозговой атаки». Сфера применения М. г. д. – любые формы совмест. деятельности, требующие согласованных групповых действий.

• Левин К. Разрешение социальных конфликтов. СПб., 2000; Емельянов Ю. Н. Активное социально-психологическое обучение. Л., 1985.

Л. А. Карпенко

Перцептивно ориентированный социально-психологический тренинг Л. А. Петровской. Л. А. Петровская стояла у истоков становления практики социально-психологического тренинга в нашей стране и ее теоретического осмысления с конца 1970-х гг. В 1982 г. она ввела в научный обиход само понятие «социально-психологический тренинг» (С.-п. т.), к-рый рассматривала как форму активного психологического воздействия через интенсивное О. в группе. Цель С.-п. т. – развитие компетентности в О. Контингент участников – руководители разного уровня, представители коммуникативных профессий, а также люди, испытывающие трудности в О. Задачи С.-п. т. – развитие активной социально-психологической позиции участников тренинга и повышение их психологической культуры. В рамках С.-п. т. в 1989 г. ею был разработан «перцептивно ориентированный социально-психологический тренинг», цель к-рого – развитие в процессе специальным образом организованной групповой работы социально-перцептивной компетентности участников. Осн. задача – диагностическая, или рефлексивная, а именно осуществление участниками тренинга с помощью группы и ведущего самодиагностики особенностей восприятия себя, партнеров по О., ситуации О. в целом. Диагностика участниками тренинга своих перцептивных структур означает одновременно и воздействие на эти структуры, и их изменение.

Л. А. Петровской охарактеризованы процедурные аспекты тренинга (организационно-подготовительная, вводно-ознакомительная и диагностическая, или коррекционная, фазы): 1) На организационно-подготовительной фазе формируется группа тренинга (не более 12 человек, желательно незнакомых или малознакомых друг с другом). Отбор участников ведется на основе принципов добровольности и гетерогенности. Цикл С.-п. т. рассчитан на 40–60 часов при средней продолжительности каждого занятия около 3 часов. При частоте от 2 до 4 встреч в неделю длительность цикла занятий составляет 4–5 недель. Возможен вариант одной встречи в неделю на протяжении 3–4 месяцев. Интенсивный вариант тренинга предполагает работу по 6–8 часов в течение 4–5 дней. 2) На вводно-ознакомительной фазе тренинга ведущий знакомит группу с основными принципами и нормами О. в тренинге: О. по принципу «здесь и теперь», персонификация высказываний, акцентирование языка чувств, принцип активности, доверительного О., конфиденциальности. 3) На ключевой фазе тренинга – диагностической – осн. методом работы является групповая дискуссия «с открытым концом» (преимущественно в форме метода анализа конкретных ситуаций), также в С.-п. т. используются элементы игровых методов. Мат-л дискуссий формируется за счет спонтанно возникающих в групповом процессе ситуаций, результатов применения в группе тренинга приемов социально-психол. исследования, а также результатов проведения ролевых игр.

Типичные диагностические задачи в тренинге (и методические приемы для их решения): 1) выявление первого впечатления, к-рое человек производит на окружающих (в форме образов, ассоциаций, метафор, с использованием невербальных средств О.), дальнейшая детализация образа себя и др. участников группы, а также прослеживание динамики этого образа; 2) выявление структуры эмоционально-непосредственных отношений в группе (открытая социометрия в разных формах – вербальной, невербальной, графической) и функционально-ролевого видения участниками друг друга (ролевая социометрия, открытое ранжирование); 3) выявление динамики межличностных отношений в группе с акцентом на динамику доверия («круг доверия»); 4) выявление адекватности решения участниками рефлексивных задач в 2 смыслах – диагностика точности и динамики рефлексии как познания участником самого себя и как представления участника о том, каким его видят др. члены группы (варианты рефлексометрической процедуры на основе любой социально-психол. методики, напр., открытой социометрии); 5) выявление способности к эмпатии (описание эмоционального состояния партнера, прием «глаза в глаза»); 6) опробование новых форм О. и поведения в группе тренинга, готовность экспериментировать, импровизировать и меняться, а также выявление умения входить в позицию др. человека (элементы ролевых игр со сменой ролей по ходу игры).

Роль ведущего в тренинге – способствовать развитию психол. климата открытости, доверия, принятия и поддержки участниками друг друга. Задача ведущего – «непосредственно воздействовать на параметры группового процесса и лишь опосредованно – на отдельных его участников». Для решения этой задачи ведущий должен обеспечить субъект-субъектный характер О. с участниками (выполняя роль не только ведущего, но и участника группы; стремясь к позиции психол. равенства с др. участниками; принимая себя, участников и группу в целом такими, какие они есть; доверяя группе и групповому процессу; проявляя готовность к открытому О. и саморасрытию; культивируя искренность и естественность в эмоциональных проявлениях; избегая прямого оценивания и интерпретации; акцентируя язык чувств). Эффекты тренинга Л. А. Петровская разделила на 2 основные группы – ядерные диагностические эффекты: 1) диагностика конкретных представлений участников тренинга о самих себе; 2) выявление обобщенных знаний, установок и умений, способствующих решению задачи самодиагностики (эффекты, касающиеся диагностики партнеров по О.), и сопутствующие эффекты: 1) развитие установки на социально-психол. активность; 2) осознание О. как самост. ценности; 3) развитие гуманистической установки на партнера по О.; 4) эффекты психотерапевтического типа. Эффекты тренинга были выявлены Л. А. Петровской в исследовании на мат-ле 45 групп тренинга (в большинстве она была ведущей) на основе анализа самоотчетов участников этих групп.

В качестве осн. механизма С.-п. т. Л. А. Петровская рассматривает механизм обратной связи, к-рая является межличностной и намеренной. Ее характеристики – адекватность и информативность, а также подкрепленность вербальной обратной связи невербальной составляющей и использование группы как источника обратной связи. Наиболее характерной для С.-п. т. является ситуативная обратная связь, подаваемая участниками друг другу в контексте текущих, стихийно складывающихсая в группе ситуаций. Специфика обратной связи в перцептивно ориентированном С.-п. т. задается тем, что обратная связь функционирует в контексте субъект-субъектного О., особенностями к-рого являются установка на активность в О. и гуманистическая установка на партнера.

Введение в практическую социальную психологию: Учеб. пособие для вузов / Под ред. Ю. М. Жукова, Л. А. Петровской, О. В. Соловьевой. М., 1999; Жуков Ю. М., Петровская Л. А., Растянников П. В. Диагностика и развитие компетентности в общении. М., 1990; Петровская Л. А. Теоретические и методические проблемы социально-психологического тренинга. М., 1982; Она же. Компетентность в общении. Социально-психологический тренинг. М., 1989; Она же. Гуманистический контекст психологической помощи // Социальная психология в современном мире: Учебное пособие для вузов / Под ред. Г. М. Андреевой, А. И. Донцова. М., 2002; Она же. Общение – компетентность – тренинг: Избр. тр. М., 2007.

О. В. Соловьева

Социально-психологический тренинг (от англ. train, training – имеет ряд значений: воспитание, обучение, подготовка, тренировка, даже дрессировка; social-psychological) – прикладной раздел социальной психологии, представляющий собой совокупность групповых методов формирования умений и навыков самопознания, О. и взаимодействия людей в группе. Успех метода групповой динамики привел к созданию в 1947 г. в Бетеле (штат Мен, США) Национальной лаборатории тренинга. Группы тренинга – Т-группы – стали предшественниками большинства видов групповой психол. работы с людьми, объединенными в настоящее время под общим названием «социально-психологический тренинг» (С.-п. т.). Данное понятие для обозначения групповых форм психол. работы ввел М. Форверг. Цель метода – формирование эффективных коммуникативных навыков посредством обучения в тренинге. Осн. функции С.-п. т. – дидактическая, воспитывающая, развивающая, профессиональная. Базовые методы С.-п. т. – групповая дискуссия и ролевая игра в разл. модификациях и сочетаниях, создающие условия для формирования эффективных коммуникативных навыков.

В отеч. психологии С.-п. т. берет свое начало в 1975–1978 гг. в группах, организованных в МГУ А. А. Харашем. В 1982 г. вышла первая в стране монография Л. А. Петровской, посвященная теорет. и методологическим аспектам С.-п. т. Теорет. и методические основы С.-п. т. как метода также описаны в работах Ю. Н. Емельянова, И. В. Вачкова, Н. Н. Богомоловой, Г. А. Ковалева, Г. И. Марасанова, Е. В. Сидоренко, Т. С. Яценко и др. Но до сих пор нет единого мнения относительно определения понятия С.-п. т. Так, Л. А. Петровская рассматривает С.-п. т. как средство воздействия, направленное на развитие знаний, социальных установок, умений и опыта в области межличностного О., как «средство развития компетентности в О.», ее коммуникативной, интерактивной и перцептивной составляющих. По ее мнению, термины «активная социально-психол. подготовка», «активное социальное обучение», «лабораторный тренинг», «группы интенсивного О.», «группы открытого О.», «перцептивно ориентированный тренинг», «тренинг чувствительности (сенситивности)» являются эквивалентами. По мнению Ю. Н. Емельянова, в структуре русской психол. речи слово «тренинг» должно использоваться не для обозначения методов обучения, а для определения методов развития способностей к обучению или овладению любым сложным видом деятельности, в частности О.

Можно определить С.-п. т. как метод преднамеренных изменений социально-психол. перемен личности и группы, к-рые происходят посредством организованного психологом-тренером преобразующего воздействия группы на личность. При этом Е. В. Сидоренко обращает внимание на то, что появление разл. специализированных тренингов оттесняет на второй план С.-п. т. как базовый. С.-п. т., или тренинг партнерского О. (коммуникативной компетентности, универсальных коммуникативных навыков или коммуникативных умений) является необходимой базовой грамматикой О. для повышения эффективности делового взаимодействия. Название «тренинг партнерского О.» отражает осн. принцип тренинга – принцип психол. равенства партнеров. Название «тренинг коммуникативной компетентности» отражает осн. содержание тренинга – развитие коммуникативных умений.

Единой классификации С.-п. т. не существует. В самом общем виде роли в группах С.-п. т. подразделяются на поддерживающие и решающие групповые задачи. В зависимости от цели С.-п. т. условно делят на инструментально ориентированные и личностно ориентированные тренинги. П. Баченен и Дж. Рейсел в основу типологии тренингов положили категорию Я и дифференцировали группы по характеру источника, из к-рого участник тренинга получает информацию о своем Я: «Я – Я» – тренинги личностного роста; «Я – другие» – тренинги коммуникативных умений и разл. социальных навыков; «Я – группа» – тренинги сплочения команды, социально-психол. адаптации в коллективе; «Я – профессия» – тренинги профессионального самоопределения. В практической психологии тренинги классифицируют по 4 группам: 1) направленные на повышение эффективности работы команды и организации в целом: построение команды; эффективные коммуникации; 2) тренинги по развитию навыков, связанных с конкретными бизнес-процессами: управление проектами; навыки продаж; продажи по телефону; маркетинг; финансы; подбор персонала; 3) направленные на повышение личной эффективности менеджеров и сотрудников: навыки личной эффективности; управление временем, стрессом, командой, мотивацией, конфликтами; лидерство; навыки проведения эффективных собраний; навыки публичного выступления; 4) тренинги по развитию персонала: тренинг для тренеров; наставничество (коучинг); навыки передачи полномочий (делегирование). Однако значительное количество совр. тренингов являются эклектическими, т. е. сочетают в себе элементы разных подходов, отобранных по признаку эффективности для решения конкретных задач. Отнести такие тренинги к какой-либо конкретной психол. парадигме не всегда представляется возможным.

• Емельянов Ю. Н. Активное социально-психологическое обучение. Л., 1985; Емельянов Ю. Н., Жуков Ю. М. Социально-психологический тренинг: проблемы и перспективы // Вопр. психологии. 1983. № 6; Петровская Л. А. Компетентность в общении. Социально-психологический тренинг. М., 1989; Сидоренко Е. В. Тренинг коммуникативной компетентности в деловом взаимодействии. СПб., 2004; Яценко Т. С. Социально-психологическое обучение в подготовке будущих учителей. Киев, 1987.

В. Н. Федорчук

Технология актерского искусства для педагогов. Приемы актерского мастерства необходимы и в работе педагога. Исследуя особенности речи человека для того, чтобы, используя их, актер смог воплотить ткань жизни «человеческого духа», П. М. Ершов обнаружил и назвал 2 фундаментальных направления внимания к вербальному О.

1) Исследование того, как и какая мысль оформляется во фразу, – «лепка фразы». Открытые Ершовым законы лепки просты: всем известные противопоставления, перечисления, пояснения, эпически бесконечная речь и сопоставления различаются, по ершовской технологии «характеризуются», интонационными (вверх, вниз, на одной ноте) изменениями голоса. Выделены особенности произнесения простой и сложной фразы, – те, к-рые отличают произнесение ограниченного и неограниченного перечисления. Актер, вооруженный такими знаниями и умениями, из любого авторского текста делает живую речь в полном соответствии со своим замыслом и в согласии с тем, как он понимает и видит своего персонажа, чьи слова должны звучать как самые необходимые и нужные тому, кто их произносит.

Для психолога и педагога это открытие П. М. Ершова и его система особо полезны, когда требуется лучше понять особенности того, с кем разговариваешь, и когда сам хочешь быть каким-то специально выразительным. Напр., все правила по всем учебным предметам, если в правиле есть перечисление, категорически следует произносить как ограниченное перечисление, – так они лучше запоминаются. Публичное выступление красиво начинать с противопоставления. Если собеседник склонен говорить и общаться с помощью противопоставлений, можно увидеть в этой особенности лепки фраз его склонность к полемике, к более широкому пониманию того, о чем он говорит. Люди, склонные к оформлению своих мыслей в «простые фразы», проявляют в этом особенности отношения к собеседнику, – они как бы призывают к упрощению всего того, что стоит за словами.

2) Идея о вычленении 11 простых словесных действий. Речь как воздействие, как действие словом, как осуществляемое намерение чего-то достигнуть или что-то изменить в том и тех, к кому речь обращена, – это система простых словесных действий, по Ершову, симфония намерений. Эти намерения имеют вполне осязаемую, видимую и слышимую материальную форму: особенности поз, голоса и мимики, соответствующие каждому из адресов воздействия. Поскольку отмечается трудность понимания системы Ершова из-за терминологии, а именно из-за называния обычными глаголами простых словесных действий – пед. практика подсказывает называть эти действия звукосочетаниями, как ноты, – ЗВА (звать), ПРО (противопоставлять), ПРИ (приближать), УД (удалять) и т. д. Теория простых словесных действий Ершова в Пед. О. позволяет грамотно отбирать словесные формы воздействия и пользоваться разными словесными действиями, к-рые представятся самыми правильными для ситуации данного говорящего и данного слушающего.

• Ершов П. М. Искусство толкования. В 2 ч. М., 1995; Он же. Технология актерского искусства. М., 1985.

А. П. Ершова

Технология обучения по Методу активизации Г. А. Китайгородской. В Методе активизации (М. а.) возможностей личности и коллектива, разработанном Г. А. Китайгородской, О. является целью и средством обучения иностранному языку. Иноязычное О. начинается с первого занятия группы обучаемых и направлено на развитие коммуникативных навыков, к-рые вырабатываются в межличностном взаимодействии и легко переносятся в естеств. условия О.

О. развивается по модели Синтез-1-Анализ-Синтез-2, соответствующей способу усвоения речевого О. у ребенка в естеств. условиях («снизу вверх», по Л. С. Выготскому). Синтез-1 связан с восприятием, запоминанием и адекватным воспроизведением устных фрагментов полилога (беседой между многими людьми) в мотивирующей последовательности коммуникативных ситуаций с помощью разнообразных мнемических опор. Происходит накопление и тренировка речевого мат-ла в последовательности коммуникативных заданий (К. з.) без анализа языковых форм и правил их использования. Анализ происходит гораздо позже, когда коммуникативные навыки утвердились, и возникает внутр. потребность выявить и сформулировать языковые закономерности. На стадии Синтез-1 используются К. з. «жесткого» типа, когда коммуникативные ситуации мотивируют обучаемых на употребление совершенно конкретных иноязычных выражений для их прочного усвоения в коммуникативном контексте. Далее возникают К. з. с частичным управлением коммуникативной деятельностью учащихся: эти задания предполагают более широкий самост. выбор речевых блоков, их сочетаний и модификаций. На стадии Синтез-2 применяются К. з. свободного типа, когда задается предмет О., а выбор речевых средств осуществляется исходя из индивидуальных склонностей и знаний обучаемого. Каждое занятие в аудитории базируется на сценарии, к-рый представляет собой последовательность взаимосвязанных мотивирующих К. з., формирующих конкретный контекст О. в зависимости от языкового мат-ла и индивидуально-творческих предпочтений педагога на базе принципа личностно ориентированного О.

Речевой и языковой мат-л как модель для последующего О. задан в «пьесе» (наборе полилогов), опубликованной в учебнике, где ряд ролей-масок принимает участие в речевом и поведенческом взаимодействии в разных ситуациях О. Полилоги вводятся преподавателем в устном варианте, семантизируются через перевод на родной язык, жесты, ритм, мимику, пропевание, телесные движения и хором имитируются группой с обязательным использованием тех же средств семантизации (кроме перевода). Последние составляют ассоциативные мнемические опоры и играют активную роль в запоминании целостных фрагментов полилогов. В течение первых 2 недель курса учащиеся воспринимают учебный мат-л только через речь преподавателя и аудиозаписи, формируя слухо-рече-двигательные образы и способность воспринимать и понимать иноязычную речь на слух, необходимые для вербального О.

По форме внутригрупповое О. протекает по принципу коллективного взаимодействия. Практически все К. з. выполняются в диадах, триадах, мини-командах, в режиме «все со всеми», «каждый с каждым» или др. возможных видах одновременной коммуникативной активности. Круг О., в к-ром ежедневно многократно происходит смена партнеров, приучает слушателей постоянно приноравливаться к О. с разными людьми (разный возраст, пол, статус, языковая подготовка, голосовые и речевые характеристики и т. д.) и формирует у них высокий уровень адаптивности к разным условиям О. в естеств. условиях.

• Китайгородская Г. А. Метод активизации возможностей личности и коллектива в обучении иностранному языку. М., 1980.

О. В. Самарова

Технология развития коммуникативных способностей учителя обусловливает профессиональное саморазвитие педагога и включает 4 стадии изменения поведения и О. учителя (подготовку, осознание, переоценку, действие); процессы, происходящие на каждой стадии (мотивационные, когнитивные, аффективные, поведенческие); комплекс методов воздействия (традиционные и активные). Психологически технология призвана стимулировать педагога к проявлению творческой активности, перестройке внутр. системы отношений с учеником с традиционных стереотипизированных на личностно-развивающие. Она способствует оптимизации социально-перцептивной сферы личности педагога и развитию оптимальных поведенческих стратегий в типичных и нетипичных пед. ситуациях. Положительная динамика развития коммуникативных способностей учителя характеризуется проявлениями внеш. и внутр. синергии: гармонизацией взаимоотношений и гармонизацией в собственной психосфере.

Практическая реализация технологии осуществляется в разных формах: в форме научно-практического семинара, тренинг-семинара, коуч-практикума для работающих учителей. Одна из форм совершенствования профессиональной подготовки будущих педагогов – интегрированная в образовательное пространство колледжа или вуза технология профессионального развития педагога, стадии к-рой соотнесены с курсами обучения студентов и модифицированы в соответствии с учетом специфики их возраста и специализации. Объединяя, связывая и укрупняя разл. блоки теоретических и практических дисциплин, данная технология придает процессу профессиональной подготовки педагогов целенаправленность, целостность, преемственность и последовательность, создавая комплексно-целевую и организационно-содержательную основу.

• Коррекционно-обучающие программы повышения уровня профессионального развития учителя. Учеб. пособие / Под ред. Л. М. Митиной. М., 2001; Митина Л. М. Психология труда и профессионального развития учителя. Учеб. пособие. М., 2004; Психотехнологии и психотехники профессионального развития личности. Учеб. пособие / Под ред. Л. М. Митиной. Астрахань, 2008.

Л. М. Митина

Тренинг общения (англ. train – обучать, воспитывать) – особая форма организации развивающей среды и групповой образовательной деятельности, а также социально-психол. технология формирования компетентности в сфере О. и профессионального О. в частности. Тр. о. является одним из видов социально-психол. тренинга. Он направлен на решение трёх категорий психол. задач: 1) Мировоззренческие: а) коррекция и формирование ценностных ориентаций, жизненных смыслов и социальных установок участников, целесообразных для повышения эффективности О.; б) коррекция субъективных отношений участников к себе и окружающим людям; в) формирование персональных поведенческих стратегий партнёрского взаимодействия и т. п. 2) Развивающие: а) развитие способности познавать и понимать себя и др. людей; б) развитие способностей к эмпатии, идентификации и рефлексии; в) развитие способности оценивать и выстраивать процесс О., учитывая т. зр. всех его участников и т. п. 3) Технологические: а) освоение техник и приёмов слушания собеседников; б) освоение способов адекватной передачи собственных сообщений; в) освоение средств невербальной коммуникации и т. п. В Тр. о. широко используются интерактивные методы: имитационные и ролевые игры, групповые дискуссии, групповая рефлексия и т. п.

Принято считать, что первые разработки тренинговых форм личностного саморазвития принадлежат школе К. Левина. Исходное положение этой социально-психол. технологии заключается в понимании того, что изменения в установках и поведении людей происходят гораздо эффективнее в процессе их группового, а не индивидуального функционирования. Саморазвитие человека обусловливается рефлексией того, как его воспринимают др. люди. Дальнейшее развитие тренинг получил в разработках К. Роджерса в русле гуманистической психологии, Э. Берна в русле трансактного анализа, Я. Морено в русле психодраммы, К. Фопеля в плане методики проведения занятий и т. д. В отеч. социальной психологии теория и методология тренинга, направленного на развитие качеств, свойств, умений, способностей и установок человека, проявляющихся в процессе О., разрабатывалась Л. А. Петровской, В. П. За харовым, Н. Ю. Хрящёвой, И. В. Вачковым, Н. И. Козловым и др.

Для успешного проведения Тр. о. с самого начала необходима организация особой творческой среды с характеристиками команды, семьи. Именно эта общность становится инструментом личностного развития каждого участника. Формированию и саморазвитию этой общности уделяется постоянное внимание ведущего (тренера). Находясь в среде, насыщенной развивающими возможностями, участники тренинга активно используют те из них, к-рые оказываются для них наиболее значимыми. Оптимальна группа из 10–16 человек, что обусловлено необходимостью их постоянной обратной связи между собой, а также с ведущим. Технология Тр. о. построена т. о., что от участников не требуется каких-либо специальных знаний, хотя исходный уровень коммуникативной компетентности участников влияет на выбор тренером стратегии и тактики работы с конкретной группой.

Наиболее важные принципы организации развивающей деятельности в тренинговой группе – безоценочность и приоритет процесса выполнения любого задания над его формальным результатом. К традиционным принципам относятся также: принцип активности участников, исследовательской творческой позиции, объективации (осознания) поведения, партнерского (субъект-субъектного) О. Тренинговая среда – это креативная развивающая среда, в к-рой перед участниками постоянно возникают проблемы, требующие нестандартного разрешения. Принцип осознания поведения заключается в переводе импульсивных поступков участников в поле осознаваемого с помощью механизма обратной связи, получаемой каждым участником от др. членов группы. Комплексная реализация всех принципов создает особые возможности для личностного саморазвития всех участников тренинговой группы.

Ведущий Тр. о., как правило, должен иметь профессиональное психол. или пед. образование. Традиционно подготовка тренеров состоит из ряда обязательных этапов: 1) прохождение нескольких тренингов у разных ведущих в кач. участника; 2) теорет. и методическая подготовка; 3) практика ведения тренинга в кач. котренера (второго ведущего); 4) супервизорская практика (самост. проведение тренинга под наблюдением более опытных коллег). Тренинговые упражнения применяются ведущим в зависимости как от целей и общей стратегии данного занятия, так и в зависимости от конкретной ситуации, сложившейся в группе. Важное место в Тр. о. отводится упражнениям, направленным на повышение самооценки, построение перспективных линий личностного саморазвития участников. В заключительной части используются упражнения обобщающего характера, к-рые направлены на стимулирование осознавания себя как профессионала и человека, своего места в мире, на переосмысление системы ценностей. Значение Тр. о. в процессе профессиональной подготовки представителей социально ориентированных профессий неуклонно возрастает, поскольку его эффективность по сравнению с др. формами обучения и развития коммуникативных навыков убедительно доказана практикой.

• Вачков И. В. Психология тренинговой работы: Содержательные, организационные и методические аспекты ведения тренинговой группы. М., 2007; Захаров В. П., Хрящёва Н. Ю. Социально-психологический тренинг. Л., 1989; Льюис Д. Л. Тренинг эффективного общения. М., 2002; Петровская Л. А. Компетентность в общении: Социально-психологический тренинг. М., 1989; Она же. Общение-компетентность-тренинг: Избр. тр. М., 2007; Ясвин В. А. Тренинг педагогического взаимодействия в творческой образовательной среде. М., 1997.

В. А. Ясвин

Тренинги общения: классификация. В психол. науке существуют разл. т. зр. на классификацию видов тренинга. Сложность классификации тренингов общения (Тр. о.) в том, что значительное число совр. тренингов эклектичны, т. е. сочетают в себе элементы разл. тренингов, отобранные по признаку эффективности для решения конкретных задач. Отнести такие тренинги к какой-либо конкретной психол. парадигме не всегда представляется возможным. В целом психологический тренинг – явление многогранное, существующее в разл. модификациях: социально-психол., партнерского О., коммуникативной компетентности, коммуникативных навыков и умений, межличностных отношений, публичного выступления, делового О., телефонного О., перцептивный, лидерства, продаж, банковских услуг и т. п. Тр. о. позволяет решать широкий круг задач. Есть неск. перспектив рассмотрения тренинга как вида обучения: по цели – передача технологий действия; по содержанию – опр. концепция реальности; по форме – интерактивное обучение, в к-ром участники активно действуют и взаимодействуют друг с другом и с тренером. Какой бы подход к классификации Тр. о. (основания, критерии) ни был выбран, тренинг всегда создается для кого-то и для чего-то.

В зависимости от целей и задач применяется неск. видов классификации Тр. о.: 1) по тематике: коммуникативной компетентности, сенситивности, межличностных отношений, ассертивности, партнерского О., формирования команды, продаж, презентаций, ораторского искусства и т. д.; 2) по уровням проблем: индивидуальный уровень (относится к потребностям, к-рые связаны с навыками конкретных сотрудников); системный (потребности, связанные со взаимодействием внутри компании, управлением конфликтами, решением проблем компании и т. п.); стратегический (потребности, относящиеся к стратегическому развитию организации); 3) по составу аудитории (клиентов): а) по контингенту участников, на к-рый они рассчитаны. Осн. контингент Тр. о. (социально-психол. тренинга) – представители профессий, предполагающих интенсивное О., и люди, испытывающие трудности в сфере межличностных контактов. В основу классификации Тр. о. может быть положен возраст (дети, подростки, взрослые), социальный или профессиональный статус участников (студенты, педагоги, родители, продавцы, управленцы и т. д.), пол (мужчины, женщины); б) по степени сходства – различия участников в группах тренинги принято делить на гомогенные (группа состоит из участников, сходных по возрасту, по социальному статусу, иногда по полу) и гетерогенные (участники различаются по этим параметрам); в) по возможности изменения состава участников тренинга разделяют на открытые (допускается изменение состава участников из разл. организаций по ходу работы, а также людей, самостоятельно принявших решение о необходимости получения знаний, навыков и умений по данной теме) и закрытые (состав группы неизменный). К закрытым относятся и корпоративные тренинги, проводимые с четко опр. составом сотрудников компании; г) по количеству участников в тренинговой группе различают: малые (ориентировочно 6–10 участников), средние (10–30 участников) и большие группы (более 30 участников).

Тренинг можно разделить: 1) по временной организации работы: на проводимые в режиме отдельных встреч при средней продолжительности каждого занятия около 4–6 часов, погружения (2–5, иногда и больше дней интенсивной работы подряд), марафоны (16–36 часов непрерывной работы с минимальными паузами только для удовлетворения физиол. потребностей); 2) по пространственной организации: на стационарные (как правило, проводятся в помещении) и выездные (подразумевают выезд группы куда-либо, чаще на туристические базы); 3) по обучению межкультурной. коммуникации: а) эмпирический тренинг, не ориентированный на конкретную культуру; б) эмпирический культурно-специфический; в) дидактический общекультурный; г) дидактический культурно-специфический.

• Вачков И. В. Психология тренинговой работы: Содержательные, организационные и методические аспекты ведения тренинговой группы. М., 2007; Захаров В. П., Хрящёва Н. Ю. Социально-психологический тренинг. Л., 1989; Петровская Л. А. Компетентность в общении: Социально-психологический тренинг. М., 1989; Сидоренко Е. В. Тренинг коммуникативной компетентности в деловом взаимодействии. СПб., 2004.

В. Н. Федорчук

Раздел 9

Этнопсихологические особенности общения

В разделе представлены тексты, раскрывающие основные понятия и отражающие направления исследований этнокультурных и межкультурных особенностей и закономерностей общения. Даны понятия общения культур, выделены характеристики субъектов внутриэтнического и межэтнического общения. Представлены особенности отношений этносов к своим и чужим этнокультурным и этнорегиональным объединениям. Охарактеризованы социальные регуляторы внутриэтнического и межэтнического общения и взаимодействия. В соответствующих статьях выделена типология межэтнической и вутриэтнической коммуникации; охарактеризованы общие и специфические особенности использования вербальных и невербальных средств общения у разных народов; рассмотрены вопросы использования языка как средства межличностного, межнационального и внутригосударственного общения. Данный раздел отражает исследования личности как носителя того или иного языка; соотношение средств общения и построения семантической сферы сознания индивида; значение и особенности выработки межкультурной коммуникативной компетенции. Охарактеризованы психологические состояния, которые испытывает человек в новой для него культурной среде другого народа и представлены направления исследований условий и закономерностей обучения общению с представителями тех или других национальностей и подготовки к общению в иной этнокультурной среде. Описаны феноменология и закономерности межкультурного, межэтнического взаимодействия, а также причины межэтнических конфликтов и способы и технологии их разрешения. Указано значение толерантности в межэтническом общении и охарактеризованы проблемы общения мигрантов.

Редактор-составитель Т. И. Пашукова

Адаптация этнокультурная (лат. adaptacio – приспособление) – процесс активного приспособления индивида к условиям иной этнокультурной среды на основе целевой и ценностно-ориентационной установки индивида, индивидуальных возможностей достижения (знаний, опыта), результатом чего является выбор адекватной стратегии поведения и позитивной этнокультурной идентичности. Исследования усвоения чужой культуры и адаптации к переменам остаются одними из самых популярных и применимых на практике. Культурное разнообразие, расширение межкультурных контактов, отмена госконтроля законов занятости, интенсивные миграционные потоки и перемещения, социальная мобильность увеличили мультикультурный характер многих стран, добавляя к числу языков и религий иные этнич. и культурные фоны на континенте. Контакты носителей принципиально разл. этнокультурных ценностей и норм поведения, социальных образцов и стереотипов восприятия, знаний и культурно-исторического опыта, установок, представлений имеют инновационный и динамичный характер развития, причем достаточно проблемный и не всегда адекватный характер. В этом отношении А. э. выступает формой научения культурно-специфическим навыкам, необходимым для нахождения общего языка с новым культурным окружением. Учитывая это, культура может и должна рассматриваться как результат деятельности человека, как предпосылка и как следствие поведения индивида, а не только как его детерминанта или фактор, предшествующий это деятельности.

При кардинальной смене среды обитания (напр., места проживания), деятельности и социального окружения индивида, возрастает т. наз. «общий адаптационный синдром» (термин предложен Г. Селье). Смена среды обитания, деятельности и социального окружения может привести либо к трансформации культурной идентичности, в том числе и набора убеждений и установок в отношении себя и своего членства в культурной группе; либо к аккультурационному стрессу как ответу индивида на события жизни, коренящиеся в межкультурном контакте, когда те превышают его возможности справляться с ними (схоже с понятием культурного шока). Существуют разные стратегии преодоления стресса и повышения адаптивности. Например: 1) наступление (планирование, сворачивание прочей деятельности и активное преодоление), при этом снижается уровень депрессии; 2) избегание (игнорирование на поведенческом уровне, отрицание, отсутствие позитивной интерпретации), при этом усугубляются депрессивные тенденции; 3) принятие (признание проблемы и сдержанная реакция на нее); 4) поиск социальной поддержки (стремление найти эмоциональную и практическую поддержку).

Для характеристики полиэтничности и поликультурности совр. общества представляется целесообразным выделить социокультурную адаптацию (или аккультурацию) как процесс, в результате к-рого происходит изменение внеш. поведенческих стратегий индивида в ответ на требования новой социокультурной среды, и психол. адаптацию как процесс, в результате к-рого достигается внутр. равновесие, психол. и физич. благополучие, удовлетворенность в новом социокультурном контексте. Эконом. адаптация прогнозируется не только по тем же параметрам, но включает и мотивацию миграции, восприятие нехватки или утраты статуса при первом вступлении в рабочий мир. Неизбежным результатом массовых международных, межэтнич. перемещений и контактов становятся разл. варианты интеракций с принимающим этнич. большинством, сложность построения идентичности, принятия ценностей личности, семей и общин, общества в целом. Существенным являются психол. особенности личности – мотивы, установки, ценности и индивидуально-личностные возможности, весьма изменчивые, влияющие на процесс аккультурации, что характеризует состояние и развитие межкультурных отношений. Наиболее значимым в данном контексте выступает наличие признаков отличительности групп – численность, власть, права, ресурсы, включенность в межкультурные связи как личности или как группы. Выделяют 3 критерия, позволяющих дифференцировать группы усваивающих чужую культуру – индивидуальных и этногрупповых адаптантов: мобильность – наличие или отсутствие перемещений в пространстве (оседлые/мигранты); степень свободы выбора (добровольность/вынужденность действий); стабильность (постоянные/временные). Имеются данные о гендерных различиях в идентификации и аккультурации: ассимиляция мальчиков и мужчин осуществляется быстрее, а женщины относятся к ассимиляции более негативно, имея более выраженную склонность к сохранению идентичности культуре происхождения. Суть трудностей взаимодействия состоит в понимании и принятии иной культуры, ее отличия от собственной, предсказании поведения других, сохранении этнич. своеобразия и личной индивидуальности. Значение и смысл в понимании социального поведения, частота встречаемости разных типов поведения в культуре, элементы сходства (степень похожести), а не только акцентирование на различиях позволяют избегать непонимания во взаимоотношениях представителей разных культур. Уровень А. э. зависит и от степени дисперсности расселения этнолокальных групп в преобладающей культурно-языковой среде. Основой этнич. идентичности является совокупность объективных этнодифференцирующих признаков (маркеров) – общность языка, осн. черт материальной и духовной культуры, субъективных характеристик: национ. характер, стереотипы поведения, представления об общем территориальном и истор. происхождении, антропологическое сходство и религия. Диапазон восприятия колеблется от полного отрицания существования иных культур до интеграции («инкультурации» – вхождения, «врастания») в новую, иную культуру, когда ее нормы и ценности, традиции и стандарты поведения, разл. атрибуты начинают восприниматься как свои собственные. Общее правило гласит: чем больше культурные или поведенческие различия, тем больше потенциальный негативизм их оценки. Чем более негативны и конфликтны отношения между культурами, тем ниже уровень воспринимаемого культурного сходства. Г. Триандис отмечает, что чем больше культурная дистанция, тем непродуктивнее культурные контакты.

А. э. может улучшать или не улучшать «соответствие» между индивидом и окружением – можно принять позицию тождественности, сходности (как результат ассимиляции) либо сопротивления, изменчивости (через сепарацию). Она может рассматриваться как изменение от «первичного контроля» до «вторичного контроля», как долговременный и продолжительный процесс, где вариации возможны от весьма положительного до очень отрицательного показателя образа жизни в новом культурном окружении, т. е. адаптация к аккультурации есть изменчивый и многогранный процесс. Психол. адаптацию определяют личностные переменные – качество и количество связей, социальная поддержка и события, к-рые изменяют жизнь, тогда как социокультурная адаптация базируется на культурных знаниях, степени контакта и положительных межгрупповых установках, ее изменения более предсказуемы: сначала адаптация стремительна, затем темп стабилизируется. Отношения с обеими культурами, продолжительность проживания в новой стране, общие социальные навыки, постоянные связи с соотечественниками, наследственной культурой, с членами общества проживания – особенно если они соответствуют ожиданиям – являются прогнозируемыми показателями успешной адаптации.

Этнич. многообразие большинства стран и регионов требует переориентации обществ. сознания на идею поликультурности. Обучение, интерес к др. культуре, дружба с носителями этой культуры будут развивать социальные навыки и «социальные сети». Наметившийся переход от идеи образования для «разных по культуре» к «образованию для всех» представляется концептуально важным, ведет к познанию многообразия мира, знакомству с традициями разл. народов и привитию навыков взаимодействия с людьми разных культур.

• Кросс-культурная психология. Исследования и применение / Дж. Бери и др. Харьков, 2007; Психология и культура / Под ред. Д. Мацумото. СПб., 2003.

Г. В. Вержибок

Аккультурация (англ. acculturation) – усвоение новой культуры в результате непосредственного контакта с ней. В совр. понимании термин А. имеет 2 значения: 1) постепенное приобретение детьми форм поведения, характерных для культуры (субкультуры), внутри к-рой они растут, и 2) процесс заимствования, восприятия культуры др. группы в условиях тесного взаимодействия с ней. Этнопсихологи, как правило, говорят об А. во 2-м значении. Впервые термин А. отмечается в 1880 г. у Пауэлла из Американского этнографического общества, к-рый, изучая языки коренного населения Сев. Америки, назвал А. психол. изменения, происходящие в результате кросс-культурного подражания. Его коллега МакГи говорил об А. как процессе обмена и взаимных улучшений, с помощью к-рого общества проходят путь от первобытности к варварству, затем к цивилизации и просвещению. Редфилд, Линтон и Херсковиц определили А. как «результат непосредственного, длительного контакта групп с разными культурами, выражающийся в изменении паттернов культуры одной или обеих групп».

Факторы, влияющие на ход А. и успешность адаптации, подразделяют на общегрупповые и индивидуальные. Общегрупповые факторы определяются характеристиками взаимодействующих культур. Особую важность представляет степень сходства или различия между исходной и принимающей культурой, для оценки к-рых Бабикер предложил термин индекс культурной дистанции, определяемый языком, религией, структурой семьи, уровнем образования, материальным комфортом, климатом, пищей, одеждой и др. На индекс культурной дистанции влияет история отношений между двумя народами – наличие конфликтов, войн, геноцида. Индивидуальные факторы он подразделяет на демографические и личностные. Среди демографических факторов основным является возраст: быстро и успешно адаптируются маленькие дети, в то время как для взрослых, особенно для пожилых людей этот процесс оказывается сложным, часто болезненным. Мужчины, как правило, адаптируются легче, чем женщины, а симптомы культурного шока меньше проявляются у высокообразованных людей. К личностным факторам, способствующим успешной А., относят: когнитивную сложность, отсутствие авторитарности, толерантность, гибкость, интернальный локус контроля, терпимость к неопределенности; выносливость, низкий уровень тревожности, самообладание, самоэффективность и самоконтроль. Эти качества способствуют психол. комфорту и помогают овладевать новыми социальными нормами, ценностями и языком. Процесс А. и адаптации проходит легче у людей с реалистичными ожиданиями. Важнейшим фактором успешной адаптации и показателем А. является знание местного языка, к-рое помогает преодолению чувства беспомощности и зависимости способствует установлению контакта с местными жителями. Для снижения негативного воздействия новой культуры важно предварительное знакомство с историей, культурой и жизнью в принимающей стране, а также наличие аккультурационного опыта. Особое значение может иметь добровольный или вынужденный характер миграции. Интерес к др. культуре и дружба с носителями этой культуры, расширение контактов способствуют совершенствованию социальных навыков, что помогает преодолеть стресс и облегчает А.

• Мещеряков Б. Г., Зинченко В. П. Современный психологический словарь. М., 2006; Стефаненко Т. Г. Этнопсихология. М., 1999; Уорд К. Азбука аккультурации // Психология и культура / Под ред. Д. Мацумото. СПб., 2003.

Е. А. Гришина

Аккультурация: теории. В зарубеж. психологии существует достаточно много теорий среднего и низшего ранга (согласно классификации Куна) объясняющих суть и механизм аккультурации (А.). Рудмин описывает 126 теорий А., разработанных в период с 1918 по 2003 г. Долгое время А. представляла интерес только для антропологов, этнографов и социологов, к-рые исследовали взаимовлияние и взаимоотношения этнокультурных групп. Со временем А. стала сферой интересов психологов, причем применение термина А. у них касалось личности. В психол. теориях А. обычно имеют в виду трансформацию ценностных ориентаций, ролевого поведения, социальных установок, а также психол. изменения и динамику эмоциональных состояний индивидов в процессе адаптации к др. культуре. Уорд отмечает 3 теоретических подхода к исследованию А., рассматривающих этот процесс с разных сторон и представляющих собой «азбуку А.» (the ABC’s of acculturation). Аффективный подход представлен теорией стресса. Согласно этой теории, перемещение в чужую культуру понимается как ряд жизненных изменений, вызывающих стресс, преодоление к-рого требует мобилизации адаптивных ресурсов. Причем сильное психич. потрясение, к-рое может вызвать контакт с иной культурой, обозначается термином культурный шок (предложен Обергом). В рамках данного подхода разработана пятиступенчатая модель динамики А.: 1-й этап («медовый месяц») характеризуется энтузиазмом, приподнятым настроением и большими надеждами; на 2-м этапе непривычная окружающая среда начинает вызывать негативные ощущения, усиливается чувство непонимания, отвержения местными жителями, появляется разочарование, замешательство, фрустрация; на 3-м этапе симптомы культурного шока могут достигать критического уровня и проявляться в депрессии, болезнях, чувстве полной беспомощности; на 4-м этапе депрессия постепенно уступает место оптимизму, возвращается ощущение уверенности и удовлетворения; 5-й этап характеризуется относительно стабильной адаптацией индивида к новой культуре

Поведенческий, или бихевиористский, подход апеллирует к теории социального научения. А. понимается как освоение культуроспецифических навыков, к-рые требуются для пребывания в новом культурном окружении. В рамках этого подхода рассматриваются различия в коммуникативных стилях, включая вербальные и невербальные составляющие, а также законы, традиции и нормы и их влияние на эффективность взаимодействия представителей разных культур. Приверженцы поведенческого подхода уделяют значительное внимание формированию адекватных коммуникативных навыков и подготовке к межкультурному взаимодействию в форме просвещения, ориентировки, инструктажа или тренинга, получившего в последнее время особое распространение, поскольку в процессе тренинга не только предлагается конкретная информация, но также предоставляется возможность переносить полученные знания на новые ситуации. Когнитивный подход отличается использованием теории социальной идентификации. С позиции когнитивизма акцент делается на такие когнитивные составляющие процесса А., как социальные установки по отношению к представителям своей и чужой культурной группе, восприятие исходной и усваиваемой культуры, этнокультурная идентификация и ее изменение. В рамках этого подхода рассматриваются разл. стратегии А., напр., 4-факторная модель Берри. Согласно 4-факторной модели перед мигрантами встают 2 осн. вопроса, касающихся идентичности с исходной и новой культурой и отношений с окружающими: «Стоит ли сохранять мое культурное наследие?» и «Стоит ли поддерживать отношения с др. группами?» Сочетание ответов на эти вопросы позволяет выделить след. стратегии А.: 1) маргинализация – отказ от своей культуры при отсутствии тесных контактов с новой культурой; 2) сепаратизм – сохранение своей культуры и отказ от контактов с новой; 3) ассимиляция – отказ от своей культуры при поддержке контактов с др. культурой; 4) интеграция – сохранение своей культуры и одновр. установление тесных контактов с другой. Наиболее адаптивными стратегиями считаются интеграция и ассимиляция, наименее – сепаратизм и маргинализация.

• Уорд К. Азбука аккультурации // Психология и культура / Под ред. Д. Мацумото. СПб., 2003; Rudmin F. W. Catalogue of acculturation constructs: Descriptions of 126 taxonomies, 1918–2003 / W. J. Lonner, D. L. Dinnel, S. A. Hayes, & D. N. Sattler (Eds).

Е. А. Гришина

Аксиология внутриэтнического общения. Аксиология (от гр. ἄξιος – ценный, λόγος – понятие, учение) понимается (в этике и социальной психологии) как опр. система личностно и общественно значимых представлений, установок, стереотипов поведения и регулирования взаимоотношений. Ценностные ориентиры, правила и нормы речевого О. в значительной мере предопределяют тематику, выбор языковых средств и доминирующую тональность межличностного дискурса, сформировавшегося в «силовом поле культуры» (В. С. Библер) того или иного этноса.

Русская речевая культура выработала самобытную коммуникативную стратегию, направленную на достижение в межличностном О. полноты взаимопонимания, взаимодействия и взаимоотношений. Системообразующая роль ценностной ориентации на взаимность проявляется в эволюции таких релевантных параметров межличностного дискурса, как: 1) типическая концепция адресата и искомой с ним общности, выступающая в кач. его содержательного ядра, 2) семантико-смысловое поле О., выполняющее роль его функц. базиса, и 3) диалогические отношения с характерной аксиологической модальностью, в к-рых находит выражение его жанрово-стилевое оформление. Направленность на достижение взаимности как искомой ценности в межличностном диалоге выражается также в «союзнической экспрессии», энергийной заряженности высказываний и в интенсивном накоплении общезначимых мыслей, представлений и переживаний, на фундаменте к-рых формируется интеллектуально, эмоционально и духовно общий мир коммуникантов. Поэтому в русском межличностном дискурсе слова не только являются носителями опр. значения, но отражают эмоциональное отношение и состояние говорящего и искомую общность с адресатом Функц. значимость идеала взаимности (ср. с принципом кооперации Г. П. Грайса), отличающего русское межличностное О. Это позволяет рассматривать его в кач. релевантного признака и онтологической основы «диалога личностей», а принцип взаимности – в кач. исторически сложившейся эмоционально-смысловой доминанты межличностного дискурса. Осмысление ценностной стороны межличностного дискурса способствует пониманию его виртуального развития, к-рое протекает в отсутствие адресата.

Самобытность межличностного О. проявляется и в его «вплетенности» в разл. дискурсы, включая институциональный. Это объясняется тем, что разнообразные социальные контакты воспринимаются в русской языковой среде как перспектива, позволяющая строить взаимодействие исходя из ценностных представлений, характерных для межличностного диалога. В итоге носитель языка обычно сохраняет в разл. социальных ролях внутр. идентификацию с самим собой и не ограничивается ролью пользователя языком в программируемой ситуации. Этические оценки, предопределяющие национ. своеобразие речевого взаимодействия, являются результатом длительной эволюции духовных потребностей. Аксиология русского речевого поведения, восходящая к православному и отчасти языческому миропониманию, по-прежнему сохраняет, согласно проведенным масштабным исследованиям, свою ориентацию на такие ценностные представления, как вера, совесть, справедливость, правда и общинность. Западноевропейская речевая культура избрала в кач. образца интеллектуальное О. античных философов. Это способствовало дальнейшей «персонализации индивида» (И. С. Кон) и формированию такого стиля речевого поведения, в к-ром проявлялись личностные особенности самостоятельно и оригинально мыслящих коммуникантов. Традиционный акцент на индивидуальность привел к утверждению рациональной доминанты О. и к доминированию в оценке человека представлений о его свободе, личностном достоинстве, инициативности и способности к самореализации. В итоге отличительными особенностями западноевропейского речевого поведения стали: акцентуация личностного начала, умение владеть собой, подчеркнутая категоричность и пафосность высказывания, к-рые связаны с формированием индивидуалистической культуры. Аксиология речевого поведения в странах т. наз. конфуцианского региона, напротив, не предполагала автономии отдельного человека и строилась на основе идеи иерархической организации общества. Ощущая себя частью семейного клана, человек осознавал себя включенным в единую социальную цепь и приобретал соответствующий статус (социальное «лицо»), предписывающий следование опр. этическим правилам. Этика «лица» как доминанта речевого поведения практически нивелировала индивидуальное своеобразие, сводя О. к демонстрации масок, соответствующих этикету. Общая для наследников конфуцианских этических ценностей готовность придерживаться традиционных образцов речевого поведения сформировала в этом регионе национально самобытные культуры коллективистского типа. Так, напр., китайское О. ориентировано на демонстрацию «всеобщей любви» и достижение «взаимной выгоды», а к числу его ценностных ориентиров неизменно относятся приоритетность силы, трезвого расчета и практически полезного результата.

Т. о., аксиология речевой культуры является своего рода ключом, раскрывающим ее национ. своеобразие, а присущие ей ценностные идеалы и представления позволяют глубже проникнуть в язык и созданный на его основе дискурс.

• Бахтин М. М. К философии поступка // Философия и социология науки и техники. Ежегодник 1984–1985. М., 1986; Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики / Под ред. К. А. Абульхановой, А. В. Брушлинского, М. И. Воловиковой. М., 1997; Кон И. С. Открытие «Я». М., 1978; Грайс Г. П. Логика и речевое общение // Новое в зарубеж. лингвистике. Вып. XVI. Лингвистическая прагматика. М., 1985.

Т. Е. Владимирова

Барьеры межкультурных отношений опр. препятствия или проблемы, возникающие вследствие непонимания вербальных или невербальных сигналов пространственно-временного действия, затрудняющих интеракцию и мешающих обмену информацией, которые сопровождаются дискомфортом и отрицательными переживаниями. В межкультурных отношениях выделяют: барьеры (коммуникативные и психологические), трудности (субъективно переживаемые или объективные) или нарушения контактов коммуникации. Данная градация понятий считается неск. искусственной и скорее служит для дифференциации исследовательских задач либо разделения практического и науч. языка. Общим для них является непреднамеренность возникновения и порой бесконфликтность проявлений наряду с эмоциональным напряжением. Б. м. о. различаются – по тяжести протекания, степени вовлеченности партнеров, возможности изменений, степени результативности. Коммуникативные барьеры включают недостаточное владение техниками и приемами О., социальными навыками и умениями. В основе барьеров психологических заложены предрассудки, стереотипы, предубеждения. Б. Д. Парыгин, выделяет такие разновидности социально-психол. барьеров, как внутренние (нормы, установки, ценности, личностные особенности) и внешние (непонимание, дефицит информации и пр.). Е. В. Залюбовская указывает на феномен «индуцированного барьера», часто неосознаваемого, возникающего при контактах с людьми скованными, напряженными. Диапазон переменных, влияющих на эффективность межличностных взаимодействий, может включать как внеш. параметры (средовые и ситуативные, социальные и нормативные признаки, стандарты и ориентация культур), так и внутр., индивидуальные характеристики (психич. склад и опр. свойства личности, коммуникативная компетентность и опыт О., целевая и мотивационно-смысловая стороны). Эффективная межкультурная коммуникация требует «изоморфичных атрибуций», в том числе одинаковых интерпретаций поведения ее участниками. В осн. используются общие категории (язык, система образования, мифы, семейные структуры и пр.), но их содержание зачастую сильно отличается и есть различия в деталях. Именно детали культурных отличий порождают непонимание социального поведения, способствуя возникновению барьеров О. Косвенным индикатором наличия барьеров может служить их отражение в сознании участников интеракции. Особенно проявляется это при контактах коммуникантов в условиях жизни, отличной от их привычной среды обитания или проживания, напр., в условиях др. этнокультурной среды. Перемещаясь из одной культурной среды в другую, можно пережить состояние «культурного шока», когда приспособление к иному окружению вызывает проявление ряда физич. и психол. симптомов. Чем больше культурная дистанция между «старым» и «новым» (узнаваемым и неизвестным), тем ярче проявляются эти симптомы, включающие и чувство утраты контроля. Но они будут выражены меньше, если у человека больше опыта знакомства с «иным» (другим). Этноцентризм и культурная дистанция формируют восприятие несхожести, неодинаковости, негативных стереотипов, что приводит к конфликтам и барьерам в О. Барьеры О. связаны и с изменениями, к-рым подвергается как личность, так и культура. Барьерами, к-рые снижают эффективность интеракций, являются различия когнитивных схем, используемых представителями разных культур. Наиболее ярко дифференциация моделей восприятия проявляется при столкновении с иным мировоззрением, мироощущением и т. п. Препятствием и помехой контактам могут стать и стереотипы в случае, если они: а) не позволяют выявить индивидуальные особенности людей, несмотря на персональные вариации; б) повторяют и усиливают опр. ошибочные убеждения и верования до тех пор, пока люди не начинают их принимать за истинные; в) основаны на искажениях и дают неточные представления о людях, с к-рыми осуществляются межкультурные контакты. Индивиды сохраняют свои стереотипы, даже если реальная действительность и жизненный опыт им противоречат. В ситуации межкультурных контактов важно уметь эффективно обходиться со стереотипами, осознавать и использовать их или отказываться от них при их несоответствии реальной действительности. Культурные контакты зачастую оказываются неэффективными в силу привычек, самоопределения и разного восприятия ситуации, тем самым субъективная культура – совокупность типичных представлений о своем социальном окружении и характерные способы его восприятия и оценки – представляется базовой информацией для предсказания поведения личности в ответ на поведение др. человека.

При взаимодействии в разных культурах необходимо обращать внимание на элементы субъективной культуры: категоризацию, ассоциации, убеждения, цели, оценки, нормы, роли, ценности и др. элементы. Напр., категоризация позволяет сформировать представления о разл. формах социального поведения на основе обмена осн. ресурсами. Для улучшения контактов желательно определить пределы функционирования терминов, делать акцент на анализе О. (словарного запаса), выделять количество употребляемых слов и выражений, частоту совместного их использования. Чем больше одинаковых ассоциаций – тем лучше коммуникация. Связи между категориями и ассоциациями достаточно сложные в разных культурах, а интерпретация их содержания может существенно отличаться: индивидуалистическому типу культуры свойственны диспозиционные суждения, коллективистским – контекстуальные. Учет комплексного характера элементов субъективной культуры позволяет сделать опр. прогноз поведения. Личная эффективность (или успешность взаимодействия в незнакомой среде) зависит от чувства контроля над окружающей обстановкой, широты жизненного опыта и способности преодолевать препятствия, от степени рассогласования между ожиданиями и реальными событиями, от социальной поддержки и осведомленности, навыков взаимодействия и др.

Б. м. о. будут исчезать при наличии знаний о др. культуре, приобретения навыков в условиях межкультурного тренинга, который повышает значимость изоморфных характеристик культур и увеличивает шансы воспринимать людьми друг друга как похожих, вызывая межличностные симпатии, сокращая социальную дистанцию и повышая их самоэффективность. Модель «межкультурной сенситивности» позволяет расширить культурное познание, снять беспокойство/неопределенность в разных кросс-культурных ситуациях.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Триандис Г. К. Культура и социальное поведение. М., 2007.

Г. В. Вержибок

Диалог в межкультурной коммуникации: гармонизация диалога в структуре «автор – адресат». В межкультурной коммуникации (М. к.) диалог «автор-адресат» в силу разных причин может иметь разные степени эффективности. Если эту эффективность изображать на шкале, то один ее полюс – это максимальная эффективность, или диалогическая гармония, а другой – минимальная, или нулевая, эффективность, вплоть до коммуникативного провала. В эффективном процессе М. к. имеет место адекватное взаимопонимание участников коммуникативного акта, принадлежащих к разным национ. культурам. Напротив, в случаях низкой коммуникативной эффективности, как отмечают Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров, включаются доп. факторы риска, к-рые могут лишить диалог не только коммуникативной гармонии, но и коммуникативного эффекта вообще, привести к полной коммуникативной неудаче. Гармонизацией О. в этой ситуации может считаться устранение или ослабление влияния факторов коммуникативной дисгармонии. Многое определяется уже на стадии интенции автора при порождении текста и отражается в его речемыслительной деятельности, начиная с отбора конкретного содержания, к-рое нужно передать, заканчивая отбором языковых средств для реализации (вербализации) авторского замысла. Автор стремится предотвратить любой возможный сбой в своем О. и для этого он старается пояснить все, что только может привести к снижению понимания. Для нарративного текста универсальным способом гармонизации является метатекст, к-рый может быть либо включен в ткань повествования, либо представлен во внетекстовом варианте. Термин «метатекст» – это «текст о тексте», реализующий метаязыковую функцию и тем самым эксплицирующий «заботу» автора о том, чтобы читатель понял его правильно, точно, адекватно. В лингвистическом смысле понятие «метатекст» объединяет как особого рода синтаксич. конструкции – пояснительные, так и более развернутый (выходящий за рамки одного предложения) внетекстовый социокультурный или языковой комментарий. В М. к. на лингвокультурной «границе» метатекст приобретает особое значение, его необходимость обусловлена след. факторами: 1) множеством незнакомых реалий др. культуры (субкультуры), составляющих этнографические лакуны; или 2) их иноязычными (или принадлежащими др. субкультурному коду) наименованиями. Иными словами, пояснительный метатекст порождают «забота» (Г. П. Уханов) о читателе и естеств. желание автора расширить его кругозор, удовлетворить его познавательный интерес.

Осн. условием коммуникации считается фоновое знание, т. е. «знание реалий и культуры, к-рым взаимно владеют говорящий и слушающий». С. Г. Тер-Минасова отмечает, что пояснительный метатекст призван восполнить недостаток фоновых знаний, и что он является специфическим средством, для «обслуживания» подобных ситуаций. Пояснение может строиться по модели реальной дефиниции, когда дается логическое определение через «род + видовое отличие». В др. случаях может иметь место простое переименование, или «перекодирование». Малоизвестному или иноязычному слову в ряде случаев дается общеупотребительное соответствие или русский эквивалент. Кроме внутритекстовых способов гармонизации диалога «автор – адресат», существует ряд внетекстовых способов: редакционные предисловия, послесловия, комментарии, примечания, сноски и т. п., цель к-рых – обеспечить наиболее полное и адекватное восприятие текста. По содержанию это может быть краткая дефиниция, типа перевода иноязычного слова. Иногда у автора возникает необходимость дать более пространный социокультурный комментарий, восполнить недостаток фоновых знаний, без к-рых коммуникация не может быть эффективной. Комментарии могут разниться не только по характеру заключенной в них информации, но и по тому, кто их составляет. Особый случай представляет собой такой тип гармонизирующего метатекста, как авторский комментарий, хотя он находится не на границе, а в пределах одной лингвокультурной традиции. Для заинтересованного читателя такой контекстуально ориентированный комментарий необходим, т. к. он помогает точнее понять замысел автора и обеспечить максимально приближенное к нему восприятие текста. В отсутствие авторских комментариев свою гармонизирующую функцию могут сыграть комментарии от переводчика, от издателей, редактора. По типу комментария, даже по самому факту наличия или отсутствия его, можно определить, кому адресован текст, т. е. на какой уровень читательской компетенции он рассчитан.

• Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. М., 1983; Воробьева О. П. Текстовые категории и фактор адресата. Киев, 1993; Котова Л. Н. Нарратив в зеркале диалога «автор-адресат». М., 2007; Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. М., 2000.

Л. Н. Котова

Дискурс в межкультурной коммуникации. С развитием психолингвистики, прагматики и теории коммуникации на смену изучения языка как системы, независимой от реальности, пришло понимание языка и речи, к-рые отражают действительность и создают дискурс. Вбирая в себя речевую/текстовую деятельность вместе с соответствующим социокультурным контекстом, дискурс выступает как главный хранитель общего опыта, знаний, мыслей, ценностных представлений и переживаний. Поэтому в оценке себя и личностного бытия человек исходит не только из собственного Я и характера взаимоотношений внутри своего круга О., но и из дискурса, к-рый также дает опр. оценку как той действительности, к-рая находит в нем свое выражение, так и самой личности, унаследовавшей его идейно-духовные представления. Особую значимость обращение к «совокупности всего говоримого и понимаемого в опр. конкретной обстановке в ту или иную эпоху жизни данной обществ. группы», по выражению Л. В. Щербы, приобретает при рассмотрении межкультурной коммуникации. Это объясняется тем, что представители разл. лингвокультурных общностей усваивают ценностные представления, нормы и правила О., сценарии «строительства отношений» и номенклатуру ролей, прежде всего из дискурса, к-рый носит этноспецифичный характер. Если в монокультурном О. процесс восприятия собеседника носит «свернутый» характер в силу тождественности или близости предшествующего опыта, то при взаимодействии с носителем иного языка и иной культуры оно может осложняться действием языкового, коммуникативного, ценностно-смыслового и др. барьеров. Поэтому в межкультурной коммуникации знание дискурса обеспечивает восприятие аксиологических и поведенческих особенностей собеседника как освещенных традицией и, следовательно, как естеств. и ожидаемых. Например, для русского дискурса, фиксирующего особенности обыденного сознания носителей языка, характерно понимание О. как включающего не только обмен информацией (разговор), но и представление о характере общности (друзья), о взаимопроникновении (беседа по душам) и о положительном отношении к О. в целом (возможность высказаться и обрести душевное равновесие). Свойственные русскому дискурсу задушевность, искренность, доверительность и интенсивность отношений нередко воспринимаются представителями иных лингвокультурных общностей как нежелательные и обременительные (в оценке представителей западноевропейской культуры) или даже шокирующие (с т. зр. представителей восточноазиатской культуры). Неодобрительное отношение, как правило, вызывают установка на достижение взаимности и эмоционально-оценочная модальность О., отличающие русский межличностный дискурс. С др. стор., достижение взаимопонимания может быть также осложнено подчеркнутой этикетностью О. и непривычным для русских строгим контролем за мимикой лица, к-рый присущ всем представителям восточноазиатского региона. Поэтому одним из условий достижения взаимопонимания в межкультурной коммуникации является осмысление и сопоставление национ. особенностей тех дискурсов, к-рые лежат в основе речевого поведения коммуникантов. Так, напр., косвенное, ненавязчивое выражение мыслей и чувств и особая деликатность, исключающая внесение в разговор какого-либо диссонанса, к-рые особенно ярко проявляются в японском дискурсе, плохо согласуются со свойственной русскому О. непосредственностью. Согласно японской этике, дружеское поведение должно быть жестко направлено на ранжирование взаимоотношений в зависимости от статусных ролей: Этикет надо соблюдать даже в дружбе. Поэтому японский дискурс включает базовую понятийную сетку, опр. образом программирующую дружеское взаимодействие: shinyu – «близкий друг», tomodachi – «друг» и др. Этнокультурная специфика языковой и речеповеденческой картин мира и унаследованного дискурса предопределяет формирование национально самобытной экзистенциальной картины мира, своего рода «экзистенциальной пространственности» (М. Хайдеггер), в к-рой разворачивается личностное бытие носителей языка. Поэтому рассмотрение межкультурной коммуникации с необходимостью включает анализ этикопсихолингвистических особенностей дискурса как важнейшего феномена, принадлежащего одновр. языку, культуре и личности.

• Вежбицка А. Язык. Культура. Познание. М., 1996; Владимирова Т. Е. Призванные в общение: Русский дискурс в межкультурной коммуникации. М., 2007; Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М., 2001; Седов К. Ф. Дискурс и личность: эволюция коммуникативной компетенции. М., 2004; Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. М., 2004.

Т. Е. Владимирова

Идентичность этническая (англ. ethnic(al) identity, от гр. ἐθνικός – народный и ср. – лат. identicus – одинаковый, тождественный) – переживание личностью своей принадлежности к опр. этносу, осознание наличия типичных для его представителей качеств, оценка этнически обусловленных предпочтений в сфере О. и деятельности. Первое использование термина ethnical identity приписывают амер. социологу Д. Рисману и относят к 1953 г. Однако косвенные описания И. э. обнаруживаются в антропологической и социол. литературе начала XX в. В определениях И. э. подчеркивается осознание или переживание принадлежности к этнич. общности, отождествление с ее представителями при обособлении от др. групп, представление об общем происхождении, эмоционально-ценностное отношение к этнич. территории (родине), истор. прошлому этноса и его месту в совр. мире, сопричастность этнокультурной традиции. Т. Г. Стефаненко определяет И. э. как результат когнитивно-эмоционального процесса самоопределения индивида в социальном пространстве относительно многих этносов, как осознание, восприятие, понимание, оценивание и переживание своей принадлежности к этносу. Согласно Дж. Финни, И. э. – это динамический многомерный конструкт, касающийся осознания себя как члена этнич. группы, текущее и переменчивое понимание себя, конструируемое и модифицируемое осознание своей этничности.

Психол. смысл И. э. проявляется при ее сопоставлении с такими родственными категориями, как национ. идентичность (отождествление не с этносом, а нацией), этнич. самосознание (результат самоопределения личности в этнич. контексте жизнедеятельности), чувство этнич. принадлежности (эмоциональное восприятие своей причастности к этносу), этничность (общее социальное определение и самоопределение личности в этнически значимом мире), этнич. идентификация (процесс обретения И. э.), этнич. самоидентификация (осознанное причисление себя к этнич. общности). Наиболее значимыми признаками И. э. являются язык, происхождение, образ жизни, традиционная культура, ценности и нормы, истор. память и мифология, религия, чувство родины, гражданство, характер, внешность. Говоря о структуре И. э., исследователи обычно подчеркивают наличие сознательного и бессознательного уровней (Г. У. Солдатова), когнитивного и аффективного компонентов (М. Барретт). К когнитивному относят знания и представления об этнич. особенностях человека и группы, осознание принадлежности к этносу, содержание этнич. ауто– и гетеростереотипов. Аффективный компонент включает отношение к этнич. общностям, оценку принадлежности к этносу, направленность этнич. стереотипов, этнич. предпочтения. Изредка добавляют и поведенческий компонент, заключающийся в этнически окрашенной специфике действий и поступков. Дж. Финни выделяет в И. э. этнич. осознание, этнич. самоидентификацию, этнич. установки, этнич. поведение. И. э. бывает положительной и отрицательной. Г. У. Солдатова считает нормой положительную И. э., отклонения от к-рой могут происходить по типу этнич. индифферентности, гипо– и гиперидентичности. В объяснениях социально-психол. природы И. э. преобладают 3 подхода: примордиалистский, конструкционистский и инструменталистский (Э. Д. Смит, Т. Х. Эриксен). Сторонники примордиалистских взглядов рассматривают И. э. как врожденную, предзаданную сущность человеческого существования – инстинктивную и естественную, устойчивую либо неизменную. Для конструкционистов И. э. – социальный конструкт, продукт человеческих взаимодействий, устанавливаемый, обусловливаемый и изменяемый, существующий в зависящих от ситуации восприятиях, чувствах и отношениях. Ф. Барт отмечает ситуативность и относительность И. э., подчеркивает ее сравнительный и релятивный характер. Инструменталистские толкования отрицают онтологическую реальность И. э., являющейся всего лишь инструментом для отстаивания индивидуальных и коллективных интересов, механизмом достижения опр. целей и социальной стратификации. К осн. факторам формирования И. э. относятся: этнич. структура социума, количественные соотношения этносов, их социально-истор. статус, характер этнокультурных взаимодействий. Важным условием формирования И. э. является наличие конкурирующего взаимодействия 2 или неск. этносов. Моноэтничность или слишком пестрая полиэтничность замедляют процессы этнич. идентификации. У представителей этнич. большинства И. э. формируется на основе чувства полноценности и превосходства, а меньшинства – ущемленности и ущербности. Принятию своей И. э. содействует принадлежность к доминирующей по разл. признакам группе. По Ф. Барту, И. э. является результатом согласования внеш. предписаний и внутр. самоидентификаций. Личность как бы выбирает свою И. э., хотя определяющим оказывается влияние среды, образа жизни и культуры этнич. группы.

Обобщая взгляды Ж. Пиаже, Дж. Финни, В. Ю. Хотинец, можно выделить 3 осн. этапа формирования И. э. 1-й этап – диффузная идентичность – начинается в старшем дошкольном и охватывает младший школьный возраст. Формируются фрагментарные представления об этнич. принадлежности, идентификация с окружающими постепенно приобретает этнич. окраску. 2-й этап приходится на подростковый возраст и связан с общим поиском идентичности. Пробуждается интерес к этнич. ценностям, усиливается идентификация с референтными группами и деление на «своих» и «чужих». На 3-м этапе (ранняя юность) происходит полное осознание своей этнич. принадлежности, развивается этнич. мировоззрение. Существенным качеством И. э. является ее защитная и психотерапевтическая направленность. Наличие И. э. помогает человеку в обретении смысла жизни, обеспечивает чувство сопричастности, предоставляет психол. поддержку и ощущение безопасности, содействует повышению самооценки.

• Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998; Хотинец В. Ю. Этническое самосознание. СПБ., 2000; Barth F. Introduction In Ethnic Groups and Boundaries: The Social Organization of Cultural Difference. Oslo, 1969; Ericksen Th. H. Ethnicity and Nationalism: Anthropological Perspectives. London, 1993; Phinney J. Ethnic identity and acculturation // Acculturation: Advances in theory, measurement, and applied research / K. Chun, P. B. Organista, & G. Marin (Eds). Washington, DC, 2003.

В. А. Васютинский

Интегративная теория речи (от англ. integrate – объединять, интегрировать из отдельных частей в единое целое) – теория, рассматривающая речь в многообразии и единстве ее сторон: лингвистической, психической, психофизиологической, поведенческой, деятельностной. И. т. р. предложена И. М. Румянцевой (1989) в прикладных целях обучения иноязычной речи. И. т. р. учитывает то, что речь имеет семиотический (знаковый) характер, что является ее лингвистической стороной. Это языковой код, действующая языковая система, то средство, при помощи к-рого человек мыслит и осуществляет О. с миром и др. людьми. Однако речь – это и явление психики человека, его высшая психич. функция, особый психич. Процесс, поэтому И. т. р. учитывает тот факт, что речь включается в деятельность человека и сама по сути своей организации может быть деятельностью. Кроме того, речь по своей природе – явление психофизиологическое, результат согласованной деятельности многих областей головного мозга человека. Различают сенсорный (восприятие речи, понимание того, что говорят другие) и моторный аспекты речи (произнесение звуков, собственно говорение), к-рые, однако, теснейшим образом связаны между собой. Речь напрямую сопряжена и с мышечной моторикой. Наконец, о речи можно говорить и. как о речевом поведении и как о речевой деятельности (см. Речевой деятельности теория А. А. Леонтьева). При обучении речи важным является не только «высший» деятельностный аспект, но и психический и физиологический. Поэтому в обучении родной и иноязычной речи следует учитывать не только уровень сознания, но и подсознания. В И. т. р. учитываются многие психол. теории. Напр., бихевиоризм рассматривает не только внеш., но и внутр. психич. процессы через призму поведенческих реакций или поведений особого рода, а теория деятельности находит в этих процессах все признаки деятельности. Речь можно назвать и поведением, как это делает бихевиористская школа, и деятельностью, как утверждает теория деятельности, и когнитивным процессом, как принято в когнитивной психологии, или психофизиол. процессом, как постулируется в психофизиологии. Проблема заключается в том, что речь как сложный психол., и психолингвистический, феномен совмещает в себе все эти аспекты, включая и самую главную для нее лингвистическую сторону. Поэтому И. т. р. предлагает комплексный подход, рассматривающий речь во всей полноте и многогранности ее аспектов.

• Леонтьев А. А. Речевая деятельность // Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990; Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1972; Румянцева И. М. Психология речи и лингвопедагогическая психология. М., 2004.

И. М. Румянцева

Интегративный лингвопсихологический тренинг ИЛПТ (от англ. integrate – объединять, интегрировать из отдельных частей в единое целое) – групповой метод обучения взрослых людей иностр. языкам. Представляет собой совокупность психотерапевтических, психокоррекционных и обучающих программ, направленных на развитие навыков самопознания и саморегуляции, О. и межперсонального взаимодействия, коммуникативных и профессиональных умений и вместе с этим – на овладение человеком иноязычной речью. ИЛПТ разработан И. М. Румянцевой (1989) на базе интегративной теории речи. Он представляет собой метод, приводящий в действие процесс научения и комплекс явлений, происходящих в ходе взаимодействия и О. людей. В ходе обучения иноязычной речи через ИЛПТ психол. техниками достигается коррекция, если это необходимо, опр. психич. процессов, свойств и состояний личности, что, в свою очередь, помогает формированию такого психич. процесса, как речь. Применение психотерапии и психол. коррекции в обучении иноязычной речи оправдано динамизмом и стрессогенным характером совр. жизни, необходимостью перерабатывать большие потоки информации. Но главное – речь сама принадлежит психике человека, а следовательно, влияние на психику при помощи психотерапевтических и психокоррекционных средств оказывается для развития и формирования иноязычной речи эффективным. Оно позволяет облегчить и интенсифицировать учебный процесс: при помощи ИЛПТ всего за 7 нед. (при режиме 3 вечерних занятия в нед., 100 академических часов), человек достаточно свободно (на основе всей нормативной грамматики и в объеме 3–4 тыс. лексических единиц) начинает общаться на иностр. языке. При этом ИЛПТ используется не как вспомогательный элемент обучения, а вплетен в его лингвистическую канву, где лингвистика, педагогика, психология и психотерапия в данном случае образуют единый организм. Фундаментом ИЛПТ являются достижения мировой психологии, психотерапии и психокоррекции, а именно процедуры и приемы тренингов О., сенситивности, коммуникативных умений, креативности, психодрамы, групп встреч, гештальт-групп, телесной психотерапии, музыкальной терапии, арт-терапии, хореотерапии, психогимнастики и др., переработанные для целей обучения иноязычной речи. Обучение с помощью ИЛПТ строится с учетом сходства и различия механизмов формирования родной и иноязычной речи. Если игровые методы обучения иностр. языкам (В. В. Петрусинский и др.) вводят игру как элемент обучения, то ИЛПТ представляет собой целостную систему целенаправленных и взаимообусловленных техник, упражнений и процедур (куда включены и игры), охватывающую языковые, коммуникативные, когнитивные и психодинамические стороны речевого процесса. Из множества теорий и методов выбираются наиболее продуктивные способы решения поставленных задач, к-рые творчески видоизменяются и интегрируются в единый комплекс.

Язык необходим человеку для выражения своих мыслей и чувств, для О., поэтому обучение иноязычной речи в процессе ИЛПТ происходит в форме О., для чего используются социально-психол. тренинги. В этих тренингах на базе иностр. языка люди в ходе совместной деятельности учатся устанавливать и развивать межличностные контакты, постигать стратегии и тактики восприятия друг друга, взаимопонимания и взаимодействия. Вместе с тем люди обучаются иноязычной речи, успешному усвоению к-рой способствует их личностный рост. Т. к. в процесс формирования речи во время О. включаются психофизиол., познавательные и эмоциональные процессы, в ИЛПТ введены упражнения, направленные на отработку психосенсорных и психомоторных связей, приемы воздействия на ощущения, восприятие, внимание, память, мышление, воображение, эмоции и чувства, способствующие развитию речи, а также речевые и языковые, психолингвистические, техники тренировки речи. Все эти техники взаимосвязаны друг с другом, инкорпорированы одни в другие и составляют единую систему, составные части к-рой направлены на разработку одновр. неск. проблем; а все вместе они служат общей цели – овладению человеком иноязычной речью через воздействие на механизмы ее формирования.

• Румянцева И. М. Психология речи и лингвопедагогическая психология. М., 2004.

И. М. Румянцева

Интеграция этническая (англ. ethnic(al) integration, от гр. ἐθνικός – народный и лат. integratio – пополнение, восстановление) – процесс сближения этносов или субэтносов и их дальнейшего объединения в более крупную этнич. либо надэтнич. общность. И. э. имеет 2 разновидности – внутриэтническую и межэтническую. Внутриэтнич. интеграция (часто называемая консолидацией) означает внутр. сплочение и стирание различий между представителями одного этноса, относящимися к его разл. подгруппам, но имеющими общее или близкое этнич. самосознание. Более сложной в полит. и психол. отношении является межэтнич. интеграция (собственно И. э.), заключающаяся в объединении разл. этносов в некую надэтнич. общность вплоть до образования нового этноса, народа, нации. И. э. является лишь одним из многих возможных вариантов межэтнич. взаимодействий. Так, Дж. Берри в числе стратегий аккультурации эмигрантов выделил наряду с интеграцией (одновременная ориентация индивида на свою и чужую группу) также ассимиляцию (ориентация на чужую группу и отказ от своей), сепарацию (ориентация на свою группу и отказ от других) и маргинализацию (отказ и от своей, и от др. групп). При этом стратегия И. э. отражает стремление индивида сохранить собственную этнокультурную принадлежность при одновременном принятии ценностей и образцов поведения, установлении связей и интенсификации О. с представителями др. этнич. группы. Согласно С. Бочнеру, также возможны 4 типа межэтнич. взаимодействий: геноцид, ассимиляция, сегрегация и интеграция. В данном контексте И. э. предполагает признание обществом права индивида и этноса на обладание собственной этнич. идентичностью, сохранение и проявление этнич. своеобразия как внутри общества, так и вне него. Э. Гидденс пишет о 2 моделях И. э. – «плавильного котла» (формирование новых образцов культуры на основе многих специфических обычаев) и культурного плюрализма (оптимальное сосуществование этнич. вариантов образа жизни). Наряду с И. э. всегда существует и ей противодействует этнич. дифференциация, ведущая к этнич. дезинтеграции. Процессы интеграции и дезинтеграции интенсифицируются в условиях глобализации: с одн. стор., под давлением внеш. факторов внутри общества нарастают дезинтеграционные тенденции, а с др. стор. – подобное развитие усиливает стремление к сохранению традиционных внутр. связей и привычной среды О. Важнейшим фактором, определяющим направленность и протекание И. э., являются взаимоотношения между этнич. большинством (обычно это титульный этнос) и меньшинством (меньшинствами). Этнич. большинство, как правило, имеет преимущества в определении модели обществ. жизни и форм культурно-ментального сосуществования. Этнич. меньшинство, по Э. Гидденсу, часто подвергается дискриминации со стороны большинства, испытывает чувство групповой солидарности, обусловленное общим опытом изоляции. Прочие многочисл. факторы И. э. можно объединить в след. группы: географические, исторические, этнографические, языковые, культурные, религиозные, политические, экономические. Результатом И. э. оказывается особая надэтнич. (чаще всего национально-государственная) общность, к-рая представляет собой группу этносов, обладающих элементами общего самосознания и объединенных на основе культурно гетерогенных полит. структур. Ярчайшим, хотя и неудавшимся примером такой общности был «советский народ». Процессы И. э. в разной степени присущи всем полиэтнич. государствам и направлены на вовлечение разнородных этнич. групп в состав общества. Сложнейшей задачей при этом является обеспечение гармоничного сочетания роста общенацион. (государственной) идентичности и сохранения этнич. самосознания и развития культуры.

Исследования И. э. на постсоветском пространстве касаются прежде всего вопросов этнич. развития в условиях демократизации обществ. – полит. жизни, становления обществ. структур в новых независимых государствах, трансформации межэтнич. отношений в разл. регионах России и др. стран, перспектив развития малочисленных этносов, миграционных процессов. На уровне отдельной личности процессы И. э. более всего связаны с ее этнич. идентичностью и отношениями с этнич. окружением. Решающим фактором оказывается положительная либо отрицательная идентификация индивида со своей или чужой этнич. группой. Во влиянии внутри– и межгруппового О. на протекание И. э. определяющую роль играют механизмы проекции и замещения.

• Гидденс Э. Социология. М., 2005; Handbook of Cross-Cultural Psychology / J. W. Berry & others (Eds). V. 1–3. Boston, 1997; Culture in Contact: Studies in Cross-Cultural Interaction / S. Bochner (Ed.). Oxford, 1982.

В. А. Васютинский

Интерференция (англ. interference, от interfere – сталкиваться друг с другом; интер– + лат. ferio ударять, поражать) – взаимоподавление одновр. осуществляющихся процессов, прежде всего относящихся к познавательной сфере, обусловленное ограниченным объемом распределяемого внимания. Происхождение понятия И. связано с разработкой метода изучения И. как явления функц., речевого. Метод изучения И. впервые был предложен и описан в 1953 г. амер. лингвистом У. Вайнрайхом в книге «Языковые контакты», к-рая получила широкое признание в академической среде и стала рассматриваться в кач. основополагающего исследования в области билингвизма. И. рассматривается в связи с процессами взаимодействия языков как явление, возникающие в фонетике, грамматике и лексике контактирующих языков. В работе У. Вайнрайха излагаются психол. и лингвистические основы теории двуязычия; освещается роль социальной и культурной среды контакта, социол. и языковые последствия, а также методика исследования языковых контактов. В настоящее время термином «И.» в работах, касающихся культуры языка и методики преподавания языков, называются нежелательные изменения в структуре любого языка, родного или изучаемого, вызванные влиянием одного или другого. Они нарушают языковую норму и особенно ярко проявляются в условиях активного двуязычия. Хотя социопсихолингвистика накопила значительный фактический материал и выработала необходимые теорет. основы исследования и преодоления И., несмотря на огромное количество трудов, посвященных решению этой проблемы, интерферология как наука, изучающая И., до сих пор не имеет общепринятого определения даже самого объекта своего исследования. И. определяется то как языковое взаимопроникновение (Мартине, 1963), то как наложение 2 языковых систем одна на другую (Хауген, 1972), то как отклонение от норм др. языка под влиянием системы первого (А. Е. Карлинский, М. М. Михайлов), а также как перенесение элементов одного языка на другой (трансференция) (Э. М. Ахунзянов) или их проникновение (В. Д. Стариченок) либо как бессознательное или осознанное смешивание систем 2 языков, вследствие чего происходит отклонение от общепринятых норм в том языке, к-рый в данной ситуации использует билингв в процессе коммуникации (Шинкаренко, 1995). Природа данного явления обусловлена влиянием неск. факторов: индивидуально-психол., социальных, историко-этнических и др.

И. может проявляться двояко: во-первых, при непосредственном перенесении полной и неполной речевой способности в новые условия и, во-вторых, при ошибочном предвидении существования аналогии в изучаемом языке. Причиной возникновения такого переноса является свойство нашего сознания использовать, узнавать предметы или явления, сопоставляя их с ранее известными, устанавливать сходство и отличие, отбирая именно отличительные признаки. С т. зр. психологии, И. связана с таким взаимодействием навыков, при к-ром ранее приобретенные навыки имеют влияние на создание новых. В зависимости от критериев, на к-рых базируется разграничение, принято различать след. типы И.: по происхождению – внутреннюю и внешнюю; по характеру переноса навыков с родного языка – прямую и косвенную; по характеру проявлений – явную и скрытую; по лингвистической природе – фонетическую, грамматическую, лексико-семантическую (или лексическую и семантическую). Порожденная контактированием языковых систем И. приводит к разного рода отклонениям, нарушениям норм взаимодействующих языков, не задевая, однако, сами языковые системы. Этим И. принципиально отличается от общеизвестного понятия заимствования во всяческих его разновидностях, задевающих системные связи (гл. о. словарь и грамматику) контактирующих языков. Поскольку лексика есть наиболее чуткой подсистемой языка по отношению к экстралингвистическим факторам, поэтому любые, даже самые маленькие, изменения в социальной жизни непосредственно и очень быстро отображаются в лексике. Взаимодействие языков и разнообразные процессы, вызванные таким влиянием, также регистрируются в лексике. Перенесение лексических норм своего языка в изучаемый (или наоборот) в какой-то степени приводит к перестройке речевых моделей, к замене дифференцирующих признаков слов др. языка отличительными признаками первого, что в конечном результате в нек-рой степени искажает или затеняет смысл сказанного. Но даже самые грубые интерферентные отклонения в речи не приводят к разрушению коммуникативного акта; взаимопонимание разговаривающих происходит независимо от степени И. Для обозначения этой особенности И. близкородственных языков В. Н. Манакин вводит термин «семантическая индифферентность И.». При этом, как отмечает В. И. Кононенко, интерферирующее влияние прежде всего родного языка на другой имеет социальные последствия, поскольку неправильная, смешанная речь может создавать впечатление о недостаточном культурно-образовательном уровне говорящего, вызывая у него психол. дискомфорт. Т. о., проявления И. снижают общий уровень культуры речи билингвов. На лексико-семантическом уровне И. определяется: несовпадением семантических объемов слов 2 языков; разной иерархией их значений; несовпадением схем лексического соединения и систем ассоциативных связей в родном и изучаемом языках; неодинаковым количественным составом и семантической разницей между членами синонимического ряда контактирующих языков; смещением паронимических лексем и др. подобными факторами. Характер и степень И. предопределяется тем, на каком уровне она проявляется. Большинство исследователей склоняются к тому, что рядом с фонетическим, лексико-семантический уровень наиболее ярко отображает влияние родного языка билингва, поскольку особенности лексики (ее открытость, динамичность, связь с др. уровнями языка) способствуют проникновению элементов одной языковой системы в другую. В условиях близкородственного двуязычия, по мнению Г. П. Ижакевич, И. на морфологическом и словообразовательном уровнях практически не ограничена. По мнению Г. В. Колшанского, В. М. Русанивского, К. К. Цилуйко и др., целенаправленное и всестороннее изучение И. как явления социопсихолингвистического возможно только при условии объединения возможностей ряда науч. отраслей, центральное место среди к-рых должны занимать социолингвистика и психолингвистика.

• Вайнрайх У. Одноязычие и многоязычие. Языковые контакты. Состояние и проблемы исследования. Киев, 1979.

Е. В. Шинкаренко

Интолерантность этническая (от лат. intolerantia – непереносимость, нетерпимость) – 1) свойство этнич. общности или отдельного его представителя, характеризующееся неприятием или отрицанием культуры, традиций, ценностей, поведенческих и коммуникативных моделей, образа жизни др. этносов; 2) неадекватно негативное групповое восприятие иной этнич. группы и ее культуры; 3) меж этнич. отношения, основанные на враждебности, неприятии культуры, образа жизни, ценностей друг друга; 4) идеи отрицания прав иных этносов на собственные ценности, культуру, коммуникативные и поведенческие модели, образ жизни. И. э. проявляется на 3 уровнях. На эмотивном уровне это отношения, основанные на неприятии, неприязни, ненависти, вражде по отношению к др. этносам вообще или к конкретной этнич. общности и отдельным его представителям. На конотивном уровне это направленность поведения и действий по отношению к представителям др. этносов на неприятие и вражду. На когнитивном уровне: идеи, концепции, оправдывающие негативные отношения и враждебные действия по отношению к представителям др. этносов вообще или к отдельно взятой этнич. общности. Проявление И. э. надо рассматривать как трансформированный внутр. мир представителей этнич. общности, а внутр. состояния индивидов как отражение социокультурных явлений и вызванных ими состояний данной общности. Поэтому И. э. характеризуется на уровнях группы и индивида. Признаками И. э. на уровне этнич. группы являются: фанатизм, цинизм, агрессия по отношению к др. этносам или их представителям; фиксация образа врага в лице какого-либо этноса; негативные этнич. установки; провокационные поведение и действия. Признаками И. э. на уровне индивида – представителя этнич. группы – являются: раздражение, гипертрофированная значимость собственной этнич. принадлежности, потребность в этнич. ассоциированности, гиперболизация статуса этнич. принадлежности. Формами проявления И. э. являются: 1) ксенофобия – первая ступень нетерпимости, выражается в неприятии и нетерпимости к людям иных этнич. общностей; 2) избегание эмпатии по отношению к ситуациям, вызывающим психол. дискомфорт. Отсюда – неприятие представителей этнич. общностей, оказавшихся в трудных жизненных ситуациях, социально незащищенных; 3) ассимиляция – поглощение одной этнич. культуры другой ввиду неприятия иной картины мира – или принуждение к ассимиляции; 4) сегрегация – отстранение доминирующим этнич. большинством представителей этнич. меньшинств от ключевых позиций жизни общества; 5) дискриминация – ограничение прав по признаку этнич. принадлежности; 6) национализм и шовинизм – доминирование этнич. ценностей над общечеловеческими ценностями и на этой основе выражение превосходства своего этноса над другими; 7) физич. насилие над представителями иной этнич. группы; 8) концептуально обоснованные проявления неприятия и враждебности к др. этносам (расизм, фундаментализм, интегрализм и др.); 9) геноцид – предельная форма интолерантности. Можно выделить ряд факторов И. э. на уровне этнич. группы. 1) Кризис этничности, выражением к-рого является этнич. напряженность. По мере развития этноса меняются формы этнич. идентичности и этнич. самопрезентации. На фазе перехода появляются негативные компоненты этнич. идентичности, такие как: когнитивный диссонанс, к-рый ведет к утрате уважения и самоуважения, развивает комплекс вины; нарушение целостности этнич. чувства и сознания Мы. В итоге разрушается ощущение этнич. целостности, и срабатывает инстинкт самосохранения, к-рый чаще выражается в утверждении своей этничности в противоборстве с др. этнич. группами. Это первая причина этнич. напряженности. Вторая – связана с несоответствием этнич. потребностей, прав и обязанностей возможностям их реализации. В частности, территориальный спор, социальная незащищенность, эконом. и этнодемографические проблемы актуализируют негативные представления об этнич. группах, находящихся в лучшем положении. 2) Столкновение разл. культур в результате миграционных процессов. Поскольку культурная среда создает для этноса необходимый минимум психол. комфорта, появление инокультурной среды нарушает чувство защищенности и полноценности бытия. 3) Доминирование индивидуалистической направленности этнич. сознания приводит к этнич. разобщенности, дегуманизации человеческих связей и отношений внутри группы. Это порождает интолерантность внутри этноса и за ее пределами. Доминирование коллективистской направленности этнич. сознания, не подкрепленное позитивными социокультурными условиями жизни внутри этноса ведет к интолерантности по отношению к др. этнич. группам. 4) Непропорционально развитые эмпатические отношения внутри этнич. общности трансформируются в высокомерие и амбициозность по отношению к представителям др. этнич. групп.

Факторы И. э. на уровне индивида: 1) противоречие между идеальным и реальным Я личности трансформируется в ненависть к мнимым виновникам внутр. конфликта; 2) гипертрофированное чувство жалости и сострадания к себе, поддерживающее ненависть или неприязнь к предполагаемым обидчикам; 3) внутр. несоответствие между реальным поведением человека и тем поведением, к к-рому обязывает его этнич. идентичность.

• Бгажноков Б. Х. Основания гуманистической этнологии. М., 2003; Брандт З. В. Толерантность и интолерантность: два полюса одной культуры // Ломоносовские чтения. М., 2002; Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998; Тавадов Г. Т. Этнология: Современный словарь-справочник. М., 2007.

Р. М. Кумышева

Исследование общения в этнопсихологии. Активное исследование этнопсихологического О. началось в психологии во 2-й пол. XIX в. В это время в Германии в журнале «Die Zeitschrift für Völkerpsychologie und Sprachwissenschaft», основанном М. Лацарусом и Х. Штейнталем, публиковались данные о нормативах и особенностях О. у разных народов и представителей разных социальных слоев населения. Многие публикации были выполнены в рамках идей теории, получившей название психологии народов (В. Вундт). Центральное утверждение теории состоит в том, что первичной формой человеческого взаимодействия является культурное (языковое) сообщество и в нем происходит формирование человека как личности и его обучение. Авторов многочисл. статей и монографий, разрабатывавших психологию народов, интересовала специфика языка О., его взаимосвязь с мышлением и др. познавательными процессами. В XX в. внимание ученых привлекали традиции, ритуалы, особенности О. у разных народов в праздники и будни. Разрабатывались системы описания этнопсихол. особенностей О. представителей разных народов, накапливались разрозненные исследования гендерной специфики О. в разных культурах. Ученых интересовали вербальные и невербальные средства передачи информации. Большое значение для этнопсихологии приобрели работы М. Мид и ее концепция влияния типа культур и взаимоотношений между поколениями на формирование свойств личности. Важным этапом развития этнопсихол. знания стало его использование с целью улучшения межгос. отношений. Предпринимались попытки составления соответствующих программ, одной из к-рых стала программа «Прорыв», созданная в конце 1980-х гг. коллективом ученых из США и Советского Союза с целью восстановления благожелательных отношений народов 2 стран друг к другу и преодоления «образа врага» у амер. и советских граждан путем использования возможностей их непосредственного и опосредованного СМИ О. и взаимодействия. К концу XX – нач. XXI в. в этнопсихологии накопился большой пласт данных, касающихся разнообразных вопросов О., восприятия, взаимоотношений и взаимодействия людей, принадлежащих к разным народам, нациям, гос. и межгос. объединениям. Эти исследования были направлены на выявление общих и специфических особенностей О., феноменов, закономерностей и механизмов взаимоотношений, О. и взаимодействия этнич. групп и людей разных национальностей, принадлежащих к тому или иному этнич. или полиэтнич. объединению. Изучались межэтнич. взаимоотношения и О. вплоть до О. культур. Разнообразие выявленных типов, видов, закономерностей, феноменов и механизмов межэтнич. и этнокультурного О. представлено работами, выполненными по след. направлениям: О. культур, в рамках к-рого были выделены объекты и субъекты межэтнич. и межкультурного О.; феномены, механизмы и закономерности восприятия и понимания людьми разных национальностей себя и друг друга; отношение этносов к своим и чужим этнокультурным и этнорегиональным объединениям; социальные регуляторы внутриэтнич. и межэтнич. поведения в процессе контактов и взаимодействия; типология межкультурной, межэтнич. и этнич. коммуникации; вербальные и невербальные средства О. у разных народов; исследование языка как средства межличностного, национ. и внутригос. О.; исследования личности – носителя языка; национальные особенности построения семантической сферы сознания с ее системой значений и смыслов; условия и закономерности обучения О. с представителями тех или иных национальностей, подготовка к О. в той или иной этнокультурной среде; феноменология и закономерности межкультурного, межэтнич. взаимодействия и причины межэтнич. конфликтов; исследования и разработка инструментария реконструкции жизни народов прежних времен: их восприятия, специфики О. и отношений друг к другу и народам-соседям.

Большое разнообразие имеющихся на сегодняшний день терминов, применяемых в этнопсихологии и характеризующих те или иные аспекты О. и отношений людей, принадлежащих к разным культурам, позволяет ставить вопрос о необходимости их систематизации. Такая систематизация необходима в силу того, что этнопсихология представляет собой науч. дисциплину, возникшую и развивающуюся на стыке целого ряда наук. К ним принадлежат: психология, этнография, филология, история, антропология, этногеография, культурология, этнолингвистика, этнопедагогика и др. Изучение этнопсихол. проблем О., осуществляемое с позиций разных наук, благоприятствует исследованиям, но одновр. с этим создает и опр. трудности в определении понятий и толковании терминов. Кроме того, в этнопсихологию из др. наук «перекочевали» и методы исследования, приобретшие свою специфику. Все это способствовало неоднозначности в применении терминов и понимании смыслов феноменов и закономерностей, к-рые с их помощью описываются.

• Вундт В. Проблемы психологии народов. М., 1912; Пашукова Т. И. Основные направления исследований общения в этнопсихологии // Вестн. Моск. гос. лингв. ун-та. Вып. 7 (586) Психологические науки. М., 2010; Прорыв: Становление нового мышления. Советский и западные ученые призывают к миру без войн / Ред. кол. А. Громыко, М. Хеллман и др. М., 1988; Триандис Г. К. Культура и социальное поведение: учебное пособие. М., 2007; Die Zeitschrift für Völkerpsychologie und Sprachwissenschaft. 1859–1890.

Т. И. Пашукова

Когнитивные структуры в межкультурном общении – от когнитивные (от лат. cognitio – знание, познание) и структуры – инварианты человеческого восприятия, к-рые отражают содержание и структуру знаний человека о действительном и возможном мирах и определяют их категоризацию. Понятие К. с. в м. о. с неразрывно связано с понятием ментальной репрезентации – гипотетического объекта, существование к-рого косвенно выводится из наблюдений за поведением индивида, в т. ч. и речевым. Причина наблюдаемого поведения индивида – недоступные для наблюдения внутр. состояния – ментальные репрезентации. Когнитивная система индивида как иерархическая совокупность когнитивных структур позволяет составить представление о мире, опираясь исключительно на внутр. репрезентации. Когнитивная деятельность поэтому – манипулирование репрезентациями, главной характеристикой к-рых является их интерпретируемость (символичность). В связи с невозможностью прямого изучения ментальных репрезентаций осн. способ их анализа – построение моделей, к-рые не имеют прямой связи с работой головного мозга и даже с процессом когнитивной деятельности индивида, а связываются с ними феноменологически, через транспозицию их на рефлексивный уровень. Традиционно выделяют 3 осн. группы ментальных репрезентаций: пропозициональные модели (репрезентации описываются связанным набором дискретных символов – пропозиций), модели аналогической репрезентации (постулируется изоморфизм между представляемым и представляющим мирами), коннекционистские модели (репрезентации не локализованы, а рассредоточены в большом количестве субсимволических компонентов модели). Все эти модели, а в особенности последняя группа, позволяют объяснить роль К. с. в м. о. Каждая из схем первых 2 групп, будучи фиксированной схемой прошлого опыта индивида, обеспечивает опр. форму активного упорядочения присваиваемой индивидом информации. Совокупность таких схем, абстрагированная от разных видов деятельности этноса, дает представление о базовых закономерностях переработки информации в рамках этого этноса. В межкультурном О. представители разных культур часто сталкиваются с когнитивными структурами, не имеющими аналогов в их деятельности. Эффективность межкультурного О. зависит от опр. универсальных познавательных структур, к-рыми располагает любой этнос в силу единства природы человеческого сознания и от знания и степени владения базовыми инокультурными К. с. в м. о. Помимо когнитивных структур как фиксированных форм опыта (прототипы, перцептивные схемы, фреймы, сценарии, семантические универсалии и др.) существуют когнитивные структуры как интегрированные формы опыта, как продукт интеграции предшествовавших этапов познавания (понятийные психич. структуры Л. С. Выготского, операциональные структуры Ж. Пиаже и др.). Они включают разные способы кодирования информации, визуальные схемы разной степени обобщения и иерархически организованные семантические признаки. Именно такие когнитивные структуры играют доминирующую роль в межкультурном О. Особенно очевидно это обнаруживается в речемыслительной деятельности. В случае достаточной языковой компетентности и очевидности дискурсивных связей речевого произведения индивид понимает его содержание и при отсутствии операционального отношения между стабильными ментальными содержаниями и стабильными языковыми единицами, т. е. при отсутствии у него специфической инокультурной когнитивной структуры. Это достигается за счет активизации и/или создания в межкультурном О. механизмов, способов и средств порождения и репрезентации новых интегративных когнитивных структур (моделей). Разные способы формирования таких структур обнаружены экспериментально (Н. Р. Романовская). Поэтому возможность взаимопонимания в межкультурном О. определяется не только устойчивостью и универсальностью некоего «базисного» образа мира, но и спецификой когнитивной способности человека, позволяющей ему образовывать новые познавательные модели на основе имеющегося ассоциативно-апперцепционного содержания мышления, в т. ч. познавательных моделей, схем, процедур. Индивид способен формировать навыки операционального замещения «исходных» К. с. в м. о. когнитивными структурами др. этнич. сознания, что по сути обозначает образование новых познавательных структур. В межкультурном речевом О. наблюдается сложное взаимодействие языковой компетентности и языковой способности на уровне значения слова (при этом и значение слова рассматривается как когнитивная модель). Установлено, что механизм трансформации когнитивных структур в межкультурном О. имеет разную степень операциональности у разл. индивидов. Нерешенным остается вопрос о наличии специфических механизмов интегрирования К. с. в м. о. и факторах, детерминирующих эту интеграцию.

• Величковский Б. М. Когнитивная наука. Основы психологии познания. М., 2006; Найссер У. Познание и реальность. Смысл и принципы когнитивной психологии. СПб., 2008; Романовская Н. В. Когнитивная и языковая способность как детерминанта перевода: экспериментальное исследование. М., 2003; Солсо Р. Когнитивная психология. СПб., 2006; Холодная М. А. Психология интеллекта. Парадоксы исследования. СПб., 2002.

В. А. Пищальникова

Контакты культурные – это взаимодействие людей и организаций как в пределах одной, так и неск. культур в системе знаково-символических смыслов и пространственно-временных ракурсов. К. к. выполняют функции поддержания информационного потока и координации деятельности, при этом значение имеет принадлежность к какой-либо культурной группе, в т. ч.: расовой, этнической, религиозной, национальной, семейной и пр. Совр. общества различаются по степени разнообразия и несходства внутри себя. Можно выделить несходства: языковые, половые, религиозные. Кроме того, общества отличаются профессиональными предпочтениями, различиями в образе жизни и др. Положительность разнообразия культур состоит в более качественном решении проблем и превалирующем творческом подходе, а отрицательность проявляется в меньшем уровне сплоченности, конфликтах и противостоянии из-за территориальных, национальных, расовых и пр. разногласий. Предпосылкой межкультурных взаимодействий является первичный К. к., к-рый имеет шансы на переход к продолжительной коммуникации, что предполагает расширение поля взаимодействия – от уровня индивидуальных, межличностных контактов к контактам на уровне семьи, рода, локальной культуры в целом. Значения конкретной культуры оформлены в моральных принципах, требованиях и ожиданиях, традициях, способах и стереотипах восприятия мира. К. к. зависят от типа культур. Люди, принадлежащие к коллективистским (контекстуальным) культурам, как напр., жители вост. стран, больше стремятся изменить себя и приспособиться к окружающей среде. Они делают акцент на доброжелательности действия и стремлении «сохранить лицо» (свое и партнера), ценят сообщения уважаемых членов семейного клана, немногословие и бесстрастность, нуждаются в непосредственных контактах – для них больше важен процесс: что и как говорится, делается, обнаруживается, им ближе объединение (ассимиляция). Представители индивидуалистических культур, к-рые, как правило, населяют зап. страны, в большей степени настроены трансформировать окружающую среду, больше уделяют внимание проблеме истинности, ясности и точности, доверяют значимым источникам информации и делают акцент на целях: что получится в итоге. Они более тяготеют к дифференциации в отношениях. Рассматривая К. к., следует принять в расчет то, что в обществе, культуре и языке в равной мере наблюдаются тенденции и к обособлению, и к унификации. С одн. стор., наблюдается обособление культур и их носителей, с др. стор., происходит интеграция культур в единую всемирную культуру, что нацеливает человечество на формирование универсальной общечеловеческой культуры. K. О’Коннор предупреждает, что общество рискует потерять то свое своеобразие, к-рое делает такой существенный вклад в сложность и креативность человеческого мышления. Д. Мацумото и Г. К. Триандис отмечают, что на К. к. влияет продолжающийся процесс постепенной трансформации мира по образцу зап., индивидуалистической культуры. Глобализация осложняет процесс осмысления культуры: с одн. стор., она снижает различия между культуральными группами, с др. стор. – по мере уменьшения культурной изоляции возрастает важность понимания региональных, местных, семейных и индивидуальных различий. Достижение продуктивного диалога между представителями разл. культур, цивилизаций рассматривается как важнейшая задача по преодолению духовной разобщенности и недоверия во взаимоотношениях между народами. Межкультурные контакты и отношения приводят к созданию новых культур-гибридов, появляется гетерогенная глобальная система – культурная сложность повышается, а не понижается. Выделяют т. наз. «культурные синдромы», характеризующиеся как опр. набор разделяемых установок, убеждений, категоризаций, самоопределений, норм, ролевых предписаний и ценностей, организованных вокруг «некоей темы». Для того чтобы понять изучаемую группу, необходимо выделить и охарактеризовать след. осн. элементы: 1) культурную сложность: количество элементов, характеризующих культуру; 2) активность – пассивность: количество элементов каждого типа; 3) коллективизм, задающий относительную ценность группы в целом; 4) индивидуализм, определяющий относительную ценность отдельного человека в группе; 5) вертикальные и иерархические отношения, т. е. степень иерархичности группы; 6) закрытость и степень принуждения в группе; 7) честь, т. е. личные элементы, включающие, возможно, понятие стыда или вины. Важная роль при контактах отводится стереотипам, к-рые отражают обществ. опыт людей, наиболее общее и повторяющееся в их повседневной практике. Стереотипные представления о др. народах и культурах при всем своем схематизме и обобщенности подготавливают индивида к столкновению с чужой культурой, ослабляют культурный шок и позволяют составить представление о мире в целом, выйти за рамки своего узкого социокультурного окружения. Степень стереотипизации обратно пропорциональна опыту межкультурного взаимодействия. В ситуации межкультурных контактов стереотипы эффективны тогда, когда они используются как первая и положительная догадка о человеке или ситуации, а не рассматриваются как единственно верная информация о них. Стереотипы становятся неэффективными и затрудняют коммуникацию, когда, ориентируясь на них, ошибочно относят людей не к тем группам, некорректно описывают групповые нормы, когда смешивают стереотипы с описанием опр. индивида и когда не удается модифицировать стереотипы, основанные на реальных наблюдениях и опыте. Нек-рые исследователи считают, что создание и развитие индигенных социальных психологий, к-рые соответствуют опр. обществу или региону, позволит трансформировать 2 важных параметра культурной вариации – разнообразие и обязательность ролей. Дифференциация и стратификация как ключевые особенности социальных структур общества направляют характер и способ выполнения характерных для них ролей. Большинство ученых, занимающихся вопросами К. к., утверждают, что невозможно разработать одну модель взаимодействия, пригодную для универсального, повсеместного применения. Надо выходить за рамки привычности, расширить границы применения культурных традиций и смыслов, пересмотреть фундаментальные посылки и выйти из одномерной модели О. в разнообразный мир индивидуальных трансформаций. Необходимо развивать этнокультурную компетентность и межкультурную толерантность на основе знаний о разности и подобии, различии и сходстве, одинаковости и многообразии. Следует выдерживать баланс между необходимостью делать всеобъемлющие генерализации и обобщения, и необходимостью обращать внимание на индивидуальность и частные особенности, находить своеобразный компромисс. Для эффективного осуществления К. к. важна помощь в осознании и оценке аспектов многообразия человека, выработка и развитие опр. навыков, постоянное приобретение специфических культурных знаний и знания о культурах, применение новых социальных поведенческих феноменов, к-рые адекватны локальной социокультурной действительности.

• Кросс-культурная психология. Исследования и применение. Харьков, 2007; Триандис Г. К. Культура и социальное поведение. М., 2007.

Г. В. Вержибок

Конфликт межнациональный любая форма гражданского, полит. или вооруженного противоборства, в к-ром стороны, или одна из сторон, мобилизуются, действуют или страдают по признаку национ. различий. К. м. сопровождается напряженностью в межнацион. отношениях. Эта напряженность – одна из характерных черт кризисно-катастрофического состояния общества. Социальная неоднородность общества, различие в уровне доходов, власти, престиже и т. д. нередко приводят к конфликтам. Как и любой конфликт, К. м. – это трудно разрешимое противоречие, связанное с острыми эмоциональными переживаниями. К. м. является обществ. явлением, в к-рое вовлекаются политика, дипломатия, конфессии и др. К. м. проявляется в войнах, попытках отстоять обычаи и т. д. Он проходит через судьбы, жизнь и отношения конкретных сообществ, людей, а также их семей, друзей, близких. К. м. оказываются особенно острыми и жесткими в «горячих точках» с поликультурной средой (как, напр., на Сев. Кавказе), в регионах активной миграции, вызванной сложными эконом. и социальными причинами. Истоки К. м., его масштабы, степень напряженности могут быть разными. Выделяют истоки: а) устойчивые и широкозахватные, исторически сложившиеся, передающиеся от поколения к поколению, а потому трудно преодолеваемые; б) местные, обостряющие первые и обостряемые ими (локальные, бытовые, вплоть до межсемейных, клановых; теперь все чаще возникают противоречия субкультур, напр., в отношении к гастарбайтерам и т. п.); в) ситуативные – обостряющие те и другие. Степень напряженности конфликта в каждом случае разная: от монотонности к вероятности обострения, взрыва по конкретному поводу с его тяжелыми последствиями для всех участников. Суть К. м. – утверждение каждой стороной собственной особости и превосходства при одновременном отрицании того и другого у «противника». Национальные (исторические, конфессиональные, бытовые) признаки выступают своеобразной социальной метой, критерием оценки других и самооценки. К. м. – столкновение разных, в т. ч. противоположных представлений и соответствующих им образу жизни, культуры, традиций. Такой конфликт истоками и причинами восходит, как правило, к особенностям истории и природы, религии и быта того или иного народа – в сравнении с другим (другими) этносами и культурами. При этом в менталитете у каждого есть черты, более или менее приемлемые другими, действительно негативные или кажущиеся, считающиеся таковыми. Однако сама исторически сложившаяся национ. разнородность региона вовсе не всегда приводит к открытой напряженности, конфликтности межнацион. отношений. В К. м. могут вовлекаться дети, поскольку семьи, в к-рых они живут – это носители истор. памяти, передающие ее новым поколениям. Сложная и многообразная причинно-следственная и содержательная реальность К. м. требует сознательного к ним отношения, доступного возрасту и этнопсихол. подготовленности детей и молодежи, а также тех, кто озабочен формированием их толерантного сознания. Среди важнейших гуманистических задач формирования содержательной сущности толерантного сознания – сохранение, развитие и обогащение региональной и национ. культур.

• Психологический словарь / Под ред. В. В. Давыдова, А. В. Запорожца, Б. Ф. Ломова и др. М., 1983; Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998.

Б. З. Вульфов

Конфликт этнический – форма гражданского, полит. или вооруженного противоборства, в к-ром стороны, или одна из сторон, мобилизуются, действуют или страдают по признаку этнич. различий. Под К. э. следует понимать разного вида конкуренцию между группами – от противоборства за обладание ограниченными ресурсами до социальной борьбы за права – во всех случаях, когда в восприятии хотя бы одной из сторон др. сторона характеризуется по этнич. признакам. Причины возникновения К. э. широко изучаются специалистами в обл. социологии, политологии. Достаточно популярными являются психол. теории подобных конфликтов. Так, автор одной из первых психол. концепций – В. Макдугалл описывал такие конфликты с т. зр. изучаемого им «эффекта коллективной борьбы», в основе к-рой он ставил «инстинкт драчливости», присутствующий в характеристике любого человека и выступающий одной из сторон агрессивности. З. Фрейд относил такого рода конфликты к «конфликтам интересов» и считал, что разрешать их путем насилия наиболее простой и продуктивный для человека способ. При этом сам факт существования конфликта интересов, порождаемых им агрессивности, враждебности и активности ученый считал позитивным, поскольку такая ситуация способствует стабильности, установлению чувства общности у членов этнич. групп, а враждебность к др. такой группе является способом объединения одних групп против других, выступающих для первых в роли варваров. Идеи З. Фрейда оказали прямое влияние на исследования Т. Адорно. Обобщив результаты эмпирических исследований Т. Адорно сформулировал т. наз. «синдром авторитарной, или этноцентрической, личности», к-рая характеризуется жесткой, ригидной системой социальных установок, общей тенденцией неприятия всех чужих групп и завышения оценки собственной группы. По мнению Т. Адорно, это формируется в результате чересчур строгого семейного воспитания, подавляющего чувства обиды и агрессии по отношению к родителям. Исследователи и после Т. Адорно пытались объяснить расовые и этнич. конфликты авторитарностью или др. личностными характеристиками. Интересны исследования М. Шерифа, к-рый, изучая реальные конфликты, усматривал причины межгрупповых конфликтов в факторах непосредственного взаимодействия между группами и в наличии несовместимых групповых интересов. Позже А. Тэшфел в ходе реального эксперимента установил, что несовместимые групповые цели не являются обязательными условием для возникновения межгрупповой конкуренции и враждебности. Достаточным основанием может оказаться осознание принадлежности к группе, т. е. социальная идентичность и связанные с ней когнитивные и перцептивные процессы. Др. линия исследований связана с именем К. Лоренца, к-рый, изучая агрессивное поведение людей, проявляющееся в ситуациях войны, преступления и т. п., полагал, что оно является биологически заданным и для человека вообще характерна внутривидовая агрессия, направленная на враждебных соседей и способствующая сохранению группы. Согласно гипотезе фрустрации-агрессии Н. Миллера и Д. Долларда, универсальное агрессивное побуждение перерастает в агрессивное поведение, если человек подвергается фрустрации, понимаемой как любое условие, блокирующее достижение поставленной цели. Объектом агрессии может стать не только отдельная личность, но и те, кто ассоциируется с ней по тем или иным признакам, в т. ч. и расовой и этнич. принадлежности (Л. Берковец).

Часто К. э. бывают связаны со статусными или территориальными притязаниями. Напр. в России, находящейся в ситуации социально-эконом. нестабильности, К. э. чаще всего носят социальный или полит. характер и характеризуются доминированием идеи суверенитета территории, народа или этнич. группы. Конечно, проблема К. э. более сложна, чем мы ее видим по отдельным фактам. Как показывает анализ конфликтов, беды человеческих сообществ происходят прежде всего оттого, что люди до сих пор не научились конструктивно взаимодействовать, идти на компромисс, они также не воспитывают своих детей в духе миролюбия и терпимости. В жизни многое зависит от сформированности умения жить в обществе в мире и согласии, в понимании. Это закладывается в детстве, идет от воспитания в семье.

• Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. М., 1997; Александренков Э. Г., Заседателева Л. Б., Зверева Ю. И. и др. Этнология. Учебник для высш. учебн. заведений. М., 1994.

Н. Ю. Синягина

Конфликты этнические: способы разрешения установлено неск. эффективных способов разрешения этнич. конфликтов. В конфликтах этнических возможно применение правовых механизмов. Правовая стратегия и законность в подобного рода вопросах снижает уровень конфликтности. Совершенствование системы информирования разных сторон о своих позициях и намерениях составляет т. наз. информационную стратегию и соответствующие ей способы. Социально-психол. стратегия представляет свои способы решения этнич. конфликтов. Она основана на реализации принципов взаимоуважения, взаимопонимания и взаимного компромисса. Основу реализации такой стратегии задают дипломатические переговоры или при невозможности их проведения, привлечение третьих, заинтересованных в положительном исходе ситуации, лиц. Однако большинство исследователей проблемы считает практически невозможным полное их разрешение психол. методами, поскольку чаще всего в их основе лежат социальные проблемы, к-рые невозможно разрешить средствами психологии. Тем не менее, психол. подходы могут играть опр. роль в данном процессе, способствовать объединению людей вокруг общих целей и влиять на ситуацию.

• Стефаненко Т. Г. Этнопсихология. М., 1999; National Center for Health Statistics. Advance report of final mortality statistics. 1986 Monthly Vital Statistics Report. V. 37, № 6. Hyattsville-MD: Department of Health and Human Services, 1988.

Н. Ю. Синягина

Конфликты этнические: технологии разрешения. Отеч. и зарубеж. учеными выявлено неск. технологий разрешения этнич. конфликтов. Наиболее известными стали след. технологии, применяемых в разных странах для разрешения межнацион. и этнич. конфликтов. 1. «Переориентировка агрессии». В случаях межнацион. и этнич. конфликтов надо сделать попытку изменить направление человеческой агрессии, чтобы она не обязательно находила свое выражение в виде агрессивных и воинственных действий. Здесь следует стремиться к установлению эмоционально положительных связей между людьми, к формированию единого понимания исхода проблемы на основе общности чувств (нежелании кровопролития, достижение стабильности, сохранение авторитета сторон и др.). 2. «Переориентированная агрессия» (термин Л. Лоренца) способна предотвратить отрицательные ее проявления. Такая переориентация в случаях молодежных конфликтов возможна через спорт, молодежные фестивали, личное знакомство людей разных национальностей и народностей и т. д. 3. «Постановка надгрупповых целей. Выявление и введение в урегулировочный процесс надгрупповых целей, равно привлекательных для всех групп, участвующих в конфликте, достижение к-рых требует объединения усилий всех представителей противоборствующих групп. 4. «Определение и сглаживание различий». (Здесь мы пользуемся описанной выше информационной стратегией разрешения конфликтов см.: Конфликтов этнических стратегии разрешения). Информация о сходстве и различиях между культурами и их представителями в значительной мере способствует улучшению отношений между ними. Хорошие результаты дает формирование т. наз. надгрупповой идентичности. Конечная цель такой стратегии – устранение различий между своей и чужой группами, единение и трансформация понимания культурных, расовых и др. межгрупповых различий и сглаживание процесса их предъявления другим. Многие межнацион. и этнич. конфликты связанны с нетерпимостью по отношению к людям др. национальности, с чувством негативизма, агрессии к представителям др. этносов. Поэтому следует уже с детства воспитывать в ребенке чувство терпимости, уважения не только к своей культуре, но и к представителям др. наций. В этой работе значительную роль должны играть не только семья и школа, но и средства массовой информации и др. социальные институты.

• Емельянов С М. Практикум по конфликтологии. СПб., 2000; Синягина Н. Ю., Косарецкая С. В., Косарецкий С. Г. Неформальные объединения молодежи: профилактика асоциального поведения. СПб., 2006; National Center for Health Statistics. Advance report of final mortality statistics. 1986 – Monthly Vital Statistics Report. V. 37. № 6. Hyattsville-MD: Department of Health and Human Services, 1988.

Н. Ю. Синягина

Ксенофобия (от гр. ξένος – чужой, φόβος – страх): в Словаре иностранных слов (М.: «Русский язык», 1981) этого слова нет; но в более позднем, 1992 г., издании данного словаря оно есть и определяется как «навязчивый страх – боязнь незнакомых лиц; враждебность ко всему чужому, не своему, иностранному (образу жизни, идеям, мировоззрению)». В более поздних словарях понятие К. уже ставшее общепринятым, приводится с пометкой спец. как «заболевание психич. характера, проявляющееся в болезненном страхе перед незнакомыми людьми», или прямо с пометкой мед. как «болезненное состояние» или в др. значении: «ненависть, неприязнь, нетерпение к кому, к чему-либо незнакомому, чужому». Понятие же фобия определяется как «ненавидящий, враждебный, боящийся, яростный противник чего-либо». Т. о., К. толкуется как выражение субъективного отношения человека и к др. человеку, и – обобщенно – к социальным явлениям. Фобия – страх, провоцирующий, рождающий агрессию против «чужого», т. е. иного человека, народа, языка. Особенно опасна для настоящего и будущего времени зараза К., поражающая детей и молодежь, кем и каким бы ни был этот «ксенос», т. е. чужой. Более острым и агрессивным социальным феноменом выступает нередко возникающий из К. и во многом воплощающий ее экстремизм. Особенно он опасен, когда овладевает подростками и молодежью, воплощаясь, скажем, во взглядах и практике скинхедов и им подобных. Неизбежным следствием и практическим выражением и К., и экстремизма является конфликт, в т. ч. межнациональный. Проявления К. и экстремизма имеют внеш. и внутр. основания. Первые связаны с тем, что это происходит между этносами, живущими на общем территориальном (природном, социальном, духовном) пространстве и обладающими региональными особенностями культуры, обычаев. Вторые – с исторически сложившимися властными, конфессиональными или территориальными притязаниями, претензиями на первенство, взаимными обидами, столкновениями на религ. почве. Все это и подобное проявляется в обособленности землячеств – реальном и активном социокультурном фоне напряженности межнацион. отношений, субъектами к-рой зачастую выступают представители старшего поколения – носители обоюдной враждебности кланов, тейпов, семей. Хотя именно эти поколения и являются носителями лучших черт своего народа (фольклор, язык, национ. достоинство, традиции гостеприимства и мн. др.). Иная ситуация у младших: совместная учеба (интернацион. состав учителей и преподавателей, учащихся и студентов в школе, вузе), влияния СМИ, общее увлечение Интернетом, неформальные группы, все чаще оказывающиеся разно национальными. При этом тенденции ребят к сближению нередко пресекают старшие – в семье, «на улице», вмешательством в отношения между детьми представителями разл. этносов. Младшие не возражают «предкам», но нередко поступают по-своему, «заражаясь» др. от др., что называется, вопреки им и проявляя тем самым и позитивный потенциал толерантного сознания. В этом отчетливо просматривается взаимовлияние национ. и общей культуры.

• Большой толковый словарь русских существительных / Под общ. ред. проф. Л. Г. Бабенко. М., 2005; Словарь иностранных слов. М., 1981, 1992; Советский энциклопедический словарь. М., 1984; Современный толковый словарь русского языка. М., 2004.

Б. З. Вульфов

Культурный шок – понятие, принятое в зарубеж. культурологи и этнопсихологии для обозначения состояния дезадаптации человека, попавшего в др. культуру. Термин К. ш. ввел амер. антрополог Ф. Боас и подробно описал К. Оберг в 1960 г. К. ш. характеризуется след. признаками: напряженностью, к-рая требуется в процессе психол. адаптации к новой культуре и ведет к утомляемости (часто называется «культурная утомляемость»); переживаниями из-за потери О. с близкими друзьями и привычного статуса вследствие оторванности от привычного окружения; чувством непринятости новым окружением; дискомфортом, вызванным осознанием различий между культурой, в к-рой человек находился раньше и в к-рой живет сейчас; путаницей в ролевых ожиданиях, ценностных ориентациях и возникающей в связи с этим проблемой социальной идентичности, если произошло переселение на длительный срок или на постоянное место жительства; чувством бессилия из-за понимания неэффективности взаимодействия с новым окружением в новых условиях. Переживания К. ш. связаны с тем, что человек чувствует себя чужим в новом для него мире и сам мир воспринимается им как чужой. К факторам, к-рые влияют на степень выраженности К. ш. и длительность культурной адаптации, относятся: 1) степень сходства или различия между культурами и национ. ценностями (молодые люди с высшим образованием и хорошо развитым интеллектом адаптируются быстрее); 2) индивидуальный опыт пребывания в новой социальной и этнич. среде (быстрее адаптируются и выходят из состояния К. ш. люди, у к-рых выше интеллект, культура О., волевые качества).

Проблема К. ш. рассматривается многими учеными в контексте пятиступенчатой модели динамики аккультурации (см. Аккультурация), в т. ч. ее динамика иллюстрируется U-образной кривой, к-рая отражает увеличение и ослабление переживания К. ш. и трудностей адаптации к новой культуре. В 1992 Г. К. Триандиса представил теорию К. ш., в к-рой выделил факторы, способствующие его снижению. Особое внимание в данной теории обращается на воспринимаемую схожесть культур и возможность культурного контакта, а также наличие изоморфных характеристик. Этими факторами Г. Триандис считает: отсутствие истории конфликтных отношений между странами или культурами; небольшую культурную дистанцию; знание индивидом характеристик др. культуры; владение разговорными навыками др. культуры; наличие сети социальных связей; наличие контактов с людьми равного статуса, наличие высших целей.

• Триандис Г. К. Культура и социальное поведение. М., 2007; Oberg K. Culture shock: Adjustment to new cultural environments // Practical anthropology. 1960. № 7.

Е. А. Гришина, И. В. Блинникова, Т. И. Пашукова

Культуры индивидуалистические и коллективистичекие. Разделение национ. культур на индивидуалистические (К. и.) и коллективистические (К. к.) было предложено Г. Хофстеде (G. Hofstede) в 1980-х гг. в рамках разработанной им классификации. Анализируя анкеты сотрудников компании IBM и ряда др. транснацион. корпораций более чем из 50 стран мира, ученый обратил внимание на различия в ответах у представителей разных наций на одни и те же вопросы о ценностях и взаимоотношениях между людьми. Г. Хофстеде выделил след. дихотомичные шкалы для классификации и описания культур: 1) Дистанция власти (большая-малая); 2) Избегание неопределенности (высокое-низкое); 3) Индивидуализм-коллективизм; 4) Маскулинность-фемининность; 5) Долгосрочная-краткосрочная ориентация. Любую страну можно расположить на каждой из 5 шкал ближе к одному или др. полюсу. Шкала индивидуализма-коллективизма получила наибольшее распространение среди психологов, социологов и экономистов, особенно в США, к-рые, по Хофстеде, являются ярко выраженной индивидуалистической национ. культурой. В настоящее время индивидуализм и коллективизм признаны фундаментальными характеристиками, применимыми ко всем обществам мира, а их исследование занимает важное место в кросс-культурной психологии. Индивидуализм с одн. стор. и коллективизм с др. стор. являются характеристиками общества, а не личности. Они отражают степень интегрированности людей того или иного общества в группы. В К. и. связи между людьми слабые. Принято считать, что здесь каждый заботится о самом себе и своих близких. В К. к. люди с рождения и до конца жизни интегрированы в сплоченные группы, часто включающие семью в широком смысле (дяди, тети, дедушки, бабушки и т. д.), к-рые продолжают покровительствовать им в обмен на безусловную лояльность.

Культура классифицируется как К. и. либо К. к. на основании след. признаков: тип взаимосвязи индивида с группой и обществом; самосознание и социальное восприятие; принятие решений и отношение к конфликту; отношение к образованию; нормы и правила поведения и взаимоотношений между индивидами; роль государства и принципы правового регулирования взаимосвязаны; представления о мироустройстве, социальной и природной действительности. И. к. культуры характеризуются таким типом взаимосвязи индивида с группой и обществом, при к-ром акцент ставится на индивидуальности, уникальности, стремлении к самоактуализации. Предполагается, что каждый сам заботится о себе и своих близких. Индивиды со сходными целями могут объединяться в группы и оставаться с группой до тех пор, пока это отвечает их потребностям. Самосознание и социальное восприятие отличаются Я-сознанием: базовой единицей социального восприятия является индивидуальность, а личностная идентичность более значима, чем социальная. Решения принимаются быстрее, чем в К. к., и ориентированы в будущее. Приветствуется наличие и открытое высказывание собственного мнения. Конфликт может иметь конструктивное значение. В речи часто встречается слово «я». Цель образования – научиться учиться. При распределении материальных ресурсов преобладает норма справедливости: вознаграждение должно соответствовать индивидуальному вкладу. Представление об атомистической взаимосвязи индивида и общества: индивид является высшей ценностью, а общество – это сумма независимых индивидов. «Фрагментарная» картина мира, природы и общества.

К. к. по типу взаимосвязи индивида с группой и обществом отличаются приоритетом интересов группы над личными интересами: люди принадлежат большой семье (группе), к-рая заботится о них. Индивиды осознают себя членами меньшего количества групп, но связаны с ними более тесно. Самосознание и социальное восприятие можно характеризовать как «Мы-сознание», т. е. базовые единицы социального восприятия в этих культурах – группы; люди воспринимаются как члены своей или чужой группы. Социальная идентичность более значима, чем личностная. Гармония здесь важнее личного мнения. Характерна забота о влиянии своих решений и действий на сообщество и воздержание от высказывания мнений, к-рые могут противоречить общим интересам. Конфликт недопустим, слово «я» избегается. Цель образования – научиться делать. Групповые нормы – более важный регулятор поведения, чем социальные установки. Нарушение норм сопровождается чувством стыда. Высоко

ценится «жизнь по обычаю», «как у людей». Поощряется зависимость от группы: одалживание денег или вещей способствует сохранению сети отношений, основанных на взаимности. Правовое сознание развито слабо, преобладают моральные представления, апелляция к межличностным, а не правовым отношениям. Взаимоотношения важнее дела. Принцип приоритетного контроля государства над производством и распределением товаров и сферы услуг. Приоритет групповых прав и обязанностей по сравнению с индивидуальными. Регуляция согласования потребностей общества с индивидуальными и групповыми интересами на основе принципа иерархии, равенства удовлетворения потребностей и консенсуса. При распределении ресурсов превалируют нормы равенства и удовлетворения потребностей. Представления о мироустройстве, социальной и природной действительности предполагает осознание, что общество – не сумма отдельных независимых индивидов, а органическая целостность. Принцип целостности в видении картины мира, природы и общества.

К наиболее К. и. этнопсихологи относятся англоговорящие страны, в первую очередь США и Великобритания, а также Австралия, Нидерланды, Канада. Наиболее К. к. сложились в странах Азии и Ю. Америки – Тайвань, Гонконг, Сингапур, Перу, Колумбия. Япония, по мнению Хофстеде, занимает промежуточное положение, хотя др. исследователи рассматривают Японию как страну с выраженной коллективистической направленностью. У. Ким считает, что образование К. и. связано с тем, что в Зап. Европе новые этнич. сообщества появлялись в результате разъединения уже существующих коллективных образований (таких как семья, община, клан и религия). Основой формирования новых коллективов были не общинно-родовые связи, а общие интересы, опыт и цели. К. и. складывались в результате перегруппировки такого типа, а в К. к. сохранились связи, основанные на семейной и социальной общности. Берри связывает индивидуалистическую или коллективистическую ориентацию национ. культуры с экологическими условиями становления первобытных сообществ и их истор. специализацией: охота и собирательство требовали индивидуальной ответственности и личных достижений, в то время как в сельскохозяйственных, пастушьих общинах большее значение имели согласованность действий и сознательность. Высокие баллы по шкале индивидуализма имеют выраженную корреляцию с национ. благосостоянием, в результате чего возникли идеи о необходимости пропаганды индивидуализма среди К. к. в целях их эконом. развития. Однако Хофстеде считает, что имеется обратная зависимость – благосостояние приводит к индивидуализму. Согласно Кольцовой и др., реальный национ. – культурный тип общества является сочетанием характеристик как индивидуализма, так и коллективизма с преобладанием того или другого, а общая тенденция эволюции обществ состоит в их движении по направлению к центру шкалы «индивидуализм – коллективизм», причем данная тенденция выражена сильнее в странах с индивидуалистической ориентацией. Г. К. Триандис, развивая идею индивидуализма-коллективизма, предложил доп. характеристику – горизонтальная и вертикальная ориентация. Культуры горизонтального типа подчеркивают равенство, в то время как культуры вертикального типа делают акцент на иерархии. Следует отметить, что шкала горизонтальности-вертикальности Триандиса описывает те же характеристики общества, что и шкала «дистанция власти» классификации Хофстеде.

• Триандис Г. К. Индивидуализм и коллективизм: прошлое, настоящее и будущее // Психология и культура. СПб., 2005; Hofstede G. Dimensions of national cultures in fifty countries and three regions // Expiscations in cross-cultural psychology. Liss, 1983; Keller H. Culture and development: Developmental pathways to individualism and interrelated ness // Psychology and Culture. 2002.

Е. А. Гришина

Межкультурная компетенция – Понятие М. к. вошло в науч. дискурс в 1990-х гг. в результате переосмысления концепции коммуникативного обучения иностр. языкам, вызванного необходимостью преодоления разрыва между глобальными образовательными целями, вставшими перед объединенной Европой, и прагматическими установками в обучении иностр. языкам. Появление нового понятия было связано с необходимостью разрешения противоречий и внутри самого коммуникативного метода, обусловленных недооценкой специфики восприятия изучающего иностр. язык, его лингвокультурного опыта в рамках родной культуры. Являясь ключевым понятием лингводидактики, М. к. в то же время характеризуется как понятие междисциплинарное, базирующееся на положениях целого ряда наук, в т. ч. философии и культурологии о системном представлении культуры народа в его языке, на выводах психологии и сравнительного страноведения о существенном влиянии родного языка и родной культуры на процессы овладения иностр. языками и культурами, на данных этнопсихолингвистики о специфике речевого поведения представителей разл. лингвосоциумов. Многоаспектность изучаемого явления объясняет многообразие существующих подходов к его науч. осмыслению и определению. Большинство исследователей рассматривают данный вид компетенции как системное образование с поведенческими, когнитивными и аффективными аспектами. Исходя из основополагающего для совр. лингводидактики положения о том, что обогащение концептуальной картины мира связано с освоением и использованием языкового кода, Ю. Н. Караулов, И. И. Халеева и др. в составе М. к. выделяют коммуникативную компетенцию, осмысливая содержание М. к. с т. зр. взаимосвязи между освоением иноязычного кода и развитием культурного опыта человека. В. П. Фурманова, И. А. Голованова и др., подчеркивая коммуникативный характер данного явления, для обозначения рассматриваемого понятия используют термин «межкультурная коммуникативная компетенция». Др. исследователи разводят понятия М. к. и межкультурная коммуникативная компетенция. Полагая, что М. к. нацелена на сопоставление языков и культур и ее формирование может осуществляться на родном языке, в то время как развитие межкультурной коммуникативной компетенции требует изучения иностр. языка, они, по существу, уподобляют М. к. общим компетенциям (см. Межкультурная коммуникативная компетенция). В отношении роли когнитивного аспекта М. к. ученые проявляют большее единодушие, связывая М. к. со знаниями специфики культурного фона, в т. ч. знаниями культурного модуса поведения, выявленными в результате сравнения культуры страны изучаемого языка и родной культуры. Подчеркивая, что изучение иностр. языка и иной культуры тесно связано с развитием опр. качеств личности, исследователи отмечают роль таких показателей, как способность к рефлексии, эмпатия, толерантность по отношению к иной культуре и ее представителям, открытость и любознательность.

Обобщение результатов многочисл. исследований позволяет определить М. к., вслед за В. Мальковой, как способность личности к самореализации в рамках «диалога культур». Данная трактовка дает возможность охватить онтологический аспект становления личности: развитие ее коммуникативного и культурного опыта, выработку личностной позиции в деятельности, становление индивидуальных форм О. с др. культурой/культурами. Существенным уточнением данного понятия является определение М. к. как высшего уровня владения способами осуществления межкультурной коммуникации между партнерами по взаимодействию, представителями разл. культурных социумов. Такой подход позволяет рассматривать М. к. как специфическое системное образование, реализуемое в контексте межкультурного О./обучения межкультурному общению и не сводимое к общим компетенциям личности. В содержательном плане М. к. объединяет целый комплекс умений. В него входят: умения оперировать знаниями о системе изучаемого языка в процессе коммуникации, а также фоновыми знаниями своей культуры и культуры инофона, умения интерпретировать явления иной культуры с позиции ее представителей, воспринимать и понимать иную ценностную систему, умения общаться с носителями иного языка, иной культуры, осознавая при этом различия в использовании средств иностр. языка в зависимости от ситуации, репертуара ролей, норм, обычаев иноязычного речевого поведения, культурных традиций в сравнении с родным языком и родной культурой.

• Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987; Халеева И. И. Основы теории обучения пониманию иноязычной речи (подготовка переводчика). М., 1989.

Л. В. Яроцкая

Межкультурная компетенция коммуникативная Понятие М. к. к. используется в науч. дискурсе в 2 осн. значениях: как синоним лингводидактического термина «межкультурная компетенция и как самост. понятие. Разводя понятия межкультурная компетенция и М. к. к., ряд авторов полагает, что М. к. к. не тождественна ни коммуникативной, ни межкультурной компетенциям: межкультурная компетенция нацелена на сопоставление языков и культур и ее формирование может осуществляться на родном языке, в то время как развитие М. к. к. требует изучения иностр. языка. При таком подходе межкультурная компетенция уподобляется общим компетенциям, а М. к. к. трактуется, напр. К. М. Ирисхановой, как способность и готовность строить отношения с представителями др. культур, как способность и желание достичь понимания в межкультурных контактах вербальными и невербальными средствами. Это компетенция, к-рая позволяет языковой личности выйти за пределы собственной культуры и приобрести качества медиатора культур, не утрачивая собственной культурной идентичности. В содержательном плане М. к. к. представляет собой систему знаний, способностей, умений и психол. характеристик индивида: а) знания условий и усилий, необходимых для обеспечения эффективного межкультурного О., что подразумевает знание изучаемого языка в системе культуры, осознание общего и различного между родным и изучаемым языками/культурами с т. зр. социокультурных практик, включая дискурсивные, этические и коммуникативные способы видения и осмысления мира; б) умения осуществлять межкультурное взаимодействие, что предполагает коммуникативное умение на изучаемом языке, умение учитывать различия в восприятии и описании мира, умение приобретать и оперировать знаниями, существенными для изучаемой культуры, умения интерпретировать события, факты, убеждения, поведение с т. зр. не только собственной, но и изучаемой культуры, умения проявлять толерантность и эмпатию. Речь идет о множественности перспектив или более широком поле зрения, позволяющем индивиду в межкультурных ситуациях преодолевать до нек-рой степени свой эго– и этноцентризм; в) эмоциональное отношение, связанное с желанием или нежеланием достичь понимания в межкультурном О. и признанием ценностных ориентаций собственной культуры как одной из возможных точек зрения.

Разведение понятий межкультурной компетенции и М. к. к. признается обоснованным не всеми исследователями на том основании, что формирование концептуальной картины мира сопряжено с освоением и использованием языкового кода, следовательно, развитие межкультурной компетенции всегда носит коммуникативный характер (см. Межкультурная компетенция). В этом смысле уточнение М. к. к. оценивается как избыточное и двусмысленное, т. к. создается впечатление, что существует М. к. к. и некоммуникативного типа.

• Ирисханова К. М. Межкультурная коммуникативная компетенция и учебно-методический комплекс для вузов неязыковых специальностей // Вестн. Моск. гос. лингв. ун-та; Вып. 538. Серия Лингводидактика. М., 2007; Byram M., Fleming M. Language Learners in Intercultural Perspective. Cambridge, 1998.

Л. В. Яроцкая

Межкультурного взаимодействия стадии стадии, помогающие обозначить специфику установления контактов, взаимозависимость разл. групп в культурах, побудительные механизмы развития, степени устойчивости и преемственности культурной традиции. 1-я стадия – налаживание реального диалога культур на основе выработки общего для сторон кода О. (язык, обряд, мифы, религия) и установление группы-посредника межкультурного взаимодействия, являющейся носителем не только билингвизма, но и как его следствие – бикультуризма. Встраиваясь в инокультурную среду, элементы локальной культуры утрачивают целостность, подчиняясь закономерностям функционирования структуры культуры-реципиента. 2-я стадия характеризуется тем, что знание об иной культуре, приобретаемое благодаря деятельности группы-посредника, становится массовым. Эта стадия позволяет достичь полномасштабного контакта культур, определяя трансформацию инокультурных элементов. При этом прямое межкультурное взаимодействие приобретает черты косвенного: процесс актуализации содержания культуры выступает как составной элемент механизма адаптации. Межкультурный диалог постепенно становится самодиалогом – в рамках культуры начинается и усиливается О. по поводу «своего» (имевшегося в культуре содержания) и «другого» (приобретенного знания). 3-я стадия – формирование в каждой из взаимодействующих сторон образа «иного» (религии, языка, культуры), при этом стремление осознать специфику иной культуры является обогащением культуры понимающей, поскольку процесс актуализации усиливается. Отдельные элементы «иного», так или иначе адаптированные к содержанию культуры-реципиента, могут со временем потерять инокультурные черты и стать «своими», но коренным образом изменившимися.

Заключительная стадия представляет собой усвоение или отторжение тех или иных элементов др. культуры, хотя (в любом случае) имеет место процесс взаимопроникновения и взаимовлияния культур при надстраивании собственного структурного ряда. Возможен синтез культур, но при условии многолетнего сосуществования 2 или более культурных систем: культура любой совр. (этнич.) группы является продуктом длительной истории межкультурных контактов.

• Аблажей А. М. Межкультурные взаимодействия: методологический анализ в контексте проблемы этнической самоидентификации. Тюмень, 1994.

Г. В. Вержибок

Менталитет в общении (нем. Mentalität – склад ума) – видение мира, мыслительная традиция. В О. как в поведенческой форме сознания наиболее ярко воплощается мыслительная традиция, характер национ. мировосприятия. О. определяет способ членения мира в той или иной культуре, проявляя собой ее ментально-истор. формы. Менталитет общества, коллективное сознание, будучи объектно-генетической основой коммуникативного действования, образует архаическое ядро О., определяющего этику и прагматику коммуникативных практик. Ментально-психич. Я воссоздается языком в коммуникативных сообществах. В. Гумбольдт, А. А. Потебня в своих трудах заложили основы исследования взаимосвязи речевого и коммуникативного поведения и его ментальной медиации. Ю. М. Лотман отметил характерную для русской культуры театрализацию О. как промежуточный код между жизненными ситуациями и их интерпретацией: ментальность воплощается в языковые маски, инсценирующие индивидуальность. Мотивы выбора языковых масок могут быть в каждую из эпох различны, однако мотивация их формирования всегда порождается менталитетом самозащиты индивида в условиях конкретного социума. П. А. Флоренский подчеркивал тесную взаимосвязь социальных феноменов менталитета и О. Он утверждал, что русским имманентно присущ поиск особого смысла выражений в силу производности повседневных выражений от культовых, содержащих сакральный смысл. Общий «склад мыслей», по мнению П. А. Флоренского, выступает изначальной основой О. В кач. такой основы он отмечает у русских взаимообусловленность идей. «Круглое мышление» (итог может служить началом причин) как стиль, характерный для русского сознания, передающийся из поколения в поколение, – антипод рационализму, структурирующему духовную систему мыслей и их отклонения в О. (Флоренский, 1998). Передача ментальных установок в О. на уровне обмена ценностями и личностными смыслами придает общительному взаимодействию уникальную трансцендентальную связь между посылками времени. А. Вежбицкой выделены бессознательные конструкции общительного стиля русских: неагентивность (неуправляемость желаниями, приходящими как явление свыше), фатализм (вынужденность поведения вызовами судьбы), морализаторство (приписывание ситуативных этических качеств), нереалистичность (ориентация на мир идеальных сущностей). Менталитет оказывается мультиплицирующей иллюзией мнемических и перцептивных процессов О. В кач. интенции, мотива, установки он исследуется в актах О. как на макроуровне (фатическое О.), так и на мезоуровне (социальное О.). Менталитет в социальном О. как выражение организованной ментальной активности индивида является предметом анализа на уровнях формально-семиотического текста О., семантически-содержательного – на социокультурном уровне, где выявляются способы классификации, кодирования и декодирования коммуникативных значений в их истор. значении и коммуникативных задачах.

• Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров // Человек-текст-семиосфера-история. М., 1999; Флоренский П. А. У водоразделов мысли // Флоренский П. А. Имена: Сочинения. М.-Харьков, 1998.

Г. В. Акопов

Механизмы формирования родной и иноязычной речи в общении – совокупность процессов, обеспечивающих возможность овладения иноязычной речью по модели формирования родной речи в онтогенезе, с учетом их сходства и отличия. До недавнего времени одной из ведущих в психологии являлась т. зр., восходящая к Ж. Пиаже, согласно к-рой развитие психич. структур человека определяется последовательными фазами его физич. и умственного формирования и ограничивается временем их морфологического и функц. созревания. С этой т. зр. было связано распространенное в психологии и психолингвистике рассмотрение онтогенеза как процесса формирования осн. структур и функций психики индивида, в т. ч. речи, в течение его детства. Совр. взгляд на проблему восходит к идеям Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна, Б. Г. Ананьева, А. Н. Леонтьева, А. Р. Лурии и состоит в том, что развитие психич. структур и функций связано как с врожденными задатками, так и с внеш. факторами (взаимодействием человека со средой, общением, обучением). Это развитие может продолжаться при благоприятных условиях всю жизнь. Последователи А. А. Ухтомского полагают, что развитие психич. функций осуществляется за счет т. наз. функц. органов, к-рые формируются прижизненно при обучении и являются их анатомо-физиол. основой. Именно функц. органы обеспечивают развитие психич. функций после завершения морфологического созревания. Языковая способность человека, к-рую можно определить как психофизиол. механизм, обеспечивающий человеку овладение и владение речью, является по сути психич. структурой и функцией. Как и все прочие психич. функции, она при опр. условиях способна к развитию на протяжении жизни человека. Данное положение позволяет с позиций прикладной психолингвистики рассматривать процесс овладения иноязычной речью не только ребенком, но и взрослым человеком через приз му развития языковой способности в онтогенезе в универсальном его понимании. Положение о том, что речевое развитие ребенка и взрослого человека (при обретении им речи иноязычной), следуют в своем становлении опр. общим закономерностям легло в фундамент разработанного И. М. Румянцевой Интегративного лингвопсихол. тренинга (ИЛПТ) – метода обучения иноязычной речи.

Оппоненты «онтогенетического» подхода к обучению иноязычной речи также апеллировали к теории Л. С. Выготского о том, что речь формируется в процессе онтогенеза в сложных системах взаимодействия со средой, опосредованной человеческим О., когда определяется переход от чувственно-наглядной ступени познания к более высокому уровню интеллектуального анализа и синтеза. В этот же период происходит формирование личности человека, и речь ребенка оказывается органически вплетенной во все проявления его личности при О. с др. людьми. Когда детство заканчивается, завершаются известные этапы развития и на опыте речевой деятельности формируются функц. системы регуляции и поведения человека. Опираясь же на теорию пожизненного развития психич. функций можно, учитывая, а не воспроизводя в обучении речевой онтогенез, строить обучение по его модели при помощи тренинговых средств, к-рые развивают психич. процессы и свойства личности, и вместе с этим развитием формируют новую – иноязычную речь. У взрослого человека, несмотря на сформированность психич. функций, овладение иноязычной речью затруднено, поскольку эти функции сформированы на родном языке и вместе с этим языком. Однако обучение чужому языку взрослого человека по аналогии с постижением ребенком языка родного возможно. Можно приблизить формирование иноязычной речи у взрослых людей к онтогенетическому путем восстановления у них обостренного чувственного восприятия, к-рое в дополнение к развитой логике может усилить и улучшить работу всех психич. процессов. Если в онтогенезе слово возникает в результате обобщения непосредственных раздражителей и аффектов, как бы синтезировав в себе те ощущения, впечатления и представления, к-рые ребенок приобрел от знакомства с действительностью, то у взрослого человека в условиях специального обучения в «пути» от аффекта к слову этап такого обобщения как бы пропущен. Однако именно сопутствующие слову аффекты и непосредственные раздражители, делают это слово для взрослого человека живым и гибким, «приживляют» его в психике. Раскрывая все каналы восприятия, возвращая взрослым людям возможность не только логического, но и чувственного, аффективного познания иноязычной речи, можно улучшить работу познавательных функций взрослого человека. Метод ИЛПТ (см. Интегративный лингвопсихол. тренинг) не только приближает обучение иноязычной речи взрослых людей к ходу естеств. речевого развития, но и интенсифицирует его за счет воздействия на уже сформированные психич. процессы взрослого человека, к-рые имеют неограниченные резервы для дальнейшего развития.

• Румянцева И. М. Психология речи и лингвопедагогическая психология. М., 2004.

И. М. Румянцева

Народ – опр. достаточно многочисл. группа людей, отличающаяся общностью языка, культуры, территории, религии, истор. прошлого и др. Наличие указанных признаков следует рассматривать в совокупности, т. к. напр., общий язык – это важнейший признак, но существуют разные народы, использующие один и тот же язык: так шотландцы, ирландцы и валлийцы почти полностью переняли англ. яз., но англичанами не являются. Понятие Н. в широком смысле слова – это все население определенной страны. Н. часто понимается как «этнос», без использования строгих науч. критериев. В отдельных случаях понятие Н. применяется для определения и характеристики неск. этносов, проживающих в одном государстве. В истор. материализме Н. понимается как социальная общность, как творец истории, деятельность к-рого создает преемственность в поступательном развитии общества. В социальной психологии Н. – это общность людей, субъект общественных, в т. ч. межнациональных, отношений.

• Гумилев Л. Н. Этносфера: История людей и история природы. М., 1993; Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 2007; Философский энциклопедический словарь / Ред. кол. Аверинцев С. С, Араб-Оглы Э. А., Ильичев Л. И. и др. М., 1989. С. 386.

Т. И. Пашукова

Народность – это исторически сформировавшаяся языковая, эконом., территориальная и культурная общность людей. Н. исторически следует за родоплеменной общностью, формируется в процессе консолидации, слияния племен в условиях смены первобытнообщинного строя частнособственническими отношениями, появления и развития классов. Н. обычно складывается из неск. племен, близких по своему происхождению и языку. Напр., древнерусская Н. состояла из племен древлян, вятичей, вислян, кривичей, полян. Для Н. характерна замена кровнородственных связей территориальной общностью, племенных языков – единым языком наряду с существованием ряда диалектов. В ходе усиления связей между племенами язык одного из них превращается в общий для Н. Существует точка зрения, что таким общим языком чаще всего становится язык более многочисленного или более развитого этнич. компонента. Каждая Н. имеет свое собирательное название и внутри нее возникают элементы общей культуры. А. Налчаджян обращает внимание на то, что по сравнению с племенем или племенными союзами людей в народности связывают уже не столько родственные и брачные отношения, сколько полит. институты, государство. В структуре Н. образуются обществ. классы. Находясь в составе государства, разные этносы подчиняются одинаковым законам, воспринимают общие представления и символику и участвуют в общегос. делах. Такая общность, как Н., типична для рабовладельческого (древнегреч., древнеегип. и др.), и феодального строя (древнерус, фр. и др.). В период формирования капиталистических отношений народности превращаются в нации, но не все. В колониях, как правило, процесс консолидации народности задерживался. Иногда народности не преобразуются в нации гл. о. из-за своей малочисленности.

• Налчаджян А. А. Этногенез и ассимиляция (психологические аспекты). М., 2004; Философский энциклопедический словарь / Ред. кол. С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Ильичев и др. М., 1989. С. 388.

Т. И. Пашукова

Национально – специфические схемы невербального поведения – типичные способы действий, опосредствованные внешней (двигательной) и внутренней (психической) активностью коммуникантов, выполняемые (осознанно или на неосознанном уровне) на основе общепринятых в данной культуре стереотипов, правил, норм и образцов поведения. Умение распознавать национ. – специфические схемы невербального поведения позволяет быстро понять и оценить собеседника и без затруднений ориентироваться в ином социальном и культурном пространстве и окружении. В процессе интеракции один партнер воспринимает другого вместе с его действиями и через действия. Считается, что 90 % информации о контактере возникает за первые 90 сек О., при этом невербальные сигналы несут в 5 раз больше сведений, чем вербальные. Чаще всего невербальная коммуникация сопровождает речь. Сопровождением могут быть: действия-«иллюстраторы», выполняющие функции акцентирования: указание, логическое ударение, действия-«символы» – их можно точно перевести в слова (покачать головой, нахмуриться), действия по выражению аффекта (гнев, страх, грусть), действия-«регуляторы» – позволяют инициировать и заканчивать речь (продолжить, пояснить, поторопиться или закончить высказывание), действия-«адаптеры» – связаны с удовлетворением телесных потребностей. Содержание и результаты коммуникаций во многом зависят от господствующих в культуре ценностей, норм поведения, установок. Различия могут быть вызваны социальными настроениями, образованием, традициями. В целом поведение индивида определяется окружающей обстановкой и обстоятельствами коммуникации. Осн. коммуникационные жесты во всем мире мало отличаются друг от друга и носят универсальный характер. Напр., когда люди счастливы, они улыбаются, когда печальны – хмурятся. Но существуют и различия, что делает О. с «единой» позиции практически невозможной: все, что отклоняется от собственных норм, привычек, типов поведения, считается низкопробным, безобразным или безнравственным, – эта ситуация обозначается как «культурные очки» (термин введен Hurh, 1990). Непонимание чужого языка, символики жестов, мимики и др. элементов поведения порождает негативные чувства и ведет к искаженному истолкованию смысла их действий. Несмотря на отсутствие четких правил кодирования как внутри культуры, так и между ними, возможно достижение нек-рого согласия относительно использования и понимания (расшифровки) сигналов. Освоение многих моделей поведения происходит стихийно, под влиянием разл. житейских ситуаций и обстоятельств и носит порой бессознательный характер по своему происхождению и по выражению. Встречаясь с представителями др. народов и культур, человек обычно проявляет естеств. склонность воспринимать их поведение с позиций своей культуры, т. е. этноцентрически. Это восприятие отражается в структуре и содержании этнич. стереотипов. Однако стереотипные представления о др. народах и культурах при всем своем схематизме и обобщенности подготавливают людей к взаимодействию с чужой культурой, снижают силу проявления культурного шока. Существенное влияние на интерпретацию невербальных актов оказывают культурные значения символов, стереотипы-клише, смысловое наполнение «текста» сообщения, личный опыт погружения в др. культурную среду, контекст коммуникации, общие культурные параметры среды (в том числе индивидуализм-коллективизм). Диапазон понимания может колебаться от полного отрицания существования иных культур до интеграции в новую культуру, когда знаково-символическая презентация начинает восприниматься как своя собственная. Чем больше в культуре прослеживается зависимость коммуникации от ситуации, тем большее внимание уделяется невербалике – мимике, жестам, прикосновениям, контакту глаз, пространственно-временной организации О. и т. п. В разных культурах существуют и разные предпочтения в отношении молчания, его частоты, продолжительности, интенциональности, значения. В плане проявлений и восприятия эмоций в разных культурных средах существуют позиции: дифференцированности, относительной универсальности и культурной обусловленности. Напр., вост. европейцы чаще, чем американцы, выражают положительные эмоции внутри и негативные вне своей группы, японцы подавляют отрицательные эмоции при посторонних, маскируют свои состояния и ориентируются на нормы. Отличаются взгляды, контакт глаз у разных народов. Этнопсихол. специфику имеют зоны контакта. Представители культур с выраженной склонностью к тактильным контактам (Лат. Америка, Юж. Европа) стремятся к сближению, в отличие от стран Вост. Азии, к-рые при встречах могут показаться др. стороне холодными, замкнутыми и недружелюбными. Общепринятые значения жестов в одной культуре у др. нации могут не иметь никакого обозначения или иметь совершенно противоположное значение. Так рукопожатия в Лат. Америке традиционно «мягкие», не жесткие по сравнению с американцами, у к-рых они могут нести сигналы о гомосексуальности, а на Среднем Востоке выступает знаком дружбы. Адаптация и интеграция в чужую культуру основываются не столько на знании языка, обычаев, норм и ценностей, сколько на личной заинтересованности в понимании ее ценностей и установок, тесном эмоциональном контакте с ее представителями. Это возможно, если человек длительное время живет в другой, отличной от родной, культуре, имеет там близких друзей, активно участвует в обществ. жизни или воспитывается с детства в мультикультурной среде. Для выработки положительного отношения к межкультурным различиям нужно преодолеть культурную замкнутость, порождающую негативные реакции, используя метод «культурного ассимилятора». Изучение иных культур, их особенностей, закономерностей их функционирования и развития обогащает человека, трансформирует его отношение к миру и др. людям, повышает вероятность успеха, может кардинально изменить его отношение к жизненным ситуациям.

• Кросс-культурная психология. Исследования и применение. Харьков, 2007; Психология и культура / Под ред. Д. Мацумото. СПб., 2003; Триандис Г. К. Культура и социальное поведение. М., 2007.

Г. В. Вержибок

Национальные особенности переговоров специфика делового О., обусловленная участием носителей опр. этнич. культуры. Знание национ. особенностей в организации и проведении переговоров необходимо для взаимопонимания и проявления уважения к культуре партнеров по коммуникации. Осн. компетенции переговорщиков, помимо сугубо профессиональных, включают коммуникабельность (желание О. с людьми, грамотная и хорошо поставленная речь, умение быстро устанавливать контакт с незнакомыми людьми, умение вести вежливую, рас– полагающую беседу, умение убеждать, умение публично выступать), толерантность (терпимость и понимание отличий одного народа от другого) и межкультурную межличностную восприимчивость (способность слушать, что на самом деле думают или говорят люди – иностранцы с др. культурой, и предугадывать их реакцию). Необходимость развития этих компетенций связана с глобализацией экономики, бурным развитием коммуникационных связей при поддержке совр. технических средств, приведшее к устранению полит. и географ. «границ» между странами, активной миграцией населения и, как ее следствие, интенсивным взаимопроникновением культур. Ситуация переговоров участников, представляющих разные культуры, требует серьезного изучения особенностей адекватного восприятия их друг другом. Методологическая сложность исследования этнич. различий обусловлена невозможностью выявления «чистого» типа той или иной культуры, к-рая включает в себя и образ жизни этноса, обычаи, ценности, систему верований, традиции, и нормы поведения, особенности семейной жизни, стили О. Выделяют 2 осн. подхода в анализе национ. характера – личностный и культурно-центрированный. Первый, начавшийся с психоанализа, выводит свойства национ. характера из «базовой модели» личности, складывающейся под влиянием типичных для данной культуры методов воспитания подрастающего поколения (А. Кардинер, К. Дюбуа, Э. Фромм, Г. Горер, К. Клакхон и др.). Второй подход акцентирует внимание на отличительных особенностях социальных институтов и моделях межличностных отношений, присущих культуре, включая отношения детей и родителей (М. Мид, Д. Мацумото и др.). Понимание национ. характера как особых поведенческих моделей с ценностным механизмом регуляции привело к появлению этнически обусловленных деловых стилей, отраженных в специальных буклетах типа «Making business in … (Russian, USA, Kazakhstan, etc.)». В самом общем смысле выделяют 2 модели – «западную» и «восточную», различающихся приоритетами в переговорном процессе. Если в «зап.» модели переговоров важнее профессиональные компетенции переговорщиков (деловитость, прагматизм и высокий профессионализм), то в «вост.» – личностные, человеческие отношения (доверие между партнерами, внеш. вид и манера поведения). При этом каждая из этих моделей в приложении к реальным представителям опр. этносов и культур приобретает свои уникальные и неповторимые черты. Так, один из общих принципов ведения переговоров англичан – «fair play» (дословный перевод – «честная игра») обеспечивает реалистическое, практическое отношение к жизни, основанное на убеждении, что все может корректироваться в соответствии с обстоятельствами. Французы руководствуются принципом «le droit» («право, идея, закон»), что обеспечивает соблюдение заранее очерченных границ свободы, придавая их действиям обоснованность, правомерность, разумность. Для представителей вост. модели характерно стремление к установлению взаимопонимания, избегания открытого противостояния, но если японцы начинают переговоры с обсуждения второстепенных вопросов, то южнокорейцы предпочитают избегать общих рассуждений, приступая сразу к решению конкретных вопросов. Переговоры с представителем др. культуры требует двустороннего переосмысливания национ. особенностей друг друга, аналитическую работу со стереотипами восприятия, феноменами этноцентризма с целью достижения максимальной объективности получаемой информации как основы их эффективного ведения.

• Мацумото Д. Психология и культура. СПб., 2002; Спенсер Л. М., Спенсер С М. Компетенции на работе. М., 2005; Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. М., 2004; Чеховских М. И. Психология делового общения. М., 2006.

М. М. Абдуллаева

Нация (лат. natio – племя, народ) – социально-эконом., культурно-полит. и духовная общность людей. Формируется исторически, характеризуется единством территории, экономики, языка, культуры и психол. особенностей. Однако, в отдельных случаях Н. не обладают территорией проживания, как напр., цыгане. Н. – полисемантическое понятие, применяемое для характеристики крупных социокультурных общностей индустриальной эпохи, ее появлению предшествует народность, к-рая представляет собой исторически сложившуюся языковую, территориальную, эконом. и культурную общность людей. В юрид. практике понятие Н. соотносится с понятиями «государство», «общество» и «совокупность всех граждан». В межд. праве Н. чаще всего рассматривается как совокупность граждан. Существует 2 осн. подхода к пониманию Н. Одно связано с идеями К. Дойча, Э. Гелнера, Б. Андерсона и Э. Смита (Дойч, 1966). Н. определяется как форма группы, в пределах к-рой уровень коммуникативной активности значительно выше, чем за ее пределами. Э. Гелнер (1983) отмечал, что Н. есть результат потребности совр. общества в культурной гомогенности, обусловленной развитием индустриального производства. Становление Н. связано с распространением всеобщего образования и средств информации. По Э. Гелнеру, Н. – это целенаправленно создаваемые общности, в к-рых ведущая роль в принадлежит интеллигенции. Б. Андерсон (1991) считает, что в основе образования Н. лежит феномен «печатного капитализма» со свойственными ему газетами и романами, изображающими Н. как социокультурную общность. Э. Смит (1989) подчеркивает, что совр. Н. органично связаны с доиндуст риальными общностями, обозначаемыми им как этнии. Все их разнообразие может быть сведено к 2 типам: аристократическому и народному. Н. возникают на базе первого типа этний, создаются путем бюрократической инкорпорации низших социальных групп в рамках одного государства. Ведущую роль в формировании Н. из народных этний играет интеллигенция, борющаяся за сохранение этнич. традиций. В ряде работ по социологии и философии Н. трактуется как социально-эконом. и культурно-полит. общность людей, сложившаяся в результате становления государства и выработки надэтнич. культурной и полит. традиции. Н. может быть моноэтнич. и политэтнич. Поскольку Н. – категория историческая, многозначность ее определения зависит и от языковых традиций. В англоязычной традиции под Н. чаще всего имеется в виду общность, объединенная одним правлением, напр. государственным. А по М. Веберу Н. – человеческое сообщество, объединенное общностью языка, религии, обычаев или судьбы и стремящееся к созданию собственного государства.

В отеч. этнологической теории 1960–1980-х гг. Н. рассматривается как этносоциальная группа, характеризующуюся неразрывной взаимосвязью социально-эконом. и этнокультурных свойств. Формированию Н. способствуют интенсификация эконом. связей и отношений и создание общенацион. рынка, к-рые сопровождаются активизацией взаимодействия и обмена информацией. В число сущностных признаков Н. включают общность самосознания и социальной культуры. Как этносоциальная общность Н. может толковаться и как более широкое и как более узкое понятие по сравнению с понятием национальность (этникос), что часто зависит от этнич. состава опр. территории и характера расселения этникоса. С позиции этногенеза Н. – это фаза развития этноса, идущего по ступеням: род-племя-народность-народ-нация, в к-рой данный этнос обретает суверенитет и создает собственную полноценную государственность. Согласно иной точке зрения под Н. понимается множество взаимосвязанных народов и народностей, к-рые, взаимодополняя друг друга, создают некий «суперэтнос».

Этнологический подход не снимает проблем, связанных с критериями выделения Н. и ее существенных отличий от понятия народность. С т. зр. психологии важными результатами национ. процессов являются: однородная для всех культура; единый национ. язык, способствующий коммуникации; формирование национ. самосознания.

• Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М., 1991; Гелнер Э. Нации и национализм, 1983; Дойч К. Национализм и социальная коммуникация. 1966; Смит Э. Происхождение наций. 1989; Сухарев В., Сухарев М. Психология народов и наций. Донецк, 1997; Философский энциклопедический словарь / Ред. кол. С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. И. Ильичев и др. М., 1989. С. 405–406.

Т. И. Пашукова

Обращение в межэтническом общении. Обращение (Обр.) – важный элемент национ. речевого этикета, необходимый для установления и поддержания контакта с собеседником. Для русского этикета типично Обр. к знакомым людям по имени (по имени-отчеству), что предполагает большую контактность и открытость, чем это принято в западноевропейской речевой культуре. Что же касается официальных форм Обр., то в XX в. они претерпевали изменения в зависимости от социального статуса граждан: сударь/сударыня-господин/госпожа-гражданин/ гражданка-товарищ-господин/госпожа. Трудности в выборе нейтральной формы Обр. – по мнению В. В. Колесова – это свидетельство свободы говорящего, к-рая вместе с тем мешает автоматизму речи, привычному для носителей западноевропейских языков. Характерная для этих языков тенденция к стандартизации речевого взаимодействия проявляется в ограниченном наборе форм Обр., к-рые используются в разл. речевых ситуациях. К числу наиболее распространенных вежливых форм Обр. к мужчине, замужней и незамужней женщине относятся англ. сэр, мистер/миссис, мисс; фр. месье/мадам, мадемуазель; нем. герр/фрау, фройлен; итал. синьор/синьора, синьорина. Обр. по имени расценивается нередко как фамильярное и является допустимым только среди близких людей, студентов, школьников, а также в дружеской обстановке. Отличительная особенность немецкого речевого этикета – подчеркнутая официальность: обращаясь к адресату, называют не только его фамилию, но и титул. Если же говорящему звание не известно, используется широко употребительное герр доктор. А Обр. к замужней женщине с необходимостью включает титул ее мужа. Характерной чертой польского этикета является Обр. пан/пани в сочетании с именем, фамилией, профессией или должностью. Во всех европейских языках вежливое отношение к адресату утвердилось в форме Обр. на «вы». Исключение составляет лишь англ. яз., в к-ром есть единая форма you/Вы. На этом фоне выделяется итальянский этикет, отдающий предпочтение формам Обр. на «ты» при установлении и поддержании доверительных взаимоотношений между коллегами, служащими фирм, банков, министерств, а также между рабочими и в молодежной среде. (Обр. на «ты» не принято в О. с подчиненными и с обслуживающим персоналом.) Что же касается русского этикета, то для него типична тенденция перехода в процессе развития взаимоотношений с формы Обр. на «вы» к форме Обр. на «ты». А при Обр. к старшим по возрасту или по социальному положению традиционно используются формы на «вы». Ориентация на статус и возраст собеседника, проявляющаяся в подчеркнутом выражении уважительно-почтительного отношения к нему, отчетливо прослеживается в мусульманизированном речевом этикете Центрально– и Среднеазиатских государств. Так, согласно узбекскому этикету, к мужчинам разного возраста принято обращаться по-разному. В разговоре мальчика с пожилым седобородым мужчиной предпочтительны одни формы Обр.: амаки, ота, хожи-ота, хожи-бува/бобо (если адресат совершил хадж). Обр. девочки к девушке включает варианты: опа, опажон, к замужней женщине старшего возраста – холла, холожон, к женщине пожилого возраста – опоки, холла и др. Для узбекской речевой культуры типично активное использование в функции Обр. имен собственных с доп. морфемами, выполняющими гонорифическую функцию, а также терминов родства в О. как со знакомым, так и с незнакомым адресатом. Широко употребляются эмоционально-оценочные формы Обр., образованные путем прибавления специальных морфем. Что же касается стандартизированных форм Обр., аналогичных принятым в Зап. Европе, то в узбекском языке они отсутствуют (Д. С. Саъдуллаев). Система этикетных форм Обр., принятых в Вост. и Юго-Вост. Азии, восходит к «этике лица». Особой сложностью отличается речевой этикет японцев. Иностранцу, не посвященному в его тонкости, трудно разобраться в многочисл. способах проявления вежливости в зависимости от статуса собеседника и понять специфику О. между членами семьи, между мужчиной и женщиной. Это объясняется тем, что японское речевое поведение традиционно ориентировано не на конкретного человека со свойственными ему индивидуальными особенностями, а на занимаемое им обществ. положение. При этом особо значимым является принадлежность к известной компании, фирме, банку и т. п. В результате в Японии собеседники часто обращаются друг к другу не по имени, а называют должность или степень родства. Примечательно, что почтительное отношение к обществ. статусу выражается не только лексически, но и грамматически. К числу распространенных форм выражения вежливого отношения к адресату относится также избегание прямого Обр. Что же касается О. в совр. молодежной среде, то для нее характерно Обр. по имени (В. М. Ал патов).

Принятые формы Обр. сформировались на основе этнич. ценностных представлений о нормативно-должном речевом поведении. Поэтому знание и понимание их этикосоциокультурной самобытности является необходимым условием межэтнич. О. (См. Аксиология межэтнич. О.).

• Колесникова Л. Н. Языковая личность в аспекте диалога культур. Орел, 2001; Кронгауз М. А. Обращения как способ моделирования коммуникативного пространства // Логический анализ языка. Образ человека в культуре и языке. М., 1999;

Т. Е. Владимирова

Общение в группе мигрантов. Мигранты (М.) (лат. migration – переселение, передвижение, перемещение) – люди, изменившие по каким-либо причинам место жительства и, как следствие, условия и образ жизни. В связи с этим происходит кардинальное изменение их осн. сфер личностного бытия, а изменение социального статуса приводит к переоценке своей группы принадлежности, своего места в ней и трансформации структуры идентичности. Перестройка идентичности затрагивает самые разные ее составляющие: гражданскую, этнокультурную, гендерную, семейную, профессиональную и может определяться как состояние психич. кризиса. Кризис проходит ряд этапов, причем наиболее тяжелый из них наблюдается уже спустя 5–7 лет после переселения. Особенно тяжело он протекает у лиц, не получивших гражданства в стране пребывания или права постоянного проживания. Нелегальность своего пребывания в стране, годами сохраняющееся собственное бесправное положение и положение своей семьи усугубляет тяжелый процесс переосмысления жизни мигранта, его социального статуса. Наиболее уязвимой оказывается этнич. идентичность вынужденных М. Она может разрушаться, деформироваться или усиливаться либо по типу гипоидентичности (отказ от ценностей собственной этнич. группы, этнич. нигилизм), либо гиперидентичности (по типу этноизоляционизма, этноэгоизма, национ. фанатизма). У переселенцев-мужчин сильнее, чем у женщин, обнаруживаются тенденции гиперидентичности. У М. часто наблюдается формирование негативного отношения к др. этнич. группам, характерное для молодых вынужденных переселенцев, в то время как самосознание людей среднего возраста трансформируется в сторону неприятия или безразл. отношения к собственной этнич. группе. Восприятие новых условий жизни до отъезда диссонирует с образом реальности, в к-рую попадает мигрант. У него обнаруживается феномен социокультурной дистанции, выражающейся в субъективном чувстве «отдаления» от других из-за истинного или мнимого различия в образе жизни, системе ценностей, установок, взглядов, оценок. Более ощутимой является дистанция у М. со значимыми культурными различиями: языковыми, религиозными. Ситуация, в к-рой оказываются вынужденные М., кардинально изменяется всю структуру их мотивов и потребностей – от самых насущных до высших (в самореализации, в самоактуализации). В потребности к самоактуализации, в желании занять достойное место в обществе заложен потенциал их адаптивных возможностей, но обстоятельства приводят к невозможности удовлетворения важных потребностей людей. Несмотря на доминирующую среди М. активную жизненную позицию, многим их проблемы кажутся непреодолимыми, что в свою очередь неизменно ведет к психол. дестабилизации. Отсутствие достойной работы, социального признания на новом месте приводят к резкому падению самооценки и снижению уровня притязаний. Неудовлетворенность жилищно-бытовыми условиями, тяжесть социально-психол. адаптации к новым условиям, мигрантофобия у принимающей стороны формируют новую установку – на отъезд, что в конечном итоге сказывается на процессах адаптации переселенцев. Ведущее место в общей структуре психич. нарушений у вынужденных переселенцев занимают депрессивные состояния разл. глубины и тяжести и их психосоматические составляющие. Вынужденные переселенцы демонстрируют более высокий уровень тревожности, агрессивности, фрустрации. Новые условия жизни и серьезные личностные изменения оказывают сильное влияние на отношения и О. между эмигрантами. В сообществах вынужденных переселенцев наблюдается усиление процессов внутригрупповой интеграции и поляризации чувства Мы – Они. В состав группы «Мы» включаются сами М. и в первую очередь представители своей национальности. Их объединяет не только общая судьба вынужденных переселенцев, но и новый социальный статус, родной язык, национ. обычаи и традиции. Члены таких сообществ воспринимаются как свои и противопоставляются представителям коренного населения как чужим. На своих распространяется пристрастно благосклонное отношение, они характеризуются неадекватно позитивно. В О. с ними используются соответствующие стратегии: доверительность, открытость, готовность к эмоциональной поддержке и т. п. Вместе с тем оно несет отпечаток негативных личностных изменений М.: пессимизм, депрессивность, стремление к обвинению представителей коренного населения.

• Гриценко В. В. Эмоциональное состояние русских вынужденных мигрантов // Психол. журнал. 2000. Т. 21. № 4; Константинов В. В. Социально-психологическая адаптация вынужденных мигрантов в условиях диффузного или компактного проживания // Психол. журнал. 2005. № 2; Солдатова Г. У., Шайгерова Л. А. Психологическая адаптация вынужденных мигрантов // Психол. журнал. 2002. № 4.

К. М. Романов, С. И. Баляев

Общение межнациональное – это опр. коммуникативные взаимосвязи и взаимоотношения, в процессе к-рых люди, принадлежащие разным национ. общностям и придерживающиеся разл. религ. взглядов обмениваются опытом, духовными ценностями, мыслями, чувствами. Культура такого О. зависит от общего уровня развития этнофоров, от их умения воспринимать и соблюдать общечеловеческие нормы, от их морали. О. м. выступает как форма реализации межнацион. отношений на личностном уровне, имеет личностно-психол. конкретизацию. О. и отношения народов мира, государств, республик, провинций, губерний, осуществляемые через международные, государственные, республиканские, региональные организации, конкретизируются посредством О. между людьми разных национальностей. О. м. часто рассматривается в исследованиях, к-рые касаются понятий: «культура О. м.», «межкультурная коммуникация», «межэтническое О.». Они приобрели широкое распространение с начала 1980-х гг. Проблема О. м. носит междисциплинарный характер и находится на стыке филос, социол., культурологических, психол. дисциплин. При изучении психологии О. м. находит применение целый ряд социально-психол. теорий, в первую очередь теорий личности. У личности, принадлежащей к опр. национ. группе в процессе О. м. важными потребностями могут являться потребность в безопасности, целостности группы, солидарности, аффилиации, а также потребности в справедливости, позитивном восприятии себя др. людьми. Значимость учета этих потребностей в социол. анализе описана Г. Кантрилом. Психич. образованиями, результатами взаимодействия данных процессов, являются социальные установки, или аттитюды. Через них и изучается О. м. Теория установки получила не меньшее распространение, чем теории личности при изучении О. м. В социальной психологии понятие социальная установка или аттитюд используется для выявления и характеристики состояний личности, предшествующих ее реальному поведению и О. м.

• Большая психологическая энциклопедия. М., 2007; Горянина В. А. Психология общения. М., 2008; Майерс Д. Социальная психология. СПб., 2004.

Т. В. Романюк

Общение межэтническое – интерсубъектное взаимодействие личностей как носителей самосознания и культуры опр. этнич. общностей, осуществляющееся в процессах коммуникации (обмена информацией), интеракции (обмена действиями) и социальной перцепции (восприятия и понимания общающихся). О. м. предполагает обмен мыслями, идеями, образами, влияние на цели и потребности общающихся, воздействие на оценки, эмоции, а также организацию совместных действий. О. м. может осуществляться как непосредственное или технически опосредованное взаимодействие людей, в к-ром существенны «психич. отображение участниками О. друг друга, отношение их друг к другу, обращение их друг с другом» (В. Н. Мясищев). Выделяются 2 уровня О. м., складывающихся в разных сферах жизни, – личностный и групповой. О. м. определяется социально-эконом., идеологическими и культурными факторами, к-рые детерминируют разл. степень субъективной близости/отдаленности этнич. групп. Этнич. общность, в к-рую входит личность, оказывает опр. влияние на отношение этой личности к др. членам общности и на восприятие и понимание представителей др. этнич. общностей. Национальные, этнич. различия во многом обусловливают взаимное непонимание и напряженность, довольно часто встречающиеся в процессе О. м. Важную роль в О. м. играют и осознаваемые этносом и личностью национ. интересы, потребности в национ., этнич. развитии.

Субъективно переживаемые отношения между людьми разных национальностей выявляются в установках на межэтнич. контакты в разных сферах взаимодействия, в содержании этнич. стереотипов, в поведении и поступках людей. Этнич. общность формирует совокупность содержательных эталонов, в к-рых фиксируются культурные, этические и иные предпочтения и представления этноса – этнич. стереотипы, в к-рых существенен оценочно-нормативный компонент. Это обобщенные, устойчивые, эмоционально насыщенные образы этнич. групп, сложившиеся в истор. практике межэтнич. отношений и регулирующие восприятие и поведение их представителей в процессе О. м. Этнич. представления, обычаи, традиции, нравы – средства стабилизации обществ. отношений в этносе. Все это отражается в нормах поведения и восприятия. Стереотипизация поэтому рассматривается в ряде работ как один из механизмов формирования этнич. самосознания, объясняющий характер функционирования устойчивых психич. феноменов. Этнич. стереотип вербализуется в системе предметных и языковых значений, детерминирует восприятие и интерпретацию мира в О. м. Разные члены этнич. общности обнаруживают разную степень принятия этих стереотипов и разную степень воздействия стереотипов на индивидов. Это отражается в понятии этнич. конформности – подверженности индивидов и групп людей влиянию национ. традиций, форм поведения, проявляющихся в усвоении национ. установок и стереотипов без внутр. сопротивления и осмысления. Степень этнич. конформности О. зависит от положения человека в неофициальной структуре общества, от уровня его образования, от направленности развития личности и др. факторов. Этнич. стереотипы систематизируют и защищают этнич. ценности, объясняют существующие отношения между этносами, оправдывают и сохраняют их. В содержании этнич. стереотипов реализуются этнич. нормы как система требований этноса к личности и образец этнич. суждений, поведения и пр. Исследователи отмечают очевидную зависимость содержания этнич. стереотипов в О. м. от истории и развития взаимоотношений между этносами, от их эпизодичности или систематичности. Если контакты непродолжительны, то стереотипность восприятия одного этноса другим проявляется сильнее. Характер О. м. зависит и от социально-полит. обстановки в конкретной стране, от эконом. и культурно-бытовых условий жизни, от конкретной ситуации и заинтересованности в О. Согласованность и отчетливость этнич. стереотипов выше у соперничающих групп, у сотрудничающих – ниже. Причем этнич. стереотипы далеко не всегда несут в себе негативное отношение к членам иноэтнич. групп.

Разнообразные формы О. между этносами могут привести к изменению индивидуальных характеристик у части представителей этносов, к сдвигу опр. социальных отношений, к интеграции опр. качеств и свойств этносов. Это обнаруживается в раз. составляющих О. м.: в речевых и неречевых средствах, в межличностных отношениях, в саморегуляции поступков под влиянием содержания авто– и гетеростереотипов и др. Ситуации О. м. влияют на ум, чувства, волю, и в целом на развитие личностей, вступающих в процесс О. м., осложняющийся разл. активностью, избирательностью, положительным или отрицательным характером общающихся. Процессы О. м. не могут быть отвлечены от изучения мотивационно-потребностной сферы личности и особенностей ее влияния на характеристики О. этой личности с представителями др. этноса. В целом межличностные контакты могут привести к снижению негативности оценочной составляющей этнич. стереотипа. Межэтнич. установки и ориентации формируются в процессе социализации личности, в семье, учебных заведениях, в коллективах, в ходе соседского и дружеского О. В коммуникативном поведении представители разных этносов могут относиться к прагматической стороне О. м. с повышенным вниманием: свои поступки человек рассматривает прежде всего с т. зр. того, какой смысл они имеют для партнера по О., как они будут им интерпретированы. Такого же рефлексивного поведения в этом случае ожидают и от партнера по О. В совр. исследовании О. м. можно выделить неск. приоритетных направлений: изучение феноменологического аспекта О. м., выявление и объяснение закономерностей этого процесса, обнаружение и моделирование его психич. механизмов, исследование полифункц. процесса, определение специфики О. м. в условиях многонацион. страны, установление специфики речевой деятельности как компонента О. м. Особое внимание при изучении этнич. специфики речевой деятельности уделяется проблеме этнолингвистической эквивалентности, роли этнич. речевого (вербального) этикета в ситуациях О. м., закономерностям и традициям употребления этнически обусловленных ритуальных клишированных форм и их акциональных аналогов, а также эффекту вербального усиления или ослабления впечатления, переживания и способов поведения общающихся. В отдельное направление выделяется исследование взаимодействия когнитивных структур в межкультурном и О. м. Традиционно исследуются языки О. м.: лингва франка, койне, пиджины. Актуальны вопросы, связанные с исследованием межкультурных вербальных конфликтов с целью разработки теории и практики вербального снятия межэтнич. напряженности (И. В. Рогозина). Нек-рые исследователи отмечают, что в настоящее время межэтнич. различия, определяющие О. м., концентрируются в этнокультурных и этнопсихол. особенностях: этнич. специфика перемещается в сферу духовной культуры, поскольку иные стороны жизни активно унифицируются под влиянием быстрого распространения совр. индустриальных технологий. В зап. социальной психологии чаще исследуются компоненты межэтнич. отношений, связанные с глубиной и продолжительностью контактов этносов. Исследуется информированность этноса о стереотипах и тенденции влияния их содержания на взаимоотношения этносов. В ряде случаев отмечается тенденция воспринимать собственный этнос более негативно: низкостатусные группы, угнетаемые национ. меньшинства склонны развивать негативные автостереотипы. Сходные явления отмечены в нек-рых отеч. психолингвистических работ (З. Г. Адамова).

• Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1995; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1999; Личность, общение, групповые процессы: современные направления теоретических и прикладных исследований в зарубежной психологии. М., 1991; Пищальникова В. А. История и теория психолингвистики. Ч. 2. Этнопсихолингвистика. М., 2007.

В. А. Пищальникова

Общение мигрантов с коренным населением – это один из видов О., в к-ром участвуют субъекты миграционных процессов. Под миграцией понимается совокупность разл. по своей природе территориальных перемещений населения, сопровождающихся изменением места жительства и условий жизни (лат. migration – переселение, передвижение, перемещение). Миграция может различаться по причинам (добровольная или вынужденная), типу (внешняя или внутренняя), виду (возвратная или безвозвратная). Мигранты (М.) – это субъекты миграционных процессов, протекание адаптации к-рых во многом обусловлено характером их О. и взаимоотношений с принимающим населением. Наиболее благополучными в плане успешного взаимодействия М. и местного населения в РФ являются центральные регионы, Приволжье. Одними из наиболее проблемных территорий оказались Краснодарский край и г. Москва. Многочисл. исследования показывают, что доминирующими тенденциями в принимающем сообществе являются безразличие и враждебность по отношению к М. Доминирует отношение к миграции как «нерусской» по своему этнич. составу. В то же время коренное население слабо разделяет этнич. разнородных М. на представляющих угрозу и не представляющих таковой. По данным эмпирических исследований, довольно большая часть местного населения (почти каждый третий) усматривает в М. фактор какой-то угрозы. Набор отрицательных последствий миграции в обществ. мнении является более широким, чем набор положительных последствий. Население дифференцирует минусы миграции гораздо более детально, чем ее плюсы. В обществ. мнении устойчиво сохраняется представление о высоком конфликтном потенциале переселенцев. Наиболее негативной является установка на прием выходцев из экономически бедных стран «дальнего зарубежья». Осн. факторами раздражения и неприязни являются отличающаяся внешность, язык, обычаи и бытовое поведение М. Среди коренного населения широко распространен стереотип представлений о М. как о ненужных людях, создающих доп. проблемы, усугубляющие социальные болезни общества. Существующая в городском социуме мигрантофобия имеет четкую этнич. окраску. В обществ. сознании сформировались устойчивые ассоциации, связанные с образом мигранта, к-рый в действительности далек от реальности.

В миграционном потоке, направляющемся в Россию из стран ближнего зарубежья, начиная с 1990-х г. наибольшую долю составляют представители славянских национальностей, преим. русские. Но и отношения коренных русских и русскоязычных М. складываются не лучшим образом: «свои часто оказываются чужими». Русские М. обнаруживают наличие значимой культурной границы между собой и местными русскими. Становятся видимыми различия в образе жизни, системе ценностей и установок, взглядов и оценок. Наиболее очевидна рассогласованность взаимных социально-перцептивных образов. Адаптация – процесс двусторонний, во многом зависящий от того какой образ «хозяев» запечатлелся в сознании «гостей». Его эмоционально-оценочная составляющая у М., как правило, значительно положительнее, чем у принимающего населения. На начальных стадиях адаптации переселенцы более настроены на позитивное взаимодействие, чем коренные жители.

Не встречая понимающего отношения принимающей стороны даже по истечении многих лет, М. ощущают себя «чужими» и «лишними». Равнодушие и нередко отвержение со стороны местного населения приводит к возникновению у них ответных изоляционистских установок, росту процессов внутригрупповой интеграции и поляризации чувства Мы-Они. Стремление обособиться, закрыться от недружелюбно настроенного населения в группы, территориальные анклавы (где возможно открытое О. со «своими», соблюдение религ. обычаев, использование родного языка) усиливает развитие негативных установок. «Чужие» воспринимаются в предвзято негативных характеристиках. На них возлагается ответственность за собственные жизненные проблемы. Все это накладывает соответствующий отпечаток на способы О. М. с коренным населением и делает его эмоционально напряженным и конфликтным. Пропасть неприятия способна привести к активизации общей социальной напряженности в целых регионах.

• Емельянова О. Я. Психолого-педагогическая реабилитация и адаптация детей переселенцев // Журнал прикладной психологии. 2004. № 1; Константинов В. В. Социально-психологическая адаптация вынужденных мигрантов в условиях диффузного или компактного проживания // Психол. журнал.2005. № 2; Солдатова Г. У., Шайгерова Л. А. Психологическая адаптация вынужденных мигрантов // Психол. журнал. 2002. № 4.

К. М. Романов, С. И. Баляев

Общение на иностранном языке – взаимодействие двух и более людей, при к-ром происходит обмен информацией предметного и эмоционального характера и к-рое осуществляется посредством иностр. языка.

Умение общаться на иностр. языке – одна из осн. целей практически всех существующих методов обучения языкам и, в первую очередь, коммуникативных методов (термин Е. И. Пассова).

Однако название «коммуникативный метод» не показывает всей глубины и сути обучения О. на и. я. Термин допускает искаженное толкование сущности метода, когда дело на занятиях иностр. языком не идет дальше искусств. разыгрывания диалогов, слабо мотивированных заданий на обмен информацией, механического получения и передачи сообщений. Это происходит из-за ошибочного отождествления понятий коммуникации и О. Если коммуникация – это смысловой аспект социального взаимодействия, то О. – понятие намного более емкое и многоплановое. Г. М. Андреева (и большинство исследователей) считает, что О. как минимум предполагает троякий аспект: коммуникативный, перцептивный и интерактивный. И акцент на какой-либо одной стороне этого триединства, в т. ч. коммуникативной, вряд ли оправдан. Характеризуя О. на и. я., следует учитывать и познавательный, эмоциональный и поведенческий компоненты межличностного О. на к-рые обращает внимание А. А. Бодалев. Не менее важно учитывать и функции О.: контактную, информационную, побудительную, координационную, понимания, эмотивную, установления отношений, оказания влияния. Иными словами, О. как на родном, так и на иностр. языке – это сложный, многогранный процесс, к-рый, прежде всего, предполагает обмен информацией между партнерами, осуществляемый знаковыми средствами (куда, наряду с языком во всей его полноте, включая просодическую систему – логические ударения, интонацию, ритм, темп, паузы, – входят также голосовые модуляции, степень громкости речи, жесты, мимика, пантомимика и иные пара– и экстралингвистичекие сигналы). Владение пара-и экстралингвистическими средствами О., к-рые обладают как универсальными свойствами, так и национ. спецификой (осваивать последнюю необходимо вместе с постижением иностр. языка), особенно важно, когда О. происходит на неродном языке и знание его не вполне совершенно. Важно при этом владеть стратегиями и тактиками О., потому что О. – это еще установление и развитие межличностных контактов, к-рые вытекают из потребности людей в совместной деятельности, их взаимодействие, взаимное восприятие и понимание друг друга. Чтобы это стало возможным между представителями разных национально-культурных социумов, необходимы знания не только собственно иностр. языка с его экстралингвистической спецификой, но и особенностей иностр. культуры, традиций, поведения (в т. ч. этикета), менталитета, духовных ценностей представителей др. страны, сведений из ее истории, политики, экономики, а также умение пользоваться такими знаниями. В отеч. школе этому обучают на занятиях по лингвострановедению и лингвокультурологии в рамках учебной дисциплины под названием межкультурная коммуникация (но точнее было бы сказать – межкультурное О.). Существуют комплексные, активные и развивающие методы обучения иностр. языкам, в т. ч. – Интегративный лингвопсихол. тренинг (ИЛПТ), направленный на овладение О. на и. я., в к-ром О. на изучаемом языке проводится во всей многогранности его сторон, компонентов и функций. При этом использование социально-психол. тренинга как методологической основы обучения иноязычной речи развивает способности и навыки О. на и. я., а также делает возможным корректировку и оптимизацию О.

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1980; Бодалев А. А. Восприятие и понимание человеком человека. М., 1982; Психология. Словарь / Сост. Л. А. Карпенко. Под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. М., 1990; Румянцева И. М. Психология речи и лингвопедагогическая психология. М., 2004.

И. М. Румянцева

Оптимального своеобразия теория (англ. optimal distinctiveness) – предложена М. Б. Бруэр (1991) и основана на предположении о балансе ассимиляции и различий в пределах группы и между социальными группами и ситуациями. В теории оптимального своеобразия указывается, что личность в любой культуре имеет потребность в «ассимиляции» (объединении) с какой-либо группой и «дифференциации» (отделении) от др. групп. Люди стремятся достигнуть и поддержать оптимальный баланс между 3 главными потребностями: потребность, к-рая ассимилируется группой; потребность, к-рая будет связана с друзьями и любимыми; потребность в автономии и дифференцировании, поддерживающая континуум уникальности и однородности для успешного членства в группе. Этот баланс или равновесие является динамичным и зависит от социального контекста. Оптимальное положение личности в каждой культуре, субъективно оцениваемое, отражает соотношение этих процессов и зависит от социализации. Происхождение теории связано с эволюционной теорией: люди должны быть частью больших групп, чтобы выжить – повод, к-рый определяет «выбор и силу социальных идентификаций» между социальными группами и удовлетворяет собственные психол. потребности человека. Оптимальный уровень членства группы связан с положительным самопринятием и устойчивой самоконцепцией, однако чрезмерное своеобразие является «вредным для человека и может создать клеймо отрицательности» и нежелательную социальную идентичность. Согласно М. Б. Бруэр, среди круга лиц с общими интересами люди должны искать оптимальный баланс двух крайностей, найти континуум уникальности, дифференцированности и противоположности при ассимиляции с другими для поддержания самопринятия и удовлетворенности членством в группе. Активация потребности в ассимиляции или потребности в дифференцировании увеличивает важность отличительных членств группы, каждый опыт происходит за счет другого и зависит от ситуаций. Автором теории делается неск. допущений, при к-рых наиболее вероятно проявление корректирующих действий: 1) Социальная идентификация будет самой сильной для социальных групп на том уровне включения, к-рая разрешает конфликт между потребностями в дифференцировании себя и ассимиляции с другими. Оптимальное своеобразие независимо от оценочных значений членства группы. 2) Своеобразие социальной идентичности проявляется в специфике контекста и зависит от системы взглядов, наличествующих в данное время с системой обобщений относящихся ко всем людям вообще. 3) Оптимальный уровень своеобразия является функцией соотношения противоположностей – ассимиляции и дифференцирования, объединения и отделения. Для любого человека относительная сила этих 2 потребностей определена культурными нормами, индивидуальной социализацией, недавними событиями и опытом. Культурная схожесть и различия – две стороны одной медали. Все культуры одновр. похожи друг на друга и различны, но это имеет как положительные, так и отрицательные аспекты. Поведение или явления, имеющие биологическую основу, либо возникшие в одинаковых экологических условиях, предполагают проявления схожести. Однако следует ожидать и проявления различий. На практике чаще всего одна культура стремится подавлять другую, что приводит к появлению доминирующих и не доминирующих групп. О. с. т. является специфичным преломлением и продолжением идей теории социальной идентичности, где исследуются ингруппы и фаворитизм, круг лиц с общими интересами и предпочтениями. Для анализа изменений в обеих группах важно знать цель, продолжительность и добровольность контакта, стабильность и мобильность группы, характер проводимой в стране политики, степень свободы выбора, культурные и психол. характеристики индивидов. Позитивный опыт возникает, когда обе группы похожи друг на друга и «им нечего делить», что приводит к диффузии (взаимопроникновению) и сходству, а негативный – при их отличии друг от друга и попытках претендовать на что-либо, когда сходство само по себе не помогает и даже выстраивается ряд «негативных» параметров различия: разный алфавит, язык, религия и пр. Когда между группами существует неприязнь, есть опыт конфликтных отношений, они ощущают состояние социальной отдаленности друг от друга, и хуже воспринимают степень культурного сходства. В целом же, чем больше аутгруппа выглядит похожей на ингруппу, тем сильнее привлекательность и меньше социальная дистанция. Межгрупповые отношения улучшаются с приобретением знаний о др. культуре. Опр. формы социального поведения значимы во всех культурах, поскольку представители всех культур могут их различать – это типология как совокупность взаимосвязанных категорий: ассоциативные, объединяющие (поддержка, оказание помощи, одобрение) и диссоциативные, разъединяющие (агрессия, избегание); субординационные (подчинение, конформизм) и доминирующие (превосходство, распоряжения, приказы); близкие (самораскрытие) и формальные (требования этикета) отношения. Люди используют общие категории, но их содержание зачастую сильно отличается (напр., личные имена в нек-рых культурах могут быть просто бессмысленными звукосочетаниями). В культурно значимых языковых сферах существует специфика дифференциации категорий. Изучая типы категоризаций, слова, их количество (словарный запас), ситуации и частоту совместного использования можно найти ориентиры для понимания двух культур.

Как личность, так и культура постоянно изменяются и подвергаются влиянию мировых событий, а жизненный опыт и прошлое влияют на оценку настоящего. При оценке события в культуре желательно исходить из нейтральной позиции – эта позиция называется уровнем адаптации или «нейтральная точка» отношений на континууме «похожий-отличный». Лучше адаптированы те люди, кто следует по пути интеграции (сохранение культурного наследия и привязанность к культуре нового сообщества), чем те, кто маргинализирован, однако ассимиляция («вычитаемый мультикультурализм») способствует социокультурной, а интеграция («аддитивный мультикультурализм») – психол. адаптации. Основой позитивных отношений может выступать мультикультурализм как позиция принятия культурного разнообразия и самобытности, где присутствует относительно низкий уровень предубеждений, есть положительные взаимоотношения между этнокультурными группами, наличие чувства принадлежности и отождествления с большим сообществом, существует объединяющая и гибкая структура общих ценностей, к-рые действуют как опора в мультиэтнич. государстве.

• Кросс-культурная психология. Исследования и применение. Харьков, 2007; Психология и культура / Под ред. Д. Мацумото. СПб., 2003; Триандис Г. К. Культура и социальное поведение. М., 2007; Brewer M. B. Optimal Distinctiveness, Social Identity, and the Self // Handbook of Self and Identity. 2003.

Г. В. Вержибок

Отношения межэтнические – это отношения между этносами как субъектами межнацион., межэтнич. взаимодействия и О. Основателями изучения О. м. являются Г. Гарфинкель, В. Вундт, Э. Богардус, перешедшие от описательных характеристик этносов к количественным измерениям проявлений национ. особенностей сознания и поведения людей. В теориях О. м. амер. социологов важное место занимают проблемы сосуществования этнич. групп на одной территории в ретроспективе истории Америки. Проблемами этнич. меньшинств занимался Луис Вирт, внесший вклад в изучение проблем урбанизма. Он определяет «группу меньшинств» как совокупность людей, обращение с к-рыми является отличным от обращения с др. членами общества из-за характерных для них физич. или культурных особенностей. Группы меньшинств часто являются объектами предрассудков или суждений, соответствующих стереотипным представлениям. В теории расового угнетения, разработанной Р. Блаунером, проводится аналогия между обращением с группой меньшинства и практикой межд. колониализма. Выделены след. 5 компонентов колониальных отношений: 1) навязывание туземцам господствующей культуры; 2) стремление изменить и контролировать культуру туземцев на основе господствующей культуры; 3) полит. господство; 4) эконом. эксплуатация; 5) идеология, оправдывающая власть господствующей группы. Амер. социологи Дж. Симпсон и Дж. Мильтон Уингер, классифицируя др. типы отношений между группами большинства и меньшинства, выделяют 6 категорий отношений: а) ассимиляция, или полное уничтожение группы меньшинства насильственным способом или путем постепенного смешения групп; б) плюрализм, или сохранение различий среди групп меньшинств, а также готовность господствующей группы поддерживать эти различия; в) законодательная защита меньшинств, или «официальная» гарантия самостоятельности групп меньшинства; г) перемещение населения, или меры по изгнанию группы меньшинства из общества; д) порабощение на длительное время, или господство одной части населения над другой, сравнительно малочисленной группой. Благодаря работам основоположников отеч. школы этносоциологов и этнопсихологов: Б. Ф. Поршневу, Ю. В. Бромлею, Ю. В. Арутунян, Л. М. Дробижевой и др. в отеч. науке сформировались свои особенности изучения О. м. В советской этносоциологии О. м. так же, как и в мировой науке, рассматривались в широком и более узком – социально-психол. плане, но отеч. исследователи изучают О. м. комплексно с учетом этносоциологии, полит. социологии и социальной психологии. В. Н. Иванов, И. В. Ладодо, М. М. Назаров, Г. Ю. Семгин рассматривают их в контексте социальной стратификации. А. Г. Здравомыслов анализирует гл. о. конфликтные ситуации в О. м. Большинство отеч. ученых специализируется на изучении О. м. в республиках и областях РФ, поэтому фундаментальные исследования по автономным округам – редкость, среди немногих, кто занимается этим, следует назвать В. В. Мархинина и И. В. Удалову. В последнее время ведутся острые споры о механизмах этнич. политики и моделях нации, позволяющих более эффективно управлять О. м.

В 1960–1970 гг. Ин-т этнографии АН СССР (в настоящее время – Ин-т этнологии и антропологии РАН) проводил исследования О. м. в республиках бывшего СССР. Этносоциологи работали над масштабным проектом «Оптимизация социально-культурных условий развития и сближения наций в СССР». В данном проекте используется термин «оптимизация межнацион. отношений», к-рый по своему смыслу близок к термину «гуманизация межнацион. отношений», но его содержание неск. уже, поскольку в контексте советской национ. политики он предполагал в первую очередь создание однотипной социально-классовой системы и уравнивание социальных статусов всех этнич. групп, входивших в состав СССР. На сегодняшний день Ин-том социально-полит. исследований РАН, Ин-том этнологии и антропологии РАН, а также региональными исследовательскими центрами реализуется целый ряд проектов по изучению О. в «этнопроблемных» регионах России и «ближнего зарубежья», особо обращается внимание на проблему гармонизации О. м. Понятие гармонизации О. м. близко по содержанию с понятиями культурного плюрализма, мультикультурализма и интегрированного многообразия, к-рые подразумевают сохранение этнокультурной идентичности не доминирующих групп населения, а также их равную интеграцию в полиэтнич. общество. В работах рос. ученых гармонизация О. м. рассматривается в осн. как управленческий процесс, что в нек-рой степени сужает содержание данного понятия. Концепция гармонизации О. м. должна рассматривать данное явление не только в кач. многофакторного, многоуровневого и полисубъектного социального процесса, но и как результат этого процесса – в кач. относительно гармоничной модели отношений между этнич. группами. Методология и методика исследований О. м. значительно изменилась по сравнению с предыдущим периодом. В настоящее время более широко применяются социально-психол. методики, для характеристики О. м. используются понятия и проблематика социальной дистанции и этнич. границы. Изменилась и парадигма изучения этнич. проблем, наметился переход к конструктивистскому рассмотрению этничности как символической категории, продукта межгрупповых отношений.

• Арутюнян Ю. В., Дробижева Л. М. Этносоциология. М., 2006; Кудрин А. В. Социальные проблемы гармонизации межэтнических отношений в «сложносоставных» субъектах Российской Федерации. Пермь, 2005; Семенов Ю. И. Предмет этнографии (этнологии) и основные составляющие ее научные дисциплины // Этнографическое обозрение. 2005, № 2.; Сикевич З. В. Социология и психология национальных отношений. СПб., 2005.

Т. В. Романюк

Субъекты внутриэтнического общения (субъект – от лат. subjectus – лежащий внизу, находящийся в основе, состоит из частей sub – под и jаcio – кладу основание) называются носители предметно-практической деятельности, познания и О., к-рые наделены одинаковыми этнич., национ. свойствами. С. в. о. могут выступать отдельные индивиды, малые и большие группы, общности, к-рые составляют этнос или субэтносы. В соответствии с традицией отеч. социальной психологии среди С. в. о. следует выделять единичные и коллективные субъекты. Единичными субъектами в классификации С. в. о. являются этнофоры, а все остальные объединения рассматриваются как коллективные субъекты. Т. о. С. в. о. являются: этнофоры; этнофоры, объединенные в диады и малые группы, а также большие группы, как элементы субэтносов или этноса; и субэтносы одного этноса. Этнопсихол. особенности С. в. о. проявляются в сходстве коммуникации и поведенческих паттернов реагирования в разл. видах деятельности – игре, учебе и труде. В зависимости от того, какие С. в. о. вступают в контакт и взаимодействие выделяют уровни внутриэтнич. О. Уровень межличностного О. и взаимодействия характерен для О. 2 или неск. этнофоров, к-рые в одних случаях являются, а в других – не являются членами одной контактной группы. Возможно рассматривать О. этнофора с самим собой. Специфика аутообщения в этом случае задается типом культуры, национ. особенностями, развитием и др. факторами. Уровни межгруппового внутриэтнич. О. в этнопсихологии выделяются в зависимости от того, являются ли группы членами одной этнич. общности. В исследованиях, касающихся полит. психологии, имеет значение анализ О. представителей тех или иных социальных слоев и самих социальных групп друг с другом, а также характер О. отдельных этнофоров со своей этнич. общностью и сравнение отношений их к своему и к чужому народу.

Большое количество этнопсихол. работ направлено на изучение межличностных и ролевых, в т. ч., деловых отношений у разных народов. Установлена роль целого ряда факторов, влияющих на О. этнофоров. Они определяют специфику возрастных особенностей О., гендерных различий О. и особенности О. разных поколений. Культурные традиции вместе с возрастными и гендерными факторами и порождаемыми ими ожиданиями касаются О. в семье и вне дома, на работе, в обществ. местах и др. и различаются в праздники и будни. На значимость роли маскулинности-фемининности в характеристике внутриэтнич. О. в связи с определением типа культуры обратил внимание Г. Хофстеде, предложивший соответствующую шкалу оценки этих свойств. Культурные традиции во многом детерминируют поведение этнофоров, в том числе и в конфликтах. Они являются факторами, обусловливающими лидерство или стиль руководства, особенности проявления власти и доминирования в тех или иных сферах жизнедеятельности индивидов, специфику отношений и обращений к пожилым людям и детям, влияют на отношения между соседями, определяют особенности ориентаций на материальные и духовные ценности и др. Не менее важными для этнопсихол. исследования являются особенности О. и внутригрупповых отношений, существующие в рамках одного и того же этноса, а также каналы коммуникации и отношения субэтносов друг к другу.

• Пашукова Т. И. Субъекты межэтнического и внутриэтнического общения // Теоретические проблемы этнической и кросс-культурной психологии. В 2 т. Смоленск, 2010. Т. 1. С. 205–208; Резников Е. Н. Теоретические и методологические проблемы этнической психологии. Минск, 2006;; Он же. Психология этнического общения. М., 2007.

Т. И. Пашукова

Субъекты межэтнического общения (субъект от лат. subjectus – лежащий внизу, находящийся в основе, состоит из частей, sub – под, и jаcio – кладу основание) называются носители предметно-практической деятельности и познания, к-рые наделены разными этнич., национ. свойствами. С м. о. могут выступать отдельные индивиды, малые и большие группы, включая субэтносы и этнич. общности в целом, когда они вступают в О. и взаимодействие с этнофорами как представителями др. народа, чужими этногруппами и общностями. В соответствии с традицией отеч. социальной психологии следует разделять единичные и коллективные С. м. о. В этнопсихологии к С. м. о. относятся этнофоры, их группы, а также этносы, народы, нации и даже культуры. Примерами О. последних может являться О. культур Запада и Востока, арабской и европейской культур и др. Этнопсихол. особенности субъектов проявляются в разл. видах взаимодействия с представителями др. этногрупп и культур. В зависимости от того, какие С м. о. вступают в контакт и взаимодействие, выделяют разные уровни межэтнич. О. Уровень межличностного межэтнического О. и взаимодействия характерен для О. 2 или неск. этнофоров, к-рые в одних случаях являются, а в других – не являются членами одной контактной группы, но при этом представляют разные этнич. общности: являются представителями разных народов. Уровень межгруппового межэтнич. О. в этнопсихологии анализируется в зависимости от того, являются ли группы членами разл. общностей, принадлежат ли они к индивидуалистическим или коллективистическим культурам. След. уровень характеризует О. наций, народов и культур.

В ряде случаев исследуется характер О. и отношений отдельных этнофоров с чужой этнич. общностью. В этнопсихол. плане изучения О. в политике исследовательский интерес может представлять отношение к тому или иному чужому народу и специфика коммуникативного поведения руководителей государств во время их зарубеж. поездок. О. лиц, принадлежащих к разным нациям, являющихся гражданами разных стран или культур, может протекать как представительское О. Соотношения разных С м. о., вступающих в контакты, во взаимоотношения и взаимодействие друг с другом могут создавать неск. десятков вариантов уровней О. Выделение этих уровней и их анализ позволяет уточнить специфику действия этнопсихол. законов социального восприятия, О., отношения и особенностей взаимодействия людей и их групп и понять причину возникновения этнопсихол. феноменов с учетом фактора межэтнич. О. индивидуальных и коллективных субъектов.

• Пашукова Т. И. Субъекты межэтнического и внутриэтнического общения // Теоретические проблемы этнической и кросс-культурной психологии. В 2 т. Смоленск, 2010. Т. 1. С. 205–208; Резников Е. Н. Психология этнического общения. М., 2007; Neumann R. Interpersonelle Wahrnehmung in internationalen Arbeitskollektiven – theoretische Probleme // Wissenschaftliche Zeitschrift der Wilhelm-Pieck-Universität Rostock. Gesellschaftswissenschaftlichе Reihe. Heft 7. 1986.

Т. И. Пашукова

Толерантное сознание: институты формирования. Институты формирования толерантного сознания – это образовательные учреждения, в первую очередь школа, через к-рую проходят практически все дети соответствующего возраста, т. е. возраста активного формирования знаний и навыков познания, действенного сознания, социального опыта, значимых ценностных ориентиров. Важное значение имеет объективно заданное пространство совместного пребывания и взаимодействия ребят из разных этносов, в условиях к-рых не исключена и возможная сфера возникновения и проявления межнацион. неприязни, напряжения и конфликтов. Столь же объективны и возможности их профилактики и преодоления, заложенные в приобщении школьников из разных этносов к общему знанию и познанию. В его функции оказывается привлечение практического местного (по этносам, нациям, народам и др.) материала на уроках. Факты и явления национ. – этнич., региональной культуры и т. д. могут применяться и во внеурочной работе, доп. образовании (краеведение, школьные музеи, кружки, общества, экспедиции, приглашение представителей разных этносов, художественная и техническая самодеятельность), в организации самоуправления и пр. Эти знания позволяют учащимся проявлять национ. идентичность и руководствоваться в реальных межнацион. отношениях в регионе, в ближайшем окружении. Толерантное сознание формируется там, где школа, учителя целенаправленно работают с семьями учащихся, в социуме в целом и его секторах. Дети и молодежь приносят ксенофобию и экстремизм из социально-этнич. пространства, менее доступного влиянию школы. Формирование толерантного сознания происходит в той же среде, в к-рой возникают и существуют межнацион. связи и конфликты. Без факторов этой среды сама идея формирования толерантного сознания осталась бы благим пожеланием, напрасной активностью. При непредусмотрительности, неосторожности становятся возможными вспышки, обострения межнацион. напряженности. Следует учитывать возрастные особенности формирования толерантного сознания. Важно работать и со взрослыми носителями идей ксенофобии и авторитетами в межнацион. конфликтах, и с теми, кто имеет традиционное влияние на младшие поколения и препятствует целенаправленным психолого-педагогическим усилиям. Противопоставить негативным факторам следует совместную работу с положительно настроенными «старшими товарищами», с производств. коллективами, с культпросветучреждениями, воинскими частями, физкультурно-спортивными организациями – с теми, кто интересен ребятам. С этим успешно сочетается деятельность обществ. организаций, связанная с проведением фестивалей национ. культур, конкурсов, смотров и др. Для воспитания толерантного сознания важен и сам по себе такой опыт, и широкая о нем информация как о позитивном поле сотрудничества, предупреждающем межнацион. конфликты и содействующем их преодолению. С т. зр. профилактики наиболее значимы: приобщение к такого рода опыту школьников, студентов, членов неформальных объединений; поддержка молодежных инициатив.

Особый аспект проблемы связан с ее конфессиональными истоками – напряженностью в отношениях между последователями разных религий, между религ. и светским образованием и воспитанием. В истор. опыте человечества большинство военных конфликтов было вызвано национ. и религ. столкновениями. Но по своим гуманистическим основаниям, т. е. вне религ. экстремизма, при любом конфессиональном разнообразии, подлинные основы и символы веры не противоречат гуманистическим идеям светского образования и существования, т. к. они обращены к главному духовному саморегулятору человеческого сознания – совести.

• Этническая толерантность как феномен современного общества / М. Д. Киекбаев, Д. М. Абдрахманов, И. З. Султанмуратов. Уфа, 2008.

Б. З. Вульфов

Толерантность этническая – 1) свойство этнич. общности или отдельного ее представителя, характеризующееся готовностью признать и принять легитимность культуры, традиций, ценностей, поведенческих и коммуникативных моделей, образа жизни др. этносов; 2) направленность этнич. сознания на признание и уважение ценности и самоценности человека, его потребностей и прав; 3) культура эмпатического отношения к миру и к своей этнич. идентичности; 4) принцип поведения и деятельности, направленный на уравновешивание позиций субъектов и стабилизацию их отношений. Субъектом Т. э. могут выступать: человек, готовый к восприятию всего многообразия мира; этнич. группа, у к-рой есть опыт отношений и деятельности, основанных на толерантности, внутри этноса и за ее пределами. Толерантность как свойство представителя этнич. общности включает такие компоненты, как: 1) установка на уважение и самоуважение; 2) склонность проявлять терпимость, снисходительность, такт по отношению к лицам противоположных взглядов, убеждений, культурных традиций; 3) способность волевым усилием отсрочить свою эмоциональную реакцию на раздражающие факторы и вывести ее за пределы напряженной ситуации; 4) способность и готовность отказаться от действий, к-рые могут нанести ущерб людям, расстроить отношения с ними; 5) способность преодолеть противоречия в отношениях с людьми путем разумных действий, основанных на внутр. убеждении в необходимости взаимных уступок.

Направленность этнич. сознания на признание ценности и самоценности человека Б. Х. Бгажноков относит к индивидуалистическому типу этнич. культуры, направленность на гуманистические связи и отношения людей – к коллективистскому типу. По его мнению, индивидуалистическая направленность этнич. сознания создает больше условий для развития способностей, интеллекта, наиболее полной реализации творческого потенциала. В общности с преобладанием такой направленности этнич. сознания больше пространство для гуманных отношений, разумных решений и действий, а потому и выше вероятность позитивного восприятия др. культур. Коллективистская направленность – это направленность на сохранение целостности и идентичности этнич. общности. Она способствует самоорганизации и культурной консолидации этнич. систем, формированию позитивной этнич. идентичности. Однако крайние формы проявления индивидуалистической направленности ведут к дегуманизации человеческих связей и отношений, а крайние формы коллективистской направленности – к этнич. интолерантности. Т. э. предполагает эмпатическое О., проникновение субъектов О. во внутр. мир друг друга, понимание мотивов и действий друг друга и их внутр. оправдание. Опыт такого О. внутри этноса распространяется на межэтнич. отношения. В зависимости от объекта толерантного отношения различаются интратолерантность и интертолерантность. Приоритет в этнич. общности уважительного отношения к человеку, эмпатического О., культуры взаимодействия, основанной на взаимном доверии и готовности к уступкам для принятия обоюдных решений – это проявления толерантности внутри этноса (интратолерантности). Готовность признать и принять культуру и традиции, ценности и убеждения, поведенческие и коммуникативные модели, образ жизни др. этнич. общностей – это составляющие межэтнич. толерантности (интертолерантности). (2 разновидности Т. э. выделяет и П. В. Степанов, когда он предлагает рассматривать ее в 2 контекстах: в контексте ценностного отношения к людям вообще, безотносительно к их культурной принадлежности и в контексте ценностного отношения к людям как представителям иных этнич. групп). Формы проявления интратолерантности индивидуальны для каждой этнич. общности. Это: этикетные нормы уважительного отношения к человеку, защиты его чести и достоинства; черты характера и поведенческие модели, одобряемые народом; пропаганда гуманистических идеалов в произведениях народной культуры; нравственные нормы, составляющие структурный компонент этнич. менталитета; предпочитаемые механизмы взаимодействия и взаимопонимания в процессе О. и совместной деятельности. Интратолерантность основывается на принципах: возвышение и уважение человеческого достоинства; признание у др. людей права на несхожесть, индивидуальность; О. и взаимодействие с людьми, основанные на эмпатии, понимании и взаимоуважении; достижение и поддержание человеком статуса уважаемого члена общества; поддержание социального порядка, организованности этнич. группы и сознательное торможение посягательств на права отдельного человека или этноса. Принципы интратолерантности и опыт внутриэтнич. толерантности трансформируются в интертолерантные отношения. И интратолерантность, и интертолерантность имеют в своей основе позитивную этнич. идентичность.

В зависимости от отношения к объекту Т. э. может быть субъект-объектной и субъект-субъектной. Первый тип Т. э. применяется к объектам: а) находящимся в зависимом или дискриминированном положении, и проявляется в формальном признании этнич. самобытности и ориентирован на сохранение фактического неравенства между субъектом и объектом; б) занимающим позицию превосходства, проявляется во внеш. учтивости и ориентирован на самосохранение и самозащиту более слабой стороны. При втором типе Т. э. объект отождествляется с субъектом. Это эмпатическая толерантность, к-рая основывается на заинтересованном проникновении во внутр. мир человека, в этнич. менталитет для установления отношений взаимопонимания и взаимного сочувствия интересам и притязаниям каждой из сторон. Эмпатическое отношение распространяется на мир во всех его проявлениях: природу, этнич. группу, отдельных людей. По частоте и интенсивности межэтнич. контактов С Т. Баранов различает след. типы толерантности: 1) активная толерантность (открытость, готовность к межэтнич. контактам); 2) пассивная толерантность (нерегулярность межэтнич. контактов, склонность общаться с представителями своей национальности при сохранении позитивного отношения к представителям иноэтнич. групп); толерантность избирательная (межэтнич. контакты носят ограниченный характер по какому-либо признаку – языку, религ. принадлежности, культурным особенностям); толерантность вынужденная (межэтнич. контакты возникают под давлением обстоятельств и носят сугубо деловой характер, напр., по служебной линии); 5) интолерантность (категорическое нежелание взаимодействовать с людьми др. культуры).

Механизмами проявления Т. э. являются эмпатия, понимание, признание, принятие. Эмпатия включает: доброжелательное и заинтересованное проникновение во внутр. мир людей; сопереживание и сочувствие другим с позиции их представлений о переживаемых событиях и ситуациях; эмоциональную оценку культурных традиций др. этносов в соответствии с их представлениями о культуре поведения и О. Понимание проявляется: в способности ориентироваться в ментальности людей; в соотнесении Я-образа с образами Я др. людей и в соответствующей собственной потребности в самореализации и самоутверждении; в способности и готовности принять жизненный мир др. человека или этноса; в способности и готовности понять и принять нравственно-этические принципы и ценности др. народа; в способности и готовности признавать и принимать поведение, убеждения и взгляды представителей др. этносов. Признание выражается в способности видеть в другом человеке носителя др. ценностей, др. логики мышления, др. форм поведения, в осознании его права быть другим, отличным от остальных. А принятие – это положительное отношение к таким отличиям. Оно проявляется в признании прав человека и этнич. общностей на: собственные цели, интересы; свойственную их традициям расстановку коммуникативных ролей и правил О.; принятые в их общности социальные отношения и иерархию социальных ролей; внутриэтнич. нормы обществ. поведения и взаимодействия людей друг с другом.

• Асмолов А. Г. Слово о толерантности. Век толерантности. 2001. № 1; Бгажноков Б. Х. Основания гуманистической этнологии. М., 2002; Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998; Этническая толерантность как феномен современного общества / М. Д. Киекбаев, Д. М. Абдрахманов, И. З. Султанмуратов. Уфа, 2008.

Р. М. Кумышева

Традиции (лат. traditio – передача, повествование) – исторически сложившиеся и передаваемые из поколения в поколение формы деятельности и поведения, а также сопутствующие им представления, обычаи, привычки, навыки, правила, ценности. Т. складывались на основе тех форм деятельности, к-рые выступали регуляторами обществ. отношений и неоднократно подтвердили свою обществ. значимость и личностную пользу. В эпоху европейского Просвещения, основой к-рого был рационализм, резкой критике подвергались существовавшие в те времена традиционные институты, обычаи и мораль. Критика расшатывала авторитет аристократии и влияние церкви, носительницы христианских Т., на социальную и полит. жизнь. Влияние традиционных институтов рассматривалось как реакционная, репрессивная сила, основанная на предрассудках. В это время формировалось собственно истор. понимание Т., как ограниченного временными рамками и изменчивого феномена. Просветительская борьба разворачивалась между «традиционалистами» и сторонниками «критического разума». В начале XIX в. восторжествовал консервативный романтизм и амбивалентное отношение к Т., включавшее понимание ее и как универсальной истор. силы, и как «духовного опиума», усыпляющего индивидуальную инициативу и критическое мышление. К сер. XX в. почти все возникшие в этот период массовые движения разл. этносов и полит. направлений базировались на критическом отрицании существовавших социальных Т., но в то же время обнаружили стремление измыслить и увековечить новые, собственные Т. Этот факт свидетельствует об атрибутивном характере Т. для социальной реальности, что повлекло за собой появление разл. концептуальных подходов к пониманию сущности и социальной значимости Т. К таким подходам относятся, напр., модернизм и прогрессизм, для к-рых Т. – это то, что, в конечном счете, отступает под натиском нового, это «обреченное и исторически относительное». По мысли М. Вебера, Т. и рациональность составляют 2 полюса, между к-рыми существует напряженность, определяющая направленность социальной динамики. Традиционное общество, отмечал М. Вебер, радикально отличается от совр. замедленностью действий и подчинением личной и социальной инициативы авторитету Т. Отсюда вытекает признание тесной связи между Т. и стереотипами. Если ограничить рассмотрение проблемы О. поведенческим ракурсом, то очевидно, что следование Т. предполагает стереотипизацию социального и индивидуального поведения, жесткое доминирование стереотипа над волей, личностными особенностями и устремлениями человека. Т. е. социальный стереотип составляет механизм реализации Т. Осн. проблемой, связанной с Т., в таком случае становится соотношение стереотипизированного опыта и возникающих инноваций. Инновации появляются в процессе органической перекомбинации элементов Т. С изменением социальной ситуации развития той или иной общности Т. могут разрушаться, трансформироваться и замещаться новыми. При этом Т. неизбежно служат важным фактором регуляции жизнедеятельности людей и составляют основу воспитания. В этнопсихологии понятие связки или пучка Т. служит одной из характеристик национ. общности.

• Иваненков С П. Традиции и будущее // Credo. 1997. № 1; Маркарян Э. С. Теория культуры и современная наука. Логико-методологический анализ. М., 1983.

Л. А. Карпенко

Этнические стереотипы (англоязыч. термин ethnic stereotypes происходит от гр. ἔθνος – народ, племя, и στερεός – твердый, τύπος – отпечаток) – разновидность социальных стереотипов. Под термином Э. с. чаще всего понимаются Э. с. восприятия. В социологии и психологии Э. с. характеризуются как генерализированные, обобщенные, устойчивые, эмоционально окрашенные образы этнич. групп, к-рые сложились в истор. практике межэтнич. отношений и регулируют восприятие, планирование, взаимодействие с ними. Среди наиболее существенных свойств Э. с. исследователи отмечают их эмоционально-оценочный характер. Эмоциональные аспекты стереотипов понимаются как ряд предпочтений, оценок и настроений. Др. важным свойством Э. с. считается устойчивость, а также стабильность и ригидность. Эти свойства стереотипов неоднократно подтверждались в эмпирических исследованиях, однако при изменении отношений между группами или при поступлении новой информации их содержание и даже направленность могут меняться. Согласованность, т. е. высокая степень единства представлений среди членов стереотипизирующей группы – еще одно свойство Э. с. По мнению А. Тешфела, Э. с. можно считать лишь представления, разделяемые достаточно большим числом индивидов в пределах социальных общностей. Характерной особенностью Э. с. считается их неточность. В этой связи в 1950-х гг. получила распространение гипотеза амер. психолога О. Клайнберга о наличии в стереотипе опр. «зерна истины». Считается, что Э. с. более истинны, если существует единодушное мнение между двумя группами относительно черт третьей. В соответствии с гипотезой контакта Д. Кэмпбелла, более глубокие и длительные взаимоотношения между группами приводят к более высокому удельному весу реальных черт в их взаимных стереотипах. Признаком истинности предлагается считать и согласованность между восприятием группы самой себя и ее восприятием др. группой. При изучении стереотипов выделяется множество их параметров, но чаще всего эмпирическому исследованию подвергаются 3 их «измерения»: содержание, направленность как общее измерение благоприятности и степень благоприятности. Эти характеристики не являются однопорядковыми, Главное в стереотипе – его когнитивное содержание, а направленность связана с эмоциональной окрашенностью того или иного содержания. Различают автостереотипы и гетеростереотипы. Автостереотип определяется как образ, к-рый этнич. группа имеет о самой себе, а гетеростереотип как образ, к-рый группа имеет о др. этнич. группе. Автостереотипы обычно более позитивны, дифференцированы и комплексны в сравнении с гетеростереотипами. Во многих исследованиях понятия «авто» – и «гетеростереотип» не используются, а вместо этого речь идет об «ингрупп» – и «аутгрупп» – стереотипах. Важный аспект воздействия Э. с. на межличностное и групповое О. проанализировала Н. М. Лебедева, выделив 4 осн. характеристики Э. с., влияющие на коммуникативное поведение: 1) стереотипизирование – результат когнитивного «отклонения», вызванного иллюзией связи между групповым членством и психол. характеристиками (напр., англичане – консервативны, немцы – педантичны); 2) Э. с. влияют на способ прохождения информации, ее отбора (об ингруппе обычно запоминается наиболее благоприятная информация, а об аутгруппе – наиболее неблагоприятная); 3) Э. с. вызывают ожидания опр. поведения от других, индивиды невольно пытаются подтвердить эти ожидания; 4) Э. с. рождают предсказания, склонные подтверждаться (поскольку люди невольно «отбирают» модели поведения др. людей, согласные со стереотипами). Социальные психологи анализировали также и др. свойства Э. с.: интенсивность распространенности среди членов описываемой группы, сложность, дифференцированность, иерархичность структуры и целый ряд др. параметров, частично пересекающихся с уже перечисленными. Целесообразно рассмотреть понятие Э. с. в соотношении с близкими по смыслу категориями установки, предубеждения и предрассудка. Г. У. Солдатова включает эти понятия в ряд межэтнич. установочных образований, к-рые содержат эмоционально-оценочное отношение к разл. этнич. группам и характеризуют уровень готовности к соответствующим поведенческим реакциям в межэтнич. О. Э. с, по мнению ученого, представляет собой, в первую очередь, «культурное» образование, естественное и неизбежное до тех пор, пока будут существовать народы и этнич. группы.

• Лебедева Н. М. Введение в этническую и кросс-культурную психологию. М., 1999; Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998; Трусов В. П., Филиппов А. С. Этнические стереотипы // Этническая психология: этнические процессы и образ жизни людей. М., 1984.

В. В. Мяленко

Этнические установки – это система социальных установок, носители к-рых воспринимают и оценивают объекты с позиции и под влиянием своей этнич. идентичности, реагируют на социальные объекты и коммуникативные ситуации в соответствии с ментальностью и культурными традициями своей этнич. общности. Э. у. – это готовность личности реагировать и действовать опр. образом в конкретных коммуникативных ситуациях, основанная на: 1) фиксированном восприятии опр. социальных объектов; 2) социально обусловленных отношениях к объектам, идеям и ценностям этнич. сообществ; 3) психол. переживании индивидом ценности, значения, смысла социального объекта. Э. у. имеет 3-компонентную структуру, включающую когнитивный компонент – представления и знания об объекте отношений; аффективный компонент, т. е. систему эмоционально-оценочных отношений к объекту; конативный компонент – модель реагирования на объект и соответствующих действий и поведения. Э. у. на ситуацию – это характерная реакция на события и их участников, обусловленная когнитивным и аффективным компонентами Э. у. Э. у. на объект вбирают в себя весь предшествующий опыт этнич. общности, они формируются в процессе категоризации: окружающих предметов и явлений; людей; себя и своих отношений; ценностей, идей и культурных традиций. В соответствии с категориями объектов и сферами их отражения выделяются 4 уровня Э. у. На 1-м уровне сосредоточены Э. у. относительно предметного мира, к-рые проявляются в разл. формах взаимодействия с предметным миром: в жизненном укладе, организации быта, правилах взаимодействия с растительным и животным миром. Ко 2-му уровню относятся Э. у. относительно др. людей. Сфера проявления Э. у. 2-го уровня – О. и деятельность в социальной среде. В Э. у. второго уровня аккумулирован опыт отношений внутри этноса и с др. этнич. общностями. Поэтому в характерных Э. у. отражаются: иерархия отношений к человеку в соответствии с его статусом; традиции О. и совместной деятельности, а также истор. оценка межэтнич. контактов. На 3-м уровне сосредоточены рефлексивные Э. у. В них отражаются традиционные нравственные требования, этические нормы О. и поведения в обществе, воспитательные идеалы, принятые в данной этнич. общности. Э. у. 3-его уровня проявляются в поведении и культуре речи каждого отдельного представителя этноса. Э. у. 4-го уровня – это установки относительно ценностей, идей, принципов жизнедеятельности этнич. общности. В них отражается этнич. ментальность. Они проявляются в культурных традициях этнич. общности. Как особый вид Э. у. выделяется этнич. стереотип понимаемый как жестко фиксированная установка – относительно устойчивое представление об индивидуальных и групповых свойствах представителей этнич. групп. А. А. Крылов различает: стереотипы восприятия, стереотипы интерпретации поведения и стереотипы поведения, каждый из к-рых можно рассматривать и как Э. у. Если этнич. стереотипы восприятия связаны с обобщенным и схематизированным описанием свойств и характеристик своей этнич. общности и чужой этнич. общности, то этнич. стереотипы интерпретации поведения базируются на разл. типах каузальной атрибуции: 1) диспозиционных (личностных); атрибуции; 2) ситуативных; 3) групповых. В результате ошибок каузальной групповой атрибуции возникают такие негативные явления, как предубеждения, предрассудки. Предубеждение – это негативная установка по отношению к людям исключительно на основании их принадлежности к иной этнич. группе. Предубеждение проявляется в негативной оценке их личности, поведении, норм и ценностей культуры. Предрассудок – это заведомо ложное осуждение людей исключительно на основании их принадлежности к иной этнич. группе. Л. Н. Гумилев рассматривает этнич. стереотип поведения как строго опр. норму отношений: а) между коллективом и индивидом; б) индивидов между собой; в) внутриэтнич. групп между собой; г) между этносом и внутриэтнич. группами. Эти нормы существуют во всех областях жизни и быта, воспринимаясь в данном этносе и в каждую отдельную эпоху как единственно возможный способ совместного проживания, а для представителей др. этносов – как аномальный.

• Андреева Г. М. Социальная психология. М., 1994; Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1994; Крылов А. А. Психология. М., 2005.

Р. М. Кумышева

Этнопсихолингвистика (от гр. ἔθνος – народ, племя, ψῡχή – душа и лат. lingua – язык) – направление совр. психолингвистики, изучающее национально-культурную вариантность когнитивной и коммуникативной сторон речевой деятельности в речевых операциях, речевых действиях и целостных актах речевой деятельности; в языковом сознании (в когнитивном использовании языка и функц. эквивалентных ему др. знаковых систем); в организации (внешней и внутренней) процессов речевого О. Язык при этом рассматривается как одно из средств фиксации и обнаружения культуры, как форма представления культуры, но не приравнивается к культуре. Термин Э. введен в 1970-е гг. А. А. Леонтьевым. Э. разрабатывает специальные и использует разл. лингвистические, психол. и иные методы исследования для выявления этой вариантности. Первые исследования в этой области относятся к 1970-м гг. На этапе становления Э. исследовала проблемы выявления принципиальных различий в стратегиях порождения высказывания, связанных с особенностями языка; создания прагматической типологии речевых действий, национально-культурной детерминации семантики; этнопсихолингвистической детерминации языкового сознания; национально-культурной детерминированности образа мира, предметных значений; этнопсихолингвистической детерминации языковых и неязыковых средств О. Устанавливалась национально-культурная иерархия средств О., функционально значимые особенности протекания процессов О., национально-культурные особенности речи: темп, способы заполнения пауз, способы разложения слов при необходимости точно транслировать слово собеседнику и др. Теорет. основа Э. – теория речевой деятельности (А. А. Леонтьев) с привлечением нек-рых существенных положений ведущих концепций когнитивной психологии, лингвокультурологии, социологии, этнопсихологии. Э. -направление интегративного типа, объединяющее в себе разноаспектное изучение речевой деятельности как одного из видов психич. деятельности человека в аспекте ее национально-культурной вариантности. Важнейшие теорет. постулаты совр. Э.: национ. культура существует в ментальной, предметной и деятельностной формах; ментальные составляющие национ. культуры принципиально не могут быть «перекодированы» адекватно; национально-культурная специфика сознания социума специфически обнаруживается в речевой деятельности, репрезентирующей когнитивные структуры и механизмы смыслообразования, свойственные данной культуре. Наиболее активно исследуется в настоящее время этнопсихолингвистическая детерминация языкового сознания, роль речевой деятельности в становлении и трансформации культуры, отражение специфики национ. культур в речевой деятельности индивида, способы действования со словом в разных культурных сферах (проблема дискурсивных практик), отражение характера межэтнич. отношений в речевой деятельности, исследование вербальных и невербальных словарей и грамматик этнич. поведения, контрастивное сопоставление «текстов», обслуживающих тот или иной этнос, изучение генезиса и взаимосвязей семантики национально-культуроспецифичных значений и др.

• Национально-культурная специфика речевого поведения. М., 1977; Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. М., 1997; Пищальникова В. А. История и теория психолингвистики. Ч. 2. Этнопсихолингвистика. М., 2007; Этнопсихолингвистика. М., 1988; Этнопсихолингвистические проблемы семантики. М., 1978.

В. А. Пищальникова

Этнос (от гр. ἔθνος – народ) – исторически сложившаяся на опр. территории стойкая община людей, к-рые имеют относительно стабильные общие черты и особенности культуры и языка, а также осознают свое внутр. единство и отличие от др. сообществ, что зафиксировано в самоназвании (этнониме). Древние греки пользовались словом «Э.», для обозначения др. народов, к-рые греками не являлись. В русском языке аналогом термин Э. было понятие «народ». В науч. оборот понятие Э. введено русским ученым С М. Широкогоровым в 1923 г. В настоящее время понятием Э. обозначают устойчивую большую группу людей, представленную племенем, народностью, нацией. Этносы испытывают этнотрасформационные, этноэволюционные и этносоциальные процессы. Осн. условиями этногенеза являются общность самосознания (сознание своего единства и отличия от др. подобных объединений), территории, языка и культуры. А. Налчаджян считает, что для характеристики каждой фазы этногенеза должны быть указаны: 1) характерное восприятие ведущих индивидов и социальных групп этноса и их идеологии; 2) осн. или ведущие мотивы поведения; 3) осн. адаптивные механизмы и их комплексы в проблемных ситуациях; 4) осн. адаптивные стратегии; 5) осн. критерии доблести и геройства и др. ценности Э.; 6) преобладающие типы семьи и семейных отношений; 7) наиболее типичные формы отношений к чужим этносам, их религии, идеологии и к культуре вообще; 8) уровень межэтнич. и внутриэтнич. агрессивности и тпичные формы агрессивных действий; 9) состояние этнич. самосознания, этнонима и др. Внутри одного Э. могут существовать субэтносы. Субэтнос – этнич. образование, к-рое существует внутри Э. и, осознавая свое единство с ним, отличается специф. чертами традиционно-бытовой культуры, диалектом и имеет менее выраженные этнич. свойства. Представители субэтноса имеют двойное самосознание, поскольку считают себя одновр. и представителями субэтноса и Э. В ряде случаев на основе Э. формируется суперэтнос. Он являет собой этнич. систему, к-рая состоит из неск. Э., к-рые в осн. формируются в одном регионе и связаны между собой полит., эконом. и идеологическими факторами. Э. в составе суперэтноса являются формально равными и не подчиненными субъектами. Один Э. может входить в неск. суперэтносов, к-рые могут иметь самые разнообразные уровни и проявления консолидации. Примерами суперэтносов могут быть: арабский мир (арабы), славянский мир (славяне), индоевропейская языковая семья и др. Выделяют типы этнич. сообществ: род (клан), племя, народ. Род или клан составляют первобытнообщинные группы людей, члены к-рых считали себя кровными родственниками, а также были объединены опр. хозяйственными и обществ. связями. Племя – сообщество людей, к-рое объединяет неск. родов и отличается своеобразными диалектными и обрядовыми свойствами, а также имеет общий формально-политический управленский институт (вождь, совет старейшин и т. п.). В социальной психологии Э. рассматривается как исторически сложившаяся устойчивая большая группа людей, главным свойством к-рых является осознание себя ее членами на основе тех или иных этнодифференцирующих признаков.

• Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. М., 1983; Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 2007; Налчаджян А. Этногенез и ассимиляция (психологические аспекты). М., 2004.

Т. И. Пашукова

Этнофор (англ. ethnofor, происходит от гр. ἔθνος / англ. ethnos – племя, народ, φορός – несущий) – представитель этноса, индивидуальный носитель опр. этнич. культуры, носитель его психол. свойств и этнич. сознания. Э. выступает субъектом на разных уровнях межэтнич. О. и взаимодействия единичных и коллективных субъектов (субъекты межэтнич. и внутриэтнич. О.). Е. Н. Резников выделяет группы характеристик Э. как субъекта восприятия, и как объекта зрительного восприятия и носителя физич. облика. Э. как субъект восприятия отличается половозрастными особенностями, этнич. принадлежностью, установками, опытом О. и др. Эти факторы влияют на адекватность и уровень его социальной перцепции. Как объект восприятия Э. характеризуется особенностями физич., эстетич., морального, индивидуально-психол. и т. п. облика. Его облик предполагает не только восприятие, но и интерпретацию антропологических, психофизиол., экстралингвистических и др. особенностей. К антропологическим особенностям относятся рост, телосложение, френологические особенности черепа и физиогномические особенности лица и мимики, включающие цвет кожи, глаз, волос, а также строение рук, ног и др. Психодинамические и функц. отличия проявляются в осанке, позе, походке, выражениях лица и глаз и т. п. Как показано в исследованиях, проведенных под рук. В. А. Лабунской, сам Э. как субъект и личность обычно воспринимает себя в статике и имеет не достаточное и не всегда адекватное представление о своих психодинамических проявлениях. Экстралингвистические и паралингвистические особенности О. включают в себя все проявления Э., в к-рых используются те или иные невербальные средства коммуникации.

• Лабунская В. А. Не язык тела, а язык души! Психология невербального выражения личности. Ростов-н/Д, 2009; Резников Е. Н. Психология этнического общения. М., 2007.

Т. И. Пашукова

Этноцентризм (англ. ethnocentrism происходит от гр. ἔθνος – народ, племя, κέντρον – средоточие) – в социологии и этнографии тенденция рассматривать и оценивать все жизненные явления сквозь культурные фильтры, или иначе – сквозь призму ценностей своей этнич. группы, воспринимаемой в кач. эталона и предпочтение собственного образа жизни всем остальным. Понятие Э. впервые введено в 1883 австрийским социологом И. Гумпловичем. В поведенческих науках термин Э. описан У. Г. Самнером в 1906 г. в книге «Народные обычаи» в связи с враждебными взаимоотношениями между «мы-группой» и «они-группой». У. Г. Самнер полагал, что враждебность между группами (общностями) базируется на склонности людей оценивать разл. явления окружающего мира на основе культурных стереотипов той этнич. общности, к к-рой они принадлежат. Согласно У. Г. Самнеру, понятие «этноцентризм» содержит в себе сплав 2 тенденций: 1) тенденцию людей рассматривать свою собственную группу в кач. референтной, по отношению к к-рой оцениваются все др. группы; 2) тенденцию рассматривать свою собственную группу как превосходящую др. группы. Он предполагал, что этноцентрическая тенденция является универсальной. Однако лишь немногие исследователи разделяют эту точку зрения. В настоящее время этноцентризм понимается не как «факт человеческой природы», а как результат опр. обстоятельств. В зарубеж. амер. психологии Э. чаще связывают со второй тенденцией Самнера, в к-рой, его трактуют как стремление членов группы воспринимать собственную группу (обычно, национальную или этническую) как превосходящую др. группы. В отеч. социальной психологии Э. определяется как склонность рассматривать явления и факты чужой культуры, чужого народа, сквозь призму культурных традиций и ценностей своего собственного этноса.

Амер. психологи М. Бруэр и Д. Кэмпбелл выделили след. осн. показатели Э.: а) восприятие элементов своей культуры (норм, ролей и ценностей) как естеств. и правильных, а элементов др. культур как неестеств. и неправильных; б) рассмотрение своих обычаев в кач. универсальных; в) представление о том, что для человека естественно сотрудничать с членами своей группы, оказывать им помощь, предпочитать свою группу, гордиться ею и не доверять и даже враждовать с другими. Термин Э. связывают с различием между ингруппой – той группой, к к-рой человек принадлежит, и аутгруппой – любой др. группой, нежели та, к к-рой он принадлежит. Э. в этом смысле часто используется как синоним внешнегрупповой враждебности, или враждебности, направленной на все остальные группы, за исключением собственной. Э. проявляется в фиксации восприятия, внимания, мышления, сознания народа на традициях, обрядах, образе жизни и, в целом, культуре своего этноса. Способствуя сфокусированности внимания нации на самой себе, он негативно влияет на межэтнич. отношения, взаимосвязи и взаимодействия. В условиях нарушенной коммуникации появляются оценочные стереотипы восприятия, согласно к-рым свой этнос представляется как более желательный и лучший, чем другие. Вследствие этого по отношению к «своим» усиливается эмоциональный отклик сочувствия, сопереживания, а «чужие» вызывают чувство неприятия, нежелание сотрудничать и при опр. стечении обстоятельств появляется агрессия по отношений к ним. По мнению Г. К. Триандис, большинство культур считает себя «центром мира», а сами люди – этноцентричны (нек-рые больше, нек-рые меньше, особенно если никогда не соприкасались с др. культурой). Совр. изучение Э. направлено на установление: а) причин его возникновения, б) факторов усиления и ослабления; в) практических способов его снижения. Подходы к изучению причин Э. зависят от того, относят ли их к сфере индивидуальной психологии, межличностных отношений или социальной структуры общества. В работах М. Дойч и М. Коллинз доказывается представление о возможностях снижения уровня Э., основанное на гипотезе контакта и понятии субординации целей. Согласно этому представлению снижению межгрупповой враждебности и развитию положительных отношений способствует увеличение контактов между членами разл. групп. Эта гипотеза имеет достаточные основания, но условия, при к-рых контакт может порождать эффекты снижения Э., вызывающего враждебность, характеризуются набором опр. ограничений. Ряд ограничительных правил состоит в том, что члены разл. групп должны обладать равным правом голоса в принятии решений, равным статусом в группе и опытом хотя бы частичного успеха своих совместных усилий. Э. возникает неслучайно, поскольку он выполняет важные социально-психол. функции, в т. ч.: усиливает этнич. самосознание, активизирует этнич. идентичность, обостряет позитивные отношения к ценностям и нормам своей культуры и способствует сохранению ее целостности и специфичности. Явления Э. наблюдаются тогда, когда у большинства граждан естеств. предпочтение своего народа, его взаимоотношений, культуры, ценностей, психол. склада и др. в опр. обстоятельствах чрезмерно усиливается, как правило, в ответ на угрозу существования нации или народа как самост. социокультурного целого в условиях влияния иных культур. Будучи важным психол. механизмом самосохранения нации он, однако, вызывает коммуникативные барьеры по отношению к представителям др. народов, способствует возникновения ошибочных суждений, стереотипов и предубеждений и затрудняет межкультурную коммуникацию. Э. называется благожелательным или гибким, когда предпринимаются попытки понять и объективно оценить чужую культуру и когда он не распространяется на все сферы жизнедеятельности группы. В отличие от гибкого этноцентризма, Э. называется воинственным, или негибким, когда люди не только судят о чужих ценностях исходя из собственных, но и навязывают их другим. Воинственный Э. выражается в ненависти, недоверии, страхе и обвинении др. национ. групп за собственные неудачи.

• Герген К., Герген М. Этноцентризм // Психологическая энциклопедия. 2-е изд. / Под ред. Р. Корсини, А. Ауэрбаха. СПб., 2006; Пашукова Т. И. Этноцентризм в межкультурной коммуникации // Вестн. Моск. гос. лингв. ун-та. Серия Психологические науки. Вып. 563. М., 2009. С. 50–61; Sumner W. G. Folkways. Boston, 1906.

Т. И. Пашукова

Язык-посредник в межэтническом общении. Возникновение языка-посредника (Я.-п.) (англ. mediator language) в процессе взаимодействия разл. этносов имеет давнюю историю. Непрерывное перемещение отдельных родов, племен и народов, пользующихся разл. языками, приводило к их соприкосновению и в конечном итоге к неизбежному взаимовлиянию и даже слиянию (ассимиляции), что влияло и на язык. Ярким примером Я.-п. является средневековый язык побережья Средиземного моря lingua franca (от um. lingua franca – франкский язык), представляющий собой смесь фр., провансальского, итал., новогреч., турецкого и арабского языков. Появление данной вспомогательной языковой системы было вызвано потребностями торговли турецких и арабских купцов с франками, как тогда называли европейцев. В эпоху крестовых походов возник еще один Я.-п. – сабир (от лат. sapere – понимать), сформировавшийся на основе испанской, греческой турецкой и арабской лексики, что делало его пригодным для О. с представителями разл. этносов. Характерной чертой языков подобного рода является достаточно узкая сфера их функционирования: за пределами межэтнич. коммуникации они никогда не употребляются. Активное использование языков, подобных лингва франка, может привести к становлению койне (от гр. ἡ κοινὴ διάλεκτος — общий язык, наречие), наддиалектной формы общенародного языка. Так, в Древней Греции на базе диалекта Афин в позднеантичный период (IV в. до н. э.) возник общенародный язык (койне). Объединив носителей разл. диалектов, койне оставался общим языком, на к-ром создавались литературные, науч. и деловые тексты вплоть до II–III в. н. э. Позднее на этой же основе сформировались средне– и новогреч. языки. А в Киевской Руси единый разговорный, а затем и письменный язык (койне) сложился в X–XI вв. из родственных диалектов. В результате в нем нашли выражение отдельные характеристики как сев., так и юж. диалектов, бытовавших на территории древнерус. государства. Создание общего языка стало одним из важных факторов, способствовавших укреплению единства древнерусского государства. К числу вспомогательных межэтнич. языков следует отнести пиджин (искаж, англ. business – дело), к-рый образуется естеств. путем в смешанной языковой среде. Пиджин отличается простотой фонетического и лексико-грамматического состава и универсальными словообр. и синтаксич. моделями. В настоящее время известно около 50 языков этого типа в Вост. и Юго-Вост. Азии, Океании, Африке и Америке, к-рые сформировались гл. о. на базе англ. яз. Среди них наиболее распространен пиджин-инглиш (англ. Pidjin-English). Возникнув на базе англ. лексики и китайской грамматики, этот язык активно используется в портах Вост. и Юго-Вост. Азии и америк. Калифорнии. К этой же разновидности Я.-п. Э. Дрезен относит встречающийся на Дальнем Востоке русско-китайский язык, к-рый «несмотря на кажущуюся нелепость, обладает своими грамматическими правилами и исключениями». Выполняя ограниченные коммуникативные функции, пиджины не являются родными для лиц, к-рые прибегают к ним лишь в межэтнич. контактах. Вопрос о рассмотрении русифицированных вариантов укр. яз. (суржик) и белорус. яз. (трасянка) как пиджинов является спорным. При благоприятной ситуации пиджины могут стать родными и превратиться в креольские (от фр. creole < исп. сreollo) языки. Необходимая для повышения статуса креолизация предполагает усовершенствование языковой системы и расширение функций пиджина. Креольские языки распространены преим. на островах Индийского океана, в Африке и Америке. Так, напр., киконго из средства межплеменного О. стало родным языком для представителей разных племен и, существенно обогатив в процессе своего бытования языковую систему, получило новый статус и новое имя: китуба. В настоящее время этот язык широко используется в разнообразных сферах О. на значительной территории Экваториальной Африки. Примером креолизации пиджина может послужить хиндустани, одна из разновидностей к-рого под воздействием персидского языка превратилась в урду, а вторая под влиянием санскрита – в хинди (У. Вайнрайх). Креольские языки используются в кач. официальных и вспомогательных языков в межэтнич. О. Наряду с Я.-п. в О. может возникать языковая система-посредник, своего рода интеръязык (от лат. inter – между + язык; англ. interlanguage), или межъязык, формирующийся в процессе коммуникации на неродном языке при недостаточном уровне владения им. Данная аппроксимативная система объединяет в себе элементы языка-цели, включая правильные формы и отклонения от них, а также базового (родного) языка. Развивается в процессе говорения как следствие взаимодействия 2 языковых систем и возникших на их основе речевых механизмов. В силу ошибочных обобщений правил языка-цели и интерферирующего влияния на него родного языка, говорящий в ситуации немедленного реагирования постоянно использует неправильные формы и структуры. В результате появляется некая третья – «сближающая» – языковая система, структурно независимая ни от базового языка, ни от языка-цели. Являясь достаточным для удовлетворения элементарных потребностей О., интеръязык становится серьезным препятствием на пути свободного владения неродным языком. В ситуации продолжительных контактов с носителями языка и целенаправленных усилий говорящего интеръязык, подобно строительным лесам, исчезает.

• Вайнрайх У. Языковые контакты. Киев, 1979; Дрезен Э. За всеобщим языком: Три века исканий. М., 2004; Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. М., 1990; Немзер У. Проблемы и перспективы контрастивной лингвистики // Новое в зарубеж. лингвистике. Вып. XXV. Контрастивная лингвистика. М., 1990; Словарь социолингвистический терминов / Отв. ред. Э. Д. Сулейменова. Алматы, 2007.

Т. Е. Владимирова

Язык общения: социально-политические факторы выбора языка. Социально-полит. факторы выбора языка О. действуют в обществах и сообществах, в пределах к-рых более или менее активно функционирует 2 либо более языков. В опр. социально-полит. обстановке разные языки (соответственно, и их носители) могут оказаться в разл. условиях с т. зр. объективной возможности и субъективной уместности их использования. Успешное национ. – полит. самоопределение этноса обычно сопровождается активизацией употребления национ. языка в обществ. и частной жизни, что побуждает граждан чаще обращаться к нему как средству коммуникации. Во многих демократических странах осуществляется гос. поддержка и защита языков малочисленных этносов, что обеспечивает опр. уровень их функционирования и привлекает к ним положительное внимание. В то же время фактическое изъятие данных языков из активного естеств. обихода делает проблематичным их практическое использование в непосредственном О. Финансово-эконом. целесообразность обычно обусловливает выбор в пользу доминирующего либо более распространенного языка, поскольку это позволяет избегать доп. материальных издержек. На выбор языка О. может влиять распределение языков по сферам предпринимательской активности вследствие доминирования в них представителей того или иного этноса. Глобализация межд. жизни все более приводит к необходимости выбора «всемирного» языка, роль к-рого сегодня выполняет английский (что сопровождается «американизацией» образа жизни людей в разл. регионах планеты). Однако существенные демографические диспропорции не позволяют рассматривать подобную ситуацию как вечную и неизменную. Адекватного выбора языка науч. О. требует науч. – техн. прогресс. В настоящее время и на ближайшую истор. перспективу в общемировом науч. контексте уверенно преобладает англ. яз., но в отдельных пространствах науч. – коммуникативную функцию выполняют рус., нем., фр. и др. языки. При выборе языка О. немаловажным фактором является язык, на к-ром осуществляется образование. Данное обстоятельство особенно сильно влияет на выбор языка подрастающим поколением. Развитие и функционирование средств массовой коммуникации определяет предпочтительный выбор языка, прежде всего в сфере восприятия информации, но также и в др. сферах, в т. ч. в межличностном О. Все более ощутимое значение приобретает О. при помощи Интернета. В глобальном масштабе здесь также доминирует англ. яз., впрочем, подвергающийся трансформации под воздействием опр. культурных кодов. Основанием формирующихся интернет-сообществ становятся как разл. варианты английского и его гибриды с др. языками, так и проч. языки. Выбор языка О. является также следствием демографической ситуации. Диспропорции в приросте населения среди представителей разл. этнич. и языковых групп постепенно изменяют сложившиеся в обществе языковые соотношения. На выборе языка О. сказываются миграционные процессы. Выбор между родным языком мигранта и языком коренного этноса является важнейшим показателем осуществления одной из 4 возможных стратегий социально-психол. адаптации мигрантов по С. Бочнеру: ассимиляции (отказ от своего и переход на др. язык), сепарации (настойчивое использование своего языка при игнорировании другого), маргинализации (уход от активного использования обоих языков), интеграции (активное употребление обоих языков). Важную роль играет степень урбанизации общества. Наблюдаются языковые различия между одноязычным и моноэтнич. населением провинциальных (сельских) территорий и почти всегда полиэтнич. и многоязычным населением крупных городов. Поскольку общий уровень культуры в городах выше, соответствующий «городской» язык становится показателем более высокой культуры говорящего на нем человека. На выбор языка О. влияют характеристики языка как филологического феномена: наличие литературного языка (одного или неск. его вариантов), близость либо удаленность литературной и разговорной форм речи, наличие и распространенность диалектов, наличие и история формирования алфавита (возможности использования бесписьменных языков существенно ограничены). Временной фактор выбора языка О. отражает культурно-истор. процесс языкового развития, в частности переход этнич. группы на др. язык. При этом возможна ситуация использования разных языков представителями разных поколений, что усложняет передачу молодежи традиционного жизненного и обществ. опыта представителями старшего поколения. Выбор языка О. осуществляется под влиянием сложившихся в обществе традиций, социальных норм и стереотипов, «подсказывающих» индивиду наиболее приемлемое языковое поведение. В то же время возможны ситуации, когда разл. новшества, новаторское мышление и деятельность имеют иное языковое оформление, благодаря чему взаимодействие традиционных и нетрадиционных составляющих образа жизни приобретают и языковую специфику. Весьма распространенным фактором выбора языка О. являются разные языковые предпочтения в официальной и неофициальной сферах. (К примеру, во многих национ. республиках России на официальном уровне доминирует русский язык, а в личном О. – язык титульного этноса. В ряде регионов Украины в официальной сфере преобладает украинский, а в межличностной – русский язык.) С целью облегчения или упорядочения процесса выбора языка О. между представителями разных этнолингвистических групп изобретаются либо стихийно вырабатываются т. наз. «смешанные» (украинско-русский суржик, белорусско-русская трасянка, всевозможные пиджины), упрощенные (Globalish) либо искусств. языки (эсперанто, идо). Потребности особого внутри– и межгруппового О. могут побуждать к образованию специфических языков – социолектов, профессиональных и прочих жаргонов, арго, койне, компьютерных языков, языков жестов. Обретая опр. устойчивость, О. на языках подобного типа становится подчас основанием и признаком вычленения новых общностей (общающиеся по интересам в сети Интернет, объединяемые языком жестов глухонемые).

• Васютинский В. А. Язык общения в ценностных предпочтениях украинских студентов // Общение – 2006: На пути к энциклопедическому знанию: Матер. междунар. конф. 19–21 октября 2006. М., 2006; Bochner S. The social psychology of cross-cultural relations // Cultures in contact. Oxford, 1982.

B.A. Васютинский

Языковая личность (англ. linguistic personality) – когнитивно-коммуникативный инвариант, обобщенный образ носителя культурно-языковых и коммуникативно-деятельностных ценностей, знаний, установок и форм поведения. Предпосылки понятия Я. л. заложены идеями Л. Вайсгербера и др. неогумбольдтианцев о решающей роли языка в формировании картины мира – понимании

языка как «промежуточного мира» (Zwischenwelt) между человеком и внеш. миром, когда человек видит мир сквозь призму родного языка. При этом своеобразие личности, к-рое проявляется в процессе усвоения и применения человеком родного языка, всегда ограничено национ. спецификой языковой картины мира. В настоящее время понятие Я. л. активно используется не только в лингвистике, но и в философии, лингвокультурологии, психо-и социолингвистике, лингводидактике, психологии и др. областях гуманитарного знания. В самом общем виде оно указывает на «национально-специфический тип коммуникатора», на личность, взятую в ее отношении к языку и речи (И. Н. Горелов, К. Ф. Седов), и, следовательно, соотносимую с опр. этнонацион. культурным контекстом. В нашей стране понятие Я. л. было введено в науч. оборот лингвистом Ю. Н. Карауловым в 1980-е гг. Согласно разработанной им концепции «русской Я. л.», выделяются 3 уровня в структуре Я. л.: вербально-семантический (нулевой) уровень, предполагающий для носителя норм. владение естеств. языком; когнитивный (первый) уровень, связанный с построением «картины мира», переходом от «значения к знанию»; прагматический (высший) уровень, ориентированный на «цели, мотивы, интересы, установки и интенциональности. При этом о Я. л., по мнению Ю. Н. Караулова, можно говорить, начиная с лингвокогнитивного уровня, где появляются возможности проявления индивидуальных предпочтений при выборе и иерархизации концептов, понятий, дескрипторов. На высшем уровне – уровне речевой прагматики Я. л. «…сливается с личностью в самом общем, глобальном социально-психол. смысле…». Т. о., Я. л. трактуется «…как вид полноценного представления личности, вмещающий в себя и психич., и социальный, и этический компоненты, но преломленные через ее язык, ее дискурс». В пользу этой позиции свидетельствует появление в связи с понятием Я. л. таких заимствованных из сферы психологии понятий, как «коммуникативная потребность» «коммуникативное (речевое) поведение», «коммуникативная (языковая) компетенция» и др. Можно предположить, что человек как Я. л. обладает коммуникативной потребностью, реализующейся в мотивах и целях речевой коммуникации, строит с помощью языка опр. картину мира и осуществляет коммуникативное поведение, создавая и воспринимая разл. тексты – дискурсы, в соответствии с условиями и обстоятельствами О. (Ср. близкие понятия: коммуникативная личность, речевая личность, дискурсивная личность.) В лингвокультурологических исследованиях (В. И. Карасик) выделяется 3 аспекта изучения Я. л., соответствующие трехуровневой модели Я. л. по Ю. Н. Караулову. Ценностный аспект Я. л. содержит общечеловеческие и национально-специфические нормы и ценности, отражающие историю и мировосприятие людей, объединенных культурой и языком. Они выражены в «прецедентных текстах», коммуникативных стратегиях вежливости, оценочных значениях слов, представленных в данном культурном контексте и пр. Когнитивный аспект Я. л. связан с языковой категоризацией действительности, проявляющейся в национально-специфической картине мира, что предполагает применение номинативных стратегий. Поведенческий аспект Я. л. определяется специфическим набором речевых характеристик и паралингвистических средств О., указывающих на возрастные, половые, социально-ролевые и др. особенности дискурса в статусном, или бытовом, ситуативном О., к-рые реализуются в соответствующих дискурсивных стратегиях.

Понятие «вторичная Я. л.», введенное И. И. Халеевой, представляет собой опр. конкретизацию общего понятия Я. л. применительно к сфере межкультурной коммуникации, а также лингводидактики. Понятие вторичной Я. л. построено на том, что в основе иноязычной коммуникации, характерной для соответствующей лингвокультурной общности, лежит др. картина мира, раскрытие к-рой при обучении иностр. языкам, обеспечивает проявление у учащихся особенностей вторичной Я. л., а следовательно, успешность овладения др. языком и стоящей за ним культурой.

• Вайсгербер Й. Л. Родной язык и формирование духа. М., 1993; Горелов И. Н., Седов К. Ф. Основы психолингвистики. М., 1997; Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. М., 2004; Халеева И. И. Основы теории обучения пониманию иноязычной речи. М., 1989.

Г. И. Резницкая

Раздел 10

Общение в сфере искусства, политики, СМИ и Интернета

Развитие современного общества в XXI веке во многом определяется бурным развитием информационно-коммуникативных технологий, способствующих глобализации и созданию глобальных сетей в сфере производства, финансирования, информации. С. Хантингтон высказал парадигму «столкновения цивилизаций», согласно которой международные отношения в период глобализации не подчиняются традиционному разделению между богатыми и бедными странами, а подчиняются культурной парадигме. Основными действующими цивилизациями, определяющими направление развития общества, будут китайская, исламская, индусская, славяно-православная, японская, западная (англо-саксонская), латиноамериканская и африканская культура. Они будут формировать наиболее важные культурные сценарии коммуникации, а источники конфликтов и напряженностей в мире будут определяться религиозной и исторической принадлежностью культуры. Основные конфликты и взаимодействия будут строиться в экономической, культурной и политической сферах. В сфере культуры уже происходит стимулирование и продвижение этнокультурных товаров и возрождение местных обычаев, языков, национальных атрибутов, ритуалов и т. д. В политической сфере – смена политических доминант от однополярного к многополярному миру и возникновение большого спектра международных, региональных и неправительственных структур. В этой связи важно провести психологическую рефлексию тех процессов, которые определяют развитие человеческого общества и которые отражаются в области культуры, политики, средствах массовой коммуникации (СМК) и Интернете.

Актуальной для научного сообщества становится проблема информационно-психологической безопасности субъектов – от конкретного индивида до национальных сообществ – в ситуации бесконтрольного и безграничного распространения информации. Средства массовой информации (СМИ) могут быть использованы как инструмент воздействия на индивидуальное и коллективное сознание и подсознание, применение этого инструмента базируется на последних достижениях психологической науки. Современные средства распространения информации способны заполнить коммуникативное пространство человека и навязать ему определенную структуру знания о мире. Активное изучение механизмов информационных воздействий на психику человека, способов защиты от тотального порабощения информационными системами, границ психологической безопасности – важнейшая задача психологии массовых коммуникаций.

Современные СМИ восстанавливают семантику дописьменной речевой коммуникации, возвращают интерактивные межличностные взаимодействия на расстоянии и обещают полисенсорные переживания в формате 3D. Глобализация информационного пространства приводит, с одной стороны, к межкультурным творческим взаимодействиям и появлениям нового медийного контекста, такого как мистерии олимпийских игр, а с другой стороны, возникают межконфессиональные мировоззренческие войны, которые иногда выливаются в открытые межгосударственные противостояния. Одним из последних направлений в развитии СМИ является коммерциализация, т. е. сосредоточение в одних и тех же руках всех этапов создания и распространения информационных и медийных продуктов, что позволяет контролировать печатный, телевизионный, рекламный и виртуальный контент и распространять его по индивидуальным запросам пользователей. В результате аудитория медиаконтента меняет свое лицо: из пассивной массы она превращается в активного пользователя информационных ресурсов.

В данном разделе представлены основные понятия и категории, применяемые большинством исследователей и субъектов информационной коммуникации.

Редактор-составитель Л. В. Матвеева

Агрессия в СМИ. Исследователи, занимающиеся проблемой агрессии и насилия, отмечают важную роль СМИ, особенно телевидения, в распространении этих форм поведения. Это связано, во-первых, с легитимизацией насилия и, во-вторых, с влиянием демонстрируемого СМИ насилия на изменение уровня агрессивности у потребителей, гл. обр. у детей и молодежи. 1-я проблема проявляется в выделенном Й. Галтунгом феномене культурного насилия. Имеются в виду те аспекты культуры, символической сферы человеческого существования, представленной идеологией и религией, языком и искусством, эмпирической и формальной наукой, к-рые могут быть использованы для оправдания и легитимизации прямого и структурного насилия. Культурное насилие ведет к тому, что все др. проявления насилия начинают выглядеть и восприниматься как справедливое или, во всяком случае, не дурное дело. Можно установить каузальную связь от культурного через структурное к прямому насилию. Культура, в т. ч. и СМИ, проповедуют, учат, заставляют рассматривать агрессию, эксплуатацию и репрессии в кач. нормальных и естеств. явлений или же не замечать их вовсе.

2-я проблема связана с феноменом влияния кино на поведение и ценностную ориентацию детей и подростков. Многочисл. исследования касались 2 осн. вопросов: обучаются ли зрители (особенно дети и подростки) новым формам агрессивного поведения, наблюдая за экранным насилием (эффект научения) и как долго длится это воздействие; способствует ли насилие, демонстрируемое в СМИ, снижению эмоциональной чувствительности к насилию и сказывается ли такое снижение на повышении вероятности актуального агрессивного поведения в реальной жизненной ситуации (эмоциональные последствия). Факт влияния восприятия «экранного» насилия на повышение агрессивности у детей доказан; это влияние осуществляется: 1) с помощью имитирующего научения (при наблюдении); 2) медианасилие воздействует на детей, делая их нечувствительными к насилию; 3) оправдание насилия является еще одним фактором, стимулирующим агрессивное поведение; 4) медианасилие содержит в себе ключевые стимулы, пробуждающие агрессивные мысли, фантазии, чувства и действия; 5) дети, увлеченные медианасилием, обнаруживают более низкий уровень физиол. возбуждения в ответ на показ сцен насилия.

• Ениколопов С. Н. Массовая коммуникация и проблема насилия // Информационная и психологическая безопасность в СМИ: в 2 т. Т. 1: Телевизионные и рекламные коммуникации / Под ред. А. И. Донцова, Я. Н. Засурского, Л. В. Матвеевой, А. И. Подольского. М., 2002.

С. Н. Ениколопов

Аудиториология – междисциплинарное науч. направление, возникшее в конце 1990-х гг., к-рое изучает аудиторию в процессах личностно-групповой, межгрупповой и массовой коммуникации, выявляя свойства аудитории и закономерности ее поведения. Различают общую и частные А. Общая А. исходит из посылки о существовании общих закономерностей в восприятии любых объектов, имеющих аудиторию, и рассматривает общие процессы формирования разл. аудиторий и их свойства. Главный принцип А.: любая аудитория определяется нек-рым объектом восприятия. Нет просто аудитории. Есть аудитория чего-то (аудитория лекции, концерта, спектакля, телепрограммы, газеты, интернет-сайта и т. п.). Знание объекта и его свойств не обеспечивает однозначной характеристики аудитории. Любая аудитория «объекта, имеющего аудиторию», представляет собой аморфную, гетерогенную и непостоянную по составу общность; члены любой аудитории не имеют идентичности по принадлежности к данной общности, формируемой объектом восприятия (вряд ли кто-то, отвечая на вопрос «Кто вы?», скажет, что он зритель программы «Время» на 1-м канале ТВ, разве что в момент просмотра, если вопрос будет привязан к этому моменту).

Одно из типичных заблуждений, с к-рыми имеет дело А., сводится к попытке объяснить поведение аудитории исключительно свойствами «объекта, имеющего аудиторию». Общая модель, определяющая поведение аудитории, включает в себя факторы как социокультурного, так и природного характера, как внешнего по отношению к «объекту, имеющему аудиторию», так и внутреннего, связанного со свойствами данного объекта. На макросоциальном уровне аудитория трактуется как подсистема, связывающая «объект, имеющий аудиторию», с остальной частью общества. Частные виды А. основываются на методологическом принципе, выдвинутым Ж. П. Эскенази: группировка подходов к исследованию аудитории находится в зависимости от существующих типов коммуникационных процессов. Поэтому, напр., поведение аудитории телевидения как целого будет отличаться от поведения аудитории радио как целого. В то же время в пределах одного типа «объектов, имеющих аудиторию» наблюдается сходство формирования и поведения аудитории. Это вызывает появление частных А.: А. телевидения, А. радио, А. печатных СМИ и т. п.

Особый интерес представляет собой изучение аудиторий непрерывно действующих СМИ – телевидения, радио, Интернета. Эти виды аудитории отличает постоянная изменчивость. Развитие систем измерения этих аудиторий с высоким темпоральным разрешением (обычно до 1 мин) и проведение непрерывных ежедневных замеров на протяжении многих лет привели к открытию во 2-й пол. XX в. весьма специфических закономерностей поведения частных аудиторий. Различают 2 типа закономерностей поведения аудитории непрерывно действующих СМИ: консумпционные (от лат. consumptio – потребление, применение, использование) и диспозиционные (связанные с концептом личностных диспозиций). Общая фундаментальная консумпционная закономерность аудитории СМИ – цикличность, к-рая проявляется на 3 уровнях: суточная, недельная, сезонная. Существует гипотеза о существовании цикличности аудитории как более низкого уровня (внутрисуточная цикличность), так и более высокого (напр., цикличность аудитории, связанная с циклом солнечной активности 11,5 лет). Цикличность ярче всего проявляется применительно к общей аудитории данного типа СМИ, напр., общая аудитория телевидения без привязки к конкретным телеканалам, общая аудитория радио без привязки к конкретным радиостанциям и т. п.

Диспозиционные закономерности устанавливают связи между личностными диспозициями аудитории, к к-рым относят краткосрочные установки, аттитюды, ценностные ориентации, базовые ценности (В. А. Ядов), с характеристиками «объектов, имеющих аудиторию». Одна из наиболее широко известных диспозиционных закономерностей – связь разл. категорий медиаобъектов с теми или иными социально-демографическими сегментами аудитории. Напр., медиатексты социально-полит. содержания (аналитические программы, публицистика и т. п.) имеют аудиторию преим. зрелого и пожилого возраста. Попытки привлечь более молодую аудиторию к этому типу программ, как правило, оканчиваются неудачно. Данный факт в рамках А. трактуется как специфическая закономерность, обусловленная свойствами данной метатематики. Ориентация тех или иных социальных групп/страт на те или иные типы медиатекстов обусловлена характерным для них диспозиционным рядом.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Аудитория (лат. auditoria от audire – слушать) – 1) помещение в вузах, где проводятся занятия; 2) социокультурная общность слушателей публичного выступления (лекции, доклада, концерта, спектакля и т. п.); 3) социокультурная общность потребителей СМИ – читателей книг, газет, журналов; слушателей радио, звукозаписи; зрителей кино, ТВ, видеозаписи; пользователей Интернета и др. Слово «аудитория» пришло в рус. язык в сер. XVIII в. и сначала использовалось только в 1-м значении. С конца XVIII в. получило распространение 2-е значение, со 2-й пол. XIX в. – 3-е.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Аудитория в массовой коммуникации специфическая динамическая социокультурная общность, члены к-рой объединены практикой обращения к конкретному медиатексту (напр., книге, статье в газете, кинофильму, телепрограмме, радиопередаче и т. п.), либо к конкретному СМК, напр., к телеканалу, радиостанции, газете, журналу, интернет-сайту и т. п., либо к типу СМК (телевидению, радио, газетам, журналам, Интернету и др.).

Теоретическое осмысление представлений об А. в м. к. началось только в XX в. Выделились 2 ключевые парадигмы рассмотрения А. в м. к.: теоретико-коммуникативная и эмпирическая. Теоретико-коммуникативная парадигма развивалась в три периода: I. Конец 1930-х – сер. 1950-х гг.; аудитория понималась как масса, т. е. большая по численности совокупность разрозненных, анонимных и пассивных реципиентов (т. е. лиц, принимающих сообщения), а массовая коммуникация определялась как однонаправленный процесс, идущий от коммуникатора, к-рый транслирует нек-рое сообщение по нек-рому каналу реципиентам для достижения планируемого эффекта (Г. Лассуэлл). II. Сер. 1950-х – сер. 1970-х гг.; происходит осмысление аудитории как совокупности микрообщностей (малых групп), члены каждой из к-рых связаны между собой информационным взаимодействием. Возникает так называемая «модель двухступенчатого потока коммуникации» (И. Кац, П. Лазарсфельд, Р. Мертон и др.). Ключевую роль в ней играют «лидеры мнения» – персоны, наиболее чувствительные к информации, хорошо ориентирующиеся в массово-коммуникационных потоках и умеющие убедительно интерпретировать информацию. Сообщения от коммуникаторов воспринимаются в первую очередь лидерами мнения, а от них движутся к остальным членам малых групп в интерпретации лидеров мнения. Аудитория перестает пониматься как абсолютно пассивная масса. Появляются исследования явления обратной связи аудитории с СМК. Понятие «реципиент» постепенно начинает рассматриваться как ролевое. III. Сер. 1970-х гг. по настоящее время; складывается представление об А. в м. к. как о непрерывно меняющейся социальной общности (не тождественной самой себе в каждый момент времени), к-рую определяют также как общность динамическую и ролевую. Ее члены активны, им присущи навыки выбора.

Эмпирическая парадигма рассматривает А. в м. к. преим. в рамках экономико-маркетингового и политико-пропагандистского дискурсов. В ее основе лежит представление об аудитории как о ресурсе в маркетинговых и политико-пропагандистских коммуникациях. Аудитория воспринимается лишь как объект воздействия в рекламных или PR-кампаниях, цель к-рых – влияние на поведение людей (потребительское, политическое и др.). СМИ, захватывая бо́льшие или меньшие объемы аудитории, могут предлагать их заказчикам (рекламодателям, полит. организациям и т. п.). На первый план выходит эмпирическая составляющая – непрерывные замеры аудитории, определяющие ее объем и структуру для отдельных СМК или их компонентов.

Эмпирическая парадигма в исследованиях аудитории СМК стала складываться с 1920-х гг. в связи с развитием техники прикладных массовых опросов. Осн. вектор развития данной парадигмы был направлен, во-первых, на методико-технол. усовершенствование – поиск эффективных методов измерения объемов аудитории, во-вторых, на эмпирическое изучение закономерностей в поведении аудитории как специфической общности. В 1930-е гг. в США, Канаде и др. странах появляются специализированные центры, занимающиеся исследованиями аудитории СМК. Возникают и начинают широко внедряться специализированные методы опросов аудитории: в 1920-е гг. – личные интервью, почтовые и телефонные опросы, а в 1930–1940-х гг. – дневниковые панели и автоматизированные измерения радиоаудитории. С распространением ТВ в 1950-е гг. данные методы начинают применяться для исследований телеаудитории, а с появлением Интернета в 1990-е гг. – для исследований интернет-аудитории.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Аудитория в массовой коммуникации: контакт. Установление и поддержание контакта с аудиторией, проявляющей интерес к удовлетворению своих духовных, информационных и коммуникативных потребностей, требует применения СМК опр. арсенала выразительных средств, а также знаковых (семиотических), семантических и коммуникативных кодов. Ограниченные возможности установления аффективного контакта со зрителем, отмеченные М. Маклюэном, телевидение, к примеру, компенсирует с помощью 1) использования художественных кодов и символов; 2) музыки; 3) эмоциональной выразительности коммуникаторов; 4) апелляции к универсальным психич. образованиям; 5) задействования эротического кода; 6) эксплуатации мифологических культурных сюжетов в кинопродукции «экшн»; 7) воспроизведения атмосферы внутрисемейных отношений (сериалы); 8) актуализации стереотипов властных форм поведения; 9) доминирования развлекательного дискурса, а также демонстрации нелепого и смешного как отсылки к фольклорным формам развлечений.

• Мочалова Ю. В. Установление контакта с аудиторией в массовой коммуникации // Информационная и психологическая безопасность в СМИ: В 2 т. Т. 1: Телевизионные и рекламные коммуникации. М., 2002.

Ю. В. Мочалова

Аудитория СМИ: типологии. Существует множество оснований для классификации аудитории (А.) СМИ. В самом общем виде их разделяют на медиалогические, социально-демографические, психологические (включая социально-психологические), политологические, маркетологические и др. Медиалогические основания: об А. говорят в массово-коммуникационных процессах, как правило, исследуя одновременное включение людей в коммуникацию лишь с одним видом СМИ. Поэтому первое основание для классификации А. – разделение их на А. телевидения, радио, прессы, Интернета. В пределах каждого вида СМИ говорят об А. конкретного издания. В общей телевизионной А. выделяют А. отдельных телеканалов, в общей радиоаудитории – А. отдельных станций, в общей А. прессы – А. конкретных газет и журналов, в общей А. Интернета – А. отдельных сайтов. Далее можно рассматривать А. их составляющих – отдельных передач, кинофильмов, рубрик, страниц сайта. Социально-демографические основания: здесь наиболее часто при анализе А. учитывают след. основания: пол, возраст, уровень образования, уровень дохода, социальный статус, занятость, тип населенного пункта, где проживает представитель А. (крупный, средний, малый город, село и т. д.). В продвинутых, сложных исследованиях рассматривают до 20 социально-демографических параметров.

Психол. основания представлены 2 категориями – личностно-психологическими и социально-психологическими. В практике редакционных и маркетинговых исследований чаще всего используются такие основания, как экстра– и интровертированность, лидерские качества, склонность к инновациям, эгоистические и альтруистические черты личности, адекватность/неадекватность восприятия информации, когнитивные качества и др. Список психол. характеристик очень широк, и в принципе можно использовать любые из них в зависимости от задач исследования. В литературе по теории массовой коммуникации и теории маркетинга такие основания иногда называют психографическими.

Политологические основания: они обычно оказываются в центре внимания во время исследований А. в период предвыборных кампаний. Здесь чаще всего используются такие основания, как приверженность тем или иным полит. взглядам (по шкале «правые/левые»), электоральные намерения (собираются голосовать за опр. кандидата, опр. партию), отношение к полит. лидерам и др. Маркетологические основания. Нередко для выделения (сегментации) А. СМИ используют потребительские основания – приверженность той или иной товарной группе, марке, тому или иному виду товаров, бренду.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Аудитория СМИ: цикличность аудитории регулярное изменение параметров аудитории (А.) данного типа СМИ. Цикличность А. СМИ – одна из фундаментальных закономерностей в поведении А. как социальной общности. Она обусловлена, с одн. стор., цикличностью социальной жизни каждого человека и общества в целом, а с др. стор., – циклической природой самих СМИ, одно из осн. свойств к-рых – периодичность выпуска. В социальной жизни человека и общества четко прослеживаются, по меньшей мере, три уровня цикличности – суточный, недельный и сезонный (годовой). Эти же циклы обнаруживаются и в поведении А. как целого.

Цикличность А. СМИ ярче проявляется на макросоциальном, нежели на микросоциальном уровне. Отдельный человек в разные дни может по-разному структурировать свое время, однако независимо от индивидуального поведения А. данного вида СМИ, как целое, обнаруживает довольно строгую регулярность во времени от дня ко дню. На уровне конкретного СМИ данная закономерность проявляется слабее и наблюдается не всегда. К 2009 г. наиболее детально изучена цикличность А. телевидения, в неск. меньшей степени – А. радио и Интернета и сравнительно слабо – А. печатных СМИ.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Аудитория СМИ: цикличность аудитории Интернета (русскоязычного). Говорить о закономерностях общей аудитории всего Интернета еще не приходится – это глобальная задача, пока не решенная. Однако уже есть данные о поведении общей аудитории Рунета (русскоязычного сегмента Интернета) (О. а. Р.). Здесь также обнаружены три уровня цикличности: суточная, недельная и сезонная. Однако для их релевантной интерпретации следует учесть, что в отличие от телевидения и радио, доступ к к-рым имеет практически все население России, доступ к Интернету в 2008 г. имели около 30 % россиян с тенденцией к быстрому росту этого показателя. В осн. Интернетом в России пользуются на рабочих местах, реже – дома. Данные факты приводят к тому, что в течение суток пик О. а. Р. приходится на дневные часы: с 12:00 до 18:00. Минимум наблюдается в окрестностях 3:00 ночи. Не исключено, что, когда Интернет в России станет доступен подавляющему большинству населения, пики аудитории в течение суток могут сместиться. Недельный цикл проявляется в том, что в выходные дни среднесуточный объем О. а. Р. заметно падает. Сезонная цикличность выглядит неск. иначе, чем в случае телевизионной и радиоаудитории. Быстрый рост числа рос. пользователей Интернета на данном этапе его развития приводит не к падению объемов О. а. Р., а к замедлению или даже приостановке темпов ее роста в летний период. От лета к зиме же происходит ускоренное нарастание средненедельного объема О. а. Р.

А. В. Шариков

Аудитория СМИ: цикличность аудитории печатных СМИ. Традиционно исследования аудитории (А.) печатных СМИ были сконцентрированы на частных А. отдельных изданий, и потому закономерности общей А. газет и журналов оставались вне рассмотрения. Однако в нач. 2000-х гг. в России стали проводить более широкие исследования обращения читателей к газетам и журналам. К нач. 2009 г. достоверно обнаружена цикличность обращения к печатным СМИ на 2 уровнях – суточном и недельном. Суточная цикличность проявляется в ежедневном нарастании объема общей читательской А. прессы в вечерние часы. Кроме того, есть второй, меньший по величине пик А. в поздние утренние часы. Минимум объема общей А. печатных СМИ приходится на интервал в окрестностях 3:00 ночи. Недельная цикличность проявляется в том, что среднесуточные значения объема общей А. прессы отличаются по будням и выходным – в выходные они меньше. Зафиксированы различия в поведении общей А. газет и общей А. журналов. Пик объема общей А. газет приходится на время в окрестностях 21:00, тогда как пик объема общей А. журналов приходится на интервал времени в окрестностях 22:00. Сезонная цикличность читательской А. России остается недостаточно изученной. Существует лишь эмпирически обоснованная гипотеза об уменьшении среднего объема А. печатных СМИ в летний период. Цикличность А. всех типов СМИ широко используется в практике СМИ, рекламной и PR-деятельности, а также в полит. технологиях.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Аудитория СМИ: цикличность аудитории радио. Поведение общей аудитории радио (А. р.) в течение суток заметно отличается от поведения общей телеаудитории. Общая А. р. достигает своего суточного максимума в утренние часы, к-рый не столь сильно привязан к конкретному интервалу времени. Пик приходится на разное время по будням и выходным. В России в будние дни утренний пик А. приходится на интервал 7:00–8:00. По выходным он смещается на более позднее время. Новейшие исследования позволили обнаружить связь интервала времени, на к-рый приходится пик А., с доминированием в эфире того или иного типа радиостанций. Так, в местах, где преим. вещают обществ. – полит. радиостанции, содержание к-рых строится на устной речи, пик общей А. р. по будням приходится именно на 7:00–8:00 часов, а по выходным – на 8:00–10:00. Там же, где преим. вещают муз. – развлекательные станции, пик общей А. р. по будням наблюдается в интервале 10:00–11:00, по выходным – в интервале 11:00–12:00. Помимо утреннего пика, наблюдается также вечерний пик общей А. р., к-рый приходится на интервал 18:00–19:00, особенно хорошо заметный по будням. Минимум объема общей радиоаудитории приходится на интервал в окрестностях 3:00. Недельная цикличность проявляется в различии среднесуточных параметров аудитории по будням и выходным – среднесуточный объем общей радиоаудитории по выходным заметно ниже. Сезонная цикличность общей радиоаудитории выражена не столь заметно, как в случае общей телеаудитории, однако осн. тенденция та же – уменьшение общей А. р. от зимних к летним месяцам и нарастание от лета к зиме.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Шариков А. В. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Аудитория телевизионная: цикличность телевизионной аудитории. В течение суток ежедневно наблюдается постепенное нарастание объема общей телеаудитории к вечернему времени, пик к-рого приходится на интервал в окрестностях 21:00. Затем объем аудитории (А.) снижается, достигая минимума в окрестностях 3:00. Недельная цикличность проявляется, прежде всего, в различии среднесуточного объема общей телеаудитории в будние и выходные дни. По выходным нарастание объема телеаудитории в течение суток наблюдается дважды: в окрестностях 11:00 и в окрестностях 21:00. Однако утренний пик заметно ниже вечернего. Сезонная цикличность проявляется в уменьшении средненедельного объема общей А. в летние месяцы и в увеличении его зимой. Сезонные изменения происходят не скачком, а постепенно: нарастание объема общей телеаудитории происходит с сентября по декабрь, а снижение – с марта по июнь. Данный факт указывает на то, что причина сезонной цикличности не определяется исключительно социальными факторами (напр., летними отпусками), а имеет сложную природу, сочетающую в себе как физич., так и социальные факторы.

Иногда наблюдаются отклонения от строгой суточной и недельной цикличности. Часть из них обусловлена социокультурными факторами, напр., праздниками. Так, в России и странах бывшего СССР принято встречать Новый год дома, где обычно включен телевизор. Динамика А. в новогоднюю ночь существенно отличается от привычной динамики. В новогоднюю ночь пик А. приходится не на 21:00, а на полночь, когда происходит собственно встреча Нового года. При этом величина объема общей телеаудитории достигает своего годового максимума. Далее объем общей А. постепенно уменьшается. С середины дня 1 января поведение телеаудитории возвращается в привычное русло. Данное явление получило название «новогодней аномалии» в поведении телеаудитории. Исследования нач. 2000-х гг. привели к гипотезе о существовании цикличности общей телеаудитории, связанной с циклом солнечной активности (11–12 лет), а также внутрисуточных цикличностей с периодом от неск. минут до неск. часов.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России, 1997. № 1.

А. В. Шариков

Аудитория телевизионная: психологический портрет. В отличие от социол. характеристик телеаудитории, выявляемых посредством социол. опросов, психол. портрет аудитории дает возможность ответить на вопросы «как смотрят?» и «почему (с какой целью) смотрят?», а также «с каким эффектом?». Такой портрет составляется с учетом анализа коммуникативного поведения зрителей, к-рое проявляется в 2 планах: внешнем (избирательность, частота, периодичность телесмотрения, предпочитаемое время просмотра телепрограмм) и внутреннем (наличие или отсутствие интереса, эмоциональное принятие/отторжение самой ситуации телеобщения). Коммуникативное поведение обусловливается коммуникативной установкой субъекта (как неосознаваемой готовностью к О.), к-рая проявляется в коммуникативной направленности (как сознательном стремлении к телеобщению, желании инициировать его и/или положительно реагировать на инициативу других, т. е. быть вовлеченным в ситуацию телекоммуникации; внеш. план), а также в коммуникативной позиции (индивидуально реализуемый стиль взаимодействия с партнером по О. и в коммуникативных ориентациях (неосознаваемые личностно обусловленные ожидания субъекта в отношении поведения партнера по О., определяющие выбор этого партнера). Психол. портрет телеаудитории включает в себя психол. характеристики, а именно: 1) индивидуально-типологические особенности, определяющие направленность активности личности; 2) личностные особенности и мотивационные тенденции; 3) социально-психол. установки, выражающиеся в иерархии ценностных ориентаций и структуре поведения в свободное время. Коммуникативное поведение телезрителей как субъектов опосредствованного О. сходно с их коммуникативным поведением в реальном, межличностном О., т. е. телекоммуникация может восприниматься и переживаться зрителями в кач. одного из видов межличностного О. Учет коммуникативных ориентаций телезрителей позволяет авторам телесообщений выстраивать психологически адекватную телекоммуникацию, рассчитанную на опр. тип аудитории.

• Берн Э. Игры, в которые играют люди (психология человеческих взаимоотношений). Игры, в которые играют люди (психология человеческой судьбы). М., 1988; Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2000.

Т. Я. Аникеева

Библиопсихология, или библиотечная психология (гр. βιβλίον – книга) – раздел психологии, пересекающийся с библиотековедением, психологией труда библиотечных работников и пед. психологией, – направлен на изучение психологии читателя и психологии чтения. Основы библиотечной психологии (Б. п.) заложены Н. А. Рубакиным, к-рый создал в 1920-е гг. в Лозанне Межд. ин-т библиопсихологии. Н. А. Рубакин определял Б.п. как «науч. изучение всех психич. явлений, связанных с созданием, циркуляцией и утилизацией печатной, рукописной и устной речи» (он же ввел синоним – «библиологическая психология»). Исследуя влияние устного, печатного и рукописного слова как на индивида, так и на коллектив, считал необходимым в теории книги соблюдать «примат читателя» над «приматом содержания», утверждая, что «без читателя нет книги» и «изучать надо не слова, а психол. явления, ими возбуждаемые».

Опираясь на три закона, выдвинутых: 1 – языковедами В. Гумбольдтом и А. Потебней: «слово, фраза, книга есть возбудители, а не передатчики чужой мысли, чужого чувства, чужих стремлений»; 2 – биологом Р. Семоном – о единстве психич. и физиол. явлений; 3 – филологом и социологом И. Тэном – о значении расы, среды и момента как 3 осн. факторов, обусловливающих происхождение и эволюцию литературных явлений, – Н. А. Рубакин разработал и описал осн. методы и принципы библиопсихологического исследования, выдвинул главной задачей Б. п. теоретической – «выяснение функц. зависимости библиопсихологического восприятия от индивидуальных и социальных особенностей субъекта», Б. п. прикладной – «практические пути для коренного улучшения творческой работы, называемой создаванием, циркуляцией и утилизацией устного, рукописного и печатного слова». Б. п. дает основы психол. анализа О. читателя с текстом (печатным, рукописным, устным), позволяет выявлять особенности О. с текстами разл. жанров (научным, художественным, публицистическим, разговорным), текстами чужими и собственными, а также – О. читателя с автором и читателей между собой, выявляя возрастные, гендерные, социальные, профессиональные и иные аспекты.

• Библиопсихология и библиотерапия / Ред. Н. С. Лейтес, Н. Л. Карпова, О. Л. Кабачек. М., 2005; Рубакин Н. А. Что такое библиологическая психология? Л., 1924; Он же. Психология читателя и книги // Краткое введение в библиологическую психологию. 1929. 2-е изд. М., 1977.

Н. Л. Карпова

Блогосфера – глобальная база всех блогов Сети, предназначенных для О., поиска и обмена информацией, формирования и высказывания своих мнений; это динамично развивающаяся социальная сеть, узлами к-рой выступают блоги, а соединительными нитями – взаимоотношения между блогерами (авторами блогов) и их web-аудиторией. Блог (сетевой журнал, дневник событий, интернет-дневник) – веб-сайт, позволяющий блогеру публиковать заметки, статьи, фотографии или мультимедиа на разл. темы и получать отзывы на них. В зависимости от целей создания блогов и их структурных характеристик среди них выделяют фильтры, личные дневники, записные книги и к-блоги (knowledge-blogs). В последнее время активно появляются видеоблоги, фотоблоги, блоги литературы и др.

Темы блогов и их внеш. оформление, как правило, неограниченны; нет стандартов и в написании комментариев. Полная свобода слова и отсутствие пространственно-временных координат – осн. черты Б. Несмотря на кажущийся хаос, она несет в себе целостность и актуальность, четко реагируя на события в жизни мирового сообщества; в ней есть иерархическая структура, согласно к-рой избранные блоги являются центрами влияния и цитирования. В Б. пассивный интернет-пользователь оказывается активно коммуницирующим человеком; коммуникация становится не просто средством передачи информации, самовыражения, самопрезентации, но и особым действием. Взаимодействие между блогерами происходит за счет комментариев, гиперссылок, записей, оперативного предъявления новостей, что, в свою очередь, позволяет информации распространяться с очень высокой скоростью. Сегодня блогосфера определяется как «самый прямой» коммуникационный канал, с особым принципом подачи информации – обращенностью «к своим» (читатели блога и его автор говорят на одном языке – разговорном). Коммуникационная особенность заключается в совмещении своей внутр. коммуникации/коммуникации с самим собой и диалогичности: обращение к себе, к другому и себе как другому.

По сути, блогосфера представляет собой разветвленное сетевое мегасообщество, отражающее настроения, интересы, предпочтения людей разл. гендерной роли, социального статуса, национ. и географической принадлежности. Поэтому она становится не только средством массовой информации, но и источником информации для традиционных СМИ: высокая интерактивность блогов позволяет наблюдать, как меняется и трансформируется обществ. мнение, какие суждения преобладают, отбирать значимые для общественности события и выводить их в широкие массы. Одновр. блогосфера оказывается удобной рекламной площадкой, платформой для влияния на обществ. сознание и проведения маркетинговых и социальных исследований. Благодаря блогосфере появились такие понятия, как: албанский язык (сетевой жаргон блогеров, построенный на неправильном написании слов, напр., «пеши исчо», «фтему»); блук (блогокнига, онлайн-книга, основанная на коллективных записях из блога); флешмоб (массовая акция, организованная и спланированная с помощью Интернет или мобильной связи). Существует понятие «серая блогосфера» – доля «мусора» в блогосфере, это блоги (спам-блоги или сплоги), к-рые не раскрывают заявленную тематику, характеризуются постоянным перекрестным цитированием друг друга (пиаром) и отсутствием четкого плана развития.

• Волохонский В. Л. Психологические механизмы и основания классификации блогов // Личность и межличностное взаимодействие в сети Internet. Блоги: новая реальность. СПб., 2006. Интернет-журналистика // Под ред. А. Калмыкова, Л. Коханова: учеб. пособие. М., 2005; Herring S., Kouper I., Scheidt L., Wright E. Into the Blogosphere: Rhetoric, Community, and Culture of Weblogs. Minneapolis, Minnesota. 2004.

С. С. Куликова, Т. Н. Носкова

Веб-аудитория (web-аудитория) – общность людей, формируемая тем или иным интернет-ресурсом. Подобная сетевая общность может включать акторов (субъектов виртуальной коммуникации) разл. социального статуса, гендерной роли, этнич. принадлежности, географического положения. «Истинное революционное значение совр. массовых коммуникаций – их способность создавать публику. Это способность формировать исторически новые основы для коллективного разума и действий быстро, постоянно и всепроникающе, минуя прежние границы времени, пространства, статуса» (G. Gerbner).

В.-а. более динамична и разнообразна, чем аудитория традиционных СМИ, благодаря высокой возможности индивидуализации информации совр. интернет-ресурсами. Осн. методом качественного изучения В.-а. является онлайн-опрос: вопросы могут рассылаться по электронной почте или быть помещены непосредственно на сайте. С целью количественного исследования используются данные обращения к поисковым системам, каталогам, подсчет времени пребывания в сети и др. Необходимость привлечения В.-а. опр. возраста, пола, социального статуса приводит к разработке соответствующих технологий: продвижение ресурса, поисковая оптимизация, покупка и размещение ссылок, реклама (баннерная, контекстная) на уже популярных серверах с целевой аудиторией. Продуктивным способом привлечения В.-а., особенно к коммерческим проектам, является организация специальных сетевых сообществ (сетевое сообщество), к-рые в свою очередь привлекают др. участников (здесь работает известный сетевой принцип «друг моего друга – мой друг»).

Отличительная черта В.-а. – возможности коммуникации «от одного ко многим» и «от многих ко многим» (media by the one for the many, media by the many for the many) (Collins A., Neville P). Интерактивность интернет-ресурсов позволяет каждому не только получать, но и продуцировать разл. контент, а также формировать и выражать личностное отношение к нему. Феномен В.-а. состоит в том, что ситуационно объединенные дискретные индивиды часто анонимные др. для др., могут впоследствии формировать устойчивые социальные связи эконом., культурного, полит. характера, выходящие, в т. ч. и за пределы сетевой среды. В.-а. является важным фактором формирования обществ. мнения благодаря высокому потенциалу партисипационности социальных сетевых сервисов (соучастие всех граждан в решении актуальных социальных проблем). Полученная информация может быть сразу принята к обсуждению, что повышает степень активности личности, позволяет реализовать возможности электронной демократии.

• Грачев М. Н. Политическая коммуникация: теоретические концепции, модели, векторы развития: Монография. М., 2004; Фомичева И. Д. Социология СМИ М.: Аспект Пресс, 2007; Чугунов А. В. Российская интернет-аудитория в зеркале социологии. СПб., 2006; Gerbner G. Mass Media and Human Communication Theory // Sociology of Mass Communications. 1979; Collins A., Neville P., Bielaczyc K. The Role of Different Media in Designing Learning Environment // International Journal of Artificial Intelligence in Education. 2000.

О. В. Яковлева

Виртуальная коммуникация – О. с удаленным партнером или группой, опосредствованное компьютером и телекоммуникационными системами. Для доступа к компьютеру может быть применен коммуникатор, мобильный телефон, смартфон и т. п. Наряду с обменом письменными сообщениями В. к. включает элементы «мультимедиа» – пересылку визуальных (фотография, график и т. п.), голосовых, аудиовизуальных (фильм, анимация, электронная презентация) сообщений. Транснацион. компании регулярно проводят производственные совещания посредством мультимедийных систем В. к. (компьютерные телеконференции). В. к. часто разворачивается в социальных сетях, в ходе сетевых игр, вокруг «дневниковых» записей (т. наз. блогов), в специальных разделах персональной или тематической электронной страницы (сайта) – «гостевой книге» или «форуме» (напр., в электронных СМИ обычно есть возможность обсуждать конкретную статью или новость). Среди групповых форм В. к. различают модерируемую и не модерируемую В. к. (модератор – или автор записей в «блоге» – осуществляет селекцию сообщений, напр., по критериям содержательности или соответствия правилам «сетевого этикета»). Различают также В. к. в реальном времени и отсроченную; примерами первой служат мобильная связь, а также сервисы передачи «мгновенных сообщений» и «чаты» (ICQ, или «аська», AOL Instant Messenger и т. д.), а второй – традиционная электронная почта или телефонная служба «голосовых почтовых ящиков».

Среди достоинств В. к. – быстрота и относительная дешевизна, доступность для инвалидов и жителей удаленных районов, демократичность (сравнительно небольшую роль играют статус, раса, возраст и пол участников), возможность участия в обсуждениях по интересам. Для передачи эмоциональных состояний используются т. наз. «эмотиконы» – составленные из пунктуационных символов на клавиатуре значки (часто именуются «смайликами»). Недостатки вытекают из относительной анонимности отправителей, позволяющей избегать ответственности за оскорбления в групповых обсуждениях, массовые рассылки рекламных писем («спам») или компьютерных вирусов, распространение ложной, непристойной (порнографической) или подрывной (расистской или реваншистской) информации и т. п. Возможно развитие психол. зависимости от В. к. – в частности, от участия в «чатах» или от обмена любовными посланиями.

В. к. повсеместно признается немаловажным средством влияния на умы: все ведущие полит. и культурные движения, многие «звезды» спорта, политики и культуры имеют собственное представительство в Интернете (обычно веб-сайт или блог), традиционные СМИ создают электронные версии своих изданий; в свою очередь, нек-рые компетентные и предприимчивые обозреватели из числа «блогеров» успешно конкурируют со СМИ (по быстроте доступа к информации и независимости в оценках) и также приобрели статус «звезды».

• Войскунский А. Е. Интернет – новая область исследований в психологической науке // Ученые записки каф. общ. психологии МГУ. Вып. 1 / Под общ. ред. Б. С. Братуся, Д. А. Леонтьева. М.: Смысл, 2002.

А. Е. Войскунский

Воздействие в телевизионной коммуникации. Форма телевизионной передачи может быть реализована как именно воздействие – в 2 вариантах: 1) «Интрига». Здесь цель и задачи телепередачи, а часто и ее эмоциональный фон и действия персонажей остаются не до конца понятными для зрителя, автор не раскрывается для восприятия, но остается «тождественным самому себе» (реализуя как бы «диалог» с самим собой), не пытается снять субъектную границу, стоящую на пути коммуникации. Происходящее в кадре не составляет для зрителя актуального события, нет реальности зрительского соучастия как внутр. основы переживания им своего собственного бытия в данный момент. Форма телепередачи не воспроизводит целостную ситуацию повседневного бытия зрителя, в итоге и авторский замысел (следовательно, и содержание программы) прочитывается зрителем совсем не так, как этого хотелось бы автору. 2) «Вторжение». Здесь замкнутая актуальная ситуация зрителя подвергается активному преобразующему воздействию, направленному на снятие зрительской субъектной границы. Но при этом активность такой направленности на зрителя как «другого», отличного от автора по своим представлениям, убеждениям, привычкам (а не полноправного собеседника, не участника взаимодействия), как того, кого необходимо как-то изменить, «переделать», создает у зрителя впечатление исходящей от экрана «угрозы», агрессии по отношению к его реальной ситуации бытия, к его исходной замкнутости по отношению к телевизионному пространству.

Возможна форма «взаимодействия» автора и зрителя, что означает снятие их субъектных границ (фактически между зрителем и телевизионной ситуацией) при осуществ лении телекоммуникации. Это предполагает рассмот рение телевизионной ситуации как единой для автора и зрителя – как в содержательных аспектах (когнитивный, аффективный, поведенческий, экологический), так и в формально-структурных (значение, смысл, время и место). Напр., аффективное значение характеризует ту эмоциональную атмосферу, к-рая задается сценарием передачи, средствами ее режиссуры и операторского воплощения. Переживание этой атмосферы, ее тональности зрителем составляет аффективный смысл происходящего на экране. Поведенческий смысл – переживание зрителем конкретных поступков героя, в т. ч. его невербальных проявлений в системе визуального ряда передачи. Тогда взаимодействие в форме «вовлечения» означает со-действие автора и зрителя, единый темп их деятельности (автора, действующего в кадре, и зрителя, воспринимающего это действие), единое переживание прошлого, настоящего и будущего, а также исходно нераздельное место их взаимодействия. Зритель становится равноправным участником коммуникации, он сам создает свой психол. контекст и придает изображению свои значения, в зависимости от опыта, культурного уровня, собственного внимания, но при этом его интерпретации в целом созвучны авторскому замыслу. Зритель здесь – носитель непредсказуемого, спонтанного индивидуального отклика, убежденный в том, что разговор с экрана ведется не столько с миллионами телезрителей, сколько с ним лично.

• Матвеева Л. В., Шкопоров Н. Б. Связь с аудиторией в телекоммуникации. Ч. 1. М., 1990, 1991; Матвеева Л. В., Третьяков Н. Н., Шкопоров Н. Б. Личностная типология телеаудитории // Связь с аудиторией в телекоммуникации. Ч. II. М., 1991.

Т. Я. Аникеева

Воздействие информационных продуктов на психику человека: эффекты. Со времен Аристотеля принято выделять 2 противоположных механизма воздействия информационного контента на психику человека: катарсис и антикатарсис. Катарсис предполагает гармонизирующий эффект воздействия информационных продуктов, к-рый проявляется в состоянии эйфории, радости, положительных эмоций и переживания легкости бытия. Антикатарсис в эмоциональном аспекте – состояние угнетенности, униженности, страха, либо агрессивности. В. Г. Грязева-Добшинская называет это состояние состоянием «открытой катастрофы», к-рое переживается как неопр., напряженное состояние перципиента. Предполагается, что это порождает у человека необходимость активности для достижения гармонизации; диалога с автором произведения; поиск возможных путей преобразования ситуации неопределенности. Катарсис и «открытая катастрофа» различаются: по характеру воздействия на аффективно-эмоциональную сферу перципиента; по степени активности зрителя в процессе восприятия произведения; по типу формирования защитных механизмов личности, позволяющих преодолеть эмоциональный дискомфорт. При этом ситуация конфликта с автором информационного продукта может привести к тому, что: зритель принимает закрытую позицию по отношению к произведению и автору. Это сопровождается негативными переживаниями зрителя, читателя, человека (антикатарсис). Это может привести к возникновению затяжного неразрешенного внутр. конфликта.

Л. В. Матвеева

Воздействие СМИ на человека. Под воздействием понимается акт О., направленный на достижение того или иного заранее запланированного эффекта. Согласно А. А. Леонтьеву, методы воздействия прямо ориентированы на вмешательство в развитие личности с целью вызвать опр. изменение. Воздействие осуществляется на разных уровнях – осознаваемом и не осознаваемом. Воздействие СМИ может быть политическим, идеологическим, морально-нравственным, эстетическим, духовным и т. д. Медийная коммуникация конструирует особую реальность через создание опр. образов в символической форме. Реципиент, вступая во взаимодействие с символической реальностью СМИ, для формирования собственной картины мира использует предлагаемые телевидением готовые способы переработки информации и все меньше опирается при этом на личный опыт. Поток информации как продукт СМИ формирует среду О. людей, при этом одним из следствий может быть изменение восприятия человеком объективной реальности.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология массовой коммуникации. М., 2004.

Е. В. Лаврова

Воздействие СМИ на человека: уровни. Исследователи выделяют осн. аспекты влияния СМИ на человека: 1. Причастность человека к огромному информационному потоку, содержащему информацию как межд., так и частного характера, вызывает у человека затруднения в использовании этой информации. Размытость норм, провокационный характер медиадискурса, латентность причинно-следственных связей в информационном потоке затрудняют процесс идентификации и социализации человека в совр. обществе. 2. Внедрение мультимедийных средств коммуникации во все сферы жизни общества (обществ. – полит., эконом., частную жизнь, в информационное взаимодействие, межличностное О. и т. д.) привело к появлению новой размерности в картине мира человека – публичности, что находит свое выражение в смешении игровой и практической деятельности человека. Й. Хейзинга называет такую форму коммуникации перфомансностью и приписывает ей статус универсальной характеристики совр. культуры, выражающейся в категории «пуэрилизма» (ребячливости) – потребности в банальных развлечениях, тяге к сенсациям, массовым зрелищам и поведению как бы по мерке отроческого и юношеского возраста. Так новости на телевидении все больше приобретают характер шоу, а реальная жизнь стала объектом зрелища в жанре реал-ТВ. Интернет все больше «втягивает в себя» молодое поколение, формируя новый тип межличностного, делового, полит. и межкультурного О. 3. Доминирование опосредствованных способов взаимодействия между людьми привело к тому, что визуальная коммуникация, визуальные коды и визуальные образы стали осн. средством передачи информации. В результате в обществе изменился образ лидера, его успех стал во многом зависеть от того, насколько хорошо он смотрится на телевизионном экране; появился новый тип героя – шоумен, и появился новый тип звезды – телезвезда. Понятие харизмы видоизменяется в понятие имиджа, а понятие красоты – в понятие выразительности. Выделяют 12 уровней воздействия СМИ и информационного пространства на личность человека. К ним относятся: 1. Биофизический: символы «внутр. освещенности» или ось «свет-тьма». 2. Биохимический: символы уровня активации или ось эйфория-шок. 3. Психофизиологический: символы эмоциональных состояний или ось «радость-страдание». 4. Психологический: символы чувств к др. человеку, или любовь-агрессия. 5. Экзистенциональный: символы жизни и смерти или ось измененные состояния сознания – экстремальные состояния жизни. 6. Ценностно-смысловой: символы притягательности и отторжения целей или ось фиксации на настоящем-будущем. 7. Динамический: символы динамики деятельности, ось, изменяющаяся деятельность – стабильная деятельность. 8. Коммуникативный: символы взаимодействия с другими, ось диалог-манипуляция. 9. Культурологический: символы взаимодействия человека с природой и культурой, ось человек «дитя природы» – культурный человек. 10. Социальный: символы принадлежности человека к социальной иерархии, ось простой человек – элитарный человек. 11. Рефлексивный: символы физич. пространства объектов и психол. пространства значений, ось материальное-идеальное. 12. Временной: символы времени человеческой жизни, ось истор. время – психол. время.

• Грязева-Добшинская В. Г. Психология воздействия современного символического киноискусства. М., 2004; Лоргус А. Православная антропология. Курс лекций. Вып. 1. М., 2003; Петровский В. А. Психология неадаптивной активности. М., 1992.

Л. В. Матвеева

Воздействие телевизионной рекламы. Совр. реклама является тонким психол. орудием воздействия на потенциального потребителя. Должным образом воздействовать на потенциального покупателя, заставить совершить его опр. поступок, будь то покупка того или иного товара, предпочтение тех или иных услуг, следование тем или иным правилам (в социальной рекламе) – все это результат грамотно спланированного психол. воздействия. Психол. структуры, к к-рым апеллирует рекламное сообщение, универсальны. Стереотипное поведение представляет собой схожую реакцию в опр. ключевой ситуации. Стереотип порождается социокультурным окружением и относительно устойчив для отдельной личности, его очень трудно разрушить или изменить. Апеллируя к сильным базовым потребностям, таким как потребность самоактуализации, самосохранения, продолжения рода, создатели рекламы добиваются значительного по психол. эффективности воздействия. Совр. реклама одной из осн. своих целей ставит формирование опр. отношения к рекламируемому товару. Соответственно, можно предположить, что изменив с помощью сильных раздражителей отношение потенциального покупателя к рекламируемому товару, можно создать новый мотив, к-рый и явится осн. целью рекламы. Т. о., в рекламном ролике фигурирует какая-нибудь потребность, а предметом ее становится рекламируемый товар. Здесь и происходит встреча потребности со своим предметом; предмет – рекламируемый товар – может удовлетворить эту потребность и становится мотивом.

О. М. Грызунов, Л. В. Матвеева

Восприятие музыки. Процесс, соответствующий перцептивному уровню муз. – слуховой деятельности (наряду с апперцептивным уровнем – представления музыки), обеспечивает формирование у слушателя полноценного, целостного образа муз. произведения. При этом играют важную роль профессиональные, возрастные, образовательные факторы: так, у профессионального музыканта такой образ формируется в результате однократного прослушивания, неподготовленному же слушателю необходимо многократное прослушивание. По данным нек-рых исследований (В. Д. Остроменский), в процессе многократного В. м. происходит постоянное совершенствование слуховых действий, степени их координации, что свидетельствует о процессуальности, стадиальности муз. восприятия. Исследователи выделяют неск. стадий процесса В. м., напр. (А. Н. Сохор): 1) стадия возникновения интереса к произведению, формирования установки на его восприятие; 2) стадия слушания; 3) стадия понимания и переживания; 4) стадия интерпретации и оценки. Последовательность этих стадии может меняться, может также происходить их слияние (особенно стадий понимания оценки и переживания). Др. пример деления процесса В. м. на стадии (З. Г. Казанджиева-Велинова): 1) докоммуникативная стадия, формирование готовности слушать; 2) коммуникативная стадия, отражающая реальный процесс В. м.; 3) посткоммуникативная стадия, связанная с осмысливанием произведения после окончания его звучания. Большое значение всеми исследователями придается первой стадии – формирования установки, готовности к восприятию. Установка в значительной степени зависит от ожиданий слушателей, от ситуации восприятия, она определяется отношением к данной музыке, социально-психол. и индивидуально-типологическими особенностями личности воспринимающего, уровнем его образования и муз. подготовки. Решающими в формировании муз. установок являются общемузыкальные характеристики, связанные с отношением к музыке в целом, муз. интересами, вкусами, предпочтениями, жанровыми ориентациями. Установка детерминирована и эмоциональным состоянием слушателя, предшествующим акту восприятия и проявляется в степени активности и избирательности В. м. – от полного поглощения процессом восприятия до использования музыки в кач. фона при выполнении др. деятельности (так называемое комитатное восприятие). В. м. подразумевает восприятие мелодии, гармонии и времени в музыке, среди психол. свойств В. м. выделяют избирательность и предметность, целостность и константность. Выделяют также уровни В. м. (Е. В. Назайкинский): 1) уровень восприятия муз. мотивов, где участвуют функц. механизмы переживания, базирующиеся на работе слухового анализатора; 2) уровень восприятия муз. предложений, периодов, фраз, требующий участия мотивационных и операционных механизмов, опирающихся на речевой и двигательный опыт человека, муз. – слуховые представления и более сложные формы аналитико-синтетической деятельности; 3) уровень восприятия муз. произведения в целом, подразумевает гармоничное участие мотивационных, функц. и операционных механизмов, также учитывает ассоциативно-эмоциональный опыт слушателя, задействует память, эмоциональное восприятие, образное и логическое мышление.

• Бочкарев Л. Л. Психология музыкальной деятельности. М., 1997; Казанджиева-Велинова З. Г. Мнения и оценки на слушателите за различните жанрова музикалии предавания на программа «Орфей». София, 1976; Назайкинский Е. В. О психологии музыкального восприятия. М., 1972; Остроменский В. Д. Восприятие музыки как педагогическая проблема. Киев, 1975; Сохор А. Н. Социальная обусловленность музыкального мышления и восприятия // Проблемы музыкального мышления. М., 1974; Music Perception / Ed. By Jamshed J. Bharucha, founding editor D. Deutsh. Univ. of California Press. An interdisciplinary journal.

Т. Я. Аникеева

Диалог в медиакоммуникации. СМИ в кач. обществ. института, стремящегося оказывать влияние на массовую аудиторию, предоставляет свои ресурсы для реализации так называемого наличного дискурса в обществе. В числе механизмов влияния СМИ – презентация аудитории привлекательных для зрителя с т. зр. личностной идентификации ролевых моделей, а также создание необходимого эмоционального и оценочно-смыслового контекста восприятия социально значимых событий и отношений, персон, ценностей, целей и актуализация диалога в пространстве публичного О. В телевизионных передачах имитируются групповые дискуссии, приводящие к выработке ментальных схем принятия человеком серьезных и ответственных личностно-значимых решений. Участники дискуссий также предпринимают попытки реализовать интеллектуальную проработку конструктивных подходов к разрешению насущных проблем и вопросов обществ. жизни. Они персонифицируют как ценностные позиции субъектов обществ. – полит. жизни так и привычные групповые нормы и ценности. Телевидение использует один из каналов своего воздействия на личность, актуализируя внутр. диалог личности. В процессе внутр. диалога инициируется индивидуальная рефлексия совр. событий. Телевидение предоставляет в распоряжение зрителя понятийную систему глобалистического и публицистического дискурса. Последний стимулирует развитие теоретического и стратегического мышления личности, порождение человеком самобытных категорий осмысления реальности. Корректировка индивидуальной картины мира личности, совершенствование ею собственного стратегического мышления ставит ее в новые отношения с традиционной телевизионной информацией. Спад интереса людей к одним обществ. проблемам в противовес другим, в свою очередь, чутко улавливается телевидением и СМИ в целом. Такая диалогическая чуткость к партнеру по О. позволяет телевидению реализовать роль информационного лидера во взаимодействии с аудиторией.

• Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Монолог и диалог в телевизионной коммуникации: психологические аспекты и позиция телекоммуникатора / Информационная и психологическая безопасность в СМИ: в 2 т. М., 2008. Т. II: Феномен «разорванной коммуникации»: сб. статей / Под ред. Я. Н. Засурского, Ю. П. Зинченко, Л. В. Матвеевой, Е. Л. Вартановой, А. И. Подольского.

Ю. В. Мочалова

Дискурс виртуальный существует только в О., опосредствованном СМИ. Д. в. может рассматриваться как сложное коммуникативное событие, включающее опр. последовательность коммуникативных актов (что и есть по сути дискурс по определению Т. А. ван Дейка), реализующихся по след. сценарию (модели, схеме): вопросы к эфиру, вопросы в эфир, комментарии после эфира. В формировании данного дискурса участвуют 2 осн. группы. 1-я включает представителей СМИ – ведущие телевизионного и радиоэфира, интернет-координатор проекта (передачи), модератор, а также приглашенные в эфир эксперты или лица, обладающие статусом. 2-я группа – телевизионная и радиоаудитория, к-рая образует сетевое сообщество при данной теле– или радиопередаче, представленное разнородной в возрастном, социальном, гендерном и др. аспектах группой незнакомых друг с другом людей, временно объединенных интересом к обсуждаемой проблеме.

Каждый этап данного дискурса различается с т. зр. коммуникативных целей участников речевого взаимодействия, их роли в коммуникативном акте, адресованности речи, интенсивности дискурса. 1-й этап задает тему предстоящего эфира, приглашает аудиторию к выдвижению своих вопросов. Адресатом данных сообщений являются представители СМИ, готовящие передачу. При этом в сообщениях часто содержатся не вопросы, а оценочные суждения, дополнения, примеры, иллюстрирующие ее, предлагаются способы решения проблемы и выхода из ситуации. На след. этапе (вопросы в эфир) большая часть сообщений аудитории представлена именно запросом информации (вопросы), адресатом к-рых являются лица, приглашенные в эфир, большинство сообщений содержит этикетные формы О. (приветствия, благодарность и т. д.). Дискурс реализуется в синхронном режиме, ведущие отбирают те вопросы, к-рые на их взгляд, более «вписываются» в речевое взаимодействие с приглашенными персонами и цитируют, озвучивают их.

На этапе комментариев веб-аудитория общается в рамках своего сообщества. Референтная ситуация обсуждается на новом уровне, на базе информации, полученной во время эфира. Д. в. приобретает характеристику интердискурсивности – тесной взаимосвязи с дискурсом, состоявшимся в студии. Данные обсуждения являются более эмоционально насыщенными и экспрессивными. Д. в. обладает особенностями, к-рые сближают его с блогами и дискуссиями в социальных сетях Интернет, хотя между ними наблюдаются различия. Схожие характеристики: Д. в., как и блоги, формируются вокруг опр. тем, к-рые являются актуальными и значимыми для участников, именно в связи с этим участники активны, мотивированы к О. желанием высказаться по обсуждаемой теме, при этом тексты сообщений обладают свойствами, типичными для Д. в. (эмоциональность, экспрессивность, диалогичность, оценочность, субъективность) и соответствующими лингвистическими характеристиками. Отличительные особенности Д. в.: он инициируется соответствующим СМИ, а не одним из пользователей Интернета; он «привязан» по времени к опр. теле– или радиоэфиру; он реализуется в пространстве веб-сайта СМИ; помимо дискуссий друг с другом, участники имеют возможность обратиться с вопросами к непосредственным участникам эфира, а также попытаться решить проблему, высказать мнение, к-рое может быть оказаться в эфире, т. е. выйти за пределы Интернета в эфир.

Д. в. обладает опр. динамикой развития, сопоставимой с развитием сюжета художественного произведения: экспозиция – объявление о предстоящем эфире; завязка – вопросы к эфиру; развитие – эфир и вопросы в эфир; кульминация – комментарии после эфира; развязка – спад активности и прекращение обсуждения темы в комментариях к эфиру. Эфир является центральной точкой, целью данного коммуникативного события, а также выступает в кач. мотивации веб-участников и вовлекает их в виртуальное О., однако, с т. зр. активности сетевой аудитории, на время эфира приходится меньше всего сообщений, т. к. в это время аудитория в большей степени вовлечена в процесс восприятия информации. СМИ широко используют и др. способы вовлечения в виртуальное О. своей аудитории на основе общего форума веб-сайта СМИ, тематических форумов, форумов отдельных передач, онлайн-конференций, на основе сетевых сообществ, создаваемых СМИ на своем сайте. Аудиторию приглашают участвовать в форумах, опросах, конкурсах, поздравляют зарегистрированных пользователей с днем рождения. Во всех случаях аудитория получает возможность высказать мнение, дать оценку передачам, программам, обсуждаемым проблемам, ведущим, задать вопрос. Содержание передаваемых сообщений может использоваться СМИ по-разному: для составления рейтингов передач, перспективного планирования, идентификации и изучения целевой аудитории, связей с общественностью, а также для проведения маркетинговых, социол., психол. и лингвистических исследований. При этом важен сам факт расширения и интенсификации интерактивности СМИ, постоянной модернизации и оптимизации таких способов О. с аудиторией, к-рые ее активизируют, что свидетельствует о том, что она не рассматривается исключительно как объект воздействия, а вовлекается в субъект-субъектные отношения.

• Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М. 1989.

В. А. Погосян

Дискурс информационный – презентация информации целевой аудитории, представляющая собой риторическое решение, визуальное, графическое, звуковое, муз. оформление информационного сообщения, а также его темпоритмическое решение, использование таблиц, диаграмм, графиков, ссылок на объективные или авторитетные источники информации, результаты науч. исследований, заключения экспертов. Качественный Д. и. отличают ясность и четкость изложения, краткость, рубрицированность, деловой тон, по возможности, избегание тропов (употребления слов, знаков в переносном значении) и аффективного интонирования речи. Д. и. делится на науч. дискурс, дискурс справ. литературы, дискурс учебной литературы и дискурс новостей (новостной). В них, наряду с информационной и коммуникативной составляющей, присутствует также регулятивная. Для новостного дискурса в теле– и радиовещании характерно специфическое темпоритмическое решение, а также интенсификация информационной составляющей по отношению к коммуникативной.

• Науменко Т. В. Массовая коммуникация: теоретико-методический анализ. М., 2003; Фролова Т. И. Информационные агентства // Средства массовой информации России. М., 2008; Харрис Р. Психология массовых коммуникаций. М.-СПб., 2001.

Ю. В. Мочалова

Дискурс рекламный – это О. между рекламодателями и адресатами рекламы, осуществляемое через распространение рекламного продукта: рекламных сообщений в прессе, в электронных СМИ, а также на наружных носителях (щитах, перетяжках, световых панно и т. п.), на стенках транспортных средств, а кроме того, на нетрадиционных носителях, к-рыми могут оказаться любые предметы обихода, детали интерьера и городского пространства, компьютерные носители разного назначения и т. п. К Д. р. иногда относят и названия торговой марки, заведения, издания – т. наз. «брендинг», а также устные выступления промоутеров на улицах или массовых мероприятиях и сами массовые мероприятия, имеющие своей целью продвижение какой-либо марки, фирмы, деятеля.

Д. р. может рассматриваться как результат функционирования знаковой системы, включающей вербальную составляющую (устный или письменный текст), визуальную составляющую (изображение, видеоряд), звуковую составляющую (муз. и шумовое сопровождение), а также тактильные, обонятельные, вкусовые составляющие. Кроме того, знаком может быть место размещения, качество мат-лов рекламы, аспекты межличностной коммуникации.

Особенность Д. р. – его ориентация на достижение эффекта воздействия на адресата, провоцирующего поведение, желательное для автора. Восприятие рекламного сообщения отличается рядом особенностей, сближающих Д. р. с художественно-литературным и публицистическим. Это: 1. возможность одновременного понимания слова или даже сообщения сразу в двух смыслах (черта, присущая каламбурам и др. тропам). 2. поддержка понимания рисунком, любым изображением, движениями и т. п. 3. восприятие сообщения как чего-то не вполне достоверного. Отличие Д. р. заключается в априорном неприятии содержания сообщения, что заставляет авторов-рекламистов изыскивать пути преодоления сопротивления адресата или воздействия на него непрямым способом (имплицитная, т. е. скрытая аргументация, внушение). Особенности Д. р. во многом зависят от типа рекламного носителя. Наружная реклама и реклама в Интернет отличается лаконизмом. В интернет-рекламе нередко употребляются прямые императивы. Напротив, в печатной рекламе осн. упор делается на имплицитность – подведение читателя к самост. выводам. Осн. характеристики Д. р. реализуются в коммерческой рекламе. Социальная, полит., гос. реклама тоже может быть отнесена к Д. р. Однако здесь имеются отличия: социальная реклама не встречает такого сопротивления адресата, т. к. продвигает приемлемые для него идеи. Полит. и гос. реклама воспринимаются как нечто важное и серьезное. Эти виды рекламы одновр. относят и к обществ., полит. дискурсу. Особенности рекламного дискурса изучают социологи (социология массовых коммуникаций), психологи (психология воздействия, социальная психология), языковеды (перлокутивная лингвистика), а также экономисты (теория маркетинга), культурологи, искусствоведы.

• Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 2001; Имплицитность в языке и речи. 1999; Назайкин А. Н. Рекламный текст в современных СМИ. М., 2007; Пирогова Ю. К., Паршин П. Б., Баранов А. Н. и др. Рекламный текст: семиотика и лингвистика / Под ред. Ю. К. Пироговой, П. Б. Паршина. М., 2000; Язык и моделирование социального взаимодействия. М., 1987.

Е. Г. Борисова

Дискурс сетевой реализуется в процессе виртуального О., т. е. О., опосредованного Интернетом. Д. с. идентифицируется на основе специфики канала связи (Интернет). Его характеристики определяются в первую очередь особенностями коммуникативной ситуации, к-рая характеризуется опосредованностью О., пространственной удаленностью коммуникантов, а также возможной асинхронностью О. В О., опосредованном Интернетом, выделяются инвариантные и вариативные характеристики, к-рые зависят от того, какой конкретный сервис Интернета используется. Инвариантными характеристиками, т. е. присущими любому способу виртуального О., являются дистантность (пространственная удаленность коммуникантов) и опосредованность (т. к. оно осуществляется посредством Интернета). Вариативные характеристики определяются по разл. параметрам: в зависимости от времени участия в коммуникации, виртуальное О. может быть синхронным (онлайн: чат, скайп, видеоконференция) или асинхронным, отсроченным по времени (офлайн: электронная почта, списки рассылки, блоги, форумы дискуссий); в зависимости от вида речевой деятельности коммуникантов – письменным (чат, блог, форум дискуссий, электронная почта) или устным (видеоконференция, скайп); в зависимости от передаваемого содержания – информативным или фатическим; в зависимости от социального статуса участников, оно может быть частным или официальным; в зависимости от количества участников – межличностным, публичным, массовым.

Осн. факторы, характеризующие Д. с, отражаются на специфике порождаемых в его процессе текстов. Опосредованность коммуникации вызывает необходимость совершать дополнительные операции по набору текстов, что в свою очередь, вызывает у коммуникантов стремление экономить свои усилия и время на набор сообщений. Это свойство телекоммуникационного дискурса находит отражение в стремлении к краткости изложения, а также в широком использовании «особой» телекоммуникационной орфографии: сокращений, малых букв вместо заглавных, телекоммуникационных аббревиатур, эмотиконов. Наиболее явно это проявляется в англоязычных текстах, для к-рых стало типичным использование на основе фонетического сходства цифр вместо соответствующих буквосочетаний (4 – for, 2 – to), букв алфавита вместо целых слов (U – you, B – be), а также комбинации цифр и букв (L8er – later, b4 – before). Типичная для опосредованного О. невозможность видеть или слышать собеседника, выражать чувства, эмоции, настроение голосом и паралингвистическими средствами (несмотря на то, что она преодолена совр. технологиями, к-рые позволяют передавать звук и изображение) сформировала особый способ выражения эмоций на основе своеобразного соединения письменного изложения в условиях дефицита времени и неформального стиля разговорной речи, своеобразную стенографию, к-рая представляет собой изображение эмоций или улыбок – эмотиконов или смайликов (emoticons, smileys). Межличностному Д. с. в целом присущи эмоциональность, оценочность и экспрессивность. Пространственная удаленность коммуникантов создает также условия для анонимности, что позволяет без стеснения выражать свои мысли, мнения, чувства, эмоции, оценки и т. д. Анонимность создает и идеальные условия для введения участников Д. с. в заблуждение о реальной идентичности адресанта сообщений и требует осторожности в О. в социальных сетях).

Асинхронность виртуального О. довольно относительна в связи с быстротой обмена сообщениями, с тем, что задержка в получении ответа на вопрос незначительна, создается эффект «непосредственности» О. В результате тексты Д. с. обычно диалогичны, содержат вопросительные предложения, а также просьбы пояснить, уточнить или предоставить какую-либо информацию. Тексты Д. с. характеризуются наличием: эмоционально окрашенной лексики, восклицательных предложений, эмотиконов (как средств выражения эмоциональности и экспрессивности выражения); оценочной и эгоцентрической лексики (как средств выражения личных оценок, мнений, предпочтений, субъективности изложения); сокращений, строчных букв вместо заглавных, телекоммуникационных аббревиатур, телекоммуникационной орфографии (вследствие стремления коммуникантов экономить время на набор сообщений); вопросительных и повелительных предложений (как средств выражения диалогичности и эмоциональности). Перечисленные характеристики текстов сообщений Д. с. наиболее типичны для неформального межличностного О., однако стремительное распространение Д. с. в разл. сферах институционального и делового О., делает возможной дифференциацию Д. с. по жанрам.

• Киселева М. В. Межкультурный телекоммуникационный дискурс: к проблеме формирования ключевой информационной компетентности // Актуальные проблемы модернизации российского образования: обучение иностранным языкам. СПб., 2004.

М. В. Киселева

Дискурс современного актуального искусства представляет собой форму объективации содержания сознания, реализуемую художественными (изобразительными) средствами (языком искусства) в русле постмодернистской социально-культурологической концепции, расширяющей рамки искусства и размывающей границы между художественной и внехудожественной деятельностью, между искусством и жизнью. Своим происхождением понятие Д. с. а. и. обязано распространению идей постструктурализма и деконструктивизма (Ж. Деррида, Ю. Кристева, М. Фуко и др.), согласно к-рым под термином «дискурс» первоначально подразумевались специфические способы и правила организации речевой деятельности, напр., при создании письменных текстов, но впоследствии, когда понятие «текст» стало трактоваться достаточно широко (мир как текст, сознание как текст), а в совр. версии философии искусства в фокусе оказалась его коммуникативная функция, понятие «дискурс» стало применяться и к др. способам порождения и фиксации значения неречевых знаков, используемых человеком в коммуникативных целях. Автор художественного произведения, создавая новые, не существовавшие ранее формы, стремится наполнить свое невербальное сообщение максимально доступным для восприятия потребителя смыслом, надеясь на его включенность в нек-рый социальный и ситуативный контекст их создания или опыт восприятия таких изображений, т. е. создает опр. дискурс. Художественный дискурс направлен на изменение, обновление и совершенствование существующего. Именно на достижение этой цели ориентированы новые направления в искусстве, разрушающие сложившиеся стереотипы.

В совр. условиях роль языка живописи как одного из языков культуры, а также производимых посредством его художественных дискурсов в информационном пространстве и коммуникативных процессах очень велика. Творя собственный художественный дискурс и концентрируя смыслы в едином изображении, художник высказывается более крупными смысловыми кусками, чем это возможно при посредстве слов, и т. о. ускоренно передает информацию. Информация, передаваемая языком искусства, выполняет важные коммуникативные задачи: запечатление образцов действительности (либо в точной проекции, либо в трансформированном виде с целью акцентирования их сущности) для прагматического применения знания о них, для памяти (в т. ч. и будущих поколений), а также для порождения творческого, переосмысляющего восприятия ситуаций, явлений, образов и предметов.

Совр. актуальное искусство означает нечто происходящее, изобретаемое «здесь-и-сейчас» (в смысле наиновейшее и самое значимое) и представляющее собой что-то прежде небывалое. Оно не довольствуется обычными, традиционными способами отображения действительности в духе реализма, а ищет новые формы выражения творческого замысла и коммуникативного сообщения аудитории (вплоть до «беспредметных», абстрактных изображений). Характерной чертой такого искусства является его преходящий смысл – недолговечность, сиюминутность и одномоментность. Осн. жанрами совр. актуальных художников являются художественный жест, художественная акция, инсталляция, хэппенинг, перформанс и др. Обычно художественное произведение представляет собой некое «пространство», организованное по воле художника доступными изобразительными средствами.

В числе наиболее важных понятий и приемов Д. с. а. и. следует назвать «авторскую маску» и «двойное кодирование» (авторская игра с неск. разными смыслами, из к-рых наименее подготовленный зритель считывает лишь «верхний», самый очевидный и доступный); принцип «нонселекции» и деконструктивизма (нарочитая противоречивость, дискретность, фрагментарность изображаемого, специально создаваемая «коммуникативная затрудненность»); прием «пастиша» (пародийное и самопародийное смешение разл. жанровых форм и художественных течений); прием провокационного художественного жеста и преодоление разного рода границ и условностей – как жанровых, так и мировоззренческих; ироничность как один из способов дистанцироваться; прямое и скрытое цитирование широко известных изображений и произведений искусства; повышенное внимание к знанию социального контекста и т. д. Т. о., характерной особенностью Д. с. а. и. является программная эпатажность, имеющая своей целью активное (вплоть до скандального, шокирующего и агрессивного) провокационного воздействия на массы ради пробуждения людей от «оков» здравого смысла. В процессе восприятия таких художественных произведений у зрителя возникает мощный эмоциональный резонанс. Неожиданное осознание новых ценностей служит важным событием в человеческой жизни; овладение ими помогает отойти от прежнего мировосприятия, способствует формированию новых духовных интересов.

• Андрианов М. С. Невербальная коммуникация: психология и право. М., 2007; Ильин И. П. Постмодернизм // Современное зарубежное литературоведение: концепции, школы, термины; Кармин А. С, Новикова Е. С. Восприятие художественного произведения // Культурология. СПб., 2004. М., 1996; Постмодернизм. Энциклопедия / Сост. А. А. Грицианов, М. А. Можейко. Минск, 2001; Тинякова Е. А. Язык как форма существования культуры и концепция нелингвистического позитивизма. М., 2003; Фрай М. Азбука современного русского искусства // Книга для таких, как я. СПб., 2002.

М. С. Андрианов

Дискурс телевизионный. В семиотическом отношении Д. т. является полиструктурным, использующим знаковые коды иных систем: театра, кино, живописи, фольклора, массовой культуры, разговорной речи. Ситуации контакта зрителя с телевизионным сообщением отличаются разнообразием – возможны массовые, коллективные, семейные и уединенные просмотры телепередач. Телевизионное пространство реализует дискурс новостей, а также официальный, политический, бюрократический и развлекательный виды дискурса. Массовые жанры телевидения апеллируют к универсальным ожиданиям людей по развитию сюжета, типажу героя и линии его поведения. Т. о., можно говорить о телевизионном законе жанра. В социол. отношении с помощью Д. т. возможно решение задач социального управления, просвещения, актуализации солидарной человеческой поддержки в обществе, эмоциональной ажитации аудитории. В психол. отношении телевидение способно актуализировать внутр. диалог зрителя, благодаря триалогическому строению ситуации О., и эмоционально заражать аудиторию, благодаря инсценированному характеру коммуникации. В лингвистическом отношении телевизионная среда характеризуется использованием языковой и интеллектуальной игры. С т. зр. необходимости поддержания контакта со зрителем телевизионная коммуникация удовлетворяет требованиям выразительности и динамизма О.

• Почепцов Г. Г. Русская семиотика. М., 2001; Kallmeyer W. Pragmatische Aspekte von Medienschprache und Medienkommunikation. Am Beispiel von Gesprächssendungen des deutschen Fernsehens / Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. М., 2001.

Ю. В. Мочалова

Дискурс ток-шоу – взаимодействие, состоящее в проникновении личностного смысла «открытого коммуникатора» в смысловую сферу личности зрителя и требующее от последнего высокой активности в процессе телевизионной коммуникации. Осн. аспекты изучения Д. т.-ш.: цель, участники, коммуникативная среда, содержание, специфика взаимодействия. Информация, к-рая составляет содержательный компонент, касается рассмотрения социально-полит., межличностных и личностных проблем. Информация, презентируемая в ток-шоу, носит конфликтный характер, т. к. конфликт является важнейшей стороной социальной интеракции.

Характер взаимодействия между участниками коммуникации в ток-шоу носит диалоговый характер. Диалог создает оптимальный психол. фон для полноценных и открытых взаимоотношений между людьми, с его помощью запускаются глубинные механизмы психики, обеспечивающие возможность здорового личностного развития и саморазвития человека, раскрытия его творческих возможностей. Для более полного участия зрителя в системе телевизионного О. существуют опр. пути его обеспечения: расширение тематики (чем разнообразнее тематика, тем скорее каждый зритель найдет для себя нечто, соответствующее его интересам); разработка системы действий, обеспечивающих обратную связь от зрителя (напр., проведение социол. и психол. исследований аудитории); совместное создание и развитие коммуникативной среды, единой по отношению к авторам и аудитории, к-рая может быть реализована путем создания в студии атмосферы творческого диалога (беседы ведущего с интересным человеком), за к-рым зрители могут следить и тем самым соучаствовать коммуникативной ситуации самопрезентации жизненного пути или особенностей картины мира человека.

• Матвеева Л. В., Шкопоров Н. Б. Связь с аудиторией в телекоммуникации. М., 1991.

К. А. Жаркова

Дискурсивный анализ сообщений СМИ. Своеобразие креолизованных текстов, особенности функционирования в них слова, сопряженного в едином графическом пространстве с изображением, активно изучаются. Доказано, что в ряде случаев во взаимодействии со знаками иной природы вербальные знаки наиболее успешно реализуют свою коммуникативную функцию, что определяется, в первую очередь, поликодовостью связей, к-рые существуют между языком и познавательными процессами. Именно на этом принципе и базируется совр. медиареальность, осуществляя комплексное воздействие с учетом разных модальностей. Изучение медиареальности, особенно в сфере создания и трансляции социальной мифологии посредством рекламных сообщений, довольно бурно развивается и именно с применением методологии дискурсивной психологии. Дискурсивный анализ концентрируется в первую очередь на риторической организации рекламы. Нек-рые авторы выделяют и подробно описывают особую видеориторику как совокупность приемов, способствующих выявлению и принятию фрагментов коммуникации (и смыслов их репрезентации), основанных на статичных и динамичных рекламных изображениях с текстовым сопровождением. (В частности, в кач. разновидностей техники видеориторики выделяются такие видеотропы, как видеометониминя, видеометафора, видеосравнение, видеогипербола, видеолитота и т. д.) Т. о., реклама сегодня – одна из сфер массового информационного воздействия, для изучения к-рого применение методологии дискурсивного анализа, включая понятие психологического дискурса, наиболее релевантно.

• Филлипс Л., Йоргенсен М. Дискурс-анализ. Теория и метод. Харьков, 2004.

М. С. Андрианов

Жанр реалити-шоу. Телепередачи такого рода классифицируются во всем мире как Reality TV. Их типология связана с экранным бытовизмом, воспроизводимым при помощи статичной телевизионной съемки повседневной жизни участников шоу, осн. персонажей, в роли к-рых выступают как правило люди с улицы. Единство времени и места действия в программе сохраняется, а участники шоу, не обремененные профессиональными навыками и умениями, действуют в реальном времени в соответствии с заданными организаторами подобного игрового шоу условиями. Доминантой такого рода программ выступает понятие «игра»; символ-знак «игра» проецируется в сознание потребителей как нечто безобидное, поскольку изначально в программе предполагаются незапланированные ролевые игровые ситуации, складывающиеся между участниками шоу. Благодаря игровому восприятию у потребителей этого экранного продукта снимается защитная реакция, а категория опасности, порождаемая «играми» взрослого характера (что не запрещено, то разрешено), нивелируется. Исключительная роль в таких игровых шоу отводится организаторам.

Появление на телевидении разных стран, включая и Россию, программ, относящихся к разновидности реалити-шоу, обусловлено рядом объективных социально-эконом. и технико-технол. причин. К ним следует отнести внедрение новых высоких технологий в сферу вещания. Зритель становится участником интерактивного телесмотрения в реальном времени и даже может влиять на развитие телесюжета. Для самого телезрителя это принципиально новая модель поведения, поскольку из отчужденного наблюдателя экранной продукции он превращается в активного и даже творческого созидателя развивающегося жизненного процесса, пусть в экранном воплощении. В результате у потребителя возникает иллюзия участия в создании реальности, к-рая и стимулирует его интерес к программе. Созданию подобных шоу-игр обязательно сопутствует освещение в прессе. Истоки телевизионных игр-шоу берут начало в заполонивших рынок компьютерных играх, к-рые производятся массовым тиражом и предназначаются в первую очередь для домашнего пользования, а также для Интернета. Показы игровых шоу в Интернете приносят устроителям не только популярность, но и ощутимую финансовую прибыль. Ориентация шоу на скандальность дополнительно увеличивает приток потребителей, активизирует внимание зрителей.

• Уразова С. Л. Reality TV в России: первый опыт телеклонирования // Информационная и психологическая безопасность в СМИ: В 2 т. Т. 1: Телевизионные и рекламные коммуникации. М., 2002.

С. Л. Уразова

Жанр ток-шоу – журналистское произведение, при создании к-рого используются опр. выразительные средства: наличие героя, имеющего проблему; экспертов, обсуждающих эту проблему; зрителей, участвующих в создании эмоционального фона программы; артистичного ведущего, к-рый модерирует обсуждение и задает в программе направление обсуждения согласно сценарию.

• Матвеева Л. В., Шкопоров Н. Б. Связь с аудиторией в телекоммуникации. М., 1991.

К. А. Жаркова

Жанры журналистского творчества в СМИ. Понятие «жанр» – так, как оно сложилось в мировой практике, – есть обозначение опр. вида того или иного рода творчества и продуктов этого вида. Каждый вид обладает устойчивыми первичными признаками, в к-рых проявляют себя объективные факторы, вызвавшие его к жизни. Жанровая дифференциация в журналистике, т. е. разделение журналистского творчества как особого рода творческой деятельности на неск. видов, также обусловлена объективными обстоятельствами. Определяющими из них являются объектно-предметное многообразие социальной действительности, выступающей для журналистики как совокупный предмет отображения; многообразие функций журналистики и высокая реактивность порождающей модели журналистского творчества, определяющая ее лабильность.

Для отеч. СМИ на совр. этапе их развития характерны 6 видов журналистского творчества – 6 жанровых групп: новостная журналистика, нацеленная на получение и распространение оперативного знания об очевидных общественно значимых изменениях действительности (краткая заметка, расширенная заметка, репортаж, «острый сигнал»); проблемно-аналитическая журналистика, вырабатывающая оперативное знание о проблемных ситуациях действительности, возникающих в процессе ее неочевидных изменений, с целью привлечь к ним обществ. внимание (корреспонденция, статья, обозрение, комментарий); очерковая журналистика, призванная удовлетворять обществ. потребность в оперативном знании о реальных отношениях людей в тот или иной момент, о превалирующих здесь и сейчас ценностных ориентациях, о доминирующих поведенческих тенденциях (зарисовка, очерк, эссе, житейская история); смеховая журналистика, принявшая эстафету народного смехового творчества, чтобы при помощи смеха делать очевидными возникающие в действительности нелепости, побуждая общество освобождаться от них (юмористика; сатирическая заметка, фельетон, памфлет); культурно-просветительская журналистика, призванная ориентировать общество в духовных богатствах, накопленных культурным слоем обществ. жизни (анонс, аннотация; рецензия, обозрение, искусствоведческая статья, творческий портрет; науч. – популярная статья, науч. – популярный очерк; пропагандистская статья, полемическая статья; культурно-истор. очерк, заметки путешественника); интерактивная журналистика, сложившаяся как результат сотворчества журналиста с представителями аудитории и отражающая процесс такого сотворчества (обзор писем, отчет, литературная запись, интервью, беседа, блиц-опрос, круглый стол, ток-шоу).

• Лазутина Г. В., Распопова С. С. Жанры журналистского творчества. М., 2010.

Г. В. Лазутина

«Значимый другой» в телевизионной коммуникации. Эффективность любого взаимодействия людей друг с другом связана с тем, насколько участники этого взаимодействия значимы др. для др. Понятие «Значимый другой» (З. д.) раскрывается через констатацию факта влияния одного человека на другого, в результате к-рого меняется внутр. мир последнего – ценности, установки, цели, потребности, интересы, убеждения, сценарии действий и поступков, отношения, идеалы. А. В. Петровским была предложена 3-факторная модель З. д., согласно к-рой меру личностной значимости и влияния человека в группе можно оценить по 3 факторам: 1) авторитету – признанию окружающими за значимым другим права принимать ответственные решения; 2) эмоциональному статусу значимого другого, его способности привлекать или отталкивать окружающих; 3) властным полномочиям или властному статусу.

Круг значимых других одного взрослого человека включает порядка 20 лиц, среди к-рых могут быть и истор. и литературные персонажи. В их число попадают также медиаперсонажи – герои телевизионных передач, телевизионных ток-шоу, рекламы, кинофильмов, телесериалов, интернет-коммуникаций, радиопередач и т. д. Телевизионные персонажи имеют преимущество перед всеми др. медиаперсонажами в силу доступности и распространенности телевидения. Телевидение создает для человека новую среду О. – символическую или квазиреальную, к-рая использует тот же язык символов, образов, что и обыденное сознание человека. Для создателей телевизионного сообщения важно, чтобы представляющий это сообщение – ведущий, герой телепередачи, герой телесериала – обладал качествами З. д.; для представителей телеаудитории важно, чтобы они сами являлись З. д. для создателей телепередач. Доминирующими характеристиками образа телекоммуникатора как З. д. являются личное обаяние, выразительность внеш. облика и демонстративность поведения. Для тележурналистов же (как показывают исследования) образ зрителя оказывается в нек-ром роде анти-З. д. Такого рода асимметричность телевизионного взаимодействия лежит в основе феномена разорванной коммуникации.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002; Петровский А. В., Ярошевский М. Г. История и теория психологии. Ростов-н/Д, 1996.

Е. Е. Петракова

Интернет: языковая специфика общения. Сегодня, по сути дела, возникла новая форма языкового взаимодействия – письменная разговорная речь. Рус. язык существует в Интернете в осн. в письменном варианте, но в условиях интерактивной сетевой коммуникации темп речи приближен к устной ее разновидности. Обитатели чатов практически полностью лишены вспомогательных (паралингвистических) средств: тембра речи, акцентирования части высказывания, эмоциональной окраски, тембра голоса, его силы, дикции, жестов и мимики. Отсюда надежность речевого О. становится крайне низкой. Благодаря Интернету интенсивно стала развиваться интертекстуальность текста. В лингвистическом аспекте речь идет о новом явлении в текстологии – гипертексте, по принципу к-рого организовано все языковое пространство Интернета. Гипертекст способен к многочисл. трансформации, передвижке, к интерпретации его содержания многими способами. Гиперссылки обеспечивают возможность структурировать информацию «ломтями», связанными и, в то же время, относительно независимыми друг от друга. Многовариантность развития сюжета позволяет привлекать к активному созданию и развитию текста всех участников коммуникации. Текст и личность в виртуальной реальности становятся равнозначны, следовательно, значение письменно произносимого текста сильно возрастает. Потребность в науч. осмыслении данного лингвистического факта привела к возникновению нового термина: «письменное произношение». Причем функцию интонационных конструкций в таком случае принимают на себя так называемые смайлики, к-рые помогают собеседнику выразить экспрессивно-эмоциональную окраску высказываний.

Именно Интернет оказался в России той лакмусовой бумажкой, к-рая вскрыла истинную ситуацию с языковой грамотностью массовой аудитории. Известно, что наработанность грамматических навыков и орфоэпических умений проверяется именно в спонтанной речи. До появления Интернета спонтанная речь проявлялась, прежде всего, в своей устной форме, к-рая была одномоментной. В Интернете спонтанная разговорная устная речь неизбежно должна быть зафиксирована в письменной (а точнее, в печатной) форме. Следовательно, все речевые и языковые ошибки также фиксируются на письме. Формула «личность = текст или личность = язык» становится в Интернете аксиомой, т. к. все речевые индивидуальные особенности оказываются на виду в буквальном смысле слова. Вполне возможно, что речь идет о формировании нового стиля в рус. язык – о стиле интернет-общения, отличительными признаками к-рого являются письменное произношение, гиперинтертекстуальность и запечатленная разговорность. При этом качественно новым признаком стиля также будет являться его спонтанность, несмотря на письменное воспроизведение.

• Белинская Е., Жичкина А. Современные исследования виртуальной коммуникации: проблемы, гипотезы, результаты. М., 2004; Виноградова Т. Ю. Специфика общения в интернете // Русская и сопоставительная филология: Лингвокультурологический аспект. Казань, 2004; Войскунский А. Е. Интернет – новая область исследований в психологической науке // Ученые записки каф. общ. психологии МГУ. Вып. 1. М., 2002; Войскунский А. Е. Метафоры интернета // Вопр. философии. 2001. № 11; Жичкина А. Социально-психологические аспекты общения в Интернете. М., 2004; Шабшин И. И. Психологические особенности и феномены коммуникации в Интернете // Моск. психотерапевтич. журн. 2005. № 1.

Т. Ю. Виноградова

Информационная безопасность защита информации, ее источников и средств передачи и распространения от потерь, искажения или неправильного (случайного или сознательного) использования. И. б. реализуется совокупностью правовых, организационных, технологических мер, методов и способов, в частности таких, как защита данных, защита источника от несанкционированного доступа, средства и способы борьбы с компьютерными вирусами, резервное копирование и архивация данных и др.

• Ващекин Н. П., Дзлиев М. И., Урсул А. Д. Экономическая и социальная безопасность в России. М., 1999.

Е. В. Лаврова

Информационная безопасность в СМИ: правовое обеспечение. Важнейшим аспектом информационной безопасности является обеспечение объективности и достоверности информации, получаемой населением посредством информационных передач, передаваемых теле– и радиовещательными организациями. Недостаток информации создает благоприятные условия для манипуляций, поэтому Европейская конвенция по трансграничному телевидению устанавливает, что телевещатель должен обеспечивать условия для того, чтобы в новостях факты и события представлялись справедливо и поощрялось свободное формирование мнений. Для соблюдения этого требования к содержанию программ в законодательстве ряда европейских стран вводятся соответствующие нормы. Напр., в Великобритании действует норма, требующая от частных телерадиокомпаний обеспечения беспристрастности информационного вещания. Беспристрастность программ содержательно интерпретируется как запрет на комментарии в обзорах свежих новостей и документальных передачах, а также обеспечение плюрализма и сбалансированности в освещении жизненно важных событий полит., эконом. и социального характера. Тенденциозный комментарий, представленный в авторской программе, должен быть сбалансирован освещением др. существующих в обществе точек зрения по спорному вопросу путем показа др. авторской программы, круглого стола, дискуссионной программы в разумный период времени. Подобные требования к подаче информации в СМИ в той или иной форме установлены во всех демократических государствах Запада.

Французское законодательство о телерадиовещании требует соблюдения правила «трех третей», согласно к-рому при освещении актуальных событий треть выделенного для этого времени предоставляется для выражения своей позиции парламентскому большинству, треть – оппозиции и треть – правительству Французской республики. На выступления президента Франции это правило не распространяется. Амер. журналисты при освещении текущих событий строго придерживаются правила отделения факта от комментария. Законодательством о СМИ ФРГ устанавливаются условия обеспечения внутр. и внеш. беспристрастности вещателей. В совр. России остро стоит вопрос о правовом обеспечении информационной безопасности в СМИ. След. мероприятия и положения могут стать основой этого обеспечения. Обязательными для всех вещателей должны стать положения о необходимости информационной защиты территориальной целостности России в радио– и телепередачах. Законодательством о лицензировании телевещания, радиовещания и вещания дополнительной информации должны устанавливаться ограничения на предоставление лицензии на вещание с территории РФ нерезидентам, доля к-рых в уставном капитале крупных СМИ должна составлять менее 50 процентов; предусматриваться способы минимизации возможностей их влияния на рос. общество. В целях защиты национ. интересов России необходимо ввести обязательные квоты национ. медиапродукции в эфире рос. телерадиовещателей. Установление квот и др. подобных правил, разработанных в целях защиты национ. языка и культуры – важный элемент в законодательстве многих стран.

• Ефимова Л. Л. Зарубежный опыт правового регулирования защиты информационной безопасности при осуществлении теле– и радиовещания // Информационная и психологическая безопасность в СМИ: В 2 т. Т. 1: Телевизионные и рекламные коммуникации. М., 2002.

Л. Л. Ефимова

Информационная глобализация – происходящая в контексте процесса формирования глобального (всемирного) эконом. и финансового рынков стандартизация и унификация информационных потоков, а также условий распространения и потребления информации, стратегии медиаменеджмента и рекламной экспансии с целью удешевления их производства в интересах транснациональных корпораций. Навязываемые в кач. образца, эталоны контента глобальных информационных потоков а также схемы проведения рекламных полит. PR-кампаний, вступают в противоречие с культурной самобытностью производства и сельского хозяйства, образа жизни, традиционных норм, ценностей и духовных идеалов народов разных стран с т. наз. локальными ценностями.

• Вартанова Е. Л. Теория СМИ. Актуальные вопросы // Mass Media Theory. Current Issues. М., 2009; Делягин М. Практика глобализации: игры и правила новой эпохи. М., 2000; Назаров М. М. Массовая коммуникация в современном мире: методология анализа и практика исследований. М., 2002; Пугачев В. П., Соловьев А. И. Введение в политологию: Учебник для студентов вузов. 4-е изд. М., 2002.

Ю. В. Мочалова

«Информационная» тенденция художественной жизни определяется наращиванием плотности информации по мере развития и совершенствования ее технических носителей. В контексте художественного восприятия и творчества это отвечает непрерывному усложнению личности, ее внутр. мира, ее взаимоотношений с миром внешним, отвечает дальнейшему росту мощности множества эмоциональных переживаний и оттенков. Расширение информационного спектра может реализовываться как посредством зарождения и становления новых видов искусства, так и за счет более полного использования нераскрытого потенциала традиционных искусств (напр., путем повышения плотности эмоциональной информации через движение к новым синтетическим, полисенсорным и многоканальным видам искусства).

• Дриккер А. Художественные эпохи и виды эмоциональных коммуникаций // Творчество в искусстве – искусство творчества. М., 2000.

Т. Я. Аникеева

Информационное взаимодействие. Когнитивное, аффективное и духовное взаимодействие человека с информацией, представленной в виде устной речи (радио, телевидение, звучащая книга) а также семиотических кодах письменной речи, условных языков (формулы, условные сокращения, обозначения, изобразительные и иконические коды, портретные коды). Психологически взаимодействие человека с информацией означает проявление интереса к ней, принятие решения о ее восприятии, распознавание, разной степени глубины и подробности ознакомление с ней с целью понимания ее смыслового содержания, адресованного человеку в кач. реципиента, оценка этого содержания на предмет кредита доверия, истинности, полезности, субъективной и личностной значимости для человека, а также принятие решения о том, что конкретно из данного объема информации важно усвоить, сохранить и запомнить, и, наконец, какие изменения в собственное представление о мире (картину мира, а может быть, даже мировоззрение или мировоззренческие принципы) нужно внести, нет ли необходимости вступить в какие-либо диалогические отношения по поводу изученного смыслового содержания информации с ее заказчиками, авторами и распространителями.

• Maletzke G. Psychologie der Massen Kommunikation. Theorie und Systematik. Hamburg, 1963.

Ю. В. Мочалова

Информационное воздействие: правовой аспект.

Распространение информации (представлений, идей, интересов, настроений, чувств и т. д.), ориентированное на изменение правовой психологии и правового поведения объекта воздействия, неразрывно связано со смысловым или коммуникативным аспектом О. Осн. целями И. в. п. а. являются: формирование опр. правовых взглядов, убеждений, ценностных ориентации, идеологии, социальных правовых представлений и социально-правовых идентичностей. Этих целей можно достичь, предоставляя соответствующую информацию – в том виде и объеме, к-рые наиболее адекватны для ее восприятия, а также обеспечивают наибольшую степень ее влияния.

Традиционно различают направленное (посредством убеждения и внушения) и ненаправленное воздействие (использование психол. механизмов заражения и подражания), а также прямое воздействие (открытые притязания, требования, директивы) и косвенное, непосредственно направленное не на объект, а на окружающую его среду. Выделяют неск. осн. стратегий информационно-психол. воздействия. «Императивная» стратегия ориентирована на действие предельно простых законов, жестких причинно-следственных связей. Она базируется на «объектной» парадигме, в соответствии с к-рой психика и человек в целом рассматриваются как пассивный объект воздействия и продукт внеш. условий. При «манипулятивной» стратегии цель открыто не провозглашается, а достигается посредством скрытого побуждения другого к совершению опр. действий. «Развивающая» стратегия основывается на принципах нелинейного детерминизма, характерного для систем открытого типа. Она базируется на «субъект-субъектной» парадигме, в к-рой психика каждого человека находится в постоянном диалоговом взаимодействии с психологией др. людей и групп.

В совр. условиях бурного развития СМИ возможности и методы информационно-психол. воздействия существенно возросли. СМИ являются мощным средством такого воздействия. В основе их влияния лежат важные психол. механизмы: социальная идентификация, социальная мифологизация и внушение путем формирования особого эмоционально-чувственного контекста транслируемых сообщений. Именно СМИ являются осн. источником информации о правах и обязанностях рос. гражданина. Однако нельзя не отметить, что информация о криминальной ситуации в обществе и должном правовом поведении его сограждан, подаваемая совр. рос. масс-медиа, нередко не формирует у населения правового сознания, а скорее деформирует его. Об этом свидетельствуют: чрезмерное обращение СМИ к криминальной хронике, насыщение событий повышенной эмоциональностью, элементами мифологизации преступности, даже героизации – на фоне изобилующей критики правоохранительных органов, практически полном отсутствии позитивной информации об их деятельности, а также отсутствии образцов должного правового поведения рос. граждан. В какой-то степени такое положение дел с освещением проблем преступности определяется сложной криминальной ситуацией и периодом социальных изменений в России, но, с др. стор., и демонстрирует явное желание нек-рых издателей и представителей СМИ «играть» на психол. феномене притягательности криминальной информации для массовой аудитории – в целях повышения популярности и тиражей того или иного информационного источника.

• Андрианов М. С. Психологические механизмы воздействия СМИ на процессы правовой социализации // Юридическая психология: Сб. науч. трудов под ред. А. Р. Ратинова, Г. Х. Ефремовой. М., 1998; Он же. Злоупотребление свободой массовой информации при освещении проблем преступности // Уголовное право. 1999. № 2; Энциклопедия юридической психологии. Под. общ. ред. проф. А. М. Столяренко. М., 2003.

М. С. Андрианов

Информационно-психологическая безопасность эффективное использование всех имеющихся информационных ресурсов с целью необходимости обеспечения защиты общества, отдельных его групп и личности от негативного воздействия деструктивных видов и форм информации; обеспечения защиты, в первую очередь, детей и несовершеннолетних членов общества от тех видов информации, к-рые представляют опасность для их жизни и здоровья либо могут нанести вред их нравственному, духовному, психич., физич. и социальному развитию. И.-п. б. подразумевает отсутствие в информационных сообщениях СМИ признаков интеллектуальной редукции, огрубления и упрощения, навязчивой, агрессивной рекламы, а также явной и скрытой рекламы жестокости и насилия, наркомании, алкоголизма, порнографии, токсикомании, антиобществ. поведения, расовой, национ., религ., классовой исключительности и нетерпимости. И.-п. б. является мощным фактором укрепления национ. безопасности, сохранения и развития культуры, повышения нравственного и духовного потенциала совр. общества.

• Информационная и психологическая безопасность в СМИ. Т. 1. Телевизионные и рекламные коммуникации. М., 2002; Информационная и психологическая безопасность в СМИ. Т. 2. Феномен «разорванной коммуникации». М., 2008; Тер-Акопов А. А. Безопасность человека: Теоретические основы социально-правовой концепции. М., 1998; Федеральный Закон «Об информации, информатизации и защите информации» от 20 февраля 1995 № 24-ФЗ // СЗ РФ. 1995. № 8.

Т. Я. Аникеева

Информационно-психологическая безопасность в детском телесмотрении. Телесмотрение как особая деятельность восприятия детьми телевизионных передач приобретает все большее значение в кач. особого канала социализации ребенка. Возможности целенаправленного влияния общества на ход личностного и познавательного развития детей и подростков через СМИ трудно переоценить. Однако использование этих возможностей осуществляется зачастую стихийно, без контроля и учета результатов такого воздействия, его позитивных и негативных последствий для психол. благополучия детей. Проектирование и создание телевизионных передач для детей требует тщательного прогнозирования краткосрочных и долгосрочных эффектов их воздействия на социально-моральное и личностное развитие ребенка, анализа психол. особенностей коммуникации в рамках взаимодействия «ребенок – телеведущий (телегерой)».

Критерием информационно-психол. безопасности детских передач и рекламы, ориентированной на просмотр молодежной аудиторией, является создание оптимальных психол. условий личностного и умственного развития детей и подростков. С учетом осн. направлений такого развития можно выделить след. аспекты информационно-психол. безопасности: 1) ценностно-смысловой – усвоение моральных норм, ценностей, этических представлений, соответствующих нравственным гуманистическим идеалам; 2) коммуникативный: а) формирование позитивного образа родителей, учителей, сверстников, друзей как партнеров по равноправному О., б) оптимизация родительско-детских отношений, формирование установки доверия, терпимости, уважения в семейных отношениях; в) формирование коммуникативной компетентности ребенка, включая мотивационный и операционально-технический компоненты О.; г) построение коммуникативного акта в пространстве «ведущий-зритель-ребенок», свободного от манипуляций сознанием и поведением зрителя, уважающего его личностное достоинство и право на выбор поступка; 3) познавательный: а) предоставление содержательной, достоверной, научно-обоснованной информации, адекватной возрасту ребенка и создающей зону его ближайшего развития; б) использование интерактивных методов, позволяющих ребенку-зрителю реализовать познавательную активность и развивать учебно-познавательную мотивацию; 4) поведенческий – минимизация образцов девиантного и делинквентного поведения, включая агрессивное поведение в любых его формах, в т. ч. и суициды, аддиктивное и сексуальное поведение; 5) личностный (развитие Я-концепции и идентичности): а) презентация адекватных задачам развития образцов для личностной, этнич., половой идентификации; б) обеспечение условий сохранения личностной целостности и интеграции; в) стабилизация эмоционального статуса личности, предупреждение страхов, тревожности, эмоциональной неустойчивости, депрессии, г) формирование толерантности.

• Карабанова О. А., Подольский А. И. Психологические особенности восприятия детьми телевизионных передач // Информационная и психологическая безопасность в СМИ. Т. 1. Телевизионные и рекламные коммуникации. М., 2002; Карабанова О. А. Телевидение и СМИ как фактор социализации в детском и подростковом возрасте // Информационная и психологическая безопасность в СМИ. Т. 2. Феномен «разорванной коммуникации». М., 2008.

О. А. Карабанова, А. И. Подольский

Коммуникативное послание – сообщение СМК (СМИ), построенное на основе одного или более кодов с целью передачи опр. смыслов и поддающееся интерпретации на основе этих или др. кодов. Смысловая сторона К. п. отражает предметные, а также представительские (т. к. массовая коммуникация является представительским О.) и личные смыслы, а также интенции коммуникатора, авторов сообщения, заказчиков коммуникации, обнаруживающие их групповые и/или индивидуальные идеалы, цели и ценности, эмоции и чувства, передающие их отношение к предмету сообщения, поводу и атмосфере О.

• Eco U. Towards a semiotic inquiry into television message // Working Papers in Cultural Studies. 1965.

Ю. В. Мочалова

Коммуникативные технологии в публичной дипломатии используются в целях нахождения оптимального варианта воздействия на обществ. мнение, к-рое сегодня оказывает значительное влияние на выработку и реализацию внеш. политики. Сфера публичной дипломатии охватывает внутр. и внеш. аудиторию, она реализуется как правительствами, межправительственными межд. организациями, так и неправительственными акторами. Публичная дипломатия – это О. с широкой аудиторией. Совр. дипломаты являются активными участниками публичной дипломатии. Они выступают в разл. аудиториях, дают интервью СМИ, появляются на телевидении, организуют пресс-конференции и межд. брифинги. Т. о., публичная дипломатия создает транснацион. коммуникативное поле. Залог эффективности К. т. – в осознании того, что публичная дипломатия – это не пропаганда и не реклама. Диалог становится осн. средством установления контактов. Через диалог создается имидж страны. Ареной диалога становится туризм, демонстрация фильмов, телевизионных передач, организация театральных турне и выставок, муз. фестивалей и спорт. соревнований. Это также встречи по интересам, образовательные программы и студенческий обмен. Профессиональная дипломатия играет большую роль в развитии и стимулировании этих направлений. Мин-ва иностр. дел и посольства отдают себе отчет в том, что добиться результата можно лишь изучив, каким образом осуществленный месседж воспринимается разл. слоями населения той или иной страны. Умение собирать, обрабатывать информацию, принимать на основании ее решения и передавать их аудитории становится одним из главных составляющих эффективной публичной дипломатии. Дипломатическая деятельность изначально подразумевает владение искусством диалога, т. е. умения излагать свои мысли и выслушивать аргументы др. стороны. Особое внимание уделяется психологии. О. и убеждения. Значение имеет и тон разговора (дружественный, доверительный, конфиденциальный, торжественный, резкий), а также невербальная коммуникация, используемый образный ряд.

• Зонова Т. В. Современная модель дипломатии. Истоки становления и перспективы развития. М., 2003; Почепцов Г. Г. Коммуникативные технологии двадцатого века. М., 2000.

Т. В. Зонова

Коммуникации политические: картографический язык. Географическая карта – один из самых образных, общепонятных, ярких и значимых культурно-истор. феноменов. Зарождение карты как формы передачи информации относится к периоду 100–40 тыс. лет назад. С семиотической т. зр. знаки карт можно рассматривать в кач. особой языковой системы, или языка, а сами карты – как тексты этого языка. Язык карты – один из универсальных языков человеческой цивилизации, прочно утвердившийся как неотъемлемый элемент человеческих коммуникаций, важный и очень емкий канал информации. С начала своего зарождения карты всегда играли большую роль в системе человеческих коммуникаций. Их появление предшествовало письменности: люди не умели писать, но понятно могли изобразить примитивный план местности, путь к месту охоты, подстерегающие опасности и т. п. В дальнейшем функции карт, направления их использования расширялись. Карты использовались уже в Средние века для обозначения и закрепления границ государств; по ним ориентировались в путешествии, попутно совершая новые открытия, и демонстрировались, утверждались в сознании людей эти открытия тоже с помощью карт. С помощью карт создавались и наглядно демонстрировались геополит. теории и военные стратегии, обосновывался мир-системный подход к исследованию цивилизаций, навязывались миру территориальные претензии, что можно квалифицировать как случаи «картографической агрессии». Картографический анализ и картографическая интерпретация способствуют пониманию, объясняют, а также решают геополитические, социально-эконом., экологические задачи, а также вопросы региональной политики, геоэкополитики и т. д.

Важное место занимают карты в совр. СМИ. В России их активное внедрение в СМИ началось с 1980-х гг., что можно считать, безусловным признаком повышения информационной культуры в нашей стране. Этому способствовало развитие компьютерных технологий, открытость информации, высокий уровень развития отеч. картографии. Карты формируют мировоззрение людей, оказывают большое познавательное и идеологическое воздействие. Особенно важно, что с картами сталкивается каждый человек уже на ранних стадиях обучения, а в дальнейшем картографическая грамотность и картографическое мышление развиваются и закрепляются. С помощью карт можно сформировать в сознании людей неповторимый и самобытный образ страны, что наглядно демонстрирует созданный в 2004–2009 гг. 4-томный Национальный атлас России. Этот атлас создан большим коллективом ученых: историков, географов, этнографов, экологов, картографов. Он включает карты и текстовые описания; фотографии и аэрокосмические снимки, дает целостное представление о природе, населении, хозяйстве, экологии, истории и культуре России. Национальный атлас – визитная карточка России, к-рая в дополнение к гос. символам: флагу, гербу, гимну – служит утверждению нового позиционирования России в стране и мире. Картографический язык является межд., общепонятным средством коммуникации, средством фиксирования в сознании официальных кругов и всего населения гос. границ, пространственного положения страны в мире, его комплексной географической характеристики, национ. приоритетов страны и ее конкурентных преимуществ.

• Берлянт А. М. Образ пространства: карта и информация. М., 1986; Лютый А. А. Язык карты: сущность, система, функции. М., 1988; Шульгина О. В. Картографический язык в системе коммуникаций // Эффективность коммуникации: Сб. науч. трудов. М., 2009; Она же. Национальный атлас России – визитная карточка страны // Россия и современный мир. 2009, № 3.

О. В. Шульгина

Коммуникация информационная – опубликование и обмен сведениями (информацией) об окружающем мире, феномене человека, жизни человеческого общества, производственных процессах, опосредствованные СМК, СМИ и сетью Интернет, а также практика опубликования СМК новостей (сообщений о событиях прошлого, настоящего и будущего, по тем или иным причинам значимых для аудитории).

• Общественное мнение и массовая коммуникация. Будапешт, 1971.

Ю. В. Мочалова

Коммуникация информационная: субъекты – партнеры по информационному взаимодействию, опосредствованному СМИ и сетью Интернет: медиакорпорации (также их собственники, заказчики коммуникации), публикующие сведения разного рода (информацию) об окружающем мире, феномене человека, жизни общества; авторы и соавторы текстов сообщений СМИ и Интернета; авторы всех письменных источников сведений о мире, оказавших влияние на культурную традицию письменной и устной речи естеств. языка О.; исследователи семиотических кодов невербальных знаковых и символических систем передачи информации; адресаты информационных сообщений, аудитория СМК и СМИ (совокупность людей, выступающих в роли потребителей информации).

• Корконосенко С. Г. Основы журналистики. М., 2001.

Ю. В. Мочалова

Коммуникация массовая – систематическое распространение (с помощью технических средств) специально подготовленных сообщений среди численно больших, анонимных, рассредоточенных аудиторий. К. м. представляет собой важную в социальном и полит. плане, подсистему обшей системы коммуникации. В широких масштабах выполняет взаимосвязанные функции идеологического и полит. влияния, поддержания социальной общности, информирования, просвещения и развлечения, конкретные формы и содержание к-рых решающим образом зависят от особенностей национ. культуры и полит. режима. К. м. свойственны институционный характер источников и отсроченность обратной связи между источником и аудиторией. Комплексы технических средств, обеспечивающих быструю передачу и массовое тиражирование словесной, образной, муз. информации (печать, радио, ТВ, кино, звукозапись, видеозапись и т. д.) называются средствами К. м., или СМИ. В социально-психол. плане К. м. обладает рядом очевидных преимуществ по сравнению с более традиционными видами коммуникации (межличностной и публичной). Вместе с тем, специфика К. м. накладывает существенные психол. ограничения на ее возможности, поскольку в этом виде коммуникации особенно значительны фильтры и барьеры, связанные с селективностью внимания, восприятия, понимания и запоминания. Зависимость коммуникативных эффектов от специфики К. м. вообще и каждого конкретного средства, в частности, особенности аудиторий, способы преодоления фильтров и барьеров изучаются не только психологией, но и политологией, социологией, семиотикой.

• Назаретян А. П. Антропология насилия и культура самоорганизации. Очерки по эволюционно-исторической психологии. М., 2007; Социальная психология / Под ред. Г. П. Предвеченого, Ю. А. Шерковина. М., 1975.

А. П. Назаретян., Ю. А. Шерковин

Коммуникация убеждающая. О. (устное или письменное, в т. ч. через Интернет), результатом к-рого является изменение представлений адресата в соответствии с информацией, переданной автором, принято называть убеждающей коммуникацией. Нередко убеждающей называют коммуникацию, содержащую рациональные доводы в пользу изменения мнения в отличие от внушения, основанного на иррациональном воздействии на адресата. Однако элементы внушения (апелляция к эмоциональной сфере, задание опр. взгляда путем использования соответствующих знаков) присутствуют в любой коммуникации, направленной на воздействие на адресата, даже в такой рациональной, как научная или юридическая. Схема К. у. включает след. элементы: базис (положение, принимаемое адресатом без осуждения), тезис, к-рый должен быть доказан (в чем адресата убеждают) и последовательные шаги, принимаемые адресатом, к-рые в конце концов приводят от базиса к тезису. Шаги могут быть как логически оправданными (силлогизмы), так и подкрепляемыми иллюстрациями, эмоциями, ссылками на опыт, авторитеты («потому что так сказал сам N.!»). Нередко используется сразу неск. способов привести адресата к признанию правоты автора.

По типам убеждения различают рациональную и эмоциональную коммуникацию (различия восходят к античному противопоставлению логоса, этоса и пафоса). Отдельно говорят также об имплицитном воздействии (имплицитной аргументации). К нему относят те случаи, когда часть шагов, к-рые должны привести адресата к признанию правоты автора, делаются самим адресатом. Напр., рекламный текст далеко не всегда завершается призывом купить рекламируемый товар. Обычно завершение типа «исключительно выгодная сделка», «вы этого достойны», «прекраснейший товар» и т. п. воспринимается как призыв к покупке, хотя этот призыв является выводом, сделанным адресатом на основании приведенных в тексте сведений: «Если это выгодная сделка, прекраснейший товар и т. п., то надо покупать». Самост. вывод не встречает настороженности и отвержения со стороны адресата.

При построении убеждающего сообщения автор может апеллировать к: фактам, т. е. утверждениям, принимаемым адресатом за достоверные (напр. «потому что ты сам это испытал на себе», или «потому что Земля круглая» и т. п.). Это могут быть события из личного опыта, науч. положения, общепринятая т. зр. («потому что мальчики начинают говорить позже девочек»), народная мудрость, отраженная в пословицах («ведь недаром говорят: два сапога – пара»); авторитетам, т. е. к утверждениям, авторы (источники) к-рых авторитетны для адресата (напр. «потому что так написано в Библии», «ведь так сказал сам Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб», «но это же распоряжение начальницы!»); к ценностям, т. е. к положениям, отражающим принятый в данной культуре взгляд на хорошее и плохое (напр., «потому что это нужно для безопасности страны», «ради детей», «чтобы избежать войн и насилия»), образу, т. е. не всегда осознанному представлению о фрагментах действительности (напр. «чтобы жить в шикарном особняке», «так хочется носить такое платье» или даже просто встающие в воображении картины приятной – или, напротив, отвратительной жизни, каких-то притягательных предметах, желательных событиях). Возможны и др. способы классификации видов апелляции, применяемых в убеждающем сообщении. Наука о К. у., это теория аргументации или риторика, причем рассматриваются не только вопросы ораторского мастерства, но и принципы аргументации в письменной речи, рекламе, пропагандистских плакатах, телепередачах и т. п.

• Баранов А. Н. Что нас убеждает? Речевое воздействие и общественное сознание. М., 1990; Зарецкая Е. Н. Риторика. Теория и практика речевой коммуникации М. 1998; Поварнин С. Искусство спора. О теории и практике спора. П., 1923.

Е. Г. Борисова

Коммуникация этнокультурная в информационном пространстве. Главной задачей психологии в области исследования межкультурной информационной коммуникации является науч. рефлексия характера информационных взаимодействий между разл. культурами с участием СМИ. 3 осн. чертами, характеризующими это О., являются: 1) Развитие СМК, породившее феномен «дефицита от изобилия». 2) Повсеместное распространение мультимедийных средств коммуникации, изменившее все стороны жизни общества (обществ. – полит. жизнь, информационные взаимодействия, межличностное О. и т. д.). 3) Доминирование опосредствованных способов взаимодействия между людьми привело к тому, что визуальная коммуникация, визуальные коды и визуальные образы стали осн. средством передачи информации. Осн. категориями анализа межкультурного информационного пространства являются этнич. стереотипы и этнич. картина мира, к-рая характеризуется ритуалами, характером восприятия пространства и времени, системой ценностей и отношениями личности и общества.

Существует неск. уровней воздействия одной культуры на дру гую в информационном пространстве: 1) биологический – воздействие на человека может осуществляться с помощью внедрения опр. ритмов в передачу аудиовизуальной информации через технические средства коммуникации; 2) психофизиологический – воздействие возможно через модификацию пространственно-временных характеристик сложных сигналов, совпадающих с образами этногеографических стереотипов; 3) психологический – воздействие осуществляется с помощью демонстрации опр. форм поведения индивидов, межличностного взаимодействия и характера реализации всех форм проявления человека; 4) социальный – воздействие может быть произведено с помощью трансляции разл. форм этнич. группового поведения, отношения меньшинства и большинства, отношений лидера и общества в целом. Один из основателей теории межкультурной коммуникации Э. Холл в кач. критерия разделения культур по типу коммуникации выделил степень использования вербальной составляющей по сравнению с невербальным контекстом и разделил все культуры на высококонтекстные и низкоконтекстные. Стили поведения коммуникаторов и их картина мира, способ восприятия времени, поступков и событий не одинаковы в культурах разного типа. В низкоконтекстных культурах большая часть информации передается через вербальный код. К этим культурам относятся большая часть стран Европы и США. В высококонтекстных культурах, к к-рым принадлежат страны такие как Япония, Китай, страны Ближнего и Дальнего Востока, большая часть информации переносится в контекст и не выражается в словах. Они считают, что открытое и явное высказывание мысли, четкое формулирование принижает собеседника. Различия в коммуникативных сценариях представителей разных видов культур являются одним из самых серьезных препятствий для создания эффективных межкультурных взаимодействий. Эти культуры по-разному кодируют понятия времени и пространства, занимают разл. психол. дистанцию в О., по-разному понимается личная и взаимная выгода, слово в них имеет разную силу. Так в высококонтекстной культуре данное слово является обязательным для исполнения, в низкоконтекстной культуре только документально зафиксированное обязательство является существенным и важным. Наиболее характерными базовыми сценариями представления этнокультурной идентичности нации являются способы выражения чувств, мыслей, игры и воли, а также категория «ментальных программ» Т. Ховстеда (1997): особенности проявления в том или ином народе дистанции власти, отношения «коллективизм-индивидуализм», образы маскулинности-фемининности и способы избегания неопределенности. Интеграция информационного пространства ведет к уплотнению информационного потока, изобилию иностранных культурных продуктов.

• Бердяев Н. Судьба России. М., 1990; Дилигенский Г. Г. Социально-политическая психология. М., 1996; Майерс Д. Социальная психология. СПб., 1998; Хейзинга Й. Homo Ludens. В тени завтрашнего дня. М., 1992; Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2000; Hofstede G. Value Systems in Fourty Countries: Interpretation, Validisation and Consequences for Theory // Cross-Cultural Contributions to Psychology. Ed. by L. Eckensberger et al. Allblasserdam, 1979.

Л. В. Матвеева

Культура общения – сложное интегральное понятие, определяющее качество и степень совершенства О. К. о. является неотъемлемой частью культуры личности. К. о. характеризует ценностные ориентации и нормативные парадигмы О., содержание и сущность нравственно-психол. качеств субъектов О., способы, средства, правила, формы О. К. о. включает совокупность практических приемов, норм, правил О. В массовом сознании она отождествляется с этикой, культурой поведения. К. о. изучается аксиологией О. и антропологией О. К. о. зависит не только от совершенства какой-либо одной из сфер ее проявления, но и от степени их единства и соответствия: нельзя говорить о высокой культуре О., если нормы и правила О. несовершенны и не соответствуют гуманистическим ценностям, если при выборе средств О. не учитываются особенности индивидуальностей партнеров по О. и др. антропологические параметры. Основополагающее значение для К. о. имеет этический аспект: нравственные параметры процесса О. определяют его сущность, направленность, определенность, гуманистический смысл и уровень культуры. Понятие «этика О.», выражает нравственное содержание понятия К. о.

Понятие К. о. шире, чем объем понятия «этика О.», т. к. культура О. включает в себя всю совокупность ценностей, качеств, норм, поведенческих стереотипов. Этика О. рассматривает лишь нравственный аспект этих ценностей, качеств, норм. К. о. не ограничивается лишь поведенческим уровнем, качественной оценкой поведения, она включает в себя культуру речи, чувств, мимики, жестов, психол. культуру субъектов О., культуру сознания. Человек, ориентирующийся на высокие нравственные ценности, но не овладевший элементарной техникой О., не владеет высокой К. о. Манипулятор, владеющий техникой О., но использующий свои навыки в эгоистических интересах, ориентируется порой на безнравственные цели и ценности и не может быть назван человеком высокой К. о. Ценности О. тесным образом взаимодействуют с антропологическими качествами субъектов О. Антропология О. включает в себя все возможные аспекты, связанные с физиол., психол., моральными особенностями человека. Она изучает человека как биосоциальное существо, в первую очередь те его качества, к-рые существенны для процесса О. Такие природные характеристики субъектов О., как пол, возраст, национальность, психич. конституция, темперамент, состояние здоровья, внеш. вид влияют на многие стороны процесса О. и, в частности, на его мотивацию и стиль. Нравственные характеристики личности, специфика ее нравственной индивидуальности, наряду с общими ценностями и стилем О. определяют саму К. о. Среди нравственно-психол. качеств субъектов О. для К. о. особо важны: дружелюбие, способность к эмпатии, альтруистичность, благородство, внимательность, чуткость, любезность, доброжелательность, тактичность, великодушие и т. д. К. о., ориентированная на гуманистические ценности, включает в себя способность выбора тактичных, корректных форм обращения. Дисгармония в К. о. ведет к потенциальной возможности возникновения конфликтных ситуаций, разрушающих О.

• Батищев Г. С. Особенности культуры глубинного общения // Диалектика общения: гносеологические и мировоззренческие проблемы. М., 1987; Ильяева И. А. Культура общения: Опыт философско-методологического анализа. Воронеж, 1989; Проблемы нравственной культуры общения. Вильнюс, 1986; Сафьянов В. И. Культура общения. М., 1992; Сафьянов В. И. Этика общения. Учеб. пособие. Электронное изд. М., 2002.

В. И. Сафьянов

Культурные нормы в общении. Культура О. представляет собой систему норм и правил О., выработанных человечеством с целью предупреждения межличностных и межгрупповых конфликтов, оптимизации и эффективности коммуникативного взаимодействия. Культура О. предполагает знание, понимание и соблюдение норм О., к-рые соответствуют гуманистическому подходу к интересам, правам и свободам личности; приняты в опр. сообществе как руководство к действию; не противоречат убеждениям самой личности или группы людей; предполагают личностную готовность и умение соблюдать эти нормы. Уровень культуры О. тесным образом связан с нравственными установками, ценностями, идеалами и стереотипами общества. Низкий уровень нравственной культуры порождает опр. дефекты О., к-рые отрицательно влияют на самочувствие личности и состояние общества. Нетерпимость во всех ее проявлениях выступает основой антикультуры в О. Нетерпимость в О. крайне непродуктивна: подозрительность и враждебность мешают возможности услышать другого, даже если он предлагает что-то конструктивное и полезное.

В антикультуре выделяется такой фактор, как временная и культурная маргинальность. Временная маргинальность связанна с тем, что меняется сама среда, окружающая человека, эпоха, когда происходит ломка привычных ценностей и идеалов; когда старые нормы О. перестают действовать или утрачивают свою ценность, а новые еще не сформировались. Суть культурной маргинальности – в пренебрежительном отношении к собственной культуре, желание стать «над ней». Такой тип маргинальности характерен для людей, к-рые игнорируют свой родной язык, традиции, национ. обычаи. Маргинальность в О. проявляется в узости мышления и клановости, разграничении своих и чужих. Кроме дефектов О., связанных с низким уровнем нравственной культуры, существенным препятствием к полноценному О. могут стать психол. коммуникативные барьеры, связанные с опр. психич. состоянием личности, ее установками и ожиданиями. Помехой в О. могут стать переживания, чувства (страдание, горе, гнев, страх, стыд, вина, презрение, отвращение), языковое бескультурье, недостаточный запас слов, невнятная речь, дефекты дикции, высокомерный тон, отсутствие чувства юмора, незнание речевого этикета, нецензурная лексика. Препятствием к О. являются социокультурные и моральные барьеры. Проявлением антикультуры в О. выступает феномен насилия, сущностью к-рого являются: отказ др. людям в праве на автономность и независимость; использование силовых приемов и методов давления; использование страха и принуждения как главных аргументов в О. Насилие разрывает обществ. коммуникацию, разрушает ее общепризнанные основания, выраженные в обычаях, праве, иных формах культуры. Насилие со стороны одного человека или группы людей оборачивается унижением других и может проявляться в разл. формах в т. ч. таких, как психол. давление, моральное подчинение, физич. принуждение. Для полной реализации ценности человеческого О. необходимо наличие доброй воли, стремление к взаимопониманию, формирование общего «пространства понимания», основой к-рого как раз и является высокая культура О.

• Кант И. Основоположения к метафизике нравов // Кант И. Соч. М., 1997; Пухир В. М. Духовное общение в свете идеала ненасилия. М., 2004; Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990.

В. М. Пухир

Культурные нормы: стили общения в разных культурах. Культурологические исследования выявляют специфику О. в разных культурах. В частности, это касается стилей речевого взаимодействия. Прежде всего, стили можно разделить по признаку направленности речи. Так при направленности речи на говорящего, а также на цель коммуникации мы имеем дело с инструментальным стилем вербальной коммуникации; при ориентации на слушающего и процесс взаимодействия мы говорим об аффективном стиле. Различия между стилями заключаются также в построении самих предложений, в выборе слов, степени использования риторических вопросов как формы поощрения или осуждения, уклончивости в оценках и проявлении своей позиции. Выделяют такие стили, как прямой (открытый) и непрямой (скрывающий, сглаживающий, маскирующий истинные побуждения говорящего). Так, напр., в Японии почти не употребляется местоимение «я»; в характеристике собственной личности выбираются не конкретные и/или деликатные слова; инициатива в разговоре уступается собеседникам. Непрямой стиль коммуникации на Востоке обусловлен культурной потребностью в гармонии и согласии, уважении «лица» др. человека. Прямой, жесткий разговорный стиль, по мнению исследователей, характерен для американцев. В нем проявляется больше заботы о сохранении «лица» самого говорящего, о четком обосновании собственной позиции по теме разговора. Психологи считают, что в коллективистских культурах ведущим стилем вербальной коммуникации является непрямой стиль, а в индивидуалистических культурах преобладает прямой стиль.

По степени использования экспрессивных средств языка, пауз, молчания выделяют искусный, точный и сжатый стили. Искусный (вычурный) стиль отличается метафорическим наполнением, экспрессивно богат. В арабских культурах, отказываясь от угощения, мало сказать просто «нет»; нередко отказ сопровождается клятвами и заверениями, на взгляд европейца неуместными. Точно так же прямое, безыскусное согласие может быть воспринято как отказ. Точный стиль – ритуализированный, уместный, соответствующий ситуации. Сжатый стиль, помимо лаконичности и сдержанности, включает уклончивость, использование пауз и выразительного молчания. Использование того или иного стиля в рамках опр. культуры связывается с принятым в ней уровнем избегания неопределенности. При среднем уровне избегания неопределенности (Египет, Иран, Ливия) чаще используется вычурный стиль. Низкому уровню избегания неопределенности (США, Германия, Дания, Швеция) сопутствует точный стиль. Высокий уровень избегания неопределенности (Япония, Корея, Таиланд) подразумевает использование сжатого стиля, что обусловлено опорой на традиции и высокой тревожностью.

• Аргентова Т. Е. Стиль общения как фактор эффективности совместной деятельности // Психол. журн. 1984. № 6; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Латынов В. В. Стили речевого коммуникативного поведения: структура и детерминанты // Психол. журн. 1995. № 6; Лебедева Н. М. Введение в этническую и кросс-культурную психологию. М., 1999; Мерлин В. С. Индивидуальный стиль общения // Психол. журн. 1982. № 4.

В. Н. Куницына

Манипуляции массовым сознанием – сложно организованная манипулятивная деятельность, как правило, группы людей (правительства, партий и т. д.) или личностей (лидеров полит. партии, религ. сект и т. п.), выражающая мнение и желания какой-то социальной группы. Люди, организующие ее, имеют опр. цели, намерения нечто получить в ее результате. В условиях любого тоталитарного режима манипулирование – один из осн. способов воздействия и контроля над гражданами, благодаря к-рому удается держать их в повиновении, внушая опр. идеи. В постсоветском обществе М. м. с. стало одной из самых актуальных проблем, имеющих непосредственное отношение к таким понятиям как «черный РR», «грязные технологии» и пр. М. м. с. были бы невозможны без СМИ. Существуют разл. приемы соответствующей организации информации: умалчивание (утаивание информации, полуправда); селекция (избирательный пропуск только одной информации); искажение (преуменьшение, преувеличение, нарушение пропорций, выпячивание); конструирование (сообщение ложных данных). В последние десятилетия используются более совр., как правило, заимствованные зап. технологии: сокрытие важной, не подлежащей обнародованию информации; серая и черная пропаганда; дробление и срочность; сенсационность, способствующая дроблению информации и сокрытию важных событий; поддержание уровня нервозности негативными сенсационными сообщениями и др.

• Манипулятивные приемы в рекламе. М.-Ростов-н/Д, 2004.

Л. И. Рюмшина

Медиакоммуникация (от лат. communicatio – сообщение, передача, от лат. medium – промежуточное, посредствующее, посредник) – распространение (с помощью технических средств) между разл. группами и индивидуумами специально подготовленных сообщений, представляющих социальную и личную значимость. В состав средств М. входят технические устройства для создания, записи, копирования, тиражирования, хранения, распространения, восприятия и обмена информацией. Историко-культурное понимание М. связано с идеей о медиасредствах «расширения человека» М. Маклюэна и его четырехступенчатой моделью М., «устная», «рукописная», «книгопечатное общество», «электронная эра». Каждую ступень характеризует особенный когнитивно-коммуникативный стиль – медийно-опосредованная совокупность способов восприятия действительности человеком. Исследование функций М. включает след. подходы: номотетический, связанный с изучением общих эксплицитных закономерностей М. и идеографический, направленный на изучение каждого средства коммуникации как уникального артефакта, с последующей формулировкой имплицитных закономерностей их эволюции. В кач. критериев (оснований) для выделения типов М. могут рассматриваться след. параметры: количество участников (межличностная М., групповая М., массовая М.); диалогичность – монологичность; использование конкретных технических средств; синхронность – диахронность; периодичность – апериодичность; использование вербальных текстов – мультимедийность; использование разл. сенсорных каналов человека в процессе М. Функции М. включают: идеологическое и полит. влияние на аудиторию, поддержание социальной общности, организацию, информирование, просвещение, О. и развлечение. Конкретное содержание функций М. с одн. стор., определяется спецификой социального, эконом. и культурного контекста, с др. стор. – радикальным образом изменяет формы и способы коммуникации, культурного производства и потребления, сферу эконом., полит. и межличностных отношений, модели образования.

На М. последовательно влияли след. технические и электронные устройства: печать, телеграф, телефон, радио, кинопроектор, фонограф, телевидение, фотокопир, автоответчик, компьютер, видеомагнитофон, компакт диск, голография, сотовый телефон, факс, DVD, модем, Интернет. Для компьютерно-опосредованной коммуникации среди ключевых технологий, повлиявших на ее появление и развитие, можно назвать сетевые аппаратно-программные средства: компьютерная сеть, электронная почта, глобальная сеть Интернет, сервисы обмена текстовыми сообщениями – дискуссионные группы, списки рассылки, телеконференции, форумы, IRC (англ. Internet Relay Chat – ретранслируемый интернет-чат), ICQ (американский коммерческий сервис для О. через сеть Интернет, включающий в себя службу мгновенного обмена сообщениями), а также графический браузер, динамический HTML (от англ. HyperText Markup Language – «язык разметки гипертекста») и интерактивные технологии. Характерные черты сетевой М.: интегративность – включение свойств медиа-предшественников (периодическая печать, ТВ и т. д.), и интерактивность – порождение специфических форм социальных сетей и социальной интеграции. Характерными особенностями компьютерно-опосредованной М. являются: потенциальная возможность осуществления коммуникации каждым без ограничения во времени и пространстве (anyone/anytime/anywhere); отсутствие централизованного управления; самостоятельность; паутинный, нелинейный характер взаимодействия (Г. Рейнгольд). Коммуникативный процесс может проходить в режиме реального времени – с одним собеседником (канал чата, ICQ) или с большим количеством участников (компьютерная видеоконференцсвязь, чат), или в режиме отсроченного О. – с одним собеседником (личная электронная перепис ка) или со многими (список рассылки, телеконференции, веб-форумы). К психол. особенностям М., созданной на основе компьютерных систем, относятся: анонимность, специфичность выразительных средств, коммуникации, обусловленные отсутствием непосредственного контакта, особый характер восприятия коммуникативного пространства и времени.

Для совр. исследований М. характерна междисциплинарность, обращение к широкому спектру теорий. В русле социоцентрического подхода М. рассматривается в контексте обществ. отношений (М. Кастельс, Н. Луман, Э. Тоффлер и др.). Техноцентрические концепции изучают М. как фактор эволюции культуры (А. Моль, Н. Б. Кириллова, В. М. Розин, И. Н. Розина и др.), семиоцентрические – связывают с анализ М. с представлениями о первичности знаковых систем (Д. Фиск, Т. Ван Дейк, Дж. Ватсон и др.). В психол. исследованиях М. изучается индивидуальные и групповые процессы, опосредующие М., медиакоммуникативное поведение, индивидуальное использование средств М. и их влияния на человека (П. Винтерхофф-Шпурк, Л. В. Матвеева, Ю. В. Мочалова, Т. Я. Аникеева, Е. Е. Петракова, А. Е. Войскунский, Н. А. Носов и др.). Особая актуальность исследований М. определяется ее всесторонним усложняющим воздействием на личность и социум, процессами глобализации и информационными вызовами совр. эпохи, такими как взаимопроникновение физич. мира и киберпространства, познавательное, межличностное и обществ. воздействие информационных сред.

• Винтерхофф-Шпурк П. Медиапсихология. Основные принципы. Пер с нем. Харьков, 2007; Маклюэн М. Понимание медиа: внешние расширения человека / Пер. с англ. В. Г. Николаева. М., 2003; Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М. 2004; Рейнгольд Г. Умная толпа: новая социальная революция. Пер с англ. М., 2006; Розина И. Н. Педагогическая компьютерно-опосредованная коммуникация как прикладная область коммуникативных исследований // Educational Technology & Society. 8 (2). 2005.

И. М. Богдановская

Медиакомпетентность – интегративное качество личности, проявляющееся в готовности к выбору, использованию, критическому анализу, оцениванию, созданию и передаче медиатекстов в разл. видах, формах и жанрах, анализу сложных процессов функционирования медиа в социуме. Понятие М. является многомерным, т. к. в нем представлены и знания, и способы деятельности, и личностные свойства, оно функционирует в рамках не одной, а неск. смежных науч. областей и носит междисциплинарный характер. М. многофункциональна, поскольку овладение ею позволяет решать разл. задачи в профессиональной, социальной и повседневной жизни. М. опирается на понятия, разработанные в рамках медиаобразования: медиаграмотность (media literacy), медиакультура (media culture). Этим объясняется, что иногда медиакомпетентность понимается как синоним медиаграмотности, напр.: медиакомпетентность/медиаграмотность (media competence/media literacy) – «способность использовать, анализировать, оценивать и передавать сообщения (messages) в разл. формах». Во многих зарубеж. исследованиях медиакомпетентности это понятие преим. сводится к его деятельностному аспекту. Напр., под медиакомпетентностью понимается способность к «квалифицированному, самостоятельному, творческому и социально-ответственному действию по отношению к медиа». В др. исследовании выделяется 5 блоков умений, лежащих в основе формирования медиакомпетентности, в т. ч., отбор и использование того, что могут предложить медиа; разработка своего собственного медиапродукта и др. Медиакомпетентность как интегративное качество личности проявляется через показатели: мотивационный (мотивы контакта с медиа и медиатекстами); контактный (частота О./контакта с медиатекстами); информационный (знания теории медиакультуры, массовой коммуникации); перцептивный (способности к восприятию медиатекстов); интерпретационный/оценочный (умения критически анализировать процесс функционирования медиа в социуме и медиатексты); практико-операционный – умения выбирать медиа и медиатексты, создавать/распространять собственные медиатексты); креативный – проявление творчества, связанного с функционированием медиа.

• Вебер В. Портфолио медиаграмотности // Информатика и образование. 2002, № 8; ФёдоровА. В. Медиакомпетентность личности: от терминологии к показателям, «Инновации в образовании». 2007, № 10.

Т. Н. Носкова

Медиаобразование. СМИ играют значительную роль в совр. обществе, поэтому разносторонние и систематические формы образования в сфере СМИ являются составной частью образования совр. гражданина. Многие межд. организации – ЮНЕСКО, Совет Европы – неоднократно ставили задачу просвещения и образования населения в области медиауслуг; речь идет о развитии, в первую очередь у молодежи, понимания деятельности СМИ, к-рые являются необходимым элементом обществ. жизни, повседневной профессиональной деятельности и свободного времени. М. не является образованием через СМИ, хотя 2 данные сферы должны соотноситься друг с другом. Цель М. – формирование у молодежи критического отношения к медиа, превращение ее в креативного пользователя СМИ по окончании учебного заведения (школы, университета), что приобретает особую важность еще и потому, что в совр. обществе родители все меньше могут контролировать доступ детей к электронным СМИ – телевидению, форматному радио, Интернету, компьютерным играм. Информационная безопасность ребенка – задача как семейного, так и школьного воспитания.

Все это делает М. чрезвычайно актуальным, постоянно повышая роль межд. сотрудничества и обмена опытом. К числу лиц и организаций, действующих в сфере М., относятся учителя в школах и др. образовательных учреждениях; руководители неформальных групп молодежи и общин; исследователи; активисты, руководствующиеся полит. или моральными соображениями; родители; церковь и др. религ. объединения; медиакомпании (как коммерческие, так и некоммерческие); органы регулирования СМИ. Их мотивация в сфере М. различна – от защиты детей до их развития. В странах с коммерчески ориентированными медиасистемами или СМИ, находящимися в сильной зависимости от развлекательной телепродукции, необходимость в М. еще выше. Необходимо тесное сотрудничество между образовательными учреждениями и медиаиндустрией. Традиционные подходы к М. выдвигали в кач. главной задачи защиту детей. Сегодня акцент переносится на обучение детей умению адекватно понимать СМИ и быть более активными участниками медиакультуры, к-рая их окружает. Ранее существовало представление о том, что СМИ ответственны за формирование полит. взглядов и верований, и традиционное М. выдвигало след. цели воспитания детей: уважение к высокой культуре; морально здоровые нормы поведения; рациональные представления о политике. Сегодня в этой схеме происходят изменения, вызванные появлением новых СМИ. Часто М. воспринимается как своего рода прививка, к-рая должна оберегать детей от СМИ. Однако этот подход отвергает потенциальные выгоды и удовольствия, к-рые дети могут получить от использования новых СМИ, а негативные последствия, напротив, возводит в абсолют. Правда, во многих странах наблюдается тенденция к более открытому подходу, преодолевающему чистый протекционизм (Великобритания, Австралия, Скандинавия). М. больше не рассматривается только как оппозиция студенческому опыту в СМИ. Оно представляет собой комбинированную форму защиты и подготовки, мотивирующую молодых людей на принятие осознанных решений по собственному выбору.

• Вартанова Е. Л. Новые проблемы и новые приоритеты цифровой эпохи // Информационное общество. 2001. № 3; Засурский Я. Н. Средства массовой информации в информационном обществе // Информационное общество. 1999. № 6; Оруэлл Д. 1984; Casserly P. The Concept of universal service and the need to promote wider access to new information and communication technologies in member states of the council of Europe. Strasbourg, 1996; Information society: Challenges for Europe. Strasbourg, 1997; Scheffknecht J.-J. Information technologies in schools: Reasons and strategies for investment. Strasbourg, 2000.

Е. Л. Вартанова, Я. Н. Засурский

Медиапродукция. С т. зр. аудитории – синоним понятия медиасообщения. С т. зр. производителей и распространителей медиасообщений – конкретные виды медиасообщений вместе с носителем, их номенклатура, представляющая собой профильную специализацию фирмы-производителя, напр., книги, газеты, журналы, радио– и телепередачи, кинофильмы, анимационные фильмы, рекламные ролики, плакаты и т. п.

• Media economics: Theory and practice / Ed. by A. Alexander e. a. 2 ed. Mahwah (N. Y.); London: Erlbaum assoc, publ., 1998.

Ю. В. Мочалова

Медиасообщение. Согласно У. Эко, сообщение с т. зр. семиотики представляет собой комплекс знаковых средств, построенных на основе одного или более кодов с целью передачи опр. смыслов и поддающихся интерпретации и интерпретируемых на основе этих же или др. кодов. М. -это традиционные тексты, а также тексты, решенные с помощью визуальных (в частности, так называемая инфографика печатных СМИ), звуковых и муз. коммуникативных кодов, публикуемые СМК и адресованные целевой аудитории, напр., новости, документальные фильмы, официальные сообщения, пресс-релизы и мн. др.

• Eco U. Towards a Semiotic Inquiry into Television Message. Warking Papers in Cultural Studies, 1965.

Ю. В. Мочалова

Медиасреда. В широком смысле слова, совокупность публикуемых СМК (масс-медиа) всех стран мира сообщений, актуально или потенциально доступных разл. целевым аудиториям или конкретному лицу в опр. период истор. или личного времени. В узком смысле слова – совокупность медиасообщений, с к-рыми вступает во взаимодействие, пусть даже самое поверхностное, конкретный человек, т. е. информационно-семиотический медиаконтекст жизнедеятельности личности.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2000.

Ю. В. Мочалова

Медийные ресурсы (медиаресурсы) – совокупность накопленных на носителях записи информационных продуктов СМИ, с целью дальнейшего их использования. Информационный продукт есть совокупность данных, подготовленная его производителем для последующего распространения. Термин получил широкое распространение в процессе использования ресурсов СМИ в цифровых форматах записи, позволяющих предоставлять пользователям медийные ресурсы в глобальной сети Интернет. Т. о., они составляют материальную основу функционирования СМИ в сетевой среде – на сайтах, порталах. По содержанию (контенту) сетевые медиаресурсы отличаются от ресурсов, функционирующих в классических формах распространения – в печатном виде, в эфирной трансляции, при передаче по кабельной сети, при использовании разл. носителей записи (фотографической и магнитной ленты, грампластинок, компакт-дисков и пр.).

При функционировании в сетевой форме, наряду с «полнотекстовым» форматом сообщения, может использоваться его сокращенный вариант, позволяющий ознакомиться с аннотированным содержанием, используется также архивное хранение сообщений, открывающее доступ пользователям к прежним выпускам, передачам. Широта возможностей цифровой обработки и хранения информации позволяет дополнять многовариантность форматов функционирования сообщений размещением дополнительной информации – анонсами будущих выпусков, программами передач и пр. Возможность удаленного доступа к сетевым ресурсам открывает их владельцам возможность предоставления пользователям новых информационных услуг по индивидуальному запросу. Коммуникационные сервисы порталов, сайтов, на к-рых размещены медийные ресурсы, расширяют спектр обратных связей с сетевой аудиторией (веб-аудитория). Интернет-сервисы позволяют веб-аудитории ресурса обмениваться мнениями, общаться по вопросам заинтересовавших их сообщений СМИ (виртуальный сопровождающий дискурс).

• Муравьева Н. А. Эффективные вузовские медийные ресурсы. Высшее образование. № 7. 2006; Шилов А. А. Медийные ресурсы Интернета: проблемы эволюции. Краснодар, 2005;

Т. Н. Носкова

Международная коммуникация предполагает осуществление процесса О. между акторами мировой политики, в число к-рых входят государства, межд. межправительственные организации и интеграционные объединения, бизнес-структуры, неправительственные организации и отдельные личности. М. к. является одной из основ совр. мирового процесса. Она позволяет осуществлять полит. взаимодействие, развивать эконом. сотрудничество, способствует культурному обмену. Средства М. к. разнообразны по форме: это дипломатические каналы, деловая активность по достижению соглашений эконом., торгового и финансового плана, культурный и науч. обмен. Значимым фактором М. к. являются СМИ, к-рые изначально могут служить как взаимопониманию и духовному взаимообогащению, так и манипулированию обществ. мнением в угоду всевозможным группам интересов. Интернет позволяет максимально расширить сферу коммуникаций и способствует развитию «социальных сетей».

Благодаря новым технологиям появилась возможность выработки более гибких механизмов, регулирующих межд. информационные и коммуникационные потоки. Важно при этом сохранить плюрализм мнений и подходов и обеспечить доступность О. наибольшему числу его участников. Актуальной проблемой становится изыскание способов контроля, препятствующего распространению призывов к террору, противоправному насилию, дискриминации. М. к. по целому ряду причин являются совершенно особым объектом, действующим в ситуации независимой коммуникативной цепочки. Над ними осуществляется более жесткий контроль, чем над внутр. информацией. Мировое коммуникационное пространство функционирует в рамках системы межд. отношений. При этом среда М. к. зачастую достаточно агрессивна. Однако и в условиях конфронтации О. между факторами межд. отношений не исчезает. Даже при отсутствии или разрыве дипломатических отношений страны идут по пути создания секции интересов, бюро по связям, посреднических структур, позволяющих поддерживать необходимые каналы О.

• Зонова Т. В. Современная модель дипломатии. Истоки становления и перспективы развития. М., 2003; Почепцов Г. Г. Коммуникативные технологии двадцатого века. М.-Киев, 2000.

Т. В. Зонова

Межкультурные стратегии в дипломатии. Стратегии межкультурной коммуникации (М. к.) разрабатываются как в институтах профессиональной дипломатии, так и в дипломатии, осуществляемой за рамками государственных и межгосударственных дипломатических институтов. В широком смысле слова дипломатия и есть инструмент М. к. Цель дипломатии по определению заключается в установлении диалога с «другими» и попытка решить мирными способами возникающие между «нами» и «ними» противоречия. Следует отдавать себе отчет в том, что наиболее сложным становится О. между представителями разных цивилизационных ареалов. Естественно, что от дипломатов, действующих на этом направлении, требуется не только знакомство с культурой своих партнеров, но и владение целым набором соответствующих практических умений и навыков. Задействованный в переговорном процессе дипломат должен хорошо разбираться в национ. законодательствах, знать особенности существующих полит. режимов и ориентироваться в механизме принятия решений в странах-партнерах.

Проблемы М. к. выходят на первый план в подготовке и ведении переговоров. Как отмечает известный исследователь дипломатии Р. Коэн, переговоры с представителем культуры, делающей акцент на межличностные взаимоотношения и на цикличность времени, могут показаться слишком неконкретными дипломату, привыкшему к эффективности и скорейшему достижению положительного результата. Готовясь к дипломатическим контактам, следует помнить, что представители др. страны могут быть весьма ранимы в том, что касается интерпретации нек-рых истор. событий, с их т. зр. затрагивающей национ. гордость. Не секрет, что для западноевропейских и североамериканских дипломатов проблема прав человека, т. к. она воспринимается культурой Запада, стала аксиомой, в то время как во многих др. странах подобный подход не находит понимания. Следовательно, в дипломатии гораздо сложнее найти точки соприкосновения с партнером, обладающим иным жизненным опытом и разделяющим иные ценности. Знание языка, обычаев и культуры своих партнеров по переговорам, норм дипломатического протокола страны становятся для дипломата залогом его успешной работы. В контексте переговоров между представителями разных культур опр. роль играют и невербальные коммуникации. Это и язык жестов, и выражение лица, и тактильный контакт. Каждая сторона может по-своему интерпретировать подобные посылы. Непременным условием успешного межкультурного диалога является знание и понимание дипломатом своей собственной культуры. М. к. неизбежно подразумевает и «диалог» религий.

• Зонова Т. В. Современная модель дипломатии. Истоки становления и перспективы развития. М., 2003; Cohen S. Foundation For a Future Peace. London-New York, 2002.

Т. В. Зонова

Методы измерения аудитории СМК играют особую роль в массово-коммуникационной практике, являясь одной из форм обратной связи изданий с аудиторией и выполняя целый ряд производственных функций, среди к-рых выделяются: функция демонстрации значимости издания, функция корректировки содержания и формы издания, функция ценообразования при продаже на медиарынке как в рекламном, так и в потребительском секторе (розничная продажа и абонентская плата). М. и. а. СМК относятся к категории количественных и направлены на определение ряда стандартных аудиторных параметров, различающихся для разных типов СМК. Данная группа методов позволяет получить ответ на вопрос «Сколько человек обратилось к тому или иному СМК в заданный период времени?» При этом методы измерения аудитории не позволяют получить ответ, почему эти люди обратились к измеряемому СМК и как они относятся к нему. Все методы измерения аудитории разделяют на 2 большие группы: опросные и автоматизированные.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Методы измерения аудитории СМК: автоматизированные. Данные методы разработаны лишь для электронных СМК – телевидения, радио, Интернет и др. Измерения такого рода ведутся непрерывно. Данная группа методов делится на 2 категории: измерение количества включенных приборов и измерение количества потребителей. Существуют разные технические способы регистрации включения теле– и радиоприемников, компьютеров, заходов на сайты, связанные с техническими методами доставки сигнала к потребителям. Напр., телеканалы могут приниматься через эфирную трансляцию, через спутниковую связь, через кабельные сети, через Интернет. Уже в нач. 1930-х гг. Р. Элдер и Л. Вудрафф (США) разработали метод регистрации включения стационарных радиоприемников во временной развертке с фиксацией частоты настройки. Специальный прибор, названный «аудиметр», записывал на бумажную ленту кривую включения приемника. В 1940-е гг. аналогичный принцип был применен А. Нильсеном для регистрации телесмотрения. Прибор получил название «сет-метр». Измерение аудитории Интернета также осуществляется с помощью автоматизированных систем, однако здесь происходит тотальный замер всей генеральной совокупности пользователей. Специальные счетчики фиксируют число повторяющихся и не повторяющихся заходов на отдельные элементы сайта через идентификацию IP-адресов, с к-рых осуществлялся заход. Типичным заблуждением является интерпретация отдельных заходов с одного IP-адреса как заходов одного и того же пользователя. На самом деле нередки случаи, когда с одного IP-адреса на сайт заходят многочисл. сотрудники целой организации, за к-рой закреплен данный IP-адрес. При появлении цифровых приемников был разработан метод RPD (Return Path Data), позволяющий фиксировать число настроенных на опр. теле– или радиостанцию цифровых приемников/декодеров. Здесь также меряется не выборочная, а генеральная совокупность настроенных приборов, а не потребителей.

Попытка решить проблему подсчета количества человек, обращающихся к СМИ, а не количества включений привела к разработке второй ветви автоматизированных систем измерения электронных СМК. Данный тип приборов нередко обобщенно называют «пиплметр» (people meter). Первые пиплметры появились в конце 1970-х гг. в Великобритании и США благодаря изобретению пультов дистанционного управления и использовались для измерения аудитории телевидения. Прибор, во-первых, фиксировал факт включения телевизора и канал, на к-рый был настроен телеприемник. Во-вторых, для каждого телевизора предоставлялся специальный пульт дистанционного управления, на к-ром имелись т. наз. «кнопки идентификации» – за каждым членом семьи, участвовавшем в исследовании, закреплялась опр. кнопка. Кроме того, предусматривались «гостевые кнопки» на случай, если в дом придут гости. Участники исследования брали на себя обязательства нажимать кнопки идентификации всякий раз, когда начинали смотреть телевизор и когда заканчивали просмотр (даже если остальные члены семьи продолжали смотреть). Метод позволил анализировать не только общее количество людей, но и социально-демографическую структуру аудитории. Эти системы получили наибольшее распространение во всем мире на уровне национ. систем измерения. В России такая система существует с сентября 1996 г. и предоставляет данные непрерывно за каждую минуту телесмотрения. Оператор – TNS Gallup Media.

С конца 1980-х гг. начались эксперименты с пиплметрами, предназначенными для измерения аудитории радио. К 2008 г. в мире имеется неск. разработок, среди к-рых наиболее известны две: система «Радиоконтроль» (Radiocontrol), разработанная в Швейцарии и внедренная там же в 2000-м; вторая – система «Арбитрон» (Arbitron), разработанная в США фирмой «Арбитрон», получившая распространение в ряде стран Европы и Северной Америки (Бельгия, Дания, Канада, Норвегия, и др.). В системе «Радиоконтроль» прибор изготовлен в виде часов. В нем имеется микрофон, непрерывно записывающий все звуки вокруг участника панели. Параллельно исследовательский центр, проводящий измерения, записывает весь эфир измеряемых радиостанций. Далее идет процедура сопоставления электронного сигнала, записанного с эфира, с электронным сигналом, записанным на микрофон в часах. При совпадении этих сигналов считается, что данный человек слушал данную радиостанцию в данном интервале времени. Эта система позволяет также фиксировать и телепросмотры по аудиокомпоненте телевизионного сигнала.

Система «Арбитрон» предполагает специальное кодирование аудиосигнала, транслируемого станцией. Сигнал лежит выше частотного порога слухового восприятия человека, но фиксируется прибором, к-рый выдается участникам исследования. Каждая станция имеет свой код, по к-рому и осуществляется идентификация станции. Система «Арбитрон» также позволяет измерять как аудиторию радио, так и аудиторию телевидения. Подобные измерения проводят и в Интернет. Сочетание измерений с помощью счетчиков и специального программного обеспечения позволяет, во-первых, определять аудиторию в заданных географических границах (при простом использовании счетчиков не всегда удается корректно определить географическое распределение посещений), а во-вторых, определить социально-демографическую структуру аудитории сайтов.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Методы измерения аудитории СМК: опросные. К опросным методам относят личное интервьюирование, телефонное интервьюирование, анкетирование (самозаполнение) и метод дневниковой панели. Анкетирование может осуществляться через прямую раздачу анкет для самозаполнения, с помощью почтовой рассылки (почтовый опрос), по электронной почте, а также на сайте Интернета (онлайновый опрос). Метод дневниковой панели предполагает, что в течение нек-рого времени одни и те же люди (постоянная выборка) регулярно отвечают на одни и те же вопросы. Стандартизация параметров достигается, с одн. стор., стандартизацией требований к выборке, ее размеру и структуре, а с др. стор., стандартизацией вопросов, задаваемых респондентам, а также стандартизацией процедур ввода и алгоритмов обработки собранной информации. Все опросные методы несут в себе погрешность, обусловленную, во-первых, статистической природой выборочного опроса и, во-вторых, специфической погрешностью каждого метода. Так, метод личного интервьюирования предполагает вопрос о том, что конкретно читал (слушал, смотрел) респондент в течение последних суток (последних 7 дней, последних 30 дней). Такая постановка вопроса апеллирует к памяти респондента, к-рый, за редким исключением, не может вспомнить все свои обращения к СМК. Кроме того, он не всегда может идентифицировать то, что читал, слышал, смотрел (напр., включив радио, он мог найти подходящую для него музыку и не обратить внимания, на какой станции транслировалась эта музыка; станцию, скорее всего, он назовет наугад). Др. техника опроса, обычно в виде телефонного интервьюирования, предполагает выявление обращения к СМК в момент опроса. Но здесь возникают иные ограничения, порождающие погрешность метода: во-первых, ограничение во времени (ночью проводить такой опрос невозможно), во-вторых, ограничение в локализации респондентов (обычно звонят на домашний телефон, а обращение к СМК возможно не только дома; попытки же позвонить на мобильный телефон чаще всего вызывают недовольство респондентов). Тем не менее, эти методы остаются актуальными и достаточно широко используются в практике СМК. Более того, только эти методы на данном этапе развития применимы для измерения аудитории печатных СМК. В зависимости от потребностей и от финансовых возможностей конкретного медиарынка опросные методы применяют либо в режиме «ad hoc» (лат. «к случаю», имеется в виду разовый опрос), либо волнами, либо в ежедневном непрерывном режиме. Минимальный размер волны для электронных СМК одна неделя, для печатных СМК – один месяц.

• Шариков А. В. Ритмы городской телеаудитории России. М., 1997; Он же. Темпоральные закономерности городской телевизионной аудитории России (опыт мониторинговых исследований) // Мир России. 1997. № 1.

А. В. Шариков

Мобильный телефон как средство общения принципиально отличается от др. технических средств, включая стационарные телефоны, уже тем, что он находится в симбиозе со своим пользователем, перемещаясь вместе с ним во времени и пространстве. МТ предоставляет возможность сочетать аудиообщение с обменом короткими текстовыми сообщениями (SMS – short message service). МТ выполняет весьма многообразные функции: передача сообщений и/или обмен информацией (информационный диалог); «передача» и/или «обмен» эмоциями, признаниями, конфиденциальными сведениями (исповедный диалог); обозначение присутствия «здесь и теперь» (аналог фатического диалога); проведение дискуссий и использование «догоняющей аргументации» (дискуссионный диалог); призыв о помощи в экстренных случаях; побуждение собеседника к действию; контроль за владельцем мобильника и даже его собеседниками; компенсация дефицитов в О. (создание собственного SMS-чата – поэзии, сплетен и пр.); помощь в О. застенчивым, а также людям с нарушением речи и слуха; виртуальное О. с неизвестными людьми, способ заводить знакомствам (на рос. рынке с 2001 г. существует служба SMS-знакомств). МТ – средство О. его владельца с самим собой с помощью обмена SMS, игр, перечитывания и обдумывания сохраненных SMS-посланий (один из способов уединения).

А. В. Мудрик

Модели СМК. На совр. этапе развития науч. мысли теории массовой коммуникации (М. к.) существуют рядоположенно или соподчиненно во многих отраслях знания, начиная с теории информации и кибернетики и кончая культурологией, антропологией и лингвистикой. Понятийный аппарат заимствуется, преобразуется, термины переходят из одной области знаний в другую без изменений, однако при этом зачастую меняется их содержательное наполнение. Такие понятия, как «информация», «язык», «символ», «коммуникация», «О.», «система», «воздействие», «реципиент», «сообщение», «коммуникатор» обсуждаются как на академических собраниях, так и с легкостью используются в сугубо прикладных областях. Психол. смысл самого родового понятия «М. к.», определенного еще в конце XIX в. Г. Спенсером как «эмоциональный и интеллектуальный язык для формирования общества как живого целого, для создания «социального сенсориума ума», в нач. XXI в. видоизменился в тезис Ю. Хабермаса о социальных коммуникативных действиях, благодаря к-рым формируется информационное пространство Земли наряду с биосферой и социосферой. В. И. Вернадский назвал это ноосферой. Г. Лассуэлл осн. функциями М. к. считал контроль за средой, регуляцию всех компонентов общества для его поддержания и развития, а также передачу социального и культурного наследия др. поколениям. Важнейшей задачей для психологов в настоящее время является описание и исследование психол. содержания понятий и терминов теории М. к., потому что содержанием самой коммуникации является не абстрактная информация и количество содержащихся в ней бит, а творческий продукт человеческого ума. Осн. содержание и результаты исследований М. к. традиционно представляются в виде схем и моделей. Ниже будут рассмотрены осн. концептуальные модели средств М. к. (СМК), созданные в рамках разных науч. парадигм: бихевиоризма, когнитивной психологии, теории «конструирования социальной реальности», постмодернизма, концепции диалога.

• Вернадский В. И. Пространство и время в неживой и живой природе. Размышление натуралиста. М., 1975; Матвеева Л. В. Категория границы информационной безопасности // Глобальное информационное общество и проблемы информационной безопасности. М., 2001; Рождественский Ю. В. Введение в общую филологию. М., 1979; Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб., 2000.

Л. В. Матвеева

Модели СМК двухступенчатые. I. Коммуникативная модель Каца и Лазарсфельда. Амер. социологи Э. Кац и П. Ф. Лазарсфельд (E. Katz, P. F. Lazarsfeld) предложили двухступенчатую модель, рассматривавшую два плана О. – межличностный и социальный. По мнению авторов, СМК не столько изменяет, сколько укрепляет имеющиеся у аудитории установки. Сообщения СМК, согласно Э. Кацу и П. Ф. Лазарсфельду, опосредствуются так называемыми авторитетами (opinion leaders). Осн. положения их теории: 1) индивиды рассматриваются не изолированно, а как члены социальных групп, во взаимодействии с др. людьми; 2) реакция на сообщение СМК не является прямой и мгновенной, но опосредствована влиянием социальных взаимоотношений; 3) реакцию обусловливают 2 процесса – восприятие/переключение внимания и принятие/непринятие сообщения; 4) индивиды играют разл. роли в процессах коммуникации, в частности, они могут быть разделены на активных (воспринимающих и передающих дальше идеи СМК) и тех, кто ориентируется больше на информацию, полученную в социальных контактах; 5) активные участники процесса (авторитеты) обладают особыми характеристиками: они чаще используют СМК в кач. источников информации, более общительны, считают себя способными влиять на мнение окружающих и склонны приписывать себе роль лидера мнений.

II. Коммуникативная модель Дж. П. Робинсона (J. P. Robinson), к-рый модифицировал модель Э. Каца и П. Ф. Лазарсфельда с учетом того факта, что существуют не только авторитеты, воздействующие на обществ. мнение, но и реципиенты – группа лиц, к-рая также непосредственно открыта влиянию СМК, и еще значительное число людей, пассивно воспринимающих информацию, не обсуждающих ее, но общающихся между собой. Т. о., в число переменных включается личное влияние, играющее особую роль в отдельных областях применения СМК, напр., при регулировании покупательского спроса или при отсутствии доверия к СМК. Все варианты двухступенчатой модели не раз подвергались критике. Многие исследования показали, что наиболее важные сообщения распространяются непосредственно от СМК к реципиенту, а так называемые авторитеты мало чем отличаются от реципиентов по своим личностным характеристикам. Было обнаружено, что авторитеты не обязательно активно ищут информацию, а реципиенты не обязательно пассивно воспринимают ее. Классическая модель содержит всего 2 ступени, в то время как их может быть больше или меньше. При исследовании диффузии нововведений было показано, что СМК скорее важны на стадии осведомления индивида о новом продукте, тогда как на выработку отношения к нему влияют прежде всего межличностные контакты.

III. Коммуникативная модель Э. М. Роджерса (E. M. Rogers) предполагает диффузию нововведений. Диффузия нововведений – процесс распространения с течением времени новой идеи или продукта через опр. каналы среди членов социальной системы. Исследования этого процесса, начало к-рых относится к 1920–1930 гг., являются одним из осн. направлений изучения влияния СМК. Модель Э. М. Роджерса тестировалась во многих исследованиях. Модель предполагает 4 стадии процесса диффузии нововведения: 1) знание – индивид узнает о существовании новинки, о том, как она действует; 2) убеждение – индивид формирует позитивное или негативное отношение к новинке; 3) решение – индивид вовлечен в активность по принятию или отвержению нового; 4) применение, т. е. практическое использование нового продукта – между стадиями решения и подтверждения; 5) подтверждение – индивид стремится утвердиться в принятом решении и ищет подтверждений его правильности, результатом этой стадии может быть и отказ от преждевременного решения.

В процессе диффузии выделяются 3 осн. блока: изначальные параметры, процесс и следствия. Первый включает характеристики реципиента. Второй – познание, изменение отношения и принятие решения, а также нормы и ценности социальной системы, к к-рой индивид принадлежит. Третий блок – следствия – использование/неиспользование новинки. Проводились исследования, где выявлялись демографические и психол. характеристики лиц, отвергающих новые технологии, в частности, были выделены такие параметры, как возраст, технофобия, компьютерная грамотность, уровень доходов.

• Katz E., Lazarsfeld P. F. Personal influence. Glencoe, 1955; Robinson J. P. Interpersonal influence during election campaigns: Two-step flow hypotheses // Publ. Opinion Quart., 1976, V. 40, Fall; Rogers E. M. Diffusion of innovations. N. Y. 2003.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК: дискурсивные модели Холла и Фиске. Одним из первых подходов в области анализа приема сообщений (reception analysis) был вариант критической теории, сформулированный Hall. Hall подчеркнул, что любое СМК-сообщение проходит на своем пути от источника до получателя (интерпретатора) серию трансформационных стадий. Эта теория основывается на базовых принципах структурализма и семиотики, к-рые предполагают, что любое смысловое «сообщение» конструируется из знаков, к-рые могут иметь явные (denotative) и подразумеваемые (connotative) смыслы, в зависимости от выборов, к-рые делает «кодировщик». Главное положение семиотики заключается в том, что разнообразие смыслов очень сильно зависит от природы языка и от значимости, ассоциирующейся с упорядоченными комбинациями знаков и символов в рамках культуры, в к-рой находятся и отправитель (кодировщик), и получатель (декодировщик). Hall принимает нек-рые элементы этого подхода, но оспаривает его основополагающее допущение по 2 причинам. Во-первых, коммуникаторы предпочитают кодировать сообщения с идеологическими целями и, преследуя их, манипулируют языком и СМК (сообщениям придается «предпочтительный» – preferred – смысл или, как это теперь называется, spin). Во-вторых, получатели не обязаны принимать или декодировать сообщения такими, какими они отправлены, но могут сопротивляться и сопротивляются идеологическому влиянию, применяя альтернативные или оппозиционные стратегии чтения, в соответствии со своим опытом и взглядом на вещи.

Стадии, к-рые проходит сообщение на пути к получателю, довольно просты. Коммуникация инициируется СМК-институтами, к-рые задают типичные и повторяющиеся смысловые рамки, конформные по отношению к доминирующим структурам власти. Отдельные сообщения «кодируются», часто в форме устоявшихся содержательных жанров (таких как «новости», «спорт», «поп-музыка», «мыльная опера», «детективный сериал»), имеющих очевидный смысл и встроенные руководства для их интерпретации аудиторией. Зритель же подходит к содержанию, предлагаемому СМК, с др. «смысловыми структурами», к-рые коренятся в его собственных идеях и опыте. Разные группы людей (или субкультуры) занимают совершенно разные социальные пространства и совершенно по-разному воспринимают сообщения СМК. Общий вывод Hall заключается в том, что декодированный смысл не обязательно (или не всегда) совпадает с тем смыслом, к-рый был закодирован (несмотря на то, что он опосредуется конвенциональными жанрами и общей языковой системой). Декодирование может принимать курс совершенно отличный от предполагаемого. Получатели могут читать между строк и даже переворачивать намеченное направление сообщения. Очевидно, что эта модель и связанная с ней теория содержит в себе принципы многообразия смыслов, существования «интерпретативных» сообществ и первичности получателя в определении смысла.

Изначальная формулировка модели кодирования/декодирования Hall содержит – как одно из осн. положений – концепцию «предпочтительного (привилегированного) чтения», на к-рое текст наталкивает своего читателя, с признанием возможности альтернативного, негативного или оппозиционного прочтения. Эта модель была трансформирована в положение о том, что большинство аудитории постоянно изменяют или отклоняют любую доминирующую идеологию, отраженную в содержании сообщения СМК. По Fiske, «СМК-тексты – это продукты своих читателей. ТВ-программа становится текстом в момент чтения, т. е. когда ее взаимодействие с одной из ее многочисл. аудиторий активирует какие-нибудь смыслы/удовольствия, к-рые она способна вызвать». Fiske вводит понятие «дискурс» и считает его весьма существенным в изучении процесса производства текста. Дискурс определяется как «язык или система репрезентации, к-рая развилась в ходе социальных процессов и к-рая создает и поддерживает когерентный набор смыслов относительно какого-то важного предмета». Определенное т. о. понятие дискурса весьма близко понятию «смысловой структуры». По Fiske, множественность смыслов (полисемия) СМК-текстов – не просто демонстрируемый факт, но существенная характеристика СМК, делающая их популярными среди самых широких социальных слоев, в разных социальных ситуациях, среди людей с самыми разными рамками понимания, применяемыми к одному и тому же СМК-содержанию. В модели автора смыслосодержащий текст расположен на пересечении/соответствии дискурсивного мира аудитории и дискурса, воплощенного в СМК-тексте. Важная переменная ТВ-дискурса – степень реализма или полисемии. Чем «реалистичней» программа, тем более ограничены смыслы, к-рые могут быть сконструированы аудиторией. Чем более программа «полисемична», тем более она «открыта», тем меньше она содержит «предпочтительных» смыслов, тем больше разных текстов и альтернативных смыслов может быть сконструировано зрителями на ее основе.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2004.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

Модели СМК когнитивные. Поворот исследований СМК к когнитивной психологии, к теориям переработки информации характеризовался, по крайней мере, 3 чертами (Severin, Tankard, 1997): 1. Смещением фокуса внимания исследователей от поиска независимых переменных, определяющих эффективность убеждения (напр., доверие к источнику СМК) к таким концепциям, как дискурсивная модель (где обсуждается природа языка) и фрейминг (схема представления события в СМК). 2. Сменой зависимых переменных с установок (отношение к объекту) на познание (знания или мнения об объекте). 3. Сдвигом акцента с изменения как результата коммуникации (напр., изменения установок или поведения) на переструктурирование (изменение в схемах или моделях события или представлениях о социуме). Определение сообщений СМК с т. зр. процесса обработки информации строится вокруг их свойств, влияющих на способ обработки, переключение внимания, запоминание и получение новых знаний из сообщений СМК. Традиционные исследования средств коммуникации ограничиваются свойствами содержания сообщения (напр. – развлечения/новости, жестокое/миролюбивое) и жанров программ (комедия ситуаций/приключения). Эти категории сами по себе ничего не могут сказать о способе восприятия и обработки людьми сообщений СМК. Напр., набор свойств, привлекающий внимание к телевизионной программе, включает в себя сложность ее языка и образов, темп смены сегментов изображения, композицию кадров, использование спецэффектов и степень сходства между сегментами кадров в сюжетной последовательности. Однако все эти свойства не входят в традиционные определения, основывающиеся на содержании и жанре.

С т. зр. теории обработки информации, телевидение является сложным и когнитивно нагруженным стимулом. Телевидение непрерывным потоком поставляет информацию по 2 сенсорным каналам, аудиальному и визуальному. Это означает, что зритель должен уделять внимание обоим каналам и соотносить их в мысленном плане, чтобы понять смысл сообщения. Поскольку телевещание развертывается в реальном времени, зритель должен также конструировать мысленный образ, объединяющий черты сообщения, сюжеты и темы, а также хранить и извлекать эту информацию из памяти. Человек обрабатывает информацию о мире с помощью процессов восприятия информации, кодирования, репрезентации, памяти и решения проблем. Каждый из этих процессов включает дискретные стадии ментальных операций, к-рые функционируют во время решения предъявленной задачи, напр., при просмотре телевизионной передачи. Существует множество способов описания процесса обработки информации, но у разных моделей есть общие черты. Первая – общее количество обрабатываемой информации в единицу времени ограничено (внимание). Вторая – вероятность воспроизведения информации определяется тем, насколько хорошо она записана или активирована (память).

Еще одно отличие когнитивных исследований от традиционных исследований СМК – использование большого числа разл. сообщений и их повторение для изучения какого-либо одного свойства. Разл. ролики представляют разные уровни каждого фактора, стратегия повторяющихся проб позволяет контролировать внеш. факторы и вносить элемент случайности. Поскольку сообщения СМК обладают высокой сложностью, в каждом из них сталкивается множество посторонних для исследования факторов. Это можно контролировать внесением элемента случайности, введением внеш. факторов через большое количество стимулов. Осн. функции СМК по формированию значений, т. е. по созданию схемы, опосредующей реальность: 1) конструирование значений (Lippmann); 2) культивирование, основу изучения этой функции составили работы Gerbner (Gerbner, Gross, Morgan, Signorielli, Hawkins и Pingree); 3) ранжирование обществ. проблем в сознании индивида – agenda-setting (начало положено McCombs и Shaw) и 4) создание языка.

Конструирование значений. Классическая работа W. Lippmann «Обществ. мнение» впервые была опубликована в 1922-м и содержала множество примеров несовпадения представлений людей о мире с окружающей действительностью. Автор сделал вывод о том, что люди действуют не на основе реальных данных, но исходя из картины мира, к-рая складывается у них под воздействием СМК. Селективность и искажение фактов в новостях неизбежны и зависят от факторов, к-рые невозможно контролировать, напр., ограниченное время исследования журналистом раскрываемой им в новостях темы, специфика канала СМК, высокая стоимость эфирного времени и вследствие этого предпочтение одних деталей сообщения другим, необходимость привлекать и удерживать внимание аудитории. Т. о., СМК выполняют функцию конструирования представлений своей аудитории об окружающем мире. За этой работой последовало множество других, где также отмечалось, что манипулирование техническими средствами позволяет достичь нужного авторам восприятия сообщения.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2004.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

Модели СМК: коммуникативная модель Ноэль-Нойман. Коммуникативная модель Э. Ноэль-Нойман (E. Noelle-Neumann) предлагает концепцию формирования обществ. мнения «спираль молчания», где описывается взаимодействие между четырьмя элементами: 1) СМК, 2) межличностной коммуникацией и социальными взаимодействиями, 3) выражением индивидуального мнения и 4) образом обществ. мнения, складывающимся у индивида. Обществ. мнение формируется из 2 частей: непосредственных наблюдений реальности и картины мира, опосредствованной СМК. Суть «спирали молчания» заключается в следующем: общество старается изолировать индивидов, не согласных с мнением большинства; индивид постоянно переживает страх изоляции, что толкает его к принятию мнения большинства; чем больше индивидов принимают т. зр. большинства, тем скорее одно мнение становится доминирующим в обществе. В этих процессах ведущую роль играют СМК – если СМК навязывают опр. т. зр. на реальность, она постепенно замещает собственные представления индивида.

• Noelle-Neumann E. Die Schweigespirale. Öffentliche Meinung – unsere soziale Haut. 6. Aufl. Langen Miiller, Miinchen 2001.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

Модели СМК математические. Коммуникативная модель Т. Вэйленти (T. W. Valente). Амер. специалист в области медицины, технических наук и массовых коммуникаций Т. Вэйленти рассматривает осн. матем. модели процесса диффузии нововведений и выделяет три составляющие данного процесса: внутренняя, внешняя и смешанная. Внутренняя – распространение информации по межличностным каналам, внешняя – по иным, «бесконтактным» каналам информации (СМК, журналы, листовки, флаерсы и т. д.). Функции, описывающие эти три процесса, автор представил в виде матем. формул. Обычно исследователи сравнивают внеш. и внутр. составляющие диффузии информации и определяют, насколько хорошо матем. модель описывает и предсказывает эмпирические данные. В модели диффузии нововведений учтено множество факторов, влияющих на процесс коммуникации, – характеристики реципиента, социальной системы и самого нововведения. Ее можно было бы назвать достаточно полной, если бы не одно обстоятельство: обезличивание коммуникатора и сведение его к социальной роли.

• Network models of the diffusion of innovations. Cresskill, NJ, 1995.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК: модели конструирования социальной реальности. Коммуникативная модель М. Л. Де Флера и С. Дж. Болл-Рокич (S. J. Ball-Rokeach, M. L. De Fleur) предполагает структурную взаимозависимость между СМК, их аудиторией и социальной структурой. В совр. обществе СМК является таким же активным и полноправным элементом социальной ситуации, как и социальные группы и индивиды, причем индивиды попадают во все увеличивающуюся зависимость от информации СМК, используя ее для ориентации в своем собственном социальном окружении. Степень этой зависимости варьирует в соответствии с 2 условиями: 1) уровнем нестабильности общества и 2) положением СМК среди др. источников информации. Чем нестабильнее общество, тем выше его потребность в информации, ориентировании, определении, установлении приоритетов и ценностей, что стимулирует процесс коммуникации. СМК, с др. стор., могут находиться на разл. ступенях развития и соответственно иметь разные возможности в удовлетворении потребностей социальной системы и аудитории. Чем выше уровень развития СМК, тем более центральное место они занимают в обществе и тем больше зависимость от них аудитории.

Авторы также разработали процессуальную модель того, как эта зависимость работает для отдельных членов аудитории. Модель основывается на когнитивно-рациональном подходе, к-рый подразумевает логическую связь между открытым содержанием СМК и мотивами удержания внимания. Активный пользователь СМК выбирает конкретное содержание, основываясь на собственных потребностях. У «невыбирающих» членов аудитории эти потребности могут быть активизированы, но также есть вероятность, что они прервут процесс. Чем сильнее переживается потребность или зависимость, тем больше когнитивная и аффективная активация, глубже вовлеченность в процесс просмотра и больше шансов получить заданный эффект. Важная черта процессуальной модели – акцент на динамической и кумулятивной природе отношений зависимости, возникающих между аудиторией и СМК.

Коммуникативная модель И. Ито (Y. Ito), разработанная в Японии и сходная по содержанию с моделью М. Л. Де Флера и С. Дж. Болл-Рокич, – модель «доминирующего мнения». Специфика японского социального уклада в тот период времени заключалась в том, что люди были склонны доверять политикам, считая, что те гораздо лучше разбираются в сложных вопросах, чем простые японцы. Существует специальный институт «оками» («люди над нами»). Если премьер-министр выступит в СМК, содержание его выступления окажет большее влияние на общество, чем критические комментарии. В 1990-х гг. эту идею расширил И. Ито, к-рый предположил: если 2 из 3 компонентов обществ. жизни – правительство, СМК, массы – согласны между собой, то они оказывают давление на третий компонент. Исследования, проведенные в Японии, подтвердили, что представление о доминирующей и манипулирующей роли одного из этих компонентов является слишком упрощенным. СМК оказывают значительный эффект только тогда, когда они занимают позицию большинства в триаде.

• Ball-Rokeach S. J., De Fleur M. L. A dependency model of mass media effects // Communication Res. 1976. № 3; DeFleur M. L., Ball-Rokeach S. J. Theories of mass communication. N. Y., 1989; Ito Y. Mass communication theories from a Japanese perspective // Media, culture and society. 1990. V. 12 (4).

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК: модели фрейминга. Коммуникативная модель Д. А. Шойфеле (D. A. Scheufele). Совр. этап в развитии представлений о законах и механизмах массовой коммуникации характеризуется появлением теорий фрейминга, осн. положение к-рых следующее: на процесс обработки и интерпретации информации людьми оказывают влияние предшествующие структуры значений или схемы, а также стратегии обработки информации. Фреймы рассматриваются как схемы предъявления и восприятия новостей. Фреймы СМК служат рабочим инструментом для журналистов и позволяют им быстро идентифицировать и классифицировать информацию и обрабатывать ее для эффективной передачи аудитории. Выделяются 2 вида фреймов – фреймы СМК и индивидуальные фреймы. Индивидуальные фреймы определяются как хранящиеся в памяти индивида кластеры идей, к-рые направляют процесс обработки информации. Процесс фрейминга означает выбор из потока восприятия опр. аспектов и приписывание им особого значения в тексте коммуникации. Др. словами, фрейминг позволяет организовать восприятие сообщений СМК аудиторий в опр. ключе. Автор модели фрейминга Д. Шойфеле делает акцент на 4 процессах: построение схемы или фрейма, усвоение схемы, эффекты фрейминга на уровне индивида, связь между индивидуальными схемами и схемами СМК (т. е. восприимчивость журналистов и представителей др. информационных элит к процессу фрейминга).

• Scheufele D. A. Framing as a Theory of Media effects // J. of Communication. 1999. V. 49 (1).

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

Модели СМК: модель «волшебной пули» Лассуэлла. Коммуникативная модель Г. Д. Лассуэлла (H. D. Lasswell). История науч. исследований в области эффектов СМК берет свое начало в изучении полит. пропаганды в нач. XX в. Первые теории массовых коммуникаций строились преим. по принципу «стимул – реакция» и основывались на положении о том, что сообщения СМК одинаково воспринимаются всеми членами аудитории и вызывают неизбежную, немедленную и непосредственную реакцию. Первые модели коммуникации (К.), предложенные в рамках такого подхода, обозначаются как линейные. Г. Д. Лассуэлл, представитель бихевиористского подхода, предложил модель массовых коммуникаций (1948), ставшую классической. Г. Д. Лассуэллу принадлежит метафора К. как «волшебной пули», к-рая, попадая из мозга одного человека в мозг другого, автоматически трансформирует идеи, чувства, знания или мотивацию. Реципиент оказывается беззащитным перед коммуникативным воздействием или пропагандой. Разработанная Г. Д. Лассуэллом модель коммуникативного акта состоит из 5 блоков-ответов на след. вопросы: кто? сообщает что? по какому каналу? кому? с каким эффектом?. Модель отражает представление о К. как однонаправленном процессе убеждения – от коммуникатора к реципиенту. В соответствии со своей моделью Г. Д. Лассуэлл выделил разделы исследования К.: анализ управления процессами К. (коммуникатор); анализ содержания передаваемых сообщений; анализ средств и каналов передачи информации; анализ аудитории; анализ результатов («эффектов») коммуникативного воздействия. Модель Г. Д. Лассуэлла подверглась критике за отсутствие в ней элементов, отражающих обстоятельства, в к-рых К. осуществляется, а также за отсутствие обратной связи. Позднее (1968) Лассуэлл предложил более подробный вариант своей модели: кто? с каким намерением? в какой ситуации? с какими ресурсами? используя какую стратегию? оказывает влияние на какую аудиторию? с каким результатом.

• Lasswell H. D. Propaganda technique in the world war. L.-N. Y., 1927.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК: модель Де Флера. Коммуникативная модель М. Л. Де Флера (M. L. De Fleur). Социолог и психолог, специалист в области социальных процессов М. Л. Де Флер обратил внимание на факт несовпадения посланного и полученного в процессе коммуникации (К.) сообщения, к-рый в более ранних коммуникативных моделях не учитывался. М. Л. Де Флер предложил более подробную схему того, как в процессе К. «значение» (первоначальная идея) превращается в «сообщение», а затем в «информацию», к-рую отправитель посылает получателю по опр. каналу. Получатель декодирует «информацию» в «сообщение», из к-рого извлекается «значение». Если между исходным и полученным «значениями» наблюдается соответствие, то К. состоялась. М. Л. Де Флер вводит важное понятие – понятие обратной связи, к-рая увеличивает вероятность совпадения (изоморфизм) 2 «значений». Цепочка следования информации от источника до получателя замыкается петлей, повторяющей весь путь в обратном направлении. Т. о., обратная связь расширяет возможности коммуникатора в приспособлении его сообщения к особенностям информационного канала, воздействиям информационного шума и т. д. и повышает эффективность К. в целом. В дальнейшем М. Л. Де Флер неоднократно возвращался к моделированию процессов К. В сотрудничестве с С. Дж. Болл-Рокич им была разработана схема структурной взаимозависимости между социальной системой, системой СМК и аудиторией.

• DeFleur M. L. Diffusing information // Society. 1988. V. 2; DeFleur M. L., Ball-Rokeach S. Theories of mass communication. White Plains, N. Y, 1989; The structure and function of communication in society // The Communication of Ideas / L. Bryson (Ed.). N. Y, 1948.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК: модель культивирования Гербнера. Г. Гербнер представил свою коммуникативную модель в 1956 г. Модель подразумевает субъективность, селективность, изменчивость и непредсказуемость коммуникативного процесса, рассмотрение его как открытой системы. Специфической чертой модели является то, что она приобретает разл. формы в зависимости от того, какой тип коммуникативной ситуации описывается. Словесное описание модели Gerbner по форме напоминает схему Lasswell: 1) кто-то 2) воспринимает событие 3) и реагирует 4) в данной ситуации 5) с помощью нек-рых средств, 6) чтобы создать доступное для других содержание 7) в нек-рой форме, 8) в контексте, 9) и передает сообщение 10) с нек-рыми последствиями. Осн. звенья модели – восприятие-переработка-восприятие. Одновр. Gerbner подчеркивает роль и мн. др. факторов, таких как случайные помехи, импульсивность, привычки аудитории и т. д., называя это контекстом восприятия.

С 1960-х гг. группа Gerbner занимается исследованиями социальных следствий показа сцен насилия по телевидению. Были предложены новые термины для описания того, как опосредованная СМК реальность может влиять на убеждения людей и т. о. определять их поведение. Авторы назвали этот процесс «осн. потоком», предполагая, что содержание телевизионных сообщений «культивирует», формирует мнения людей. В частности, люди, часто наблюдающие сцены насилия на экране ТВ, склонны ждать их повторения в реальной жизни, даже если с ними и/или в их присутствии ничего подобного не происходило. Авторы теории культивирования полагают, что просмотр сообщений СМК ведет к выработке стереотипных, искаженных и селективных представлений о социальной реальности, представляющих собой отражение картины мира, навязываемой как выпусками новостей, так и кинофильмами. Телевидение открывает зрителю органичный мир взаимосвязанных (как реальных, так и придуманных) историй, зритель же воспринимает его как целое, недифференцированное, не как окно в мир или отражение мира, но как мир сам по себе. Культивируется не только взгляд на мир, но и социальные роли и ценности. Необходимо подчеркнуть динамический аспект теории культивирования, поскольку он, вместе с интерактивностью взаимоотношений «сообщения-аудитория» отличает ее от традиционной модели стимул-ответ-эффект.

Hawkins и Pingree продолжили исследования в этом направлении. Они предложили модель культивирования, в к-рой выделяются 2 осн. стадии – получение знаний о реальности по каналу ТВ и конструирование ее образа; при этом на каждый из процессов влияет целый набор личностных и социальных переменных. Данная модель оставляет открытыми множество вопросов, в т. ч., каким образом происходит культивирование, у каких слоев общества оно наблюдается отчетливее всего, какова при этом роль прошлого опыта, наблюдается ли такой же эффект с др. СМК и др. (Morgan, Signorielli, 1990). Эффект изменения установок под влиянием СМИ также был обнаружен в экспериментах Janis и Feshbach (Janis, 1967), а также Leventhal и Niles (1964). На основании проведенных экспериментов Janis предложил описывать зависимость между эмоциональной нагруженностью сообщения (напр., чувство страха) и его влиянием при помощи U-образной кривой. Низкий и высокий уровни страха, вызываемого сообщением, не ведут к существенному изменению установки, наиболее эффективны его средние значения.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2004.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

Модели СМК: модель средства Маклюэна. Коммуникативная модель М. Маклюэна (M. McLuhan), «концепция средства», в отличие от множества теорий СМК, делает акцент на специфических характеристиках каждого средства в отдельности. Выделяются относительно устойчивые характеристики, отличающие одно средство от другого (напр., радио от телевидения, электронные СМК от печатных), среди к-рых тип передаваемой сенсорной информации, количество задействованных сенсорных каналов, форма передачи информации (картинка или письменное слово, щелчок или голос), степень соответствия реальности получаемой по каналу информации (голос по радио ближе к живому голосу, чем крупный план на экране к живому лицу), скорость кодирования, распространения и декодирования информации, физич. требования к восприятию сообщения (необходимость быть в опр. месте, держать что-либо, сидеть спокойно, смотреть в опр. направлении, использовать специальное освещение), масштаб и природа распространения информации (сколько людей могут обратить внимание на сообщение в один и тот же момент времени) и др. Подход включает описание того, как природа средства определяет ключевые аспекты коммуникации на микро-, т. е. индивидуальном, и на макро-, т. е. социальном, уровнях. Анализ на микроуровне помогает понять, напр., почему для передачи нек-рых сообщений мы выбираем то или иное средство. На макроуровне теория описывает, как распространение нового средства может вести к переменам в обществе, изменять рамки и природу многих социальных ситуаций, переопределять взаимоотношения между людьми и усиливать или ослаблять разл. социальные институты. Напр., распространение телефона изменило практику бизнеса в целом, включая изменение роли письма. Смена доминирующего СМК меняет социальные представления о том, что такое быть образованным и компетентным; электронные СМК уменьшают значение национ. границ и стимулируют процесс глобализации. Интернет с его многочисл. альтернативными источниками информации заставляет корпорации СМК менять свои репортажи, чтобы оправдывать доверие публики. Теория средства также изучает, как полит., эконом. и социальные силы способствуют развитию опр. СМИ, почему существуют именно такие их формы (почему телевидение, напр., развивается как массовое и ненаправленное, а не как интерактивное). Теория средства – наименее используемая форма анализа СМК. Это может быть связано с тем, что среда, определяемая средством, гораздо менее доступна наблюдению, чем содержание или язык СМК. Среда, создаваемая средством, наиболее заметна, когда оно только начинает входить в жизнь значительного количества людей.

• McLuhan M. Understanding Media. N. Y., 1964.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК: модель Шеннона-Уивера. Коммуникативная модель Шеннона-Уивера (C. E. Shannon, W. Weaver). Амер. ученые К. Э. Шеннон, инженер и математик, один из создателей матем. теории информации, и математик У. Уивер, в 1949 г. предложили графическую линейную модель коммуникации. К. Э. Шеннон, будучи сотрудником лаборатории телефонной компании Белла, работал над проблемой улучшения передачи информации по телеграфному или телефонному каналу, находящемуся под воздействием электрических шумов. Он определил количественную меру информации, к-рую позже обозначили как «бит», и на основе данного определения количества информации доказал теорему о пропускной способности зашумленных каналов связи (теорема Шеннона). Согласно теореме Шеннона всякий зашумленный канал связи характеризуется предельной скоростью передачи информации. Скорость передачи выше этого предела влечет за собой появление ошибок в передаваемой информации. Однако ошибок можно избежать даже при очень высоком уровне шума, если не превышать допустимого предела и правильно кодировать информацию.

По содержанию матем. коммуникативная модель Шеннона – Уивера близка модели Г. Д. Лассуэлла и является своего рода ее графическим аналогом. Она включает в себя 5 осн. функц. компонентов, расположенных в линейной последовательности: источник информации, передатчик, канал передачи, приемник и пункт назначения. Помимо осн. компонентов, модель содержит фактор дисфункции – шум (внеш. помехи), а также фактор предотвращения коммуникативных неудач – избыточность информации (повторение элементов сообщения). В дальнейшем модель была подвергнута переработке и уже включала 6 компонентов: источник, кодирующее устройство, сообщение, канал, декодирующее устройство и приемник. Источник информации передает сообщение, передатчик кодирует его в специфические сигналы, к-рые должны соответствовать приемнику, декодирующему их в первоначальную форму. На качество передачи сигнала влияет шум (напр., наличие неск. сигналов в канале), к-рый может исказить смысл передаваемого сообщения. Преодолеть шум возможно путем использования избыточности сигналов. Модель Шеннона-Уивера абстрагирована от содержания (смысла) информации. С появлением этой модели возникло представление о количестве и скорости передаваемой информации. Модель критиковалась за механистичность и линейный, однонаправленный характер. Позднее статичность модели Шеннона-Уивера была дополнена понятием обратной связи в работах Б. Уэстли (B. Westly) и М. Маклейн-мл. (M. MacLean).

• Shannon C. E. A mathematical theory of communication // Bell System Technical J. 1948. Т. 27.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК отечественные. Попытки науч. анализа массовой коммуникации (М. к.) отеч. исследователями – филологами и философами – осуществлялись начиная с 1920-х гг. (Р. Якобсон, Л. П. Якубинский, Н. Рубакин, П. А. Флоренский, А. Ф. Лосев). Первым в нашей стране определение М. к. предложил Ю. А. Шерковин. Н. Н. Богомолова провела сравнительный анализ опосредствованного и межличностного О. А. А. Брудный выделил аксиальный и ретиальный (сетевой) типы коммуникации. Ю. М. Лотман описывал особенности восприятия человеком совр. мифа по сравнению с новостью и анекдотом, создал модель порождения художественного текста автором и его восприятия зрителем. Проблема эффективности психол. воздействия применительно к задачам пропаганды рассматривалась Э. Г. Багировым, В. Ю. Боревым, применительно к рекламе и телевидению – Р. Копыловой, И. Лукшиным, С. А. Муратовым, психологами Л. В. Матвеевой, Н. Б. Шкопоровым, В. Ф. Петренко, В. В. Зазыкиным, А. А. Гостевым. А. А. Леонтьев изучал лингвистическую структуру программы «Время». О. Т. Мельникова – восприятие целевой аудиторией передач молодежной редакции центрального телевидения. В 1980 г. социолог Б. А. Грушин впервые дал рабочее определение понятию массовой информации в отличие от так называемой специализированной информации. А. В. Шариков руководил проведением опросов аудитории рос. телевидения и радио с целью выявления психол. аспектов восприятия передач.

Т. М. Дридзе предложила семасоциопсихологическую парадигму изучения социальной коммуникации, в рамках к-рой определила понятия смыслового контакта, а также псевдокоммуникации как неудавшегося диалога и квазикоммуникации как ритуального действия, изначально не предполагающего диалога. В Ленинграде А. А. Степанов со своими учениками и последователями развивали идею об особом репрезентативном коде для конкретного и операционального понятий в сознании и мышлении человека, реализуемом кино-видеосъемкой. Его ученица Т. Б. Беляева создала профессиональную модель личности телеведущего учебных передач для школьников. Восприятие телепередач детьми изучал В. С. Собкин. Психол. исследования массовых коммуникаций проводили Ю. М. Забродин и А. Н. Харитонов. Они выдвинули тезис о том, что медиаторы, опосредствующие процесс О., способны увеличивать «мощность» О., ускорять информационный обмен и увеличивать дальность распространения коммуникативного сообщения. Пассивность внеш. поведения реципиента оборачивается повышенной внутр. работой когнитивных и аффективных структур мозга по освоению информационного потока. Б. М. Фирсов характеризовал психол. особенности восприятия телевидения зрителем как восприятия исключительно социального по своим сущностным свойствам. Л. В. Матвеева предложила исследовательскую модель коммуникативного акта опосредствованного телевидением, ключевым звеном к-рого является идея о ментальной актуализации (в сфере сознания) образов партнеров по коммуникации у авторов телепередачи и ее зрителей.

• Багиров Э. Г. Место телевидения в системе средств массовой информации и пропаганды. М., 1976.; Грушин Б. А. Массовая информация в советском промышленном городе. М., 1980; Дридзе Т. М. Социальная коммуникация в управлении с обратной связью // Социс. 1998. № 10; Забродин Ю. М., Харитонов А. Н. Психологические аспекты передачи информации через каналы коммуникации // Психологические исследования общения. М., 1985; Матвеева Л. В. Коммуникативный акт в условиях опосредствования // Вестник МГУ. Сер. 14: Психология. 1996. № 4.

Ю. В. Мочалова

Модели СМК отечественные: модель Матвеевой Л. В. Модель трехуровневой системы взаимодействия индивидуального и коллективного сознания в информационном пространстве, или модель «трех матрешек», Л. В. Матвеева предложила в 2000 г. В данной модели структура процессов О. в телекоммуникации представлена как трехуровневая система взаимодействия индивидуального и коллективного сознания. На первом уровне (к-рый может быть назван надсознательным или уровнем менталитета) взаимодействуют: социальный заказчик и коммуникативная корпорация, с одн. стор., и общность зрителей как коллективный партнер по О., с др. стор. На этом уровне взаимодействия (уровень квазиреальности социального взаимодействия) осуществляется формулировка осн. направлений, по к-рым на последующих уровнях осуществляется так называемое конструирование социальной реальности, и задается смысловая структура коммуникативного сообщения. Выбираются культурные и социальные «фреймы», к-рые служат для идентификации и классификации информации. Данный уровень взаимодействия традиционно является предметом изучения социологов, политологов, культурологов и журналистов. На втором уровне взаимодействие осуществляется в квазиреальности реконструкции образа мира партнера по О., при этом во взаимодействие вступают: творческий коллектив коммуникативной корпорации со своим групповым образом «Я» и представлениями о целевой аудитории, с одн. стор., и аудитория как социально-психол. явление, содержащее опр. групповые нормы, ценностные ориентации, профессиональные и демографические характеристики, с др. стор. Это уровень социально-психол. взаимодействия. На третьем уровне в квазиреальности межличностного О. взаимодействуют: коммуникатор со стороны личностных характеристик и телевизионная аудитория со стороны ее индивидуальных особенностей восприятия и процессов понимания целей и содержания передачи. Это психол. уровень взаимодействия.

Функционально эти уровни разнесены во времени и проявляются в психол. анализе в 2 разл. формах существования. Прежде всего, это процесс подготовки телесообщения как опр. среды О. со зрителем и процесс восприятия телесообщения зрителями как процесс взаимодействия с этой средой. Если в первом случае происходит проведение коммуникативной ситуации, то во втором ее переживание, потребление и усвоение. Спецификой телевизионного О. на этапе порождения коммуникативного сообщения является: а) коллективный характер творческого труда при подготовке передачи; б) публичность процессов взаимодействия авторов и героев передачи; в) индивидуальные и личностные особенности участников телесообщения превращаются в средство передачи информации, к-рая служит для интерпретации содержательных аспектов передачи; г) характер взаимодействия между режиссером и участниками передачи и их отношение к содержанию сообщения определяют коммуникативный аспект телесообщения и проявляется в выборе средств и форм воздействия в структуре телекоммуникации. Спецификой телевизионного О. на этапе восприятия, понимания и интерпретации коммуникативного сообщения телеаудиторией является: а) осознание или переживание собственных потребностей и мотивов во время обращения к телеобщению; б) влияние особенностей перцептивных, когнитивных и мнемических процессов на содержание воспринимаемого сообщения; в) уникальность образной репрезентации в сознании каждого индивида телесообщения и коммуникатора как партнера по О.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002.

Л. В. Матвеева

Модели СМК психологические. I. Коммуникативная модель Дж. Комстока (G. Comstock). Наряду с моделями, описывающими процесс коммуникации (К.) в целом, исследователями разрабатывались модели, описывающие воздействие, к-рое оказывает на человека опосредствованная К. Джордж Комсток предложил психол. модель, к-рая описывает ментальные процессы, имеющие место при просмотре телевизионной передачи. Согласно модели Дж. Комстока, чем более значимо для индивида происходящее на телеэкране действие, тем сильнее активирующее влияние телевидения и тем больше вероятность включения этого действия в репертуар поведения индивида, особенно, если поведенческий репертуар индивида беден, т. е. он владеет небольшим количеством альтернативных способов действия. В таком случае шанс применения в жизни «телевизионного» способа поведения повышается. Психол. значимость телевизионного сообщения складывается из 3 факторов: 1) самого факта показа его по ТВ (по мере дальнейших предъявлений психол. значимость сообщения падает и даже принимает отрицательные значения); 2) количества сопровождающих его позитивных переменных (чем их больше, тем важнее сообщение) и 3) степени достоверности (чем реалистичнее телевизионный образ, тем более выражено психол. воздействие на зрителя). Модель Дж. Комстока была протестирована в эмпирических исследованиях агрессии, просоциального поведения, социализации, проведенных на взрослых и детях, а также в обучающих программах. Однако она подвергается критике за то, что ограничивается рассмотрением небольшой части сложной, комплексной реальности. II. Коммуникативная модель Маккуэйла – Уиндала (D. McQuail, S. Windahl). Д. Маккуэйл и С. Уиндал предложили модель массовой К. в рамках подхода, в к-ром СМК рассматриваются как удовлетворяющие потребности человека. Такая концепция СМК включает в себя след. положения: аудитория активна и делает свой выбор на основе мотивов и ожиданий от СМК; СМК являются одним из способов удовлетворения ежедневных потребностей, заменяя соответствующие им предметы в реальной жизни. III. Коммуникативная модель К. Э. Розенгрена (K. E. Rosengren) разработана также в русле представлений об СМК как инструменте удовлетворения потребностей. Согласно его концепции, использование СМК, с одн. стор., удовлетворяет опр. потребности индивида, а с др. стор. – может оказывать влияние на индивида и общество. СМК является частью социальной структуры, поэтому оказывает влияние на мотивацию индивида, порождая, т. о., новые мотивы обращения к СМК. IV. Коммуникативная модель К. Ренксторфа (K. Renckstorf) представляет собой модель массовых коммуникаций, разработанную также в рамках подхода «использование СМК для удовлетворения потребностей». Однако в этой модели акцент смещается на аудиторию, к-рая рассматривается как свободная в своем выборе. Люди вовлекаются в коммуникативную деятельность, руководствуясь собственными причинами, намерениями и интересами, они находятся во взаимодействии с др. людьми и учитывают их отношение и поведение. Человек не детерминирован, но может отражать социальную ситуацию в своем образе мира и действовать в соответствии со своей интерпретацией ситуации. СМК не являются стимулом, вызывающим неизбежную реакцию аудитории. В модели К. Ренксторфа использование СМК представляется одновр. и мотивированным и немотивированным, что делает его концепцию более реалистичной, чем ранние концепции. V. Коммуникативная модель Г. Малецке (G. Maletzke) рассматривает «схему полей массовой К.» (1963), в к-рой сводятся воедино многие социально-психол. факторы, оказывающие влияние на процесс К. В основе модели – традиционные элементы: коммуникатор (источник), сообщение, посредник и реципиент, однако между посредником и реципиентом автор поместил новые переменные: давление на посредника или его принуждение; образ посредника, имеющийся у реципиента; эффект или приобретение нового социального опыта, содержащегося в сообщении и направленного на получателя; селекция содержания сообщения, осуществляемая реципиентом. Среди наиболее существенных характеристик посредника автор называет следующие: тип восприятия, требующийся от реципиента; временны´е и пространственные пределы доступности реципиента; социальный контекст; степень отсроченности сообщения о событии от реального времени протекания события (по этому фактору телевизионные сообщения можно разделить, напр., на следующие: хроникальные кадры – новости дня – прямой эфир). Важные составляющие образа коммуникатора-посредника – его престиж и надежность.

Образ коммуникатора-посредника, существующий у аудитории, формирует соответствующие ожидания к сообщению. Наиболее важными характеристиками получателя информационного сообщения Малецке считает те, к-рые оказывают непосредственное влияние на сообщение. Образ самовосприятия формирует установку по отношению к сообщению. Человек склонен отвергать информацию, не соответствующую тем ценностям, к-рые он себе приписывает. Тот факт, что человек с заниженной самооценкой более подвержен убеждению, говорит о том, что большое влияние на восприятие оказывает внутр. структура личности. Автор также включает этот фактор в модель. 2 последних элемента, относящихся к реципиенту, – членство данного индивида в опр. группах и его включенность в окружающую социальную среду. Чем теснее человек связывает себя с какой-то группой, тем менее вероятен успех влияния на те его ценности, к-рые соответствуют ценностям группы. Группа оказывает также прямое влияние в случае группового восприятия сообщения.

В звене коммуникатора присутствуют многие из факторов, упомянутых и в отношении аудитории. Это собственный образ коммуникатора, его личностные характеристики, социальная среда. Коммуникатор также испытывает ограничения со стороны требуемой формы сообщения: радио ограничено звуковыми средствами, газетная статья – вербальными. Свобода коммуникатора ограничена требованиями соответствия нормам и ценностям его команды, целям и политике организации, в к-рой он работает, этике и законодательству. Суммирующее влияние заданных факторов на коммуникатора порождает 2 зависимые переменные, к-рые будут определять его влияние на ход процесса К.: что сообщить и как? Образы реципиента и коммуникатора в оценке друг друга являются важными деталями модели и выполняют регулирующую роль. Коммуникатор всегда ориентируется на опр. образ адресата его сообщений. В свою очередь, в образе коммуникатора для реципиента наиболее существенными являются степень доверия к нему и мера привлекательности для идентификации. Модель Г. Малецке – итог многолетних исследований в области массовой К. В ней большое значение придается принципу детерминизма: уникальное сочетание факторов в звене коммуникатора четко задает его коммуникативное поведение, к-рое накладывается на ситуацию в звене получателя и влечет закономерные, предсказуемые последствия. Фатальная предопределенность этой цепочки непривычна после рассмотрения предыдущих – растяжимых, вероятностных – моделей, допускающих целый веер последствий и оставляющих участникам К. право поступить вопреки указательным стрелкам схем, регламентирующих их ролевое поведение. Предопределенность, предсказуемость – ценнейшее качество данной модели, позволяющее прогнозировать исход коммуникативной ситуации и управлять ею.

• Comstock G. Television and human behavior. 1978; G. Comstock, E. Scharrer. Media and the American child. 2007; Maletzke G. Psychologie der Massen Kommunikation: Theorie and Systematik. Hamburg, 1963; McQuail D., Windahl S. Communication models for the study of mass communication. L., 1993; Renckstorf K. Media use as social action: A theoretical perspective / K. Renckstorf, D. McQuail, N. Jankowski (Eds). Media use as social action. A European approach to audience studies. L.-P.-Rome, 1996; Rosengren K. E. Communication: An introduction. 1999.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК: ранжирование. Осн. идея теории ранжирования обществ. (чаще всего полит.) событий в сознании индивида средствами массовой коммуникации (agenda-setting) заключается в том, что существует устойчивая связь между особенностями подачи сюжетов в новостях и степенью важности, придаваемой им аудиторией. McCombs и Shaw (1972, 1976) предположили, что хотя пресса не может навязать своей аудитории конкретную т. зр., она может заставить ее считать одни проблемы более важными, а другие – менее. Порядок распределения сюжетов в СМК по степени значимости определяет их иерархию в представлениях аудитории, т. е. ранжирует события в сознании индивида.

Модель agenda-setting стала одной из ведущих концепций в теории СМК, но при ее рассмотрении сразу же возникает целая серия вопросов. Напр., неясно, имеем ли мы дело с непосредственным влиянием СМК на членов аудитории или же этот процесс опосредуется межличностными контактами; какова степень преднамереннос ти, сознательности в данном ранжировании сюжетов в СМК и, следовательно, в представлениях аудитории, т. е., что является определяющим в этом процессе – намерения СМК, потребности реципиентов или же интересы социальных элит?

В последние неск. десятилетий исследователи активно искали ответы на эти и др. возникающие в связи с данной моделью вопросы. Так, выделяются разл. источники влияния на содержание сообщений СМК, определяется роль общего количества обращений к теме, описывается «язык» СМК, используя к-рый формируют нужное представление о теме, и мн. др. В работе Zhu, Watt, Snyder, Yan, и Jiang описываются разл. способы матем. выражения теории ранжирования. Традиционный подход к ранжированию сообщений СМК в массовом сознании по степени их важности – линейная модель, где поставлены в соответствие такие параметры, как предрасположенность аудитории к восприятию опр. темы, интенсивность обсуждения темы в СМК, величина эффекта верстки телепрограммы. Модель может применяться к данным, полученным в кросс-групповом или лонгитюдном исследованиях. В первом случае предсказывается, что увеличение объема эфирного времени, уделяемого теме СМК, приведет к росту популярности темы у аудитории. Во втором – тот же эффект, но во временной последовательности. Рейтинг социальных проблем операционально определяется на основе данных стандартных опросников обществ. мнения. («Какая из проблем, стоящих перед страной, кажется вам наиболее важной?»)

В процессе эксплуатации этой модели было выявлено, по меньшей мере, 2 несоответствия. Первое: линейная модель позволяет параметру предрасположенности аудитории к восприятию опр. темы расти бесконечно (по мере увеличения интенсивности обсуждения темы в СМК). Но в реальности всегда существует потолок популярности темы (напр., 100 % голосов в опроснике обществ. мнения). Второе: линейная модель рассматривает эффект верстки телепрограммы как фиксированный параметр (т. е. средние показатели всех респондентов в кросс-групповом или всех временных точек в лонгитюдном исследовании), тогда как в реальной жизни влияние СМК часто варьирует во времени. В последнее время исследователи обращаются к нелинейным моделям. Логистическая модель (логистика – символическая логика). Neuman использует логистическую (S-образную) кривую для моделирования реакции общества на подачу темы в СМК. Модель демонстрирует, что популярность темы в своей динамике проходит три ступени: 1) остается низкой, когда подача темы в сообщениях СМК невелика, 2) быстро растет, когда подача СМК аккумулируется, накапливается до порога, 3) и выходит на плато после точки насыщения.

В центре обсуждения в последние годы находится способ, к-рым люди осмысляют свой мир через коммуникативное поведение, попытка объяснить предпочтения аудитории в терминах господствующих «организационных культур» или рабочего климата, к к-рым принадлежат члены организации. Исследователи настаивают, что значения создаются и меняются в ходе О., они никогда не даны объективно и не могут быть раз и навсегда установлены. Объяснительной базой эффектов СМК становится не сообщение, а участие индивида в социальных связях, взаимодействиях.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2004.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

Модели СМК социологические. Коммуникативная модель Дж. У. Райли и М. У. Райли основана на «социол.» подходе к изучению массовой коммуникации (М. к.), ориентированном на проведение анализа процессов, происходящих в аудитории, и имеющем целью рассмотрение М. к. лишь как одной из многих социальных систем, сосуществующих в совр. обществе. Осн. идея этого подхода заключается в том, что участники коммуникации включены в многочисл. психол. отношения, к-рые хотя и не связаны с коммуникацией непосредственно, все же оказывают на нее серьезное, а иногда и решающее влияние. Процесс М. к. влияет на социальные установки, на взаимоотношения между группами разл. уровней, но и сам испытывает влияние этих взаимоотношений и во многом определяется особенностями той социальной системы, в рамках к-рой и происходит массовое О. Модель Дж. и M. Райли подчеркивает важность социальных связей членов коммуникативного процесса, не вдаваясь в детали этих связей и полностью абстрагируясь от др. сторон коммуникации. Сами авторы определяют свою модель как своего рода структурные рамки для социол. исследований М. к.

• Riley J. W., Riley M. W. Mass Communication and the social system // Sociology Today / Merton R. K. et al. N. Y., 1959.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Модели СМК циклические. Коммуникативная модель У. Шрамма, одного из основоположников коммуникативистики как самост. отрасли науки, рассматривает циклическую (циркулярную), или интерактивную модель коммуникаций. Модель обозначила новое направление исследований, к-рое рассматривало коммуникацию как двусторонний процесс, процесс взаимодействия, в к-ром инициатива принадлежит не только коммуникатору, но также и реципиенту. Согласно мнению автора, коммуникация есть установление контакта между отправителем (коммуникатором) и получателем (реципиентом) с помощью сообщения; процесс этот не имеет начала и конца и не может быть представлен в виде линейной последовательности действий. Наличие обратной связи делает модель саморегулирующейся. Коммуникатор и реципиент практически одновр. отправляют и получают сообщения, т. е. постоянно меняются ролями. Сигналы, к-рыми они обмениваются, подвергаются влиянию, с одн. стор., окружающей социальной среды, с др. стор. – содержания их взаимоотношений. Сообщение не только кодируется, а потом декодируется в соответствии с коммуникативной ситуацией в целом, оно еще интерпретируется участниками коммуникации. Интерпретация сообщений становится важным звеном модели, что смещает осн. внимание исследователей на внутр. мир человека, вступающего в коммуникацию, на его установки, мотивацию, цели, ценности, стереотипы, ожидания, привычки, сценарии взаимодействия с другими и т. д.

• Schramm W. The nature of communication between Humans // The Process and Effects of Mass Communication / Ed. by W. Schramm, D. Roberts. Urbana (Il), 1971.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аник еева, Ю. В. Мочалова, Е. Е. Петракова

Настроение общественное – преобладающее состояние чувств и умов т ех или иных социальных групп в опр. период времени. Н. о. представляет собой не только самое массовидное явление социальной психологии, но и одну из наиболее значительных сил, побуждающих людей к деятельности, накладывающих отпечаток на поведение разл. коллективов, групп, слоев общества, а также классов, наций и даже народов. Н. о. проявляется во всех сферах социальной жизнедеятельности: на производстве и в быту, на демонстрации и на митинге, в мирное и в военное время. Одной из форм Н. о. является массовое настроение, способное захватить и объединить в одно социальное или полит. движение самые разл. социальные слои, группы и классы общества. Изучение Н. о. необходимо для проникновения в психол. истоки многообразных идеологических форм, для понимания социально-психол. механизмов массовых социальных движений. Н. о. характеризуется опр. предметной направленностью (политическое, эстетическое, религ. настроение и т. д.), а также характером и уровнем эмоционального накала (апатия, депрессия – подъем, энтузиазм). Наряду с глобальными проявлениями (массовые настроения, настроения слоев, классов и народов) Н. о. может носить и локальный характер, проявляясь в социально-психол. климате микросреды. Н. о. находит проявление и в жизнедеятельности личности в той мере, в какой ее настроение отражает социальные обстоятельства этой жизнедеятельности и выражает отношение личности к тем или иным явлениям и процессам, происходящим в обществе (напр., упаднические настроения в период социальной реакции).

• Парыгин Б. Д. Научно-техническая революция и личность. Л., 1981; Он же. Социальная психология. История и перспективы. СПб., 2010.

Б. Д. Парыгин

Общение в политике: ожидания избирателей по отношению к личности политического лидера. Многолетние исследования восприятия образа полит. лидера жителями рос. городов и сел разных сословий (исследования проводились межкафедрально й исследовательской группой психологии массовых коммуникаций ф-та психологии МГУ имени М. В. Ломоносова под рук. докт. психол. наук Л. В. Матвеевой) показывают, что ожидания людей по отношению к личности полит. деятеля обнаруживают как минимум 2 ценностно-стилевые модели авторитетного поведения политика. В первом случае категориальная структура восприятия образа политика выявляет патерналистские ожидания избирателей, означающие готовность людей видеть в полит. лидере «Отца Отечества». Факторизация первичных данных методики семантического дифференциала конкретной группы представителей целевой аудитории избирателей может презентировать сочетание в первом факторе таких ценностно-смысловых категорий, как: 1) «сила личности политика»; 2) «хороший хозяин»; 3) «патернализм». 2-й фактор очень часто характеризует морально-этическую позицию полит. деятеля. В зависимости от региона возможны смысловые вариации названия фактора, напр. «патриотизм, доброта» или «интеллигентность, религиозность». 3-й фактор являет категорию «открытости» личности политика, умение выстраивать симметричные отношения с избирателем (Матвеева и др., 2008), быть доступным в О. с электоратом. Во 2-м случае для дифференциации образов идеального и плохого полит. лидера принципиально важными могут оказаться 2 первых фактора: «сила личности, лидерство», а также «нравственно-этическая позиция политика». В кач. 3-го фактора может актуализироваться категория харизмы внеш. облика политика, напр. «привлекательность». 4-м фактором, как и в 1-м случае, иногда выступает «дипломатичность». Т. о., наши исследования менталитета представителей рос. избирателей подтверждают факт предпочтения разл. людьми одной из 2 стилевых моделей самореализации полит. лидера, – в рамках складывающихся и оформляющихся в настоящее время таких традиций полит. культуры, как патерналистской и демократической.

• Гринберг Т. Э. Политическая реклама: портрет лидера. М., 1998; Матвеева Л. В., Трубецкой А. Ю., Мочалова Ю. В. и др. Динамика образа политического лидера в менталитете молодежной телеаудитории (1997–2008) // Информационная и психологическая безопасность в СМИ. М., 2008. Т. 2.

Ю. В. Мочалова

Общение в PR-коммуникациях сложный многоплановый процесс установления и развития контактов и связей между людьми, возникающих в результате совместной деятельности и включающих в себя обмен информацией и выработку единой стратегии взаимодействия, взаимоотношений. Главная функция О. в PR-коммуникациях – организация взаимодействия разл. социальных групп (фирм, клиентов, партий, избирателей, гос. органов, коммерческих структур и т. п.), представляющая собой частный случай межгруппового взаимодействия. О. в PR-коммуникациях не имеет установленных норм, особенно ценным является креативный характер О., поэтому в PR-коммуникациях присутствует весь колорит форм и видов О. Остановимся на ключевых характеристиках О. в PR-коммуникациях. 1. Личное О. требует от PR-специалиста установки на передачу информации в той форме, к-рая будет максимально удобна для восприятия аудиторией; безупречного владения приемами эффективного невербального О. (мимика, жесты, манеры и разнообразные формы поведения); знания в области массовой и общей психологии; наличие таких качеств, как коммуникабельность и стрессоустойчивость. Публичное О. определяется законами массовой коммуникации, выбранным каналом (СМИ: печатные, аудиовизуальные, онлайновые) и формой О. (PR-мероприятия: мероприятия для СМИ, презентации, официальные приемы, выставки, конференции и семинары, спонсорство и благотворительность, кризисные ситуации, ЧП). 2. Письменное О. в PR-коммуникациях осуществляется посредствам: пресс-релизов (информация готовая к публикации), пресс-китов (информационные мат-лы для прессы, по форме схожи с пресс-релизом, по сути – краткий справочник для прессы по теме); информационных писем для целевой аудитории; корпоративных изданий; брошюр, справочников; ежегодных отчетов. Устное О. требует владения приемами устной речи в след. формах: публичная дискуссия, выступление, проведение пресс-конференции, интервью, проведение переговоров, межличностная коммуникация. О. в PR-коммуникациях часто носит запланированный характер с четко опр. целями и задачами, поэтому часто применяются манипулятивные технологии. (Возможные след. техники и приемы манипулирования: сокрытие информации, предоставление ложной информации, стереотипизация проблемы и ситуации, использование ассоциаций, эффекта популярности, оценка псевдоэкспертов и др.)

• Почепцов Г. Г. Паблик-рилейшнз для профессионалов М.-Киев, 1999.

Т. В. Чухрова

Общение и искусство: диалог автора с аудиторией. В художественном восприятии и творчестве, в педагогике искусства О. играет едва ли не ключевую, хотя и неявную роль. Но само понятие О. наполняется здесь особым содержанием, к-рое не тождественно общепсихологическому и отражает своеобразие искусства, художественного освоения мира. Оно является диалогом автора с миром и собственным «творческим Я», опосредованный произведением, диалогом реципиента и целой аудитории (читателей, зрителей, слушателей) с автором, к-рый приобщает и нас к его внутреннему духовно-творческому опыту. Процесс художественного восприятия – это встреча того, кто создает произведение и того, кто его воспринимает. В художественной форме воплощается авторский замысел и «творческого Я» автора, поэтому встреча с произведением (сознается это или нет) всегда становится встречей с его творцом. Автор, со своей стороны, идет навстречу зрителю и делает все, чтобы диалог состоялся, и в его сознании или сверхсознании всегда представлен тот идеальный зритель, слушатель или читатель, к-рый воспримет порождаемые образы, когда они отделятся от своего творца и начнут самост. жизнь. С момента зарождения замысла и до завершения работы автор, осознанно или неосознанно, ведет внутр. диалог с этим идеальным зрителем.

Художник создает произведение как максимально выразительную, прозрачную форму, несущую в себе замысел – невербализуемый аккорд идей, чувств, ценностных отношений. А воспринимающий, партнер автора по диалогу, вживается в эту выразительную форму и по оставленным автором вехам «сопорождает», сотворчески восстанавливает, в опр. смысле исполняет авторский замысел. «Диалог с автором» бывает в разной степени осознанным, произвольным и равноправным, но вне его адекватное постижение произведения невозможно. Диалог этот – заочный, опосредованный произведением. Автора как бы нет, за него «говорит» выразительная форма произведения, – только она может подсказать, верно ли понята авторская речь. В этом плане, по А. Ухтомскому, следует преодолевать свой эгоцентризм, вырабатывая «доминанту на другом», на собеседнике – тогда диалог с ним станет реальностью. Стремясь постичь художественное произведение, следует вырабатывать в себе «доминанту на авторе». Но важно помнить, что этот собеседник – не реальный, некогда живший (или живущий) человек с его житейским характером, психол. проблемами, эмпирической биографией, включавшей в себя, в частности, создание картин или сочинение музыки. В нашем заочном диалоге он представлен именно как художник-автор, тот, кто претворил свой жизненный опыт в художественные образы. В то же время острая нехватка переживаний всеединства («коммунитас», по У. Тернеру), испытываемая совр. человеком, зачастую приводит к тому, что О. «по поводу» искусства (или квази– и антиискусства) ведет не к осознанию собственной индивидуальности и не к плодотворному обмену избытком видения общих ценностей, а, напротив, к потере своей идентичности, к растворению в неразличимой, легко управляемой массе, – это выходит за область психологии искусства, переходя в проблематику «психологии толпы», подростковых субкультур или паранауч. массового гипноза и «зомбирования». Эти явления также требуют осмысления и преодоления в культурно-образовательной практике, и осн. путем такого преодоления может стать положительно мотивированное О. в сфере искусства.

• Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979; Мелик-Пашаев А. А. Мир художника. М., 2000; Нейгауз Г. Г. Об искусстве фортепьянной игры. М., 1982; Паустовский К. Г. Золотая роза. М., 1980; Ухтомский А. А. Письма // Пути в незнаемое. Писатели рассказывают о науке. М., 1973.

А. А. Мелик-Пашаев

Общение и искусство: искусство как общение. Способ О., позволяющий человеку при помощи особой системы «идеальных объектов» реализовать те аспекты своей личности, к-рые не проявляются (как правило) в обычном О., не поддаются непосредственной вербализации, но требуют комплексной психол. активности всей личности человека, когда личность и деятельность выступают в своей целостности.

• Леонтьев А. А. Психология общения. 3-е изд. М., 1999.

Т. Я. Аникеева

Общение и искусство: личность реципиента при восприятии искусства может рассматриваться как объект воздействия массовой культуры, коммерческой литературы и т. д., – т. е. объект воздействия в «искусстве для эмоций», не имеющем иного содержания, кроме того, что представлено в нем «прямым текстом». Тогда как истинное, глубокое, личностное О. носит диалогический характер, и тогда личность будет рассматриваться в кач. субъекта О. с истинным искусством, в к-ром поиск смысла требует выхода за пределы непосредственно изображенного, а изображенное «прямым текстом» выполняет функцию лишь вспомогательных построений, задающих направление поиска для внутренне активной личности.

• Выготский Л. С. Педагогическая психология. М., Работник просвещения, 1926; Он же. Психология искусства 2-е изд. М., 1968; Леонтьев Д. А. Динамика смысловых процессов // Психол. журн., 1997. Т. 18, № 6; Он же. Введение в психологию искусства. М., 1998; Он же. Личность в психологии искусства // Творчество в искусстве – искусство творчества. М., 2000; Лотман Ю. М. Лекции по структуральной поэтике // Лотман Ю. М. и тартуско-московская семиотическая школа М., 1994.

Т. Я. Аникеева

Общение и искусство: музыкальное переживание. Эмоции, по мнению большинства исследователей, являются не только «окраской» муз. деятельности, но и цементирующей составляющей переживания музыкантом своей деятельности, координируют регуляцию всех видов этой деятельности, интегрируя эффект влияния мотивов, целей, установок, потребностей, художественных эталонов. Качественные, динамические характеристики музыкального переживания (М. п.) обусловлены ценностными ориентациями, мотивационно-потребностными характеристиками человека как субъекта деятельности. Художественные переживания композитора связаны с интеллектуальными эмоциями, сопровождающими процесс решения творческих задач. Сценические переживания исполнителей, сопровождающиеся часто стрессовыми эмоциями, доминирующую роль играют контролируемые чувства муз. сопереживания. В муз. – перцепт. деятельности слушателя, свободной от технол. моментов, переживание становится подлинно музыкальным – эстетическим. Конгениальность М. п. композитора, исполнителя, слушателя обусловлена единой аксиологической основой искусства звуков, а также свойствами музыкального языка. Б. М. Теплов рассматривал М. п. как своеобразную разновидность эмоционального познания, при этом особенности этого личностного процесса детерминированы не только муз. опытом человека, но и уровнем развития его муз. одаренности. Ядром М. п. являются эмоциональные образы муз. интонации, способной воплотить глубокие переживания и вызвать эмоциональный отклик воспринимающего. Процесс переживания муз. интонации глубоко личностный. Эмоциональные образы муз. интонации являются результатом диалектического взаимодействия внешнего, воплощенного в произведении и в его интерпретации, и внутреннего, связанного с индивидуально-типологическими особенностями личности слушателя, его опытом, муз. культурой. Типичные, закономерные черты, характерные для интонационного словаря каждой эпохи, для конкретной социальной и национ. среды, творчески переосмысливаются слушателем в процессе восприятия и переживания музыки. На начальных этапах слушательского восприятия первичным механизмом М. п. является эмоциональная оценка произведения, с ориентацией на сенсорные качества музыки, на ее свойства, обращенные к слуху. По мере развития операционных механизмов интонационно-образное обобщение, связанное с предметно-эмоциональными, художественными ассоциациями, позволяет обратиться к содержанию музыки, открывающемуся перед слушателем в одной из ее главных функций – познавательной. На самом высоком уровне развития М. п. приобретает черты «надситуативности», приобщая субъекта к муз. опыту человечества. Гармоничное участие функц., операционных, мотивационных механизмов обеспечивает идентификацию целостного муз. образа с межкультурными, исторически детерминированными муз. эталонами, сложившимися в художественной практике человечества, что безусловно расширяет возможности индивидуального муз. опыта, открывая человеку новые социально-ценные чувства и идеалы, выраженные в музыке. Выступая на данном уровне – катарсического переживания – прежде всего, в своей воспитательной и психостатической функциях, музыка воздействует на человека во всем многообразии художественных средств и возможностей как эмерджентность, целокупность, тотальность.

• Бочкарев Л. Л. Психология музыкальной деятельности. М., 1997; Каган М. С. Человеческая деятельность (Опыт системного анализа). М., 1974; Остроменский В. Д. Восприятие музыки как педагогическая проблема. Киев., 1975; Тарасов Г. С. Психология в художественных вузах. Психол. журн. Т. 5. № 1. 1984; Теплов Б. М. О музыкальном переживании. ПИ РАО (рукопись).

Т. Я. Аникеева

Общение и искусство: общение в искусстве. В социально-психол. понимании искусство может рассматриваться как художественная коммуникация, к-рая чаще имеет однонаправленный характер, и как межличностное О., к-рое является 2-сторонним процессом обмена личностным содержанием. Еще Платон понимал искусство как своеобразную коммуникацию, направленную от Бога к художнику и от художника к др. людям. Мыслители разных времен (И. Кант, Л. Н. Толстой, Г. В. Плеханов и др.) определяли искусство как средство О. людей между собой. Свой вклад в понимание искусства как О., в ходе к-рого происходит эмоциональное заражение, обмен чувствами, возникают феномены катарсиса, суггестии и подражания, сопереживания, идентификации, эмпатии, психол. совместимости и несовместимости внесли такие философы, психологи и социологи.

Проблема О. с искусством имеет неск. осн. аспектов: О. художника в процессе сотворчества (в первую очередь, в исполнительских видах искусства – театральном, кино-и телевизионном, музыкально-танцевальном, но также и в литературе, изобразительном искусстве, архитектуре); художественное произведение как сообщение и художественное моделирование О., прежде всего, дружбы-вражды и любви-ненависти в произведениях искусства; специфическое образно-эмоциональное и обычное О. художника с аудиторией, реципиентами (непосредственное и опосредствованное); О. с коллегами, спонсорами, редакторами, критиками, распространителями и популяризаторами, переводчиками и др.; наконец, обыденное бытовое О. как источник впечатлений, замыслов, опыта, служащее постоянным фоном творчества. Во всех видах О.и., как и в любом человеческом О., особенно важным фактором эффективности О. является личностная совместимость/несовместимость общающихся: художника с художником, художника с реципиентами, аудиторией. Э. Геннекен еще в конце XIX в. сформулировал гипотезу, получившую позднее название «закона Геннекена»: «художественное произведение производит эстетическое действие только на тех, душевная организация кого является хотя и низшей, но аналогичной организации художника, к-рая породила произведение и может быть на основании произведения уяснена». На основе этого положения Н. А. Рубакин уже в XX в. разрабатывал «психо-социологические формулы книг» и типологию их читателей.

В настоящее время более адекватным является понятие именно социально-психол. совместимости личностей художника и его реципиента; при этом необходимо исходить из опр. понимания категории личности, ее иерархически организованной системы компонентов-подструктур. Наиболее важное значение в этой иерархии имеет ценностно-ориентационный уровень личности, а также ее менталитет, культурный тезаурус, жизненный опыт, эмпатия. Отношения между художниками-сверстниками, представителями одного и того же вида искусства бывают весьма конфликтными вследствие амбициозности и конкуренции. Поэтому руководство художественными коллективами (режиссер, дирижер, балетмейстер и др.) требует коммуникативной компетентности, умения строить отношения с людьми искусства, создавать благоприятный психол. климат сотрудничества. Социально-психол. исследования показывают, что с руководителями-диктаторами и руководителями-демократами соответственно совместимы представители искусства, ориентированные на монологический либо диалогический стиль руководства. Исследования также свидетельствуют, что наиболее оптимальны и успешны художественные группы численностью до 30 человек.

Среди художников имеются как интроверты, так и экстраверты, что связано с характером того или иного вида искусства. В коллективных видах художественного творчества чаще встречаются экстраверты, а среди представителей индивидуального творчества (писателей, живописцев, скульпторов, композиторов) скорее можно обнаружить интровертов. Работы отеч. социальных психологов, говорят о том, что для успешного художественного коллектива с духовно-гуманистической направленностью в еще большей степени, чем для любого трудового коллектива, характерны след. осн. качества: развитая духовно-ценностная сплоченность, благоприятный стрессоустойчивый морально-психол. климат, организационно-психол. потенциал творческой эффективности, к-рый обусловлен диалектикой свободы и ответственности, эмпатией, совместимостью и взаимодополняемостью участников художественного коллектива.

• Геннекен Э. Опыт построения научной критики (Эстопсихология). СПб., 1992; Семенов В. Е. Искусство как межличностная коммуникация. СПб., 1995; 2-е изд., испр. и дополн. Самара, 2007; Он же. Социальная психология искусства. Л., 1988; Child I. L. Aesthetics // The Handbook of Social Psychology / Ed. by G. Lindsey, E. Aronson. V. 3. Reading (Mass.). 1969. P. 853–916.

В. Е. Семенов

Общение и искусство: общение искусством – это смысловое О. с опорой на язык искусства, по определению А. А. Леонтьева. Элементы языка искусства – это «идеальные объекты», к-рые наполняются содержанием. Человек, воспринимающий искусство, также является участником его порождения. Он получает вместе с произведением искусства программу, позволяющую пережить в процессе восприятия то, что было вложено автором в это произведение. Искусство определяется как способ О. А. А. Леонтьев называет предметом психологии искусства: а) проблему развития форм О.; б) проблему общего развития личности под влиянием искусства.

Специфика искусства как способа О. состоит в том, что при помощи особой системы «идеальных объектов» человек может реализовать такие аспекты своей личности, к-рые в обычном О. не проявляются. Искусство способно показать человека лучше, чем он есть в данный момент, таким, каким он может стать, раскрыть то в его личности, о чем он сам не знает. По Л. С. Выготскому, «искусство есть социальное в нас», «искусство есть обществ. техника чувства». С М. Эйзенштейн подчеркивал, что художник «познает объективно вокруг него существующие и аналогичные проявления тех же чувств у других» и «включает это в то познание действительности и реальности, без к-рых не может быть творца или художника». Каждый вид искусства позволяет проявлять особые стороны и аспекты личности в О. Содержание искусства при этом – это те обществ. отношения, к-рые выступают для нас не в понятийной форме, а как личные интересы, личное поведение и переживаются каждым из нас как свое, интимное, внутреннее. А. А. Леонтьев выделял 2 взаимосвязанные стороны процесса О. искусством – обществ. развитие личности при помощи искусства и развитие самих форм О. искусством, к-рое тоже идет через личность. Для того чтобы искусство могло развиваться, оно должно быть «пропущено» через человека, человек должен как бы «заговорить» на языке, адекватном искусству.

• Выготский Л. С. Психология искусства. М., 1968; Леонтьев А. А. Прикладная психолингвистика речевого общения и массовой коммуникации / Под ред. А. С. Маркосян, Д. А. Леонтьева, Ю. А. Сорокина. М., 2008; Эйзенштейн С М. Собр. соч. в 6 т. М., 1964.

Н. Л. Карпова, М. М. Данина

Общение и искусство: переживание катарсиса возникает в том случае, если взаимодействие смыслового содержания произведения искусства с личным опытом реципиента приводит к реальным трансформациям последнего. Тогда художественное переживание завершается для реципиента эффектом катарсиса. Преобразование, «очищение» эмоций, в форме к-рого эффект катарсиса переживается субъектом, является отражением процесса глубинной смысловой перестройки, диалектического разрешения на новом уровне внутр. противоречия в смысловой сфере личности.

• Выготский Л. С. Педагогическая психология. М., 1926; Выготский Л. С. Психология искусства 2-е изд. М., 1968; Леонтьев Д. А. Динамика смысловых процессов // Психол. журн., 1997. Т. 18, № 6; Он же. Введение в психологию искусства. М., 1998; Он же. Личность в психологии искусства // Творчество в искусстве – искусство творчества. М., 2000; Лотман Ю. М. Лекции по структуральной поэтике // Лотман Ю. М. и тартуско-московская семиотическая школа. М., 1994.

Т. Я. Аникеева

Общение и искусство: роль эмпатии. Эмпатия (Э.) один из важнейших механизмов художественного сопереживания, суть Э. при О. с произведениями искусства – воображаемое перенесение себя в мысли, чувства и действия автора произведения и структурирование мира по его образу. В процессе Э. осуществляется идентификация, т. е. переживание своей тождественности с воспринимаемым, представляемым, воображаемым художественным объектом и заражение его чувствами и переживаниями. Э. как разновидность эмоциональных явлений возникает у человека при восприятии не только целостного художественного произведения, но и может быть вызвана разл. художественными приемами (в музыке – муз. интонацией, муз. образом, в живописи – композицией, колоритом и т. д.). Исследователи подчеркивают важную роль Э. в художественном творчестве, где она проявляется как перевоплощение автора в изображаемый образ или как заражение чувствами др. людей, реальных будущих слушателей, зрителей, читателей создаваемого произведения.

• Бочкарев Л. Л. Психология музыкальной деятельности. М., 1997; Готсдинер А. Л. Музыкальная психология М., 1983 ; Ержемский Г. Л. Законы и парадоксы дирижирования. СПб., 1993. Якобсон П. М. О процессе работы актера над ролью. Известия АПН РСФСР. Вып. 25. М., 1950; Lundin R. W. An Objective Psychology of Music. The Ronald Press Company. N. Y., 1953; Music Perception. Ed. By Jamshed J. Bharucha, founding editor D. Deutsh. Univ. of California Press. An interdisciplinary journal.

Т. Я. Аникеева

Общение и искусство: творческое вдохновение. Вдохновение – это состояние, связанное с усиленной потребностью личности художника, творца, автора в творческом самовыражении, активизирующее творческий процесс. В этом состоянии повышается энергетичность деятельности, динамика протекания переживаний. Исследователи творческого вдохновения (Т. в.) отмечают, с одн. стор., его непредсказуемость, внезапность, с др. стор., оно является продуктом активного отношения к работе, напряженного умственного труда, иногда – плодом волевых усилий. В целом творческая активность зависит от ряда внеш. и внутр. факторов и детерминирована уровнем развития психич. процессов и свойств личности. Так, Б. М. Теплов связывает проблему Т. в. с проблемой внимания: сосредоточение внимания на главном и отвлечение от несущественного способствует возникновению устойчивых творческих состояний. Своеобразными катализаторами Т. в. и шире, творческой деятельности, служат эмоциональные впечатления, переживания автора, в к-рых находят отражение его индивидуальные и личностные особенности. Для музыкантов-исполнителей увлеченность исполняемой музыкой, стремление к наилучшему воплощению творческого замысла автора являются осн. побудителями состояния Т. в., а также источниками исполнительского волнения.

• Бочкарев Л. Л. Психология музыкальной деятельности. М., 1997; Страхов И. В. Психология творчества. Саратов, 1968; Теплов Б. М. Психология музыкальных способностей // Проблемы индивидуальных различий. М., 1961.

Т. Я. Аникеева

Общение и искусство: художественная, эстетическая компетентность. Способность читателя, зрителя, слушателя вычерпывать из художественной ткани произведения разл. по глубине и наполненности содержательно-смысловые слои. Эта характеристика отражает общий уровень эстетического развития личности, ее опыт О. с искусством, а также степень творчества, проявляющийся в восприятии искусства. Художественная компетентность (Х. к.) определяет качество эстетического переживания в восприятии искусства. Оно зависит от знаний, когнитивной сложности картины мира реципиента, его способности к восприятию многомерности и альтернативности, от владения реципиентом специфическими «языками» разных видов, стилей и жанров искусства, позволяющих «перевести» содержание языка искусства на язык человеческих эмоций и смыслов. Качество эстетического переживания в восприятии искусства зависит также от степени овладения личностью системой операциональных навыков и умений, определяющих ее способность осуществить адекватную тексту деятельность по ее распредмечиванию.

• Выготский Л. С. Педагогическая психология. М., 1926; Выготский Л. С. Психология искусства. М., 1968; Леонтьев Д. А. Динамика смысловых процессов // Психол. журн., 1997. Т. 18, № 6; Он же. Введение в психологию искусства. М., 1998; Он же. Личность в психологии искусства // Творчество в искусстве – искусство творчества. М., 2000; Лотман Ю. М. Лекции по структуральной поэтике // Лотман Ю. М. и тартуско-московская семиотическая школа. М., 1994.

Т. Я. Аникеева

Общение и искусство: эстетическая деятельность художника, зрителя, слушателя. С психол. стороны один из видов целенаправленной деятельности, к-рая является деятельностью О., поскольку предполагает в кач. обязательного условия актуализацию социальных отношений в процессе воздействия на др. людей и взаимодействия с ними. Через О. искусством осуществляется актуализация и развитие личности, ее мотивационной, эмоционально-волевой, этической стороны. Искусство может быть названо своеобразным «полигоном», на к-ром «люди учатся быть людьми».

• Леонтьев А. А. Психология общения. 3-е изд. М., 1999.

Т. Я. Аникеева

Общение через художественный текст. Вид знаковой деятельности (коммуникации) между коммуникантами, к-рые, в отличие от ситуации реального диалога, разделены пространством и временем, т. е., по выражению К. Бюлера, не находятся в «единой системе координат ориентации субъекта». Осуществляется в процессе чтения художественного (и любого нарративного) текста, поэтому иногда называется также «художественной коммуникацией». Диалог с читателем автор ведет: 1) при помощи всей взаимосвязи пространственно-временных отношений художественного произведения (или «хронотопа» – термин М. М. Бахтина), отраженной в сюжете, композиции, персонажах и т. п.; 2) через систему внесюжетных вставок – лирических отступлений, разнообразных замечаний по ходу повествования, прямых обращений к читателю (или «внехронотопных» элементов). Эти разновидности можно назвать соответственно «непрямой» и «прямой» диалоги. Характерной особенностью литературы постмодернизма (по сравнению с литературой предшествующих периодов) является резкое возрастание удельного веса именно прямого диалога в системе произведения в целом. Целью прямого диалога является не столько сообщение какой-то информации, сколько самовыражение автора как личности, стремление вызвать своего читателя на диалог, сделать его своим единомышленником, – не просто потребителем текста, а его сотворцом. Не случайно «диалогичность» совр. литературы считается одной из 3 главных ее черт (наряду с игрой и интертекстуальностью). Эффективность диалога «автор-адресат» – коммуникативная гармония – обусловлена рядом лингвистических (код коммуникации) и экстралингвистических (фоновые знания, отсутствие лакун) факторов. Эффективным (гармоничным) может считаться такое О. ч.х.т., к-рое ведет к подлинному взаимопониманию между автором и читателем.

• Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975; Барт Р. Избранные работы: Семиотика. М., 1989; Ильин И. П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа. М., 1998; Котова Л. Н. Нарратив в зеркале диалога «автор-адресат». М., 2007; Fokkema D. Literary history, modernism, and post modernism. Amsterdam, 1984. VIII.

Л. Н. Котова

Паблик рилейшнз, PR (Public Relations; Связи с общественностью) – это осознанная, профессиональная, систематическая и спланированная управленческая деятельность, направленная на формирование и поддержание стратегического взаимопонимание между организацией и общественностью. Как самост. профессиональный вид деятельности PR появился в нач. XX в., но отдельные элементы PR присутствуют в большинстве событий тысячелетней истории человечества, это и является осн. причиной неоднозначности понятия. Исследователи насчитывают более 500 определений PR. Большинство считают PR прикладной отраслью управления, образованной на научно-практической основе таких наук, как: психология, социология, политология, экономика; но существует мнение, что «Деятельность в области паблик рилейшнз – это наука и искусство достижения гармонии с внеш. окружением посредством взаимопонимания, основанного на достоверной и полной информации». Так определил PR С. Блэк, президент Международной Ассоциации PR, это мнение разделяет большинство отеч. теоретиков PR. При рассмотрении PR с т. зр. функц. подхода PR – это, прежде всего, профессиональная поддержка благоприятного образа компании или персоны в обществ. мнении, такая интерпретация приводит к сужению и искажению понятия, PR воспринимается как деятельность по формированию положительного образа компании в глазах общественности. Узкое представление о PR существует и в среде бизнеса: PR – составная часть интегрированных маркетинговых коммуникаций. В совр. практике PR носит односторонний характер (коммуникация от организации к ее целевым группам), что создает ассиметричную, искаженную коммуникационную систему. Двусторонний симметричный характер PR-коммуникаций отражен в определении Британского Ин-та PR: «PR – это планомерная постоянно осуществляемая деятельность по обеспечению равноправного информационного взаимодействия и через это взаимопонимания между организацией и общественностью». PR присутствует во всех сферах жизни совр. общества, поэтому выделяют: бизнес PR, полит. PR, PR в органах гос. власти (government relations), кризисный/антикризисный PR, имиджелогию и т. д. Т. о., при всем разнообразии мнений и оценок неоспоримым остается то, что PR – это профессиональный род деятельности и отрасль знания, призванная решать проблемы организаций и создавать условия для их успешного функционирования коммуникационными средствами. На совр. этапе PR стал самост. видом социальной коммуникации, специфика к-рой заключается в PR-коммуникациях.

• Тульчинский Г. Л. Public Relations. Репутация, влияние, связи с прессой и общественностью, спонсорство. СПб., 1994.

Т. В. Чухрова

Пиар (PR) – коммуникации – осн. вид профессиональной PR-деятельности. В теории PR коммуникации являются одним из этапов процесса PR, в совр. практике наряду с понятием «PR-коммуникации» существует ряд сходных по значению понятий: «интегрированные PR-коммуникации», «PR-планирование», «коммуникационное планирование». Т. о., в практической сфере PR-коммуникации это более широкое понятие, включающее этапы исследования и планирования PR-действий. Существуют след. классификации PR-коммуникаций: стратегические, практические и кризисные; личные и публичные; устные и письменные. Характерной чертой всех PR-коммуникаций является тщательный подбор информации и запланированные или прогнозируемые формы коммуникации, они не несут рекламного характера, максимально приближенны к реальности, при этом обязательный результат – абсолютная лояльность к источнику информации/целям PR-коммуникации. Большинство PR-коммуникаций – косвенные и публичные, О. с целевой аудиторией осуществляется через СМИ и СМК, т. о. эффективные PR-коммуникации невозможны без учета специфики массовой коммуникации. В О. в PR-коммуникациях применяется весь спектр коммуникативных технологий, задачей PR-коммуникаций является косвенное воздействие на принятие решения целевой аудиторией.

Негативное влияние на эффективность PR-коммуникаций могут оказывать коммуникационные барьеры – препятствия на пути движения сообщения от коммуникатора к целевой аудитории.

• Блэк С. Введение в паблик-рилейшнз. Ростов-н/Д, 1998.

Т. В. Чухрова

Политическое общение – взаимодействие полит. субъектов по поводу ресурсов, безопасности, внутр. порядка и внеш. коммуникации. Аристотель видел в политике высшую форму О. людей. Он называл человека «полит. животным», предполагая, что «… человек по природе своей есть существо политическое, а тот, кто в силу своей природы… живет вне государства, либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек». Т. о., человеку свойственно определять себя, исходя из представления о своем места в социальной иерархии, а также переживания себя как субъекта О. с властью. Полит. О. описывается категориями: полит. активность, полит. власть, полит. лидер, полит. системы, полит. сознание, полит. элита.

• Аристотель. Политика. М., 1957; Вебер М. Политика как призвание и профессия // Вебер М. Избр. соч. М., 1990; Парсонс Т. О понятии «политическая власть // Антропология мировой политической мысли. М., 1997. Т. 2.; Дегтярев А. А. Политическая власть как регулятивный механизм социального общения // Полис. 1996. № 3.

Л. В. Матвеева

Политическое общение: психологические исследования. Переход человечества в XXI в. ознаменовался актуализацией в полит., эконом. и межд. отношениях, рядом кризисов и конфликтов. Полит. реальность требует от человечества пересмотреть прежний миропорядок и начать строить такую модель миропорядка, к-рая обеспечивала бы условия для мирного, устойчивого развития всех государств и регионов в глобальном и взаимозависимом мире. Осн. чертами нового мироустройства должны быть, прежде всего, безопасность, справедливость, демократия, коллегиальность решений и партнерство как в полит., социальной, так и в эконом. сферах. В нашем словаре будут отражены психол. аспекты полит. и эконом. коммуникаций как внутри страны, так и за рубежом.

Одними из важнейших субъектов полит. коммуникации являются полит. лидеры, полит. партии, группы электората и информационная среда, создающая возможность полит. дискурса. Необходимо учитывать различие между понятием харизмы, популярность и пассионарность, а также категориальную структуру восприятия полит. лидера разл. группами электората, механизм принятия решения человеком в ситуации многоальтернативного выбора, механизмы воздействия и манипуляции в рамках полит. технологий. Существенным аспектом в этом плане также является различие «черного», «белого» и «серого» PR-технологий, особенности категорий имиджа, образа, репутации и авторитета в полит. О., технологии репутационного менеджмента в социальных коммуникаций.

XXI в. ознаменовался возникновением новых форм взаимодействия в политике и внедрением психол. науки в СМИ. С сер. XX в. начались серьезные прикладные и фундаментальные исследования в области изучения взаимодействия полит. субъектов и механизмов, регулирующих отношения людей в процессе создания матер. и духовных ценностей в области СМИ. Появились формы интервью «без галстуков», отбор полит. субъектов, описание компетенций, т. е. умений и знаний человека для выполнения для опр. рода работы в области медиакоммуникации, взаимоотношения людей в творческих коллективах, занятых в полит. технологиях. Бурное развитие науч. – техн. прогресса поставило человека перед серьезной проблемой адаптации его психофизич. возможностей к новому типу машин и механизмов, создающих медийный дискурс. Возникли новые типы психол. области – психология PR, тайм-менеджмент, психология имиджа, психология рекламы.

• Дюверже М. Политические партии. М., 2007; Политология: учебник / Мельвиль А. Ю. (и др.). М., 2009; Лебедев С. А. Философия социальных и гуманитарных наук. М., 2006; Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003.

Л. В. Матвеева

Политическое общение: субъекты лидер, элита, полит. партии, полит. деятели, народ, так называемые публичные личности, отдельные граждане, профессиональные союзы, обществ. организации, а также временно объединившиеся для отстаивания своих прав группы граждан, иногда так называемые неформальные группы и объединения, маргинальные субкультуры.

• Дюверже М. Политические партии. М., 2007; Политология: учебник / Мельвиль А. Ю. (и др.). М., 2009.

Л. В. Матвеева

Политическое общение: субъекты политические лидеры – член партии, к-рый управляет жизнью партии, определяет форму передачи власти и обеспечивает ее легитимность. Существует 3 осн. формы передачи власти: по наследству, путем выборов и аристократический рекрутинг, т. е. назначение сверху. М. Дюверже указывает, что «управление партиями, как и управление большинством совр. социальных объединений – профсоюзом, всевозможными обществ. организациями, носит двойственный характер: демократической видимости и олигархической сущности».

• Дюверже М. Политические партии. М., 2007; Политология: учебник / Мельвиль А. Ю. (и др.). М., 2009.

Л. В. Матвеева

Политическое общение: субъекты политические партии. Согласно М. Дюверже, полит. партии – это «те партии, к-рые складывались в период всеобщего избирательного права как единственного способа легитимизации власти и качественного расширения прав парламента». Сущность партий раскрывается в их организации, включающей такие элементы, как комитет, секции, ячейки и милиция (вооруженные подразделения). Партии отражают взаимодействие творческой активности человека как субъекта социально-полит. жизни и интересы общества в целом.

• Дюверже М. Политические партии. М., 2007; Политология: учебник / Мельвиль А. Ю. (и др.). М., 2009.

Л. В. Матвеева

Политическое поведение – поведение субъекта полит. деятельности. В совр. полит. психологии П. п. часто соотносится как с объектом исследования, так и с набором методов, но и то, и другое связано с «поведением человека в полит. контексте» (Д. Каванах). Интерес к П. п. вырос из убеждения, что важнейшей движущей силой в политике является индивид, независимо от того, в какой организации, общине или системе он действует. Чтобы судить о массовых формах полит. активности, необходимо иметь представление об индивидуальных механизмах П. п. Особенно заметно данная исследовательская установка повлияла на изучение электорального поведения и др. форм полит. участия, полит. социализации, полит. мобилизации и др. Многие методы изучения П. п. были привнесены в политологию из др. «поведенческих» наук: социологии, психологии, демографии, этнографии и др. Осн. предметом изучения стало собственно наблюдаемое поведение в политике в самых разл. формах. Начиная с конца 1950-х – нач. 1960-х гг. в зап. полит. науках ведется интенсивное изучение поведения человека в рамках партий, движений, организаций. Одновр. исследуются и стихийные проявления П. п. За последние десятилетия достигнут прогресс в анализе и прогнозе электорального поведения на основе изучения динамики таких его проявлений как установки, мнения, ценности и нормы. Ряд исследователей установил зависимость между изменением установок и возрастом, климатом группы, ее поколенческой спецификой и рядом др. показателей. Признана важность роли такой структуры П. п., как мотивы, стиль межличностных отношений, когнитивный стиль, операционный код, идентификация с полит. группой, стиль принятия решений.

• Гозман Л. Я., Шестопал Е. Б. Политическая психология. Ростов-н/Д, 1996; Шестопал Е. Б. Психологический профиль российской политики 1990-х. Теоретические и прикладные проблемы политической психологии. М., 2000.

Е. Б. Шестопал

Политическое сознание – совокупность социально-психол. феноменов, связанных с отношением человека к обществ. институтам, прежде всего – к институтам власти. К ним относятся как сознательные, так и не всегда осознаваемые субъектом предпочтения того или иного типа организации обществ. жизни и распределения ответственности. В каждом обществе имеются носители опр. типа П. с, к-рые не просто подчиняются данной системе власти, но и по убеждению предпочитают ее остальным. Среди типов П. с. выделяются, в частности, такие, как тоталитарное, авторитарное, демократическое и др. Особенности П. с. выражаются в экспектациях людей по отношению к власти, в их приверженности опр. нравственным идеалам, в ценностных ориентациях, касающихся разл. социальных процессов и т. д.

• Гозман Л. Я., Шестопал Е. Б. Политическая психология. Ростов-н/Д, 1996.

Л. Я. Гозман

Психолингвистика СМИ: факты и суждения. Единицей анализа текста в СМИ является высказывание. А. А. Леонтьев выделяет след. типы высказываний и суждений в массовой коммуникации: 1) бытийное (экзистенциальное) – утверждает, что нечто существует (вообще или где-то или у кого-то); 2) классифицирующее – фиксирует принадлежность объекта к опр. множеству (классу); 3) признаковое, или атрибутивное – в нем кому-то или чему-то приписывается некий признак; 4) пропозициональное (событийное) – описывает взаимодействие двух или неск. «героев» события.

Факт – это содержание высказывания, но только после проведения верификации. Выделяются неск. типов верификации суждения: 1) непосредственное сопоставление с реальностью; 2) сопоставление 2 высказываний; 3) доказательство с приведением дополнительных данных; 4) сопоставление независимых источников. Суждения, к-рые при верификации подтвердились, являются истинными (их содержание есть достоверный факт). Суждения, к-рые не подтвердились, являются ложными (т. е. их содержание не является фактом вообще). Суждения о событиях, к-рые объективно не могут быть верифицированы в данный момент при нынешнем объеме и характере доступной информации, – но если со временем появятся новые факты, их верификация в принципе могла бы быть произведена. Содержание этих суждений является недостоверным фактом. Также существуют суждения, к-рые не проверяемы по своей природе – это оценочные суждения или высказывания. А. А. Леонтьев выделяет след. виды оценочных суждений: а) «абсолютное» утверждение, б) «абсолютное» отрицание, в) относительное утверждение, г) относительное отрицание, д) эмфатическое утверждение (подтверждение утверждения), е) эмфатическое отрицание (подтверждение отрицания).

• Леонтьев А. А. Прикладная психолингвистика речевого О. и массовой коммуникации / Под ред. А. С. Маркосян, Д. А. Леонтьева, Ю. А. Сорокина. М., 2008.

Н. Л. Карпова, М. М. Данина

Психолингвистика СМИ: формы выражения сведений. В психолингвистике СМИ А. А. Леонтьев выделял след. формы выражения сведений: 1. Открытая вербальная (словесная) – сведения даны в виде отдельного высказывания или цепочки взаимосвязанных высказываний, причем новая информация дана в предикативной части высказывания (является предикатом, логическим сказуемым). 2. Скрытая вербальная – сведения выражены словесно, но как бы спрятаны, не бросаются в глаза и даются как что-то уже известное в группе подлежащего в виде так называемой латентной предикации. 3. Пресуппозитивная, или затекстовая – информация о каких-то аспектах события в тексте непосредственно не выражена, но подразумевается, что и коммуникатор, и реципиент ее знают. 4. Подтекстовая – информация не содержится в самом тексте, но легко извлекается из него реципиентом.

• Леонтьев А. А. Прикладная психолингвистика речевого общения и массовой коммуникации / Под ред. А. С. Маркосян, Д. А. Леонтьева, Ю. А. Сорокина. М., 2008.

Н. Л. Карпова, М. М. Данина

Психологическая безопасность – переживание личностью психол. комфорта, выражающееся в осознании собственного статуса, чувства собственного достоинства и их неприкосновенности, а также в эмоциональном принятии себя. В аспекте взаимодействия личности со СМИ психол. безопасность означает невмешательство СМИ в личностное пространство человека.

• Пронина Е. Е. Матрица психологической безопасности рекламного воздействия // Информационная и психологическая безопасность в СМИ: В 2 т. Т. 1: Телевизионные и рекламные коммуникации. М., 2002; Интернет-зависимость: психологическая природа и динамика развития / Ред. – сост. А. Е. Войскунский. М., 2009.

Е. В. Лаврова

Психологическое консультирование в информационном пространстве. Глобализация информационного пространства и технические достижения в области СМИ превратили телевидение и Интернет в мощнейший фактор воздействия на картину мира как отдельного человека, так и полит. и эконом. коллективных субъектов. СМИ в настоящее время представляют собой громадный этнокультурный перекресток, на к-ром проводятся информационные войны и реализуются сценарии информационного терроризма. Осн. целью такого мощного информационного вторжения является структура индивидуального и коллективного сознания человеческого сообщества.

Одним из осн. средств защиты личности человека от агрессивного воздействия информационного пространства может быть грамотное профессиональное участие психол. сообщества в формировании информационного пространства. Это создание информационного психол. ресурса в телевизионной и интернет-коммуникации: телевизионные передачи, интернет-сайты, диалоговые консультации, а также создание мощной системы подготовки и аттестации психологов в кач. специалистов-консультантов, имеющих навыки работы в информационной среде. Специфика психол. работы в информационной среде: 1) Информационная телевизионная среда строится по законам жанра театрального действия, а интернет-среда – по законам устного дискурса; поэтому психологам нужно приобрести навыки взаимодействия в телевизионной среде и научиться искусству устной полемики в семантике обыденного сознания. 2) Публичность коммуникации в СМИ накладывает серьезное ограничение на процесс консультирования, к-рый носит в осн. конфиденциальный характер. В силу того, что личностная идентичность предполагает достаточно жесткий критерий разделения публичности и интимности, личного и общественного, необходима разработка специальных психол. методов для работы в информационной коммуникации, к-рые позволили бы, с одн. стор., не превратить психол. консультирование в еще один вид развлекательных шоу, а с др. стор. – сохранить ценностное психол. содержание процедуры консультирования.

Л. В. Матвеева

Психология пропаганды (лат. propagare – распространять) – прикладной раздел социальной психологии, имеющий своим предметом закономерности взаимодействия людей в системах, образуемых источником пропаганды и аудиторией, а также влияние объективных и субъективных факторов на течение и результаты этого процесса. В П. п. рассматриваются: 1) процессы распространения сообщений на уровне формирования, закрепления или изменения установок по отношению к объектам, имеющим социальную значимость; 2) психол. сторона процессов возникновения и функционирования обществ. настроений и обществ. мнения; 3) способы побуждения людей к действиям в связи с объектами установок и мнений (Ю. А. Шерковин, Б. Д. Парыгин). Цель П. п. – выявление социально-психол. характеристик содержания и формы распространяемых сообщений применительно к состоянию сознания аудиторий и возможностям конкретных каналов СМК для оптимального решения опр. социально-полит. задач. Одной из исследовательских задач П. п. является изучение реальных и потенциальных аудиторий с т. зр. их ценностных ориентаций и потребностей в информации. П. п. также анализирует процессы, связанные с восприятием сообщений, их дальнейшей переработкой и, наконец, их принятием или непринятием индивидом. Важным направлением П. п. является выявление критериев эффективности пропаганды. П. п. как самост. раздел социальной психологии возникла в 1-й пол. XX в. в США, где развитие П. п. связано с работами Б. Берельсона, X. Кэнтрила, П. Лазарсфелда, Г. Олпорта, У. Шрамма. Различаясь в деталях создаваемых концепций, эти работы оказались едиными в манипуляторе ком подходе к сознанию аудитории, даже если они исходили из взаимоисключающих филос. посылок. В совр. условиях проведенные ими исследования послужили основой для разработок в области манипулятивной пропаганды, направленных на то, чтобы добиться максимальной эффективности при минимуме социальной ответственности. В СССР первые исследования проблем П. п. были проведены в 1920-х гг. В. Кузьмичевым, Д. Лебедевым, Н. Рубакиным. Я. Шафиром, изучавшими эффективность воздействия печатного слова в разл. аудиториях, функционирование обществ. мнения, влияние слухов на состояние сознания аудиторий пропаганды в сложившихся социальных условиях при неграмотности значительной части населения страны. С появлением новых технических средств массовой коммуникации (радио, телевидение и др.) предметом исследования П. п. становились психол. характеристики и возможности каждого из них. Совр. П. п. учитывает резкую интенсификацию психол. взаимодействия людей в условиях высокого уровня развития технических средств тиражирования сообщений, вовлеченность в эти процессы миллионов людей, подверженность их сознания разнонаправленному пропагандистскому воздействию, включая и то, к-рое объективно противоречит их жизненным интересам.

• Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. М., 1999; Социальная психология / Под ред. Г. П. Предвеченого, Ю. А. Шерковина. М., 1975.

Ю. А. Шерковин

Реклама. 1. Информационное сообщение коммерческого характера, оповещающее потенциальных и актуальных покупателей о конкретной продукции, товарах и услугах, а также недвижимости, предлагаемых к реализации на потребительском рынке. 2. В разговорной речи – расхваливание человеком своих достоинств, а также достоинств близких или покровительствующих людей («создает себе рекламу», «разрекламировал NN»).

• Матанцев А. Н. Эффективность рекламы. Учеб. пособие, 2-е изд., доп. М., 2007.

Ю. В. Мочалова

Реклама в Интернете. Использование Интернета как средства доставки рекламы потребителю может осуществляться след. образом: 1) размещение на сайте баннерной рекламы, т. е. фрагмента экрана, обычно содержащего название предложения, логотип и контактные данные рекламодателя, а также изображение. Баннер может состоять из неск. меняющих друга экранов, на первом – привлекающий внимание момент, на втором – описание предложения, на третьем – контактные данные (напр., «Наперегонки с мечтой» – логотип модели автомобиля – адрес сайта, все три экрана сопровождает изображение, напоминающее след от летящего автомобиля), 2) всплывающая реклама, появляющаяся одновр. с вызовом опр. сайта и заслоняющая собой часть информации, поскольку тут возможно размещение на довольно большой площади, 3) размещение на экране контекстной рекламы, т. е. сообщения, связанного с вызываемыми пользователем сведениями (чаще – с его запросами в поисковиках типа «Яндекс»), обычно это неск. слов с примерно такой же информацией, что и в баннерной рекламе, но короче и без изображений, 4) размещение в сети специального рекламного сайта, к-рый может продвигать опр. марку (фирму, ее продукцию и т. п.), а может быть (промосайт) связан с конкретной рекламной акцией: продвижением нового товара, концерта или др. разовой акции и т. п.

Реклама в Интернет использует особенности восприятия сообщений с экрана компьютера. Это, в первую очередь, быстрота схватывания информации, в результате чего автор рекламы ориентируется на схватывание всего сообщения одним взглядом, на получение информации «боковым зрением». Обычно возвращение к заинтересовавшему фрагменту затруднено, поэтому от пользователя обычно требуется быстрота реакции, что в случае с интернет-рекламой сводится к моментальному «клику», т. е. переходу с рекламного сообщения на сайт фирмы, содержащий подробную информацию о товаре и услуге, а также точные сведения о ценах, способах доставки и т. п. Из-за этих особенностей восприятия рекламное сообщение обычно отличается лаконизмом (что особенно характерно для контекстной рекламы), отсутствием особо «хитрых» приемов, т. к. на разгадку каламбура или метафоры может не хватить времени, а также прямыми призывами: «Жилье в Подмосковье! Купи сейчас!..»

• Бокарев Т. А. Энциклопедия интернет-рекламы. М. 2000; Борисова Е. Г. Слово на баннере. О работе копирайтера в интернет-рекламе // Реклама: теория и практика. 2009. № 6.

Е. Г. Борисова

Реклама телевизионная. Психол. анализ телевизионной рекламы методом контент-анализа телевизионных рекламных роликов позволил выявить след. закономерности: 1. В мировой рекламе товаров и услуг, как и в социальной рекламе, осн. коммуникатором является мужчина. Его роль постепенно увеличивается с каждым годом. Авторитетность мужчины в культуре используется создателями рекламы, чтобы повысить степень бессознательного доверия к получаемой информации. 2. Двусмысленность и метафора как способ представления товара содержится во многих сообщениях мировой рекламы товаров и услуг, что является средством стимулирования произвольного внимания зрителя, направленного на поиск осн. смысла передаваемого телевизионного сообщения. 3. Задачи социальной рекламы, ориентированные на нормы поведения, приводят к использованию в рекламе таких явлений, как агрессия и опасность.

• Грызунов О. М., Данник Н. В., Матвеева Л. В. Восприятие телевизионного рекламного образа в межкультурном пространстве // Информационная и психологическая безопасность в СМИ: В 2 т. Т. 1: Телевизионные и рекламные коммуникации. М., Аспект-Пресс, 2002.

Н. В. Данник, Л. В. Матвеева

Рекламная коммуникация: гендерный фактор. СМИ играют важнейшую роль в гендерно-ролевой социализации. Рекламная коммуникация (Р. к.) давно преодолела гос., культурные, этнич. границы и стала одной из осн. форм коммуникации так называемого глобального информационного общества. Как правило, гендерные стереотипы выполняют в обществе 3 функции: оправдания и защиты существующего неравенства полов, регуляторную и ретрансляционную. В культурно-истор. контексте женщина всегда рассматривалась как субъект, зависимый от мужчины, и именно процессу женской эмансипации приписывается роль деструктора семьи и морали в совр. обществе. Образы межполовой враждебности, к-рыми изобилует совр. Р. к., отражают серьезные проблемы, связанные с изменением гендерной идентичности. Регуляторная функция описывает нормы и правила поведения, ожидаемого от мужчин и женщин в разных аспектах жизнедеятельности. Ретрансляционная функция проявляется в воспитании детей и при трансляции гендерных стереотипов с помощью СМИ.

Многочисл. исследования гендерных стереотипов в СМИ показывают, что мужчины в рекламе чаще всего изображаются как рассуждающие и оценивающие товар, ориентированные на его практическое применение и принимающие решение на основе рационального анализа. Женщины изображаются в рекламе как занимающие зависимое от мужчины положение (жены, любовницы, подруги, сестры) и принимающие решение о покупке товара на основе эмоциональных переживаний, желаний и субъективных суждений. Мужчина изображается сильным, независимым, успешным и компетентным. Женщина изображается эмоционально-теплой, уступчивой, чувствительной, слабой и гуманной. Новая роль женщины как лидера, компетентного управленца, независимого от мужчины, успешного предпринимателя вызывает неоднозначное отношение как со стороны мужчин, так и со стороны женщин. Образ человека является главным носителем рекламной идеи, и символы женственности и мужественности в Р. к. имеют тенденцию к усилению, т. е. реципиент сталкивается с образами супермужчины и суперженщины. Прежде всего провоцируется сохранение нормативного гендерного образа через апелляцию к внешности, к образу жизни и системе мышления: мужчина – мужественный, успешный, имеющий высокую социальную позицию, агрессивный, пользующийся успехом у женщин и, как правило, не примерный семьянин; женщина часто изображается в интерьере дома, ее успех связан с ролью домохозяйки, жены, вечно молодой и привлекательной. Широкое использование эротических кодов в кач. «приманки», т. е. привлечения внимания к рекламируемому товару связано с показом образа женщины. Так, по данным А. Фанхэма (A. Furnham), мужчины в рекламе чаще представлены как дикторы, а женщины – визуально; мнение мужчины более авторитетно, чем мнение женщины, женщина в рекламе, как правило, моложе, чем мужчина, товар, рекламируемый мужчинами, служит их собственному удовольствию, а товары, рекламируемые женщинами, призваны повышать социальный статус женщины либо увеличивать ее привлекательность. Молодежной аудиторией женский образ в рекламе практически не оценивается по категориям эротического кода, символы к-рого так широко представлены в совр. рекламе.

• Дударева А. Рекламный образ. Мужчина и женщина. М., 2004; Матвеева Л. В., Данилова А. Г. Реклама: этнокультурный перекресток // Лаборатория рекламы. М., 2002. № 5–6; Матвеева Л. В., Миронова Е. А. Семантика цвета в восприятии и оценке рекламного сообщения // Ученые записки каф. общ. психологии МГУ имени М. В. Ломоносова. Вып. 2. Под общ. ред. Б. С. Братуся, Е. Е. Соколовой. М., 2006; Хорни К. Недоверие между полами. Собр. соч. в 3 т. Т. 1. М., 1997; Furnham A. Sex-role stereotyping in television commercials: A review and comparison of fourteen studies done on five continents over 25 years (Statistical Data Included) // Sex Roles: J. Research. 1999, Sept.

Л. В. Матвеева

Рекламная коммуникация: язык рекламы. Рекламное сообщение обычно состоит из вербальной составляющей (текста) и невербальной составляющей (изображения, звукового и муз. сопровождения, иногда окружения, носителя и т. п.). Текст в рекламе может быть представлен в письменном виде (текст наружной и печатной, интернет-рекламы, титры и надписи на заключительном кадре-пэкшоте в видеоролике) или в устном: текст аудиоролика, речь героев и диктора в видеоролике, речи участников промоакций и т. п. В рекламном тексте (как письменном, так и устном) обычно выделяют заголовок, собственно текст, а также слоган и эхо-фразу, в сжатом виде отражающую осн. пафос сообщения. Слоган – фраза (иногда 2–3 предложения), содержащая осн. посыл рекламного сообщения, призванная ассоциироваться в памяти потребителя с соответствующей торговой маркой. Слоган должен легко запоминаться, отличать данный товар от схожих, вызывать положительное отношение к рекламируемому объекту. Слоган – важная составная часть бренда. Именно в слогане реализуются осн. особенности речевого воздействия.

Воздействие вербальной составляющей (текста) определяется свойствами языковых единиц и сводится к след. психол. эффектам: – представление информации в опр. (желательном для автора) ракурсе, ср. помощь героям-повстанцам и пособничество отморзкам-террористам; – приведение адресата в нужное эмоциональное состояние; – активизация необходимых ассоциативных связей; – особенности речевой ситуации (бытовое О., официальное, научное и т. п.); – использование эффекта участия в ситуации О.; – скорость и легкость восприятия и понимания сообщения. Фрейминг (представление информации в опр. ракурсе) определяется выбором слов для отражения ситуации. Особую роль играет оценочная лексика, сразу же задающая т. зр. автора. Кроме того, фрейминг связан с метафорическим использованием слов, поскольку в таких случаях за исходным пониманием слов тоже встают опр. представления. Напр., метафора Мать-земля позволяет актуализировать связанные с исходным значением слова «мать» идеологемы (матерей не выбирают, не продают и т. п.). Эмоциональное состояние адресата может меняться за счет использования эмоционально окрашенной лексики, экспрессивных синтаксических конструкций и интонации. Следует не забывать, что передаваемые в тексте эмоции автора далеко не всегда вызывают те же эмоции у адресата, однако часто достигается выведение из эмоционального равновесия.

Ассоциации – как индивидуальные, так и общие, отраженные в языке – составляют часть понимания текста и могут «наводить» адресата на варианты понимания, нужные автору. Положительным свойством здесь оказывается имплицитность воздействия: адресат воспринимает внушаемую мысль как свою собственную. Отрицательная сторона – отсутствие гарантий появления нужной ассоциации и нужного умозаключения. Ассоциации способны поддерживать друг друга или, наоборот, взаимоуничтожаться. Напр., одной из ассоциаций слова жизнь является слово смерть, однако в большинстве контекстов (напр. «Узнаю тебя, жизнь, принимаю и приветствую звоном щита» – поддержка положительных ассоциаций за счет глаголов «принимаю, приветствую») смерть не актуализируется. И напротив. Во фразе «Похудей на всю жизнь» отрицательные ассоциации слов похудеть (болезнь, худо) и всю (одна из ассоциаций «конец») смерть становится весьма вероятным смыслом.

Особенности речевых ситуаций отражаются употреблением стилистически окрашенной лексики. Разговорная речь, уместная в бытовом О., привносит оттенки такого О. в рекламный плакат или ролик. Элементы науч. стиля («ставить эксперимент», «данные свидетельствуют» и т. п.) придают рекламе авторитетность науч. исследования. В осн. рекламный текст относят к газетно-публицистическому стилю, используемому для информирования и воздействия. Участие в О. создает эффект отождествления себя с автором (идентификация). Поэтому возможность «втянуть» адресата в О. увеличивает объем запоминаемого, улучшает отношение к автору (и рекламируемому им товару), создает дополнительный эффект воздействия. К такому результату приводят прагматические маркеры: местоимения первого и второго лица, связанные с речевой ситуацией: «Вы этого достойны» делает сообщение обращенным лично к каждому адресату, а местоимение «я» или «мы» («Я пользуюсь этим средством много лет») создает ощущение беседы. Эффект воздействия увеличивается, если это я вложено в уста известного лица, тогда возникает феномен диалога читателя со знаменитостью. На эффективность воздействия рекламного текста влияет и условия его восприятия: насколько он легок для понимания, что может быть «схвачено» с первого взгляда, насколько текст задает способы его понимания, выводов из сказанного, к-рые адресат должен сделать в нужном для автора направлении. Все отмеченные факторы обычно работают во взаимодействии. Кроме того, для рекламы важно и взаимодействие ее разл. компонентов – как вербальных, так и невербальных. Рассогласование разл. средств приводит к стилевому диссонансу, причина к-рого – возникновение противоречивых ассоциаций на разл. компоненты рекламного сообщения. Аспекты речевого воздействия играют важную роль в копирайтинге – составлении рекламных текстов. Лингвистические аспекты речевого воздействия изучаются перлокутивной лингвистикой – направлением прикладного языкознания.

• Борисова Е. Г. Алгоритмы воздействия. М., 2005; Пирогова Ю. К., Паршин П. Б., Баранов А. Н. и др. Рекламный текст: семиотика и лингвистика / Под ред. Ю. К. Пироговой, П. Б. Паршина. М., 2000.

Е. Г. Борисова

Рекламная коммуникация: языковое манипулирование – это использование особенностей знаковой системы (прежде всего естеств. языка) и конвенциональных принципов ее употребления в целях манипулирования. Среди языковых приемов, активно использующихся в совр. рекламе в целях воздействия, в т. ч. манипулятивного, можно назвать следующие: 1) использование коннотативной семантики слов и конструкций; 2) искусств. категоризацию; 3) создание искусств. (логически некорректных) классов сравнения, выбор некорректного параметра сравнения или его некорректное обозначение; 4) построение ложной аналогии; 5) нек-рые приемы метафоризации; 6) эллидирование и умолчание; 7) создание многозначных и омонимичных сообщений; 8) использование аксиологической семантики; 9) некорректную аргументацию; 10) использование интенсификаторов; 11) использование приемов коммуникативной организации сообщения, в т. ч. имплицитной информации, иерархии выделенности информации, искажения в согласовании вербальной и визуальной составляющих сообщения; 12) коррекцию существующего фрейма и др.

• Барт Р. «Глубинная» реклама // Барт Р. Мифологии. М., 1996; Доценко Е. Л. Психология манипуляции. М., 1996; Пирогова Ю. К. Имплицитная информация как средство коммуникативного воздействия и манипулирования // Scripta linguisticae applicatae. Проблемы прикладной лингвистики, 2001. М., 2002; Язык и моделирование социального взаимодействия. М., 1987; Goodin R. E. Manipulatory politics. Yale U. Pr. N., 1980.

Ю. К. Пирогова

Рекламное манипулирование. Реклама одна из социальных сфер, где естеств. язык и невербальные средства коммуникации используются в целях коммуникативного воздействия. Под коммуникативным воздействием понимается спланированное воздействие на знания (когнитивный уровень), отношения (аффективный уровень) и намерения (конативный уровень) адресата в нужном для адресанта направлении. Термин «коммуникативное воздействие» оставляет без уточнения конкретный характер и способ воздействия: воздействие на сознание путем выстраивания рациональной аргументации (убеждение), воздействие на сознание через эмоциональную сферу, или воздействие на подсознание (суггестия), воздействие с помощью вербальных (речевое воздействие) или невербальных средств. Одним из существенных отличий рекламы от др. форм увещевательной коммуникации является то, что она происходит в условиях, к-рые можно назвать крайне неблагоприятными: рекламная коммуникация имеет место при отсутствии непосредственного контакта между коммуникантами, в условиях воздействия на адресата рекламы конкурирующих рекламных сообщений, др. потоков информации, недоверия, невнимательного, а порой и откровенно негативного отношения со стороны адресата. Известные ограничения на использование потенциально эффективных средств воздействия накладываются также юрид. нормативными актами. Поэтому рекламные сообщения представляют собой уникальный мат-л для исследования функционирования языковых механизмов в сложных коммуникативных условиях. Рекламная информация служит продвижению товара, поэтому она, как правило, не является объективной, это пристрастная информация. В рекламном сообщении акцентируются (а в нек-рых случаях даже искусственно конструируются) привлекательные для адресатов сообщения свойства товара – реальные и/или символические, – к-рые могут стимулировать покупательское поведение.

• Пирогова Ю. К. Информационная безопасность и языковое манипулирование в рекламном дискурсе // Информационная и психологическая безопасность в СМИ: В 2 т. Т. 1: Телевизионные и рекламные коммуникации. М., 2002.

Ю. К. Пирогова

Репутационный политический менеджмент система целенаправленных мероприятий по формированию, поддержанию или изменению опр. репутации субъекта социально-полит. коммуникации (политика, полит. фракции, полит. партии). Идеология Р. п.м. подразумевает работу с содержательными составляющими репутации, в отличие от имиджмейкерства, преим. направленного на внеш. выразительность политика. Влияние на репутацию полит. субъекта осуществляется через необходимые изменения в его деятельности, прежде всего профессиональной и коммуникативной, в соответствии с выявляемыми обществ. потребностями. РПМ по совокупности целей и процедур можно разделить на аналитический, креативный, технол. блоки и блок обратной связи. На первом этапе проводится выявление актуальной репутации с помощью качественных и количественных методов (экспертный опрос, анкетирование, фокус-группы, психосемантика и др.), сравнение с ожидаемыми параметрами, изучение обществ. ожиданий и ценностей. В рамках креативного блока проводится планирование содержания и форм эффективной социально-полит. коммуникации командой специалистов (политолог, психолог, режиссер и др.): осмысление миссии, формулирование осн. целей и принципов деятельности полит. субъекта, создание «несущей метафоры» (выражающей в образной форме смысл репутации субъекта для целевой аудитории), продумывание ритуалов публичных выступлений. На технол. этапе проводится осуществление запланированных мероприятий со всеми целевыми группами во всех видах коммуникаций. Блок обратной связи включает изучение изменений репутации с целью профилактики несоответствия между компонентами репутации и защиты ее от полит. противников.

• Трубецкой А. Ю. Психология репутации. М., 2005.

А. Ю. Трубецкой

Репутация политика – социальное представление, содержанием к-рого является оценка социальными группами деловых и нравственных качеств политика. Оно характеризуется устойчивостью и целостностью. Ядро Р. п. составляют представления социальных групп об идеологической концепции политика (понимание предназначения власти), нравственно-этической позиции, силе личности (энергетическом потенциале). Структура Р. п. имеет социально-демографические и национ. особенности. Формирование Р. п. происходит в течение относительно длительного времени в процессе внутригрупповой, межгрупповой и медиакоммуникации (значимость последней постоянно возрастает). Функцией Р. п. в социально-полит. коммуникации является создание оснований для делегирования социальными субъектами властных полномочий опр. личности. В Р. п. отражается система ценностей, совокупность сознательных и бессознательных обществ. ожиданий конкретного социума на данном истор. этапе, в соответствии с чем принимается решение о положительном или отрицательном выборе кандидата в рамках демократической полит. системы. Также выделяются такие функции Р. п., как прогнозирование поведения политика в конкретных ситуациях, мобилизация полит., гражданской активности, стабилизация отношений «народ-власть», стратификация общества. Более изучена Р. п. в эконом. коммуникациях (Fombran, Rindova, 1996). Однако необходимость понимания закономерностей полит. выбора, проявления доверия и недоверия к субъектам власти, обществ. оценки их надежности и эффективности обусловило возникновение психол. изучения репутации в социально-полит. коммуникации.

• Трубецкой А. Ю. Психология репутации. М., 2005.

А. Ю. Трубецкой

Рефлексивные технологии в управлении СМИ. Наиболее инвариантные и эффективные механизмы формирования и разрушения субъектности связаны с воздействиями на рефлексивные структуры сознания. С. Л. Рубинштейн выделил 2 базовых способа существования человека как субъекта жизни: жизнь, не выходящая за пределы непосредственных связей, в к-рых живет человек (реактивный способ существования), и рефлексивный, когда сознание выступает как разрыв, как выход из полной поглощенности непосредственным процессом жизни для выработки соответствующего отношения к ней, занятия позиции над ней, вне ее для суждения о ней. В изменяющемся обществе особенно актуален рефлексивный способ, что связано с высокой динамикой процессов самоопределения человека и соорганизации индивидов для осуществления властных полномочий, развития личности, общества и государства. Самая важная психол. проблема в изменяющемся обществе – это проблема стимулирования и поддержки рефлексивного способа существования человека (группы) как субъекта жизни.

В контексте рефлексивного подхода можно выделить 2 типовые альтернативные схемы: «Схема развития» (опирается на стимулирование и поддержку рефлексивного способа жизнедеятельности) и «Схема рефлексивного программирования» (опирается на стимулирование и эксплуатацию реактивного способа жизнедеятельности). 1. «Схема развития» включает след. процедуры: А. «Фиксация разрыва, ранее сложившейся жизнедеятельности» – формирование состояния готовности к принятию новых форм жизнедеятельности. Субъект сам приходит к осознанию того, что надо что-то менять и как-то жить иначе, или ему оказывают в этом помощь. Б. «Актуализация рефлексии», как единственной возможности самому создать, осознанно выбрать новую форму жизнедеятельности, а также организовать процесс перехода к новой форме жизнедеятельности. Помощь извне в данной процедуре крайне важна, ибо совершить, как иногда говорят, «рефлексивный выход» за пределы своей жизнедеятельности, сделать ее объектом исследования и соотнести с новой формой жизнедеятельности весьма сложный процесс, требующий иных, чем для осуществления жизнедеятельности, методов и средств. В.»Рефлексивная кооперация» – поддержка субъекта, совершившего «рефлексивный выход» за пределы сложившейся жизнедеятельности, выход в рефлексивную позицию. Такого рода помощь определяет основу совр. представлений гуманистической психологии. В этих подходах ведущая ориентация на обеспечение свободы личности, а не на «навязывание» человеку внеш. советов и рекомендаций. При использовании «схемы развития» человек является подлинным субъектом развития своей жизнедеятельности, кроме того, он и сам развивается, ибо процедура актуализации рефлексии либо провоцирует переход с реактивного способа жизнедеятельности на рефлексивный, либо закрепляет рефлексивный способ жизнедеятельности, оснащая субъекта новыми средствами более эффективной работы. Можно утверждать что «Схема развития» является благом для общества и максимально ориентирована на свободную развивающуюся личность. 2. «Схема рефлексивного программирования» включает след. процедуры: А. «Разрыв, ранее сложившейся жизнедеятельности». Б. «Рефлексивная блокада» – блокировка «несанкционированных» кем-то рефлексивных процессов, фактически лишение субъекта возможности самостоятельно осуществлять осознанное создание или выбор новой формы жизнедеятельности. В. «Социальная изоляция» – блокировка «несанкционированных» кем-то информационно-психол. воздействий социального окружения, фактически лишение возможности влияния на процессы создания или выбора новой формы жизнедеятельности ближайшего социального окружения. Г. «Рефлексивное программирование» – навязывание субъекту заранее предопределенных кем-то представлений, точек зрения, позиций, мнений и др. психич. образований с целью сформировать принятие предлагаемой нормы жизнедеятельности. При использовании Схемы «рефлексивного программирования» человек превращается в объект управления. Все процедуры данной схемы способствуют закреплению «реактивного способа жизнедеятельности» и никоим образом не способствуют развитию личности. Эти процедуры явно ограничивает свободу личности. Эта схема априорно таит в себе зло для общества, т. к. ориентирована на превращение людей в бессознательных роботов, к-рыми легко управлять в интересах др. субъектов. Можно утверждать что «Схема рефлексивного программирования» является злом для общества и максимально ориентирована на превращение человека в робота.

• Емельянов Г. В., Лепский В. Е., Стрельцов А. А. Проблемы обеспечения информационно-психологической безопасности России // Информационное общество. 1999. № 3; Лепский В. Е. Рефлексивный анализ политического PR в России: аспект построения гражданского общества // Рефлексивное управление. Сборник статей. Межд. симпозиум 17–19 октября 2000, М. 2000; Проблемы информационно-психологической безопасности / Под ред. А. В. Брушлинского и В. Е. Лепского. М., 1996; Рубинштейн С. Л. Человек и мир // Проблемы общей психологии. М., Педагогика, 1976; Lefebvre V. Algebra of Conscience. Dordrecht-Boston-London.: Kluwer Academic Publ., 2001.

В. Е. Лепский

Реципиент – в узком смысле слова это читатель, слушатель, зритель, т. е. целевая аудитория текста сообщения массовой коммуникации (М. к.). В широком смысле слова – любой человек или совокупность людей, вниманию к-рых адресовано сообщение М. к., т. е. как актуальная, так и потенциальная аудитория опр. средства (или средств) М. к.

• Винтерхофф-Шпурк П. Медиапсихология. Харьков: Гуманитарный центр, 2007; Maletzke G. Psychologie der Massen Kommunikation. Theorie und Systematik. Hamburg, 1963.

Ю. В. Мочалова

Сетевая журналистика. Новая разновидность журналистики, появившаяся в конце XX в. с развитием и распространением Интернет, позволяющая организовывать регулярное информационное вещание на широкую аудиторию, самоопределяющееся разными техническими особенностями передачи и оформления информации. В сетевой журналистике выделяются 2 направления, практически равноценные по динамике, структуре и значимости: а) интернет-версии традиционных СМИ, к-рые выполняют не только информационные и рекламные функции, но и дублируют, а чаще всего дополняют базовые издания; б) специфические интернет-агентства и интернет-издания, к-рые работают с информацией в сотрудничестве с традиционными СМИ и самостоятельно. Кроме того, почти любой участник интернет-коммуникации может создавать средства массовой информации. Так, с нач. XXI в. стала развиваться блогосфера, или «любительская» или «гражданская» журналистика. Особый вид сетевых изданий составляют группы новостей и списки рассылки, распространяемые по электронной почте, к-рые создаются самими читателями и представляют собой периодически обновляемые тематические сборники публикаций.

Интернет-издания не всегда имеют официальный статус СМИ, что делает актуальным обоснование правовых аспектов деятельности журналиста в Интернете. Первая попытка узаконить работу сетевых СМИ была предпринята правительством 31 августа 2001 г. (законопроект «О государственной регистрации средств массовой информации, использующих для распространения информации глобальные информационные сети»). По состоянию на 2009 г, в Совете Федерации РФ готовятся поправки в закон «О СМИ», регламентирующие деятельность в РФ интернет-изданий, в соответствии с к-рыми обязательной регистрации будут подлежать все сайты с аудиторией не менее 1000 посещений в день и обновляемые не реже одного раза в год. На данный момент осн. проблемами правового регулирования сетевой журналистики являются: охрана авторского права, права на интеллектуальную собственность, обеспечение неприкосновенности частной жизни; защита граждан, общества, государства от недобросовестной информации и информации, наносящей ущерб обществ. нравственности; защита телекоммуникационных сетей от неправомерных действий.

Оригинальными свойствами электронных сетевых изданий, отличающими их от традиционных каналов распространения информации, являются гипертекстуальность, интерактивность и мультимедийность. Использование мультимедиа позволяет объединять все каналы передачи информации и передавать сообщения в разных знаковых системах. Гипертекстуальность (система связи между отдельными документами) предоставляет редакциям возможность повысить полноту и достоверность информации, а читателям – воспользоваться альтернативными источниками и самостоятельно участвовать в интерпретации фактов. Интерактивность в сетевой журналистике состоит в том, что здесь двухстороннее О. разворачивается в одной и той же среде и позволяет пользователю в режиме реального времени участвовать в создании содержания, а одновр. обсуждать с читателями наиболее актуальные вопросы и корректировать направление развития сюжета, участвовать в процессе творческой коммуникации. К особенностям сетевой журналистики относятся: оперативность, неограниченный объем выпусков изданий, возможность архивов, доступность, неограниченный географический охват, возможность повторного использования информации, низкая себестоимость. К функциям сетевой журналистики относятся: коммуникативная, связанная с переходом от односторонней к двусторонней модели коммуникации, информационная, ценностно-регулирующая, функции форума и канала социального участия, рекреативная. В сетевых публикациях представлены информационные, аналитические и художественно-публицистические жанры. К специфическим авторским жанрам относятся блоги (веб-логи), веб-обозрение. Также в сетевой журналистике представлено множество образцов коллективного творчества. В кач. примера можно привести интернет-энциклопедию Wikipedia, куда каждый желающий может добавить свою статью или комментарий. Стилистика текстов сетевой журналистики характеризуется более глубокой субъективностью, опорой на личный опыт и эмоции. Язык сетевой журналистики более прост, стремителен, в нем зачастую используются сленг, сарказм и юмор. Стиль изложения мат-ла в сетевой журналистике также изменяется с учетом коммуникативных особенностей сети как медийной среды и особенностями восприятия информации с экрана монитора.

• Калмыков А. А., Коханова Л. А. Интернет-журналистика. М., 2005; От книги до Интернета: Журналистика и литература на рубеже тысячелетий. М., 2000; Самарцев О. Р. Творческая деятельность журналиста: Очерки теории и практик / Под общ. ред. Я. Н. Засурского. М. 2007; Фомичева И. Д. Социология интернет-СМИ. М., 2005.

И. М. Богдановская

Сетевая литература (сетература) – один из видов сетевого искусства, основанный на использовании письменности и имеющий в кач. конечного продукта художественное произведение, размещенное в сети Интернет. Такие произведения доступны одновр. многим пользователям (читателям), к-рые в нек-рых случаях могут участвовать в редактировании текста, развитии сюжета, включении новых персонажей и т. д. Следует различать сетевую литературу и литературу, перенесенную в сеть с печатных изданий. Произведения сетевой литературы чаще всего созданы и функционируют в сети т. о., что при переносе на бумажные носители существенно теряют ценность и привлекательность для читателей. Выделяют осн. свойства сетевой литературы: включенность произведения в общий дискурс сетевого взаимодействия в конкретном виртуальном сообществе в конкретный истор. момент времени; гипертекстовость, порождающая интерактивность художественного текста; возможность коллективного со– творчества (авторства); автоматическая обработка текста и возможность динамично изменять его содержание. Существенным признаком сетевой литературы становится открытость процесса создания и функционирования художественного текста для читателя, в распоряжении к-рого широкий спектр коммуникативных средств, напр.: описание автором замысла произведения и цели художественной коммуникации, отзывы и обсуждения художественного текста др. читателями, возможность внесения корректив и предложений по содержанию текста. Характерный для традиционной литературы скрытый, неявный смысл того или иного художественного произведения становится прозрачным и доступным как в процессе синхронного восприятия самого текста, так и внимания к его окружению, времени и месту его размещения.

Художественные проекты, размещающие произведения сетевой литературы, обычно характеризуются высокой демократичностью и отсутствием критериев качества художественного текста, в соответствие с к-рыми происходит отбор публикующихся произведений традиционной литературы. Любой пользователь сети может зарегистрироваться на сайте как автор и публиковать свои тексты. Обычно такие проекты не содержат ограничений по жанру, по объему произведения, по количеству стилистических и грамматических ошибок и т. д. Интерактивность произведения сетевой литературы в рамках подобных проектов достигается широкой практикой рецензий и откликов читателей, регулярным проведением рейтингов и созданием топ-листов (по посещаемости, по количеству рецензий, по дате размещения, по экспертной оценке качества художественного произведения и т. д.). Проведение литературных конкурсов стимулирует развитие дискуссий и обсуждений критериев оценки участвующих в них художественных текстов. Реализация рекреационной и игровой функций сетевого литературного сообщества осуществляется в ходе частных литературных проектов, организуемых опр. группой авторов или инициируемый одним автором. Формами таких проектов выступают литературные игры (буриме, «сад расходящихся хокку» и др.), эксперименты по созданию произведений совместного авторства, создание автором виртуальных субличностей с самост. никнеймами и циклами произведений.

• Долгополов А. Художественная литература в Рунете. Формы хранения и способы функционирования; Караковский А. История и практика сетевой литературы, 2004; Кузнецов С. Рождение Игры, смерть Автора и виртуальное письмо, 1999; Adrian R. (1997): net. art on nettime (Posting vom 11. Mai 1997).

Ю. Л. Проект

Сетевое искусство (Net Art) – новый способ производства и функционирования произведений искусства, в основе к-рого лежит использование сетевых технологий. Подобные произведения характеризуются 2 специфическими характеристиками: интерактивное взаимодействие с аудиторией и невозможность их существования вне сети. Произведения сетевого искусства характеризуются высокой динамичностью и пластичностью. Процесс их функционирования может приводить к существенному изменению содержания самого произведения. Это вызвано быстрым ростом технол. и медиальных возможностей его создания и влиянием аудитории сетевого искусства, обеспечивающей практически моментальный отклик на его содержание.

Существование сетевого искусства остро ставит проблемы критериев искусства, где традиционные эстетические критерии отходят на второй план. Сетевое сообщество стихийно определяет собственные ценностные критерии его содержания, среди к-рых ведущей ценностью подобного произведения становится его потенциальная возможность вызывать эмоциональный отклик у виртуальной группы и способствовать развитию виртуальной коммуникации, связанной с общим обсуждением актуальных жизненных проблем. Важным свойством сетевого искусства является возможность творческого проявления любого пользователя сети, к-рый может выступить как соавтор и соучастник творческого процесса, к-рый в свою очередь также открыт для наблюдений, обсуждений и совместных действий в сетевом сообществе. Сетевое искусство становится авангардом развития новой, открытой и демократичной, сетевой культуры. С др. стор., указанные обстоятельства определяют большую зависимость форм, способов и содержания сетевого искусства от социально-психол. особенностей сетевого сообщества, выраженный конформизм и стремление завоевать аудиторию за счет шокирующих и сенсационных элементов форм и содержания выставляемых в сети арт-продуктов.

Немаловажным обстоятельством трансформации критериев сетевого искусства становится динамичное развитие компьютерных технологий, используемых в ходе создания интернет-произведений. Необходимость постоянного освоения все более совершенных технол. форм и адаптация к быстро изменяющимся условиям среды Интернет все больше препятствует сосредоточению на художественных целях и средствах создания произведений искусства. В этом плане сетевое искусство рассматривают как частную форму электронного искусства, а в более широком контексте – технол. искусства, что накладывает отпечаток на его содержание, художественные приемы и средства выразительности. На данный момент сформировались жанры сетевого искусства: художественные сайты, почтовые проекты (в рамках к-рых участники вносят изменения в содержание произведения и отправляют его дальше по электронной почте), художественный интернет-софт, художественные сетевые конструкции, онлайновые аудио-, видео– или радиопроекты, сетевые перфомансы и т. д. В рамках указанных жанров существует большое количество разнообразных конкретных форм, таких, напр., как браузер-арт, спам-арт, форм-арт и т. д.

• Ализар А. Феномены Интернета: сетевое искусство // Вебпланета. 2004; Кузнецова Ю. М., Чудова Н. В. Психология жителей Интернета. М., 2008; Frieling R., Daniels D. Media Art Net, Survey of Media Art. 2004; Eco U. Opera Aperta (ital. 1962), engl. As The Open Work. Cambridge, MA, 1989.

Ю. Л. Проект

Сетевое сообщество – группа людей, поддерживающих О. и ведущих совместную деятельность при помощи компьютеров, объединенных в локальные и глобальные сети; совокупность интеракций в виртуальной среде. Возникновение сетевых сообществ связано с расширением социальной функции Интернет, появлением социальных сервисов Веб 2.0, поддерживающих групповые взаимодействия. Эти групповые взаимодействия включают персональные действия участников (заметки, аннотирование текстов, размещение мультимедийных файлов), коммуникацию участников между собой. Примерами социальных сервисов являются социальные сети (facebook.com); Вики (Wiki) – сайты (наиболее популярна Википедия, свободно распространяемая энциклопедия на всех языках, wikipedia.org); блоги (сетевые журналы; наиболее популярен в России «Живой журнал» – livejournal.com); народные классификаторы (позволяют пользователям самостоятельно классифицировать информацию по ключевым словам, bobrdobr.ru). Эти ресурсы общедоступны, бесплатны, часто поддерживаются добровольными пожертвованиями, отличаются быстротой пополнения и разнообразием контента.

Мотивами создания и вступления в сетевое сообщество могут быть деловой, познавательный, мотив сотрудничества, самореализации, аффилиативный, рекреационный, игровой, коммуникативный, мотив самоутверждения. Сетевое сообщество как единица социальной организации характеризуется наличием стратификационной системы, устоявшихся социальных норм, ролей и статусов ее участников, обще– или частично доступного контента. Восприятие личности в сетевом сообществе происходит через продуцируемые им тексты (музыку, фотографии и др.) – на первое место выходит виртуальный дискурс. Детерминантами выбора сетевого сообщества могут быть социальная ситуация, возраст, пол, род профессиональной деятельности, интересы (напр., сетевые сообщества одноклассников – odnoklassniki.ru). Сетевое сообщество становится формой организации не только досуговой, но и профессиональной деятельности через создание единого информационного ресурса (сетевые сообщества учителей приходят на смену традиционным методическим объединениям). Сетевые сообщества реализуют и своеобразную рекламную функцию. С одн. стор., они способствуют безвозмездному продвижению продуктов творчества, к-рые помещают в сети, обсуждают, предлагают ознакомиться, распространяют. С др. стор., в коммерческих целях специально создаются сетевые сообщества, продвигающие опр. продукт творчества или товар. Стихийно образованные сетевые сообщества могут являть как рекламу, так и антирекламу благодаря мнениям, обсуждениям, рекомендациям, к-рые акторы (субъекты виртуальной коммуникации) дают друг другу.

• Бондаренко С. В. Социальная структура виртуальных сетевых сообществ, Ростов-н/Д, 2004; Патаракин Е. Д. Сетевые сообщества и обучение. М., 2006; Быховский Я. С, Коровко А. В., Патаракин Е. Д. Учим и учимся вместе с Веб 2.0. Быстрый старт. Руководство к действию: Учеб. – метод. пособие. М., 2007; О’Рейли Т. Что такое Веб 2.0 // Компьютерра online, 2005.

Т. Н. Носкова, О. В. Яковлева

Сетевой этикет (cетикет, нетикет – netiquette) – совокупность норм, правил, предписаний, рекомендаций, отражающих представления о должном поведении и процессе коммуникации людей в сети Интернет. Сетикет – не только часть традиций и культуры сетевого сообщества, но и часть социального уровня информационной культуры совр. человека. Правила сетикета не являются всеобщими и жестко установленными, не закреплены нормативными актами; за их нарушение нет никакой ответственности, кроме обществ. порицания. Каждое сетевое сообщество может формулировать свои правила поведения, требовать ознакомиться с ними и выразить свое формальное согласие на их соблюдение. Обычно все правила записываются и оформляются в виде устава или в виде списка ЧАВО (список Часто задаваемых Вопросов и Ответов). В отдельных случаях они формулируются модераторами, иногда «старожилами» сообщества, в виде сообщений и поддерживаются на основании их личного авторитета. Условно выделяют три группы правил сетикета: административную (правила именования тем, цитирования, допустимости рекламы и др.); техническую (правила оформления сообщений: приветствие, подпись, размер, допустимые элементы форматирования); психологическую (правила передачи эмоционального состояния: использование аватарок, ников, смайлов, сокращений и др.)

К нарушениям сетикета традиционно относят оскорбления личного, национ., религ., полового или профессионального характера, провоцирование, клевету, плагиат, рекламу и саморекламу (в непредназначенных для этого местах), несоответствующие истине сообщения (напр., диффамации), несоблюдение авторских прав. Нарушение сетикета реализуется посредством офтопиков (размещение сообщений, неподходящих по своему содержанию к тематике форума или конкретной ветви обсуждения), оверквотинга (избыточное цитирование комментируемого сообщения), флудов (поток сообщений, не несущих смысловой нагрузки; короткие однострочные реплики), флеймов (сообщения, провоцирующие на «спор ради спора»), хотлинкинга (включение в веб-страницу файлов-изображений или др. ресурсов с чужого сервера, расход чужих ресурсов и трафика), спама (рассылка «информационного мусора»), написания слов прописными буквами, что воспринимается как грубый крик. Главный принцип сетикета – повсюду в Сети находятся реальные люди; главное правило сетикета аналогично этикету, принятому в обществе в целом, – вести себя так, чтобы было легко понять друг друга, не создавать никому проблем и не мешать норм. диалогу. Существуют свои правила поведения и О. на форумах, чатах, конференциях, в блогах, электронной почте и т. д. Общие правила сетикета достаточно просты: культура речи (грамматическая и стилистическая правильность, отсутствие вульгарных слов, нецензурных выражений, слов-паразитов) и элементарная вежливость (умение здороваться, прощаться, благодарить, говорить «пожалуйста», «будьте добры» и др.).

• A Guide to Electronic Communication & Network Etiquette, revised and submitted by Joan Gargano, edited by Ivars Balkits, Computing Services – University of California Davis // Rinaldi, Arlene H. The Net: User Guidelines and Netiquette. 1992; Shea V. Netiquette. San Francisco: Albion Books. 1994. Suler J. E-mail communication and relationships // Suler J. The Psychology of Cyberspace. 1998.

C. C. Куликова

Слухи – специфический вид межличностной коммуникации, процесс и форма распространения более или менее достоверных сведений о социально значимом предмете по каналам межличностной коммуникации в обширной диффузной аудитории. Наряду с описываемыми событиями (реальными или воображаемыми) содержание С. отражает также обществ. мнение и настроение, стереотипы и установки аудитории и, наконец, общую информационную ситуацию. Поэтому изучение и составление баланса С. обеспечивает исследователя (психолога, социолога) ценными разносторонними данными о состоянии и динамике социально-психол. реальности. Вместе с тем циркулирующие С. служат самост. фактором формирования мнений, настроений, установок и т. о. опосредованно влияют на идеологические, полит. и эконом. процессы. С. принято классифицировать по 2 осн. параметрам: экспрессивному и информационному. По типу эмоциональных состояний, выраженных содержанием С, и по соответствующим реакциям аудитории (экспрессивный параметр) выделяются С.-желание, С.-пугало, агрессивные С. По степени достоверности содержания (информационный параметр) С. выстраиваются в шкалу от совершенно ложных до практически совпадающих с действительностью. Исследованиями показано, что С, циркулирующие в рамках широкой значимой аудитории, не бывают полностью достоверными, потому что в процессе распространения сюжет подвергается закономерным изменениям: одни детали исчезают (сглаживание), другие гиперболизируются (заострение) или видоизменяются, приспосабливаясь к актуализированным стереотипам и установкам (адаптация). Осн. факторы циркуляции С: интерес аудитории к предмету и дефицит субъективно надежной информации. Второй фактор, в свою очередь, определяется соотношением количества, доступности официальных сообщений и доверия к источнику сообщений. Возникающий вследствие неудовлетворенного интереса информационный вакуум заполняется спонтанно или целенаправленными пропагандистскими усилиями. Знание причин и закономерностей распространения С. помогает формировать «слухоустойчивые» системы информации, снижая вероятность возникновения опасных С. и создавая возможность при их возникновении эффективно им противодействовать.

• Назаретян А. П. Антропология насилия и культура самоорганизации. Очерки по эволюционно-исторической психологии. М., 2007.

А. П. Назаретян, Ю. А. Шерковин

СМИ – средства массовой информации – зарегистрированные в установленном государством юрид. порядке организации, фирмы, издательства, вещательные корпорации, правомочные публиковать массовыми тиражами или транслировать на широкую аудиторию (что приравнивается в юрид. отношении к факту опубликования) разл. рода сведения, адресованные вниманию людей, выступающих в роли потребителей информации (реципиентов, целевой аудитории) а также их технол. и производств. мощности и инфраструктура; отрасль народного хозяйства страны, именуемая медиаиндустрией.

• Корконосенко С. Г. Основы журналистики. М., 2001; Средства массовой информации России / Под ред. Я. Н. Засурского. М., 2008.

Ю. В. Мочалова

СМИ: функции в обществе заключаются в удовлетворении потребностей, лежащих в основе обращения человека к СМК, к-рые могут быть объединены в 5 категорий: 1) когнитивные (в информации, знании, понимании); 2) аффективные (в эмоциональных и эстетических переживаниях, в удовольствии); 3) потребности в личностной интеграции (усиление доверия, уверенности, стабильности личностного статуса); 4) в социальной интеграции, в усилении контактов с семьей, друзьями и др.; 5) в уменьшении напряжения благодаря избеганию и отвлечению. Важнейшими переменными, определяющими эффект воздействия СМИ на человека являются особенности селективного восприятия и межличностные отношения. К функциям СМИ согласно Ласуэллу и Райту относятся: 1. Наблюдение: информируют, сообщают новости. Предупреждение – о природных катаклизмах, опасных для жизни. Служат инструментом – новости необходимы для экономики, общества, аудитории. Нормирование – личностей, событий. 2. Согласие: выбирают, интерпретируют, критикуют. Усиливают социальные нормы – поддерживают консенсус, показывают отклонения. Присвоение статуса – авторитетные лица. Снижают угрозу социальной стабильности, паники. Отражают обществ. мнением и управляют им. Контролируют правительство, правоохранительные органы. 3. Передача культуры: учат. Увеличивают социальную сплоченность – расширяют базу общих переживаний, опыта. Уменьшают число нарушений норм – чувство отчуждения. Продолжают социализацию – до и после обучения, средства, интеграция. 4. Развлечение. Заполняют свободное время, уход от действительности. Создают массовую культуру – искусство, музыку, массовые шоу. Повышают вкус.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002; Lasswell H. D. The Structure and Function of Communication in society // The Communication Research. 1993. Vol. 20; Егоров В. В. Телевидение между прошлым и будущим. М., 1999.

Л. В. Матвеева

СМК: грамматические переменные. Существуют разл. источники влияния на содержание сообщений СМК. Ключевое значение имеют особенности языка – грамматические переменные (Г. п.). С помощью СМК формируют нужное представление о теме. Нек-рые переменные могут быть задействованы в разных средствах, напр., смешение фотографии и радио (телевидение и кино), смешение фотографии и печати (журналы) или кино и печати (титры фильма). Компьютерные программы и веб-сайты сочетают множество переменных текста, фотографии, звука и кино. Имеют место и уникальные переменные, свойственные конкретному носителю, напр., электронные спецэффекты в кино. Наиболее ярко полисемантичность языка СМК проявляется на телевидении.

Ключевые Г. п. СМК: а) размер/форма страницы; цвет(а) страницы; толщина страницы; текстура страницы; размер(ы) шрифта; дизайн шрифта; цвет(а) шрифта; толщина шрифта; ширина колонок; пробелы; параграфы; пунктуация; прочерки; соотношение текста и графики в печати; б) рамка (CU/MS/LS); угол (низкий, высокий, на уровне); фас/обратная сторона/профиль; выбор фокуса; глубина фокуса; линзы (широкие, телеобъектив); экспозиция; открытие объектива; скорость затвора; тип пленки; фильтры; двойная экспозиция; баланс цвета; контраст; тип бумаги; обрезка; размер/форма изображения в фотографии; в) характеристики микрофона; звуковая перспектива; электронная громкость; электронный тон; фильтры частоты; усиление/угашение звука; cross-fade; использование неск. дорожек; сэгуэ (непосредственный переход/перерыв звучания); эхо; изменения скорости; изменения направления; разделение каналов; баланс каналов для радио и аудионосителей; г) большинство переменных фотографии; все переменные радио; визуальное усиление/угашение; монтажные кадры; наплывы изображения; перехлест кадров; увеличение изображения; электронное увеличение изображения с помощью линз/приближение и удаление камеры от объекта; панорамирование/передвижение; перемещения камеры вверх/вниз; фиксированная/движущаяся камера; объективные/субъективные кадры; разделение экрана и множественные изображения; неподвижный фокус; следящий фокус; наложение звука и «картинки» в телевидении и в кино.

• Meyrowitz J. Multiple medialiteracies // J. of Communication. 1998. V. 48 (1).

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

СМК, масс-медиа – средства массовой коммуникации – аккредитованные в установленном государством юрид. порядке учреждения, организации, издательства, фирмы и медиахолдинги, периодические печатные издания, теле-радио корпорации, занятые производством и распространением информационного продукта для массового потребления, а также их производственные и технол. мощности, технологии и инфраструктура доставки так называемого контента потребителю. Факт опубликования газетой, журналом, ТВ и радио обращений граждан к заинтересованным лицам или описание журналистом ситуации социального неблагополучия любого человека с указанием конкретного адреса приравнивается в юрид. отношении к офиц. запросу в органы власти, обязывающему их принять действенные меры в месячный срок. В этом в частности, заключается роль СМК в гражданском обществе. Согласно Т. Адорно, изначальный смысл термина масс-медиа заключался в том, что массы являются нек-рым субъектом, на удовлетворение потребностей к-рого и направлена деятельность медиа. На самом же деле массы являются лишь объектом, получающим не то, что он хочет, а то, что ему предлагается. Отчасти в этом и состоит смысл термина «индустрия культуры».

• Общественное мнение и массовая коммуникация. Будапешт, 1971; Фирсов Б. М. Пути развития средств массовой коммуникации. Л., 1977.

Ю. В. Мочалова

Социология публики – направление во французской социологии, рассматривающее социол. аспекты возникновения и существования разл. аудиторий в публичной коммуникации (личностно-групповой, межгрупповой и массовой). Основатель направления – Ж.-П. Эскенази (J.-P. Esquenazi). Социология публики легла в основу более широкого междисциплинарного направления исследований, получившего название аудиториология.

А. В. Шариков

Субъекты международной коммуникации. Субъектами межд. коммуникации выступают, прежде всего, осн. субъекты мирового сообщества и межд. права – государства. Все более важными и субъектами в межд. отношениях становятся межд. межгосударственные организации. Как субъекты межд. отношений межд. организации могут вступать в межгосударственные отношения от своего собственного имени и в то же время от имени всех государств, входящих в них. В то же время мы наблюдаем кардинальную реконструкцию мировой коммуникационной структуры. Она становится гораздо более сложной, иерархической и многосвязанной. Резко возрастает число ее участников и их разнородность Ее предметная сфера подвергается гигантскому расширению благодаря появлению новых предметных областей и их политизации. В эконом., полит., культурной, национ. областях растет число неправительственных межд. организаций. Они имеют опр. особенности и специфику и принимают активное участие в межд. О. Влиятельным субъектом формирования и функционирования мировой политики выступают сами люди, к-рым по праву должна принадлежать решающая роль в выработке осн. принципов внешнеполит. стратегии как своих стран, так и мира в целом.

• Зонова Т. В. Современная модель дипломатии. Истоки становления и перспективы развития. М., 2003; Кокошин А. А., Богатуров А. Д. Мировая политика. Теория, методология, прикладной анализ. М., 2005; Лебедева М. М. Мировая политика. М., 2008.

Т. В. Зонова

Телевидение: роль в современном российском обществе. Переход к обществу инновационного развития предполагает смену парадигмы деятельности телевидения. Наряду с рекламно-коммерческой составляющей в новой модели должна существовать и сильная некоммерческая. Только она и может обеспечить развитие просветительской функции, некоммерческой по своей природе. Осн. принципы построения новой модели таковы. 1. В России как обществе инновационного развития должна быть реализована комплексная модель телевидения, имеющая как некоммерческую (гос. и/или обществ.), так и коммерческую составляющую. 2. Некоммерческая составляющая должна поддерживать и развивать просветительскую и информационную функции телевидения, коммерческая – преим. развлекательную функцию. 3. Телевидение должно обеспечить трансляцию ценностей, на к-рых строится общество инновационного развития и обеспечивается демографический рост. Это ценности образования, знания, творчества, самовыражения, труда, трудолюбия, реализации возможностей, сил и способностей человека, духовного совершенствования, культуры, искусства, а также ценности семьи, любви, верности, здоровья, здорового образа жизни, счастья др. людей, уважения к др. людям (толерантность), активный образ жизни. 4. Взаимодействие телевидения и общества должно строиться на сильной обратной связи без блокирующих ее механизмов в пользу рекламно-коммерческих интересов. 5. Государство вырабатывает правила и осуществляет контроль над сферой телевещания, поддерживая баланс интересов между акторами сферы телевизионного вещания, добиваясь реализации права всех рос. граждан на доступ к функционально полноценному телевидению, реализующему информационную, просветительскую и развлекательную функции.

Такой подход предполагает: 1) Введение разл. статуса телеканалов по основанию «коммерческие/некоммерческие». Государство поддерживает развитие некоммерческих каналов – именно они в большей степени могут обеспечить задачи инновационного развития общества. 2) Переход под контроль государства системы медиаизмерений, расширение ее географии до полного охвата всех регионов и типов населенных пунктов. 3) Необходимость разработки пакета законов о телевидении, к-рые бы открыли возможности гражданам напрямую воздействовать на телеканалы, их контент, выстраивать полноценную обратную связь между обществом и телеканалами. Предлагается всю аудиовизуальную продукцию разделить на неск. категорий по основанию ограничения доступа к ней детей и подростков на основании существующих в мире практик. Этот вопрос требует коллегиального решения. Один из возможных вариантов – разделение продукции на три категории: А, Б и В. Категория А не содержит агрессивных и эротических элементов, опасных для психич. здоровья детей и подростков, и может транслироваться по телевидению на любых телеканалах. Категория Б может содержать ограниченное число агрессивных и эротических элементов и может транслироваться по телевидению в поздние вечерние и ночные часы. Категория В может содержать любые агрессивные и эротические элементы. Ее трансляция возможна лишь с помощью специальных закодированных каналов с запретом доступа к ним детей и подростков. Статус коммерческих тематических телеканалов ограниченного доступа предполагает отсутствие ограничений на структуру и характер транслируемой продукции. Рекламная норма – максимум 9 минут в течение любого часа. Однако необходимо, чтобы эти каналы и радиостанции были закодированы так, что дети и подростки не имели к ним доступа, а распространение этих каналов происходило исключительно на платной основе.

А. В. Шариков

Телевизионная коммуникация: самовыражение личности. Телевидение как обществ. институт рекрутирует в кач. коммуникаторов особый тип людей, удовлетворяющих строгим требованиям, предъявляемым ведущим передач как телевизионной корпорацией, так и спецификой опосредствованной коммуникации. Пространственная разделенность партнеров по О. в случае прямого эфира и пространственно-временная в случае записанной передачи с необходимостью обусловливают более значительную роль репрезентации партнеров по взаимодействию в сознании коммуникатора и зрителя. Непроизвольная идентификация зрителя с телекоммуникатором оказывает влияние на формирование картины мира человека. Особенности самовыражения телеведущего демонстрируют зрителю эталон самопрезентации личности в публичном О. Успешное СЛТК проявляется в гармоничности индивидуального стиля самовыражения в О.; а именно отсутствии противоречия между вербальным и невербальным компонентами благодаря умению в нужной мере внутренне дистанцироваться от ограничивающего влияния обязанностей представительского О. Своеобразие самовыражения личности коммуникатора позволяет описать совокупность след. категорий: 1) уверенность самопредъявления личности в публичной коммуникации; 2) коммуникативная установка на поддержание контакта с аудиторией; 3) эмоциональная выразительность стиля О. личности; 4) деловитость, прагматическая направленность личности; 5) профессиональная компетентность личности; 6) информационное и коммуникативное лидерство в О. Успешное самовыражение личности телекоммуникатора в прямом эфире подразумевает 1) одаренность ведущего в коммуникативной сфере самореализации личности – в частности гибкость, динамичность и эмоциональную выразительность стиля О.; 2) владение предметом обсуждения и темой О., исключительно быстрое принятие интеллектуальных решений; 3) артистизм личности.

Ю. В. Мочалова

Телевизионная коммуникация: феномен «разорванной коммуцникации». Феномен «разорванной коммуникации» проявляется в рассогласовании авторского посыла и зрительских ожиданий на разных уровнях взаимодействия: 1) социальном (со стороны заказчика – стремление осуществить направленное информационное воздействие, получить финансовую прибыль; со стороны реципиента как члена социума – реализовать право на получение достоверной информации, на защиту своих интересов через апелляцию к СМИ как к «четвертой власти»); 2) социально-психологическом (со стороны телекоммуникатора соответствие политике телекомпании, повышение собственного статуса в творческом коллективе, рейтинга производимого телесообщения (телепрограммы); со стороны реципиента – получение необходимой для осуществления жизнедеятельности информации, повышение своего статуса в референтной группе). 3) психологическом (со стороны автора – реализация творческих планов, идей, замыслов; со стороны зрителя – получение удовольствия от просмотра телепередачи, от обращения к личности любимого ведущего или героя телесообщения).

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2000; Информационная и психологическая безопасность в СМИ. Телевизионные и рекламные коммуникации. Т. 2. М., 2008.

Т. Я. Аникеева

Телевизионное взаимодействие. Разновидность информационного взаимодействия человека. Взаимодействие с телевизионным источником информации, подразумевающее внутр. согласие зрителя во время телепросмотра подчиняться доминированию телевизионной информации в своем сознании, коль скоро человек принял на себя пассивную роль зрителя, обязывающую его разглядывать демонстрируемое на телеэкране (если задействовать культурно-антропологическую терминологию описания паттернов отношений людей друг с другом Г. Бейтсона). Авторы и создатели телепередач в результате неизбежной для любого коммуникативного акта духовной адресации к личности зрителя оставляют у него впечатление о собственных духовных интенциях. Этот факт доказывает, что телевизионное взаимодействие является процессом О. между вещателями, авторами, создателями передачи и зрителями.

• Бейтсон Г. Экология разума. М., 2000; Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002.

Ю. В. Мочалова

Телевизионное SMS-общение (от англ. Short Message Service – служба коротких сообщений) – разновидность интерактивной модели вещания, к к-рой все более стремится совр. телевидение, основанная на синтезе телевидения и компьютерных технологий. Телевизионную интерактивную модель вещания от обычной отличает возможность телезрителя, к-рый по собственной воле становится активным субъектом коммуникативного процесса, лично воздействовать на производство телевизионного продукта. «Интерактивное телевидение» положило начало новым формам О., обладающими особенностями: к ним может быть отнесено телевизионное SMS-общение. По причине опосредствованности в телевизионном SMS-общении отсутствует прямой, непосредственный контакт коммуникатора с аудиторией: SMS-общение как разновидность интер акции дает возможность получения обратной связи. Телевизионное SMS-общение имеет как социальную, так и индивидуально-личностную направленность, не носит организованного характера, спонтанно, что сближает его с межличностным. Тем не менее, время трансляции, а иногда и темы для обсуждения задаются телевизионным каналом, транслирующим SMS-чат. Телевизионное SMS-общение не требует строгого соблюдения принятых в обществе правил О., что также сближает его с межличностным и связано с тем, что передаваемое сообщение не обязательно должно быть понятным широкой аудитории. При индивидуально-личностной направленности SMS-сообщение может быть составлено т. о., что передаваемая информация будет понятной лишь какому-то конкретному лицу.

Специфика аудитории в телевизионном SMS-общение состоит в том, что каждый человек или группа лиц в любой момент может уйти от позиции стороннего наблюдателя, может стать коммуникатором, а потом вернуться к прежней позиции. Коммуникатор в телевизионном SMS-общение может приобретать коллективный характер, когда выступает от имени группы, к-рую он представляет, а может носить и индивидуальный характер. Эта характеристика представляет собой синтез характеристик массовой коммуникации и межличностного О. Разл. группы SMS-сообщений включают: SMS-сообщения как «Я-сообщения», характеризующиеся самопрезентацией; сообщения, обращенные к абстрактным людям; сообщения, ориентированные конкретным лицам, в связи с чем указываются их имена и т. п.; сообщения, побуждающие к взаимодействию и последующим SMS-ответам.

• Бабаева Ю. Д., Войскунский А. Е., Смыслова О. В. Интернет: воздействие на личность // Гуманитарные исследования в Интернете / Под ред. А. Е. Войскунского. М., 2000; Вердербер Р., Вердербер К. Психология общения. СПб.-М., 2003; Общение. Интенсивный курс. СПб.-М., 2005; Чуднова Н. В. Особенности образа «Я» «жителя Интернета» // Психол. журн. 2002, № 1.

Л. И. Рюмшина

Телекоммуникатор – субъект телевизионной коммуникации, создающий и транслирующий телевизионное сообщение. Спецификой деятельности телекоммуникатора на этапе подготовки сообщения являются: а) коллективный характер творческого труда при подготовке передачи; б) необходимость находиться в состоянии непрерывной коммуникации; в) публичность процессов взаимодействия авторов и героев передачи; г) отсутствие четко структурированных объективных критериев оценки творческого результата; д) ненормированный рабочий день, отсутствие эргономических норм труда; е) необходимость соотносить собственные критерии оценки творческого продукта с требованиями коллег и руководства; ж) необходимость контактировать с коллегами и руководством на неформальном уровне, что является основой создания совместного творческого продукта; з) творческая деятельность «по необходимости», а не по вдохновению, что означает способность концентрации волевых, интеллектуальных, эмоциональных и творческих усилий в зачастую неизвестные заранее и непредсказуемые по длительности моменты времени; и). особенности участников телевизионного сообщения как средство передачи информации, к-рое способствует интерпретации содержательных аспектов передачи; к) характер взаимодействия между режиссером и участниками передачи и их отношение к содержанию сообщения определяют коммуникативный аспект телевизионного сообщения, что отражается на выборе средств и форм воздействия в структуре телекоммуникации.

Результаты включенного наблюдения показывают, что психол. состояние, к-рое переживают творческие работники телевидения в процессе создания телевизионного сообщения, является состоянием поглощенности деятельностью. Анализ телекоммуникационной деятельности позволяет выделить след. осн. ее особенности: 1) Высокая творческая и личностная включенность в телекоммуникационную деятельность всех ее субъектов. 2) Постоянное совершенствование телесообщения в процессе его создания. 3) Высокая интенсивность процесса создания телесообщения. 4) Совместная творческая деятельность на всех этапах создания телесообщения. 5) Своеобразие межличностных отношений субъектов телекоммуникационной деятельности в связи с тем, что они выходят за рамки совместной творческой деятельности по созданию телесообщения и выполняют функцию удовлетворения потребностей в принадлежности, уважении, любви и признании. Следствием перечисленных особенностей телекоммуникационной деятельности по созданию телевизионного сообщения как творчески уникального информационного продукта является объективно творческий характер этой деятельности, к-рая вследствие своей специфики, предъявляет особые условия к личности телекоммуникатора как активного субъекта опосредствованного О. и предполагает возможность его самореализации.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева

Терроризм (лат. terror – страх, ужас, ср. terreo – устрашать) – феномен полит. психологии, специфичный для обострения конфликтных ситуаций. Т. выражается в угрозе уничтожения конкретных лиц (реже сооружений или культурных ценностей) в случае отказа удовлетворить требования террористов. Эффективность Т. психологически зависит от 3 факторов: 1) подкрепления угрозы в форме ее частичной реализации; 2) внутр. готовности пойти на компромисс; 3) масштабов риска, на к-рый способны пойти стороны конфликта. Распространение Т. в XX в. парадоксальным образом свидетельствует об относительном росте ценности человеческой жизни одновр. с общей деморализацией полит. жизни. Особое значение в распространении Т. приобрели СМИ, поскольку для психологии террориста весьма характерно стремление привлечь обществ. внимание не только к своим требованиям, но и к себе лично. В массовой психологии проявляется амбивалентная тенденция к осуждению и героизации участников террористической деятельности. Их представляют как бескорыстных идеалистов, готовых рисковать жизнью в целях достижения высокой цели, и, одновр., как безумных фанатиков, способных на все в целях самопрославления и разрушения стабильного обществ. устройства. Поскольку фактор устрашения нашел признание как действенное условие влияния на принятие решений, роль Т. растет, демонстрируя рост масштабов деструктивных возможностей, к-рыми располагает социально опасный индивид.

• Брудный А. А. Психологическая герменевтика. М., 2005; Зинченко Ю. П., Шилко Р. С. Психологические аспекты информационной безопасности и противодействия терроризму посредством медиа // Информационная и психологическая безопасность в СМИ. Т. 2: Феномен «разорванной коммуникации / Под ред. Я. Н. Засурского, Ю. П. Зинченко, Л. В. Матвеевой, Е. Л. Вартановой, А. И. Подольского. М., 2008; Петрищев В. Е. Заметки о терроризме. М., 2001.

А. А. Брудный

Экспансия виртуальности – широкое распространение виртуальных объектов, явлений, событий в информационном обществе; воздействие виртуальной реальности на разл. аспекты социально-эконом. жизни, культуры, на систему отношений, сознание и личность совр. человека. Возрастание роли виртуальности в совр. мире представлено 2 осн. тенденциями: виртуализация реальности и расширение сфер влияния виртуальности на реальный мир. Виртуализация реальности проявляется в том, что фактически все базовые сферы социокультурной реальности и субъективного мира человека приобретают виртуальный статус, свою представленность в виртуальном мире. Интенсивное развитие информационных технологий приводит к переносу в виртуальность эконом. операций, управления организациями, полит. акций и т. п. Виртуальный образ, знак становится предметом производства и потребления. Виртуализируется частная жизнь человека: проведение досуга, совершение покупок, установление контактов с противоположным полом, трудовая деятельность. Межличностное и групповое О. осуществляются посредством сетевых технологий в виртуальном мире. Создаются виртуальные аналоги реальных объектов жизненного мира, социальных институтов, сообществ. Развитие дистанционного обучения приводит к виртуализации образования. Создание виртуального мира уподобляется мифу о творении мира, в к-ром реальность рядоположна тексту, а язык эквивалентен действию. При этом каждый пользователь может активно участвовать в его творении или находить миры, в к-рых воплощаются актуальные, или наиболее значимые личностные смыслы. В результате стирается грань между актуальным и потенциальным, реально существующим и возможным: виртуальная реальность становится «информационным двойником» жизненного мира, способом бытия совр. человека. «Уход» в виртуальность становится способом компенсации внутр. напряжения, опредмечивания фантазий, реализации фрустрированных потребностей, достижения целей, блокированных в реальном мире. Собственно экспансия виртуальности проявляется в том, что искусственно созданный мир превращается из «зеркального подобия» реальности в самост. и относительно автономную систему, влияющую на совр. социокультурную среду, отношения, сознание и личность совр. человека. Реальное пространство замещается виртуальным; мир, созданный на базе компьютерных технологий, становится новой формой воспроизводства социального. Конкуренция образов, транслируемая посредством рекламы и СМИ, существующими на электронной основе, становится более значимой по сравнению с конкуренцией эконом., полит., социальных действий. Технологии виртуальной реальности становятся определяющими в развитии информационного общества. Увеличивается роль виртуальных денежных операций, растет число людей, занятых в сфере информационных услуг и конструировании виртуальных миров; политика детерминируется политтехнологиями, базирующимися на сетевых интеракциях. Восприятие личностью актуальных событий опосредуется мультимедийными технологиями и текстами, транслируемыми в виртуальности. События, происходящие в виртуальных мирах, виртуальные персонажи и сюжеты оказывают влияние на реальные социально-эконом. отношения, воздействуют на сознание человека. Искусственно созданная симуляция реальности приобретает большую эмоционально-смысловую насыщенность, чем явления реального мира. Структура сознания организуется по принципу гипертекста – нелинейно связанных субъективных реальностей, представляющих собой семиотико-смысловые образования.

• Иванов Д. В. Виртуализация общества. СПб., 2000; Королёва Н. Н. Семиосфера личности. СПб., 2005; Носов Н А. Виртуальная психология. М., 2000; Buhl A. Die virtuelle Gesellschaft. Ökonomie, Politik und Kultur im Zeichen des Cyberspace. Opladen, 1997.

Н. Н. Королева

Экспертиза медийных продуктов представляет собой экспертную оценку формы, содержания, структуры и эффектов (последствий) медийного воздействия. В кач. экспертов могут выступать как профессионалы в какой-либо области (психологи, социологи, культурологи, юристы, журналисты и т. д.), так и представители телевизионной аудитории. Дифференцирующими показателями для групп экспертов являются пол, возраст, экстраверсия/интроверсия. Существует три типа критериев, на основе к-рых можно сформировать план анализа медийного продукта как коммуникативного сообщения: первый тип – это критерии «хорошего вообще», свойственные опр. культуре; второй – критерии, основанные на сложившихся предпочтениях аудитории, напр., «стереотипах популярных передач»; третий тип – профессиональные критерии авторов медийного продукта и руководителей медиахолдинга.

• Леонтьев А. А. Прикладная психолингвистика речевого общения и массовой коммуникации. М., 2008; Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

Экспертиза медийных продуктов: схема комплексного анализа телевизионных передач. Психол. анализ телевизионной передачи направлен на выявление осн. ее коммуникативных параметров, к числу к-рых относятся: 1. Коммуникативная позиция (или диспозиция) авторов передачи. Коммуникативная позиция может быть гибкой или ригидной, а также соотноситься с позициями О., выявленными в психологии (напр., позиции «Взрослого», «Ребенка» и «Родителя» по Э. Берну). 2. Характер коммуникативного послания, к-рый определяется представленностью в нем официальной или неофициальной т. зр., фокусированием внимания на опр. теме, оригинальностью информации, выбором героев сюжета, выстроенностью сюжетной линии в целом. 3. Язык воздействия: темп подачи сообщений, сенсационность мат-ла, эмоциональная насыщенность, организация обратной связи, организация временного контекста событий, завершенность экранного действия. 4. Потребности аудитории, к к-рым апеллирует телевизионная передача. 5. Стиль О. ведущих телепередачи. 6. Характеристики людей в кадре: имидж ведущего, отношение ведущего к мат-лу, возможность психол. идентификации телезрителя с телеведущим. 7. Адресат телепередачи, аудитории, ее широта и специфичность.

• Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002.

Л. В. Матвеева, Т. Я. Аникеева, Ю. В. Мочалова

Явления массовидные – сходство психич. состояний, настроений, стереотипов, установок, поведенческих реакций в рамках большой социальной группы, обусловленное механизмами заражения, внушения, подражания, конформизма, эмоционального резонанса (циркулярная реакция). Ситуативными синонимами Я. м. являются стихийное массовое поведение, коллективное поведение. К Я. м. относят многообразные виды поведения толпы, слухи, моду, массовые полит. движения и т. д. Я. м. были в числе первых феноменов, к-рые попали в сферу интересов зарождавшейся социально-психол. науки. Их систематическое изучение было начато в рамках 2 независимых школ, сформированных в XIX в. учеными Германии, Франции, Италии: психологии народов (М. Лацарус, Г. Шейнталь, В. Вундт) и психологии масс (Г. Лебон, Г. Тард, С. Сигеле, В. Парето). В России конца XIX – нач. XX в. Я. м. изучались М. Г. Михайловским (субъективная социология), В. М. Бехтеревым (коллективная рефлексология), А. Л. Чижевским (гелиопсихология). В настоящее время Я. м. – предмет исследования психологии больших групп, полит. психологии, психологии пропаганды, психологии маркетинга.

• Назаретян А. П. Антропология насилия и культура самоорганизации. Очерки по эволюционно-исторической психологии. М., 2007.

А. П. Назаретян

Часть III

Трудности и нарушения общения и их коррекция

Данный материал впервые самостоятельно представлен в справочной литературе, посвященной общению. Созданные в социальной психологии модели оптимального общения в большей своей части не являются в полной мере пригодными для применения в реальности общения. Точно так же и «идеальное здоровье» (или эталон) – это не встречающееся в реальной жизни гипотетическое состояние человека, все составляющие которого соответствуют некоторым критериям и гармонично интегрированы. В повседневной реальной жизни каждый сталкивается с трудностями (эпизодическими или хроническими) в своем общении или общении партнеров, в процессе межличностного, межгруппового (например, межнационального) общения, общения с самим собой и решает с той или иной мерой успешности разной сложности коммуникативные задачи. Трудности в общении могут перерастать порой в необратимые и могут приводить к тем или иным нарушениям общения. Практическому психологу все же необходимо иметь представление об идеальных моделях общения и о показателях благополучия личности в общении, поскольку он призван не только помогать клиенту в преодолении имеющихся у него трудностей, нарушений, но и способствовать освоению успешных моделей и эталонов общения.

При подборе и структурировании статей части мы исходили из принципа единства психического и физического, социального и духовного в человеке. При таком подходе анализ общения, его последствий и факторов, на него влияющих, требует учета указанных выше ипостасей человека. Уровень благополучия человека в каждой из этих сфер с необходимостью проявится и в его общении. В свою очередь, мотивационная, когнитивная, операциональная, эмоциональная составляющие общения, процесс и результаты его будут сказываться на общем состоянии благополучия субъекта общения. Понятие «благополучие» все активнее привлекает внимание психологов, философов и врачей, занимающихся проблемой здоровья, оно включено в определение здоровья (Устав ВОЗ, 1946). Здоровье в соответствии с этим определением рассматривается как «состояние полного душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и дефектов»; в 1977 г. это определение расширено и дополнено аспектом «социальной продуктивности». В последние десятилетия проблема трудностей и нарушения общения, их преодоления и коррекции становится темой междисциплинарных исследований. В связи с этим авторы статей раздела – психологи, философы, врачи, физиологи.

Часть состоит из 4 разделов: Раздел 11. Трудности в общении; Раздел 12. Преодоление трудностей в общении; Раздел 13. Нарушения общения; Раздел 14. Коррекция нарушений общения. Среди статей – часть переработанных из Словаря «Клиническая психология» / Под ред. Н. Д. Твороговой // Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в 6 т. / Ред. – сост. Л. А. Карпенко. Под общ. ред. А. В. Петровского. М., 2006. В ссылках на него в списке литературы будет указание: Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Редактор-составитель Н. Д. Творогова

Раздел 11

Трудности в общении

Агрессия (от лат. aggredior – наступать, aggressio – нападение) – мотивированное деструктивное поведение, противоречащее нормам и правилам сосуществования людей в обществе, наносящее вред объектам нападения (одушевленным и неодушевленным), приносящее физич. ущерб людям или вызывающее у них психол. дискомфорт (отрицательные переживания, состояние напряженности, страха, подавленности и т. п.).

Выделяются след. виды А.: 1) физич. А. (нападение) – использование физич. силы против др. лица или объекта; 2) вербальная А. – выражение негативных чувств как через форму (ссора, крик, визг), так и через содержание вербальных реакций (угроза, проклятья, ругань); 3) прямая А. – непосредственно направленная против какого-либо объекта или субъекта; 4) косвенная А. – действия, к-рые окольным путем направлены на др. лицо (злобные сплетни, шутки и т. п.), и действия, характеризующиеся ненаправленностью и неупорядоченностью (взрывы ярости, проявляющиеся в крике, топаний ногами, битье кулаками по столу и т. п.); 5) инструментальная А., являющаяся средством достижения какой-либо цели; 6) враждебная А. выражается в действиях, целью к-рых является причинение вреда объекту А.; 7) аутоагрессия, проявляющаяся в самообвинении, самоунижении, нанесении себе телесных повреждений вплоть до самоубийства. Агрессивное поведение является одной из форм реагирования на разл. неблагоприятные в физич. и психич. отношении жизненные ситуации, вызывающие стресс, фрустрацию и т. п. состояния. Психологически агрессивное поведение выступает одним из осн. способов решения проблем, связанных с сохранением индивидуальности и тождественности, с защитой и ростом чувства собственной ценности, самооценки, уровня притязаний, а также сохранением и усилением контроля над существенным для субъекта окружением. Агрессивные действия выступают в кач.: 1) средства достижения какой-либо значимой цели; 2) способа психол. разрядки; 3) способа удовлетворения потребности в самореализации и самоутверждении. Осн. теорет. объяснения А. могут быть обозначены как: а) биологические (этологический подход – К. Лоренц, Й. Эйбль-Эйбльсфельд, социобиологический подход – М. Дейли, М. Уилсон и генетика поведения) и б) психологические (психоанализ, фрустрационная теория – Д. Доллард, когнитивный неоассоцианизм – Л. Берковиц, модель переноса возбуждения – Д. Зилманн, теория научения – А. Басс, А. Бандура, социально-когнитивный подход – К. Додж, модель социального взаимодействия – Дж. Тедеши, Р. Фелсон).

Этологи считают, что агрессивное поведение имеет внутр. источник и зависит от количества накопленной в организме агрессивной энергии и силы внеш. раздражителя (вид или запах конкурента). Для того чтобы не произошла неконтролируемая агрессивная реакция, необходимо, чтобы агрессивная энергия постоянно разряжалась (наблюдения за жестоким действиями, разрушение неодушевленных предметов, участие в спорт. состязаниях и т. п.). Социобиология применяет логику эволюционного подхода для объяснения социального поведения. Поведение человека и животных адаптивно в той степени, в какой повышает шансы на выживание и вида в целом, и его отдельных представителей. Агрессивное поведение, направленное на сопротивление нападающим или соперникам в выборе партнера рассматривается как адаптивное, т. к. увеличивает репродуктивную успешность.

Концепция ортодоксальных психоаналитиков сходна с взглядами этологов. «Гидравлическая» модель мотивации этологов и психоаналитиков часто используется для объяснения механизмов блокирования А., в частности, смещения А., выражающегося в том, что А. направляется не на вызвавшие ее объекты (А. против них не может быть успешной в силу разл. причин), а на объекты, успешная реализация агрессивных действий против к-рых обладает высокой вероятностью. Все теории инстинктивной природы агрессии исходят из наличия в организме готового репертуара реакций, имеющих опр. цель и стремящихся к проявлению вовне. Особый упор делается на внутр. «запрограмированность» агрессивных реакции, жесткую и малопластичную, не зависящую от внеш. факторов, для к-рых характерна значит. изменчивость. Результаты многих исследований показывают, что среда и социальная ситуация оказывают большое влияние на агрессивное поведение.

Фрустрационная концепция объясняет возникновение А. состоянием, при к-ром целенаправленные побуждения человека сталкиваются с помехами (препятствием). Когнитивный неоассоцианизм рассматривает А. как потенциально возможное поведение, активизирующееся или подавляемое эмоциональным переживанием, вызванным неблагоприятным событием. Модель переноса возбуждения рассматривает сочетание физиол. возбуждения и когнитивной оценки (интерпретации) этого состояния как пусковой механизм и регулятор агрессивного поведения. Теория научения акцентирует свое внимание на том, что агрессивное поведение приобретается человеком, как и большинство др. форм социального поведения, посредством процессов научения. Обучение происходит либо по принципу инструментальной обусловленности – через подкрепление и наказание, либо через наблюдение за моделями. Социально-когнитивный подход изучает индивидуальные различия в агрессивном поведении как функцию различий: а) в когнитивных схемах, управляющих проявлением А. и б) в способах обработки социальной информации. Модель социального взаимодействия рассматривает инструментальную функцию агрессивных действий, совершаемых ради достижения: а) контроля над поведением др. людей, б) восстановлением справедливости и в) защите своей репутации. А. может стать как причиной разрыва процесса О. между его субъектами, так и следствием неэффективного О. между ними.

• Берковиц Л. Агрессия: причины, последствия и контроль. СПб., 2001; Бэрон Р., Ридчардсон Д. Агрессия. СПб., 1998; Лоренц К. Агрессия. М., 1994; Bandura A. Aggression: A social learning analysis, 1973.

С. Н. Ениколопов

Деструктивное общение – формы и особенности контактов, к-рые пагубно сказываются на личности партнеров и осложняют взаимоотношения. Деструктивное воздействие затрагивает глубинные характеристики О. и личности, вызывает длительные изменения в личности и самочувствии партнеров по О. Примерами такого рода контактов служат манипулятивное О., авторитарный стиль, поведение, вызванное патологической ревностью, завистью, нарциссизмом. Деструктивным характером может обладать молчание, принимающее форму наказания партнера, а также умолчание. В основе Д. о. может лежать немало личностных черт: лицемерие, хитрость, склонность к клевете, мстительность, язвительность, цинизм, ханжество и т. д. Такое О. не обязательно преследует личную материальную выгоду. Оно может руководствоваться неосознаваемыми мотивами самоутверждения, злорадства, мести, соперничества и т. д.

Существуют виды Д. о., характерные для опр. специфической среды, – напр., т. наз. криминогенное О. Изучаются также корыстное О. (вранье, обман, ложь), агрессивно-конфликтное взаимодействие (агрессивное поведение, мстительность, враждебность, попреки и угрозы, обиды, ссоры, критика, зависть, хамство, садомазохизм).

• Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. СПб., 1996; Знаков В. В. Психология понимания правды. СПб., 1999; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Дефектное общение – это относительно неполноценное О., к-рое в меньшей степени проявляется в деловых контактах, но мешает установлению искренности, доверительности, легкости и человеческой близости в неформальном межличностном О.

Дефекты О. – это помехи, создаваемые человеком, обладающим опр. личностными свойствами, в т. ч. – эгоцентризм и эгоизм, невоспитанность и бестактность, морализаторство и деспотичность и т. д.). Дефекты О. выражаются в свернутости контактов и содержательной стороны О., непреднамеренном искажении истинных мотивов собеседника, снижении успешности О. и удовлетворенности О. со стороны партнера. Однако они не затрагивают глубинных характеристик О. и личности. Менее существенные дефекты О. касаются не его содержательной стороны, а сопровождающей его экспрессии, являются следствием недостаточной коммуникативной умелости и вызывают легкое раздражение или недоумение собеседника.

Одной из причин появления дефектов неформального О. может служить чрезмерная интенсивность делового О., к-рая истощает нервную систему, исчерпывает потребность в неформальных контактах и сужает пространство и время, отведенное на О. вне работы. Развитие у субъекта психол. защиты неизбежно делает О. дефектным и по содержанию, и по способам взаимодействия, и по конечным результатам этого взаимодействия. Сильное развитие психол. защиты всегда препятствует норм. человеческому О., воздвигает психол. барьеры между людьми. Дефекты в О. могут появляться вследствие длительной принудительной или добровольной изоляции человека, наличия опр. личностных свойств у партнеров по О. Дефекты О. тесно связаны с акцентуациями характера.

• Куницына В. Н. Психологические последствия интенсивного профессионального общения. Мышление и общение в конкретных видах практической деятельности. Ярославль, 1984; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001

В. Н. Куницына

Дефицитное общение – О., имеющее дефицит доверительных, близких отношений, приводящее к тяжелому чувству потери связи с людьми, к психол. одиночеству. Речь идет о том одиночестве, к-рое человек испытывает, находясь в компании или в семье, к-рое он «носит с собой». Такое понимание психол. одиночества предполагает наличие специфического синдрома личностных свойств одинокого человека. Синдром затрудняет О., препятствует установлению полноценных контактов доверительного О., формирует тип самовосприятия и приводит к ощущению надрыва, душевного нездоровья. Наиболее часто с одиночеством ассоциируются такие эмоциональные состояния, как отчаяние, тоска, депрессия, жалость к себе, невыносимая скука. Переживаемое острое чувство одиночества – эпизодически острое ощущение беспокойства и напряжения, связанное со стремлением иметь дружеские или интимные отношения (Вейс, 1989). Большую роль в возникновении чувства одиночества играет застенчивость и невозможность адаптироваться.

Отчужденность проявляется как чувство бессилия перед повседневными проблемами, охлаждение и разрыв с ближайшим окружением, выпадение из социальных связей. Это состояние сопровождается апатией и аполитичностью, отказом от дружеского О., недоверием к искренности и бескорыстности людей. Отчужденность как переживаемое чувство и состояние превращается в отчуждение от реальных людей, их забот и жизни. Отчужденный не принадлежит группе, его социальные связи нарушены. Стержнем отчужденности является аномия, к-рая определяется как состояние дезорганизации личности, возникающее в результате ее дезориентации. Причиной такой дезориентации может быть социальная ситуация, в к-рой имеет место конфликт норм и личность сталкивается с противоречивыми требованиями, либо ситуация отсутствия норм. Аномия формирует чувство бесцельного существования, бессилия, чувство собственной ничтожности, делает человека обособленным, отъединенным, ослабляет чувство ответственности.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Лабиринты одиночества. М., 1996; Мискарян К. Сто лиц одиночества. М., 1996.

В. Н. Куницына

Дифференциальные эмоции как затрудняющий фактор общения – различаются на основании комплексного критерия, охватывающего нервный субстрат эмоций, экспрессию и их субъективное качество (Изард, 1980), влияют на взаимодействие между людьми. Теория дифференциальных эмоций признает за эмоциями функцию детерминант поведения в широчайшем диапазоне: от насилия и неумышленного убийства до самопожертвования. Эмоции могут придавать смысл и значение человеческому О. Эмоциональное отношение к др. человеку является фактором, мотивирующим и управляющим взаимодействие между ними (выделены 3 оси эмоционально-ценностного отношения человека к человеку: симпатия-антипатия, уважение-неуважение, близость-отдаленность (Столин, 1983). Эмоции играют важную роль в подкреплении поведения, контроле за ним. Так, при эмоциональной реакции раскаяния человек не только признает факт совершения поступка, но и раскаивается в нем. При ужесточении – человек признает факт совершения поступка и сознательно узаконивает свой выбор. При смятении признание факта поступка сопровождается внутр. колебаниями, неуверенностью в правильности сделанного. Контроль со стороны окружающих может быть осуществлен путем вызывания чувства стыда или вины. Внеш. контроль, будучи усвоенным, превращается в самоконтроль. Контроль, напр., с помощью страха превращается в самоконтроль с помощью постоянной оглядки на мнения других и избегания «наказания» в виде негативного о себе мнения. Эмоции влияют на восприятие, память, мышление и воображение человека, на все, что он делает, на то, как он обращается с другими. Так, честное и равноправное О. возможно там, где усмирены и дискредитированы амбиции, самодовольство, злорадство и пр. (Добрович, 1987). Маурер (1969) считает, что эмоции играют решающую роль, изменяя поведение человека.

Эмоции, сопровождающие неудачу в межличностных отношениях, существенно различаются в зависимости от причин ее объясняющих. Объяснение неудачи внеш. причинами вызывает такие чувства как удивление и недовольство. Объяснение неудачи недостаточностью прилагаемых усилий вызывает чувство стыда и вины. Неудача, объясняемая личностными качествами или недостатком способностей, ассоциируется с чувством некомпетентности и неполноценности (Weiner, Russel, German, 1978). Наиболее надежными чувствами, к-рые ассоциируются с одиночеством, называют: отчаяние, депрессию, невыносимую скуку, самоуничижение (Рубинстайн, Шейвер, 1989). Одинокие люди чувствуют себя покинутыми, оторванными, забытыми, обделенными, потерянными, ненужными (Садлдер, Джонсон, 1989).

Страх, стыд, вина – одни из фундаментальных эмоций, возникшие в эволюционно-биологических процессах (Изард, 1980). Страх может служить предупреждающим сигналом и изменять направление мысли и поведение. Вызывает ли какое-то событие страх, зависит от того контекста, в к-ром оно происходит (Sroufe, 1974), от индивидуальных различий в темпераменте или предрасположенностях (Kagan, 1974; Charlesworth, 1984) и от опыта и возраста индивида (Jersild, Holmes, 1935; Bowlby, 1973). Ситуация (напр., неудача в О.) может стать источником страха: а) через формирование гипотез; б) через антиципацию; в) через прямое столкновение (Tomkins, 1963). Выражение лица часто используется в кач. индикатора страха. Страх, в зависимости от своей интенсивности, переживается как предчувствие, неуверенность, полная незащищенность. Сильный страх способствует поведению избегания. Др. типы поведения, связанные со страхом, являются взаимодействием страха с иными эмоциями. Так профиль эмоций для ситуации страха: выражены эмоции страдания, интереса, удивления.

Стыд играет большую роль в человеческих отношениях, но он менее изучен, чем страх. Физич. выражение стыда описывается относительно легко: человек отводит взгляд, отворачивает лицо в сторону, обычно опускает голову. Категория стыда относится к оценке собственного действия индивида, к-рый способен предположить, какова будет реакция других и представить себе как вообще могут быть оценены ими подобные действия (Дробницкий, 1977). При стыде все сознание человека заполняется им самим, возникает ощущение поражения, унижения, преступности, отчужденности. Стыд сопровождается неспособностью мыслить логично, а нередко – ощущением неудачи, поражения (Изард, 1980). Для состояния стыда характерны: а) мысли: о провале, разочаровании, обвинении себя, о причинах поведения, о том, как извиниться, об изолированности, одиночестве, отверженности; б) действия: извинения, обещания больше не повторять сделанного, стремление находиться в одиночестве, избегать окружающих, рационализация, попытки найти причину, наказание самого себя. Стыд делает человека сенситивным к чувствам и оценкам окружающих и тем самым способствует сближению людей. В то же время, победа над стыдом важна для чувства личной идентичности и свободы. Готовность подвергнуться стыду выступает как нейтрализующая сила по отношению к склонности людей манипулировать друг другом (Gynd, 1961). Стыд, наиболее вероятно, будет наблюдаться в контексте эмоциональных или значимых отношений. Когда стыд возникает, он временно разрушает или сильно затрудняет социальное О. и межличностный контакт. Стыд используется для развития и поддержания конформности по отношению к групповым нормам. Стыд способствует общительности, действуя как ограничитель эгоцентризма и эгоизма. В то же время конформность и чувство принадлежности к группе увеличивают уверенность в себе и безопасность и делают человека менее уязвимым для стыда (Изард, 1980).

Существуют след. психол. условия для развития вины: а) принятие моральных ценностей; б) усвоение чувства моральной обязанности и верности этим ценностям; в) достаточная способность к самокритике для восприятия противоречий между реальным поведением и принятыми ценностями. Вина возникает при «неправильном» поведении. Поведение, к-рое вызывает вину, нарушает моральный, этический или религ. кодексы. Вина связана с осуждением своего поступка самим индивидом независимо от того, как к этому поступку отнеслись или могут отнестись окружающие. Вина включает такие реакции как раскаяние, осуждение самого себя или понижение самооценки. Вина возникает в ситуациях, в к-рых человек чувствует личную ответственность. Вина, обычно, влияет в течение значительно большего времени, чем стыд, на экспрессивность субъекта и его манеру вести себя. Для многих людей ситуация вины часто сопровождается страхом, страданием. Предвосхищение вины и ее избегание усиливает чувство личной ответственности и дополняет стыд в воспитании социальной ответственности. Катц и Зиглер (1967) заключили, что развитие вины у индивида положительно коррелирует с развитием способности делать тонкие когнитивные суждения и с развитием зрелости. Различают переживание вины как: а) враждебную вину (результат своего чувства враждебности и за счет актов агрессии); б) моральную вину.

Эмпирическое изучение влияния на О. мыслей, образов, возникающих при страхе неудачи, чувстве вины, стыда, обиды, показало, что это влияние опосредствовано дополнительным фактором – для поведения важно как человек внутренне справляется с возникшей эмоцией (как он ее переживает, пережил). Переживание эмоций – это внутр. деятельность, внутр. работа, с помощью к-рой человеку удается восстановить утраченное душевное равновесие, справиться с критической ситуацией.

• Василюк Ф. Е. Психология переживания. М., 1984; Изард К. Эмоции человека. М., 1980; Столин В. В. Самосознание личности. М., 1983; Творогова Н. Д. Общение: диагностика и управление. М., 2002.

Н. Д. Творогова

Достаточно хорошая мать в создании среды развития ребенка (Good enough mother) – по мнению Доналда Винникотта, работавшего в контексте психоаналитической теории, это мать, создающая среду, в к-рой ребенок может выработать с течением времени истинное и аутентичное ощущение себя. Развитие Я младенца происходит успешно в любящей, игровой и, самое главное, зеркальной (отражающей) среде, создаваемой вниманием матери. Безусловное ощущение собственного существования образует фундамент для всех последующих функций его личности. Обязанность в создании такой среды может выполнить достаточно хорошая, но не обязательно совершенная мать. Важно, чтобы она была способна удовлетворять потребности ребенка большую часть времени. Если мать будет совершенной в своих реакциях, ребенок останется зависимым. Из-за регулярных, но не чрезмерных перерывов в материнской гармонии и заботе ребенок должен обратить внимание на собственные ресурсы и развивать способность самому удовлетворять свои потребности (однако для этого нужно время). Такому переходу к чувству относительной независимости (а затем к состоянию «нацеленности на независимость»), возникающему по мере обучения удовлетворять собственные потребности, должно предшествовать ощущение ребенком своего всесилия, к-рое необходимо для развития Я. Истинное Я (true self) развивается, когда всесилие младенца получает признание. Ложное Я (false self) – реакция, возникающая, когда ребенок чувствует свое бессилие и приспосабливается к матери, чтобы получить желаемое. Ложное Я может проявляться и в последующей жизни, когда индивид оценивает все свои желания и действия по реакции др. людей, не проявляя спонтанные экспрессии истинного Я.

• Фрейджер Р., Фрейдимен Дж. Психоаналитические теории личности. Зигмунд Фрейд и постфрейдисты. СПб., 2007; Winnicott D. W. Playing and reality. N. Y., 1971.

Н. Д Творогова

Зависимость от психотерапевта – особенность клиента, проявляющаяся в процессе психотерапии: психотерапевт начинает восприниматься им как главный источник силы, здоровья. Большинство клиентов в начале лечения, с одн. стор., стремится к независимости, противодействует контролю и давлению, с др. стор. – ищет опору и помощь. Потребность в зависимости может периодически возрастать, (напр., во время обострения болезни, психол. кризиса). В случае проявления у клиента зависимости от психотерапевта терапевтический процесс затрудняется, клиент не меняет свою жизненную ситуацию, противоборствуя тем самым окончанию лечения и прекращению взаимоотношений с психотерапевтом. Встречаются случаи, когда клиент использует свою беспомощность в целях контроля и доминирования, пытается манипулировать психотерапевтом. В процессе психотерапии важно сфокусировать внимание клиента на проработке его переживаний, связанных с зависимостью.

Возникновение З. от п. рассматривается в психоанализе как признак прогресса. Чтобы помочь клиенту, по мнению Фрейда, его необходимо вовлечь в эмоционально заряженные взаимоотношения и использовать 3. от п. для оказания влияния на клиента в желаемом направлении. Однако есть опасность возникновения устойчивой привязанности к психотерапевту, что может необоснованно затянуть процесс лечения.

В соответствии с представлениями В. Н. Мясищева, зависимость, становясь все более устойчивой формой отношения пациента к другим, может трансформироваться в невротическую зависимость как черту характера.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Мясищев В. Н. Личность и неврозы. Л., 1960.

Н. Д. Творогова

Застенчивость – а) устойчивая черта личности или повторяющаяся в разл. ситуациях особенность поведения индивида; б) комплексное состояние (включающее эмоционально-когнитивные взаимодействия), к-рое проявляется в разнообразных физиол. реакциях (более всего отличает застенчивых людей – появление краски на лице). З. понимается как свойство и как состояние. Поведение таких людей характеризуется затруднением в выражении мысли, избеганием др. людей, боязнью проявления инициативы. На психол. уровне застенчивость характеризуется искаженным восприятием природы человеческих взаимоотношений, смущением как кратковременной потерей самоуважения, повышенной склонностью к самоанализу и самооценке, сосредоточенностью внимания на телесных симптомах, негативно окрашенным эгоцентризмом, чувством личной незащищенности, желанием привлечь к себе внимание и в то же время остаться незаметным.

З. может быть вызвана наследственно передаваемой индивидуальной особенностью, отсутствием опр. социальных навыков, необходимых для эффективного О.; глубинным бессознательным конфликтом и т. п. Нек-рые застенчивые предпочитают оставаться такими, поскольку открыли для себя в этом что-то положительное, получают радость от уединения, могут позволить себе быть разборчивым в личных контактах. Застенчивым обычно дают такие положительные оценки как «сдержанный», «скромный», «уравновешенный». З. придает человеку вид самост. и самоуглубленного человека, обеспечивает маску анонимности. Именно поэтому для нек-рых застенчивость является подходящим жизненным стилем. Однако для нек-рых З. создает проблемы: неприятные физич. ощущения (от смущения, неловкости при столкновении с опр. обстоятельствами и опр. типами людей до травмирующей тревожности, страха), нарушение внутрисемейных взаимоотношений, неэффективность профессиональной деятельности. В этих случаях З. возможно и необходимо преодолевать, обратившись за профессиональной психол. помощью.

• Зимбардо Ф. Застенчивость. М., 1987; Майерс Д. Социальная психология. СПб., 1996; Творогова Н. Д. Застенчивость // Человек. Философско-энциклопедический словарь. М., 2000.

Н. Д. Творогова

Затрудненное общение: понятие и причины. К затрудненному общению (З. о.) следует относиться как к глобальному, интегральному феномену, как к явлению, представленному в сознании и переживаниях партнеров (В. Н. Куницына). Появление трудностей О., по мнению Л. А. Петровской, обусловлено особенностями психол. природы человека и человеческих отношений. Негармоничное развитие разл. характеристик личности, ее отношений и социального контекста сопровождает человека на протяжении всей его жизни. Само О., в силу его природы, является «трудной» деятельностью. В нем потенциально и актуально содержатся элементы, затрудняющие оптимальный уровень его функционирования. Особенности экспрессии и речи, социально-перцептивной сферы личности, системы ее отношений, форм обращений, уровни развития навыков взаимодействия и условия О. превращают любой этап О. в сложную, многоаспектную деятельность.

Основанием для отнесения О. к затрудненному выступают: 1) выявленные его отличия от моделей оптимального О., 2) недостаточный его результат (отличие полученного результата О. от его целей), 3) неудовлетворенность субъектов О. процессом его протекания; 4) сопровождение процесса О. такими социально-психол. феноменами, как конфликт, ссора и др., к-рые разрушают взаимоотношения субъектов О. (хотя, напр., в деловом О. партнеры и достигают намеченных для себя целей), 5) др. В узком смысле слова, З. о. – это незначит. трения и сбои в сфере межличностного О. Для такого О. является характерным: сохранность, непрерывность контактов между партнерами; опр. степень осознания испытываемых затруднений; поиск причин, приводящих к затруднениям в О.; попытки самост. преодоления социально-перцептивных, интеракционных, коммуникативных барьеров. В широком смысле слова, З. о. – это все виды и формы О. (от межличностного до межгруппового), приводящие к деструктивным изменениям поведения конкретных людей и общностей; к отказу от О.; к снижению уровня осознания причин, ведущих к затруднениям в О.; к уменьшению, а в ряде случаев к исчезновению попыток самост. выхода из возникших затруднений; к формированию эмоционально тревожного отношения к любой ситуации О.

В зарубеж. психологии понятие З. о. обозначается терминами miscommunication, communicаtion breakdown (разрыв О.), pseudocommunication (псевдокоммуникация), communicаtion failure (неуспешное О.), deficiency communication (дефицитарное О.). Наиболее близким по смыслу к понятию З. о. является определение дефицитарного О.: партнеры испытывают неудовольствие, для них не представляется возможным достичь поставленных целей. Они не имеют возможности установить открытый диалог, перед ними встают непредвиденные и нежелательные препятствия, в результате развивается непонимание, появляются трения и конфликты.

В отеч. психологии сложилась традиция уделять особое внимание субъективным факторам, причинам возникновения затруднений в О. (А. А. Бодалев и Г. А. Ковалев); подчеркивалось, что следствием этих «субъективных трудностей», является объективная картина нарушений – не достижение цели, неудовлетворение мотива, неполучение желаемого результата и т. д. В контексте личностного подхода к З. о. рассматриваются социальные способности, потребности, отношения, направленность, ценности и смыслы личности. Идея ценностного отношения к другому объединяет многие отеч. исследования О. В них, как правило, «ядром настоящего О.», О. с «человеческим лицом» является отношение к другому и к самому себе как к субъекту, неповторимому в своей активности, как к ценности. Следовательно, отношение к другому и к себе как к объекту, непризнание уникальности Я, ограничение свободы выбора способов и средств самовыражения ведет к возникновению затруднений в процессе О. В отеч. психологии выделяются трудности О., к-рые затем используются как основания их классификации (Лабунская, Менджерицкая, Бреус, 2001): а) объективные – субъективные, б) первичные – вторичные, в) осознаваемые и неосознаваемые, г) ситуативные – устойчивые, д) межкультурные – культурно-специфические, е) общевозрастные – гендерные, половые, ж) индивидуально-психологические – личностные – социально-психологические, з) когнитивно-эмоциональные – мотивационные – инструментальные, и) компоненты структуры О.: социально-перцептивные – коммуникативные – интерактивные, к) вербальные – невербальные. По мнению И. П. Шкуратовой (1994), каждая грань О. дает новый критерий для классификации причин З. о. Рассматривается также спектр трудностей О., в зависимости от силы их проявления. И. А. Зимняя (19 73), В. А. Кан-Калик и Г. А. Ковалев (1985) рассматривают О. как процесс решения коммуникативных задач, к-рые различаются разной степенью трудности.

В концепции трудностей межличностного О., разрабатываемой В. Н. Куницыной, представлены характеристики личности, способствующие возникновению нарушений, барьеров и собственно трудностей О. Важными для понимания роли личности в возникновении З. о. являются ориентиры разделения феноменов «нарушенное О.», «барьеры О.», «трудности О.», обозначенные В. Н. Куницыной. Эти феномены отличаются друг от друга тем, как относятся (степень неудовлетворенности О.), переживают (степень эмоционального напряжения) и участвуют в О. партнеры (степень вовлеченности в О. и последствия их действий друг для друга). Главное различие между ними – это возможность устранения разнообразных причин З. о., среди к-рых называются такие личностные свойства общающихся, как тщеславие, зависть, эгоизм, систематическое унижение другого в ситуациях, исключающих отпор и самозащиту. Не только ярко выраженные негативные черты характера ведут к З. о., но и такие особенности личности, к-рые, как правило, рассматриваются в кач. недостатков и не относятся к негативным, отрицательным: неуверенность в себе, робость, замкнутость, необщительность, зависимость от внеш. обстоятельств и оценок, безынициативность, недостаточный самоконтроль и саморегуляция состояний. Процесс О. будет также затруднен, если партнеры, или один из них, демонстрируют доминантно-враждебно-игнорирующую систему отношений, агрессивно-обесценивающий стиль коммуникации, к-рый выражается в запугивании и покорении партнера, в бесконечной насильственной конкуренции с ним по типу «ты или я».

К трениям и сбоям в О. приводит низкий уровень развития таких социально-перцептивных способностей, как: 1) способности к пониманию др. человека, к-рая проявляется в неумении вникать в состояния душевных движений окружающих, в невозможности видеть мир глазами др. человека, в неадекватности воссоздания представлений и содержания воздействий; 2) способности к эмпатии, в к-рой преобладает эгоцентрическая направленность эмоционального резонанса, свернутость сочувствия и содействия, неадекватность восприятия эмоциональных состояний другого; 3) способности к идентификации; 4) низкий уровень развития психол. проницательности, наблюдательности, обусловливающих мгновенное осознание проблем, возникающих в процессе О., и быстрый поиск их решения с опорой на собственное чувственное восприятие; 5) предубежденность, ригидность восприятия другого, следование предрассудкам и стереотипам. По мнению В. А. Петровского (1992), то, что рождается в процессе любого О., не поддается полной операционализации, осмыслению, приводит к его «неадаптивным исходам», к тем формам и способам поведения, к-рые самими партнерами, как правило, расцениваются как проявление их индивидуальности, субъектности и не обязательно осмысливаются как факторы, затрудняющие их О.

З. о. предполагает ситуацию, в к-рой один или оба партнера с разной степенью осознанности и интенциональности фрустрируют социальные и экзистенциальные потребности другого, мешают достижению целей О. В результате этого один или оба партнера испытывают острые эмоциональные переживания, сопровождающиеся нервно-психич. напряжением, демонстрируют непонимание, что приводит к трениям, сбоям в интеракции, к нарушениям в развитии личности. К ситуациям затрудненного О., в первую очередь, относятся ситуации «ограничения», «отказа», «обвинения», «оскорбления». Главные сферы рассмотрения ситуаций З. о.: межличностное, ролевое, межгрупповое, межэтническое, межкультурное взаимодействие. Психол. трактовка причин З. о. предполагает неразрывную взаимосвязь между общением и личностью, контекстами ее жизнедеятельности, историей отношений, их включенностью в опр. социокультурный контекст.

• Бодалев А. А., Ковалев Г. А. Психологическое трудности общения и их преодоление // Педагогика. 1992. № 5–6; Куницына В. Н. Нарушения, барьеры, трудности межличностного неформального общения // Актуальные проблемы психологической теории и практики. 1995; Лабунская В. А., Менджерицкая Ю. А. Бреус Е. Д. Психология затрудненного общения. М., 2001; Парыгин Б. Д. Анатомия общения. СПб., 1999; Цуканова Е. В. Психологические трудности межличностного общения. Киев, 1985.

В. А. Лабунская

Затрудненное общение: субъект – понятие, относящееся к вариативным социально-психол. феноменам, к-рые имеют не универсальный, а индивидуализированно-типологический характер. Поиск нек-рого устойчивого набора внутр. и внеш. детерминант (как и сочетаний между ними) будет только множить «модели» субъекта затрудненного О. и признаки его описания. Типы субъектов затрудненного О. характеризуются след. показателями: 1) степенью воздействия субъекта на результаты О. (трения, незначит. сбои, конфликт); 2) степенью осознания субъектом последствий своих воздействий на результаты О. (осознанное целенаправленное создание ситуации затрудненного О., разрушения и психол. уничижения личности партнера – неинтенциональное, малоосознаваемое поведение, направленное на создание барьеров развитию др. человека); 3) опр. направленностью, знаками, модальностью системы отношений; 4) соотношением показателей мотивационно-потребностной сферы личности; 5) уровнем развития социальных способностей; 6) степенью соответствия навыков и умений О. социокультурным нормам. Сочетание этих характеристик позволяет описать разл. варианты субъектов затрудненного О. и придать реальному О. официальный статус затрудненного О. Из предложенных интерпретаций субъекта затрудненного О. следует, что человек не становится им потому, что ему свойственно опр. сочетание личностных особенностей. Для формирования его как субъекта затрудненного О. необходимо, чтобы конкретное сочетание его свойств и характеристик, представленных в поступках и действиях по отношению к партнеру, отразилось на опр. уровне «ценностно-смысловой плоскости сознания» не только его, но и окружающих людей.

Для субъекта затрудненного О. отнюдь не свойственно, что он всегда сознательно, целенаправленно преобразует О. в сторону затрудненного, ставит задачи создать коммуникативные, социально-перцептивные, смысловые, интерактивные и др. барьеры, преследует цель вызвать состояние эмоционального напряжения, тревоги, иными словами, стремление разрушить личность партнера. Особенность субъекта затрудненного О. как раз и заключается в том, что он: 1) редко сознательно выбирает способы О., разрушающие само О., личность другого; 2) не всегда осознает последствия своих действий, поступков; 3) недостаточно осознает себя как субъекта О., в т. ч. затрудненного. В этой связи субъектом затрудненного О. может быть тот, кто не испытывает никаких затруднений в О., не осознает и не пытается осознать свой «вклад» в возникновение затрудненного О. Поэтому важными различительными критериями является система отношений, связанные с ней способы удовлетворения потребностей партнеров и демонстрируемые личностные особенности.

Исходя из изложенного представления о субъекте затрудненного О., его типы могут быть представлены в пространстве неск. координат: 1) степень воздействия субъекта на результаты О. (трения, незначит. сбои, конфликт); 2) степень осознания субъектом последствий своих воздействий на результаты О. (осознанное целенаправленное создание ситуации затрудненного О. – неинтенциональное, малоосознаваемое поведение); 3) качество и сочетание способов и умений О. Объединяющим фактором этих параметров субъекта затрудненного О., источником появления их специфического сочетания (уровня, степени, качества, способов выражения) является соотношение личностных образований. В первую очередь, данную функцию выполняет соотношение показателей мотивационно-потребностной сферы личности, доминирующей системы отношений к себе и другим, способов понимания и выражения. Сочетание этих характеристик личности является базовым в процессах актуализации «трудностей» О., формирования разл. вариантов субъектов затрудненного О. внутри одного типа, и в придании наличному О. официального статуса «затрудненного О.».

Итоговые последствия О. субъекта затрудненного О. это: обезличивание, разрушение и психол. уничижение партнера. Сопровождает этот процесс фрустрация социальных потребностей партнера, разрыв эмоционально значимых связей с ним, создание внутриличностного когнитивно-эмоционального напряжения, искажение понимания себя и другого, отказ от рефлексии по поводу своей представленности в других, смещение отношений, установок, ценностных ориентаций в направлении обесценивания себя и другого, вплоть до полного разрушения личности партнера. Сила, тяжесть психол. последствий (результатов) преобразовательной активности субъекта затрудненного О. повышается с увеличением спектра отношений к себе и другому, имеющих отрицательную модальность. Субъект затрудненного О. наделен такими особенностями, к-рые делают недостижимым, невозможным установление подлинного контакта, сокращение психол. дистанции, развитие глубоких межличностных отношений и удовлетворение базовых социальных и экзистенциальных потребностей, что деформирует развитие личности, разрушает ее внутр. мир и связи с внеш. миром.

• Бреус Е. Д. Психология затрудненного общения. М., 2001; Лабунская В. А., Менджерицкая Ю. А., Мясищев В. Н. Психология отношений М., 1995; Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984; Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1991; Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. М., 1993.; Цуканова Е. В. Психологические трудности межличностного общения. Киев, 1985.

В. А. Лабунская

Защитные механизмы в общении – приемы, с помощью к-рых индивид совершаются искажения в восприятии реальной ситуации О. С помощью защитных механизмов (З. м.) психика предохраняет себя от внутр. и внеш. напряжения. Термин введен З. Фрейдом. З. м. позволяют избежать реальность (вытеснение), исключить реальность (отрицание), переопределить реальность (рационализация), придать реальности противоположный знак (реактивное образование). Они перемещают внутр. чувства во внеш. мир (проекция), расщепляют реальность (изоляция), способствуют уходу от реальности (регрессия), или переориентируют реальность (сублимация). В каждом случае используется энергия либидо, к-рая поддерживает З. м., косвенным образом ограничивая гибкость и силу Эго, отбирая у него энергию, отбирая энергию у какой-то более продуктивной деятельности, у продуктивного О. З. м. снижают возможности интеллекта, поскольку его использование зависит от способности и силы Эго.

З. м. способствуют успешности жизни, если человек осознанно и целенаправленно использует их и понимает себя; в противном случае оказывают пагубное действие на жизнь индивида, препятствуя его норм. функционированию и искажая реальность. Сбой в З. м., может привести к тому, что эго будет охвачено тревогой. З. м. могут становиться невротическими. Побочные эффекты реактивного образования могут повредить социальным отношениям, процессу О. с другими. Напр., человек заменяет модели своего поведения или чувства на диаметрально противоположные подлинному желанию (бессознательная инверсия желания), выстраивая на пути О. с др. людьми психич. преграды в виде отвращения, стыда или нравственности. Идентифицирующими характеристиками этого З. м. являются его избыточность, устойчивость и вычурность.

• Фрейджер Р., Фрейдимен Дж. Психоаналитические теории личности. Зигмунд Фрейд и постфрейдисты. СПб., 2007; Freud A. The ego and the mechanisms of defense. New York: International Universities Press. (Originally published, 1936).

Н. Д. Творогова

Киберсуицид (англ. cybersuicide или net-suicide) (от рус. кибер-, что означает причастность к компьютеру, Интернету (гр. κῠβερνητική – искусство управления, κῠβερνάω – вес ти, управлять), лат. sui – себя + caedo – убивать) – разновидность группового или индивидуального самоубийства, совершаемого в результате О. с использованием интернет-ресурсов. Различают 4 вида К. (Бугаева, 2005): коммуникативный К. (или флешмоб-киберсуицид – flashmob cybersuicide), информационный К. (information cybersuicide), аддиктивный киберсуицид (addiction cybersuicide), онлайн-киберсуицид (on-line cybersuicide). Сайты, содержащие информацию суицидальной направленности, появились в конце 1990-х гг. Коммуникативный К. предполагает сетевое О. суицидально настроенных лиц, ранее не знакомых между собой и объединяющихся с целью совершения коллективного самоубийства вследствие заключения между ними виртуального договора через Интернет. Взаимная поддержка пользователей в «правильности» суицидального выбора и возможность коллективной реализации плана самоубийства могут подтолкнуть к аутоагрессивным действиям лиц, боящихся умирать в одиночестве. О. в чатах с суицидально настроенными собеседниками, нередко является катализатором принятия решения о самоубийстве лицами с неустойчивой психикой или находящимися в кризисной ситуации.

Информационный К. – совершение самоубийства с использованием полученных с помощью Интернета сведений о том, каким способом и с помощью каких средств лучше совершить самоубийство. Аддиктивный К. (от англ. addiction – склонность, пагубная привычка; лат. addictus – рабски преданный) – совершение аутоагрессивных действий, спровоцированных интернет-зависимостью. У лиц, страдающих интернет-зависимостью, выделяется ряд специфических черт: трудности принятия собственного тела, склонность к интеллектуализации, негативизму, эмоциональная напряженность, необщительность, чувство одиночества, заниженная самооценка, гиперболизированные представления об идеальном Я, склонность к уходу от проблем и избеганию ответственности, существование одной или более фрустрированных потребностей. Oнлайн-киберсуицид – совершение самоубийства в реальном времени, перед web-камерой или обсуждение в чате процесса самоубийства, совершаемого пользователем компьютера. В ходе О., участники прямого эфира нередко подстрекают суицидально настроенных пользователей, подталкивая их к аутоагрессивным действиям. Такое О. рассматривается как патогенное (Творогова, 2001).

Н. М. Бугаева

Контртрансфер (англ. countertransference) (1) в психоанализе – перенесение аналитиком своих эмоций на клиента; (2) эмоциональная вовлеченность психотерапевта в терапевтическое взаимодействие. Психолог начинает реагировать на своего клиента как на значимую личность в ранней истории своей жизни. Как и трансфер, К. часто является бессознательным, может приобретать в сфере сознания положительную аффективную тональность (любовь) или отрицательную (ненависть). К. может подорвать обычно доброжелательно-нейтральную позицию психотерапевта, вызывая в нем внутр. дисбалансировку, проявляющуюся в виде гнева на клиента, раздражения, боязни клиента или какой-то особой любви к нему и пр. Внимание к возможности возникновения К. и проработка его – одна из задач аутогенного менеджмента психотерапевта.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Механизмы взаимодействия, препятствующие личностному росту, – интроекция (англ. introjection), конфлуэнция (англ. confluence), ретрофлексия (англ. retroflexion), проекция (англ. projection); рассматриваются в рамках движения за развитие человеческого потенциала Фрицем Перлзом как препятствия процессу роста, т. е. в терминологии гештальта – как препятствия процессу расширения самосознания личности. Интроекция (включение, «проглатывание целиком») – механизм, посредством к-рого люди усваивают нормы, установки, способы действия и мышления, к-рые не являются их собственными и к-рые они усваивают недотаточно полно для того, чтобы сделать их своими. Интроекция проявляет себя в использовании местоимения «я», когда реально подразумевается «они». Интроецирующий делает то, что другие хотели бы заставить сделать его; ему трудно провести грань между тем, что он в действительности чувствует и тем, что чувствуют другие. Концепции и установки, к-рые он «заглатывает», несовместимы друг с другом, порождая внутр. конфликты.

Конфлуэнция (слияние) – отсутствие ощущения границы между собой и своим окружением. Этот механизм делает невозможным здоровый ритм контакта с партнером по О. и его прерывания, к-рый предполагает способность адекватно воспринимать др. человека как другого. Человек с патологической конфлуэнцией не знает, кто совершает какие действия и по отношению к кому. Конфлуэнция проявляет себя в использовании местоимения «мы», хотя реальный смысл остается под вопросом.

Ретрофлексия – «поворачиваться резко назад навстречу чему-то». Ретрофлексирующие люди поворачиваются лицом к себе, вместо того, чтобы направлять свою энергию на свое окружение. Они расщепляют себя и становятся одновр. и субъектом, и объектом своих поступков. Ретрофлексирующий является «мишенью» всех своих действий, делает с собой то, что хотел бы делать с другими. Ретрофлексия проявляет себя в использовании рефлексирующего sic – «меня». Проекция – приписывание др. лицу, животному или предмету качеств, чувств или намерений, к-рые коренятся в самом человеке. Стремление сделать других ответственными за то, что исходит из Я. Тем самым человек может иметь дело с реальными чувствами, не признавая или не осознавая, что пугающая его идея или действие принадлежит ему самому. Проекция может начать восприниматься как некая внеш. сила, от к-рой исходит угроза. Проекция проявляет себя в использовании местоимения «оно» и «они», хотя реально подразумевается «я». Проецирующий может совершать по отношению к другим то, что ему кажется, они делают с ним, возлагая на других ответственность за то, исходит из самого человека. Проекция подразумевает и отказ от собственных импульсов, желаний и поступков, т. к. человек помещает то, что принадлежит Я, за пределы последнего.

• Фрейджер Р., Фрейдимен Дж. Психоаналитические теории личности. Зигмунд Фрейд и постфрейдисты. СПб., 2007; Perls F. S. The Gestalt approach: Eyewitness to therapy. Ben lomond, CA: Science and Behavior books; N. Y., 1976.

Н. Д. Творогова

Нарушение нормального процесса межличностного общения – это обоюдное осложнение О. и обострение отношений, психол. сторона к-рого обусловлена предрасполагающими личностными свойствами общающихся (к таким свойствам могут относиться неумеренное тщеславие и зависть, крайний эгоцентризм и нарциссизм и пр.). Н. н. п. м. о. – это пагубная для отношений смесь дефектного и одновр. деструктивного взаимодействия. Мотивация такого взаимодействия часто бывает неосознанно враждебной и разрушительной. Н. н. п. м. о. и «болезненные» взаимодействия возникают, когда в ходе контакта собеседник систематически обращает внимание на те стороны личности партнера, к-рых тот не осознает и к-рые противоречат его представлениям о самом себе. Напр., в неформальной группе человек, находящийся с кем-то в сложных межличностных отношениях и испытывающий фрустрацию по поводу неудовлетворения важных жизненных потребностей, может систематически преследовать избранную «жертву»: высмеивать публично, задевать достоинство в условиях, исключающих отпор и самозащиту (ситуация «козел отпущения»). Напряжения, вызванные такого типа О., могут создаваться в отношениях между супругами, между родителями и детьми. Последствия подобного взаимодействия – неудовольствие и досада; агрессия или апатия, уход; внутр. беспокойство и страх; личностные изменения. Психол. основа этих изменений – самообман участника взаимодействия («помочь», «понять», «направить» и т. п.) относительно истинной цели преследования как результата сложившихся отношений вражды и опасения.

Н. н. п. м. о., неспособность к глубокому психол. контакту свойственны людям с опр. личностной направленностью и особой структурой характера. Типичным примером нарушений является взаимодействие акцентуированных личностей. Акцентуации имеют общие черты с психопатиями, но главное отличие состоит в удовлетворительной адаптации акцентуированной личности к жизненным обстоятельствам. Существенные нарушения поведения, О., дезадаптация обнаруживаются лишь в трудных условиях. Напр., скрытая шизоидная акцентуация может обнаружиться в случае, когда к такому человеку настойчиво и бесцеремонно «лезут в душу», либо когда нужно за короткий срок вступить в большое количество тесных эмоциональных неформальных контактов, – задача, непосильная для людей с этим типом акцентуации. Удовлетворительная адаптация акцентуированных личностей проявляется в безошибочном выборе партнера для О., совместной работы и отдыха.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Личко А. Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. М., 1983.

В. Н. Куницына

Нарушение саморегуляции в общении (self-regulation) – невозможность управления событиями окружающей среды и собственным поведением, своим О. Термин начал применяться в социально-когнитивной теории А. Бандуры, к-рый разделял 2 группы факторов саморегуляции. Внеш. факторы: подкрепления и стандарты; внутр. факторы: самонаблюдение, процесс вынесения суждений и активная реакция на себя. Самоэффективность – суждение относительно способности вести себя релевантно специфической задаче или ситуации. К Н. с. в о. (в пределах мед. нормы) приводит искажение восприятия результатов своих действий (преуменьшение, игнорирование последствий и неправильное истолкование своего поведения), отключение внутр. контроля (отделение в сознании своего поведения от его негативных последствий). Последнее достигается, по мнению А. Бандуры, переопределением причины своего поведения, смещением или распылением ответственности, искажением, умалением или игнорированием последствий своего поведения, обвинением и дегуманизацией жертвы. Н. с. в о. будет способствовать снижению эффективности О. личности.

• Bandura A. Social-learning theory. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1977; Гештальт-психология и социально-когнитивная теория личности К. Левин и А. Бандура. СПб., 2007.

Н. Д. Творогова

Общение аутистичных детей и подростков. Если аутизм, аутизация – термины, обозначающие болезненное развитие, то аутистичность (А.) – свойство личности, проявляющееся в норме и не относящееся к сфере психопатологии. В. Е. Каган предлагает рассматривать А. в кач. барьера, защищающего от О. на глубоком личностном уровне. Отмечены такие свойства непатологического аутистического мышления, как предпочтительная ориентировка на внутр. критерии, снижение и утрата способности к интуитивному пониманию окружающих, к адекватному эмоциональному реагированию, к проигрыванию разнообразных ролей. Главным стержнем рассматриваемой черты личности, обусловливающей дефицит О., является недостаточность О., неконтактность, В общую картину их О. входят след. признаки: чувство вины, неуверенности, неудовлетворенности жизнью; пессимизм, чувство одиночества, др. люди воспринимаются как угроза; отгороженность от внеш. мира; самоизоляция; непереносимость взгляда в глаза (один из важных признаков), взгляд мимо людей, сквозь них; повышенная сенситивность; симбиотическая привязанность к матери; застреваемость, неловкость, прилипаемость, отгороженность, отвергаемость, негибкость.

А. ребенка как черта его личности может быть скорректирована совместными усилиями родителей и психотерапевтов. Причины появления этой черты различны. Одной из главных считают угнетение функций правого полушария мозга, его гипоактивацию и вследствие этого задержку аутоидентификации. Аутистичные дети, как правило, первые, а часто и единственные в семье. Характерными чертами такой семьи являются гиперопека, форсированная интеллектуализация в детстве, наличие депрессивного отца. Семья часто бывает неполной, глубоко конфликтной. Плохо влияет на ребенка частичная материнская депривация и сепарация в раннем возрасте. Нарушения коммуникации между родителями в семье могут вызывать аутистичные формы О. у ребенка. Об этом говорят факты, полученные в лонгитюдном исследовании Л. Л. Баз и О. В. Баженовой. Нарушения О. у детей проявлялись в след. формах: низкая потребность в О., затруднение вступления в контакт, отсутствие адекватных реакций на обращение взрослого, слабое развитие адекватных возрасту средств О. и др.

А. как личностная черта отражается на всей сфере контактов человека; дефицитность О. такого человека является отчасти вынужденной, отчасти неизбежной. Многие черты поведения аутистичного ребенка напоминают сглаженный, нечетко выраженный А. Однако такой ребенок обладает компенсаторными механизмами, к-рые при благоприятных отношениях в семье позволяют удовлетворительно адаптироваться в среде сверстников. Психол. портрет аутистичного человека: по сравнению с интровертами и отчужденными у них больше личных проблем, они более консервативны, подозрительны и сверхопекаемы. Как и отчужденные дети, они испытывают глубокую неудовлетворенность О. в близком кругу и потенциально конфликтны. А. приводит к недостаточности социальных связей и мешает контактности; неудовлетворенность О. выражается в чувстве одиночества и зависимости от других; сенситивность снижает легкость О. и влияние на людей. Адаптивность достигается благодаря достаточной эмоциональной устойчивости и сдержанности, осторожности в О. Если контактность и адаптивность аутистичных людей столь же невысоки, как у интровертов, то совместимость у них значительно ниже. Причина этого – в агрессивности и потенциальной конфликтности. В целом успешность О. этой группы довольно невысокая – на уровне глубоко застенчивых людей и тех, кто страдает от чувства одиночества.

• Баз Л. Л., Баженова О. В. Влияние супружеской коммуникации на развитие общения у ребенка первых двух лет жизни // Психол. журн. 1996. № 1; Каган В. Е. Аутизм у детей. Л., 1981; Куницына В. Н. Трудности межличностного общения. СПб., 1991; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Общение медико-профилактического учреждения с клиентом – относится к одной из моделей теорет. анализа О. (Андреева, 2005), в к-рой субъектами О. являются группа и личность. При таком О. прямые, непосредственные интеракции между личностью и организацией (всякая организация представляет собой опр. группу – Андреева, 2005) могут как присутствовать, так и отсутствовать. В социально-перцептивных процессах личность имеет дело не столько с самой организацией, (воспринимаемой как нек-рая целостность), сколько с ее имиджем (Петрова, 2005). Этот сформировавшийся устойчивый образ самостоятельно функционирует в системе отношений личности с группой, выполняя регулятивную функцию. Процесс О. организации с личностью предполагает наличие коммуникации между ними. В рамках психологии рекламы изучается содержание рекламных посланий, форма их представлений, последовательность коммуникативных воздействий организации, к-рые способны привести, напр., потенциального покупателя продаваемых ею медицинских, психол. услуг к их покупке (манипулятивная стратегия воздействия не предполагает, при этом, равенства субъектов О.). В поддержании эффективной коммуникации между организацией и каждым ее клиентом из целевых групп профессионально участвуют и PR-специалисты.

В контексте социально-перцептивных процессов изучаются стереотипы, участвующие в восприятии личностью таких социальных объектов как организация: «Нам говорят о мире до того, как познаем его на опыте» (Lippman, 1922). Стереотип содержит в себе когнитивный образ, обеспечивающий предрасположенность субъекта к восприятию соответствующей информации, и инструментально-практическую установку, создающую контекст оценивания информации и внутр. готовности субъекта к последующим действиям; он заряжен чувствами. Стереотипы автоматизируют когнитивные процессы, помогая без затруднения давать оценку тем явлениям, объектам, к-рых касаются стереотипные суждения и в отношении к-рых не сформировался свой собственный устойчивый опыт взаимодействия. Напр., отношению доверие/недоверие лечебно-профилактическому учреждению может соответствовать тот или иной стереотип его восприятия опр. группой населения.

Организация, имеющая дело с клиентами, обычно привлекает к этой работе своего представителя, к-рый является ее своеобразным «лицом» Представитель в гражданском праве – это лицо, совершающее сделку или иное юрид. действие от имени др. лица (представляемого). Представитель организации в коммуникации с ее клиентом призван предоставлять интересующую его информацию. В силу этого он должен восприниматься как человек, информированный и компетентный, готовый оказать помощь пришедшему, работать не только в интересах организации, но и в интересах клиента. Поскольку сами по себе внеш. вид, речь др. партнера по О. не связаны однозначно с его внутр. психол. планом, то межличностное восприятие для каждого превращается в решение психол. задачи. Представитель организации подсказывает клиенту ответ на эту задачу. Делает он это с помощью своего продуманного имиджа, своей коммуникативной компетентности. Публичное лицо организации должно соответствовать по возрасту, внеш. виду, придерживающимся ею ценностям, к-рые она заявляет в своем О., ожиданиям своего клиента, представителя целевой группы (Гришунина, 2005). Публичное лицо должно быть в состоянии с самого начала вызывать авансированное доверие у того, с кем предстоит общаться (Скрипкина, 1998).

Поскольку организация через представителя транслирует клиенту свою корпоративную философию, ценности, историю-легенду организация, то создание имиджа представителя, обязано учитывать и «текст этого послания». Образ организации при восприятии клиентом ее представителя является своеобразным его фоном (восприятие каждого осуществляется в групповом контексте – Андреева, Донцов, 1981). Заботясь об имидже своего представителя, топ-менеджеры организации наделяют символическим значением отдельные элементы организационного пространства. Предметная среда, в к-рой он находится, помимо культурно-истор. и пространственно-ориентирующей информации, содержит в себе знаки, к-рые становятся для реципиента знаками-индикаторами личности инципиента (Емельянова, 2004), той организации, к-рую она представляет. Знаки предметной среды, взаимодействуя с др. визуальными знаковыми системами внеш. облика представителя организации, вносит существенный вклад в формирование его имиджа в условиях формирования первого впечатления о нем. Имиджи лечебно-профилактического учреждения и его представителей могут не только облегчать, но и затруднять их О. с теми или иными группами своих потенциальных клиентов (блокировать О. в его истоках). Уже в ходе начавшегося О. у клиента также может возникнуть недоверие к лечебно-профилактическому учреждению, что поставит под сомнение его дальнейшее продолжение.

• Андреева Г. М. Принцип деятельности и исследование общения // Общение и деятельность. Прага, 1981; Она же. Психология социального познания. М., 2005; Кулешов Д. В. Общественное здоровье и PR-технологии // Тенденции и перспективы развития системы социально-психологической помощи в регионе. Казань. 2002; Он же. Паблик рилейшнз – посредник между клиническим психологом и населением в программах поддержания общественного здоровья // Мат-лы III съезда психологов России. СПб., 2003.

Д. В. Кулешов

Одиночества чувство – эмоциональное переживание, сопровождающееся осознанием неудовлетворения субъективно значимой потребности в О. со значимыми другими. Человек изначально стремится к О., привязанности, дружбе, любви; однако многим не удается этого достичь; и те, кого постигнет неудача, становятся фрустрированными экстравертами или ставшими интровертами (Москович, 1989). Одиночество воспринимается как остросубъективное, сугубо индивидуальное чувство полной погруженности в самого себя; оно целостно и всеохватно. Хроническое, неослабевающее О. ч. – решающий фактор, способствующий распаду личности и всеобщему распространению таких проблем нашего времени, как аномия, отрицание нравственных норм (Садлер, Джонсон, 1989). Измерения одиночества четырехчленны, и их можно обозначить как космическое, культурное, социальное и межличностное измерения.

О. ч. появляется у людей в зависимости от ситуации, их характера, прошлого опыта, уровня доходов, возраста (одиночество более распространенное явление в юности, чем в более зрелом возрасте). Соотношение пола и одиночества неясно (Вейс, 1989). При этом необходимо различать периоды простого одиночества от длительных состояний. Первые – норм. реакция, если они не являются непомерно интенсивными или частыми; последние – всегда психопатологические. В настоящее время существуют разл. теорет. подходы к объяснению О. ч. (психодинамические модели, феноменологическая перспектива К. Роджерса, экзистенциальный подход, социол. толкования, интеракционистская т. зр., когнитивный подход, общесистемный подход). По мнению Д. Перлман и Л. Э. Пепло (1989) наиболее разработанными исследованиями одиночества являются психодинамическая теория и когнитивная. Согласно психодинамической модели одиночество становится отражением характерных черт личности: нарциссизма, мании величия и враждебности. В контексте этой теорет. модели одиночество – это результат ранних детских влияний на личностное развитие (Burton, 1961; Fromm-Reichmann, 1959; Leidermann, 1980 и др.) Когнитивный подход акцентирует роль познания как фактора, опосредствующего связь между недостатком социальности и О. ч. Одиночество наступает в том случае, когда индивид воспринимает (осознает) несоответствие между 2 факторами – желаемым и достигнутым уровнем собственных социальных контактов (Пепло, Мицели, Мораш, 1989). Человек становится одиноким тогда, когда осознает неполноценность своих социальных отношений. Одиночество, вероятнее всего, наступает тогда, когда межличностным отношениям индивида недостает интимности, необходимой для доверительного О. (Derlega, Margulis, 1982). Эмоциональная изоляция – тяжелое испытание для каждого человека, но в сочетании с предубежденностью и неуверенностью в себе она превращается в бедствие (Хорни, 1937). О. ч. усиливается или ослабевает в зависимости от изменений в субъективных стандартах личности, касающихся ее взаимоотношений (Derlega, Margulis, 1982). Эди (Eddy, 1961) считает, что одиночество связано с несоответствием между 3 аспектами самовосприятия: самовосприятием личности (актуальное Я), идеальным Я личности и представлением личности о том, как ее видят другие (отражение Я).

Индивиды, испытывающие одиночество, могут изменить свои собственные стандарты восприятия своего положения, модели для сравнения, цели в отношении установления социальных связей, могут совершенствовать свои социальные взаимоотношения. Прежде чем что-то предпринимать, люди пытаются как-то систематизировать причины своего одиночества. Как люди реагируют на одиночество – депрессией или враждебностью, пассивным уходом в него или активной борьбой за преодоление подобного состояния – это зависит от их собственных объяснений одиночества. Причинные объяснения одиночества могут быть классифицированы по 3 первичным измерениям: а) местоположение причинности (внутренняя, личностная, либо внешняя, ситуативная причинность); б) стабильность (постоянная, либо изменяющаяся во времени, причинность); в) контролируемость (способен человек контролировать свое поведение или нет) (Weiner, 1974). Объяснения одиночества, его причин могут иметь важное значение для будущих перспектив личности, ее эмоций и поведения, могут влиять на ее ответные реакции, хотя субъективные объяснения одиночества не всегда бывают верными. Так, одинокие студенты, склонные приписывать неудачи в межличностном О. неизменным недостаткам характера (отсутствию способностей, личностным качествам), чаще проявляют неэффективное поведение в межличностном О.; у них более слабые перспективы на успех, более слабая мотивация и они действительно менее удачливы, нежели студенты, к-рые предпочли искать объяснения в собственных усилиях или стратегии. Первоначальные объяснения одиночества у студентов, длительно испытывающих О. ч., носили более внутр. характер и в большей мере подчеркивали их личностные качества: стеснительность, страх получить отказ в контакте и недостаток знаний о том, как завязывать взаимоотношения (Anderson, 1980). Положение студента в своей учебной группе, комфорт во внутригрупповых взаимоотношениях имеет большое для него значение. Учебная группа выполняет также важные функции (Кули относит их к функциям первичной группы), как оказание моральной поддержки и наделение смыслом. Имеются данные о том, человек сориентирован на особый размер группы, соответствующий его потребности в опр. уровне социального взаимодействия или ласки. Калгаун располагает доказательствами в пользу того, что для человека оптимальный размер группы равен примерно 12 человекам. Такой контактной группой и является для студента его учебная группа. Присутствие рядом студентов, к-рые неспособны дать ощущение близости и теплоты, усугубляет одиночество вместо того, чтобы его облегчить. Одиночество студентов – одна из важных причин высокого процента отсева среди них (Newman, 1971; Lamont, 1979). Одиночество является серьезной проблемой в среде студентов и не только на первом курсе, но и среди старшекурсников. Степень удовлетворенности существующими на данный момент дружескими отношениями оказалась для них более показательной для баллов по шкале одиночества, чем удовлетворенность отношениями с возлюбленными или семьей (Cutrona, Peplau, 1979; Кэролин, Кутрона, 1989). Причем, субъективная удовлетворенность/неудовлетворенность дружескими отношениями теснее связана с О. ч., чем реальное количество друзей и частота контактов с ними. Эмпирически изучалась интенсивность переживания студентом О. ч. в зависимости от соотношения между имеющимися у него статусными притязаниями и достигнутым в процессе О. положением в своей учебной группе, а также в зависимости от включения механизмов интрапсихич. защиты (Творогова, 2002).

• Лабиринты одиночества: Пер. с англ / Под ред. Н. Е. Покровского. М., 1972; Творогова Н. Д. Общение: диагностика и управление. М., 2002.

Н. Д. Творогова

Ошибки первого впечатления о другом человеке. Первое впечатление – это сложный психол. феномен, в к-ром соединяются чувственный, логический и эмоциональный компоненты, присутствует эмоциональное отношение, а также более или менее осознаваемые и обобщенные оценочные суждения (Бодалев, 1982). К ошибкам первого впечатления относятся «гало-эффект» (эффект ореола), проекция, эффект снисходительности, искажающее влияние эмоциональных состояний и предрассудков. По законам апперцепции в первом впечатлении всегда в какой-то степени присутствует индивидуальный прошлый опыт, знания, к-рые, преобразуясь в установки, делают восприятие избирательным. Человек с несложным внутр. миром и запасом знаний испытывает трудности в оценке более сложного человека. При формировании первого впечатления «эффект ореола» проявляется в том, что общее позитивное впечатление о человеке приводит к переоценке, а негативное впечатление – к недооценке неизвестного человека. Проекция заключается в приписывании другому тех собственных качеств, обладателем к-рых чувствовать себя неприятно. Испытываемые эмоциональные состояния также могут искажать оценки и впечатления. Эффект снисходительности (иногда его называют эффектом Поллианны) заключается в том, что все люди при первой встрече оцениваются положительно (женщины чаще используют позитивные оценки, чем негативные). Для взрослого человека физич. облик воспринимаемого им человека всегда несет в себе социально-сигнальный смысл и значение. Физиогномические стереотипы и стереотипы внешности сказываются на восприятии нового партнера по О. К ошибкам в толковании жестов и др. элементов выразительного поведения могут привести различия в принадлежности к той или иной культуре. Исследования обнаруживают, что почти всегда в реальных ситуациях присутствует тот или иной процент ошибок при первом впечатлении о человеке. Чем менее нейтральными являются отношения, чем более люди по тем или иным причинам заинтересованы друг в друге, тем больше вероятность ошибок.

• Бодалев А. А. Восприятие человека человеком. Л., 1965; Куницына В. Н. Восприятие подростками других людей и себя. Л., 1973; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Панферов В. Н. Когнитивные эталоны и стереотипы взаимопонимания людей // Вопросы психологии. 1982. № 5.

А. А. Бодалев

Сексизм в общении (англ. sexism – гендерная дискриминация, обычно женщин) – одна из форм психич. насилия над личностью, суженое восприятие людей по признаку пола. Понятие возникло в конце прошлого века в американском женском движении по аналогии с расизмом. В отличие от патриархата, узурпирующего властно-имущественные отношения в обществе, идеология С. пропитана явной недооценкой, неравенством шансов и сексуальной эксплуатацией женщин в завуалированных формах: (а) идеализацией женщины как домашней хозяйки, женушки-матери в обществе, где главенствуют мужчины; (б) культом сексуальной привлекательности, сексапильности женского образа, рождающим потребительское, объектное отношение к женщине.

Агрессивные формы С. усматриваются в сексуальных домогательствах на работе, когда отказ работодателю в его сексуальных притязаниях сопровождается понижением в должности, уменьшением оклада, нелестными записями в личном деле, отказом в отпуске, поручением скучных или неприятных дел. С. проявляется в разл. воспитании мальчиков и девочек, системе «женских» квот в органах власти и сфере образования и даже в структуре языка, где нет женской формы названия многих профессий. Правда, крайние формы феминизма также базируются на идеологии С, т. к. видят только различия, напряженность и конфликты между мужчинами и женщинами и усматривают полит. освобождение женщин в полном отказе от мужчин, а конкретнее – в лесбиянстве. Различают С. индивидуальный и институциональный. Индивидуальный С. – субъективное убеждение в превосходстве одного пола или гендерной ориентации над другой и конкретное поведение, к-рое выражает это превосходство. Институциональный С. – открытое или скрытое проявление С. в обществ. структурах, политике и практике. Трансляция С. осуществляется через полоролевую социализацию детей и имплицитно поддерживается социальными институтами (Попова, Орешкина, 1995). Жесткая полоролевая социализация детей ограничивает их личностный рост, возможности самореализации и способность справляться со сложностями взрослой жизни, т. к. исходит не из индивидуальных особенностей ребенка (напр., активность/реактивность, чувствительность, эмоциональная лабильность), а из неких усредненных, генерализованных представлений, как правило, отражающих уже прошедший этап развития общества.

Главной функцией С, как и полоролевых стереотипов, является сохранение сложившегося положения, удержание власти (Агеев, 1990). С. вызывает психол. проблемы, к примеру – страх проявления и подавление в себе «женских» черт и склонностей (гомофобия у мужчин), боязнь показаться «слишком умной», чувство вины и сомнения в своей половой идентичности (в случае «нетипичных», напр., науч. интересов у женщин); ведет к деформации личности, создает препятствия для развития способностей, порождает внутри– и межличностные конфликты. С. приводит к полоролевым конфликтам, к-рые, в свою очередь, могут быть источником сильного психол. стресса как у мужчин, так и у женщин; причиной того, что мужчины и женщины недооценивают друг друга, испытывают трудности в понимании и во взаимодействии друг с другом. Эмоционально-психол. последствиями таких конфликтов являются страх, гнев, зависть, ненависть, чувство вины, депрессии, что дало основание для причисления С. к формам психопатологии (Albee, 1981). Под патронатом ЮНЕСКО (Мишель, 1986) разработаны специальные рекомендации для предотвращения проявлений С. на институциональном уровне (напр., в телепередачах, школьных учебниках, детских книгах). Американская психол. ассоциация (APA, 1978) приняла рекомендации по предотвращению сексизма в психотерапевтической практике.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

С. Т. Агарков, Л. В. Попова

Созависимость – 1) приобретенное дисфункциональное поведение, являющееся результатом задержки развития (т. е. С. связана непосредственно с воспитанием и незавершенностью стадии установления психол. автономии – Малер с соавт., 1968), возникает вследствие незавершенности решения одной или более задач развития личности в раннем детстве. Это одна из распространенных проблем (характерна почти для 98 % взрослого населения – Уайнхолд, Уайнхолд, 2002), мешающих полноценной жизни людей, касается не только отдельных людей, но и общества в целом, к-рое создает условия, благоприятствующие созависимым отношениям; 2) вид деструктивных взаимоотношений между 2 и более созависимыми взрослыми людьми. В такие взаимоотношения каждый вносит часть того, что необходимо ему от другого для создания своей психологически завершенной или независимой личности; внимание каждого оказывается сосредоточенным на личности другого (а не на самом себе). Созависимые люди пытаются установить контроль друг над другом, надеются, что другой будет вести себя именно так, как хотелось бы ему; 3) наследственное неизлечимое заболевание, вызванное неизвестными причинами. Это первичная болезнь, у к-рой есть начало, опр. течение и предсказуемый конец; 4) первичная болезнь, связанная с алкоголизмом или наркоманией. Человек с зависимостью с большой вероятностью создаст семью с таким партнером, к-рый поможет сохранить его зависимость, поэтому системы семей алкоголиков, имея много моделей своего устройства, нередко являются источником С. В них наблюдается эмоциональная вовлеченность членов семьи в симптоматическое поведение члена семьи, страдающего зависимостью, т. е. наблюдается С. По одной из версий С. рассматривается как результат приобретенного пораженческого стиля поведения, осложненного патологической связью с химически зависимым человеком (Ларсен, 1965). Жизненный путь находится вне сознательного контроля индивида, страдающего зависимостью или созависимостью, и является всего лишь результатом внутр. и подсознательных зависимых реакций, к-рые могут легко пересилить его сознательное решение, т. е. такой индивид не может использовать свою волю для победы над С. Поскольку изучение С. уходит своими корнями в исследование алкоголизма, то С. в этом контексте рассматривается как соалкоголизм.

Осн. симптомы С.: а) ощущение своей зависимости от людей; б) ощущение пребывания в ловушке унижающих и контролирующих взаимоотношений; в) низкая самооценка; г) потребность в постоянном одобрении и поддержке со стороны других, чтобы чувствовать, что все идет хорошо; д) ощущение своего бессилия что-либо изменить в деструктивных отношениях; е) потребность в алкоголе, пище, работе, сексе или в каких-либо других внеш. стимуляторах для отвлечения от своих переживаний; ж) неопределенность психич. границ; з) ощущение себя в роли жертвы, мученика; и) ощущение себя в роли шута; к) неспособность испытывать чувство истинной близости и любви. С. как специфическое состояние, характеризуется сильной поглощенностью и озабоченностью, а также крайней зависимостью (эмоциональной, социальной, а иногда и физической) от человека (или предмета). Человек в состоянии С. обычно длительное время подвергается воздействию угнетающих правил, к-рые препятствуют открытому выражению чувств, открытому обсуждению личностных и межличностных проблем (Березин, Лисецкий, Назаров, 2001).

Опутанные семьи – семьи, в к-рых отсутствует самостоятельность отдельных членов. Выздоровление находит свое отражение в культивировании моделей поведения, ориентированных на развитие каждого. В кач. наиболее важных атрибутов выздоровления рассматриваются 2 процесса: преодоление и развитие. Преодоление – это процесс и результат усилий, направленных на опр. действия в проблемной ситуации (выявление проблемы, поиск альтернатив поведения и их оценка и др.). Цель преодоления – выход из проблемной ситуации. Развитие связано с направленностью на достижение жизненных целей, предполагает опр. схему действий по определению, мобилизации, поддержанию и регулированию сил и ресурсов личности или семьи. Преодоление и развитие изучают в контексте семьи, в их динамике и взаимодействии.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Трансфер (англ. transference) – а) перенос на психотерапевта (врача, медсестру, учителя и др.) эмоционального отношения клиента к значимым для него людям (отцу, матери и пр.), б) процесс в психотерапии, когда отношения, взгляды и физич. характеристики, принадлежащие людям из прошлого пациента, переносятся им на отношения со своим психотерапевтом, выполняющим роль «чистого экрана». Термин впервые стал применяться в психоанализе. З. Фрейд рассматривал Т. как феномен переноса, присущий любым человеческим отношениям в обыденной жизни. Все человеческие отношения содержат смесь реальных реакций и реакций переноса. Первоначальные источники реакций переноса – значимые люди ранних лет жизни ребенка. Реакции переноса в позднейшей жизни более вероятны по отношению к людям, к-рые выполняют специальные функции, первоначально принадлежавшие родителям. По З. Фрейду, Т. происходит из эротических источников, и, как правило, сексуально окрашен. По Фромму, содержание переноса обычно восходит к инфантильным образам.

Различается Т: а) позитивный – перенос чувств любви, уважения, доверия, привязанности и пр.; б) негативный – перенос чувства страха, ненависти, отвращения и пр. На психотерапевтическом приеме эти чувства могут спонтанно возникать у клиента при отсутствии в поведении психотерапевта объективных причин для этого. Т. действует тем сильней, чем меньше о нем догадываются. Пациент переносит на врача гамму нежных и часто смешанных с враждебностью чувств. П. осложняет психотерапию, если психотерапевт не обладает достаточной профессиональной компетентностью, чтобы использовать его во благо пациента. Психотерапевт может осознанно использовать трансферные реакции своего клиента в процессе терапевтической сессии. Т. в этом случае выступает как способ, с помощью к-рого клиент вспоминает то, что забыл, что является неосознанным источником его психич. страданий. П. включает прошедшие события в новый контекст, к-рый может способствовать их лучшему пониманию пациентом.

З. Фрейд использовал термин «невроз переноса», чтобы описать совокупность реакций переноса, когда анализ и психоаналитик становятся центром эмоциональной жизни пациента, и невротический конфликт больного вновь оживает в психоаналитической ситуации. Такое исключительное, центральное значение перенос имеет при истерии, неврозе страха и неврозе навязчивых состояний, объединяемых под названием «невроз переноса». По Фрейду, излечение от невроза переноса приводит к излечению действительного невроза, благодаря тому, что Т. моделирует характерные для клиента невротические ситуации. Однако J. B. Furst (1957) считает, что Т. не является зеркалом, отражающим все стоящие перед клиентом проблемы и его отношения с окружающей действительностью. Трансфер затрудняет О. неподготовленного к нему профессионала, не умеющего с ним работать. В обыденной жизни перенос, трансферные реакции также нередко встречающийся феномен, затрудняющий О.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Фрейджер Р., Фрейдимен Дж. Психоаналитические теории личности. Зигмунд Фрейд и постфрейдисты. СПб., 2007.

Н. Д. Творогова

Трудности в обмене посланиями между общающимися – предполагают рассмотрение О. как процесса обмена посланиями (люди, общаясь, как будто направляют друг другу письма и телеграммы, SMS и e-mail). Человек, когда общается, обычно вовлечен в этот процесс целиком. Его целостное послание несет в себе содержание, передающиеся одновр. на неск. разных языках (речь; язык тела, симптома и проблемы; язык образов и велосенсорики и др.). Существуют чистые и зашумленные послания. В чистом послании содержания, передаваемые на разных языках, соответствуют друг другу или взаимно друг друга дополняют. Чистота послания зависит от осознанности О. Нечистое или зашумленное послание передает разными языками разные, часто даже полярные, сведения. Напр., словами можно говорить: «Я тебя люблю», а на телесном языке того же послания выражать совсем иное, противоположное: «Я тебя ненавижу». Сложность человеческого О. состоит в том, что послание принимается партнером по О. также на разных языках одновр., поэтому, чтобы его понять ему приходится быть «дешифровальщиком», что порождает проблемы в понимании послания. Когда люди сокрушаются, что друг друга не понимают, что неправильно отвечают на вопросы, что не чувствуют, о чем их по-настоящему просят, они не осознают, что все это происходит из-за обмена зашумленными посланиями. Человек сравнительно редко сознательно использует зашумленные послания, однако бессознательно, сам того не ведая, отправляет именно их. Люди постоянно бессознательно лгут – и тогда, когда желают обмануть, и тогда, когда хотят сказать правду. Умение говорить правду, быть сознательным к своему посланию, – одно из самых трудных психол. качеств, и ему необходимо учиться. Чтобы сообщать правду др. людям, необходимо в течение длительного времени наблюдать, что такое правда и ложь прежде всего в самом себе.

• Спиваковская А. С. Психотерапия: игра, детство, семья. М., 1999; Она же. Нек-рые аспекты беатотерапии // Вестн. Моск. унта. Сер. 14. Психол. 2004. № 4; Спиваковская А. С, Мхитарян А. В. 9 х 12. Диалоги о беатотерапии. М., 2009.

А. С. Спиваковская

Трудности в общении. Из многочисл. терминов, обозначающих Т. в О. и имеющих хождение в обиходном и науч. языке, можно назвать следующие: коммуникативные и психол. барьеры, нарушения, дефекты, сбои, расстройства, помехи и собственно трудности. В целях терминологической упорядоченности выделим 3 осн. понятия – нарушения, трудности и барьеры. Нарушения в протекании О., трудности и барьеры О. объединяет то, что все они возникают непреднамеренно, протекают внешне бесконфликтно и сопровождаются внутр. напряжением, неудовлетворенностью в О., отрицательными эмоциями. Различаются они по тяжести протекания и психол. последствиям, по степени неудовлетворенности О. и вовлеченности в него обоих партнеров, по возможности и способам их устранения. По степени выраженности этих критериев трудности О. можно расположить в след. порядке: нарушения (как наиболее глубоко переживаемые), трудности, барьеры. Т. в О. могут возникать вследствие неумения раскрыться, поверхностности контакта, отсутствия потребности в О. При этом они могут выражаться в склонности к резонерству, невнимании, обидной снисходительности и заметном равнодушии к партнеру. Можно говорить о неумении установить контакт и о неспособности его установить. Если первое связано с коммуникативной компетентностью, навыками и умениями, к-рым можно научиться, то второе вытекает из особенностей личности и труднее поддается коррекции (как и все прочие трудности, обусловленные личностными особенностями).

В Т. в О. следует выделить сугубо психол. и коммуникативный аспекты. Психол. аспект разнообразных трудностей и помех в О. связан с личностным фактором, мотивационно-содержательной стороной О. и включает в себя, с одн. стор., отчужденность и аутистичность, а с др. стор. – избыточность, бессодержательность О. Трудности межличностного неформального О., в отличие от коммуникативных барьеров, сопровождаются нервно-психич. напряжением. Они различаются по степени нервно-психич. напряжения, по типу ситуаций, в к-рых имеют тенденцию возникать, и по степени влияния на успешность О. К субъективно переживаемым Т. в О. относятся социальная неуверенность, робость, застенчивость, неумение установить психол. контакт. Социальная неуверенность нередко возникает в условиях ролевого О. (начальник – подчиненный); обнаружена ее связь с социальным интеллектом. Робость – поведенческая и характерологическая черта, обусловливающая трудности, к-рые возникают при необходимости принять решение, сделать выбор. Т. наз. объективные трудности, т. е. вызванные объективными и устранимыми причинами, – это трудности коммуникативного характера (связанные с психофизиол. особенностями личности, полнотой владения вербальными и невербальными средствами осуществления контакта) и коммуникабельного характера (владение нормами, правилами, сформированность психол. культуры О.).

По причинной обусловленности (в рамках психич. нормы) Т. в О. делятся на первичные и вторичные. Первичные Т. в О. зависят от природных свойств человека, их отличает более жесткая предопределенность и неизбежность возникновения. Большую роль в их появлении играют биологические, психофизиол., личностные свойства; к числу последних следует отнести агрессивность, тревожность, ригидность и др. личностные особенности, тесно связанные с темпераментом. Вторичные Т. в О. могут быть психогенными и социогенными. Психогенные Т. а О. как следствие психол. травм, стрессов, тяжелых переживаний и фрустраций, неадекватной самооценки влекут за собой опр. негативные изменения, прежде всего в доверительном О. Социогенные Т. в О. являются следствием внеш. барьеров (коммуникативных, смысловых, лингвистических, чисто ситуативных), неудачного опыта эмоциональных и социальных контактов, просчетов в воспитании, опр. условий О. (напр., невозможность уединиться или депривация в детском возрасте). Эти трудности появляются и как следствие О. с неловким, скованным, насмешливым, язвительным, бесцеремонным, настырным и т. д. партнером. Наиболее типичным примером вторичных трудностей неформального межличностного О. являются психол. последствия сверхинтенсивного профессионального О. в условиях чрезмерной скученности при одновременной частичной социальной изоляции (полярные зимовки, длительное плавание на подводной лодке, геологические экспедиции и т. п.).

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001; Менджерицкая Ю. А. Особенности эмпатии в ситуациях затрудненного взаимодействия. Ростов-н/Д, 1999; Цуканова Е. В. Психологические трудности межличностного общения. Киев, 1985.

В. Н. Куницына

Трудности в общении в контексте психологии здоровья. Трудности в О. изучаются в контексте разл. концептуальных схем. К ним можно подойти и с позиций психологии здоровья (Творогова, 2003). По определению Б. Ф. Ломова (1984), психология здоровья – это междисциплинарная область психол. знаний о причинах заболеваний, факторах, благоприятных для здоровья и условиях развития индивидуальности на протяжении всего жизненного пути человека. Здоровье в соответствии с определением, включенным в Устав Всемирной организации здравоохранения (1946), понимается как состояние полного физич., душевного и социального благополучия (а не только как отсутствие болезней и физич. дефектов). Одним из показателей благополучия человека рассматривается его социальное благополучие, т. е. умение адекватно воздействовать на окружение, быть социально успешным. Социальному благополучию личности, к-рое может осознаваться, сопровождаться теми или иными субъективными оценками, переживаниями, способствует успешность ее О. Устойчивые трудности в О. в тех или иных сферах жизни человека рассматриваются в контексте психологии здоровья как одна из групп показателей его социального неблагополучия, взаимосвязанного с состояниями его психич., физич., духовного неблагополучия, рассматриваются как признаки функц. расстройства норм. протекания его О. С др. стор., состояние благополучия/неблагополучия сказывается на направленности, формах О., на используемых средствах О. и др. Переживание, в частности, своего социального благополучия/неблагополучия в нек-рых случаях помогает преодолеть возникшие в процессе О. трудности, в др. случаях само порождает трудности в мотивационной сфере, восприятии социальной ситуации, себя, партнеров по О., может актуализировать неадекватные ситуации коммуникативные действия и операции, порождать неадекватную обратную связь и пр. Взаимосвязь объективных показателей социального благополучия/неблагополучия человека с его субъективным переживанием неоднозначна.

Личность благодаря осознанному, нацеленному на позитивные цели, успешному О. обладает возможностью влиять на уровень своего социального благополучия и через его осознание влиять на свое состояние психич., физич. благополучия (модель социопсихосоматических взаимосвязей). Социальный контекст, в к-ром личность общается, «здоровое»/«больное» общество (ВОЗ использует понятие «обществ. здоровье») также способен порождать специфические трудности в О. конкретной личности, однако за свое субъективное состояние социального благополучия она в ответе сама, способна, напр., не допускать уныния, но и способна разрушить субъективное состояние благополучия даже при отсутствии внешних, средовых на это причин. Т. о., трудности в О., его социальный контекст могут, как разрушать субъективное состояние социального благополучия личности, так и стать вызовом для ее дальнейшего развития, совершенствования О., в конечном счете, повышать уровень социального благополучия. Будет ли личность испытывать субъективное состояние социального благополучия или неблагополучия зависит не только от внешних по отношению ее личности факторов.

Трудности в О. возникают не только в обыденном О. (в семейном, межличностном и др.), но могут встречаться и в профессиональном О. Развитие своей коммуникативной компетентности, умение решать профессиональные коммуникативные задачи – показатели профессиональной компетентности представителя «помогающей» профессии. Для профессионального О. психолога, медицинского работника, социального работника и др. важна способность осознавать возникающие трудности в О., поддерживать нацеленность последнего на обеспечение и поддержание здоровья пациента (клиента), его физич., психич. и, социального и духовного благополучия, на поддержание своего собственного здоровья, в частности, на поддержание у себя субъективного состояния социального благополучия.

• Творогова Н. Д. Деловое общение. Рабочая тетрадь. Вып. 3. М., 2001; Она же. Общение: диагностика и управление. М., 2002; Она же. Развитие коммуникативных навыков врача // Главврач. 2003. № 6; Она же. Социальное благополучие личности // Психология здоровья: семейный аспект. М., 2004.

Н. Д. Творогова

Трудный партнер общения – вариативный социально-психол. феномен, имеющий не универсальный, а индивидуализированно-типологический характер. Поиск нек-рого устойчивого набора внутр. и внеш. детерминант (как и сочетаний между ними) только множит «модели» субъекта затрудненного О. и координаты его описания. Типы субъектов затрудненного О. характеризуют след. показатели: 1) степень воздействия субъекта на результаты О. (трения, незначит. сбои, конфликт); 2) степень осознания субъектом последствий своих воздействий на результаты О. (осознанное целенаправленное создание ситуации затрудненного О., разрушения и психол. уничижения личности партнера – неинтенциональное, малоосознаваемое поведение, направленное на создание барьеров развития др. человека); 3) опр. направленность, знак, модальность системы отношений; 4) соотношение показателей мотивационно-потребностной сферы личности; 5) уровень развития социальных способностей; 6) степень соответствия навыков и умений О. социокультурным нормам. Сочетание этих характеристик позволяет описать разл. варианты субъектов затрудненного О. и придать реальному О. официальный статус затрудненного О.

Из предложенных интерпретаций субъекта затрудненного О. следует, что человек не становится им потому, что ему свойственно опр. сочетание личностных особенностей. Для формирования его как субъекта затрудненного О. необходимо, чтобы конкретное сочетание его свойств и характеристик, представленных в поступках и действиях по отношению к партнеру отразилось на опр. уровне «ценностно-смысловой плоскости сознания» не только его, но и окружающих людей. Для субъекта затрудненного О. не свойственно, что он всегда сознательно, целенаправленно преобразует О. в сторону затрудненного, ставит задачи создать коммуникативные, социально-перцептивные, смысловые, интерактивные и др. барьеры, преследует цель вызвать состояние эмоционального напряжения, тревоги, иными словами, стремление разрушить личность партнера. Особенность субъекта затрудненного О. заключается в том, что он: 1) редко сознательно выбирает способы О., разрушающие само О., личность другого; 2) не всегда осознает последствия своих действий, поступков; 3) недостаточно осознает себя как субъекта О., в т. ч. затрудненного. В этой связи субъектом затрудненного О. может быть тот, кто не испытывает никаких затруднений в О., не осознает и не пытается осознать свой «вклад» в возникновение затрудненного О. Поэтому важными различительными критериями является система отношений, связанные с ней способы удовлетворения потребностей партнеров и демонстрируемые личностные особенности.

Типы субъектов затрудненного О. могут быть представлены в пространстве неск. координат: 1) степень воздействия субъекта на результаты О. (трения, незначит. сбои, конфликт); 2) степень осознания субъектом последствий своих воздействий на результаты О. (осознанное целенаправленное создание ситуации затрудненного О. – неинтенциональное, малоосознаваемое поведение); 3) качество и сочетание способов и умений О. Объединяющим фактором этих параметров субъекта затрудненного О., источником появления их специфического сочетания (уровня, степени, качества, способов выражения) является соотношение личностных образований. В первую очередь, данную функцию выполняет соотношение показателей мотивационно-потребностной сферы личности, доминирующей системы отношений к себе и другим, способов понимания и выражения. Сочетание этих характеристик личности является базовым в процессах актуализации «трудностей» О., формирования разл. вариантов субъектов затрудненного О. внутри одного типа, и в придании наличному О. официального статуса «затрудненного О.».

Интегральные последствия О. субъекта затрудненного О.: обезличивание, разрушение и психол. уничижение партнера. Сопровождает этот процесс фрустрация социальных потребностей партнера, разрыв эмоционально значимых связей с ним, создание внутриличностного когнитивно-эмоционального напряжения, искажение понимания себя и другого, отказ от рефлексии по поводу своей представленности в других, смещение отношений, установок, ценностных ориентаций в направлении обесценивания себя и другого, вплоть до полного разрушения личности партнера. Сила, тяжесть психол. последствий (результатов) преобразовательной активности субъекта затрудненного О. повышается с увеличением спектра отношений к себе и другому, имеющих отрицательную модальность. Субъект затрудненного О. наделен такими особенностями, к-рые делают недостижимыми, невозможными установление подлинного контакта, сокращение психол. дистанции, развитие глубоких межличностных отношений и удовлетворение базовых социальных и экзистенциальных потребностей, что деформирует развитие личности, разрушает ее внутр. мир и связи с внеш. миром.

• Лабунская В. А., Менджерицкая Ю. А., Бреус Е. Д. Психология затрудненного общения. М., 2001; Мясищев В. Н. Психология отношений М., 1995; Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1991; Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. М., 1993; Цуканова Е. В. Психологические трудности межличностного общения. Киев, 1985.

В. А. Лабунская

Фрустрация в процессе общения. Фрустрация (Ф.) (лат. frustratio – тщетное ожидание, обман) – психич. состояние, наполненное тревогой, досадой, расстройством, внутр. дискомфортом, общей напряженностью, к-рое возникает в случае, если не наступают события, к-рых человек ожидал, не исполняются надежды, возникают преграды на пути к цели. Процесс удовлетворения потребностей человека, таких как потребность в О., принятии, уважении и многих других, обеспечивающих полноценное взаимодействие людей, имеет сложную структуру. В этом процессе могут быть парадоксальные моменты, когда после слишком долгого ожидания и сильного напряжения человек избегает предмета, могущего удовлетворить его потребность. Длительное неудовлетворение жизненно важных потребностей человека приводит к возникновению состояния Ф.

Ф. возникает, когда человек не может ни достигнуть цели, ни отказаться от нее. Близким понятием является угроза или опасность. Однако в ситуации опасности беда еще только грозит, а при фрустрации уже существует. Поэтому опасность вызывает мобилизующее психич. состояние, направленное на будущее, а Ф. – состояние, ориентированное на настоящее и прошлое. Причины Ф. человек может оценивать как внешние (трудное, нерешенное задание, невыгодные условия, плохие помощники и сотрудники) и внутренние (плохо подготовлен к выполнению задания, безволен.) Однако чаще, особенно малые дети, причины ее усматривают во внеш. обстоятельствах. Ф. является фактором, усиливающим мотивацию, когда причины ее рассматриваются человеком как устранимые. Появляется повышенное эмоциональное возбуждение и острое желание уничтожить преграды. При устойчивых, повторяющихся неудачах и полной потере надежды на успех мотивация падает и тогда может появиться новый мотив. Непосредственные психол. последствия Ф. -возбуждение, фантазирование, апатия, деструктивность, отчаяние. Типичными реакциями на Ф. являются агрессия (направленная на других или на себя), рационализация, снижение ценности недосягаемого объекта (стремление снять с себя вину за неуспех, представить события в выгодном для себя свете). Ф. изучается с помощью методики неразрешимых задач, а также методики прерванного действия. В ходе продолжающихся неудач может произойти суммация Ф., к-рая в свою очередь приводит к психосоматическим расстройствам (язвы, аллергия, астма, заикание) и к фиксированным реакциям. Последние чаще возникают под влиянием наказаний.

Частым приспособлением к Ф. является замещающая деятельность. Если ребенку запретили строить домик из деталей конструктора, т. к. кончилось время отдыха и игры, он будет рисовать его даже в воздухе. В целом Ф. -один из компонентов стресса, психич. состояния высокой напряженности, вызванное неожиданными переменами, чрезмерными требованиями к человеку, над к-рыми он не властен: измена, смерть близких, прочие ситуации, к-рые вызывают психич. потрясение.

• Куницына В. Н. Личность как социальный феномен. Психология. Учебник. М., 1998; Мерлин В. С. Лекции по психологии мотивов человека. Пермь, 1971.

В. Н. Куницына

Эмоциональное выгорание в общении. Синдром эмоционального выгорания (С. э. в.) – характеристика психич. состояния здоровых людей, находящихся в интенсивном и тесном О. с др. людьми в эмоционально перегруженной атмосфере (термин введен американским психологом Х. Дж. Фрейденбергом в 1974). Осн. симптомы, входящие в С. э. в.: усталость, психосоматические проблемы, бессонница, отрицательное отношение к выполняемой деятельности, стандартизация О., агрессивные тенденции, негативное отношение к себе, тревожные состояния, пессимистическая настроенность, чувство вины. Этот синдром рассматривают как своеобразную «духовную анестезию» (сравнить с эмоциональной анестезией, к-рая трактуется как оцепенение, исчезновение эмоций, сниженная чувствительность к внеш. миру, по данным А. Ребера (2000), наблюдается в случаях посттравматического стрессового расстройства). По наблюдениям И. Харди (1988), ответственная работа медика с большим количеством нездоровых людей может привести к возникновению у него своеобразного расстройства – «отравления людьми». Симптомы его: раздражительность, вспыльчивость (часто без всякой видимой причины), иногда защитное поведение (холодность, равнодушие в поведении).

Близок к упомянутым выше термин «синдром профессионального выгорания» (С. п. в.) – неблагоприятная реакция на стресс на работе, включающая в себя психол., психофизиол. и поведенческие компоненты. С. п. в. рассматривается как фактор низкой профессиональной морали, прогулов, низкой производительности труда, физич. болезни и дистресса, злоупотребления алкоголем и наркотиками, конфликтов в семье и разл. психол. проблем (John W. Jones, 1980). Симптомы, входящие в С. п. в.: а) неспособность смеяться в рабочих ситуациях (снижение чувства юмора); б) на протяжении длительного периода не хватает времени, чтобы перекусить, отвлечься (пропуск отдыхов и перерыва на обед); в) учащение жалоб на здоровье (усталость, раздражительность, мышечное напряжение, расстройства желудка и пр.); г) отгороженность от сотрудников, знакомых, членов семьи; д) изменение продуктивности работы (увеличение количества прогулов, опозданий, использование больничных, снижение эффективности деятельности); е) усиление употребления алкоголя, транквилизаторов и др. медикаментов, влияющих на настроение; ж) психич. изменения (эмоциональное истощение, снижение самооценки, депрессия, фрустрация, чувство «загнанности», негативное отношение к другим); з) грубость, инциденты на работе, ухудшение взаимоотношений.

О самовыгорании профессионалов в результате воздействия экстремальных факторов, к-рое приводит к эмоциональному истощению и потере творческого потенциала, писали и Greenberger R. S. в 1981 и Maslash C. в 1987 г. Они отмечали, что именно чрезвычайно высокие требования в повседневной жизни могут приближать профессиональную деятельность к экстремальной. Приведенные выше феномены, по сути, описывают один и тот же вид психич. деформации, связанный с нарушением эмоциональной саморегуляции, к-рый может быть замечен у представителей профессий типа «человек – человек». В последние годы С. э. в. активно изучается у представителей медицинской профессии, у практикующих психологов, социальных работников, преподавателей.

• Творогова Н. Д. Нарушение психической саморегуляции медицинских работников // Менеджер здравоохранения. 2004. № 1.

Н. Д. Творогова

Я-объекты (selfobjects) – это отражающие и идеализируемые люди, к-рых ребенок считает продолжением самого себя. До Х. Кохута нарциссизм (при к-ром человек подобно мифическому Нарциссу, любовавшемуся своим отражением в лесном озере, рассматривает свое тело и свою индивидуальность в кач. центра мироздания и единственного критерия ценности) считался патологическим состоянием. Автор одного из направлений психоаналитической школы, называемого «Я-психология», стал считать такое состояние личности аберрацией (искажением) в сущности норм. процесса, поскольку в соответствии с его взглядами прохождение через период нарциссизма это необходимый и здоровый этап взросления. Норм. нарциссизм, образующий ядро Я, сопровождают 2 нарциссических процесса: 1) отражение (mirroring), при к-ром младенец смотрит на мать и видит свое Я, отраженное в ее радостном взгляде (ребенок чувствует всю свою самоценность); 2) идеализация (idealization) – начинается с узнавания ребенком своего родителя или др. любимого человека, на к-рого он проецирует такие качества собственного Я, как доброта, совершенство, всесилие, значимость и др.

В объектных отношениях отражения и идеализации ребенок узнает свое Я с помощью др. человека. Со временем ребенок интернализует отношения с я-объектами т. о., что может осуществлять операции отражения и идеализации внутри себя, в результате чего образуется базис двухполюсного Я. Эти 2 полюса составляют ядро здорового Я и генерируют прочувственные устремления и идеалы, к-рые обеспечивают чувство цели и смысла. Если один полюс функционирует нормально, то дефекты др. полюса могут быть исправлены позже. Если ущербны оба полюса, то из-за отсутствия внутр. структуры Я, способной обеспечить чувство самоценности, могут возникнуть такие симптомы как: чувство нереальности, опустошенности и бессмысленности происходящего. В этом случае для оказания помощи необходимо глубокое эмпатическое понимание со стороны другого.

• Фрейджер Р., Фрейдимен Дж. Психоаналитические теории личности. Зигмунд Фрейд и постфрейдисты. СПб., 2007; Kohut H. The restoration of theself. New York: International Universities Press. 1977

Н. Д Творогова

Раздел 12

Преодоление и коррекция трудностей в общении

Аутентичность в общении. Аутентичность (от гр. αὐθεντικῶς – подлинный) (А.) – способность человека в О. отказаться от разл. социальных ролей, позволяя проявляться подлинным, свойственным только данной личности мыслям, эмоциям и поведению (К. Роджерс). Аутентичное поведение в гуманистически ориентированных направлениях психотерапии предполагает цельное переживание клиентом, психотерапевтом непосредственного опыта, не искаженного психол. защитными механизмами. Мысли и действия при таком поведении согласованы с эмоциями. А. характеризует некую идеальную личность («функционирующую личность» – К. Роджерс, «целостную личность»), в противоположность невротической личности. На пути к А. осуществляется личностный рост. Наряду со способностью к безусловному принятию и эмпатии А. рассматривается как обязательная оставляющая эффективного О. клинического психолога со своим клиентом. В гештальт-терапии А. – это свобода в принятии своих уникальных особенностей и неповторимой стратегии построения собственной жизни. Близкие понятия: «самоактуализация», конгруэнтность.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Балинтовская группа – метод групповой тренинго-исследовательской работы, получивший название по имени своего создателя – М. Балинта (M. Balint), проводившего в 1949 г. в лондонской клинике Тависток дискуссионные групповые семинары с практикующими врачами. В центре исследовательских дискуссий в таких группах обычно находились постоянно меняющиеся отношения «медицинский работник – пациент». В группу обычно входят 8–10 лиц, работающих в одном или разл. медицинских учреждениях, но желательно не связанных служебно-иерархическими отношениями. Группа может объединять людей с разл. стажем работы (желательно, чтобы стаж работы был более 3 лет). Осн. принципом формирования группы является добровольность объединения профессионалов, готовых к пересмотру стереотипов в своей работе и заинтересованных в коллегиальной взаимопомощи. Работа в группе может осуществляться в течение 2–3 лет. В этом случае занятия проводятся неск. раз в месяц. Если группа сформирована из слушателей краткосрочного учебного семинара, занятия могут быть ежедневными или с интервалом в неск. дней, но общее их количество должно соответствовать числу участников. По желанию группы занятия могут фиксироваться с помощью видеокамеры или магнитофона. Руководитель Б. г. специально приглашается для этой работы или избирается участниками.

Предметом анализа в группе являются случаи из практики ее членов. Это могут быть (а) «трудные» эпизоды из прошлого, продолжающие беспокоить врача, а также (б) текущие случаи и (в) возможные терапевтические ситуации, даже возможность возникновения к-рых волнует врача. Каждое занятие посвящается конкретному случаю, о к-ром докладывает участник группы. Рассказ строится в свободной форме, говорящего не ограничивают во времени и не перебивают. Группа и докладчик пытаются определить суть отношений «врач-пациент» посредством комментариев и свободных ассоциаций идей по поводу обсуждаемого случая. Ведущий помогает сформулировать вопросы по изложенному мат-лу таким образом, чтобы они были центрированы на взаимоотношениях врача и пациента, а не на технических деталях лечебного процесса. Он помогает проинтерпретировать разл. уровни отношений: как пациент сообщает о себе и своей болезни, как врач делится со своими коллегами переживаниями в отношении этого пациента; как врач пытается понять скрытый смысл сообщения пациента в контексте ситуативного момента; как стараются его коллеги добиться понимания отношений «врач – пациент» в контексте своих реакций на сообщение коллеги. Неосознанные аспекты отношений, возникающие из «переноса», проявляются врачом как в его отношениях с пациентом, так и в отношениях с коллегами. Б. г. нацелена на новый способ сенситивного слушания, способствует более глубокому восприятию участниками собственной личности (собственного Я).

Наряду с классической Б. г. существуют ее варианты. Б. г. со структурируемыми этапами: а) доклад рассказчика; б) вопросы к рассказчику, всем участникам по кругу дается право задавать уточняющие вопросы; важно, чтобы они не подменялись советами; в) все участники группы по кругу должны дать свои ответы на все поставленные задачи, поощряются свободные ассоциации «аналогичного случая»; ведущий следит за центрированностью обсуждения на взаимоотношениях «врач-пациент», оказывает рассказчику эмоциональную поддержку. Для блокирования обычной групповой динамики запрещается критика ведущего, не поощряются высказывания о рассказчике, базирующиеся на ситуации «там и тогда»; г) в конце обсуждения ведущий предоставляет слово рассказчику для обратной связи.

Опыт Б. г., первоначально ориентированной на врачей общесоматической практики, в дальнейшем распространился и на подготовку психотерапевтов. Работа в такой Б. г. направлена на повышение компетентности в профессиональном межличностном О., осознание личностных «слепых пятен», психопрофилактику участников группы, основанную на возможности проработки «неудачных» случаев О. в ситуации коллегиальной поддержки, в атмосфере психол. безопасности. Метод Балинта оказался полезным для повышения квалификации медицинского персонала, учителей, социальных работников, семейных консультантов, юристов и представителей др. профессий, ориентированных на межличностное О.

• Балинтовские группы и супервизия в подготовке специалистов, работающих с людьми / Под ред. Э. Г. Эйдемиллера. СПб., 1998; Карвасарский Б. Д. Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Г. Л. Исурина

Беатотерапия – одна из психотехнологий, повышающая эффективность О. Б. может быть названа живой школой О., поскольку создает условия, при к-рых клиенты учатся сознательно наблюдать, изучать собственное О. и овладевать им во всей его сложности. В процессе Б. неэффективным поначалу бессознательным коммуникациям клиентов противопоставляются целенаправленные и сознательные коммуникации беатотерапевтов, создающие «систему зеркал», с помощью к-рых клиенты смогут спокойно и без страха увидеть особенности своего О., могут глубоко заглянуть в причины использования «нечистых посланий» и при желании увидеть перспективы возможных преобразований. Последовательные наблюдения и анализ О. позволяют как клиенту, так и беатотерапевтам внимательно и последовательно наблюдать каждый язык О., в совместной работе отслеживать достижения и ошибки, исследовать особенности собственного внутр. мира, порождающие чистые или зашумленные послания. В чистом послании содержания, передаваемые на разных языках коммуникации, соответствуют друг другу или взаимно друг друга дополняют. Чистота послания зависит от осознанности О. Нечистое или зашумленное послание передает разными языками разные, часто даже полярные, сведения. Б. постулирует, что необходимо учиться использовать в О. чистые послания. В О., к-рое может подняться на уровень искусства, важно, чтобы человек осознавал, чего он хочет, и намеренно достигал поставленных целей с помощью особых техник или приемов О.

• Спиваковская А. С. Психотерапия: игра, детство, семья. Т. 1., Т. 2. М., 1999; Она же. Некоторые аспекты беатотерапии // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 2004. № 4; Спиваковская А. С, Мхитарян А. В. 9 × 12. Диалоги о беатотерапии. – М., 2009.

А. С. Спиваковская

Вербализация (лат. verbalis – словесный) – словесное описание переживаний, чувств, мыслей, поведения. В специальной терминологии (Helm, 1978) В. – точное словесное описание психотерапевтического понимания переживаний клиента. Психотерапевт выделяет из высказываний клиента наиболее существенные на его взгляд аспекты переживаний, помогает ему прояснить их и вербализовать в приемлемой и ясной для него форме. В результате этого у пациента повышается самоэксплорация (степень активности, с к-рой он привносит в беседу свое поведение, эмоциональные переживания, свои размышления и выводы), благодаря чему он начинает адекватнее понимать себя, других, свою жизненную ситуацию, а также предпринимает попытки изменить поведение, О. с другими.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Выяснение (в психотерапии) – обращение в ходе психотерапевтического сеанса к клиенту за нек-рыми уточнениями. Психотерапевт при возникновении непонимания между ним и клиентом, неясности фразы клиента, двусмысленности какого-то слова задает «выясняющие» вопросы. В. -один из приемов понимающего слушания в гуманистической психотерапии. В. полезно, когда: (а) необходимо точно понять позицию клиента в его, напр., семейном конфликте; (б) клиент говорит путано, перепрыгивая с одной мысли на другую; (в) необходимо помочь клиенту самому разобраться в своей позиции; (г) надо продемонстрировать клиенту, что его внимательно слушают. Правила В.: (1) использование нейтральных фраз вроде «Что вы имеете в виду?», «Не объясните ли вы это?», «Извините, я не совсем вас понял»; (2) реплики должны касаться только того, что говорит клиент, и не содержать оценки его поведения и умения излагать свои мысли; (3) не задавать вопросы, требующие односложного ответа («да», «нет»), к-рые создают у клиента ощущение, что его допрашивают.

• Дерябо С, Ясвин В. Гроссмейстер общения. М., 1996; Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Rogers C. R. Curl Rogers on encounter groups. N.-Y., 1970.

Н. Д. Творогова

Гештальт-терапия в устранении трудностей в общении (нем. Gestalt – образ, целостная форма) – форма психотерапии, основанная на понятиях единства и целостности (предложена Ф. Перлзом). Гештальт-терапия (Г.-т.) обычно проводится в группах. Групповая психотерапия центрирована на клиенте, к-рым может стать каждый участник группы. Группа в работе психотерапевта с клиентом используется лишь инструментально, каждый ее участник проделывает молчаливую аутотерапию, идентифицируясь с говорящим, осознавая фрагментированные части своего Я. Психотерапевт может побуждать участников группы адресовать конкретные высказывания конкретным людям, побуждать и непосредственное О. Это способствует большей конфронтации клиента со значимым содержанием и переживаниями. Этому же способствуют специальные технические процедуры, к-рые называются «играми» (диалог между частями собственной личности, незаконченное дело, проективные игры, упражнения на воображение и др.). Возникновение и удовлетворение потребностей рассматривается в Г.-т. как ритм формирования и завершения гештальтов.

Удовлетворение потребностей, функционирование мотивационной сферы осуществляется с помощью саморегуляции. Внимание уделяется развитию у клиента готовности принимать решения и делать выбор. Психотерапевтическая работа проводится «здесь и теперь», поскольку саморегуляцию можно осуществлять только в настоящем. Большое внимание уделяется языку тела, невербальной коммуникации. В центре внимания «что и как?», а не «почему?». Клиент должен постоянно осознавать, что происходит с ним в данный момент. Ему предлагается рассматривать себя как активного субъекта, а не как пассивный объект, с к-рым «делаются» разные вещи. Осознание чувств, телесных ощущений способствует ориентации человека в самом себе, в своих связях с окружением. Инсайт («Ага-переживание», эмоциональное осознание) это момент самопостижения, когда что-нибудь «защелкивается» (по Ф. Перлзу), попадая на место. По мере эмоционального прояснения происходит прояснение интеллектуальное. Вследствие перестройки и реорганизации обобщенного образа своей психол. ситуации клиент может начать демонстрировать затем новые формы поведения, О. со значимыми людьми, О. в группе (семье) и пр.

По существу, вся Г.-т. сводится к завершению незаконченных дел, в т. ч. и незавершенного О. Гештальт-фактор – любая стимульная ситуация, к-рая имеет тенденцию вызывать перцептивные образы целостности или единства (гештальта)

• Зейгарник Б. В. Теория личности Курта Левина. М., 1981; Фрейджер Р., Фрейдимер Ж. Д. Психоаналитические теории личности. СПб., 2007; Perls F. S. Gestalt therapy verbatim. Lafayette, CA, 1969.

Н. Д Творогова

Групповая психотерапия – использование закономерностей межличностного взаимодействия в группе для лечения и достижения посредством социального благополучия физич. и психич. благополучия человека. Элементы Г. п. прослеживаются в течение веков. Г. п. в собственном смысле слова возникла в 1904–1905 гг. в России и США (И. В. Вяземский, Дж. Прэтт). В советский период Г. п. развивалась в рамках ее клинического применения (В. М. Бехтерев и др.). В группе специально подобранных пациентов врач-психотерапевт может обучать интерпретировать особенности собственного поведения, О. Г. п. предусматривает также организацию психол. тренинга, в частности, повышающего уровень техники О. участников группы. Теорет. базу Г. п. составляют разл. течения групповой динамики (К. Роджерс, Дж. Морено и др.). Установлено, что в процессе работы с пациентами в условиях Г. п. наблюдаются фазовые изменения взаимоотношений членов психотерапевтической группы и психотерапевта.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

А. В. Петровский

Гуманность и гуманитарность в общении. Гуманность (от лат. humanus – человеческий) и гуманитарность (от лат. humanitas – человеческое достоинство, человеколюбие, духовная культура, тонкость) – атрибутные свойства, присущие культуре. Под гуманностью понимают общечеловеческое качество людей любить и ценить себе подобных, жалеть и оберегать весь род человеческий и всех его отдельных представителей от разного рода неприятностей. Понятие «гуманитарность» указывает на уникальную способность, возможность и нацеленность человека на собственное развитие и совершенствование. Понятие «гуманность» исторически отражает идеал мыслителей о достижении высоких жизненных качеств людьми – социальной справедливости, доброты, посильной помощи страждущим. Его употребляли и употребляют поныне как выражение заботливого отношения к человеку, искреннего сострадания слабому и оказания ему всей необходимой помощи. Гуманность проявляется и в компетентном спасении чести униженного и обиженного, восстановления его физич. и психич. здоровья и внушения присутствия духа для самообеспечения им естеств. жизненных потребностей. Этому гуманному делу служат все социальные службы, все органы и системы здравоохранения. Гуманные ценности разумного, а значит и нравственного образа и стиля жизни людей – это некая «смысловая призма», через к-рую человеческий индивид воспринимает мир внешний – космический, так и мир собственный, внутренний – духовный

Происхождение термина «гуманитарность» связывают с латинским выражением studia humanitatis – гуманитарные студии, возникшие на начальном этапе эпохи Возрождения в XV в. как комплекс специальных мер, обучающих средств, способов в целях всестороннего и гармоничного развития людей. Тогда же были разработаны и предложены конкретные меры, направленное на раскрытие человеческих способностей, формирующих и возвышающих личность, ее достоинство. Гуманитарная помощь людям необходима, и это помощь особого рода. Она направлена на раскрытие способностей человека, потенций его организма, души и разума в результате строительства стадионов, домов культуры, библиотек, учебных заведений и т. п. В отличие от этого, «гуманная помощь» направлена на сохранение здоровья тела, психики и присутствия духа человека, попавшего в беду и испытывающего дефицит самодостаточности. Гуманно помогать тем, кто оказался жертвой стихий, или тем, кто, напр., попал в плен «интеллектуального оболванивания» средств массовой информации. Гуманность О. психотерапевта, врача, клинического психолога, социального работника предусмотрена спецификой их профессиональной деятельности. При этом указанные специалисты, оказывая помощь своим пациентам, клиентам, призваны решать и гуманитарные задачи.

• Новая философская энциклопедия. В 4 т. Т. 3. М., 2001; Спиркин А. Г. Философия. М., 1998; Хрусталев Ю. М. Философия. М., 2004, Человек, Цивилизация. Общество. М., 1992.

Ю. М. Хрусталев

Директивное и недирективное общение психотерапевта (фр. directive – указание, от лат. dirigere – направлять) – классификация разл. методов психотерапии в зависимости от демонстрации психотерапевтом директивного или недирективного ролевого поведения. Данный критерий оценки взаимодействия «психотерапевт – пациент» отражает аспект власти, а значит и ответственности за ход и результаты терапии. При директивном О. психотерапевт использует свой авторитет, к-рый позволяет ему занять в О. с пациентом доминирующую активную позицию. Психотерапевт жестко контролирует ход сеанса, задает вопросы, интерпретирует ответы клиента, дает ему рекомендации (напр., психотерапевт, работающий в контексте поведенческой терапии, составляет для своего клиента подробную программу для модификации его поведения). Примером директивного О. может служить поведение гипнотизера. Недирективное О. психотерапевта предполагает, что с клиентом он слушает, проявляет эмпатию, гибок в своей тактике и с уважением относится ко всем требованиям клиента, создает для него атмосферу безопасности. Такое поведение является основой терапевтического союза, или рабочего альянса (в психодинамической психотерапии), партнерства (в личностно-ориентированной психотерапии). Эта форма О. продуктивна, когда речь идет о коррекции и изменении личности клиента в направлении большей самостоятельности и ответственности в лечебном процессе и при решении проблем его обыденной жизни. При недирективной постановке вопросов преобладают темы, к-рые привносит клиент. Недирективное поведение психотерапевта наиболее ярко представляет триада (качеств психотерапевта) К. Роджерса – эмпатия, принятие и аутентичность. Для психотерапевта полезно оптимальное и гибкое сочетание этих 2 полярных форм ролевого О., смена их в зависимости от особенностей личности клиента, его жизненной ситуации, привычных форм О. со значимыми другими.

• Карвасарский Б. Д. Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Интервью клиническое (беседа клиническая): 1) метод получения информации посредством устного опроса клиента и проведения терапевтической беседы при оказании психол., психиатрической и мед. помощи; 2) терапевтический метод при оказании психол. помощи. Психолог анализирует не только явное содержание ответа клиента (факты, мнения, чувства, словарь, ассоциации идей и пр.), но и его поведение (тон, запинки, жесты и пр.); 3) направленный диалог.

Глубинное интервью – интервью, разработанное для выявления неосознанного самим клиентом мат-ла, чтобы иметь возможность исследовать неизвестные переменные и обеспечить инсайт природы обсуждаемой проблемы (используется для диагностики и помощи клиенту в осознании им своих внутр. затруднений, конфликтов, скрытых мотивов поведения, бессознательных влечений и пр.). Интервью недирективное – свободное, жестко нерегламентированное интервью, в к-ром клиенту предоставляется значит. свобода в том, как отвечать на вопросы и/или вводить новые темы. И. к. используется не только в целях диагностики, но иногда и восполняет дефицит О., имеющийся у клиента, дает ему возможность быть услышанным. Предпосылка успешности И. к. – установление психол. контакта между психотерапевтом и клиентом. Особенность метода И. к. – возможная предвзятость интервьюера (склонность его к какой-то позиции или заключению, отсутствие беспристрастности).

• Карвасарский Б. Д. Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Конфронтация (в клинической психологии): 1) в групповой психотерапии это противопоставление, столкновение, противостояние мнений, людей или группировок; 2) один из приемов психотерапии: предъявление пациенту или группе обычно неосознаваемых амбивалентных установок, отношений или стереотипов поведения с целью их осознания и проработки. К. – ведущий механизм групповой психотерапии, понимается как «столкновение» клиента с самим собой, со своими установками, отношениями, эмоциональными и поведенческими стереотипами, затрудняющими О. Осуществляется за счет обратной связи между участником группы и группой как целым. Информация, к-рую клиент получает прямо или косвенно от др. участников группы, часто противоречит или не согласуется с его образом Я; и задача психотерапии заключается в создании условий для расширения этого образа путем интеграции в него полученной информации, что будет способствовать преодолению устойчивых для данной личности трудностей в О. Наиболее разработаны конфронтационные приемы в психоаналитической психотерапии. Впрочем, ряд психотерапевтов, представителей иных направлений, негативно относится к конфронтационным приемам и противопоставляет их эмпатическим.

• Александров А. А. Современная психотерапия. М., 1998; Карвасарский Б. Д. Психотерапия. М., 1985; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Копинг-стратегии (от англ. to cope with – справляться с чем-либо, совладать) – осознанно используемые человеком приемы совладания с трудными ситуациями (в т. ч. и в сфере коммуникации, О.), состояниями и порождающими их условиями. Термин «копинг» (англ. coping) впервые появился в психол. литературе в 1962 при изучении преодоления детьми кризисов развития. Спустя 4 года, в 1966 г., Р. Лазарус (R. Lazarus) в своей книге «Психологический стресс и процесс совладания» («Psychological Stress and Coping Process») обратился к понятию «копинг» для описания осознанно используемых человеком приемов для совладания со стрессом и с порождающими тревогу событиями. Он определял копинг как «непрерывно меняющиеся попытки в когнитивной и поведенческой областях справиться со специфическими внеш. или внутр. требованиями, к-рые оцениваются как чрезмерные или превышающие ресурсы человека» (Lazarus & Folkman, 1984). Авторы подчеркивают, что копинг следует рассматривать как процесс, предполагающий динамику или постоянные изменения приемов совладания, поскольку личность и среда образуют неразрывную, динамическую взаимосвязь и оказывают друг на друга взаимное влияние. Стресс понимался как дискомфорт, испытываемый при отсутствии равновесия между воспринимаемыми индивидом требованиями среды и ресурсами, доступными для соответствия этим требованиям. Стрессовой ситуация становится именно в результате оценивания индивидом. Согласно представлениям Р. Лазаруса и C. Фолкман, индивиды оценивают для себя величину потенциального стрессора (источника стресса), сопоставляя требования среды с собственной оценкой имеющихся у них ресурсов для совладания с этими требованиями.

Сo временем понятие «копинг» стало включать в себя приемы совладания не только с чрезмерными или превышающими ресурсы человека требованиями, но и с повседневными стрессовыми ситуациями. Содержание понятия «копинг» при этом осталось тем же – это поведенческие и когнитивные усилия, применяемые индивидами, чтобы справиться с требованиями в ситуациях взаимодействия человека и среды (Frydenberg & Lewis, 2000). Подчеркивается, что индивид может реагировать в стрессовой ситуации как произвольно, так и непроизвольно. Непроизвольные реакции – это те, к-рые обусловлены индивидуальными различиями в темпераменте, а также те, к-рые приобретены в результате научения через повторение и более уже не требуют сознательного контроля.

В совладании со стрессом люди обычно используют один из 3 осн. видов К.-с: 1) направленность на оценку, 2) направленность на проблему и 3) направленность на эмоции. Направленность на оценку возникает в ситуации, когда человек, напр., изменяет свое мнение по какому-либо вопросу либо отстраняется от проблемы. Люди могут менять свое мнение через изменение целей и ценностей, как это происходит, напр., в ситуации с юмором. Направленность на проблему используется человеком для выяснения причин этой проблемы. Для этого проводится поиск информации и усвоение новых навыков. Направленность на эмоции предполагает их сдерживание, отвлечение себя от них, контроль над неприятными чувствами, а также регулярное использование приемов расслабления и др. Люди могут использовать эти 3 вида К.-с. в нек-ром сочетании, и потому механизмы совладания могут изменяться с течением времени. Мужчины чаще предпочитают использовать направленность на проблемы, тогда как женщины чаще предпочитают направленность на эмоции. Механизмы совладания, основанные на направленности на проблемы, могут позволять человеку получать больший контроль над проблемами, а направленность на эмоции может зачастую приводить к снижению контроля. Следовательно, люди иногда полагают, что направленность на проблемы является более эффективным средством совладания.

Эмпирическое изучение совладающего поведения проводится с помощью методов исследования К.-с. Существуют разные мнения по вопросу эффективности К.-с. В разных теориях указывается на то, что К.-с. могут быть как эффективными, так и неэффективными (Frydenberg, 2002; Frydenberg, Lewis, 2000). Эффективность К.-с. рассматривается как зависящая от 2 осн. факторов: ответной реакции индивида и контекста, в к-ром реализуется совладание. В отеч. психологии проблематика совладания представлена в работах, посвященных переживанию (см., напр., работы Ф. Е. Василюка), а также трудным жизненным ситуациям, в т. ч. ситуациям О.

• Василюк Ф. Е. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций. М., 1984; Он же. Жизненный мир и кризис: типологический анализ критических ситуаций // Журн. практ. психол. и психоанализа. 2001. № 4 (дек.); Нартова-Бочавер С. К. «Coping Behavior» в системе понятий психологии личности // Психол. журн. 1997. Т. 18. № 5; Frydenberg E., Lewis R. Teaching Coping to adolescents: when and to whom? // American Educational Research Journal, Fall, 2000. V. 37. № 3; Lazarus R. S., Folkman S. Stress, appraisal and coping. N. Y.: Springer, 1984.

Ю. П. Зинченко, Р. С. Шилко

Копинг-стратегии: классификация – систематизация имеющихся подходов к копинг-стратегиям (К.-с). Поскольку интерес к К.-с. возник в психологии относительно недавно и сам феномен совладания с трудностями является сложным, предлагаются разные их классификации: 1. Направленные на проблемы / направленные на эмоции К.-с. Исследователи, впервые использовавшие понятие копинга в психологии, предложили и первую классификацию К.-с. Р. Лазарус (R. Lazarus) и С. Фолкман (S. Folkman) предложили бинарную классификацию К.-с, разделив их по направленности: а) на проблемы стратегии (11 копинговых действий); б) на эмоции стратегии (62 копинговых действия). Согласно Р. Лазарусу, в совладании представлены и проблемно-направленный, и эмоционально-направленный аспекты.

В свою очередь Р. Мус и Д. Шеффер (R. H. Moos, J. A. Shaefer) выделили 3 вида стратегий: 1) направленные на оценку (установление значения ситуации для самого субъекта); 2) направленные на проблему (принятие решений и совершение конкретных действий для преодоления стресса); 3) направленные на эмоции (управление чувствами и поддержание эмоционального состояния). Л. Перлин и К. Шулер (L. I. Pearlin, C. Schooler) предложили аналогичную классификацию, выделяя след. 3 вида стратегий: 1) стратегия изменения способа видения проблемы; 2) стратегия изменения проблемы; 3) стратегия управления эмоциями. Последние 2 классификации во многом повторяют классификацию Р. Лазаруса и С. Фолкман. При этом Р. Мус и Д. Шеффер а также Л. Перлин и К. Шулер выделяют в К.-с. «направленность на проблему» действия 2 типов: когнитивные («направленность на оценку» и «изменение способа видения проблемы», соответственно) и поведенческие («направленность на проблему» и «изменение проблемы», соответственно). Многие из классификаций К.-с., возникавшие вслед за классификацией Р. Лазаруса и С. Фолкман, составлялись в той же традиции, предлагая бинарное разделение К.-с. по принципу «работа с проблемой» / «работа с отношением к проблеме». Т. о., многие классификации К.-с. часто сводятся к различению между активными, направленными на проблему усилиями справиться с внеш. запросами проблемы против более интроспективных усилий переформулировать или когнитивно переоценить проблему так, что она лучше соответствует внеш. требованиям.

2. Когнитивные/поведенческие/эмоциональные К.-с. Нек-рые исследователи предлагают классификации, в к-рых К.-с. различаются в зависимости от преобладающих процессов (эмоциональных, поведенческих, когнитивных), лежащих в их основе. Так, И. М. Никольская и Р. М. Грановская (Никольская, Грановская, 2001) выделяют 3 больших группы К.-с., проходящих на след. уровнях: поведение, эмоциональная проработка подавленного и познание. Есть классификации, касающиеся только одного процесса. Так, напр., Е. Коплик (E. Koplik), рассматривая полностью когнитивные К.-с., предлагает бинарную классификацию: стратегия поиска информации и стратегия закрытости для информации. Напротив, П. П. Виталиано (P. P. Vitaliano) выделяет 3 способа эмоционально-ориентированного преодоления: самообвинение, избегание и предпочтительное истолкование.

3. Эффективные / неэффективные К.-с. Нек-рые исследователи полагают, что К.-с. лучше всего сгруппировать в копинговые стили, представляющие собой функциональные (эффективные) и дисфункциональные (неэффективные) аспекты совладания. Функц. стили представляют собой попытки справиться с проблемой, с помощью других или без нее, в то время как дисфункциональные стили связаны с использованием непродуктивных К.-с. В литературе принято называть дисфункциональные копинг-стили избегающим совладанием. Так, напр., Е. Фрайденберг и Р. Льюис (E. Frydenberg, R. Lewis) предлагают классификацию, в к-рой 18 стратегий сгруппированы в 3 категории: обращение к другими (обращение к другим за поддержкой, будь это сверстники, родители или кто-то еще), непродуктивное совладание (стратегии избегания, к-рые связаны с неспособностью справиться с ситуацией) и продуктивное совладание (работать над проблемой, сохраняя оптимизм, социальную связь с другими и тонус). К.-с. в категории «обращение к другим» стоит особняком от категорий «эффективного» и «неэффективного» копинга. Т. о., в данной классификации, основанной на измерении «эффективности / неэффективности», исследователями сделана попытка выделить еще одно измерение – «социальная активность», к-рое с т. зр. исследователей не может однозначно оцениваться как продуктивное или непродуктивное.

4. К.-с. как степень контроля над ситуацией. В психол. литературе также представлены др. классификации, к-рые рассматривают К.-с. как специфические поведенческие приемы произвольного контроля действий, т. е. как планируемые акты поведения, к-рые служат для того, чтобы поддерживать или восстанавливать контроль в ситуациях, когда он подвергается угрозе. 5. Уровневая структура совладания. Исследователи К.-с. в попытках систематизировать и создать стройную классификацию выделяют неск. уровней возможного обобщения деятельности индивида, направленной на то, чтобы справиться со стрессом: это копинговые действия, К.-с. и копинговые стили. Копинговые действия (то, что индивид чувствует, думает или делает) часто группируются в К.-с, стратегии, в свою очередь, группируются в копинговые стили (напр., группу стратегий, к-рая представляет собой концептуально похожие действия). Иногда термины «копинговые действия» и «копинг-стратегии» используются как взаимозаменяемые, в то время как понятие «копинговые стили» в общем относится к действиям или стратегиям, к-рые последовательно используются индивидом, чтобы справиться со стрессом. Др. похожие термины – это копинговые тактики и копинговые ресурсы.

• Никольская И. М., Грановская Р. М. Психологическая защита у детей. СПб., 2001; Folkman S., Lazarus R. S. The relationship between coping and emotion: Implications for theory and research. Social Science Medicine, 26, 1998; Koplik E. K. et al. The Relationship of Mother-Child Coping Styles and Mother’s Presence of Children’s Response to Dental Stress. // J. of Psychology. 1992. V. 126 (1); Lazarus, R. S. Emotion and Adaptation. N. Y., 1991; Moss R. H., Schaefer J. A. Life transitions and crises // Coping with life crises. An integrative approach. N. Y., 1986.

Ю. П. Зинченко, Р. С. Шилко

Механизмы лечебного действия групповой психотерапии – система и внутр. закономерности организации эффективного лечения путем использования возможностей взаимодействия психотерапевта и группы, а также членов группы в О. друг с другом. М. л. д. г. п. одними из первых изучались Р. Корзини и Б. Розенберг (1955). Осн. пути исследования М. л. д. г. п.: а) опрос пациентов, прошедших курс групповой психотерапии; б) изучение теорет. представлений и опыта групповых психотерапевтов; в) проведение эксперим. исследований (выявление взаимосвязи между разл. переменными психотерапевтического процесса в группе и эффективностью лечения). И. Ялом в кач. осн. механизмов выделил: 1) сообщение информации: в процессе О. с другими и знакомства с их проблемами клиент получает разнообразные сведения об особенностях человеческого поведения, межличностного взаимодействия и пр.; 2) внушение надежды: появление надежды на успех терапии под влиянием улучшения дел у др. пациентов и собственных достижений; успешные, продвинутые в психотерапии клиенты служат остальным в кач. позитивной модели; 3) универсальность страданий: понимание клиентом того, что он не одинок, что др. члены группы также имеют проблемы в О., переживания по его поводу; такое понимание повышает самооценку; 4) альтруизм: помогая другим в процессе групповой психотерапии, клиент ощущает себя способным быть полезным и нужным, учится проявлять себя в О., демонстрирует помогающее О.; 5) корригирующая рекапитуляция первичной семейной группы: клиент осознает свои модели поведения, проблемы и переживания, идущие от родительской семьи; это дает возможность терапевтической переработки проблемы клиента; психотерапевт, моделируя семейную ситуацию клиента, выступает в роли его отца или матери, а др. участники в роли братьев, сестер и др. членов семьи; 6) развитие техники межличностного О.: клиенты имеют возможность за счет обратной связи и анализа собственных переживаний увидеть свое неадекватное межличностное взаимодействие и в ситуации взаимного принятия изменить его, выработать более конструктивные способы поведения и О.; 7) имитационное поведение: клиент может обучиться более конструктивным способам О. за счет подражания психотерапевту и др. успешным членам группы; 8) интерперсональное влияние: получение новой информации о себе за счет обратной связи (расширению образа Я); возникновение в группе эмоциональных ситуаций, с к-рыми клиент ранее не мог справиться, их осознание, анализ; 9) групповая сплоченность: привлекательность группы, чувство принадлежности к ней, доверие, принятие группой и взаимное принятие друг друга; рассматривается как фактор, аналогичный отношениям “психотерапевт – клиент” в индивидуальной психотерапии; 10) катарсис: отреагирование сильных чувств в группе. М. л. д. г .п. охватывают 3 сферы изменений – когнитивную, эмоциональную и поведенческую сферы О. личности.

• Карвасарский Б. Д. Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Г. Л. Исурина

Ободрение (фр. encouragement) – базисный аттитюд к жизни, считающийся необходимым для успешного существования. Термин введен А. Адлером и Р. Дрейкурсом. Если детей кто-то из их окружения не будет ободрять, то у них могут сформироваться аттитюды слабости и обреченности на поражение. Ободрение помогает ребенку осознать, что его нынешняя «неполноценность» является преходящей и что у него есть все шансы преуспеть в жизни. Оптимистическое отношение к жизни совершенно необходимо для успеха, тогда как пессимистическое отношение обрекает на неудачу. Дрейкурс утверждал, что: «Дети нуждаются в ободрении так же, как растения нуждаются в воде». Ободрение необходимо и взрослому человеку, испытывающему трудности в социальных контактах, в О. с самим собой, попавшему в кризисную ситуацию. Необходимо использовать все альтернативные пути для создания доброжелательной атмосферы дома, в школе, на работе, в обществе.

• Мадди С. Теории личности: сравнительный анализ. СПб., 2002; Adler A. Individual psychology // C. Murchinson (Ed.). Psycologies of 1930. Worchester, Mass., 1930; Dreikurs R. Individual psychology: the Adlerian point of view // Wepman, J. M. and Heine R. W. (Eds). Concepts of personality. Chicago, 1963.

Н. Д. Творогова

Отражение чувств (в психотерапии) – психол. прием понимающего слушания, используется в гуманистической психотерапии с целью показать клиенту, что психотерапевт понимает его чувства, эмоции, переживания. О. ч. в клиент-центрированной терапии это точное «отзеркаливание» переживания клиента. Используется: 1) в терапии семейных пар – процедура, при к-рой одного из супругов просят повторить со всей возможной точностью то, что сказал другой; 2) реакция психотерапевта, отражающая переживание клиента.

О. ч. полезно: а) в конфликтной ситуации; б) когда клиента волнуют его переживания, а не содержание сообщения (в этом случае психотерапевт является своеобразным зеркалом, отражающим чувства клиента). Правила О. ч.: 1) акцент делается не на содержании сообщения, а на эмоциональном состоянии клиента; 2) психотерапевт может пользоваться вступительными фразами – «Мне кажется, что вы чувствуете…», «У меня такое ощущение, что вы чем-то …»; 3) психотерапевт учитывает интенсивность чувств клиента (немного, сильно и др.); 4) психотерапевт обращает внимание на употребляемые клиентом слова, отражающие его чувства («неприятный», «убийственный» и т. п.); 5) принимаются во внимание невербальные составляющие эмоционального переживания клиента.

• Дерябо С, Ясвин В. Гроссмейстер общения М., 1996; Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Rogers C. R. Curl Rogers on encounter groups / N.-Y., 1970.

Н. Д Творогова

Партнерские взаимоотношения психотерапевта и клиента – взаимоотношения, достигаемые с помощью использования психотерапевтом техники присоединения и установления доверительных отношений. С целью присоединения используются такие средства, как присоединение к дыханию; отражение поз, жестов, ритма и амплитуды движения, мимики, темпа речи, мышления; выявление и отражение «модальности» клиента; использование фраз «единомыслия»; использование местоимения «мы», называние клиента по имени (и отчеству); демонстрация искреннего стремления к О., уважения к личности клиента; выявление свойственного клиенту соотношения времени речи и молчания; искреннее переживание присоединения; подтверждение согласия с вескими аргументами клиента; использование в своей речи ключевых слов клиента; щедрость на похвалы; предоставление клиенту возможности выразить свои чувства; демонстрация способности признать свою неправоту; избегание в речи советов, оценок; формирование и закрепление «якорей»; постепенное изменение поз, жестов, мимики, темпа речи, дыхания для перехода клиента в психофизиол. состояние, необходимое для сообщения эмоционально-насыщенной для него информации; аргументированное убеждение с подтверждением уважения к мнению клиента; постепенное подведение клиента к самост. генерированию вывода из предшествующей с психотерапевтом беседы, позитивная оценкой принятого клиентом решения в отношении своей проблемы, с к-рой он пришел на сеанс.

Доверительное О. не навязывается, его достижение проходит неск. этапов. На этом пути происходит накопление согласия, осуществляется поиск совпадающих интересов, обсуждаются принципы и правила, необходимых для дальнейшего взаимодействия; определяются способы взаимного воздействия и взаимной адаптации, согласованного взаимодействия. При такой форме взаимодействия клиент осознает, что ему нечего бояться психотерапевта, и он может полностью ему довериться и раскрыться. Такое О. можно назвать «О. душами», когда проблемы клиента психотерапевт (консультант) воспринимает также и своей душой, сердцем. И это не означает ежедневное принятие боли клиента на себя, «умирание» вместе с ним, пропускание его проблем через себя, проявление безоговорочной жалости и «поглаживания». Это подразумевает проявление человечности, понимания др. человека (не только его проблемы, с к-рой он пришел на консультацию), принятие его таким, каков он есть.

• Айви Е. А., Айви М. Б., Линик С.-Д. Психологическое консультирование и психотерапия. М., 1999; Карвасарский Б. Д. (общ. ред.) Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Сидоров П. И., Парняков А. В. Клиническая психология. М., 2008.

Н. А. Русина

Переучивание при неэффективном общении – модификация привычных (а) представлений о ком-либо или о чем-либо, сформированных ранее знаний, (б) отношений, убеждений, (в) моделей, программ, действий, операций, способов привычного поведения, образа жизни, О.; сформированных ранее умений, навыков. Переучивание (П.) может осуществляться стихийно и целенаправленно, использовать прямые и непрямые методы работы с клиентом, приемы, разработанные в контексте разных психотерапевтических практик. При П. (производное от «учение») речь скорее идет о самост. работе над своими стереотипами, сформированными навыками; при работе под руководством тренера (при его прямом или косвенном вмешательстве) – о переобучении (производное от «обучение»). П. тесно связано с перевоспитанием.

Исследования А. Р. Лурии (1930) показали, что непосредственные попытки овладеть своим поведением приводят к отрицательным результатам. Человек, к-рый легко овладевает вещами окружающей его обстановки, к-рый с легкостью реагирует на внеш. стимулы, оказывается не в состоянии овладеть собой, своим поведением, О., преодолеть обычные для себя формы поведения. Внутр. мобилизация, не обладая соответствующими средствами, оказывается бессильной. На специальных обучающих занятиях клиенту предлагают самому создавать те стимулы, к-рые подчинят его поведение, чтобы, управляя ими, он мог управлять собой. С помощью аутостимуляции, опосредствования своего произвольного акта, включения в него добавочного вспомогательного стимула, речи, опосредствующей реактивные процессы, человек отказывается от свойственного ему типа процессов, преодолевает обычный для себя характер реакции. К. Левин, изучая энергетическую основу разл. процессов деятельности, показал, что монотонное повторение отдельных актов можно прервать в любом месте цепи, не обнаруживая в ней никакого существенного напряжения. Деятельность же, имеющая опр. структуру, тяготеет к своему концу, и напряжение оказывается здесь тем больше, чем ближе деятельность к своему завершению (Т. Дембо). То, что казалось невозможным сделать путем непосредственного усилия (преодоление диффузного характера реактивных процессов у ребенка, создание «функц. барьера» у истерика, заставить его перейти к норм., сдержанному поведению, О., преодолеть двигательную ригидность у паркинсоника и др.), оказалось доступным, как только действие включается в сложную опосредствующую систему. Б. В. Зейгарник (2000) в своих исследованиях показала, что эта сложная поведенческая система должно быть нацелено не на адаптацию клиента; новые модели поведения нужно включать в состав деятельности, О., к-рые преследуют высшие цели.

В поведенческой психологии, психотерапии используется термин «модификация поведения» (behavior modification) для методик, предполагающих прямое вмешательство с целью изменить реакции человека на ситуации при условии, что этот человек или значимые для него люди считают такое изменение полезным. Эти методики относят к поведенческому подходу, поскольку в фокусе находится открытое, явное поведение (Б. Скинер под «поведением» понимал все то, что совершает организм, при условии, что эти действия являются видимыми). Процедуры носят прямой характер, направлены на переобучение и обеспечивают индивидуума опытом, помогающим ему научиться более эффективным (в т. ч. в социальном плане) способам поведения в опр. ситуациях. Человек видоизменяет свое поведение в О. с др. людьми под воздействием их реакции и в зависимости от своего собственного восприятия ситуации. Эмпирически доказано, что позитивные и негативные последствия контролируют, обусловливают поведение человека. Обусловливание более эффективно, когда человек о нем знает и подстраивается под него, начинает сотрудничать. Управление случайностью – техника модификации поведения, включающая в себя систему поощрений желательного поведения и отсутствие поощрений нежелательного. Подкрепление (reinforser) – любой стимул, к-рый следует за поведением и повышает или поддерживает вероятность дальнейшего появления именно такого поведения. Позитивное подкрепление связано с получение приятного стимула. Негативное подкрепление усиливает поведение тем, что устраняет неприятный стимул. Подкрепление эффективнее наказания (аверсивный контроль), т. к. действие подкрепления избирательно направляет поведение на достижение заранее выбранной цели. Благодаря разработанной системе подкрепления создаются условия, в к-рых вырабатывается новый социально приемлемый стиль поведения, О. к-рый быстро заучивается и закрепляется. Режим подкрепления не менее важен для поддержания или изменения поведения, чем само подкрепление. Регулярное подкрепление повышает скорость запоминания нового поведения. Дискретное (нерегулярное) подкрепление создает более стабильное поведение. Обусловливание более эффективно, когда человек о нем знает и подстраивается под него, начинает сотрудничать.

Поскольку для переопределения характера поведения, О. используется обращение к личности пациента, составными частями переучивания могут стать информирование и переубеждение. Переубеждение (персуазия) – процесс замены (изменения, переделки, трансформации) ранее сформированного убеждения новым под влиянием дополнительной или разъясняющей информации. Психагогика (гр. ψῡχᾰγωγία – духовное руководительство, привлечение души, убеждение) – один из методов рациональной терапии, направлен на лечебное обучение, воспитание и перевоспитание клиента; использует приемы обращения к разуму клиента, переубеждение его доводами (Bilikiewicz, 1976). Когнитивная психотерапия как разновидность поведенческой психотерапии обращена на мысли и процессы мышления конкретного человека (вариантами когнитивной психотерапии являются рационально-эмотивная и когнитивная поведенческая психотерапия). Она направлена

на то, чтобы помочь человеку идентифицировать и изменить свои исходные установки и вытекающие из них особенности поведения. Психотерапевты структурируют занятия т. о., чтобы дать опр. рекомендации, и предлагают методы апробации новых моделей мышления и переживаний. Т. к. термин «модификация поведения» исторически связан с процедурами поведенческой психотерапии, а термин «психагогика» с рациональной психотерапией, то использование терминов «переучивание», «переобучение» (производных от терминов соответственно «учение», «обучение») оправдано, т. к. последние лишены дополнительной смысловой нагрузки. В рамках отеч. психол. школы в целях коррекции привычных форм поведения, О. рассматривается и возможность использования технологии, разработанной на базе теории П. Я. Гальперина (теории поэтапного формирования умственных, физич. действий). Показано, что в зависимости от процесса, к-рый перестраивается (высшие психич. функции, профессиональные действия и операции, привычные модели О., образ жизни и др.), необходимы разные технологии такой перестройки.

• Зейгарник Б. В. Патопсихология / Под ред. А. С. Спиваковской. М., 2000; Лурия А. Р. Природа человеческих конфликтов. М., 2002; Петровская Л. А. Компетентность в общении. М., 1989; Психология: комплексный подход / М. Айзенк, П. Брайант, Х. Куликэн и др. Минск, 2002; Творогова Н. Д. Медицинская педагогика // Медицинская помощь. № 5, 1998; Шутц У. Совершенная ясность. Харьков, 2004;.

Н. Д. Творогова

Перефразирование (в психотерапии) – прием понимающего слушания, заключающийся в пересказе психотерапевтом высказывания клиента с помощью др. слов, иного построения фразы и т. д. с сохранением смысла услышанного. Прием помогает убедиться, насколько точно «расшифровано» сообщение клиента с тем, чтобы дальше продолжать беседу с ним с уверенностью, что до сих пор все понято верно.

П. каждой мысли клиента полезно, когда: (а) необходимо полное понимание желаний и мыслей клиента; (б) психолог слабо ориентируется в предмете разговора со своим клиентом; даже когда речь клиента кажется ему понятной; (в) нужно помочь клиенту увидеть, правильно ли его психолог понял, или же когда клиенту требуется внести коррективы в свои разъяснения. Правила П.: (1) П. может начинаться с фраз: «Если я вас правильно понял, то…», «Вы поправьте меня, если я ошибусь,…»; (2) ориентироваться на смысл, содержание сообщения, а не на эмоции, к-рыми оно сопровождается (для этого есть специальный прием – «отражение чувств»); (3) выбор главного из услышанного и умение психотерапевта пересказать его своими словами; (4) П. уместно, когда клиент сделал паузу.

• Дерябо С, Ясвин В. Гроссмейстер общения. М., 1996; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Пиар (PR) в работе представителей помогающих профессий. Public relations (связь с общественностью) – особая функция управления, к-рая способствует установлению и поддержанию О., взаимопонимания и сотрудничества между организацией (психол. консультацией, тренинговой компанией, лечебно-профилактическим учреж дением, реабилитационным центром, Школой здоровья и др.), оказывающей помощь, и целевыми аудиториями (соответствующими группами населения). В своей практической деятельности институт PR формализует важнейшее стремление человека: быть понятным, открытым для широкого сотрудничества в атмосфере взаимной доброжелательности. PR помогает руководству организации быть информированным об обществ. мнении и вовремя реагировать на него, выполняет роль «системы раннего оповещения» об опасности и помогает справиться с нежелательными тенденциями, использует исследование и основанное на этических нормах О. в кач. осн. средств деятельности (Foundation for Pablic Relations Research and Education, 1975).

Представители помогающих профессий используют PR для информирования общественности о возможности оказания им той или иной помощи, для убеждения населения в необходимости модификации конфликтного поведения, в использовании методов и форм О., поддерживающих социальное благополучия личности, отдельных групп населения, общества в целом. Услугами PR пользуются психологи, лечебно-профилактические учреждения, организации, функционирующие в сфере обществ. здравоохранения, Школы здоровья. Обязанности PR-специалиста, получившего заказ в рамках обществ. здравоохранения: поддержка связи со специалистами, чиновниками, проведение специальных акций (выставок, приемов, презентаций), проведение мероприятий для журналистов (напр., пресс-ланч), проведение promotion-акции (лотереи, конкурсы и пр.), спонсорские акции, контроль за рекламой и рекламными мат-лами (напр., за тем, как аудитория реагирует на ту или иную рекламу), подключение к программе лидеров общественности, прочее. Важнейшие задачи PR-кампаний: а) установление взаимопонимания и сотрудничества между целевыми аудиториями (внешней и внутренней), получение поддержки ключевой аудитории и лидера общественности, б) расширение рынка сбыта услуг.

PR-специалисты, PR-агентства – это тот инструмент, с помощью к-рого модели О., обществ. здоровья, индивидуального социального благополучия продвигаются на рынок потребительских услуг населению. Исследуется вопрос о качестве PR-акций, одним из критериев к-рого выступает «гигиеничность» акций, соблюдение ими требования «Не навреди». Продвижение моделей эффективного О. предполагает содействие PR-специалистов в подборе представителей организаций, занимающихся оказанием подобного рода услуг, для работы с целевыми группами, а также заботу не только об имидже этой организации, но и об имидже ее представителей. Представитель обществ. организации, помогающей профессии должен уметь «подать себя». Так, медицинский работник традиционно поддерживает имидж человека, к-рый серьезно относится к своему делу и в систему ценностей к-рого входит ценность служения здоровью других. Для эффекта личного обаяния врача значимы его здоровье, внешность, рост, красота, самоуважение, легкость адаптации к новым условиям, умение сохранять уверенность в кругу незнакомых людей, доброжелательность, проникновенное обращение с нуждающимися в помощи, «психол. андрогиния», умение управлять собой. Имидж в деловом О. медицинского работника является тем личностным инструментом, с помощью к-рого создаются доверительные отношения. Принимая во внимание ролевую отнесенность имиджа, его носитель должен демонстрировать клиенту, пациенту свою способность удовлетворять его потребность в безопасности, стремление к сотрудничеству, учитывать его интересы, свое умение и желание работать в интересах обратившегося за помощью. Личный имидж представителя помогающей профессии – это рядовое явление. Важно, чтобы у клиента, пациента в процессе О. с ним родилась мысль: «Я его знаю, он – хороший, он – годится, т. к. квалифицирован и хочет мне помочь».

• Королько В. Основы паблик рилейшнз. М., 2000; Творогова Н. Д., Кулешов Д. В. Социальная психология. М., 2008; Чумиков А. Н., Бочаров М. П. Связи с общественностью: теория и практика. М., 2006.

Д. В. Кулешов

Поддержка – 1) предоставление того, что другому необходимо; 2) обеспечение комфорта, признания, одобрения, подбадривания др. человеку (поддерживающая терапия); 3) рефлексия отношения человека с людьми из близкого окружения, сопереживающими и оказывающими ему реальную помощь. Социальная П. – все формы поддержки, обеспечиваемой др. людьми и группами, к-рые помогают индивиду преодолеть трудности в жизни. Эмоциональная П. – принятие клиента психотерапевтом (группой), признание его ценности и значимости независимо от того, какими качествами он обладает, болен он или здоров, даже если отличается от других. Это важнейший механизм лечебного действия в психотерапии, создающий необходимые предпосылки для ослабления защитных механизмов клиента, преодоления им тревоги и страха, принятия себя, повышения самоуважения. Выделение разных видов П. может быть осуществлено и в зависимости от того, кто эту поддержку оказывает. Можно рассматривать особенности поддержки семейной, медицинской, со стороны клинического психолога, терапевтической группы, священнослужителя и др. Человеку, нуждающемуся в П., иногда нужно научиться ее принимать, не замыкаясь в себе. Клинический психолог может помочь в этом, объяснить значение поддержки, вовлекая в работу группы самопомощи, семейной психотерапии и др.

Поддерживающая (неспецифическая) психотерапия – терапия, при к-рой отношению пациента к психотерапевту и активному эмоциональному содействию психотерапевта, принадлежит центральная роль. Такая П. предлагается в случае, когда глубокая реорганизация психики и выявление бессознательных установок не являются обязательными для решения проблемы клиента (Аскевис-Леерпе, Барух, Картрон, 2006). Напр., у пациента может быть кризисное состояние, состояние сильного душевного волнения, вызванное смертью члена семьи, увольнением с работы. Продолжительная поддерживающая терапия показана для лиц, к-рые не в состоянии переносить эмоциональные нагрузки интенсивной глубинно-психол. терапии. Психотерапевт предоставляет клиенту возможность выразить свои чувства, дает ему советы, укрепляет его способность действовать и его механизмы интрапсихической защиты (вместо того, чтобы ставить их под сомнение и анализировать, как в психодинамической форме психотерапии), может помочь сохранить надежду («Вы можете с этим справиться»), может помочь пациенту «выпустить наружу» захвативший его гнев, придав его переживаниям новое направление, может помочь укрепить самоуважение и ободрить, повернув лицом к более приемлемым формам отношения к реальным событиям и обстоятельствам. Одним из возможных видов П. являются профессионально руководимые группы, ставящие задачи информирования участников группы, определения их готовности к изменениям, обсуждения волнующих их проблем. Поддерживающий уход – уход за пациентом, чье состояние не поддается лечению или коррекции. Цель такого ухода в максимальной опоре на сохранные функции, повышении удовлетворенности жизни с одновременным снижением дискомфорта. Хронически больным нужно помочь принять их вполне оправданную зависимость. Программа заботливо опекающего, поддерживающего ухода призвана сводить эту зависимость к минимуму, однако без угрозы полного прекращения поддержки пациента. Например, хоспис для умирающих – приют, где неизлечимые больные находят специальный уход и поддержку, к-рую оказывают им психологически подготовленные «сиделки», а также священнослужители, духовно поддерживая в кризисной ситуации.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Энциклопедия психического здоровья / Г.-У. Виттхен. М., 2006.

Н. Д. Творогова

Позиция психотерапевта в общении (лат. positio установка, точка зрения, отношение к кому-либо, определяющее характер действий, поведения) – ролевые стратегии, принимаемые психотерапевтом во взаимоотношениях с клиентом. Ведущие параметры позиции психотерапевта (П. п.): а) «авторитарность – партнерство» в выборе целей и задач психотерапии (авторитарная позиция подразумевает отношение к клиенту как к объекту манипуляций со стороны психотерапевта, партнерство предполагает видение в клиенте равноправного партнера). Примером авторитарной ролевой позиции психотерапевта может служить позиция, занимаемая гипнотизером; б) «директивность – недирективность» в их технической реализации (является одновр. мерой разделения ответственности за результат психотерапии). При директивном О. психотерапевт занимает позицию опекуна, учителя, организатора лечебного процесса, при недирективном – партнера, консультанта, эксперта, помощника. Директивная психотерапия применима в том случае, когда клиент в силу личностных особенностей зависим, ищет опеки, не готов к самост. поведению. Пример директивного психотерапевтического направления – поведенческая психотерапия. Недирективная психотерапия оказывается продуктивнее руководства, когда речь идет о коррекции и изменении клиента в направлении его большей самостоятельности и ответственности. В такой парадигме строится О. в клиент-центрированной и экзистенциально-гуманистической психотерапии, логотерапии; в) «открытая – закрытая» позиция психотерапевта в О. с клиентом. Проявляется в доступности для клиента внутр. мира терапевта. При закрытой форме О. внутр. мир психотерапевта для клиента оказывается недоступен. В возможной в этом случае реакции переноса клиент приписывает психотерапевту желаемые или негативные черты значимого другого, а также благодаря механизму проекции – собственные психол. особенности, как правило, негативные. В контрпереносе психотерапевт проецирует на клиента психич. содержание, являющееся ответом на перенос, блокируя тем самым развитие терапевтических отношений.

Выбор П. п. зависит от индивидуальных особенностей психотерапевта и установок клиента, диктуется концептуальной позицией психотерапевта и техническими особeннocтями используемых им методов психотерапии. Показателем профессионализма психотерапевта является его способность сознательно занимать разл. позиции, исходя из интересов клиента и требований используемых методов. В групповой психотерапии вслед за Р. Шиндлером выделяют альфа-позицию эмоционального лидера, бета-позицию лидера-эксперта, гамма-позицию пассивного конформиста и дельта-позицию отвергаемого «козла отпущения», объекта групповой агрессии. Каждую из этих позиций сознательно может занять групповой психотерапевт в зависимости от фазы развития психотерапевтической группы (эти же позиции может занять и каждый участник группы).

• Карвасарский Б. Д. (общ. ред.). Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Сидоров П. И., Парняков А. В. Клиническая психология. М., 2008.

Н. Д. Творогова

Помогающее поведение – предоставление содействия тому, кто в нем нуждается. Такое поведение не предполагает никаких жертв (реальных или потенциальных) со стороны помогающего, хотя при П. п. и возможны нек-рый риск или личные лишения. П. п. может рассматриваться как модель воспитания, обучения, проведения терапии. Помощь др. человеку обычно отвечает социальным нормам. В процессе воспитания человек усваивает, что необходимо и хорошо помогать тем, кто помогает ему (норма взаимности) и тем, кто зависит от него (норма ответственности). Норма взаимности действует особенно тогда, когда речь идет о помощи равному, а норма ответственности в осн. применяется, когда человек не несет ответственности за ситуацию, в к-рой оказался тот, кому нужно помогать. Эти нормы могут столкнуться с нормой, предписывающей не вмешиваться в дела др. человека (норма близости).

Физич. сходство благоприятствует оказанию помощи; однако получение помощи от того, кто на тебя похож, может вызвать негативные последствия для самооценки принимающего помощь. Значение сходства возрастает в межгрупповом контексте, особенно, если получатель помощи принадлежит к доминирующей группе (социальной, этнической и пр.).

Оказание помощи является добровольным актом, целью к-рого служит делание добра др. человеку. Помощь считается альтруистической, если она не приносит никакой выгоды тому, кто ее оказывает, и, возможно, причиняет ему опр. неудобства или даже подвергает его опасности. По мнению социобиологов, опирающихся на эволюционную теорию Ч. Дарвина, альтруизм способствует выживанию вида. Если помощь является небескорыстной (ее оказывают с расчетом на какую-либо компенсацию), то она соответствует желанию максимизировать выгоду и минимизировать личные затраты. Помощь зависит от условий ситуации. Эффект очевидца (эффект Латейна) – чем больше людей находится рядом, тем более вероятно, что каждый из них полагает, что кто-то другой окажет помощь (следовательно, никто не помогает). Экспериментально показано, что данный феномен обнаруживает себя лишь в аморфной группе (толпа, случайные прохожие и т. п.), но не возникает когда в роли «очевидцев» выступает коллектив, семья, дружная компания и т. п. (Петровский, 1973).

Вероятность оказания помощи человеку в состоянии отчаяния зависит от характеристик этого человека и от ситуации, в к-рой звучит просьба о помощи (Аскевис-Леерпе, Барух, Картрон, 2006). П. может быть оказана в форме совета, к-рый необходим человеку, когда он сталкивается с теми или иными жизненными трудностями, перед принятием им важного решения. Совет со стороны психотерапевта обычно относится к сфере реальности и сознания, не предполагает изменения защитных действий психики клиента. Психотерапевтический совет может касаться супружеских отношений: терапевт может быть посредником при разводе; проводить беседы, предваряющие принятие решения о зачатии искусств. путем, о прерывании беременности или эстетической хирургии и т. д. Специалист в роли лидера, или учителя, или терапевта может оказать помощь в форме временной поддержки, к-рая служит тому, чтобы клиент взял свою жизнь в свои руки (У. Шутц, 2004).

В случае болезни П. п. пациенту соотносят с профессиональными действиями, способствующими процессу выздоровления. Необходимо помочь пациенту поверить в положительный исход лечения. В случае тяжелых заболеваний, когда у пациента нарушена способность обслуживать себя, П. п. предполагает осуществление постоянного физического, психологического (в зависимости от характера заболевания) ухода за ним. П. п. предполагает психол. готовность к его осуществлению и готовность пациента принять предоставляемую ему помощь. 7 шагов ситуационно обусловленной помощи (используются в процессе сестринского ухода за пациентом).

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Шутц У. Совершенная ясность. Харьков, 2004.

Н. Д. Творогова

Психотерапевтический контакт (психотерапия от гр. ψῡχή – душа, θερᾰπεία – забота, уход, лечение): 1) любое взаимодействие между психотерапевтом и клиентом; 2) богатые, плодотворные отношения между психотерапевтом и клиентом, благодаря к-рым возможно оказание терапевтического влияния на клиента; 3) раппорт между терапевтом и клиентом. Термин «контакт», придя из др. сфер знания, постепенно наполняется психол. содержанием. На этапе возникновения психол. контакта (связи) каждый из потенциальных партнеров по О. (а) начинает (находясь рядом друг с другом или заочно) выделять другого в кач. «фигуры» из «фона», наделяет его нек-рой значимостью, что создает психол. готовность к взаимодействию, коммуникации; возникающее отношение к другому не окрашено пока выраженной положительной или отрицательной эмоциональной окраской; (б) может быть не включен во взаимные интеракции, от него не требуется и «аварийное» поведение (не надо убегать, нападать или застывать – что свидетельствовало бы о стремительно развивающимся контакте, перерастающем в борьбу), (в) имеет возможность обменяться с другим информацией (вербальной, невербальной) (Творогова, 2007). По тому, что информация начала передаваться от одного к другому и стала вызывать обратную реакцию, можно судить, что контакт состоялся. Дальше он может развиваться, затухать, обрываться, завершаться. Виды контакта подразделяются в зависимости от его: 1) продолжительности (кратковременный – долговременный), 2) осознанности (осознанный – неосознанный), 3) произвольности (непроизвольный – требующий осознанных усилий), 4) глубины (первоначальный контакт – доверие/недоверие – …) и т. д.

В случае психотерапии психол. контакт, чтобы стать инструментом влияния психотерапевта на клиента, должен приобрести черты психотерапевтического контакта (П. к.), к-рый характеризуется: 1) несимметричностью позиций психотерапевта и клиента; 2) ответственностью психотерапевта как профессионала за его установление, поддержание, развитие; 3) осознанным использованием психотерапевтом проверенных (в контексте доказательной психотерапии) приемов, средств, создание им условий для П. к. со своим клиентом, 4) использованием П. к. как инструмента психол. влияния с целью достижения психотерапевтической цели. П. к. во всех психотерапевтических школах это: а) условие психотерапевтического процесса, б) инструмент психол. влияния, способный приводить к позитивным переменам в чувствах, отношениях и поведении клиента. В разл. психотерапевтических направлениях делается акцент на главном с их т. зр. терапевтическом механизме П. к. (так, в психоанализе центральным механизмом П. к. является перенос как проявление активизированных в психоаналитической ситуации детских и не изжитых эмоциональных отношений к родителям).

При формировании коммуникативной компетентности медицинского работника Стюарт и Сандин (1995) рекомендуют использовать след. 4 стадии установления, развития и завершения контакта с пациентом: 1-я (предварительная) стадия начинается и заканчивается еще до встречи с пациентом, здесь собирается необходимая информация о пациенте, планируется первая встреча с ним. На 2-й (ориентировочной) стадии происходит первая встреча с пациентом и выясняется причина обращения за помощью. Здесь необходимы создание атмосферы доверия, понимания, признания и открытого сотрудничества, а также разработка договора, контракта с пациентом. 3-я (рабочая) стадия преследует цель помочь пациенту справиться с тревогой, повысить его самостоятельность и ответственность за себя. На этой стадии важно развить конструктивные механизмы сотрудничества. Иногда П. к. «обрывается», что свидетельствует о неудаче, постигшей психотерапевта в конкретном случае его профессиональной деятельности. 4-я стадия – завершающая, на к-рой психотерапевт и клиент могут принять решение о выходе из П. к. После принятия решения совместно оценивается продвижение вперед, насколько удалось достичь поставленных целей. В психотерапии завершение П. к. имеет специальное ритуальное оформление. На этой стадии у пациента надо повышать чувство независимости от других. Полезно помочь ему подготовиться к окончанию взаимодействия уменьшением числа встреч или изменением их места.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Творогова Н. Д. Общение: диагностика и управление. М., 2002.

Н. Д. Творогова

Психотерапевтический контакт в беатотерапии предполагает сложные, противоречивые и динамичные отношения между общающимися. Главная цель психотерапевтического контакта (П. к.) – создание условий для прогрессивного самонаблюдения, для осознания ложной личности, для роста, для преображения жизни клиента (клиент воспринимается целостно), для достижения счастья. Осн. особенности сложившегося беатотерапевтического контакта могут быть описаны в след. положениях: 1) П. к. наполняется яркими, интенсивными и неожиданными эмоциями; клиент должен почувствовать и осознать острую необходимость в поиске новых способов построения отношений; 2) П. к. есть способ вовлечения в самонаблюдение, к-рое выступает как увлекательное, веселое и радостное, хотя и нелегкое дело; в энтузиазме самонаблюдения беатотерапевт выступает как лидер и вдохновляющий пример; 3) В П. к. осуществляется особая этика и эстетика: все выборы делаются в пользу эволюции и преображения; 4) П. к. не должен означать передачу ответственности за ход отношений беатотерапевту, у каждого из участников отношений – своя ответственность; беатотерапевт ответственен за профессионализм и профессиональную честность, а клиент должен брать ответственность за исход событий на себя, самостоятельно определять направление, глубину и интенсивность самонаблюдения; 5) Основа П. к. – это совместные усилия, даже сверхусилия в использовании каждого момента жизни и отношений для самонаблюдения; 6) П. к. вовлекает клиентов в практику приобретения и использования навыков сознательной игры и техники намеренной глупости; 7) Беатотерапевтический контакт – живая школа эффективного О. и сознательной любви.

Осн. составляющие архитектоники П. к.: дистанция, плоскость, пространство О. В понятии дистанции наиболее важен психол. уровень. На протяжении даже одного сеанса психол. дистанция по неск. раз изменяется: в О. можно чувствовать себя, то близкими, то далекими. Будучи неточным в выборе оптимальной психол. дистанции, психотерапевт вызовет бессознательный отпор со стороны клиента, усилит его тревожность и страхи, повысит психофизич. напряжение, что неизбежно повлечет за собой усиление бессознательной тенденции клиента к отторжению всей терапии и самого терапевта. Полезная функц. дистанция – такая, к-рая содействует реализации осн. цели терапии – создавать условия, чтобы клиент себя изучал, чтобы смог осуществить как можно более глубокое самонаблюдение.

В начале контакта терапевт воспринимается клиентами всегда в вертикальной плоскости: его либо возносят на пьедестал, либо определяют его «под подиум». В первом случае клиенты воспринимают терапевта как кого-то близкого, но стоящего над ними – более компетентного, более знающего. Во втором случае клиент думает, что терапия – прямое и непосредственное выполнение запроса, поэтому располагает терапевта внизу. Терапевт должен научиться спокойно воспринимать любую бессознательную тенденцию клиента в установлении плоскости контакта и грамотно выполнять свою профессиональную задачу, естественно изменяя по ходу терапевтического процесса плоскость контакта, чтобы клиент получил опыт пребывания в разных плоскостях. Третья составляющая архитектоники П. к. – пространство О. Терапевтическое правило состоит в необходимости установления единого пространства О., что означает способность терапевта видеть мир глазами клиента. Следуя за клиентом в процессе его самоисследования, терапевт учится воспринимать внутр. и внеш. проблемы клиента в ракурсе его, клиентской, способности видеть. Терапевт не спешит переводить клиента в то пространство понимания, к-рое он сам имеет, а дает возможность клиентам смотреть на мир и на самих себя с разных т. зр.

• Спиваковская А. С. Психотерапия: игра, детство, семья. М., 1999; Она же. Нек-рые аспекты беатотерапии // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 2004. № 4; Спиваковская А. С, Мхитарян А. В. 9 х 12. Диалоги о беатотерапии. М., 2009.

А. С. Спиваковская

Психотерапия коммуникационная (психотерапия от гр. ψῡχή – душа, θερᾰπεία – забота, уход, лечение) – психотерапевтический метод, основанный на оптимизации процесса межчеловеческих коммуникаций. Исходя из положений общей теории систем, разработчики этого метода (Г. Бейтсон, П. Ватцлавик, А. Мандель, С. Кратохвил и др.) выдвинули положение, что причиной личностного конфликта или невротического проявления является не отдельный индивид, а его реальные взаимоотношения (прежде всего в рамках диалогического О.) с др. людьми и с разл. социальными группами. В частности, анализ О. в семье может дать ключ к пониманию невротического симптома кого-то из членов этой семьи, к-рый может выступать не просто ответом на ненормальные внутрисемейные взаимоотношения, но фактором, стабилизирующим своеобразным способом данные взаимоотношения. Целью П. к. является изменение правил, по к-рым строится коммуникация в тех или иных социальных группах, для чего используют особые приемы снятия страха и устранения агрессии, улучшения вербальных и невербальных коммуникаций, осознание отношений, а в кач. дополнительных используются такие психотерапевтические приемы, как «парадоксальная интенция», «описание симптома», «освобождение от тревоги», «телесный контакт» и пр.

• Карвасарский Б. Д. (общ. ред.) Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

И. М. Кондаков

Резюмирование в общении (фр. résumé краткое изложение сути) (в клинической психологии) – подведение итогов в процессе понимающего слушания, широко используемого в контексте гуманистической психотерапии (клинический психолог подводит итог осн. мыслям клиента). Резюмирование (Р.) полезно, когда: а) нужно выделить в высказываниях спорящих субличностей клиента главное; б) беседа между терапевтом и клиентом длится долго (Р. как бы завершает одну часть разговора и перекидывает мостик к следующей); в) завершается телефонная консультация; г) терапевту нужно высказать несогласие с услышанным (Р. в этом случае предшествует возражению); д) надо помочь клиенту сформулировать свою мысль. Правила Р.: 1) полезно использовать след. вступительные фразы – «Таким образом, главное…», «Ваша основная идея, как я понял, …», «Если теперь подытожить сказанное вами, …»; 2) из целой части разговора выделяется только главная мысль.

• Дерябо С, Ясвин В. Гроссмейстер общения. М., 1996; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Ролевая игра – техника, используемая в разл. психотерапевтических подходах: клиент, или психотерапевт, или оба вместе проигрывают ситуацию, являющуюся проблемной для клиента, чтобы опробовать новые стили поведения, новые модели О. со значимыми другими.

• Карвасарский Б. Д. Психотерпия. М., 1985; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Саногенное мышление в общении (СГМ) – теория и практика управления своими эмоциями (в частности, такими отрицательными эмоциями, как обида, вина, гнев, зависть, стыд и др.), затрудняющими О., путем осознания и управления теми умственными операциями, к-рые автоматически порождают соответственную эмоцию. Технология обучения СГМ позволяет установить неуместность тех или иных умственных операций и выбрать уместные, расширяя тем самым многообразие ходов мысли, раскрепощая ее, предлагая новые умственные программы, что в итоге способствует предотвращению хронизации отрицательных эмоциональных переживаний. Теория и практика СГМ предложена Ю. М. Орловым (1991) в контексте санологии (комплексное направление медицинской науки и практики, изучающее здоровье).

Принципы оздоровляющего мышления зародились в античной философии. Чтобы обслуживать человека, философ должен был научиться отличать системы мышления, к-рые приносят вред человеку, умножая его страдания и беспокойство, от других, к-рые способствуют достижению блага, атараксии, блаженства, счастья. Начиная с Эпикура, в античной философии общепринятым считался тезис о том, что мудрость состоит в различении вещей зависящих от нас и независящих. Человек должен научиться распознавать отдаленные последствия своих поступков, к-рые могут быть благоприятными и неблагоприятными. Эпикур предлагал каждому установить для себя предел, за к-рый он не хотел бы переходить, если бы даже и мог. Сенека предлагал отказаться от симбиотических отношений с людьми, следуя непривязанному отношению к дружбе, любви, богатству и даже жизни. Стоической философии мы обязаны принципом реалистичности в мышлении. Философия отношения к разным вещам формулирует требование соразмерности своих притязаний в жизни со своими способностями и иными возможностями. Понятие благоразумия Аристотелем рассматривалось как антитеза распущенности. Любое отклонение в сторону недостатка или избытка в удовлетворениях и удовольствиях им рассматривалось как порок, к-рый ведет к неблагополучию. Античность знала лишь 2 средства управления эмоциями – подавление их и сдерживание внеш. проявления.

В философии обыденной жизни каждой личностью решается задача объяснить (в первую очередь себе), почему обстоятельства таковы, а не иные. Понимание является условием эффективной ориентировки в жизненных ситуациях и принятия эффективных решений по тем или иным вопросам. Философия обыденной жизни человека в свою очередь определяет специфику его обыденного мышления. Мышление может работать и на то, чтобы уменьшить страдания от неудачи, поражения, необязательности близких, возникших препятствий в О. и пр. Многое зависит от способов мышления. Осн. принципы СГМ («здравомыслия»): а) принцип уместности умственных операций, б) принцип осознания привычек собственного ума, в) принцип интроспекции, г) принцип научности обыденного мышления. Противоположно саногенному патогенное мышление (ПГМ) – это мышление бессознательное, неуместное, приводящее к превращению отрицательных эмоций в хронические, в результате чего у человека возникает длительное субъективное ощущение неблагополучия. ПГМ предполагает слепое следование привычным стереотипам обыденного мышления, без осознания его последствий. Это не патологическое, а вполне норм. мышление, но оно патогенно. Обыденное патогенное мышление продлевает возникший стресс далеко за пределы объективного воздействия стрессора, приписывает нередко нейтральной ситуации свойства стрессовой.

Практика обучения СГМ – отеч. синтетическая психотехнология, разработанная в 1980-е гг. независимо от зап. теории эмоционального интеллекта, хотя и близка ей по характеру решаемых практических задач. Являясь оригинальной авторской технологией работы с эмоциями, теория СГМ использует данные теории дифференциальных эмоций, в нек-рых своих идеях близка теории поэтапного формирования умственных действий П. Я. Гальперина, практика обучения СГМ использует отдельные приемы, разработанные в контексте когнитивной (в частности, рационально-эмотивной психотерапии). Технология обучения доведена до уровня, позволяющего самост. усвоение СГМ. Используется для коррекции негативных эмоционально-насыщенных отношений человека к себе, к др. людям, сопровождающихся отрицательными эмоциями.

• Орлов Ю. М. Саногенное мышление. М., 1991; Он же. Исцеление философией. М., 1997.

Н. Д. Творогова

Семейная психотерапия – всякая форма психотерапии, к-рая занимается с семьей как с группой, включая супругов, детей, дедушек и бабушек, остальных членов семьи, а также приемную семью и некровных родственников. С. п. работает со всей семьей (ее структурой, формами взаимоотношений, стилем взаимодействия). Проблемы брака и трудности между поколениями (проблемы между родителями и детьми, с дедушками и бабушками, в приемных семьях и др.) являются осн. показаниями для С. п. Психотерапевт проявляет интерес к тому, как взаимодействует семья в целом, обращает внимание на характер границ, к-рые родители определяют своим детям, особенности отношений между членами семьи, принадлежащими к разным поколениям, когда в жизни семьи появились симптомы дисфункции. Также представляют интерес: характер привязанностей, эмоциональный «треугольник», иерархия власти, функция «козла отпущения», эмоциональное взаимодействие, самоидентификация и пр.

С. п. часто проводит бригада психотерапевтов (мужчина и женщина) для того, чтобы наглядно представить членам семьи образцы ролей обоих полов. Они работают с каждым членом семьи как составной частью единого целого, заключая с ним некое рабочее соглашение, создающее в семье атмосферу, благоприятствующую переменам. Изменения, появившиеся хотя бы у одного члена семьи, выводят всю семью из состояния сложившегося равновесия, к-рое ее не устраивает. Психотерапевт помогает научиться распознавать те силы, к-рые заставляют семью функционировать как единое целое. Его вмешательство ориентировано, как правило, на поведение; работа осуществляется с применением упражнений и домашних заданий с целью стимулировать доверие, сочувствие и дифференцированный подход у членов семьи по отношению друг к другу. В настоящее время осн. школами Ст. являются: теория объектных отношений, теория Боуэна, структурная семейная терапия, теория коммуникации. Понятия, образующие основу этих 4 совр. ведущих теорий: 1) «взаимосвязанные патологии» (Н. Аккерман), когда проблемы одного члена семьи связываются через взаимодействия с др. ее членами; 2) «слияние» (М. Боуэн) означает, что отдельные члены семьи не могут действовать независимо друг от друга, спаяны вместе, образуя неоднородную массу; 3) «псевдовзаимность» (Л. Уини) – ложный тип близости или интимности, характеризующийся утратой границ между отдельными членами семьи; 4) «двойная связь» – паттерн взаимодействия, характеризующийся строгими ограничениями, налагаемыми с помощью парадоксальной коммуникации в рамках важных, эмоционально значимых отношений, результатом к-рого становится неприемлемое решение, из к-рого его участники не в состоянии выпутаться (Эбелис).

Нек-рые психотерапевты предпочитают заниматься только с парами. Это особенно оправдано при сексуальных проблемах и вопросах, связанных с разрывом или угрозой развода. В процессе работы анализируются противоположные ожидания партнеров, они учатся распознавать свои ошибки в предпринимаемых попытках разрешения конфликтов. В психодинамической терапии пар делается попытка глубже исследовать вопрос о том, в какой мере сказываются на трудностях обоих партнеров те конфликты или особенности их родительских семей.

• Творогова Н. Д. Работа скорби при онкологическом заболевании // Медсестра, 2007. № 8; Она же. Психология семьи // Психологические основы деятельности врача / Под ред. Р. П. Ловелле, Н. В. Кудрявой. М., 1999; Энциклопедия психического здоровья / Г.-У. Виттхен. М., 2006.

Н. Д. Творогова

Слушание нерефлексивное (лат. reflexio – отражение) – слушание без анализа (рефлексии), дающее возможность клиенту высказаться; состоит в умении психотерапевта внимательно молчать. Это один из приемов понимающего слушания, используемый клиническим психологом в ходе терапевтической сессии с клиентом. Прием широко используется в контексте психотерапии гуманистического направления. Предназначение С. н. – создание условий для того, чтобы клиент полностью выговорился особенно в ситуациях, когда ему необходимо обсудить свои наболевшие вопросы (напр., семейный конфликт). Правила С. н.: (а) минимум ответов (невмешательство) со стороны психолога; (б) быть своеобразной «губкой», впитывающей все, что говорит клиент, без какого-либо отбора и сортировки; (в) постоянно подавать клиенту сигналы, что тот услышан. Для этого психолог используются короткие реплики: «Да…», «Да-да…», «Понимаю…» и пр. Эти реплики нейтральны, помогают клиенту говорить (приглашая продолжать), показывают ему, что им интересуются, хотят знать его мнение и чувства. Сигналом внимания для клиента может быть и кивок головы психолога, легкое изменения выражения его лица и пр. Недостатки использования С. н. проявляются в след. ситуациях: (1) у клиента желание говорить слабое или совсем отсутствует; (2) есть опасность, что внимание психолога клиент истолкует как полное согласие с содержанием его рассказа; (3) в течение длительного времени иногда приходится слушать пустую болтовню.

• Rogers C. R. Curl Rogers on encounter groups. N. Y., 1970; Дерябо С, Ясвин В. Гроссмейстер общения. М., 1996; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Слушание понимающее (в психотерапии) – метод гуманистической психотерапии, имеющий целью понять клиента; традиционно используется профессиональными психотерапевтами, психологами, к-рые умеют слушать и слышать именно то, что им говорят. Приемы С. п.: нерефлексивное слушание, выяснение, перефразирование, резюмирование, отражение чувств. Эмпатическое слушание – высший уровень умения слушать, предполагает вчувствование (способность терапевта чувствовать то же, что и клиент, понимать его не умом, а сердцем). Эмпатический ответ это не изощренная техническая уловка терапевта, а результат его способности к эмпатии, вчувствования в др. человека. И тем не менее эмпатическому слушанию можно научиться. В отличие от С. п., оценивающее слушание зачастую пристрастно, рассудочно, предполагает поиск причины, почему и зачем была сказана клиентом какая-то фраза (за этим поиском толкования услышанного нередко теряется смысл сказанного; для толкователя важнее не «что» сказано, а «почему»). Сопутствующие приемы: интерпретация, анализ, выяснение, логическая аргументация своих заключений и мнений, поучения, указания, осуждение, критика, похвала, обобщение и пр.

При сочувствующем слушании психолог всегда готов выразить свое сострадание клиенту, быстро с ним согласиться. Сопутствующие приемы: вербальное согласие, утешение. При сочувствующем слушании есть опасность в эмоциональной идентификации психолога с клиентом (в этом случае психологу самому может понадобиться профессиональная психол. помощь). Недостаток такого способа слушания и в том, что клиент, возможно, хотел поделиться своими сомнениями, пытался с помощью терапевта найти взвешенное решение, а получил с его стороны полное согласие с одной из своих рассматриваемых позицией. Для демонстративно отстраненного слушания, характерна невербальная демонстрация психологом клиенту своего профессионального превосходства, своего более высокого ранга в ситуации терапии. Это скорее не слушание, а снисходительно-повелительное выслушивание; иногда наблюдается при директивных моделях психотерапии. Сопутствующие приемы: приказ, указание, предупреждение, угроза, обещание.

Описанные типы можно рассматривать как идеальные, в таком чистом виде редко встречающиеся. Каждому психологу свойственен в той или иной мере каждый из указанных типов слушания. Опр. их сочетание характеризует индивидуальный стиль слушания, в к-ром отражается характер психолога, его профессиональные интересы и сформированные навыки, пол, возраст и пр.

К Роджерс установил, что, если человек в 40 % случаев проявляет в О. один и тот же стиль реакции, опр. фиксированный набор коммуникативных приемов, то его собеседник вправе думать, что этот человек ведет себя всегда так. Так рождаются у клиентов мифы о своих психотерапевтах, что приводит к навешиванию им ярлыка «добряк», «строгий», «обо всем знающий», «понимающий» и др. Умение слушать входит в профессиональную подготовку клинического психолога, ему его специально учат.

• Дерябо С, Ясвин В. Гроссмейстер общения. М., 1996; Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Rogers C. R. Curl Rogers on encounter groups. N. Y., 1970.

Н. Д Творогова

Соборность (или собор) – форма О., способствующая социальному благополучию личности, ее духовному здоровью. С – это единство во множестве, собрание людей, не обязательно соединенных в каком-либо месте, но существующее потенциально без внеш. соединения (А. С. Хомяков). В. В. Зеньковский рассуждал «о натуральной соборности человечества» и о развитии «естеств. социальности» человека, к-рая предполагает согласие индивидов вплоть до немыслимой ныне «радости единомыслия» (А. Шмеман), согласие по взаимопризнанию различного. Такое «согласие есть условие жизни и без него органическая жизнь невозможна» (А. С. Хомяков). «Хоровое начало» личности образно и наглядно поясняет П. А. Флоренский на примере русской песни, к-рая допускает полную свободу голосов при сохранении гармоничного единства: «В ней нет раз навсегда неизменных партий… Единство достигается внутр. взаимопониманием. Каждый более или менее импровизирует, но, тем не менее, не разлагает целого – напротив, связывает прочней, ибо общее дело вяжется каждым исполнителем – многократно и многообразно». Принцип С. связан с непосредственным обменом живой деятельностью между людьми, – живой обмен самим процессом и результатами деятельности, воплощающий собой «дружелюбную общительность» (И. А. Ильин), взаимное признание и взаимную предупредительность, презумпцию добропорядочности. Для человека существенна «друго-доминантность» (А. А. Ухтомский) т. е. направленность сознания человека на другого, «жажда собеседника». И хотя, конечно же, встречается установка на «самоутвержденчество» (Г. С. Батищев), все-таки именно С, по мнению многих русских философов, облагораживает человека.

Утверждение первенства моральной сферы в человеческом общежитии вполне естественно и органично для принципа С. Примат моральной сферы в человеке выражается, согласно И. В. Киреевскому, и в том, что от «здоровья» моральной сферы в первую очередь зависит здоровье всех др. сторон в человеке. Моральное здоровье утеряно там, где не идет борьба с «естеств.» разъединением душевных сил, что порождает раздробленность духа, «разум обращается в умную хитрость,…истина – в мнение, наука – в силлогизм,… добродетель – в самодовольство, а театральность является … внешнею прикрышкою лжи…». «Этика», одобряющая и даже санкционирующая разобщение между людьми, их взаимообособление, отчуждение и «недоброжелательную общительность» (И. Кант), в перспективе способна разрушить нравственную субстанцию человеческого общежития, а, следовательно, и основополагающее «условие жизни» человека. Скованность обмена деятельностью между людьми преим. «вещными» отношениями начинается с того, что «люди, охраненные вещественной властью, стали жить не друг с другом, а, так сказать, друг подле друга» (Хомяков А. С). Это приводит к господству мнимого коллективизма, иллюзорной коллективности, уродующих личность и/или нивелирующих ее индивидуальность. В этом контексте лучше понимается высказывание Н. А. Бердяева, что «врагом личности является общество, а не общность, не соборность». «Идея собрания», принцип С. активно вытесняются из совр. жизни отождествлениями с тоталитаризмом, с нивелированием индивидуальности, с агрессивным неприятием индивидуализма. Между тем «соборянин» (т. е. носитель принципа С.) лишен агрессивности, ибо неприятие индивидуализма сочетается у него с сочувственным пониманием того, что эгоизм – это болезнь, сумасшествие (Л. Толстой). С, сохраняясь под грудой иллюзорных и извращающих ее общностей, спорадически дает себя знать в О., воплощая в себе роскошь человеческого О., способствует социальному, духовному благополучию личности, уменьшает ее трудности в О.

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Зеньковский В. В. Проблемы воспитания в христианской антропологии. М., 1993; Ильенков Э. В. Философия и культура. М., 1991; Творогова Н. Д. Социопсихосоматика общения. М., 1996; Хомяков А. С. Соч. в 2 т. М., 1994.

В. Д. Жирнов

Социальное благополучие – проявляется в широкой (достаточной для данного индивида) динамичной системе социальных связей, с наличием позитивных межличностных отношений в форме дружбы, любви. С б. в зарубеж. исследованиях оценивается успешностью физич., психич., социального и эконом. функционирования в социуме (Raphael et al., 1996). В зап. психологии понятие благополучие определяется в самом широком смысле – wellbeing, как многофакторный конструкт, представляющий сложную взаимосвязь культурных, социальных, психол., физич., эконом. и духовных факторов. В используемой ВОЗ дефиниции здоровья («состояние полного физич., душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и физич. дефектов») понятие «благополучие» включает элементы, к-рые обеспечивают индивиду способность жить полноценной для него жизнью. Русский язык содержит много слов, корень к-рых «благо». В зап. практике также наряду с термином «благо» используются термины «благополучатель», «благодаритель» и др.

Человек не только испытывает или не испытывает состояние благополучия, но способен к его рефлексии. В общее состояние С. б. каждая из его составляющих (субъективное физич., психич., духовное, социальное благополучие) вносит свой вклад. Восприятие личностью своего положения в жизни в контексте культуры и системы ценностей, в к-рых она живет, а также в соответствии со своими целями, ожиданиями, стандартами и заботами ВОЗ характеризует как качество ее жизни Оценивание собственной жизни может происходить в разных системах измерения: (а) в социально признанной для данной культуры на данном временном истор. отрезке, (б) в субъективной системе измерений, опирающейся на субъективную иерархию жизненных ценностей и представление о субъективном благополучии. Эти оценки в разных системах измерения могут не совпадать.

При разработке понятия «благополучие» авторы делают акцент как на субъективной оценке человеком себя и собственной жизни, так и на аспектах позитивного функционирования личности. Благодаря процессу О. личность может влиять на уровень своего социального благополучия, к-рый нежестко связан с субъективным переживанием его. Поддержание личностью субъективного состояния удовлетворяющего ее социального благополучия способствует ее физич. и психич. здоровью, снижает уровень негативных переживаний, связанных с имеющимися трудностями в О. Для поддержания субъективного состояния социального благополучия личность иногда использует компенсаторные уловки. Напр., может создать т. наз. треугольник – систему, состоящую из 2 человек, вовлекающую в себя третье лицо (человека, животное, болезнь и пр.), с целью справиться с напряжением и нестабильностью во взаимоотношениях. «Треугольник» – понятие, часто использующееся в психологии семьи, семейной терапии.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Т-группа (англ. training-group) – малая группа, создаваемая для обучения базовым межличностным умениям. К таковым относят: умение распознавать и оценивать индивидуальные, групповые, межличностные проблемы; развитие коммуникативных умений применительно к конкретным ситуациям; развитие самопознания. Возникновение Т-г. относится к 1947 г. и связано с классическими исследованиями К. Левина в обл. групповой динамики. Психологи клинической ориентации в подобной групповой работе обычно акцентируют индивидуальные проблемы участников, социальные психологи – проблемы личностных ресурсов эффективной деятельности организаций. В любом случае принципиальным оказывается совершенствование понимания участниками групповых процессов, развитие чувствительности к ним (отсюда еще один используемый термин для Т-г. – тренинг чувствительности). Т-г. относятся к совокупности методов т. наз. эксперим. обучения – т. е. обучения посредством переживания опыта. Осн. составляющими подобной групповой реальности являются открытое предъявление участников друг другу, интенсивная безоценочная межличностная обратная связь, апробирование новых форм О. Роль ведущего, называемого тренером или фасилитатором, состоит, прежде всего, в создании доверительного и в этом смысле психологически безопасного, поддерживающего группового климата. Последнее делает возможным включение участников в самоисследование и исследование складывающегося группового процесса.

• Карвасарский Б. Д. (общ. ред.). Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Театр психологический – метод психотерапии, использующий систему театральных средств с целью исследования и/или коррекции субъективной психол. реальности клиента, его поведения, О. В настоящее время Т. п. развивается в 2 осн. формах: 1) театр как психотерапевтическая система (клинические ролевые игры, использующие в своем арсенале разл. методы имитационного моделирования поведения (behavioral simulations), драмотерапия и театральная психотерапия); 2) театр как исследовательская лаборатория (терапевтический театр Я. Л. Морено, психодрама и психол. театр Ж. Дюрана). Благодаря специфичности своей функц. и организационной структуры, Т. п. отражает систему социальных отношений в их динамике. Так, работа актера над сценическим образом под рук. режиссера сравнима с социализацией человека в референтной группе. Традиционное деление сцены на 3 плана (первый связан с идеальными образами и образами будущего, второй – с реальными событиями жизни и третий, символизирующий содержание бессознательного), соотносится с психол. пространством личности, в к-ром человек выделяет прошлое, настоящее и будущее. Используемые в Т. п. методы, позволяющие моделировать разл. жизненные ситуации, способствуют воссозданию важных связей, утерянных или не состоявшихся в реальной жизни. Посредством театральной игры человек получает возможность выйти за рамки той реальности, в к-рой он существует, наделяя предметы окружающего его мира иными значениями. В собственной сценической практике может происходить актуализация отсутствующего опыта О., его осознание и присвоение через личные переживания.

Благодаря действующим процессам рефлексии, сопровождающим театральную игру, ее участник получает в свое распоряжение эффективные инструменты коррекции собственных поведенческих стереотипов, стереотипов О. Через осознание психол. закономерностей собственного поведения обретается способность управлять ситуациями О. Это способствует восстановлению нарушенного психотравмирующими обстоятельствами О., повышению ответственности за собственные поступки и овладению контролем над собственным поведением в процессе О. Для зрителей существует возможность через сопереживание героям спектакля разрешать и свои коммуникативные проблемы. Т. п. наиболее полно представлен в работах Ж. Дюрана, рассматривающего его как метод исследования коллективного бессознательного и как форму взаимодействия человека с теневой частью своей личности. В условиях театральной системы моделируются разл. психич. состояния и психол. пространства, отражающие межличностные отношения или внутр. мир героя, исследуются психол. механизмы в условиях моделируемого эксперимента, создаются предпосылки переноса ситуации эксперимента в реальную жизнь (благодаря «феномену двойника» актер-исследователь контролирует собственный внеш. образ).

А. С. Калашников

Телефон доверия – неотложная психол. помощь, предназначенная для экстренного использования в ситуациях, не терпящих отлагательства; адресована лицам, находящимся в кризисных состояниях, тем, у к-рых возникли, по их мнению, непреодолимые препятствия в О. со дначимыми другими. В терапевтическом контакте по Т. д. выделяют (Амбрумова, Полев, 1988) неск. последовательных этапов: 1) установление контакта, на первый план выступает эмоциональное принятие клиента; 2) интеллектуальное овладение ситуацией; 3) планирование действий, необходимых для преодоления критической ситуации; 4) активная психол. поддержка. Постоянным компонентом психотерапевтических бесед является их седативная направленность, создающая фон для развития позитивного интерперсонального контакта (Лежепекова с соавт., 1983). О. по Т. д. требует от персонала (клинических психологов, психиатров, добровольцев-непрофессионалов) профессиональной компетентности для подобного вида работы, знаний, жизненного опыта, особых голосовых интонаций, понимающего подхода (но не проявления жалости к абоненту), коммуникативной компетентности и др.

• Карвасарский Б. Д. (общ. ред.). Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Терапевтическая среда (от гр. берйттеш – забота, уход, лечение) (в клинической психологии): 1) обстановка, способствующая самоуважению и личной ответственности, привлечению клиента к осмысленной деятельности (в этом значении термин используется в гуманистическом подходе к лечению); 2) среда, оказывающая модифицирующее воздействие на человека. Обычно имеется в виду внеш. среда, хотя термин может применяться и для описания внутренней (напр., физиологической) среды. Т. с. эффективно дополняет др. методы терапевтического воздействия на клиента, в процессе работы над его трудностями в О.

• Карвасарский Б. Д. (общ. ред.). Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Терапевтический альянс (гр. берйттеш – забота, уход, лечение; фр. alliance – союз, объединение) – в психотерапии: 1) такое развитие взаимоотношений между клиентом и психотерапевтом, при к-ром клиент рассматривает психолога как симпатизирующего ему союзника в преодолении проблем; 2) общее качество отношений между психотерапевтом и клиентом.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Фрейджер Р., Фейдимен Дж. Психоаналитические теории личности. СПб., 2007.

Н. Д. Творогова

Терапия, центрированная на клиенте (от гр. берйттеш забота, уход, лечение) – вид психотерапии, разработанный К. Роджерсом, в к-рой психотерапевт поддерживает клиента и способствует его личностному росту. Предполагает след. коммуникативные компетенции психотерапевта: Безусловно позитивное отношение – одобрительное и уважительное отношение психотерапевта к клиенту независимо от его поведения. Подлинность – способность психотерапевта проявлять свои истинные внутр. чувства, не скрывая их от пациента. Фокусировка (лат. focus – центр, средоточие) – способность сфокусироваться на содержании чувств или переживаний клиента. Отзеркаливание – реакция психотерапевта, отражающая переживание клиента. Децентрирование (от лат. de – приставка, обозначающая удаление, и centrum – центр, средоточие) – способ выхода за границы собственных представлений благодаря угадыванию с помощью воображения или логики, как выглядели бы вещи, события с т. зр. др. человека. Несоответствие (incongruence) – наличие различий в опыте, коммуникации и понимании.

Если то, что человек выражает (коммуникация), то, что происходит (опыт), и то, на что человек обращает внимание (осознание), почти совпадают, то такой человек обладает высокой степенью соответствия (конгруэнтностью). Он способен осознавать собственные внутр. переживания и согласовывать с ними свое поведение. К несоответствию (и в конечном итоге к ригидности личности) может приводить отрицание личностью какого-то аспекта своего Я, отсутствие свободного поведения, что препятствует эффективности ее О.

• Карвасарский Б. Д. (общ. ред.). Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Терапия, центрированная на отношениях (ТЦО) – вид психотерапии, предложенный Дж. Б. Миллер (1976), К. Гиллиган (1982), Дж. Джордан (1989), в к-рой жизненный опыт клиента изучается в контексте его отношений с другими; психотерапевт принимает активное участие в О. с пациентом, не придерживаясь нейтральной позиции (защищаемой фрейдистами и др. психоаналитиками). Ядром человеческих отношений, с т. зр. представителей ТЦО, являются взаимная эмпатия (mutual empathy) и взаимное доверие (empowerment). Взаимность (mutuality) подразумевает уважение к жизненному опыту другого, открытость и искренность (Джордан, 1986). О., приносящее обоюдную пользу (connection). Взаимная эмпатия помогает увидеть сходство с др. человеком и различия. Понимание, принятие одного человека другим, несмотря на различия между ними, является средством для улучшения качества взаимоотношений и помогает каждому ощутить свою значимость. Мнение о себе и о других не может стать адекватным без взаимного обмена эмоциями в межличностном О. Пытаясь понять другого, человек расширяет свое сознание и утверждает в себе нечто новое (Джордан, 1986). Близость, равенство, тесное О., эмоциональная поддержка друг друга приносят глубокое удовлетворение обоим партнерам и являются признаком их психол. здоровья. В процессе О. периодически может возникать непонимание, однако если отношения достаточно искренние, то оно не влечет за собой серьезных проблем. Конфликт и гнев не только неминуемы в процессе О., но и необходимы (Джордан, 1990; Миллер, 1989).

Клинический опыт показывает, что для человека болезненна психол. изоляция (речь не идет об одиночестве). При психич. изоляции возникает чувство невозможности общаться с людьми; человек не верит в возможность быть понятым другими. Отсутствие возможности получить эмпатическое понимание вызывает стыд (Джордан, 1989). Изоляция и отчуждение могут привести к возникновению психич. расстройств. Большая часть клиентов, приходящих на психотерапевтический сеанс, – женщины, а психотерапевты, как свидетельствует межд. опыт, – в большинстве мужчины. Объективность, беспристрастность, безличные отношения между психотерапевтом и клиентом отражают мужскую модель взаимодействия, к-рая не слишком эффективна при работе с женщинами и нек-рыми мужчинами. Мужчины-психотерапевты во избежание критики нередко скрывают свою истинную манеру общаться с пациентом, приносящую психотерапевтический эффект; нек-рые женщины-психотерапевты для авторитетности также считают необходимой большую дистанцию со своими клиентами. Т. о., большинство психологов находятся под влиянием стандартов, отражающих мужскую модель психотерапии.

Представители ТЦО считают главной проблемой клиента, пришедшего на сеанс психотерапии, страх быть непонятым и страх быть общительным. Психотерапевт должен открыто проявлять внимание к своим клиентам и искренне заботиться о них. Чтобы терапия стала эффективной, она должна превратиться в О. с взаимной симпатией. Зависимость (dependence) в этом контексте рассматривается как положительное качество, способствующее личностному росту клиента и психотерапевта.

• Фрейджер Р., Фейдимен Дж. Телесноориентированные и женские теории личности. СПБ., 2007; Gilligan, C. In a different voice. Cambridge, MA, 1982; Jordan, J. (Ed.) Women’s growth in diversity. N. Y., 1997; Miller J. B. Toward a new psychology of women. Boston, 1976.

Н. Д. Творогова

Техника эмпатического слушания умение правильно молчать («молчание – золото»). Терапевт – это человек, к-рый овладел умением быть в процессе О. особенно внимательным не столько к тому, что говорится клиентом или им самим, сколько к тому, что стоит за словами. Ориентация на прочувствование др. человека в процессе беседы с ним применялась уже в деятельности египетских жрецов, широко использовалась учителями и философами античного мира, составляет основу практики духовного О. в православии, буддизме, суфизме. Впервые, как самост. психотерапевтическая техника, представлена К. Роджерсом в его клиенто-центрированной психотерапии. Эмпатическое понимание (empathic understanding) – способность на основе точного восприятия чувств понять опыт др. человека, как он его сам переживает. В настоящее время техника эмпатического слушания (Э. с.) широко применяется психотерапевтами.

Целостный процесс Э. с. может быть представлен в виде неск. технол. составляющих: А) Отодвигание – концентрация, к-рая представляет собой работу терапевта с собственным актуальным самосознанием, освобождение в своем внутр. мире зоны внимания для посланий клиента, с поддержанием созерцательного, теплого и нейтрального отношения. Операция «отодвигания» требует довольно большой траты энергии, поэтому психотерапевт с неправильным образом жизни не сможет ее совершить. Б) Приглашение к высказыванию и поддержка высказывания. Эта техника состоит в умении терапевта поддерживать и поощрять говорящего без слов, на языке тела, не задавая вопросов. Каждый во время О. нуждается в ответных посланиях, обратной связи. Как правило, в разговоре люди мало слышат друг друга, часто перебивают собеседника, – это О. «в разных пространствах». Психотерапевт же должен находиться в одном пространстве с клиентом, давая поддержку его высказываниям, поощряя и побуждая к высказываниям. Все это возможно при условии правильно сделанного «отодвигания». В) Отражение: прямое и фокусирующее. Прямое отражение представляет собой повтор слов или фраз клиента, на его языке, с присущими ему особенностями лексики. Фокусирующее отражение представляет собой повтор высказываний клиента с объединением разл. фрагментов высказывания. Применение техники отражения определяет уровень мастерства терапевта, поскольку показывает его способность к интуитивному и целостному постижению актуального состояния внутр. мира клиента. Г) Сверка, работа с паузами. Она дает возможность терапевту определить эффективность своей работы прямо по ходу сеанса. Сверка – это возможность увидеть, насколько эффективно терапевт строит эмпатический контакт. Необходимо наблюдать и осознавать речевые реакции клиента на отражения.

• Спиваковская А. С. Психотерапия: игра, детство, семья. М., 1999; Она же. Нек-рые аспекты беатотерапии // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 2004. № 4; Спиваковская А. С, Мхитарян А. В. 9 × 12. Диалоги о беатотерапии. М., 2009.

А. С. Спиваковская

Тренинг общения в психотерапии (от англ. training обучение, тренировка, тренироваться) – совокупность психотерапевтических, психокоррекционных и обучающих методов, направленных на развитие навыков самопознания, саморегуляции, О., профессиональных умений. Термин используется для обозначения широкого круга методик, базирующихся на разл. теорет. принципах. Единой классификации Тр. о. не существует. Тренинг перцептивный (англ. training – обучение, подготовка, тренировка; от лат. perceptio – восприятие) – вид социально-психол. тренинга, направленный на развитие способности адекватного и полного познания себя, др. людей и отношений, складывающихся в ходе О. В ходе занятий участники группы получают информацию о том, как они выглядят в глазах др. людей, как те или иные их действия, поступки воспринимаются ими. Такой обмен впечатлениями происходит в групповых дискуссиях, к-рые организует и направляет ведущий занятия психолог. Тренинг уверенности – метод психотерапии для развития навыка межличностных отношений, обеспечивающих возможность четко формулировать свои потребности, уверенно говорить другим «нет» и уметь заниматься своим делом, несмотря на помехи.

• Карвасарский Б. Д. (общ. ред.). Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Убеждение (в психотерапии) – метод психол. воздействия на сознание клиента посредством изменения его прежних суждений; это метод, составляющий основу рациональной психотерапии. Психотерапевт в соответствии с поставленной задачей производит отбор фактов и их логическое упорядочивание, с тем, чтобы подвести клиента к нужным выводам. Искусство убеждать (риторика) старо, как сама человеческая культура; Платон определял риторику как «завоевание душ словами». Родоначальник систематических эксперим. исследований убеждающей коммуникации в американской социальной психологии – преподаватель Йельского ун-та К. Ховланд, применивший в исследованиях теорет. принципы необихевиоризма. В схеме Йельской школы выделяются 2 крайних полюса коммуникативного процесса: наблюдаемые стимулы (коммуникатор, сообщение, канал, социальная ситуация) и реакция реципиента на эти стимулы в форме соответствующих изменений аттитюдов. Выделены 4 условия убеждающего воздействия: внимание, понимание, принятие, запоминание. Эмпирически показано, что аттитюды людей изменяются не сразу, а через нек-рое время после получения убеждающего сообщения.

В 1980-е гг. стали появляться когнитивные модели убеждающей коммуникации, изучаться 2 осн. способа переработки информации (центральный и периферический). Особенность центрального способа – реагирование на силу аргументов, а периферического – обращение внимания на количество аргументов и характеристики источника. Переубеждение (персуазия) – процесс замены (изменения, переделки, трансформации) ранее сформированного убеждения новым под влиянием дополнительной или разъясняющей информации. Воздействие рассуждения усиливается, если сопровождаются эмоциональным влиянием. Авторитет личности психотерапевта усиливает суггестивный элемент У. В. М. Бехтерев (1911), описывая метод «лечения перевоспитанием», подчеркивал важность привития больному с помощью У. более высоких нравственных взглядов для переориентации его на др. цели и виды деятельности. Психотерапевт убеждает клиента принять личную ответственность за собственные поступки и активную роль в управлении своей жизнью, О.

• Гулевич О. А. Убеждающая коммуникация. М., 1999; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Управление общением (в психотерапии) – осознанное воздействие психотерапевта на процесс О. с клиентом (терапевтической группой) с учетом терапевтической цели, состояния клиента (группы), в ходе к-рого решаются коммуникативные задачи, значимые для эффективности терапевтического процесса. Клинический психолог, оказывая помощь своему клиенту, использует адекватные запросу клиента профессиональные коммуникативные умения, психотерапевтические, консультационные, диагностические технологии, помогает ему справиться с его жизненными проблемами. То, как при этом будут складываться взаимоотношения между психологом и клиентом, зависит от их мотивации, целей, особенностей социальной перцепции, применяемых коммуникативных действий, адекватности оценки результатов своего О. Условно можно выделить 3 взаимосвязанные сферы терапевтического О., требующие внимания клинического психолога, его умения управлять процессами в них: а) непосредственно профессиональная работа с клиентом, профессиональное О. с ним в зависимости от заявленной проблемы; б) свои внутр. психич. процессы и состояния, включенные в межличностное взаимодействие с клиентом (мотивы, цели, особенности социальной перцепции, эмоциональные реакции и общее состояние, применяемые вербальные и невербальные средства О. и пр.). Это т. наз. интрасубъектный уровень О., управляя к-рым субъект осуществляет аутогенный менеджмент (Творогова, 2002); в) межличностное О., в результате к-рого складываются межличностные взаимоотношения, устанавливается доверие. Эти сферы внимания психолога взаимосвязаны и влияют на эффективность его профессиональной деятельности, т. к. он работает и посредством своей личности (понятие «психотерапевтическая личность»), и посредством тех отношений, к-рые создает с клиентом (понятие «терапевтические отношения»).

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Утешение – психотерапевтическая помощь в душевном труде переживания скорби, к-рая не предполагает попыток отменить, упразднить страдание. Утешать – значит помогать страдать. М. М. Бахтин писал о 3 типах этических реакций на беду др. человека – содействии, совете и сочувствии. Типы У.: а) У. без У – в нем нет человеческого тепла, оно проходит мимо человеческого переживания; б) душевный отклик – но в нем нет духовной правды, настоящего сострадания (т. е. также игнорируется человеческое переживание); в) духовно-участливое У – оно воздвигает духовную лестницу, движением по к-рой человеческое переживание может претворяться в молитву и тем преображаться. У. может выстраивать «духовную лестницу» переживаний, нижней ступенькой к-рой становится скорбь, безутешность, а верхней – духовная радость. Душевное переживание при этом не отвергается и даже не усекается, оно бережно принимается все без остатка (душевное переживание принимается безусловно, безоценочно, с душевным сочувствием, со-болезнованием, со-страданием как подлинное и имеющее право на существование), но вводится в духовную вертикаль как ее элемент, так что само естеств. движение переживания начинает совершать духовную преображающую работу.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Ф. Е. Василюк

Фазы развития взаимоотношений в психотерапевтической группе. Фазы развития отношений (Ф. р. о.) – последовательные изменения отношений между членами психотерапевтической группы (П. г.), приводящие к сближению целей деятельности психотерапевта и индивидуальных целей его клиентов. Подход предложен и экспериментально подтвержден в 1970-х гг. А. В. Петровским, к-рым было выделено 4 Ф. р. в. в П. г.: 1) первоначально каждый член психотерапевтической группы рассматривает всех др. участников в кач. конкурентов, препятствующих максимальному сосредоточению внимания психотерапевта лично на нем; 2) в результате организации психотерапевтом эффективного О. для каждого его члена др. участники психотерапевтического процесса начинают выступать в кач. средства, с помощью к-рого они могут себя реализовать и осуществить процесс самоопределения; 3) при правильной организации групповой психотерапии у членов группы возникает стремление оказать содействие, помощь др. участникам. Т. о., каждый становится целью активной деятельности для каждого в группе; 4) вследствие совместной групповой психотерапевтической деятельности усиливаются эмоционально положительные отношения внутри группы, и каждый член группы может выступать в кач. своего рода ценности для других.

Поскольку вхождение в 2 последние фазы совпадает с общей целью психотерапевта обеспечить наиболее благоприятный климат для осуществления задач психотерапии, то цели и ценности участников группы и психотерапевта практически совпадают. Особо важно подчеркнуть, что понимание Ф. р. в. в П. г. отвечает сущности психотерапии, во многом направленной на формирование у участников процесса ценностных взаимоотношений и способности оказывать помощь друг другу, при этом осуществляя позитивную персонализацию, т. е. изменение эмоциональных и смысловых состояний др. человека и тем самым трансформируя свою личность.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

А. В. Петровский

Формы рационального речевого воздействия – применяются в психотерапии, адресуются к сознательным компонентам психики клиентов. Выделяются следующие Ф. р. р. в.: 1) Разъяснение. Терапевту часто приходится что-то разъяснять клиенту, формулировать предписания, инструкции. Для этого необходимо использовать точные, спокойные, простые и ясные слова и выражения. 2) Убеждение. В тех случаях, когда клиента нужно в чем-то убедить, ввести в его сознание некие идеи, терапевт применяет особую речь. Она может отличаться выраженной энергичностью, силой, интенсивностью, специально отобранной и выверенной лексикой, к-рая в этом случае может быть достаточно жесткой. Убеждать надо кратко, четко и конкретно. Чтобы быть убедительным, терапевту необходима убежденность, абсолютная вера в свои слова. 3) Цитирование. Умение использовать опыт мудрецов помогает не только осознанию качеств собственного актуального мышления, но и создает условия для повышения уровня обобщений, служит источником развития самосознания. 4) Интерпретирование. Это, фактически, пересказ каких-либо содержаний своими словами. Терапевту часто необходимо пересказать то, что ему сказал клиент, но своими словами, дав свое видение и свою т. зр. Интерпретирование всегда предполагает сообщение т. зр. терапевта по поводу высказывания клиента. Интерпретирование может быть представлено как в виде словесных формул, так и с помощью метафор и образов. 5) Отражение. Речевое отражение отличается от интерпретирования тем, что терапевт осуществляет речевое высказывание с т. зр. клиента, на его языке, дословно повторяя именно то, что говорит клиент, не вводя никакой собственной интерпретации. 6) Вопросительная речь. Терапевт должен обладать искусством задавания вопросов, используя вопросы прямые («Что ты сейчас чувствуешь?»), косвенные («Когда люди рассказывают о себе, им бывает трудно?») и циркулярные («Когда мама пришла домой, а ты не захотела с ней разговаривать, потому что была обижена на брата, что чувствовала бабушка?»).

Кроме повествования и вопросов в терапии используются такие жанры, как поэтическая речь. Терапевт также должен владеть такими фольклорными жанрами, как басня, сказка, пословица, поговорка, анекдот. Мягкое осмеяние симптома или проблемы, а также использование языка парадокса могут понизить их субъективную значимость, что само по себе уже создает основу для грядущих перемен. Высшей способностью терапевта является использование языка притч, – это выводит его речь на более возвышенный уровень, делает его работу гораздо более эффективной.

• Спиваковская А. С. Психотерапия: игра, детство, семья. М., 1999; Она же. Нек-рые аспекты беатотерапии // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 2004. № 4; Спиваковская А. С, Мхитарян А. В. 9 х 12. Диалоги о беатотерапии. М., 2009.

А. С. Спиваковская

Эмпатия в психотерапии (англ. empathy – сочувствие, сопереживание, умение поставить себя на место другого, проникновение в субъективный мир другого). Клиент-центрированная психотерапия рассматривает «точную Э.» как способность понять актуальные чувства и вербальное умение передать это понимание ясным для клиента языком. Эмпатическое понимание не является результатом интеллектуальных усилий, зависит от богатства собственного опыта психотерапевта, точности восприятия, его умения настроиться на одну «эмоциональную волну» с клиентом, по мнению нек-рых авторов – от генетической предрасположенности. В психотерапии широко используется техника эмпатического слушания, не предполагающая обязательного активного вмешательства с целью оказания действенной помощи другому. Благодаря Э. О. людей доводится до уровня доверительного, интимного. Возможны отрицательные эффекты, сопровождающие эмпатию: а) эмпатическая слепота (неосознаваемое неприятие тех чувств собеседника, к-рых избегаешь в самом себе); б) неконтролируемое использование Э. (к-рую от тебя собеседник не всегда ожидает и к-рая может мешать тебе в достижении собственных целей); в) манипулятивное применение Э.

Для психотерапевта особенно важно наличие таких ее форм эмпатии как сопереживание, т. е. переживание тех же эмоциональных состояний, что испытывает пациент, через отождествление с ним, и сочувствие, как переживание собственных эмоциональных состояний в связи с чувствами пациента. По Е. Айви, из 7-ми уровней эмпатии 4-й уровень – это минимум, к-рый необходим для психотерапевта. На этом уровне ответы психотерапевта равнозначны тому, что говорит пациент. Это означает точное отражение чувств, пересказ или резюме сказанного пациентом или открытый вопрос и самораскрытие, к-рое облегчает беседу с пациентом. Далее идет уже «мягкая» интерпретация или вносится нечто, помогающее росту пациента. Для 6-го уровня эмпатии характерны синхронные жесты; на высшем, 7-м уровне эмпатии, психотерапевт может быть «полностью» с пациентом, присоединяться к нему, не теряя при этом своей индивидуальности и не растворяясь как личность.

• Айви Е. А., Айви М. Б., Линик С.-Д. Психологическое консультирование и психотерапия. М., 1999; Карвасарский Б. Д. (общ. ред.). Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д Творогова

Раздел 13

Нарушения общения

Агнозия социальная (от гр. ἀ — приставка, означающая отрицание, γνῶσις – знание) – понятие, введенное В. Райхом для обозначения такого отношения человека к собственной жизни, при к-ром позитивные стороны жизни им не воспринимаются и отсутствует способность организовывать свою деятельность так, чтобы она приносила удовлетворение. Такое отношение характерно для психопатической личности, сказывается на целях и способах ее О.

• Райх В. Посмотри на себя! М., 1997; Клиническая психология. Словарь / Под ред. Н. Д. Твороговой // Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в 6 т. / Ред. – сост. Л. А. Карпенко. Под общ. ред. А. В. Петровского. М., 2006.

И. М. Кондаков

Агорафобия (от гр. ἀγορά – открытое пространство, φόβος – страх) – разновидность навязчивых состояний: 1) боязнь пространства, открытых мест (из-за страха больной иногда не может самостоятельно перейти малолюдную улицу или площадь) (Westphal, 1871); 2) боязнь скопления людей (Cordes, 1871). Синоним: топофобия.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Аддикции отношений при нехимических зависимостях. Аддикция (от англ. addiction – склонность, пагубная привычка, лат. addictus – рабски преданный) – зависимость индивида от опр. типа отношений, к-рая сопровождает его несвободное поведение. Нехимическую зависимость может вызвать любая деятельность, для к-рой характерно стремление ухода от реальности посредством изменения своего психич. состояния без применения химических веществ (т. е. объектом к-рой является опр. поведенческий паттерн), занимающая доминирующее положение в жизни и сознании индивида и осуществляемая им в ущерб социальным связям и др. жизненно важным сферам. Критерии диагностики поведенческих зависимостей, предложенные И. Марксом (Marks, 1990): а) наличие тяги (побуждение к контрпродуктивной поведенческой деятельности); б) нарастающее напряжение вплоть до завершения деятельности; в) временное снятие напряжения вследствие завершения деятельности; г) симптомы абстиненции (повторная тяга, возникновение и усиление напряжения через опр. время); д) уникальность внеш. проявлений, характерных для данного синдрома аддикции; е) возникновение внутр. и внеш. проявлений (дисфория, тревога), к-рыми впоследствии определяется существование индивида; ж) ранние стадии аддикции носят гедонистический характер.

Поведенческие аддикции могут сочетаться с аффективными, обсессивно-компульсивными расстройствами, расстройствами личности, неврозами и химическими зависимостями. В настоящее время к нехимическими аддикциям наряду с другими относят: коммуникационную аддикцию/болтоголизм; аддикции отношений (эротические аддикции): любовные, сексуальные и избегания. Коммуникационная аддикция (К. а.) – зависимость индивида от опр. типа отношений, проявляется в гиперобщительности, повышенной коммуникативной активности, находящей выражение в «группах по интересам». Диагностические критерии К. а. предложены Д. Валтером (Walther, 1999): а) сверхценность (О. занимает доминирующее положение в деятельности индивида), б) изменения настроения, толерантность (О. осуществляется в ущерб др. важным сферам жизнедеятельности индивида), в) симптом отмены (дискомфорт во время вынужденного прекращения О.), г) конфликт (возникновение социальных проблем из-за неспособности слушать других и нерационального использования времени), д) рецидив (вследствие толерантного отношения общества к коммуникационной зависимости, несвоевременному оказанию помощи аддикту и его неспособности к самоконтролю).

Эротические аддикции (Э. а.) представляют собой зависимые отношения с фиксацией на значимом другом. Выделяют 3 вида Э. а.: любовные, сексуальные и избегания (Короленко, Дмитриева, 2000). Любовная аддикция в большинстве случаев возникает между 2 аддиктами и носит характер соаддиктивных отношений, характеризующихся высокой интенсивностью и экстремальностью эмоционального взаимодействия. Для любовных аддиктов характерны след. проявления: а) сверхценная фиксация на объекте увлечения, б) наличие нереальных ожиданий от объекта увлечения, в) отсутствие самокритичности, г) восприятие собственных потребностей исключительно в рамках аддиктивных отношений. Наиболее типичными являются отношения любовного аддикта с аддиктом избегания. Аддикция избегания имеет след. признаки: избегание отношений с любовным аддиктом (несмотря на важность отношений со значимым близким), стремление к избеганию интимных контактов (вследствие страха потери свободы) и психол. дистанцирование, продиктованное страхом покинутости, порождающим желание к восстановлению отношений при условии сохранения дистанции. В генезе сексуальных аддикций значит. роль играет сексуальная травматизация в детстве, способствующая формированию комплекса неполноценности, недоверию к окружающим, чувству внеш. угрозы и сверхценному отношению к сексу (Irons, Schneider, 1997).

Н. Пезешкиан выделяет 4 вида бегства от реальности: «бегство в тело» (проявляется в увлечении оздоровительными мероприятиями, гиперзаботой о собственной внешности и т. д.); «бегство в работу» (трудоголизм); «бегство в фантазии» (религ. фанатизм, сектантство, навязчивый духовный поиск, компьютерная зависимость и др.) и «бегство в контакты или одиночество» (проявляется в гиперобщительности или в сведении до минимума, вплоть до прекращения контактов с окружающими) (Peseschian, 1996). Гиперболизированный интерес к какой-либо деятельности или объекту с последующим формированием к ней/нему эмоциональных отношений, заменяет норм. межличностные отношения и в итоге способен окончательно блокировать все другие, ранее значимые сферы деятельности индивида. Так, Д. Виил отмечает, что спорт. зависимость вызывает негативные изменения в коммуникативной деятельности аддикта (сокращение времени, отводимого ранее на О., работу и отдых), поскольку это снижает запланированный объем тренировок (Veale, 1987).

По мнению М. П. Райт, аудиоаддикция является компенсацией норм. О. (Wright, 2002). Развитие совр. информационных и коммуникационных технологий (доступ в Интернет с мобильных телефонов, смартфонов, карманных персональных компьютеров, наличие функций WAP, SMS, MMS, ICQ, MSN, Skype) значительно расширили возможности для реализации аддикций отношений. Х. Шаффер отмечал, что совр. технологии и Интернет являются эффективными средствами изменения эмоционального состояния индивида, способствуя реализации аддиктивных форм поведения (Shaffer, 1996). Интернет-пространство представляет собой своеобразную альтернативу реальному миру, в к-ром аддикт стремится компенсировать свои фрустрированные потребности, прежде всего в коммуникативной сфере. Компьютерные технологии предоставляют возможность лицам, страдающим разл. видами латентных зависимостей, реализовать свои аддикции в виртуальном мире. Так, коммуникативные аддикции (напр., гиперобщительность, псевдологическое поведение) могут найти выражение в О. на интернет-форумах, нек-рые сексуальные девиации – проявляться в киберсексуальных отношениях и посещении порнографических сайтов, лудомания – реализоваться в компьютерном гемблинге.

• Бехтель Э. Е. Донозологические формы злоупотребления алкоголем. М., 1986; Егоров А. Ю. Нехимические зависимости. СПб., 2007; Marks I. Behavioural (non-chemical) addictions // British J. Addict. 1990, V. 85; Orzack M. H. Computer addiction: What is it? // Psychiatric Times. August. 1998, V. 15. № 8.

Н. М. Бугаева

Алекситимия (гр. ἀ — приставка, означающая отрицание, λέξις – слово, θῡμός – чувство) – неспособность пациента называть эмоции, переживаемые им самим или др. людьми, т. е. переводить их в вербальный план. Это явление, описанное Р. Е. Зифнеосом (R. Sifneos) в 1967 г., нарушает О.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

И. М. Кондаков

Антисоциальное личностное расстройство неспособность к О. с др. людьми и соблюдению обществ. норм. Такие больные раздражительны и агрессивны, часто впутываются в драки, не испытывая по этому поводу ни раскаяния, ни угрызений совести. Они часто не отдают свои долги, в денежном отношении расточительны, через неопр. промежутки времени переезжают с места на место, не имея четко установленного адреса, недостаточно работоспособны, лживы, пренебрегают безопасностью окружающих и самих себя. Такие люди редко состоят в моногамной связи более одного года. Лиц, страдающих указанным расстройством, порой называют психопатами или социопатами. У детей это расстройство называют «расстройством социального поведения», диагностируется, как правило, до 15 лет. Такие дети не признают авторитетов, затевают ссоры и драки с др. детьми, воруют и лгут.

• Виттхен Г.-У. Энциклопедия психического здоровья. М., 2006.

Н. Д. Творогова

Аутизм (от гр. αὐτός – сам, сам по себе) (Bleuler, 1911) – патологическое приводящее к выраженной дезадаптации изменение отношения к людям, выражающееся в уходе в себя, отгороженности от внеш. мира, потере эмоционального контакта с окружающими. При фактическом сохранении способности к обмену информацией, при данном расстройстве О. становится формальным, поскольку в нем отсутствует сопереживание, факты, расходящиеся с убеждением больного, им игнорируются, не учитываются интересы и потребности общества. При этом все усилия и имеющееся в распоряжении время тратится на беспредметное размышление или деятельность далекую от жизненных нужд. Рассматривается как один из типичных симптомов шизофрении, но может также наблюдаться при шизоидном расстройстве личности.

Выделяется и аутизм детский (Kanner, 1943) – синдром нарушения развития в детском возрасте, характеризующийся выраженными затруднениями в установлении речевых и невербальных контактов с окружающими (в т. ч. с ближайшими родственниками).

• Башина В. М. Аутизм в детстве. М., 1999; Зейгарник Б. В. Патопсихология. М., 1986; Критская В. П., Мелешко Т. К., Поляков Ю. Ф. Патология психической деятельности при шизофрении: Мотивация, общение, познание. М., 1991; Bleuler E. Руководство по психиатрии. М., 1993.

Ю. Г. Тюльпин

Аутизм коллективный (от гр. αὐτός – сам, сам по себе) – термин предложен Г. Мерфи для обозначения общей тенденции группы индивидов развивать и поддерживать какое-то конкретное убеждение или мнение, к-рое не соответствует объективной действительности. Такое «аутистическое» (в смысле ухода от реальности) мышление направлено на удовлетворение опр. потребностей группы.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Е. Н. Емельянов, Л. А. Карпенко

Биосоциальная проблема в общении одна из науч. – филос. проблем, связанных с эволюционной теорией, экологией, генетикой, антропологией, психологией, медициной и др. науками. Все они каждая по-своему изучают социально-культурную обусловленность филогенетического и онтогенетического развития человека, его О. Преобладание социальной детерминации поведения, О. человека обусловлено тем, что психика, сознание и мировоззрение личности в огромной степени предопределяет характер обществ. – истор. строя, среды, в к-рой живет индивид. Однако преобразование социокультурных свойств под воздействием социальных факторов отнюдь не ведет к исчезновению природного начала в человеке, в его О. Биологическая субстратность человека – вечное естеств. условие человеческой социально-культурной жизнедеятельности. Особое место принадлежит исследованию механизмов взаимодействия природных и социальных условий и факторов с организменной и личностной подструктурами человека.

Биосоциальная проблема и теорет. модели ее разрешения (снятия) прослеживается и в анализе теорет. подходов к О., его нарушениям. Психич., сексуальные расстройства, хронические соматические заболевания, заболевания эндокринной, нервной систем проявляются и на уровне О. Социальная ситуация также может приводить к нарушению О. (разрыв отношений, смерть, распад значимой группы, в к-рой протекало О. и пр.).

С др. стор., интенсивные и/или хронические трудности в О. могут способствовать возникновению расстройств в организме его субъекта, могут приводить к изменению социальной ситуации, в к-рой протекает такое О. Патогенный процесс О., хронические трудности, к-рые в нем испытывает субъект О., межличностные и межгрупповые конфликты, в к-рые вовлечена личность, способны порождать у нее хронический дистресс, тот или иной внутриличностный конфликт и пр., что не может не сказаться на физич. состоянии субъекта О. Психогигиена О. служит целям психопрофилактики психич. и соматических заболеваний человека.

• Новая философская энциклопедия. М., 2001; Спиркин А. Г. Философия. М., 1998; Хрусталев Ю. М. Философия. М., 2004; Человек, Цивилизация. Общество. М., 1992.

Ю. М. Хрусталев

Влияние психических нарушений на протекание общения – существенное снижение продуктивности О. при возникновении отдельных симптомов психич. болезни (при большинстве психич. заболеваний происходит избирательное нарушение отдельных психич. функций, а не всего строя мышления и поведения). Наиболее тяжелые преграды в О. возникают при помрачении сознания, когда информация из окружающего мира становится недоступна больному или доставляется ему в искаженном, фантастическом виде. При нек-рых помрачениях сознания (напр., при делирии) возможно на короткое время привлечь внимание пациента, заставить его выполнить инструкции путем многократного повторения; в др. случаях (напр., при сумеречном помрачении) продуктивное О. невозможно вовсе до момента прекращения психоза, и от опасных поступков больного приходится удерживать силой. Невербальный компонент О. существенно страдает при заболеваниях, проявляющихся изменениями эмоциональной сферы. В частности для больных шизофренией характерна апатия, проявляющаяся бедностью мимики и монотонностью речи, а также амбивалентность, выражающаяся в противоречивости и алогичности эмоциональных реакций. Для расстройств личности, напротив, характерна чрезмерность эмоций, плохой контроль над ними, быстрая их смена (эмоциональная лабильность). Вербальный компонент О. часто изменяется при психич. заболеваниях в связи с изменением строя ассоциаций. В частности при депрессии происходит обеднение ассоциаций (замедление мышления), что выражается в односложных замечаниях и ответах. При мании, напротив, чрезмерная живость ассоциаций (ускорение мышления) ведет к повышенной отвлекаемости и мешает пациенту донести свои мысли до собеседника. Нарушения интеллекта (олигофрении и деменции) также выражаются в бедности речи и словарного запаса (олигофазия), а также мешают выделить в речи наиболее важные моменты, что приводит к излишней детализации (патологическая вязкость, обстоятельность). Стойкое нарушение мыслительного строя характерно для больных шизофренией, у к-рых с течением времени нарастает склонность к символическому мышлению, бессмысленному рассуждательству (резонерство), неожиданным логическим построениям (паралогическое мышление). В исходе болезни весь строй мышления разрушается и становится невозможно понять ни одной из предлагаемых пациентом фраз (разорванность). Нарушения мотивационной сферы могут существенно повлиять на стиль О. В частности, при мании отмечается повышение потребности в О., пациенты становятся навязчивы, неугомонны. При депрессии, напротив, временно утрачивается потребность в О., пациенты уединяются, бывают раздосадованы, если их заставляют принимать участие в О. Нарастающая замкнутость (аутизм) характерна также для больных шизофренией, в этом случае О. возможно при наличии инициативы со стороны окружающих, однако сам пациент не проявляет никакой активности в беседе и прекращает ее, как только собеседник становится источником неудобства или фрустрации. Совершенно уникальным расстройством при шизофрении является кататонический синдром, при к-ром О. становится часто невозможным из-за бессмысленного молчания (мутизм), стереотипного повторения своих мыслей (речевые стереотипии) или слов окружающих (эхолалия). Наконец, препятствием к О. может стать чрезмерная боязливость и тревожность, напр., для лиц с психастенией характерна выраженная потребность в О., но они не могут позволить себе свободный обмен мнениями из-за страха показаться неловкими или некомпетентными.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Дезадаптация сексуальная (лат. de – приставка, означающая отмену, и adaptare – приспособлять) – обобщающий термин для обозначения грубых искажений сексуального стереотипа, ведущих к неудовлетворенности у одного или обоих партнеров или дисгармонии отношений между ними. Если Д. с. диссимулируется, т. е. скрывается одним из партнеров, используется понятие псевдоадаптации, при вынужденном использовании экзотических форм сексуальной активности можно говорить о параадаптации (напр., при серьезных садомазохистических программах и прочих отклоняющихся тенденциях). Для обозначения трудностей после длительных перерывов в сексуальных отношениях или возникших под давлением прежних стереотипов используется понятие реадаптации. Если оба партнера формально здоровы и проблемы сексуальной адаптации вызваны преим. психол. факторами (семейные и религ. традиции, недостаток внимания друг другу, конфликтные межличностные отношения или элементарное невежество) используется термин сексуальная дисгармония, а само сексуальное расстройство расценивается как мнимое.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

С. Т. Агарков

Деперсонализация (лат. de – приставка со значением отсутствия, уничтожения и persona – личность) – 1) тенденция индивида определять себя как представителя конкретной социальной категории; 2) в экзистенциальной психологии термин используется для характеристики чувства потери себя или личностной идентификации, не подразумевает патологии; 3) в психиатрии это эмоциональное расстройство, при к-ром отмечается потеря связи с действительностью, дереализация, сопровождаемая чувством отчужденности и нереальности переживаемого опыта. Для того чтобы в последнем случае подчеркнуть психопатологическое расстройство, используется термин невроз деперсонализации.

Д., как патологическое состояние, вызывается экзогенными либо эндогенными факторами. Возникновению Д. могут способствовать эмоциональное перенапряжение, органические поражения центральной нервной системы, интоксикации и т. д., а также психич. заболевания. Вероятность Д. в большой степени зависит от разл. особенностей личности (инфантилизм, шизоидная личность, склонность к постоянному самоанализу и т. д.). Деиндивидуация – состояние, находясь в к-ром человек теряет представление о самом себе как отдельной личности. При этом привычное для него О. с близкими нарушается. Дереализация – изменение восприятия человеком окружающей среды с ощущением того, что он каким-то образом потерял с ней контакт, потерял контакт с людьми (чувство нереальности происходящего). Д. обычно является составной частью деперсонализации. В отличие от галлюцинации при Д. может сохраняться адекватная оценка происходящего. В патологических случаях Д. наблюдается при нек-рых психич. заболеваниях (шизофрения, эпилепсия), сосудис тых заболеваниях, опухолях и травмах головного мозга и др., а также часто возникает при наркотических интоксикациях, передозировке нек-рых фармакологических препаратов (барбитураты) и т. д.

• Александровский Ю. А. Пограничные психические расстройства. М., 1993; Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Ушаков Г. К. Пограничные нервно-психические расстройства. М.: 1987.

Н. Д. Творогова

Деформации общения у больных алкоголизмом и наркоманиями. Злоупотребление психоактивными веществами (ПАВ), включая алкоголь, сопровождается деформациями О., к-рые зависят от длительности злоупотребления и имеют этапное прогрессирование (Бехтель, 1986). На 1-м этапе преобладает субъективное облегчение О.: создается иллюзия, что ПАВ улучшает эффективность взаимодействия, устраняет психол. задержки, нивелирует исходное эмоциональное состояние, делает О. эмоционально насыщенным. ПАВ здесь выступает как условие удовлетворения потребности в О. На 2-м этапе полноценное О. становится невозможным, трансформируется его процесс, вырабатывается стереотипная форма О. О. теряет свое качественное многообразие, разл. его формы и варианты начинают один за другим отпадать, уступая место одному, принятому данной личностью. На 3-м, заключительном, этапе потребность в О. угасает. Прием ПАВ из условия становится самостоятельным и даже доминирующим (смыслообразующим) мотивом поведения. Этому соответствует изменение круга О. Из взаимодействия выпадают лица, не употребляющие ПАВ, т. к. человек предпочитает общаться с теми людьми, чей внутр. мир наиболее близок его самосознанию.

В большинстве случаев злоупотребление алкоголем, наркотическими и токсическими средствами начинается в подростковом возрасте. Инициация этого злоупотребления связана с деформациями социальной перцепции в процессе О. с лицами, группой лиц (в т. ч. в семье, в к-рой имеются родственники, злоупотребляющие алкоголем, наркотиками), уже имеющих опыт употребления психоактивных веществ (ПАВ). У подростков, употребляющих наркотики, нарушается интерперсональное О. с отцом, матерью, О. в своей семье, деформируется отношение ко всем людям в целом (Буш, Каронна, Спратт, Бигби, 1998). При большой продолжительности алкогольной или наркотической зависимости больной подросток устанавливает эмоциональные отношения, связи не с др. людьми, а с неодушевленными предметами или явлениями. Эмоциональные отношения с людьми теряют для него свою значимость, становятся поверхностными; к глубоким положительным отношениям он уже не способен, поэтому избегает ситуаций, связанных с ними. Наркологический больной утрачивают способность ставить себя на место партнера, сопереживать ему, представлять, каким воспринимают его окружающие (нарушение идентификации, эмпатии, рефлексии) (Короленко, 1991). Уровень конфликтности повышается, распространяется на все сферы отношений. Круг лиц привычного О. все больше суживается и часто исчерпывается своей алкогольной или наркотической группой. Такой подросток склонен к сокращению дистанции межличностного О. с наиболее значимыми для себя представителями микросоциальной среды (Сирота, 2001).

Как подростки, так и взрослые люди, злоупотребляющие наркотическими веществами, в О. склонны использовать методы самозащиты, к-рые дают им возможность «не замечать» существующих проблем. При «отрицании» они ведут себя так, как будто проблемы не существует, и отрицают тот факт, что употребление наркотиков вышло из-под их контроля. В тех случаях, если даже злоупотребление наркотиками и признается проблемой, то его важность недооценивается, поскольку находятся разл. оправдания. Люди, злоупотребляющие алкоголем, наркотиками, используют специфичный сленг, с помощью к-рого они «кодируют» запрещенные предметы, вещества, активности и отношения, связанные с алкоголизацией, наркотизацией.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000; Менделевич В. Д. Наркозависимость и коморбидные расстройства поведения. М., 2003.

Д. В. Семенов

Зависимое поведение – разновидность девиантного поведения, характеризующееся непреодолимой подчиненностью собственных интересов интересам др. личности или группы, чрезмерной и длительной фиксацией внимания на опр. видах деятельности или предметах, становящихся сверхценными, снижением или нарушением способности контролировать свою вовлеченность в какую-либо деятельность, а также невозможностью быть самостоятельным и свободным в выборе поведения. Считается, что в структуре каждой зависимости можно отметить признаки увеличения толерантности, прогрессирующее забвение альтернативных интересов, продолжение З. п. несмотря на его очевидные вредные последствия.

Спорным остается вопрос о связи З. п. с наличием черт зависимой личности. З. п. может формироваться на базе аддиктивного, патохарактерологического и психопатологического типов девиантного поведения. В настоящее время отсутствуют общепризнанные критерии диагностики З. п. и дифференциальной диагностики патологических и непатологических форм зависимостей. Можно предполагать, что основой дифференциации является не количественные, но качественные признаки. К признакам патологического З. п. можно отнести наличие эпизодов измененных состояний сознания при реализации зависимости, непреодолимость зависимости, невозможность противостоять стремлению его реализовать, стереотипизация поведения и «синдром отмены».

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000; Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Менделевич В. Д. Психология зависимой личности. Казань, 2002; Он же. Клиническая и медицинская психология. М., 2005.

В. Д. Менделевич

Логоневроз (синоним – невроз речи; от гр. λόγος – слово, речь, νεῦρον – нерв) – невротическая форма заикания, при к-рой у человека нет стабильно труднопроизносимых звукосочетаний, а заикание проявляется исключительно в сложных для него ситуациях общения. При этом заикание определяется как нарушение темпа, ритма и плавности речи, обусловленное судорожным состоянием мышц речевого аппарата. Недугом нарушения речевой коммуникации в форме логоневроза страдает 2,5–3 % населения. Осн. симптом заикания – судороги мышц речевого аппарата. Речевые судороги возникают только в момент речи или при попытке начать говорить и выражаются в непроизвольном сокращении мышц речевого аппарата. До настоящего времени в литературе нет единой т. зр. на то, почему дети начинают заикаться. Но практически все исследователи выделяют ряд факторов, имеющих значение при появлении заикания: 1) Опр. возраст ребенка. Обычно первые признаки заикания появляются в возрасте 2–6 лет – именно в этом возрасте речевая система находится в стадии интенсивного развития и поэтому является избирательно чувствительной к влиянию вредоносных факторов. 2) Состояние центральной нервной системы ребенка. У нек-рой части заикающихся в работе головного мозга отмечаются серьезные недостатки. Как правило, они являются следствием внутриутробных, родовых и ранних послеродовых заболеваний и травм центральной нервной системы. Речь заикающихся может быть то совсем нормальной, то вдруг наступает резкое ухудшение, к-рое можно связать с эмоциональным напряжением, утомлением или заболеванием ребенка. 3) Индивидуальные особенности речевого развития. Большое значение в появлении заикания имеет темп речевого развития, – интенсивное развитие фразовой речи в 3,5–4,5 года может способствовать появлению заикания. Кроме того, активное введение в О. второго языка в 1,5–2,5 года, когда ребенок еще в силу возрастных особенностей не овладел в достаточной степени родным языком, связано с большим психич. напряжением. Для нек-рых детей это безусловно патогенный фактор. 4) Наличие психич. травматизации. Отмечено, что именно вскоре после перенесения острой психич. травмы или на фоне хронических конфликтных ситуаций у детей, имеющих опр. особенности нервной системы, могут появиться запинки судорожного характера. 5) Генетический фактор. По-видимому, по наследству передается опр. неполноценность слабость центральных речевых механизмов, к-рые повышенно подвержены воздействию факторов риска. Генетическая предиспозиция проявляется только при наличии дополнительного патологического вредного воздействия. 6) Пол ребенка. По данным разных авторов, у мальчиков заикание встречается в 2–4 раза чаще, чем у девочек. Механизм этого явления до конца не ясен. Исследователи отмечают среди мальчиков и больший процент левшества. Нек-рые авторы рассматривают левшей как группу риска в плане возникновения заикания.

У большинства логоневроз проявляется во многих ситуациях, к-рые именно для них являются сложными. Оценка степени тяжести логоневроза складывается из 2 показателей: 1) числа ситуаций в к-рых человек заикается, 2) силы проявления логоневроза. В совр. исследованиях заикание предстает, прежде всего, как нарушение системы О., приводящее к изменениям личности заикающегося. Пациенты с логоневрозом обычно характеризуются след. личностно-поведенческими особенностями: заниженной самооценкой, пассивно-оборонительным поведением, изменениями в когнитивной сфере (искаженное представление о себе как субъекте О., объяснение своих коммуникативных проблем из факта наличия заикания, а не личностных особенностей), неверием в возможность излечения. Ю. Б. Некрасова, ссылаясь на данные В. С. Ротенберга и Г. Аммона, подчеркивает, что в наиболее тяжелых случаях недуга эти изменения ведут к утрате чувственного контакта с людьми, интегрированности с миром и отказу от поисковой активности, что ставит проблему восстановления нарушенного О. через глубинное преобразование личности. Процесс восстановления предполагает перестройку личности из «больной», неуверенной в себе, коммуникативно ограниченной – в здоровую, наделенную новыми чертами, позволяющими ей стать коммуникабельной, социально активной. В то же время многие специалисты отмечают, что большинство пациентов (а) быстро прекращают занятия с логопедом, с возрастом все более адаптируясь к своему дефекту, или же (б) стремятся переложить на плечи своего лечащего врача и личные проблемы, связывая их с их заиканием. Как отмечают в своем исследовании английские психотерапевты L. Rustin и A. Kurn (1992), имеются пациенты, уверенные в своей невосприимчивости к лечению, а также такие, кто использует речевой дефект и как средство защиты, и как средство нападения – с целью обидеть др. человека. Рассматривая заикание в связи с нарушением О. в целом, и весь цикл лечебного перевоспитания также можно рассматривать как модель процесса социореабилитации в целом.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Некрасова Ю. Б. Лечение творчеством. М., 2005; Поварова И. А. Заикание: диагностика и коррекция темпоритмических нарушений устной речи. СПб., 2005; Сикорский А. И. О заикании. 1889; Шкловский В. М. Заикание. М., 1994.

Е. А. Корабельникова

Мутизм – симптом нарушения двигательно-волевой сферы, выражающийся в полном молчании. Часто отсутствуют как вербальный, так и невербальный компонент О. Отсутствует какое-либо выражение протеста, сопротивления, несогласия с собеседником. Временами на фоне полного молчания больной неожиданно произносит сложные фразы, а потом снова замолкает. Иногда удается получить ответ, если обращаться к больному шепотом (симптом Павлова). Молчание никак не спровоцировано действиями окружающих, не поддается никакому логическому объяснению, противоречит интересам больного. Мутизм в составе кататонического синдрома рассматривается как характерное проявление нек-рых (чаще неблагоприятных) форм шизофрении.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Нарушение вхождения в группу и болезнь – теорет. модель, делающая попытку объяснить, почему человек «выбирает» скорее эту, а не др. болезнь. Каждая болезнь в контексте данной теорет. модели, развиваемой Уильямом Шутцем в рамках Движения Человеческого потенциала, рассматривается как результат неосознанного конфликта в одном из осн. измерений человеческой жизни – присоединении, контроле, открытости. Если человек не работает со своим психол. конфликтом осознанно, с ним приходится иметь дело его организму.

Теория развития группы («поиск – схватка – группа») в рамках рассматриваемого подхода характеризует стадию присоединения тем, что люди стремятся стать членами той или иной группы, ищут свое место в ней; стадия контроля часто сопровождается конфронтациями и схватками; третья стадия, открытости, в случае успеха результируется формированием зрелой группы. Модель группового развития предполагает, что в опр. периоды для групповой динамики становятся наиболее важными опр. области межличностного взаимодействия, хотя все эти области (присоединение, контроль, открытость) присутствуют постоянно. Разные системы органов тела, по утверждению У. Шутца, специальным образом соответствуют отношениям человека с внеш. миром. Неосознаваемый личностью конфликт «воплощается в теле». Физически проблема присоединения соответствует границе между собой и остальным миром, относится в осн. к периферии тела – коже, органам чувств (глазам, ушам, носу и рту), и к системам тела, осуществляющих обмен со средой – дыхательной, пищеварительно-выделительной. Установки человека по отношению к этим органам и системам органов подобны его отношениям присоединения к другим. Болезни кожи, органов чувств и др. рассматриваются в рамках данной теорет. модели как выражение неосознаваемого конфликта в обл. присоединения. Если у человека конфликт в сфере контроля, управления, то он развивает у себя болезнь скелетно-мышечной, нервной или эндокринной системы. К «болезням открытости» относят заболевания сердечно-сосудистой системы, заболевания половых органов (вагинизм, герпес и др.). Предполагается, что эти болезни появляются, когда имеется неосознаваемый конфликт в сфере любви и открытости, в особенности в сексуальном аспекте любви.

В соответствии с теорет. представлениями У. Шутца, каждая болезнь является неосознанной попыткой справиться с жизненной ситуацией; она – часть стиля жизни пациента. Задача преобразования того, чему человек не отдает отчет, в полном осознании, превращении бессознательного в сознательное; благодаря этому болезнь может стимулировать положительные изменения в привычном образе жизни пациента. Поскольку заболевание рассматривается как проявление человека во всей его целостности (физич., психич., духовного и социального аспектов), то и лечение должно исходить из холической философии, постулирующей, что все в человеке взаимосвязано.

• Шутц У. Совершенная ясность. Харьков, 2004.

Н. Д. Творогова

Нарушение контроля в общении – 2 осн. формы нарушений контроля О. (Глозман, 2002): 1) модально-специфические нарушения, ограничивающиеся контролем за собственной речью, связанные с нарушениями операциональных возможностей коммуникации и, прежде всего, средств восприятия речи при сенсорных формах афазии, но относительно не нарушающие возможностей восприятия ожиданий и реакций партнера по коммуникации и коммуникативной ситуации в целом; 2) генерализованные нарушения контроля О., связанные с общими нарушениями целенаправленности и контроля за своей деятельностью, наблюдающиеся, прежде всего, при поражениях лобных отделов левого и правого полушарий мозга и включающие как дефекты контроля за собственной речью, ее соответствием данной коммуникативной ситуации, так и контроля за восприятием окружающими собственной речи, ее соответствия их ожиданиям и коммуникативным действиям. Можно думать, что при модально специфических нарушениях контроля нарушается вычленение значимых ориентиров в реальной ситуации О., а при генерализованных нарушениях не формируется образ результата или формируется недостаточно четко и значимо, чтобы регулировать деятельность по выбору адекватных средств О.

• Глозман Ж. М. Общение и здоровье личности. М., 2002; Зейгарник Б. В. Нарушение спонтанности при военных травмах лобных долей мозга // Неврология военного времени. М., 1949; Леонтьев А. А. Психология общения. М., 1997; Лурия А. Р. Высшие корковые функции человека и их нарушения при локальных поражениях мозга. М., 1969; Цветкова Л. С. Аудиовизуальные методики и их значение в восстановлении речи при афазии // Проблемы афазии и восстановительного обучения. М., 1975.

Ж. М. Глозман

Нарушение операциональных возможностей общения – нарушения, рассматриваемые в соответствии с концепцией процессуальности и фазной структуры порождения и восприятия речи. Мысль, порожденная опр. мотивом, проходит сложный и длинный путь, превращаясь в развернутое речевое сообщение, и не менее сложен путь от развернутого речевого сообщения к мысли. Понятно поэтому, «насколько сложный характер могут иметь те случаи, когда этот путь кодирования или декодирования сообщения нарушается в результате поломки тех или иных звеньев мозгового аппарата» (Лурия, 1975). Путь от мысли к речи «проходит через стадию внутр. речи, к-рая, по-видимому, опирается на схемы семантической записи» (там же), где формируется глубинно-синтаксическая структура, внутр. программа высказывания (именно этот компонент нарушается, как известно, при динамической афазии). Затем эта программа разворачивается во внеш. речевое высказывание, опирающееся на поверхностную синтаксическую структуру. Важное значение имеет момент перехода от внутр. речи к внешней, т. наз. компонент «готовности к речи», т. е. «центрально управляемая настройка всей периферии произносительного механизма для выполнения предстоящего речевого движения», в частности, переход от свободного режима дыхания на специфически речевой (Абелева, 1976), к-рая нарушается у больных с заиканием.

Процессы кодирования и декодирования поверхностной структуры также имеют сложное строение, включая фонетический анализ, нарушения к-рого составляют центральный механизм сенсорной афазии, кинетический анализатор, дефекты к-рого, приводят к возникновению эфферентной моторной афазии; кинестетический анализ – фактор, лежащий в основе возникновения афферентной моторной афазии; объем акустического восприятия и слухоречевую память, связанные с симптомами акустико-мнестической афазии; дешифровку логико-грамматических отношений, нарушения к-рой составляют осн. фактор семантической афазии и др. компоненты (Лурия, 2000).

Как известно, «всякий дефект не ограничивается изолированным выпадением функции, но влечет за собой радикальную перестройку всей личности» (Выготский, 1983). Изменение личности, в свою очередь, негативно влияет на возможности О. больного, отягощая и усугубляя имеющиеся нарушения коммуникации, в силу механизма «порочного круга», когда патологическая личностная реакция в виде «страха речи» препятствует актуализации даже имеющихся у больного возможностей О., а невозможность О. еще более усиливает «страх речи» и др. неврозоподобные изменения личности. Расширение возможностей коммуникации в ходе социальной реадаптации больного благоприятно влияет и на его личностные характеристики, прежде всего, на самооценку и личностные реакции и установки больного, что отражается и на поведенческом уровне (уменьшается «страх речи», увеличивается общая и вербальная активность больного), и в сфере межличностной перцепции и межличностных отношений с окружающими.

• Выготский Л. С. Дефект и компенсация. Собр. соч. в 6 т. М., 1983; Глозман Ж. М. Общение и здоровье личности. М., 2002; Лурия А. Р. Основные проблемы нейролингвистики. М., 1975; Лурия А. Р. Высшие корковые функции человека. М., 2000.

Ж. М. Глозман

Нарушений общения причины. Причинами существенных признаков проблем в О. человека нередко являются заболевания, расстройства личности, неблагоприятная ситуация развития и др. Примерами нарушений О. в результате неблагоприятной ситуации развития могут служить дети-«Маугли», лишенные в сенситивный период развития О. с людьми и помещенные в обычные социальные условия, так и не приобретают навыков человеческого поведения, О. Дети, оказавшиеся с момента рождения в домах ребенка и лишенные материнского О., отличаются обедненной мимикой, сниженной эмоциональностью (явление эмоциональной депривации). Особенно тяжело отрыв от семьи переживают дети первых 3 лет жизни. Дети, помещенные на длительный период уже после окончания сенситивного периода в детский дом, интернат, стационар, проявляют эффект госпитализма даже в подростковом возрасте. Они испытывают тревогу, демонстрируют депрессивные реакции, нарушения поведения, сна, раздражительность, непослушание, расстройство пищевого поведения, речевые дефекты.

Др. серьезной причиной нарушения О. оказывается негармоничный тип семейного воспитания (особенно гиперсоциальный, тревожно-мнительный, эгоцентрический), нередко приводящий либо к невротическому развитию ребенка и порождающему акцентуированное поведение личности, в т. ч. и в сфере О., либо к психосоматическому заболеванию с неадекватным выражением эмоций.

В большинстве случаев нарушения О. имеют вторичный характер. Они значительно уменьшаются или исчезают при коррекции осн. расстройства: умственной отсталости, невротических расстройств, дефектов речи и слуха, при обучении ребенка, находившегося ранее в условиях депривации, при коррекции образа жизни родителей и ребенка и их взаимоотношений. У детей встречается и такое отклонение психич. развития, при к-ром нарушение О. преобладает во всем поведении ребенка и занимает доминирующее место в формировании его аномального развития, – это синдром раннего детского аутизма (РДА) (Kanner, 1943). РДА рассматривается не столько как результат психич. заболевания или неправильного воспитания, сколько как особый тип нарушения психич. развития, обусловленный исходной биологической дефицитарностью ребенка.

Нарушения О. и социальной направленности личности могут рассматриваться и как существенные составляющие психол. синдрома шизофренического дефекта. При анализе социальной перцепции у взрослых больных шизофренией констатируют нерезко выраженный дефект адекватного восприятия и распознавания социальных признаков и эмоциональных состояний. У них снижены направленность и ориентировка на эти признаки, что, безусловно, затрудняет установление адекватных отношений с др. людьми. Коммуникативные способности и умения у них снижены и свидетельствуют о трудностях, к-рые они испытывают при решении проблем, связанных с анализом межперсональных отношений, уменьшена частота их О. При др. видах психич. заболеваниях (напр., психозах) процесс О. меняется в зависимости от состояния больного: от стремления к одиночеству и депрессии до гиперактивности во взаимодействии с окружающими людьми, отличающейся монологичностью и навязчивостью. В ряде психич. заболеваний имеет место нарушение речи.

К вторичному типу нарушения О. у взрослых людей можно отнести проблемы, связанные с органическими изменениями мозга вследствие перенесенных сосудистых заболеваний (инсульта, нарушения мозгового кровообращения), инфекционных заболеваний, травм головного мозга, приводящих к нарушениям речи. При психопатиях, возникающих на фоне церебральных или нек-рых хронических соматических заболеваний, имеет место патологическое развитие личности, сопровождающееся нарушениями О. в зависимости от типа дисгармонии. Вторичные нарушения О. могут иметь место при психич. травмах и стрессах (напр., смерть близкого человека, неизлечимое заболевание, развод, горе, послеоперационные изменения внешности) и посттравматических расстройствах, сопровождающихся депрессивными состояниями, избеганием О. Эти нарушения могут уменьшаться как в результате медикаментозного лечения, так и при психотерапевтической и психол. коррекции.

• Никольская О. С, Баенская Е. Р., Либлинг М. М. Аутичный ребенок. Пути помощи. М., 1997; Раттер М. Помощь трудным детям. М., 1987; Клиническая психология (специальная медицинская психология) / Под ред. Г. П. Котельникова и Г. Н. Носачева. Самара, 2005.

Н. А. Русина

Нарушения мотивационного звена общения – нарушения, рассматриваемые в нейропсихологии О. с позиций структурного подхода, к-рый выделяет след. компоненты мотивационного звена О. (Глозман, 2002): 1) ориентировку в ситуации О.; 2) коммуникативное намерение, соответствующее задачам, к-рые стоят перед субъектом или ставятся им самим в конкретной ситуации его жизнедеятельности, и определяемое мотивами осуществляемой или планируемой им деятельности; 3) осознание психол. реальности «Другого», данного целостного Я; 4) установку на «прочтение другого», на взаимонаправленность и взаимоотражение с целью формирования образа другого как объекта и субъекта взаимодействия с ним, как необходимое условие перехода от автокоммуникации к внеш. коммуникации.

Можно выделить 2 формы нарушений мотивационного звена О.: обусловленные и не обусловленные дефектами операционального звена О. Нарушения операциональных возможностей О. (у больных с афазией и логоневрозом) могут быть связаны с реактивными изменениями прежде всего двух первых компонентов структуры мотивационного звена О. Речевые нарушения – препятствие, мешающее удовлетворению потребности в О., становятся для больного сверхзначимыми и вызывают у него комплекс отрицательных эмоциональных состояний, к-рые закрепляются и определяют дальнейшее патологическое поведение, включающее страх и обеднение речи (уже на этапе ее программирования), избегание речевых ситуаций, сужение круга контактов.

При второй форме нарушений мотивации к О. у больных шизофренией, аутизмом и невротическим мутизмом (нарушения мотивации О. у таких больных не обусловлены дефектами операционального звена О.) страдают в первую очередь 2 последних компонента мотивационного эвена О. Искаженная мотивация О. приводит к искаженному использованию коммуникативных средств.

• Глозман Ж. М. Общение и здоровье личности. М., 2002; Лебединский В. В. Нарушения психического развития у детей. М., 1985; Якобсон Р. Лингвистика и поэтика // Структурализм «за» и «против». М., 1975.

Ж. М. Глозман

Нарушения общения при органических поражениях коры головного мозга – традиционно предполагают нейропсихол. анализ разл. форм афазий. Афазия (от гр. ἀ – приставка, означающая отрицание, и φάσις – высказывание) – нарушения речи, возникающие при локальных поражениях коры левого полушария (у правшей) и представляющие собой системное расстройство разл. видов речевой деятельности. Подход к речи с позиции ее генетического и истор. происхождения открывает структурные и функц. отношения между речью и О. Первоначально речь выступает как результат деятельности (в частности – трудовой) людей и их взаимодействия, и только в них речь приобретает специальную функцию О., к-рая реализуется в 2 видах – в сообщении и в воздействии на других и себя. А уже потом и поэтому речь приобретает функции регулирования, планирования и контроля собственной деятельности (Цветкова, 2002). В нейропсихол. исследованиях нарушения и восстановления речи, О. обнаружены многочисл. факты их тесного и очень сложного взаимодействия как структурного, так и функционального (Лурия, Цветкова, 1966, 1973; Цветкова, 1995, 2002). К такому пониманию взаимодействия речи и О. исследователи пришли на основе эксперим. нейропсихол. исследования нарушений высших психич. функций (ВПФ), в т. ч. и речи при афазии.

Субъектом О. речь используется в кач. средства для достижения какой-либо цели, опр. результата в процессе О., реализующегося с помощью не только вербальных, но и невербальных средств. Речь, высказывание никогда не осуществляются без мотива, намерений, интенций и активности. Выделяются разные уровни подготовки и реализации речевого О., большое значение имеют общее состояние организма человека и его психики, их готовность к реализации мотива, намерения к достижению цели. Такое представление об О. было подтверждено в нейропсихол. исследованиях. В них также показано, что, во-первых, не все формы афазии, несмотря на нарушения речи, ведут к первичному нарушению О., во-вторых, что деятельность О. нарушается и при сохранности речи и, в-третьих, что О. нарушается при нарушении личности больных при, казалось бы, полной сохранности речи. Рассмотрим эти положения при разных формах афазии и, следовательно, и при разных по локализации очагах поражения мозга. При таких поражениях имеют место первичное нарушение О., вторичное; может наблюдаться и сохранность О., несмотря на нарушение речи.

Так, при динамической афазии (нарушение верхне-задних отделов лобной коры мозга) речь сохранена (учитывается как состояние сенсомоторных уровней организации речи, так и семантики речи). Однако больные не пользуются ею, и О. как деятельность и как коммуникация при этой форме патологии грубо нарушается. В основе этой формы афазии и нарушения О. лежит нарушение личности (нарушены мотив, намерения, отсутствует цель, страдает активность). У данной категории больных сохранность речи и нарушения личности, ее активности обнаруживаются при преодолении дефекта в процессе восстановительного обучения.

Противоположная картина нарушения речи и состояния деятельности О. наблюдается при семантической афазии, возникающей при поражении зоны TPO (Temporalis-Parietalis-Occipitalis). В этом случае у больных первично деятельность О. сохранена, сохранена личность (мотив, намерения, потребность в О. даже компенсаторно усиливаются), сохранена общая активность и активность О., проявляющаяся в усилении др. формы О. – невербальной. Невербальное О. использует такие средства, как мимика (движение и выражение глаз, движении бровей и др.), движение рук (жесты) и тела (проксемика), интонация, голосовые реакции, пение и др. При нарушениях речи эти невербальные средства выступают в своем единстве как самост. форма О., реализуя как функцию контакта, коммуникации (передачи и приема информации), так и в целом О. В основе вторичного нарушения О. при семантической афазии лежит первичное нарушение семантики языка и речи.

Эти 2 формы афазии указывают на важнейшую роль речи, но как одного из средств О. Важным для осуществления О. оказалась сохранность личности больного, его общей и речевой активности, интенций речи и деятельности О. Все это нарушено при динамической афазии (вследствие чего нарушено и О., такие его составляющие как контакт, коммуникация) и сохранено при семантической форме афазии. При семантической афазии первично нарушена речь, а О. – контакт, коммуникация (только как прием и понимание информации, но не как ее передача) сохранены. Соотношение речи и О., как уже отмечалось, сложно и многогранно. Л. С. Выготский (1956, 1982) писал, что звук, оторванный от мысли, от значения перестает быть звуком человеческой речи. Он же писал, что О. основано не только на намеренной передаче информации, прежде всего – мыслей и переживаний, но и на их понимании. Все это требует опр. средств. Таким средством в речи является семантика – сохранность (или нарушение) предметной отнесенности слова, его значения и смысла. Речь, являющаяся главным средством О. человека, должна быть сохранена не только со стороны сенсомоторной, но и семантики, к-рые во взаимодействии и несут мысль. В тех формах афазии, при к-рых речь, казалось, полностью сохранена (динамическая афазия) при нейропсихол. исследовании обнаруживается нарушение в семантике, а именно – нарушение смысла, к-рое, как показывает восстановительное обучение, часто выявляется в синдроме нарушения личности таких больных. При семантической афазии нарушается понимание значения логико-грамматической стороны речи, что вторично влияет на содержание О., делая его в речевом плане или грубо нарушенным или затрудненным. При поражениях лобных долей мозга речь формально сохранена со стороны сенсомоторной ее составляющей, но со стороны семантики она грубо нарушена из-за дефектов понимания смысла, но при этом способность говорить сохранена, а О. нарушается из-за нарушений приема и передачи смысла сообщения, в основе к-рого лежат дефекты личности и мышления. Именно поэтому следует говорить о речи не только как о средстве О., но и как о самост. сложной деятельности, тесно связанной с мышлением. Обнаруживается значимое участие в деятельности О. не только сенсомоторной – произносительной (экспрессивной) стороны речи, но и ее семантики, а также мышления и личности, к-рые совместно участвуют в формировании и передаче не только информации, но и мысли, стоящей за ней. Невербальные средства коммуникации, хорошее владение мимикой, жестами и проксемикой при сохранной речи играют роль усиления и уточнения содержания и смысла речи, а также передают и отношение говорящего и слушающего к высказыванию.

• Лурия А. Р., Цветкова Л. С. Нейропсихологический анализ решения задач. М., 1966; Цветкова Л. С. Афазиология – современные проблемы и пути их решения. М., 2002; Она же. Восстановление высших психических функций. М., 2004.

Л. С. Цветкова

Нарушения общения у пациентов с неврологической патологией – нарушения, обусловленные след. осн. факторами: дефект речевой функции, нарушения структурно-семантического (внутреннего) оформления высказывания, мутизм, ограничение возможности О. у больных с тяжелыми дефектами двигательных, сенсорных и др. функций, невротические и неврозоподобные расстройства, формирующиеся на фоне органической неврологической патологии.

1. Дефект речевой функции. Нарушения устной речи, в свою очередь, могут быть разделены на 2 типа: 1) фонационного (внешнего) оформления высказывания, к-рые называют нарушениями произносительной стороны речи, и 2) структурно-семантического (внутреннего) оформления высказывания, к-рые в логопедии называют системными или полиморфными нарушениями речи.

1) Расстройства фонационного оформления: а) дисфония (афония) – отсутствие или расстройство фонации вследствие патологических изменений голосового аппарата; б) брадилалия – патологически замедленный темп речи; в) тахилалия – патологически ускоренный темп речи. Брадилалия и тахилалия объединяются под общим названием – нарушение темпа речи. Следствием нарушенного темпа речи является нарушение плавности речевого процесса, ритма и мелодико-интонациональной выразительности; г) заикание (логоневроз) – нарушение темно-ритмической организации речи, обусловленное судорожным состоянием мышц речевого аппарата; д) дислалия – нарушение звукопроизношения при норм. слухе и сохранной иннервации речевого аппарата. Проявляется в неправильном звуковом (фонемном) оформлении речи: в искаженном (ненормированном) произнесении звуков, в заменах (субституциях) звуков или в их смешении; е) ринолалия – нарушения тембра голоса и звукопроизношения, обусловленные анатомо-физиол. дефектами речевого аппарата; ж) дизартрия – нарушение произносительной стороны речи, обусловленное патологией иннервации мышц речевого аппарата (языка, мягкого неба, гортани, губ). При диз артрии речь становится неясной, смазанной, с носовым оттенком. Грамматический строй не нарушается. В тяжелых случаях речь непонятна, скорее превращается в нечленораздельное мычание (анартрия).

2) Нарушения структурно-семантического (внутреннего) оформления высказывания представлены 2 видами: алалией (отсутствие или недоразвитие речи вследствие органического поражения речевых зон коры головного мозга) и афазией (полная или частная утрата речи, при к-ром частично или полностью утрачивается возможность пользоваться словами для выражения мыслей и О. с окружающими при сохранности функций артикуляционного аппарата и слуха).

2. Мутизм. Акинетический мутизм характеризуется отсутствием внешне проявляемого контакта с окружающими из-за утраты сознания. Его развитие связывают с повреждением диэнцефально-мезэнцефальных образований и их стволовых активирующих компонентов. Истерический мутизм – отсутствие речи и попыток к произнесению слов. Возникает чаще всего после отрицательных эмоций у лиц с истерическими чертами характера. 3. Ограничение возможности О. у больных с тяжелыми дефектами двигательных, сенсорных и др. функций. 4. Невротические расстройства на фоне текущего или резидуального органического поражения нервной системы с формированием социальных фобий, ограничительного поведения и др. эмоциональных и поведенческих расстройств, нарушающих межличностную коммуникацию. 5. Неврозоподобные расстройства, формирующиеся на фоне текущей органической неврологической патологии и ограничивающие О. по тем же закономерностям, что и предыдущая группа.

Неврологи ческая патология в той или иной степени всегда приводит к нарушению качества жизни. Одним из важнейших аспектов жизнедеятельности, существенно страдающих у таких пациентов, является сфера межличностной коммуникации.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000; Лурия А. Р. Высшие корковые функции человека. М., 2000; Неврология для врачей общей практики / Под ред. А. М. Вейна. М., 2002; Психотерапевтическая энциклопедия / Под ред. Б. Д. Карвасарского. СПб., 2002; Шкловский В. М., Визель Т. Г. Восстановление речевой функции у больных с разными формами афазии / Ассоциация дефектологов. М., 2000.

Е. А. Корабельникова

Нарушения перцептивной стороны общения – предполагают характерный для нейропсихологии О. системный анализ нарушений 3 взаимосвязанных звеньев перцептивной стороны О.: восприятия себя как субъекта О., восприятия Другого как субъекта О. и восприятия контекста О. (Глозман, 2005). 1) Нарушения восприятия себя как субъекта О. наблюдаются при разл. психопатологических синдромах и прежде всего при шизофрении из-за фактического непринятия задачи О. при формальном ее понимании (Мелешко, 1985). Принципиально по-другому нарушается восприятие себя как субъекта О. при нарушениях операциональных возможностей О. (при афазии и логоневрозе), при к-рых возникает тенденция избирательно и часто неадекватно переживать и интерпретировать любое состояние, связанное с речевым О., а также объяснять свою интерперсональную проблематику, исходя из факта наличия речевых дефектов, а не из своих личностных особенностей.

2) Восприятие Другого как субъекта О. основывается на механизмах межличностной децентрации, т. е. возможности увидеть отличия мнений, знаний и эмоций другого от собственных, преодолеть когнитивный, перцептивный и аффективный эгоцентризм, делая в О. постоянно поправки на своеобразие друг друга. Считается, что способность к децентрации формируется к 14–15 годам, однако и у взрослых могут наблюдаться явления эгоцентризма. В психопатологии наиболее ярким примером нарушения межличностной децентрации являются синдромы раннего детского аутизма и шизофрении. При этих заболеваниях вместо 2 фокусов «Я» и «Другой» остается только один из-за ослабленной потребности в контактах с окружающими, отсутствия установки на познание Другого – необходимого условия перехода от автокоммуникации к внеш. коммуникации. Кроме того, при эндогенных и локальных поражениях мозга нарушается восприятие эмоционального состояния партнера по О. Выявлено изменение избирательности, направленности восприятия больными др. людей, т. е. ориентация при восприятии других не на те свойства окружающих, на к-рые опираются здоровые люди (Щербакова и др., 1982). Особым случаем нарушения восприятия Другого являются трудности апперцепции поведения Другого, неопределенность ролевых ожиданий, к-рые часто проявляющиеся у иммигрантов, у к-рых в семье и в школе используются разл. средства, установки и стереотипы О.

3) Восприятие контекста О. Как известно, между участниками О. должна существовать опр. пресуппозиция, т. е. должен быть определен контекст, в к-ром приобретает смысл каждое сообщение. В восприятии больных с афазией или логоневрозом речевая деятельность становится первичной по отношению ко всем др. видам деятельности. Восприятие контекста О. включает восприятие многозначности вербальных и невербальных языковых единиц, опр. значения, актуального для данной коммуникативной ситуации. Правильно воспринятый контекст О. позволяет, в частности, дифференцировать языковые омонимы, как вербальные (напр., ручка чайника или шариковая ручка), так и невербальные омонимы (напр., наклон головы означает и одобрительный кивок, и выражение скорби), а также замечать и исправлять ошибки (оговорки) в собственной речи. При афазических дефектах речи, а также в случаях недостаточного знания второго языка у билингвов нарушается метаязыковая коммуникативная функция. При шизофрении больные ориентируются только на буквальный смысл сказанного, игнорируя контекст ситуации.

Существуют также надындивидуальные условия О., т. е. понимание и овладение социальным контекстом О., адекватными знаниями и представлениями об окружающей социальной среде и ее культуре, облегчающими О. в ней, а также навыками употребления вербальных средств в коммуникативных целях. Эти факторы часто представляют большие трудности для О. иммигрантов.

• Бажин Е. Ф., Корнева Т В. Психическая патология как модель для изучения импрессивной деятельности / Психология межличностного познания. М., 1981; Глозман Ж. М. Нейропсихологические, психопатологические и социальные механизмы нарушений перцептивной стороны общения // Общение. Языковое сознание. Межкультурная коммуникация. Калуга, 2005; Леонтьев А. А. Деятельный ум. М., 2001; Мелешко Т. К. Особенности познавательной деятельности больных шизофренией в ситуации общения // Журн. невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 1985. № 12; Щербакова Н. П., Хломов Д. Н., Елигулашвили Е. И. Изменение перцептивных компонентов общения при шизофрении // Экспериментальные исследования патологии психической деятельности при шизофрении. М., 1982.

Ж. М. Глозман

Нарушения социального интеллекта одна из форм патологии социального познания. В самом общем виде социальный интеллект (С и.) можно определить как специальную когнитивную способность отражать и регулировать социальные связи и объекты в целях и задачах деятельности О. и социальной адаптации. Понятие «С. и.» в 1920 г. предложил Э. Торндайк, определив его как «общую способность понимать других и действовать или поступать мудро в отношении других». По Г. Оллпорту, С. и. есть некий социальный дар, обеспечивающий легкость (но не глубину) в межличностном О., а также успешную социальную адаптацию субъекта. По мнению Дж. Гилфорда, создателя первого надежного метода оценки рассматриваемой способности, С. и. представляет собой систему познавательных способностей, к-рая является относительно независимой от фактора общего интеллекта и связана с восприятием и переработкой информации о поведении человека. Понятие С и. пересекается такими понятиями как социальные навыки, социальная компетентность, межличностный эмоциональный интеллект, «модель психического».

В настоящее время наблюдается тенденция отхода от оперирования отдельными конструктами (С и., социальные навыки) в пользу более общего понятия – «социальное познание», или «социальные когнитивные функции». Последние определяются как «способность выстраивать представления об отношениях между собой и другими и гибко использовать эти представления для управления социальным поведением». По R. Adolphs (2001) термин «социальные когнитивные функции» определяет ряд аспектов сферы познания, к-рые невозможно оценить с помощью традиционных психометрических и нейропсихол. тестов, но к-рые потенциально имеют независимую связь с социальным поведением и социальным функционированием. Осн. функции социальных когнитивных функций сводятся к получению информации, ее интерпретации и формированию ответа на намерения, мнения, поведение др. людей (Fiske, 1991), что, безусловно, лежит в основе О. и социальных отношений. Эффективность социальной когниции, однако, может быть связана с эффективностью «не-социального» когнитивного функционирования (внимания, памяти, рабочей памяти, регуляторных функций) (Russel & Green, 2009).

Недоразвитие отдельных компонентов или аспектов социальных когнитивных функций (и С и., в частности), их повреждение, или искаженное функционирование может быть связано с разл. заболеваниями. На сегодняшний день существуют многочисл. исследования, показывающие дефицитарность отдельных аспектов социального познания при шизофрении (Критская, Мелешко, Поляков, 1991; Corrigan & Penn, 2001, цит. по: Russel & Green, 2009; Левикова, 2009), расстройствах аффективного спектра (Kerr et al., 2003; Montag et al., 2009; Suslow et al., 2001 по Russel & Green, 2009; Плужников, 2010) и нек-рых расстройствах личности (Skodol et al., 2005). Эти и мн. др. данные являются крайне противоречивыми, даже при обсуждении какой-либо изолированной субструктуры или функции социального познания в условиях конкретной формы патологии.

В нейропсихологии, при описании нарушений функционирования социальных когнитивных функций, возникающих при очаговых поражениях головного мозга, используются понятия «социальная агнозия» (трудности отражения социальных связей при сохранности отражения предметов физич. мира), «социальная апраксия» (нарушения действий, необходимых для социального взаимодействия), «эмоциональная агнозия» (нарушения распознавания эмоций, при относительной сохранности предметного восприятия) (Тонконогий, Пуанте, 2007). Возникают указанные нарушения, преим., при поражении лобных долей (чаще правой гемисферы и медио-базальных отделов) и амигдалярных структур.

• Критская В. П., Мелешко Т. К., Поляков Ю. Ф. Патология психической деятельности при шизофрении: мотивация, общение, познание. М., 1991; Лоскутова В. А. Социальные когнитивные функции при шизофрении и способы терапевтического воздействия // Социальная и клиническая психиатрия, 2009, № 4; Тонконогий И. М., Пуанте А. Клиническая нейропсихология. СПб., 2007; Russell T. A., Green M. J. Neuropsychology of social cognition: implications for psychiatric disorders // The Neuropsychology of Mental Illness / Eds S. J. Wood, N. B. Allen and C. Pantelis. N. Y., 2009.

И. В. Плужников

Общение интернет-зависимых пользователей – компенсаторно-суррогатное О., характеризующееся своеобразным симптомокомплексом, включающим алекситимию, снижение коммуникативных способностей, особый тип межличностных отношений (условно названный «независимо-доминирующим»). Алекситимия клинически проявляется, гл. о., в неспособности дифференцировать свои эмоции и, как следствие, в невозможности выражать свои чувства словами. У интернет-зависимого нарушен эмоциональный компонент О. и в виде снижения эмпатических способностей из-за неумения считывать эмоции партнера по О. (Бодалев, 1982). Им в целом не свойственно обращать внимание на эмоциональное состояние партнера; они не концентрируют свое внимание на этой составляющей его образа. Снижены также способности распознавать эмоциональное состояние партнера по О. по невербальным признакам (не искажены, а именно снижены): снижена точность считывания эмоций, способность понимать невербальный язык собеседника. Это касается как положительных, так и отрицательных эмоций, причем как базовых (ужас, гнев, удовольствие), так и более тонких эмоциональных состояний (досада, гордость).

Для интернет-зависимых пользователей характерен дефицит развития коммуникативных умений, что проявляется в низкой способности слушать и слышать собеседника, нетерпимости к высказываниям партнера по О., неспособности создавать ситуации, в к-рых партнер имел бы возможность высказать собственную позицию. «Независимо-доминирующий» тип межличностных отношений выражается в преобладании тенденции к доминированию, ориентации только на собственное мнение, нетерпимости к критике, эгоцентричности, сниженной эмоциональности, обособленности и замкнутости в отношениях. Эти черты сочетаются с уверенностью в себе, настойчивостью, завышенным уровнем притязаний, быстротой принятия решений, творческим и в то же время реалистичным мышлением. Интернет-зависимые в большинстве своем не ориентируются при взаимодействии с партнером по О. на то, чтобы собеседник понял их как можно лучше, что в целом свойственно эгоцентричному стилю межличностных отношений интернет-зависимых.

При описанных выше характеристиках О. трудно найти и удержать собеседника в реальной жизни. Видимо, поэтому компенсаторно О. все больше привязывается к Интернету, где не нужно удерживать конкретного партнера (можно найти другого), поддерживается ощущение безопасности из-за снижения психол. рисков естественного О. (напр., страха быть отвергнутым, к-рый, возможно, подавляется, не допускается до сознания).

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Теперик Р. Ф., Жукова М. А. Особенности общения Интернет-зависимых пользователей // Интернет-зависимость: психологическая природа и динамика развития / Ред. – сост. А. Е. Войскунский. М., 2009.

Р. Ф. Теперик, М. А. Жукова

Общение страдающего истерией. Истерия – вид неврозов, известный со времен Гиппократа и относимый в античные времена к болезням матки (от гр. ὑστέρα (анат.) – матка). В XVII в. положено начало науч. изучения истерии, однако анализ теорет. концепций истерии, разработанных в XIX–XX вв., свидетельствует о том, что и сегодня единого взгляда на это расстройство нет. Из всего многообразия терминов для обозначения истерических расстройств наиболее употребляемыми являются «психогенные», «конверсионные» и «функционально-неврологические». Особенности межличностной коммуникации страдающих истерией: а) негативные реакции на возможное предположение врача о связи своего симптома с психогенными факторами, б) внушаемость, быстрое формирование зависимых связей, в) гиперконформность, стремление представить себя в лучшем свете, г) героическая поза сопротивления болезни, д) лживость («pseudologia fantastica»), притворство, артифициальные расстройства, е) стремление привлечь к себе внимание значимого «другого», ж) манипулятивность по отношению к близким, значимым лицам, врачу, и) черствость, эгоизм при демонстрации альтруистических черт, склонности к самопожертвованию, к) требовательность к другим в сочетании с зависимостью, л) тенденция к социальной нетрудоспособности и др. Проявления демонстративности больных с истерией чрезвычайно многообразны.

Патогенетическая психотерапия пациентов с истерическими расстройствами, с учетом индивидуально-психол. особеностей, осуществляется в направлении коррекции неадекватных притязаний и установок, приведение в их в соответствии с реальными условиями и возможностями. В дополнение к базовой индивидуальной и групповой психотерапии существуют «экспрессивные» виды психол. помощи – танцевальная терапия, психодрама, терапия пением, рисованием, скульптурой, эффективность к-рых доказана для пациентов с истерическими расстройствами.

• Волков П. В. Разнообразие человеческих миров. М., 2000; Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000; Клиническая психиатрия / Гл. ред. Т. Б. Дмитриева. М., 1999.

Е. А. Корабельникова

Общение страдающего паническим расстройством (вегетативными пароксизмами). Паническое расстройство (П. р.) – заболевание, протекающее в виде спонтанных эпизодически возникающих приступов интенсивного страха, к-рое достигает пика в течение неск. минут и сопровождается разнообразными неприятными ощущениями (сердцебиение, боли в груди, чувство нехватки воздуха, головокружение, головная боль, дрожь, потливость, тошнота, чувство жара или озноба, онемение или покалывание на коже и др.). Возникновение панических атак не обусловлено непосредственным физиол. действием каких-либо веществ или соматическими заболеваниями. П. р. может сопровождаться агорафобией (боязнью находиться в местах или ситуациях, из к-рых трудно выбираться, и в к-рых не будет оказана помощь в случае развития панического приступа). В результате страха больной может ограничивать выходы из дома или требует, чтобы его сопровождали, если надо куда-то идти. Типичными ситуациями, в к-рых возникает агорафобия, являются: пребывание дома в одиночестве, нахождение в толпе, в очереди или на мосту, поездка в автобусе, поезде, машине. Человек, страдающий агорафобией, предпочитает, чтобы в таких местах, как перегруженные улицы, переполненные магазины, закрытые пространства (напр., тоннели, мосты, подъемники) и замкнутые транспортные устройства (метро, автобусы, самолеты), его сопровождали друзья или члены семьи. Из-за подобного поведения часто возникают конфликты в семье, к-рые могут быть ошибочно приняты за первичную проблему.

Приступы паники не представляют опасности для жизни или здоровья человека, но это ужасное состояние, в к-ром человек не может контролировать свои чувств и эмоции, и становится полностью беззащитным. П. р. постепенно подтачивает уверенность человека в себе и веру в окружающих, поэтому больной не может нормально общаться с другими из-за сильнейшего чувства незащищенности. Больные с П. р. испытывают пониженное настроение, упадок активности, энергии, сил, снижение интереса к любимым занятиям. Человек становится замкнутым, молчаливым, пассивным.

Специфика психотерапевтического контакта с такими пациентами: а) доброе расположение, ненавязчивость; б) щедрая психол. поддержка; в) детально разбирать с пациентом факты и ситуации; г) предоставлять медицинскую информацию; д) стимулировать его искать ресурсы в своем характере; е) активирующая психотерапия (пациентов учат интенсивнее взаимодействовать с жизнью), «принцип велосипеда»; ж) подчеркивать достижения пациента. Лечение П. р. включает медикаментозные и психотерапевтические методы. Подбор индивидуальной схемы лечения возможен только после тщательного обследования и проводится с учетом всех особенностей заболевания. Спектр психотерапевтических методов разнообразен; особую значимость имеют когнитивно-поведенческие методы: дыхательно-релаксационный тренинг, преодоление негативного мышления, систематическая десенсибилизация, функц. тренировка.

• Вегетативные расстройства: Клиника, диагностика, лечение: Рук-во / Под ред. Вейна А. М. 2000; Вейн А. М., Клиническая психиатрия / Гл. ред. Т. Б. Дмитриева. М., 1999; Дюкова Г. Н., Воробьева О. В., Данилов А. Б. Панические атаки. СПб., 1997; Клиническая психиатрия / Гл. ред. Т. Б. Дмитриева. М., 1999; Ташлыков В. А., Ковпак Д. В. Паническое расстройство в практике терапевта: учеб. – метод. пособие для врачей. СПб., 2007.

Е. А. Корабельникова

Психиатрические симптомы как факторы, нарушающие общение. Вязкость патологическая – стойкое нарушение ассоциативных и эмоциональных процессов, патологическая черта личности, выражающаяся в общей медлительности (торпидности) психич. процессов, пониженной способности к переключению, чрезмерной стойкости эмоциональных переживаний, мелочности, склонности к детализации. Эмоциональный компонент данного расстройства – это эмоциональная ригидность, к-рая проявляется неутихающим чувством обиды, злопамятностью, невозможностью отвлечься от неприятных переживаний. Мыслительный компонент – это обстоятельность мышления, к-рая выражается в утрате способности отличать главное от второстепенного. Из-за этого речь больного изобилует несущественными уточнениями, лишними деталями. Общее понимание смысла сказанного затруднено, т. к. больной сопровождает ответ многочисл. ответвлениями от осн. идеи (лабиринтное мышление). Патологическая вязкость наблюдается при разл. органических заболеваниях (травмы головы, эпилепсия, сосудистая недостаточность) и рассматривается как стойкое необратимое расстройство.

Амбивалентность – симптом эмоциональных расстройств, проявляющийся неестеств. сосуществованием противоположных, часто взаимоисключающих чувств и переживаний (любви и ненависти, вожделения и отвращения). В О. и поведении подобные чувства проявляются в виде алогичных поступков (сочетание объятий и жестокости). Характерно, что описанные чувства не чередуются у человека, а переживаются одновр. без тягостного ощущения внутр. конфликта. По мнению, Е. Блейлера (1857–1939), данное расстройство является типичным примером расщепления (схизиса), и т. о. относится к ключевым симптомам шизофрении. Мнение большинства психиатров состоит в том, что хотя этот симптом весьма характерен для шизофрении, но также может наблюдаться при др. расстройствах, напр. при психопатии (шизоидной). От данного симптома следует отличать естеств. склонность к сомнениям и колебаниям у здоровых людей, склонных к самоанализу (рефлексии).

Дисфория (от гр. δυσφορέω – тяжело переносить, быть раздраженным) – пониженное настроение с раздражительностью, озлобленностью, мрачностью, повышенной чувствительностью к действиям окружающих, со склонностью к вспышкам агрессии. В редких случаях может проявляться атипично в виде приподнятого или экзальтированного настроения с раздражительностью, напряженностью, агрессивностью. Д. наиболее характерна при органических заболеваниях головного мозга, эпилепсии, а также при нек-рых формах психопатий (эксплозивной, эпилептоидной).

Замедление мышления – симптом нарушения мыслительного процесса, проявляющийся резким обеднением ассоциаций. Такие больные самостоятельно не вступают в беседу, говорят всегда медленно, с трудом подбирают слова, долго думают перед тем, как ответить на вопрос, на сложные вопросы они не могут ответить вовсе. Их ответы односложны («да» или «нет»). Затруднен процесс формирования умозаключений, поэтому больные не в состоянии решить логические задачи, иногда не справляются со счетом, производят впечатление интеллектуально сниженных. Данный симптом рассматривается как преходящее, обратимое нарушение. Весьма характерно его появление для депрессии, а также при легких степенях помрачения сознания.

Олигофазия – снижение словарного запаса. Выражается в бедности речи, существенных затруднениях в подборе подходящего слова, выпадающие слова замещаются словами-паразитами, бессмысленными звукосочетаниями («ну-ну», «э-э», «так сказать», «того самого», «понимаете»). Характерно для лиц с органическими заболеваниями, выражающимися в низких интеллектуальных способностях (олигофрения, деменция, эпилепсия). Расстройство является стойким и необратимым.

Паралогическое мышление – симптом нарушения ассоциативного процесса, выражающийся в том, что больные путем сложных логических рассуждений приходят к выводам, явно противоречащим действительности. Это становится возможным, поскольку в речи больных, с первого взгляда как будто связной и логичной, наблюдаются смещение понятий (соскальзывание), подмена прямого и переносного смысла слов, нарушения причинно-следственных взаимоотношений. Это не может не сказаться на О. человека, страдающего таким недугом, с окружающими. Нередко паралогическое мышление является основой бредовой системы. При этом паралогические построения как бы доказывают справедливость мыслей больного. Чаще всего данное расстройство наблюдается при шизофрении и шизоидной психопатии и рассматривается как стойкая необратимая патология.

Ускорение мышления – симптом нарушения мыслительного процесса, проявляющийся патологическим богатством и легкостью возникновения ассоциаций. При этом каждая новая мысль рождает поток новых мыслительных связей, больной постоянно отвлекается от предмета разговора, высказывает все новые идеи и замечания. Ни одна из мыслей, т. о., не бывает высказана до конца. Часто собеседник слышит как бы лишь краткий конспект того, что мелькает в голове больного, но из этих слов невозможно понять, что имеет в виду собеседник (словесная окрошка). Ускорение мышления является довольно надежным признаком мании. Этот симптом является обратимым, хорошо поддается лечению психотропными средствами. Психотерапевтическая коррекция малоэффективна.

Разорванность (шизофазия) – симптом нарушения мыслительного процесса, выражающийся в том, что речь больных наполняется случайными алогичными ассоциациями, так что, несмотря на сохранение грамматического строя, она полностью лишается какого-либо смысла и содержания. Будучи в ясном сознании, несмотря на явную способность понимать речь собеседника, больные постоянно используют совершенно несочетаемые по смыслу слова и выражения, а вместо объяснений образуют все новые бессмысленные нагромождения слов. Разорванность настолько характерна для неблагоприятных малокурабельных вариантов шизофрении, что иногда ее называют шизофазией. Однако она также может быть результатом распада мыслительных процессов при атрофических заболеваниях мозга (болезнь Альцгеймера, сенильная деменция).

Резонерство – симптом нарушения ассоциативного процесса, выражающийся в том, что мышление становится нецеленаправленным. Больной выражается многословно, склонен к рассуждательству. Его речь изобилует сложными логическими построениями, вычурными абстрактными понятиями, терминами, нередко употребляемыми без понимания их истинного значения. Для пациентов с резонерством не важно, понял ли их собеседник, им интересен сам процесс логических построений, а не конечная идея. Мышление становится аморфным, лишенным четкого содержания. Обсуждая простейшие бытовые вопросы, больные пытаются рассмотреть проблему с филос. позиций, выражаются витиевато, пользуются терминами абстрактных наук (психологии, этики, космологии, биофизики). Подобная склонность к пространным бесплодным рассуждениям часто сочетается с нелепыми абстрактными увлечениями (метафизическая или философическая интоксикация). При шизофрении резонерство рассматривается как стойкий необратимый симптом, оно может нарастать в процессе прогрессирования болезни и достигать степени разорванности. Склонность к рассуждательству, выраженная мягко, может быть постоянной чертой шизоидных психопатов или здоровых интравертированных субъектов.

Эмоциональная лабильность – симптом нарушения аффективной сферы, проявляющийся в патологической склонности к быстрым переменам настроения, а также неадекватно яркому выражению эмоций (переход от слез к смеху, от отчаяния к восторгу и др.). Часто свидетельствует об эмоциональной инфантильности и об отсутствии глубины переживаний. Напр., при истерическом расстройстве личности, яркое выражение эмоций не отражает внутр. состояния, а призвано привлечь внимание и вызвать сочувствие окружающих. При органических заболеваниях мозга (церебральный артериосклероз, посттравматическая энцефалопатия) эмоция проявляются ярко не потому, что больной хочет привлечь внимание, а потому, что теряет способность скрывать свои переживания (слабодушие), наблюдается постоянная склонность к слезам, утрированная сентиментальность. Психотерапевтическая и лекарственная коррекция данного расстройства малоэффективны.

Парамимия (в психиатрии и неврологии) – симптом нарушения двигательной сферы, выражающийся в бессмысленных и извращенных движениях мимических мышц, т. о., на лице больного появляются гримасы, к-рые никак не отражают его внутр. переживания. Часто выражение одной части лица контрастирует с тем, что наблюдается на других, такую мимику трудно как-либо интерпретировать. В составе кататонического синдрома парамимия рассматривается как характерное проявление нек-рых (чаще неблагоприятных) форм шизофрении. Она также может быть результатом гиперкинезов.

• Александровский Ю. А. Пограничные психические расстройства. М., 1993; Блейхер В. М. Расстройства мышления. Киев, 1983; Зейгарник Б. В. Патопсихология. М., 1986; Клиническая психиатрия / Гл. ред. Т. Б. Дмитриева. М., 1999; Критская В. П., Мелешко Т. К., Поляков Ю. Ф. Патология психической деятельности при шизофрении: Мотивация, общение, познание. М., 1991; Менделевич В. Д. Клиническая и медицинская психология. М., 2005; Ушаков Г. К. Пограничные нервно-психические расстройства. М., 1987; Bleuler E. Руководство по психиатрии, 1993.

Ю. Г. Тюльпин

Речевые стереотипии (в психиатрии) – симптом нарушения мышления, выражающийся в патологической склонности к повторам ранее высказанных идей, фраз, выражений, отдельных слов или слогов. Т. о., О. либо затруднено, либо вовсе становится бессодержательным. Наблюдаются разл. варианты речевых стереотипий: настойчивое повторении одной и той же мысли или умозаключения (персеверации), использование одних и тех же выражений и оборотов речи (стоячие обороты), ритмичное или рифмованное повторение слов или отдельных слогов (вербигерации). В подавляющем большинстве случаев речевые стереотипии указывают на стойкий необратимый дефект мышления, они часто наблюдаются на фоне нарастающей деменции при органических заболеваниях мозга (церебральный артериосклероз, эпилепсия, болезнь Альцгеймера, болезнь Пика, сифилитический менингоэнцефалит и др.). Вербигерации нередко отмечаются в составе кататонического синдрома при нек-рых (чаще неблагоприятных) формах шизофрении.

• Блейхер В. М. Расстройства мышления. Киев, 1983; Зейгарник Б. В. Патопсихология. М., 1986.

Ю. Г. Тюльпин

Речи нарушения – разл. отклонения от нормы в процессе формирования речевой функции, либо распад уже сложившейся речи. Р. н. возникают под влиянием многообразных причин органического и/или функц. характера, имеющих врожденную или приобретенную природу и связанных с поражением или функц. недостаточностью речевых зон коры мозга, либо анатомо-физиол. дефектами периферического отдела речевого аппарата, либо патологией проводящих нервных путей от центра к периферии. Р. н. могут возникать в любом возрасте, затрагивать как устную, так и письменную речь и препятствовать как порождению, так и пониманию речевого высказывания. Проявляются в расстройствах голоса, артикуляции, звукопроизношения, темпа и плавности речи, в лексических и грамматических нарушениях, в трудностях построения связного высказывания, недостаточности фонематического восприятия, специфических дефектах письма и чтения. Нередко сопровождаются вторичными отклонениями в когнитивной и эмоциональной сферах. К наиболее тяжелым Р. н. относятся дизартрия (нарушение произношения вследствие недостаточной иннервации речевого аппарата), алалия (отсутствие или недоразвитие речи у детей при норм. слухе и сохранности возможностей умственного развития.), афазия (нарушение речи, представляющее собой системное расстройство разл. видов речевой деятельности). Р. н. могут выступать самостоятельно или в синдроме др. нервно-психич. расстройств, а у детей на фоне таких вариантов дизонтогенеза, как недоразвитие, задержанное, дефицитарное и искаженное развитие.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Т. А. Ахутина

Ригидность в общении (от лат. rigidus – твердый) – затрудненность (вплоть до полной неспособности) в изменении намеченной субъектом программы деятельности, О. в условиях, объективно требующих ее перестройки. Выделяют когнитивную, аффективную и мотивационную Р. Когнитивная Р. обнаруживается в трудностях перестройки восприятия и представлений в изменившейся ситуации. Аффективная Р. выражается в косности аффективных (эмоциональных) откликов на изменяющиеся объекты эмоций. Мотивационная Р. проявляется в тугоподвижной перестройке системы мотивов в обстоятельствах, требующих от субъекта гибкости и изменения характера поведения. Уровень P., проявляемой субъектом, обусловливается взаимодействием его личностных особенностей с характером среды, включая степень сложности стоящей перед ним задачи, ее привлекательности для него, наличие опасности, монотонность стимуляции и т. д.

• Клиническая психиатрия / Гл. ред. Т. Б. Дмитриева. М., 1999; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Садизм (в клинической психологии) – причинение другому боли, страдания, доставляющее наслаждение исполнителю. Названо по имени французского писателя маркиза де Сада, к-рый описал это извращение. Рассматривается как вид парафилии (психосексуальное расстройство, при к-ром сексуальное возбуждение достигается путем особых, необычных или причудливых действий). Сексуальное поведение, включающее истязание партнера плетьми, избиение или нанесение увечий, бывает иногда исключительно опасным для жертв, независимо от того, вовлекаются они в такие отношения добровольно или по принуждению. С течением времени жестокость поведения, как правило, усиливается.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Энциклопедия психического здоровья / Г.-У. Виттхен. М., 2006.

Н. Д. Творогова

Символическое мышление, нарушающее общение, в психиатрии симптом нарушения ассоциативного процесса, выражающийся в патологической склонности наделять понятия иным, чем принято в обществе, смыслом. О. становится непродуктивным, поскольку больной не заботиться о том, понятен ли собеседнику скрытый смысл его выражений и слов. Часто он оперирует словами, к-рые выдумал сам (неологизмы), не давая каких-либо пояснений и четких определений. Понимание сказанного особенно затруднено из-за того, что смысл символических понятий может неоднократно меняться (так цифра 7 трактуется, то как имя Семен, то как размер зарплаты, то как символ смерти). Часто одним и тем же символическим содержанием наделяются разные слова и понятия (так символами гармонии и здоровья, больной одновр. называет 7 цветов радуги, 7 нот и 7 шейных позвонков). Такие мыслительные построения осуществляются неосознанно, автоматически, и больной неспособен усилием воли перейти на более простой и адаптивный стиль выражения своих идей. Чаще всего символическое мышление выступает как стойкий необратимый симптом шизофрении. При шизоидной психопатии это расстройство бывает выражено мягко, лишь отчасти затрудняет О. и не прогрессирует.

• Критская В. П., Мелешко Т. К., Поляков Ю. Ф. Патология психической деятельности при шизофрении: Мотивация, общение, познание. М., 1991; Bleuler E. Руководство по психиатрии. 1993.

Ю. Г. Тюльпин

Системные основы общения (в физиологии) – сформулированная П. К. Анохиным общая теория функц. систем (Анохин, 1968), как одно из направлений системного системного подхода к явлениям природы и общества (Л. фон Берталанфи). В основе О. живых существ лежат системные механизмы. Функц. системы – динамические, самоорганизующиеся и саморегулирующиеся построения, все составные элементы к-рых взаимодействуют и взаимосодействуют достижению полезных для отдельных индивидов и сообществ приспособительных результатов (Судаков, 2007). В кач. полезных приспособительных результатов О. людей выступают показатели жизнедеятельности, удовлетворяющие их витальные и социальные потребности. Динамика системных процессов О. определяется системоквантами психич. и поведенческой деятельности людей: – от потребности к ее удовлетворению.

О. людей может осуществляться с неодушевленными предметами, животными, друг с другом и группами. Для людей в отличие от животных характерно социальное О. друг с другом и с гос. и обществ. организациями. О. людей, как правило, строится на эмоциональной и словесной основе соответствующих функц. систем, составляющую их информационную сущность. Согласно теории функц. систем процесс О. людей формируется системной архитектоникой психич. деятельности, включающей такие узловые стадии как афферентный синтез, принятие решения, предвидение потребных результатов – акцептор результатов действия, эфферентный синтез, поведение и постоянную оценку параметров достигаемых субъектами результатов акцептором результатов действия с помощью обратной афферентации. О. людей происходит на основе принципа доминанты (Ухтомский, 1997). Посредством доминанты живой организм устанавливает свое отношение к среде – не как пассивный наблюдатель, а как активное существо. Доминанта определяет подчас подсознательную установку личности на восприятие опр. субъективно окрашенной информации. При этом доминирующая потребность и сформированная на ее основе доминирующая мотивация завладевают сознанием. Др. потребности либо способствуют доминирующей деятельности, либо вытормаживаются. В групповой деятельности в процессе О. нередко формируется лидер, берущий на себя функции доминирования в опр. деятельности.

Главенствующая роль в О. людей принадлежит ведущим компонентам афферентного синтеза – доминирующей мотивации и памяти. Не меньшую значимость в О. имеет информация об удовлетворении исходных потребностей – подкрепление. Удовлетворение в процессе О. потребности сопровождается в разл. степени выраженной положительной эмоцией. Неудовлетворенная потребность сопровождается отрицательной эмоцией, к-рая в опр. степени стимулирует деятельность субъектов, направленную на удовлетворение их ведущих потребностей, т. е. достижению полезных социально или индивидуально значимых результатов.

В функц. системах, определяющих О. людей, также как и в др. функц. системах, имеется аппарат прогнозирования и контроля результатов их деятельности – акцептор результатов деятельности. Этот аппарат постоянно оценивает результаты О. людей друг с другом, с правительственными, законодательными, политическими, религиозными, образовательными и др. учреждениями. О. строится на взаимодействии акцепторов результатов действия собеседников, а также с законодательными, планирующими и контролирующими гос. учреждениями. Акцептор результатов действия определяет целенаправленную деятельность собеседников и обогащается в процессе О. При этом формируются жизненные стереотипы, определяющие интеллект личностей. Формированию интеллекта людей способствует О. с произведениями культуры: книгами, музеями, памятниками архитектуры, религ. культами и т. д. Воспринимая окружающий мир, человек естественно видит лишь то, что нужно ему для удовлетворения своих потребностей. Свои устоявшиеся стереотипы он нередко считает единственно истинными. И только с того момента, писал А. А. Ухтомский, когда человек пробьет скорлупу своего одиночества и поставит центр тяготения на лице другого, он впервые получает во встречном Собеседника. При групповом О. может наблюдаться мультипараметрическое взаимодействие, когда изменение параметров результатов деятельности одной группы людей перестраивает результативную деятельность др. групп.

Все большую роль в О. совр. людей играют мобильные телефоны, электронная почта, факс, интернет, радио– и телекоммуникации и др. О. людей все активнее распространяется на космическую сферу. Человечество все активнее познает информационную сущность ноосферы (Вернадский В. И.), к-рая, в свою очередь, оказывает существенное влияние на деятельность людей. Гармоническое О. человечества с информационными сферами Земли и Космоса – необходимое условие прогрессивного развития человеческого общества. Сбои и нарушения в физиол. процессах, обеспечивающих О. (также как и анатомические нарушения органов человеческого организма, обеспечивающих О. на уровне организма субъекта О.), неизбежно приводят к кратковременным или долговременным нарушениям О. человека.

• Анохин П. К. Биология и нейрофизиология условного рефлекса. М., 1968; Судаков К. В. Развитие теории функциональных систем. М., 2007; Ухтомский А. А. Заслуженный собеседник. Этика, религия, наука. Рыбинск, 1997.

К. В. Судаков

Специфика невербального общения при аддикции – своеобразие невербальной коммуникации больных алкоголизмом и наркоманиями (Самохвалов, 1994), свойственное представителям девиантного образа жизни. Для них типична поза подчинения – голова опущена, руки заведены назад. При такой позе отмечается тенденция к сгибанию коленей и опусканию головы. Данная поза часто отмечается при наркоманиях, алкоголизме у людей с периодами длительной депривации (тюремное заключение). При контакте с др. человеком у больного алкоголизмом часто отмечается поза на корточках. При контакте с такими же больными индивидуальное расстояние по мере продолжения контакта они все время увеличивают, часто смотрят по сторонам или «за» собеседника. Больным алкоголизмом свойственны периоды ускорения речи или угасающий темп речи к концу получасовой клинической беседы. Обычно доминируют агрессивно-предупредительные элементы невербального О. Часто отмечаются дрожание уголков рта, выдвигание верхней и нижней губы, зевание, выдвигание нижней челюсти, как агрессивно-предупредительный контекст. Стилистика косметики, одежды конформная – стандартный тип внеш. облика без выделения деталей.

Больные наркоманиями при разговоре часто смотрят вверх. У них отмечается сочетание прищуренных глаз с пристальным взглядом, тусклые и «свинцовые» глаза, отсутствие глазного контакта с собеседником, часто переводят глаза на собственные руки. Невербальные компоненты речи проявляются сниженной напряженностью при длительных паузах между словами и тихом голосе. При наркоманиях отмечают как редуцированные формы приветствий, так и чрезмерную их выраженность, одного из компонентов (такую чрезмерность) связывают с распространенной в среде наркоманов специфической ритуализированной формой приветствия с акцентом на жестовом компоненте. Наблюдается релаксационная поза в положении стоя с фиксацией, при к-рой одна рука фиксируется на предмете (столе, стуле), центр тяжести тела благодаря этому смещен. Характерны встряхивания головой при страхе и напряженности. Стилистика косметики, одежды (обращается внимание на акцентирование деталей украшений) гиперритуализированная – множество акцентов с чертами демонстративности.

• Самохвалов, В. П. История души и эволюция помешательства. Сургут, 1994.

Д. В. Семенов

Субъект общения в состоянии апатии. Апатия симптом эмоциональных расстройств, проявляющийся равнодушием, безразличием, стойкой утратой способности к внутр. эмоциональным переживаниям. При О. с таким пациентом обращают на себя внимание крайнее обеднение мимики и монотонность речи. Характерна индифферентность в отношении нужд, требований и замечаний окружающих. Отсутствуют какие-либо переживания по поводу своего психич. дефекта, наблюдается пассивность и безынициативность (абулия). Рассматривается как важный диагностический признак поздних этапов течения шизофрении. В своем развитии данный симптом проходит ряд этапов отличающихся по степени выраженности (сглаженность эмоциональных реакций, эмоциональная холодность, эмоциональная тупость). Также может быть проявлением органического поражения передних отделов лобных долей мозга (опухоль, травма, атрофия). От истинной апатии следует отличать неврологические расстройства (напр., паркинсонизм), при к-рых наблюдается скованность и малоподвижность мимических мышц, но не утрачивается способность к чувствованию и сопереживанию.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения в состоянии мании. Мания синдром психич. расстройств, проявляющийся длительным устойчивым повышением настроения, беспричинной радостью, необоснованным оптимизмом, ускорением мышления, и двигательной расторможенностью. Характерны завышенная самооценка, уверенность в своей талантливости, безупречности и исключительности, желание демонстрировать всем свои способности (петь, танцевать, декламировать). Чрезвычайно выражены все влечения, в т. ч. стремление общаться (даже с посторонними и случайными людьми), помогать и опекать. Повышено сексуальное влечение, больные склонны к кокетству, ухаживаниям, нескромным намекам. Наблюдается щедрость, заинтересованность во всем, однако из-за высокой отвлекаемости ни одно из дел не бывает завершено. Такому состоянию сопутствует физиол. комфорт, повышенный аппетит, уменьшение потребности во сне. Возникает мания без какой-либо причины (эндогенно) и рассматривается как типичное проявление биполярного расстройства (маниакально-депрессивный психоз). Хотя мания может продолжаться неск. месяцев, она хорошо поддается лекарственному лечению, может пройти и без какого-либо лечения. Психотерапевтическая коррекция малоэффективна.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения в состоянии невроза (от гр. νεῦρον нерв). Невроз клинический (Н. к.) – широко употребляемый термин, применяющийся для обозначения психол. нарушений, несвязанных с отрывом личности от реальности и сопровождающихся поведением, расценивающимся как защита от тревоги. В настоящее время состояния, относящиеся к понятию Н. к. (фобия, тревога, конверсионное и диссоциативное расстройства), рассматриваются как отдельные расстройства. Возможной причиной Н. к. может стать т. наз. невротический конфликт – нарушение значимых жизненных отношений человека, восходящее к детскому возрасту и активизирующееся в психотравмирующих ситуациях. При Н. к. на первый план выступают расстройства эмоциональной сферы. Затруднения поиска выхода из переживаемого конфликта могут приводить к психич. и физиол. дезадаптации личности, формированию невротических симптомов. Органические изменения головного мозга при Н. к. чаще всего отсутствуют. Невроз может протекать в стертой форме или быть ярко выраженным, требовать медицинского вмешательства, относится к обратимым расстройствам.

Выделяют осн. формы Н. к.: неврастению, истерию, невроз навязчивости, психастению. Неврастения, сопровождаясь физич. истощением, характеризуется расстройством функций вегетативной нервной системы, повышенной раздражительностью, утомляемостью, слезливостью, подавленным настроением. Истерические формы Н. к. чрезвычайно разнообразны и нередко маскируются под разл. заболевания: параличи, припадки, расстройства болевой чувствительности и координации движений, заикание, разл, расстройства речи (от беззвучия до полной немоты) и т. д. Глубокие формы истерического Н. к. могут переходить в психотические расстройства, сопровождаясь помрачением сознания.

Невроз навязчивости характеризуется возможным появлением после тяжелой психотравмы разл. по содержанию навязчивостей, фобий, повышенной тревоги, угнетенного настроения, вегетативных расстройств.

Психастения – болезненное расстройство психики, характеризующееся крайней нерешительностью, боязливостью, мнительностью, склонностью к навязчивым идеям. Для таких людей характерны общие астенические свойства – повышенная чувствительность и быстрая истощаемость. Им всегда трудно начать какое-нибудь дело, но если решились, то осуществить его надо сразу, поскольку крайне нетерпеливы. Псевдоневроз (синдром неврозоподобный) – невротические состояния, возникающие при разл. соматических, органических инфекционно-токсических и подобных им заболеваниях.

Н. к., являясь мягким расстройством, сопровождается четким пониманием наличия болезни, стремлением получить квалифицированную помощь. Сохранение всех осн. психич. способностей при неврозе позволяет общаться с пациентами настолько же продуктивно, как и со здоровыми людьми. Никаких особых правил и приемов О. с больными неврозами не существует.

• Айрапетянц М. Г., Вейн А. М. Неврозы в эксперименте и в клинике. М., 1982; Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000; Карвасарский Б. Д. Неврозы. М., 1990; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Л. А. Карпенко, И. М. Кондаков, Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения в состоянии помраченного сознания. Помраченное сознание (П. с.) – тяжелое нарушение психич. процессов, проявляющееся отрешенностью от окружающего мира, утратой ориентировки (в месте, времени, ситуации, собственной личности), нечеткостью мышления вплоть до бессвязности и последующей частичной или полной амнезией. Речевой контакт с больным в состоянии нарушенного сознания непродуктивен; он не всегда понимает обращенные к нему фразы, необходимо их многократное повторение, выражение своих требований в краткой понятной форме. Даже в том случае, если больной продемонстрировал понимание слов собеседника, через короткий промежуток времени выясняется, что он полностью забыл все то, что было ему сказано. Приходится постоянно повторять и напоминать ему. Собственные его рассуждения непоследовательны и фрагментарны. Такое состояние может сочетаться с яркими зрительными и слуховыми обманами, и к тому же переживанием фантастических событий (делирий и онейроид). Также нередко наблюдаются формы помрачения сознания, при к-рых поведение больного мало отличается от естественного (транс, амбулаторный автоматизм, сумеречное состояние), однако в последующем выясняется, что больной не помнит абсолютно ничего из того, что происходило во время нарушения сознания. Помрачением сознания проявляются самые разл. психич. и соматические заболевания (тяжелые интоксикации, эпилепсия, алкоголизм, шизофрения и пр.). Во всех случаях требуется постоянное наблюдение за пациентом для предотвращения с его стороны опасных поступков.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения в состоянии посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) (posttraumatic stress-disorder – PTSD). ПТСР – непсихотическая (не относящаяся к психозу) отставленная и/или затяжная реакция на травматический стресс (напр., сражение, пытки, терроризм, изнасилование и др.), к-рый в принципе может вызвать психич. нарушения почти у любого человека. Для постановки диагноза необходимо подтверждение наличия события или ситуации (как коротко, так и длительно продолжающейся) исключительно угрожающего или катастрофического характера, к-рое способно вызвать общий дистресс почти у любого человека. Типичные признаки включают эпизоды повторного переживания травмы в виде навязчивых воспоминаний (реминисценций), снов или кошмаров, возникающих на фоне хронического чувства эмоциональной притупленности и отчуждения от др. людей, отсутствия реакции на окружающее и ангедонии (гр. ἀ – приставка, означающая отрицание, ἡδονή – удовольствие, наслаждение), а также уклонения от деятельности и ситуаций, напоминающих о травме. Изредка бывают драматические, острые вспышки страха, паники или агрессии, провоцируемые стимулами, вызывающими неожиданное воспоминание о травме или о первоначальной реакции на нее. Обычно имеет место состояние повышенной вегетативной возбудимости с повышением уровня бодрствования, усилением реакции испуга и бессонницей.

Вследствие указанных нарушений у пострадавших происходит ухудшение в бытовой и социальной сфере, в сфере занятости или др. важных сферах функционирования. Длительность нарушений превышает один месяц. Заболеваемость находится в прямой зависимости от интенсивности переживания травматического стресса. К важным факторам риска развития ПТСР относятся личностные особенности индивидуума, включая социопатическое расстройство, а также наличие алкогольной или наркотической зависимости. Эти факторы снижают способность личности к преодолению травматических стрессовых переживаний. Наличие в анамнезе психич. травм (напр., в связи с перенесенным насилием в детстве) может увеличивать риск того, что после очередного психотравмирующего события разовьется ПТСР, фактором риска является и наличие психич. расстройств в анамнезе. Следует учитывать также возрастной фактор; преодоление экстремальных ситуаций труднее дается молодым и старым людям.

К числу факторов, облегчающих профилактику ПТСР, относят способность к эмоциональному самоконтролю, высокую самооценку, способность к своевременной интеграции травматического опыта других в свой жизненный опыт, а также наличие социальной поддержки.

ПТСР может быть следствием психол. травмы, полученной в О. с др. человеком, с группой людей.

• Клиническая психиатрия / Гл. ред. Т. Б. Дмитриева. М., 1999; Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

В. М. Гарнов

Субъект общения в состоянии психоза. Психоз грубое нарушение в отражении нек-рых фактов действительности, расстройство, сопровождающееся утратой способности отличить реальность от фантазии, проявления болезни от здоровых переживаний. В большинстве случаев при психозе повреждаются лишь отдельные психич. функции. Это означает, что при обсуждении всех вопросов, выходящих за рамки темы болезненных переживаний, психотические больные проявляют обычные для здоровых людей способности к О. Для поддержания продуктивного О. следует избегать осуждения и спора в отношении болезненных переживаний, поскольку переубеждение без лекарственного лечения при психозе почти всегда неэффективно, и вызывает только усиление недоверия и страха у больного.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, демонстрирующий девиантное поведение. Девиантное поведение (Д. п.) (от англ. deviant – отклоняющийся; лат. deviatio – отклонение, расстройство) – это устойчивое поведение личности, отклоняющееся от наиболее важных социальных норм, причиняющее реальный ущерб обществу или самой личности, а также сопровождающееся ее социальной дезадаптацией. Осн. критерии расстройств поведения (Змановская, 2003): а) поведение отклоняется от наиболее важных в данном обществе в данное время социальных норм; б) его появление вызывает неодобрение (негативную оценку и осуждение) со стороны др. людей, что выполняет функцию социальной санкции – наказания нежелательного явления (осуждение может приводить к стигматизации личности – навешиванию на нее социальных ярлыков, препятствующих позитивным переменам и усиливающим ее изоляцию); в) поведение наносит реальный ущерб самой личности или окружающим людям; г) поведение можно охарактеризовать как стойко повторяющееся (многократное или длительное). Данная особенность имеет исключения, напр., даже однократная суицидальная попытка представляет достаточно серьезную опасность и может расцениваться как отклоняющееся поведение личности; д) поведение согласуется с общей направленностью личности. Оно не является следствием нестандартной ситуации, как напр., в случае посттравматического синдрома, или следствием самообороны при наличии реальной угрозы для жизни; е) не отождествляется всецело с психич. заболеванием или патологическим состоянием, хотя и может сочетаться с последним; ж) личность с Д. п. может занимать любое место в континууме психопатологических проявлений «здоровье-предболезнь-болезнь» (Егоров, Игумнов, 2005); з) сопровождается разл. проявлениями социальной дезадаптации; и) имеет выраженное индивидуальное своеобразие.

Д. п. формируется в подростковом возрасте (при отсутствии своевременной коррекции может продолжаться в др. возрастных периодах). Такое поведение нарушает возрастные социально ожидаемые нормы, его проявления более тяжелы, чем обычное детское непослушание или подростковое бунтарство. Кроме того, этот поведенческий паттерн характеризуется стойкостью (длительность 6 месяцев и более). Выделяются 3 осн. вида расстройств поведения у подростков: а) расстройство поведения, ограничивающееся семейным окружением, оно проявляется исключительно или почти исключительно дома и во взаимодействиях с членами семьи; б) несоциализированное расстройство поведения – сочетание стойкого диссоциального или агрессивного поведения с выраженными общими нарушениями во взаимоотношениях подростка с др. детьми/подростками; в) социализированное расстройство поведения (синоним: групповая делинквентность) – стойкое диссоциальное или агрессивное поведение, к-рое наблюдается у лиц, в целом достаточно интегрированных в группах сверстников. Социализированная форма Д. п. часто обусловливает последующее формирование стойкого криминального поведения. Известно, что наиболее часто правонарушения совершаются подростками в составе неформальных асоциально-криминальных групп (Башкатов, 2002).

Одним из приоритетных и эффективных приемов психол. коррекции Д. п. считается тренинг социальных умений (Бэрон, Ричардсон, 2000), включающий: 1) моделирование, предполагающее демонстрацию лицам, не имеющим базовых социальных умений, примеров адекватного поведения; 2) ролевые игры, предлагающие представить себя в ситуации, когда требуется реализация базовых умений, что дает возможность на практике проверить модели поведения, к-рым испытуемые обучились в процессе моделирования; 3) установление обратной связи – поощрение позитивного поведения («позитивное подкрепление»); 4) перенесение навыков из тренинговой ситуации в реальную жизненную обстановку.

• Башкатов И. П. Психология асоциально-криминальных групп подростков и молодежи. М., Воронеж, 2002; Егоров А. Ю., Игумнов С. Расстройства поведения у подростков. СПб., 2005; Змановская Е. В. Девиантология (Психология отклоняющегося поведения). М., 2003; Кондрашенко В. Т., Игумнов С. А. Девиантное поведение у подростков: Диагностика, профилактика, коррекция. М., 2004; Международная классификация болезней (10-й пересмотр). Классификация психических и поведенческих расстройств. Клинические описания и указания по диагностике / Под ред. Ю. Л. Нуллера, С. Ю. Циркина. СПб., 1994; Менделевич В. Д. Психология девиантного поведения. М., 2001.

С. А. Игумнов

Субъект общения, страдающий ананкастным расстройством личности (F60.5 по МКБ-10), характеризуется патологически повышенной осторожностью и склонностью к сомнениям. Отличается стремлением все перепроверять, добиваться во всем совершенства (перфекционизм), действовать согласно правилам, графикам, перечням и распорядку, предлагаемым обществом или установленным самим индивидуумом. Педантичность и скрупулезность таких лиц заставляет их отказываться от личных удовольствий, мешает активно участвовать в межличностном О. Характерно упрямство (часто в ущерб собственным интересам), требовательность к др. людям, настойчивое нежелание позволить им действовать по-своему. В период декомпенсации нередко наблюдается формирование навязчивостей (обсессивно-компульсивное расстройство).

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий депрессией. Депрессия (Д.) – синдром психич. расстройств, проявляющийся длительным устойчивым снижением настроения, тоской, подавленностью, замедлением мышления, двигательной заторможенностью. Характерно ощущение безысходности. Постоянно присутствует пониженная самооценка, временами проявляющаяся в необоснованном самообвинении и самоуничижении, выпячивании своих ошибок и промахов. Характерно подавление всех желаний, неспособность получать удовольствие от чего-либо (ангедония). В частности отсутствует желание общаться с кем-либо, принимать помощь от окружающих, заботиться о ком-либо. Часто таким переживаниям сопутствуют нарушения физиол. функций: сухость кожи, повышение артериального давления, тахикардия, запоры, утрата аппетита и снижение массы тела, упорная бессонница. Наибольшую опасность представляет стремление к самоубийству (особенно, если больные скрывают такое намерение от окружающих). В большинстве случаев депрессия возникает без какой-либо внеш. причины (эндогенно) на фоне полного здоровья и благополучия, иногда она бывает спровоцирована тяжелым жизненным событием. В этом случае следует отличать Д. от естеств. реакции горя, к-рая тесно связана с пережитой потерей, временами позволяет на короткое время отвлечься от тягостных переживаний, не мешает человеку получать «маленькие радости» от жизни. Д. рассматривается как относительно благоприятное расстройство, она хорошо поддается лекарственному или психотерапевтическому лечению, может проходить сама по себе.

• Нуллер Ю. Л. Аффективные психозы. Л., 1988; Синицкий В. Н. Депрессивные состояния (Патофизиологическая характеристика, клиника, лечение, профилактика). Киев, 1986.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий диссоциальным (асоциальным) расстройством личности, характеризуется патологически ослабленной волей, безответственностью, пренебрежением своими обязанностями и данными обещаниями. Жизнь строится на основе потребностей сегодняшнего дня без какой-либо оценки последствий своего поведения и без учета ранее принятого плана. При совершении проступка такие лица не испытывают какой-либо вины и не способны извлекать положительный опыт из своих ошибок. Для оправдания своих действий часто прибегают ко лжи, перекладывают вину на других. Отмечается крайне низкая толерантность к фрустрации, при возникновении любых препятствий либо отказываются от действий полностью, либо бурно выражают свое недовольство, могут быть агрессивны. Типичные варианты декомпенсации – алкоголизм, употребление психоактивных веществ, мелкие и существенные правонарушения (обычно в составе группы).

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий зависимым расстройством личности, отличается патологическим нежеланием принимать ответственность на себя. Свои потребности он игнорирует и починяется потребностям другого более сильного лица. Постоянно присутствует страх одиночества, боязнь остаться без поддержки, совета и опоры. Необходимость принять любое решение (даже в повседневных вопросах) рождает у таких личностей чувство беспомощности и даже паники. Они уверены в своей некомпетентности, несостоятельности, беспомощности, поэтому никогда не предъявляют каких-либо требований к окружающим, не настаивают на своем, отличаются податливостью.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий параноидным расстройством личности, характеризуется патологически выраженной подозрительностью, упрямством, злопамятностью, недоверием к окружающим и близким, необоснованной ревностью. Характерны чрезмерная чувствительность к неудачам и отказам, высокомерность в О. с окружающими, стремление толковать действия и высказывания окружающих, так что они вместо дружеских становятся враждебными. Нередко наблюдается сверхценное увлечение изобретательством, системами оздоровления, полит. или религ. фанатизм. Стремление отомстить за воображаемую обиду нередко заставляет таких людей обращаться с разл. жалобами (кверулянтство).

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий психастенией, характеризуется чрезмерной тревожностью и мнительностью, к-рые приводят к чрезвычайным трудностям в принятии решений, боязливости и постоянным сомнениям, что сказывается на О. такой личности с окружающими. Для нее характерна замкнутость и молчаливость в присутствии малознакомых лиц, при этом она может быть откровенной и многословной в О. с близкими и давними друзьями. Неуверенность в себе психастеники компенсируют показной холодностью, высокомерием, педантичностью, упрямством, настойчивым стремлением следовать правилам, они противостоят любым нововведениям, подолгу обдумывают свои неудачи, склонны к самобичеванию, однако не демонстрируют этого окружающим. В сложных жизненных ситуациях они склонны к формированию навязчивых мыслей и страхов, часто опасаются за свое здоровье (ипохондрия).

• Ганнушкин П. Б. Клиника психопатий: их статика, динамика, систематика. М., 1933; Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий психопатией, проявляет сформировавшийся в детстве и стойко сохраняющийся на протяжении жизни патологический дисгармоничный профиль личности, определяющий грубое нарушение межличностных отношений и выраженное ухудшение адаптации во многих сферах существования человека. В классических описаниях психопатий (Ганнушкин, 1933; Шнайдер, 1950) ключевыми критериями диагностики признается стабильность, отсутствие прогрессирования, нарушение сразу неск. сфер психики (эмоции, воля, контроль над импульсами), отчетливая дезадаптация. Особенно заметно нарушение в межличностных отношениях и О. Продуктивному О. и взаимодействию с людьми мешают эмоциональная неуравновешенность (взрывчатость, страх), отсутствие искренности (боязливость или лживость), слабость воли или парциальный инфантилизм. Интеллект и память обычно не нарушены. Предполагается, что в возникновении психопатий существенную роль могут играть как генетически-конституциональные факторы, так и условия воспитания. Характерно патологически настойчивое использование одних и тех же дезадаптивных моделей поведения, стратегий преодоления и механизмов психол. защиты. Это становится основой периодических декомпенсаций в виде неразрешимых конфликтов, актов агрессии и самоагрессии, злоупотребления алкоголем и психоактивными веществами, правонарушений, семейных дисгармоний. Полное излечение невозможно, для улучшения адаптации используется психотерапия (чаще групповая) и лекарственная коррекция.

• Ганнушкин П. Б. Клиника психопатий: их статика, динамика, систематика. М., 1933; Schneider K. Psychopathic personalities / Trans. by M. W. Hamilton. Cassel, London, 1950.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий расстройством приспособительных реакций, переживает состояние субъективного дистрессa и эмоционального расстройства, возникающих в период адаптации к значит. изменению в жизни или стрессовому событию. Стрессовое событие может нарушить целостность социальных связей индивида (тяжелая утрата, разлука) или широкую систему социальной поддержки и ценностей (миграция, статус беженца), либо представлять широкий диапазон изменений и переломов в жизни (поступление в школу, приобретение статуса родителей, неудача в достижении заветной личной цели, уход в отставку). Индивидуальная предрасположенность или ранимость играют важную роль в риске возникновения и форме проявления расстройств приспособительных реакций, однако, не допускается возможность возникновения таких расстройств без стрессового события. Проявления очень вариабельны и включают подавленность настроения, настороженность или беспокойство (или комплекс этих состояний), ощущение неспособности справиться с ситуацией, запланировать все заранее или решить оставаться ли в настоящей ситуации, а также включает нек-рую степень снижения способности действовать в повседневной жизни. Характерной чертой может быть краткая или длительная депрессивная реакция или нарушение др. эмоций и поведения.

Для лечения расстройств адаптации предпочтительна психотерапия, к-рая должна быть направлена с одн. стор. на исследование значения стрессового события, а с др. стор. на оценку психич. состояния пациента. Кризисная интервенция направлена на оказание содействия пациенту в быстром разрешении проблем посредством использования методов поддержки, суггестии, переубеждения и модификации внутр. образа сложившейся ситуации.

• Клиническая психиатрия / Гл. ред. Т. Б. Дмитриева. М., 1999; Клиническая психология. Словарь… М., 2006; Ротенберг В. С, Аршавский В. В. Поисковая активность и адаптация. М., 1984.

В. М. Гарнов

Субъект общения, страдающий тревожным расстройством личности, практически постоянно ощущает внутреннюю напряженность, его тревожат мрачные предчувствия. Ради обеспечения своей безопасности такие лица уклоняются от любых контактов и деятельности, к-рые не гарантируют им безопасность, одобрение и успех. Они склонны к самобичеванию и предполагают, что являются постоянными объектами критики для окружающих Обычно держатся обособленно, не желают открыто высказывать свое мнение, воздерживаются от О., если не уверенны, что понравятся собеседнику. Они постоянно испытывают тоску, вину, боязнь, однако боятся выражать свои эмоции на людях, зато в одиночестве часто плачут.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий шизоидным расстройством личности, отличается патологически выраженной независимостью, замкнутостью, эмоциональной холодностью, отсутствием интереса к жизни окружающих (даже близких родственников) при чрезмерной потребности в интроспекции и фантазиях. Такие люди неспособны проявлять сильные чувства к окружающим (нежность, гнев, привязанность, забота) и слабо реагируют, как на похвалу, так и на критику. Они равнодушны к социальным нормам, а также бытовому комфорту (аскетизм).

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Субъект общения, страдающий эмоционально неустойчивым (импульсивное, пограничное) расстройством личности, характеризуется патологически выраженной импульсивностью, несдержанностью, склонностью к вспышкам гнева, агрессии и самоагрессии. Поведение в состоянии аффекта резко контрастирует с обычной открытостью и дружелюбием, к-рые внезапно сменяются раздражением при малейшем ущемлении их интересов. После бурного выражения эмоций довольно быстро приходит успокоение, иногда они извиняются за свою несдержанность, но чаще переносят вину на окружающих. Прием алкоголя обычно усиливает их гневливость и несговорчивость. На высоте аффекта могут совершать тяжкие преступления, насилие, самоповреждения и суицид.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000.

Ю. Г. Тюльпин

Суицидальное поведение как способ манипуляции.

Суицидальное поведение (С. п.) (от лат. sui – себя и caedo – убивать) – любые внутр. и внеш. формы психич. актов, направляемые представлениями о лишении себя жизни. Осн. формами С. п. являются: суицид (самоубийство) – «намеренное лишение себя жизни», и суицидальная попытка (парасуицид) – «целенаправленное оперирование средствами лишения себя жизни, не закончившееся смертью» (Амбрумова, Тихоненко, 1980). Суицидальных попыток совершается, как правило, в 8–10 раз больше, чем самоубийств. Если суициды в 3–4 раза чаще регистрируются у мужчин, то суицидальные попытки (парасуициды) – у женщин. Риск суицида увеличивается в возрасте после 45 лет, риск суицидальной попытки выше в подростковом и молодом возрасте (до 30 лет).

Условно выделяют 3 осн. концепции С. п.: психопатологическую, психологическую и социальную (Кондрашенко, Игумнов, 2004). Основоположник социол. концепции Э. Дюркгейм (Dtirkheim, 1897) считал, что в основе С. п. лежит «снижение и неустойчивость социальной интеграции». По мнению Э. Дюркгейма, самоубийство во всех случаях может быть понято лишь с т. зр. взаимоотношений индивидуума с социальной средой, причем социальные факторы играют ведущую роль. Интегративная концепция С. п. представлена в работах рос. психиатра А. Г. Амбрумовой и ее последователей (В. Ф. Войцех, Б. С. Положий, Г. В. Старшенбаум и др.). Согласно данной концепции, С. п. есть следствие социально-психол. дезадаптации личности в условиях переживаемого ею микросоциального конфликта.

Выделяют 2 осн. типа суицидальных попыток: истинные (обусловленные желанием умереть) и демонстративно-шантажные (цель к-рых – изменение конфликтной ситуации в свою пользу путем демонстрации суицидальных намерений). В зависимости от степени выраженности суицидальных тенденций и особенностей психол. оценки происшедшего выделяют неск. типов постсуицидального периода: а) критический тип (характеризуется критической переоценкой случившегося и отказом от С. п. как способа разрешения конфликта); б) аналитический тип (при ограниченном числе вариантов разрешения проблемы возможен «рецидив» С. п.); в) манипулятивный тип (в случае, если суицидальная попытка привела к изменению ситуации в пользу суицидента, возможно формирование демонстративно-шантажных форм С. п., проявляющихся в разл. проблемных ситуациях по типу «клише»); г) суицидально-фиксированный тип (человек не видит альтернативного самоубийству способа разрешения проблемы).

• Амбрумова А. Г., Тихоненко В. А. Диагностика суицидального поведения. Метод. рекомендации. М., 1980; Кондрашенко В. Т., Игумнов С. А. Девиантное поведение у подростков: Диагностика, профилактика, коррекция. М., 2004; Старшенбаум Г. В. Суицидология и кризисная психотерапия. М., 2005; Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд. М., 1994; Фрейд З. Печаль и меланхолия // Суицидология: прошлое и настоящее. Проблема самоубийства в трудах философов, социологов, психотерапевтов и в художественных текстах. М., 2001.

С. А. Игумнов

Фобия социальная – упорная немотивированная боязнь исполнения каких-либо обществ. действий (напр., публичных выступлений), а также действий, сопровождаемых вниманием со стороны посторонних лиц (боязнь пользоваться местами общепита, обществ. туалетом, невозможность заниматься чем-либо при наблюдении со стороны и т. п.), или даже просто О. с незнакомыми людьми и лицами противоположного пола. Ф. с. определяется как состояние, выражающееся, гл. о., в боязни оценки (критики, суждения) со стороны др. людей в относительно малых группах (но не в толпе). Субъект начинает осознанно избегать пугающие его ситуации, при этом понимая, что эти опасения не обоснованы, иррациональны. Как правило, такие люди боятся, что над ними посмеются, что они потеряют авторитет и доверие. Наиболее частыми провоцирующими страх ситуациями бывают те, в к-рых больным приходится: знакомиться (быть представленным др. людям), общаться с вышестоящими лицами (начальством), говорить по телефону, принимать посетителей, чувствовать, что их поддразнивают, есть дома с гостями, есть дома с членами семьи, что-нибудь писать в присутствии других.

По данным статистики, 3–13 % людей страдают от страха перед обществом в опр. период их жизни. Ф. с. имеет тенденцию начинаться в раннем возрасте (5 лет), нередко в подростковом (пик в 15 лет, большое количество случаев в 10 и 20–25 лет). Около 40 % случаев Ф. с. начинаются до 10-летнего возраста, а 95 % – до возраста 20 лет. В происхождении этого расстройства играют роль генетический фактор (в семьях таких пациентов обычно есть люди, страдающие фобиями и др. тревожными расстройствами), имитации ребенком социофобического поведения родителей, отсутствие социальных навыков, а также стиль воспитания ребенка. Ф. с. чаще развиваются в семьях, где доминирующими стилями воспитания является «гиперопека», «мнительность», «повышенные моральные требования», «эмоциональное отвержение».

Ф. с. может быть: а) генерализованной, когда страх охватывает почти все социальные контакты, или б) негенерализованной, когда страхи относятся к опр. видам социальной деятельности или ситуациям представления на людях. Ведущим методом лечения социальных фобий является психотерапия. Среди методов психотерапии особенно эффективны поведенческая психотерапия и НЛП. В поведенческой терапии социальной фобии выделяют 3 важных положения: 1) работа с вызывающими тревогу мыслями; 2) выработка социальных навыков; 3) преодоление отчуждения. Из методик поведенческой терапии наиболее распространенной является метод систематической десенсибилизации. Этот метод был впервые предложен Josph Wolpe. Он состоит в том, что пациент подвергается последовательному воздействию заранее выбранных стимулов, вызывающих тревогу, ранжированным по степени – от наименее до наиболее пугающих. С помощью методов НЛП (нейролингвистического программирования) можно выявить «пугающие» стимулы, к-рые человек обычно не осознает, и эти стимулы трансформировать. Используются и др. методы НЛП: «Ре-импринт опыта» или «Изменение личной истории».

• Клиническая психиатрия / Гл. ред. Т. Б. Дмитриева. М., 1999; Социальная фобия. Карманный справочник / Под ред. С. А. Монтгомери. 1995; Щербатых Ю. В., Ивлева Е. И. Психофизиол. и клинические аспекты страха, тревоги и фобий. Воронеж, 1998.

Е. А. Корабельникова

Ятрогения (от гр. ἰᾱτρός – врач, γεννάω – порождать, создавать) – негативное воздействие врача, медицинского работника, клинического психолога на пациента в процессе их некомпетентного со стороны профессионала О., приводящее к неблагоприятным последствиям для пациента. Термин обычно употребляется для обозначения любого патологического состояния (телесного или психического), вызванного в результате неудачных попыток лечения или неосторожными замечаниями врача, психолога по поводу состояния пациента (клиента). Классический пример – функц. расстройства, вызванные внушением или беспокойством, связанными с лечением. Синоним: внушенная болезнь.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

А. В. Петровский

Раздел 14

Коррекция нарушений общения

Библиотерапия (от гр. βιβλίον – книга, θερᾰπεία – лечение, уход за больным) – разновидность психотерапии, использующая художественную книгу как одну из форм лечения словом, заключенным в художественную форму. Б. – это метод сложного сочетания книговедения, психологии и психотерапии (Мясищев, 1960). Как опосредованное терапевтическое О. врача с больным использование чтения книг с лечебной целью в России началось в XIX в. (Дядьковский, 1836), но термин Б. вошел в употребление в 1920-е гг. в США: впервые в 1916 г. его использовал американский исследователь С. Крозерс (S. Crothers). По определению, принятому Ассоциацией больничных библиотек США, Б. – это «использование специально подобранного для чтения мат-ла как терапевтического средства в общей медицине и психиатрии с целью решения личных проблем пациента при помощи направленного чтения».

В Б. выделяют 3 осн. направления: 1) библиоведческое, сторонники к-рого считают, что библиотека для больных должна играть роль фактора, только отвлекающего от мыслей о болезни, помогающего переносить физич. страдания, но не ставить перед собой целей руководства чтением конкретного читателя или однородных читательских групп; 2) психотерапевтическое, сторонники к-рого считают, что Б. является компонентом психотерапевтического лечения больных неврозами и нек-рой части психически больных. Оно проводится только врачом-психоневрологом или психиатром без участия библиотекаря; 3) вспомогательное в лечебном процессе, представители к-рого считают Б. в ряде случаев не только вспомогательной, но и равноправной частью лечебного процесса при неврозах и соматических заболеваниях. В последнем случае Б. требует участия врача-психотерапевта и специально обученного библиотекаря.

В нашей стране Б. как метод опосредованного воздействия на больных с разл. видами неврозов развивалась с 1960-х гг. (И. З. Вельвовский, А. М. Миллер, А. Е. Алексейчик). Б. используется в индивидуальной и групповой формах и выполняет разл. функции: диагностическую, коммуникативную, прогностическую, терапевтическую. В процессе Б. посредником между пациентом и терапевтом становится специально подобранная книга или опр. текст: пациент, читая заданные произведения и анализируя их (как правило, письменно), «привносит» собственные дополнения – отступления от текста, рассуждения «по поводу», оговорки, эмоциональные оценки, воспоминания, – наиболее полно раскрывается как личность. Особый библиотерапевтический эффект – «снабжение» больного рядом положительных исцеляющих состояний (успокоение, удовольствие, чувство уверенности в себе, повышение психич. активности и др.), возникающих у него в ходе глубокого вчувствования, понимания произведения, идентификации с героями и их переживаниями.

• Алексейчик А. Е. Библиотерапия // Руководство по психотерапии / Под ред. В. Е. Рожнова. Т., 1985; Библиотерапия // Психотерапевтическая энциклопедия / Под ред. Б. Д. Карвасарского. СПб., 2000; Библиопсихология и библиотерапия / Ред. Н. С. Лейтес, Н. Л. Карпова, О. Л. Кабачек. М., 2005; Некрасова Ю. Б. Лечение творчеством. М., 2006.

Н. Л. Карпова

Бихевиоральная терапия общения (от англ. behavior поведение) – ряд тщательно разработанных методов лечения (в т. ч. – сексуальной дисфункции в семье, супружеских конфликтов), направленных на изменение или формирование новых шаблонов О., т. е. на искоренение нежелательного поведения и создание условий, при к-рых требуемое поведение проявлялось бы как можно чаще. Б. Скиннер рассматривал терапию как сферу контроля. Любая обещанная и реально предоставленная психотерапевтом помощь действует, на его взгляд, как позитивное подкрепление, усиливая влияние терапевта. Последний может стать для пациента не представляющим угрозы слушателем, перед к-рым не страшно быть свободным в проявлении поведения, к-рое пациент обычно подавляет. Позитивные отношения с терапевтом, впрочем, являются необходимым, но не достаточным условием эффективной психотерапии. С т. зр. бихевиоризма, симптом и является самой болезнью, тем, что непосредственно следует лечить. Жалобы пациента рассматриваются как осн. момент психотерапевтического лечения. Терапевт-бихевиорист интересуется реальным поведением пациента, а не его внутр. состояниями или возникшими в прошлом причинами этого поведения. Он заинтересован в обучении, тренировке и стимуляции таких видов поведения пациента, к-рые могут эффективно соперничать с поведением, создающим ему дискомфорт или мешающим жить, а потом и вовсе устранить его. Совместно с пациентом он ставит цели лечения, обозначая их настолько отчетливо, что и терапевт и пациент понимают, когда эти цели достигаются. Бихевиоральная терапия. эффективно используется для коррекции О. клиента, выработки у него новых коммуникативных умений.

• Фрейджер Р., Фрейдимен Дж. Радикальный бихевиоризм. Б. Скиннер. СПб., 2007; Rachman S. J., Wilson G. T. The effects of psychological therapy (2nd ed). Elmsford. N. Y., 1980.

Н. Д. Творогова

Взаимоотношение «врач – медицинская сестра – пациент» – взаимоотношение, предполагающее сопряжение философии, психологии и биоэтики основных участников лечебно-профилактической работы в системе здравоохранения. Это взаимоотношение сформировалось в результате осознания многообразных профессиональных функций и ролей врачей, медсестер и пациентов в сохранении и укрепления здоровья. Считается, что категорию «отношение» в философию ввел Аристотель: «есть то, что оно есть», лишь «в связи с другим или находясь в каком-то ином отношении к другому». Отношение указывает на смысловое единство, взаимозависимость, взаимоопределяемость их естеств. существований. Оно, будучи филос. категорией, активно используется в логике, психологии, педагогике, социологии, политологии, этике, экологии и во мн. др. науках.

Особое значение в бытии людей имеют отношения, складывающиеся между ними в процессе их совместной жизнедеятельности. Объективная потребность людей в упорядочении взаимоотношений друг с другом и особенно специалистов вызвала к жизни первый социально-культурный регулятор в виде обществ. формы сознания и поведения – мораль. Морально-этические отношения в медицинской практике получили свое закрепление в декларации Всемирной медицинской ассоциации (ВМА), где сказано: «Являясь представителем медицинской профессии, я торжественно обещаю посвятить свою жизнь служению человечеству. Я буду заниматься своим делом совестливо и с достоинством. Моей осн. заботой будет здоровье пациента. Я буду уважать секреты, к-рые, к-рые мне доверяют. Я всеми силами буду поддерживать честь и благородные традиции медицинских профессий. Я не позволю, чтобы религия, национализм, расизм, политика или социальное положение оказывали влияние на выполнение моего долга. Я буду поддерживать высшее уважение к человеческой жизни с момента ее зачатья; даже под угрозой я не использую мои знания в обл. медицины в противовес законам человечности. Я даю эти обещания торжественно, от души, с чистой совестью».

Эти слава клятвы нацелены на формирование особо гуманных отношений во всех сферах здравоохранения, к-рые можно конкретизировать след. образом: а) любое действие, лечение, рекомендации, слова врача должны быть направлены на благо пациента; б) человеческая жизнь и его здоровье являются безусловной ценностью; в) врач должен научиться ценить и уважать личную жизнь пациентов, не совершать аморальных поступков и действий; г) сохранение врачебной тайны – необходимое условия взаимоотношений «врач – пациент», «врач – врач или медсестра». Развитие науки и техники, биотехнологии и медицины принципиально по-новому поставили вопрос перед учеными-медиками о необходимости инновационного обновления по сути всех форм и видов отношения к природе, жизни, человеку. Философско-этическое и правовое осознание этого принципиально нового этапа в развития науки, техники, технологии и медицины происходит в рамках новой междисциплинарной отрасли знания – биоэтики. Особое внимание следует уделять важнейшему принципу биоэтики, нацеленному на качественное изменение отношения людей к жизни – благоговение перед ней (А. Швейцер).

• Аристотель. Соч. Т. 2. М., 1978; Кант И. Критика практического разума. М., 2004; Спиркин А. Г. Философия. М., 1998; Харди И. Врач, сестра, больной. Будапешт, 1981; Хрусталев Ю. М. Философия. М., 2004.

Ю. М. Хрусталев

Восстановительное обучение используется в нейропсихол. практике восстановления нарушений высших психич. функций (ВПФ) у больных с локальным поражением мозга. Науч. методологический и теорет. базис отеч. нейропсихологии, создавший условия для развития практики восстановления ВПФ, практики В. о.: а) системно-деятельностный подход к анализу дефекта и к технологии и техникам восстановительного обучения; б) уровневый подход к анализу и преодолению дефекта; в) социально-биологическая интеграция в развитии, распаде и восстановлении ВПФ; г) примат психологического в дефекте, в его анализе и пути его преодоления.

Положения отеч. школы нейропсихологии, к-рые лежат в основе выбора пути восстановления нарушенных ВПФ и методов В. о.: 1) ВПФ при органических локальных поражениях мозга не распадаются (и не выпадают), а нарушаются всякий раз по-разному в зависимости от локализации очага поражения головного мозга. 2) При поражении одного какого-то участка коры головного мозга могут быть нарушены неск. ВПФ, причем только те, в структуре к-рых имеется один и тот же фактор, напр., при поражении зоны TPO (Temporalis-Parietalis-Occipitalis) нарушаются письмо, чтение, счет, импрессивная речь и др., в структуре к-рых имеется общий фактор – пространственное восприятие. 3) Одна и та же ВПФ может оказаться нарушенной при поражении различных, территориально не связанных участков мозга (напр., счет нарушается и при поражении лобных зон коры мозга, и зоны TPO, и височных отделов коры мозга). 4) Локализация симптома не совпадает с локализацией ВПФ; 5) Чтобы поставить топический диагноз пострадавшей ВПФ, необходимо выявить фактор, лежащий в основе нарушения этой ВПФ, и, следовательно, в основе наблюдаемого синдрома.

Существует неск. путей восстановления ВПФ после органических поражений мозга. Принципы В. о. больных с поражением головного мозга условно разделяют на психофизиологические, психологические и психолого-педагогические. Одним из важнейших общих принципов В. о. является принцип О. с больным (вербального, невербального и их совместного). О. является важнейшим методом возможности больного актуализировать свой прошлый опыт, через актуализацию энграфических записей. Каждое занятие начинается и заканчивается О. с больным; оно является одновр. и одной из задач В. о. и его целью. Методы В. о. направлены на преодоление дефекта и на восстановление ВПФ, и деятельности больных, возвращение их в норм. социальную среду, а не в упрощенную. В этом принципиальное отличие теории и методики В. о. школы Лурии-Цветковой от подхода зарубеж. специалистов.

• Цветкова Л. С. Восстановительное обучение при локальных поражениях мозга. М., 1972; Она же. Восстановление высших психических функций. М., 2004.

Л. С. Цветкова

Группы самопомощи (self-help groups) – более или менее формальные группы непрофессионалов, преследующих общую цель (изменение психологии или поведения участников) ради достижения блага для каждого члена группы. Группа, состоит из лиц, объединенных общими потребностями, жизненным опытом, болезнью, ограничениями или др. проблемами. Напр., в такой группе могут учиться поддерживать позитивные взаимоотношения в своей семье. Г. с. функционируют либо вовсе без прикрепленного руководителя, либо их ведут любители, не имеющие профессиональной подготовки (общество Анонимных алкоголиков – АА), а иногда и профессионалы, имеющие те же трудности («балинтовские группы»).

Г. с. исходят из принципов: а) люди, эффективно справляющиеся или справившиеся с личной проблемой – лучшие помощники по сравнению с профессионалами, не имеющими в этом собственного опыта, б) такие люди, помогая друг другу, помогают и самим себе. У группы, благодаря сходному жизненному опыту, много шансов выработать общее чувство коллектива, используя для этого взаимную поддержку, к-рая существенно улучшает самочувствие и мотивацию каждого, помогает преодолевать свои собственные трудности. Члены группы получают шанс оказать помощь другим, что положительно сказывается на их собственном состоянии. Здесь можно получать и давать практические советы и обмениваться опытом преодоления трудностей. И все же качественный уровень групп самопомощи может быть очень разным. Терапевтические факторы Г. с.: общий опыт, помощь другим, постоянная система поддержки, получение информации, получение обратной связи, обучение специальным методам, формирование положительного Я-образа, улучшение самопонимания, расширение воспринимаемых альтернатив, переопределение норм и др. Такая терапия используется и как важное дополнение осн. лечебного процесса. Г. с. существуют почти по каждой болезни (однако не заменяют профессиональной диагностики и лечения) или любой мыслимой проблеме или жизненной ситуации.

Типы Г. с. (Л. Леви): а) занимаются преим. контролем или реорганизацией поведения (АА, Анонимные азартные игроки, Анонимные родители), б) объединены общей стрессовой ситуацией (группа изнасилованных, группа выживших после суицидной попытки и др.); работа такой группы направлена на совладание с кризисной ситуацией; в) группы, состоящие из лиц, испытывающих дискриминацию в связи с их национальностью, полом, расовой принадлежностью, сексуальной ориентацией и др.; г) группы, не имеющие какой-либо общей проблемы, ее члены стремятся к самоактуализации и повышению личной эффективности.

• Психологическая энциклопедия. 2-е изд. / Под ред. Р. Корсини, А. Ауэрбаха. СПб., 2003; Энциклопедия психического здоровья / Г.-У. Виттхен. М., 2006.

Н. Д. Творогова

Кинезитерапия как средство терапевтического общения. Кинезитерапия (К.) (от гр. κῑνητικός – приводящий в движение, движущий, θερᾰπεία – лечение, уход за больным) – разновидность психотерапии, направленная на коррекцию психич. состояния человека через работу с его телом. К. ставит целью обучение пациента грамотному О. со своим телом: терапия движением вызывает удовольствие от самого процесса, а развитие способности переживания собственного тела как положительно окрашенного включает пациента в процесс творческого развития переживания через движение. В групповой форме К. является одним из эффективных средств терапевтического О. в процессе социореабилитации.

В методике логопсихотерапии Ю. Б. Некрасовой К. представлена парадоксальной дыхательной гимнастикой А. С. и А. Н. Стрельниковых, методикой двигательной асимметрии Е. В. Харитонова, гуманно-структурированным танцем Г. Аммона. Несмотря на сложность и парадоксальность методов, входящих в К., они являются для пациентов физиологически комфортными, вызывают релаксацию в движении (в отличие от релаксации в статис тике) – т. наз. «динамическую релаксацию». В кач. психотерапевтического эффекта К. были выделены: эффект ожидания – моделирование своих будущих состояний через представленное движение (дает внутр. настроенность, вовлеченность через идентификацию с теми, кто начал движение раньше); нарциссический эффект – чувствование собственного тела более привлекательным, раскованным и умелым. Оба эффекта сказываются на преобразовании искаженного образа телесного Я пациента и результируют рождение континуума саногенных психич. состояний, способствующих выздоровлению.

• Некрасова Ю. Б. Лечение творчеством. М., 2006; Харитонов Е. В. Методические принципы арт-терапии в системе социореабилитации заикающихся взрослых // Новые исследования в психологии. № 1 (24), 1981.

Н. Л. Карпова

Коррекция нарушений общения – предполагает использование как специализированных, так и общих технологий психокоррекционной работы. Технологии работы с трудностями в О. могут быть использованы и при работе с пациентами, у к-рых есть нарушения в О., кому врачом поставлен тот или иной медицинский диагноз. Однако есть и специфика профессиональной психол. помощи этой категории клиентов, психолог с ними работает под контролем лечащего врача, к-рый несет персональную (в т. ч. и юридическую) ответственность за здоровье каждого из своих пациентов. Само О. с пациентами рассматривается как терапевтический фактор. Изучаются особенности О. с разными категориями пациентов (напр., «О. с пациентами, страдающими психич. заболеваниями»), модели О. с пациентом в медицинской среде, описываются и особенности О. в триаде «врач-медсестра-пациент».

При оказании психол. помощи пациенту психологу приходится работать совместно с др. специалистами, реализуя тем самым принципы системности и холистического подхода к терапии. Если традиционная медицинская модель рассматривает человека, обратившегося за помощью, как лицо, проблема к-рого обозначена как болезнь, то модель обществ. здравоохранения (human services), не ограничиваясь понятием болезни, рассматривает и проблемы, связанные с нарушением самореализации и адаптации пациента к повседневной жизни, предпринимает усилия по замене, напр., его моделей дезадаптивного поведения на более продуктивные. От индивидуума, обратившегося за помощью, ожидается, что в меру своих возможностей он будет принимать активное участие в осуществляемой терапии (напр., «группы самопомощи»). Медицина как профессия, традиционно посвященная обеспечению благополучия пациента, все больше ориентируется на цели обществ. здравоохранения, в сфере к-рой работают врачи, психологи, социальные работники, реабилитологи, медсестры, санитарки сиделки и др. вспомогательный персонал, а также лица, не имеющие специального образования, но обладающие необходимым уникальным опытом, волонтеры.

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Кризисная психотерапия – набор психотерапевтических приемов и методов, направленных на помощь людям, находящимся в состоянии социально-психол. дезадаптации, обусловленной реакцией на тяжелый стресс, и предназначенных для предотвращения саморазрушительных форм поведения и, в первую очередь, попыток самоубийства (суицидальных попыток). К.п., по Г. В. Старшенбауму (2005), состоит из 3 осн. этапов: 1) кризисная поддержка (установление терапевтического контакта; раскрытие суицидоопасных переживаний, мобилизация адаптивных навыков проблемно-решающего поведения, заключение «терапевтического договора»); 2) кризисное вмешательство (рассмотрение неопробованных ранее способов разрешения кризисной проблемы; выявление и коррекция неадаптивных психол. установок; активизация «терапевтической установки»); 3) повышение уровня социально-психол. адаптации (тренинг неопробованных ранее способов проблемно-решающего поведения; выработка навыков самоконтроля и самокоррекции в отношении неадаптивных психол. установок; расширение сети социальной поддержки клиента путем привлечения к психокоррекционной работе значимых лиц из его микросоциального окружения).

• Амбрумова А. Г., Тихоненко В. А. Диагностика суицидального поведения. Метод. рекомендации. М., 1980; Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г. Когнитивная терапия депрессии. СПб., 2003; Каплан Г. И., Сэдок Б. Дж. Клиническая психиатрия. М., 1994; Кондрашенко В. Т., Игумнов С. А. Девиантное поведение у подростков: Диагностика, профилактика, коррекция. Мн., 2004; Старшенбаум Г. В. Суицидология и кризисная психотерапия. М., 2005.

С. А. Игумнов

Логопсихотерапия (от гр. λόγος – слово, речь, ψῡχή – душа, θερᾰπεία – лечение, уход за больным) – разновидность психотерапии, направленная на восстановление нарушенного речевого О. при логоневрозе. Термин введен Ю. Б. Некрасовой (1968), создавшей на основе сеанса эмоционально-стрессовой психотерапии К. М. Дубровского комплексную систему социореабилитации заикающихся подростков и взрослых. Суть методики Л. – вызывание, усиление и закрепление состояния готовности к речи, а также обучение пациентов свободе смены психич. состояний, что способствует полноценному О. Эффективность данной системы социореабилитации возможна на основе личностного подхода, позволяющего выявить творческий потенциал личности пациента и создать у него глубокую мотивационную включенность в логопсихотерапевтический процесс. Система Л. состоит из 4 осн. этапов: I – пропедевтический (подготовительный, диагностический); II – сеанс эмоционально-стрессовой психотерапии; III – активная групповая Л.; IV – контрольно-поддерживающий. Л. основывается на след. принципах: а) выявление «внутр. картины здоровья» пациента (термин начат использоваться Ю. Б. Некрасовой в 1991 г.) в отличие от традиционной «внутр. картины болезни» (по А. Р. Лурия); б) парадоксальность методов и приемов воздействия; в) коллективное сотворчество пациента и психотерапевта в организации лечебно-педагогического процесса; г) принцип диалогического взаимодействия в процессе О.; д) преемственность этапов и методов. В сер. 1990-х гг. данные принципы были дополнены следующими: принцип «общечеловеческой значимости» процесса социореабилитации, нравственно-психол. подхода к проблеме «норма – патология», единства психол. – пед. и психотерапевтических воздействий, рассмотрения социореабилитации как целостного процесса, подготовки «психол. почвы», принцип динамической психотерапевтической диагностики и внутр. картины здоровья, принцип формирования психотерапевтического коллектива.

Творческую активность пациентов стимулируют широко применяемые в системе лечения методы и приемы опосредованного логопсихотерапевтического воздействия – библиотерапия (основа диагностического блока и логопсихотерапевтических групповых бесед), символтерапия (использование лечебных символов), кинезитерапия (терапия движением). Данные методы применяются в индивидуальной и групповой формах для вызывания, развития и закрепления саногенных (оздоровляющих, целебных, по Ю. М. Орлову) психич. состояний у пациентов.

• Некрасова Ю. Б. Динамика психических состояний заикающихся при логопсихотерапии // Вопр. психологии. 1985, № 2; Она же. Лечение творчеством. М., 2006; Карпова Н. Л. Основы личностнонаправленной логопсихотерапии. М., 2003.

Н. Л. Карпова

Модели общения с пациентом в медицинской среде. Основные модели: 1) три «P»: «physician-prescription-patient» (врач-рецепт-больной»), 2) три «C»: «consultant-contract-client» (консультант-контракт-клиент). Эти 2 модели различаются, прежде всего, по степени активности пациента, фокусировке отношений, позициям пациента и терапевта, стилям О. между ними. Введение понятия «клиент» в отношении обратившегося за помощью многие связывают с клиент-центрированной терапией К. Роджерса.

Также выделяют 3 модели О. врача с пациентом: руководство, партнерство и контрактное О. 1) Руководство – это властная модель с жесткой структурой при ведущей роли врача. Врач доминирует во взаимоотношениях, занимает активную лидерскую позицию, в терминологии Э. Берна имеет позицию «Родителя» в О. Вся ответственность, как юридическая, так и психологическая, и моральная лежит на враче. Больной при этом пассивен, зависим, малоактивен, в терминологии трансактного анализа имеет позицию «Ребенка». Сокращение дистанция в О. между ними недопустимо. Врач ведет себя закрыто и официально. 2) Партнерская модель О. в диаде «врач-больной» более демократична. Она предполагает активное участие пациента в лечебном процессе. Степень его ответственности и самостоятельности повышается. В основе такого О. лежит эмпатический подход к пациенту. Сопереживание определяет большую степень открытости, как пациента, так и врача. 3) При контрактной (договорной) модели процесс лечения контролируется обоими его участниками. Юрид. ответственность за результаты лечения несет врач, но психол. ответственность в опр. мере лежит на пациенте. Врач согласовывает с пациентом этапы лечения и предъявляет к нему условия сотрудничества в процессе терапии. Для всех 3 моделей характерны общие принципы О. Взаимоотношения в процессе О. врача и пациента в каждом конкретном случае складываются индивидуально, в зависимости от особенностей состояния и личности, как пациента, так и врача. На формирование взаимоотношений влияют половые и возрастные различия, уровень образования, социальный статус, религ. убеждения, характер заболевания.

• Бедрин Л. М., Урванцев Л. П. Психология и деонтология в работе врача. Ярославль, 1988; Дреер К. Хороший врач. Учебник основной позиции врача. М., 2005; Клиническая психология / Под ред. Б. Д. Карвасарского. СПб., 2002; Клиническая психология (специальная медицинская психология) / Под ред. Г. П. Котельникова и Г. Н. Носачева. Самара, 2005; Магазанник Н. А. Искусство общения с больным. М., 1991; Сидоров П. И., Парняков А. В. Клиническая психология. М., 2008.

Н. А. Русина

Общение врача с пациентом – ролевое О., к-рое предписывает характер взаимоотношений и взаимодействия с пациентом, обладает терапевтическим эффектом. В ролевом О. врач в опр. мере лишается спонтанности, непредсказуемости, его шаги и действия стандартизируются. Такое поведение врача в границах своей роли становится защитой для пациента, к-рый не должен стать заложником индивидуальных черт характера, субъективных целей, эмоционального состояния врача (Творогова, 2007). С др. стор., ролевая защита может способствовать усилению деперсонификации О. врача с пациентом (сокрытию своего личностного, проблемно-смыслового поля) (Хараш, 1987), в то время как пациент от врача ожидает подлинности и самораскрытия. Он должен быть уверен в своем докторе не только как в профессионале, но и как в личности, к-рой доверяет свою жизнь. Данные доказательной медицины свидетельствуют о значимости для лечебного процесса личностно открытого О. врача и пациента. Дж. Франк идентифицировал 4 общие фактора, повышающие моральный дух пациента, среди них – глубокие доверительные отношения с оказывающим помощь. Профессия в большинстве случаев требует от врача диалогического О. со своим пациентом.

По отношению к пациенту врач осознанно занимает опр. позицию, к-рая задает ролевую стратегию его взаимоотношений и взаимодействия с ним. Р. Витч выделил 4 наиболее распространенные модели взаимодействия врача и пациента: инженерная, патерналистская (или «пасторская»), коллегиальная и контрактная (или «договорная»). 1) Инженерная модель предполагает, что врач относится к пациенту как к «биологическому механизму». Эта модель предполагает манипулятивную практику взаимодействия с пациентом, рассматривает его только как материальную конструкцию, не использует внутр. ресурсы его психики. 2) Патерналистская модель предполагает взаимоотношения врача и пациента с позиций моральных норм отеческого отношения, заботы первого в отношении второго, построения О. между ними исключительно по вертикали. Полномочия в борьбе с болезнями в этой модели отданы врачу. Вмешательство пациента в лечение считается недопустимым. 3) Контрактная модель предполагает заключение (письменное, устное) между врачом и пациентом контракта, согласно к-рому проводится лечение. Контракт составляется обоими свободно с учетом интересов каждого. Пациент согласно этой модели активно соучаствует в планировании лечебного процесса, оценке его эффективности. Однако его доверительные отношения со своим лечащим врачом заменены на формализованные рыночные отношения, построенные на юрид. основе. 4) Коллегиальная модель предполагает совместные партнерские усилия врача и пациента в борьбе с болезнью. Подразумевается информированность пациента о состоянии его здоровья, поставленном ему диагнозе, прогнозе течения заболевания и предполагаемых методах лечения. В реальной жизни такая коллегиальность может быть затруднена как из-за недостаточной компетентностью пациента в отношении сути медицинского подхода к лечению, сценке предлагаемых способов лечения и перспектив выздоровления, так и из-за возможной принадлежностью врача и пациента к разным культурам, традициям, образу жизни. В настоящее время в отеч. медицинской практике используются все эти 4 модели О. врача с пациентом. Доминирует патерналистская модель, наметилось движение в сторону коллегиальной и контрактной моделей.

Принципы «антиинженерного» (необезличенного) подхода к пациенту зафиксированы отеч. специалистами по биоэтике в виде след. принципов, предполагающих активность пациента, вступающего в диалог с врачом и не чувствующего в этой форме О. ущемления своей личности: 1) принцип уважения человеческого достоинства, 2) принцип «твори добро и не причиняй зло», 3) принцип признания автономности личности, 4) принцип справедливости. Эти принципы созвучны принципам Бошана (Beauchamp) и Чайльдресса (Childress) (1989). Специалисты по биоэтике сформулировали след. правила О. врача с пациентом: а) правило правдивости; б) правило неприкосновенности частной жизни; в) правило конфиденциальности (сохранения врачебной тайны); г) правило добровольного информированного согласия. Компетентное субъект-субъектное О. врача с пациентом опосредствовано стандартами делового О. медицинского работника, к-рые не исключают, а только подчеркивают значимость способности врача к управлению своим О. с пациентом (Творогова, 1992). Возможные нарушения в управлении своим профессиональным О. с пациентами может иметь следствием появление у врача синдрома хронической усталости (астении переутомления), синдрома эмоционального выгорания, поведения, нарушающего медицинскую этику и стандарты профессионального О. (напр., появление агрессивного поведения) др., что вредит лечебному процессу.

• Биоэтика. Вопросы и ответы / Сост. и отв. ред. Б. Г. Юдин, П. Д. Тищенко. М., 2005; Педлтон Д., Скоуфилд Т., Хавлок П. Врач и больной: искусство общения. М., 2005; Ташлыков В. А. Психология лечебного процесса. Л., 1984; Творогова Н. Д. Как научиться общаться с пациентом // Медицинская академия, 2007. № 1; Творогова Н. Д., Кулешова К. В. Медицинская психология. М., 2002.

К. В. Кулешова

Общение как лечебный фактор – использование механизмов и разл. форм О. для профилактики и преодоления отклонений в психич. функционировании и личности субъекта. Использование О. как лечебного фактора имеет 2 осн. аспекта: 1) групповые формы психол. профилактики при внебольничной психол. помощи и 2) групповые формы психол. коррекции в медицинской практике. Групповая и индивидуальная психопрофилактическая работа находит в последние годы все более широкое применение в самых разл. формах внебольничной помощи: группы социально-психол. тренинга, деловые и организационно-управленческие игры, клубы, группы и вечера О., семейная психотерапия, игровая психол. коррекция О. «проблемных» дошкольников и школьников, психол. консультации, телефон доверия и др. Все эти формы деятельности ставят задачу воспитующего и духовно развивающего О. через формирование и развитие навыков диалогического открытого, аутентичного и адекватного ситуации О., а также коррекции стихийно сложившихся неэффективных и неадекватных способов и форм О.

В групповой психопрофилактической работе используются разные виды групповой деятельности: групповые дискуссии, ролевые игры, тренинг сенситивности и эмоциональной децентрации, групповое художественное творчество, драматизация, библиотерапия (обсуждение образов и обобщений из литературных произведений), психогимнастические невербальные упражнения, элементы релаксации, рисунок, пантомима, схемы (напр., симпатий – антипатий), широко используются ассоциации, образы, метафоры, музыка, танцы-импровизации и др. методы групповой арт-терапии. В результате социопсихол. тренинга у участников группы формируется активная установка на гуманное отношение к окружающим, к-рая становится основой самовоспитания в деле достижения адекватной социальной адаптации и важнейшим фактором профилактики межличностных конфликтов (семейных, производственных, школьных и др.), а также профилактики невротических конфликтов личности, повышения резистентности к неудачам и трудностям, формирования готовности и обеспечения успешности школьного обучения, к-рые зависят не только от сформированности познавательных умений, но и от овладения навыками О. Нарушенное О. лечится организацией полноценного диалогичного межличностного О.

• Глозман Ж. М. Общение и здоровье личности. М., 2002; Мясищев В. Н. Психология отношений. М.-Воронеж, 1998.

Ж. М. Глозман

Общение с больным ребенком в медицинской среде – составная часть профессиональной работы с ним, с его семьей, направленная на обеспечение психотерапевтического эффекта. Способы установления психол. связи, контакта с ребенком зависят от его возраста, особенностей личности, физич. состояния. Одно из правил: обращение к ребенку не должно быть схематизированным, шаблонным. Насмешливые прозвища обидны, не к месту и уменьшительно-ласкательные имена. Вместо обращений «мальчик», «девочка» лучше пользоваться настоящими именами детей. Общие игры или занятия значительно способствуют сближению детей и медсестер в стационаре. При использовании медицинских инструментариев, чтобы снизить страх ребенка (напр., страх при виде шприца) медсестре полезно объяснить ему (с учетом возраста ребенка, физич. и эмоционального состояния, степени подготовленности к процедуре) зачем они нужны, полезно ему их предварительно показать. Если ребенок напряжен, борется со слезами, его стоит ободрить. Имеет значение и ослабление беспокойства, стесненности ребенка. Нужно узнать, чего он боится. Для борьбы со страхом важно обычными словами назвать то, что его вызывает.

Взаимоотношения медицинских работников с ребенком рассматриваются в контексте О. с его семьей, родителями, родственниками. Особый вид профессионального О. – О. по телефону, консультирование через Интернет. В виду отсутствия визуального контакта необходимо особое внимание к лингвистическим и паралингвистическим средствам О. профессионала, возрастает роль вербального О. Хорошие взаимоотношения между ребенком, его семьей и медицинским персоналом облегчают пребывание детей в лечебно-профилактических учреждениях, помогают им преодолеть трудности, связанные с лечением.

• Айви Е. А., Айви М. Б., Линик С.-Д. Психологическое консультирование и психотерапия. М., 1999; Карвасарский Б. Д. (общ. ред.). Психотерапевтическая энциклопедия. СПб., 1998; Сидоров П. И., Парняков А. В. Клиническая психология. М., 2008.

Н. А. Русина

Общение с пациентами, страдающими деменцией и олигофренией. Деменция и олигофрения формы расстройства интеллекта, при к-рых способность к высокоразвитому абстрактному мышлению утрачивается в результате болезни (деменция) или не формируется с детства (олигофрения). Характерно уменьшение словарного запаса (олигофазия), плохое понимание смысла происходящего, неумение отличить существенное от второстепенного (вязкость патологическая), часто низкая способность к запоминанию. В О. с подобными пациентами следует избегать употребления абстрактных понятий. При сообщении важной информации не следует доверять их простому утверждению, что они поняли ваши слова, лучше попросить повторить их, попросить объяснить, что именно они понимают. Нек-рые инструкции можно записать, однако это тоже не гарантирует того, что они будут вовремя прочитаны, поняты и выполнены. Требуется напоминание и повторение сказанного. Раздражение по поводу забывчивости пациента неуместно и свидетельствует о невыдержанности и непрофессионализме собеседника.

• Лалаева Р. И., Серебрякова Н. В., Зорина С. В. Нарушения речи и их коррекция у детей с задержкой психического развития: учебное пособие для студентов вузов. М., 2004; Стюарт-Гамильтон Я. Психология старения / Пер. с англ. А. М. Дмитриевой. СПб., 2002; Шахматов Н. Ф. Психическое старение: счастливое и болезненное. М., 1996.

Ю. Г. Тюльпин

Общение с пациентами, страдающими психическими заболеваниями. При мягких психич. заболеваниях (невроз) мы ожидаем от пациента такой же степени понимания, как и у здоровых людей, О. не требует соблюдения каких-либо особых правил. При тяжелых психич. заболеваниях (психоз), сопровождающихся бредом и галлюцинациями, важно завоевать доверие собеседника, поэтому абсолютно недопустимо оспаривать бредовые идеи пациента. Важно избегать формализма, не следует апеллировать к правилам и запретам, лучше попытаться выполнить все допустимые требования больного. При О. с интеллектуально сниженными пациентами (деменция и олигофрения, аутизм детский) следует избегать употребления абстрактных понятий, намеков и острот, к-рые не могут быть восприняты собеседником. Обращения к пациенту должны быть краткими, конкретными, фразы следует произносить медленно, нелишним будет повторить или напомнить о сказанном ранее. При нек-рых расстройствах (мутизм) О. невозможно, и настойчивые попытки вступить в контакт не имеют никакого смысла, важнее вовремя начать лекарственное лечение.

Пациенты в состоянии депрессии обычно избегают О., настойчивое стремление поговорить и подбодрить больного вызывает в нем только раздражение, правильнее будет наблюдать за больным без излишней навязчивости, проявлять сочувствие невербальными знаками, изредка предлагать помощь и периодически указывать на необходимость выполнения важных неизбежных действий (поесть, сменить одежду, пойти к врачу). Особой выдержанности требует О. с больным в состоянии мании, поскольку такой пациент очень разговорчив, навязчив, неугомонен, не оставляет собеседника в покое ни на минуту. Необходимо молча выслушивать пациента, попытаться отрешиться от ситуации, поскольку невнимание и рассеянность собеседника не настолько раздражает маниакального пациента, как явный отказ от беседы. О. с больным в исходе шизофрении становится формальным, отсутствует потребность в О. (аутизм), рассуждения больного лишаются смысла и не могут быть поняты собеседником (разорванность, резонерство, символическое мышление), эмоции сглаживаются и становятся противоречивыми (апатия, амбивалентность). В данной ситуации важным бывает настойчивое, не допускающее уклонения, требование соблюдать нормы общежития и демонстрация гарантий того, что в сложной ситуации больному будет оказана помощь. Важно поддерживать в пациенте уверенность во взаимной полезности О. и не докучать его необоснованными придирками.

• Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия. М., 2000; Кемпиньский А. Познание больного / Пер. с польск. Р. М. Матвеевой. Минск, 1998.

Ю. Г. Тюльпин

Принцип системности в коррекции нарушений общения – в философии это методологический инструмент науч. познания целого; в медицине – методологический инструмент познания здоровья и болезни человека. Философско-методологические аспекты системного подхода к человеку: 1) организм и личность как природно-социальная система состоит из ряда соподчиненных подсистем и их взаимосвязанных элементов; 2) целое (система) определяет природу частей (элементов человека); 3) части не могут быть познаны в отрыве от целого; 4) составные элементы системы изучают в неразрывной взаимосвязи и взаимодействии друг с другом; 5) системный подход нацеливает на преодоление редукционизма (лат. reductio – возвращение, сведение).

Система (гр. σύστημα – целое, соединение) в медицинской сфере объединяет основополагающие нормы, правила и принципы деятельности врачей в целях избавления людей от болезней, укрепления их здоровья как некой целостности. Системный подход к организму развивается в теории функц. систем П. К. Анохина. Элементом системы здравоохранения выступает медицина и ее структурные элементы. Однако и сама медицина выступает в кач. системы, элементами к-рой являются профилактическая, клиническая, научная и др. ее сферы. Науч. медицина – это тоже система, но уже иного качества и уровня. При определении понятия «системности» в медицине исходят из того, что оно теснейшим образом взаимосвязано с понятием целостности человека, к-рое представляет собой разнообразие структур, разных целостных систем, к-рые в свою очередь связаны между собой в рамках более общей системы. Нарушения О. также требуют системного анализа и системного подхода в коррекции нарушений О.

• Новая философская энциклопедия. М., 2001; Спиркин А. Г. Философия. М., 1998; Хрусталев Ю. М. Философия. М., 2004.

Ю. М. Хрусталев

Раппорт (фр. rapport – связь, сообщение, взаимоотношения) – тип связи и связь между людьми, характеризующиеся наличием взаимных позитивных эмоциональных отношений и опр. мерой взаимопонимания. Наблюдается при удобном, свободном, непринужденном, взаимно приемлемом взаимодействии людей. Понятие Р. обычно употребляется в неск. широких и узких, специализированных значениях для характеристики типа связи, к-рая устанавливается: 1) в любых положительных отношениях людей; 2) в разл. близких межличностных отношениях; 3) в функц. отношениях людей в естеств. или искусств. условиях, в т. ч. для характеристики контакта: а) между исследователем и исследуемым (напр., между проводящим тестирование и субъектом психол. тестирования); б) гипнотизирующим (гипнотизером) и гипнотизируемым; в) психоаналитиком и пациентом. Особое внимание установлению и изучению Р. уделяется в гипнозе и психоанализе. Считается, что без Р. осуществление эффективного гипноза невозможно. Р. – в последнем случае это словесный контакт гипнотизирующего с гипнотизируемым, находящимся в гипнотическом состоянии. Отличается высокой степенью избирательности восприятия вследствие суженного в гипнотическом состоянии сознания и наличия гипноидно-фазовых состояний коры головного мозга: относительно слабый вербальный раздражитель (формула словесного внушения) оказывается значимее, сильнее воздействий, поступающих из др. источников. Гипнотизируемый реагирует на слова только гипнотизера (изолированный Р.), однако описаны случаи, когда любой из присутствующих при гипнозе может установить с гипнотизируемым речевой контакт (обобщенный Р.). Словесным внушением состояние изолированного Р. может быть передано др. лицу. В технике гипнотической индукции, предложенной Эриксоном, в кач. важного элемента Р. рассматривается «физиол. присоединение» (синхронизация дыхания).

• Клиническая психология. Словарь… М., 2006.

Н. Д. Творогова

Саногенное поведение в профилактике нарушений общения. Саногенное поведение (С. п.) – поведение, к-рое по своей направленности и способам осуществления приближает человека к здоровью, благополучию в разных сферах его жизни. Культивирование С. п. способствует поддержанию социального благополучия личности, к-рое в свою очередь выступает как ресурс в профилактике нарушений О. В зап. медицине широко используется термин «поведение, связанное со здоровьем», т. е. влияющее на него. Замечено, что одни виды поведения приближают человека к здоровью, а другие отдаляют от него. Возможность улучшить свое здоровье – это изменить нездоровое поведение. Психологов обычно в первую очередь заботит: а) поведение, поддерживающее психич. благополучие личности (это и активность по самореализации, достижению жизненного успеха, зрелости личности и др.), создающее иммунитет против психич. расстройств, б) социальное поведение личности, обеспечивающее ее социальное благополучие.

Активная позиция прогностически благоприятнее для здоровья, чем пассивная позиция. Чтобы поведение стало саногенным, ее субъект должен стремиться к духовному благополучию (по утверждению Б. В. Зейгарник, «охрана психич. здоровья заключается… в формировании высших целей»). Для С. п. характерна позитивная направленность, а именно: позитивные цели (не культивировать, напр., хронический страх перед возможными угрозами), саногенное мышление (саногенному мышлению как частному случаю позитивного мышления посвящены науч. исследования Ю. М. Орлова), саногенное восприятие (направлять внимание при восприятии социальных объектов не только на их недостатки, но и на достоинства, ресурсы), саногенные действия (цель не оправдывает средства ее достижения). Умение извлекать уроки из своих неудач в достижении цели также характеризует С. п., к-рое предполагает заботу и о своем физич. и психич. здоровье, ответственность за него, как за осн. ресурс жизни на этой земле. С. п. ориентировано на социальную активность, нацеленность на оказание помощи в ней нуждающимся, умение сообща с другими работать, испытывая чувство соборности (каждый в совместном бытие остается уникальным его субъектом, являясь в то же время естеств. частью социального организма); такое своеобразное состояние изолированности и приобщенности у духовно здоровой личности вызывает чувство удовлетворения.

С. п. в контексте жизнедеятельности человека – это линия его жизни; как поведенческая надсистема оно гармонизирует отдельные входящие в него и коммуницирующие между собой поведенческие акты, виды деятельности в разл. сферах жизни, О. с др. людьми. С. п. задает векторы развития человека – духовного, социального, психического, физического, предполагая гармонию развития человека во всей его целостности. Личность, стратегически ориентированная на С. п., самореализуется в процессе его осуществления, в делании себя, своей жизни, своего окружения, ощущает все большую внутр. свободу, цельность, гармонию и радость. Направленность поведения в направлении здоровья или болезни это свободный выбор личности (при этом она должна осознать наличие у себя такого выбора и располагать информацией о том, что ей нужно делать, чтобы быть здоровой).

• Творогова Н. Д. Поведение в направлении здоровья // Форум «Здоровье нации – основа процветания России». Т. 2. 2007.

Н. Д. Творогова

Символотерапия (от гр. σύμβολον – знак, θερᾰπεία – лечение, уход за больным) – разновидность психотерапии, использующей в кач. лечебного воздействия символическую функцию слова и речи. С – О. с помощью лечебного символа – высшая форма опосредования лечебного воздействия в индивидуальном и групповом психотерапевтическом процессе. Метод С. разработан и применялся Ю. Б. Некрасовой в лечении логоневроза – восстановлении нарушенного речевого О. у заикающихся. Рассматривая речь как символический рефлекс, В. М. Бехтерев определял слова как символические обозначения того предмета, к-рый оставляет по себе целый комплекс следов в нервной системе, благодаря чему при отсутствии самого предмета нет надобности оживлять все оставляемые им следы, а лишь один, отвечающий его символу. Символизацией достигается существенное облегчение нервно-психич. деятельности в психотерапевтическом О., поскольку один символ благодаря сочетанию объединяет собой целый ряд следов от внеш. и внутр. раздражений, даже таких, к-рые не связаны между собою условиями сосуществования или последовательности. В системе логопсихотерапии лечебный символ есть условная, свернутая, образно-метафорическая формула выражения ощущения, переживания пациента и психотерапевта. Каждый лечебный символ (напр., «Пигмалион», «Нарцисс», «Айсберг») содержит в «свернутом виде» континуум психич. состояний, ведущих к гармонизации личности в ходе терапевтического О. – происходит формирование рефлекторной цепочки: от символа – через лечебный смысл его – к саногенному (оздоровляющему, по Ю. М. Орлову) психич. состоянию. Обучение лечебным символам позволяет пациентам самостоятельно поддерживать заданные психотерапевтом психич. состояния, снимает поведенческие и мыслительные стереотипы. В логопсихотерапии С. выполняет интегрирующую функцию, объединяя библиотерапию, кинезитерапию, психотерапевтическую беседу и специальную речевую работу, что также решает пед. проблему «повторения без повторов». Развитие человеческой личности достигается гл. о. благодаря символизации (В. М. Бехтерев), и С. – высшая ступень в результативности лечебного перевоспитания личности.

• Некрасова Ю. Б. Лечение творчеством. М., 2006.

Н Л. Карпова

Социальная реабилитация при аддиктивном поведении. Аддиктивное поведение (А. п.) – одна из форм деструктивного поведения, к-рая выражается в стремлении к уходу от реальности путем изменения своего психич. состояния посредством приема нек-рых веществ или постоянной фиксации внимания на опр. предметах или активных видах деятельности, что сопровождается развитием интенсивных эмоций (Короленко, 2000). Предпосылкой формирования А. п. выступают: трудные социально-эконом. условия, разочарование жизнью, конфликты в семье или на производстве, утрата близких, крушение идеалов, резкое изменение привычных стереотипов. При нек-рых типах воспитания (напр., при гиперопеке) формирование аддиктивного поведения у ребенка наиболее вероятно (Эйдемиллер, Юстицкий,1999). Важную роль играют и биологические предпосылки. А. п. приводит к редукции, деформации О. Эти деформации зависят от длительнос ти злоупотребления и имеют этапное прогрессирование (Бехтель, 1986).

Согласно рекомендациям Всемирной Организации Здравоохранения принято различать медицинскую, профессиональную и социальную реабилитацию. По мнению М. М. Кабанова (1985), реабилитация одновр. представляет собой «цель» – восстановление и сохранение статуса личности, «процесс» – имеющий нейрофизиол. и психол. механизмы, и «метод» подхода к больному человеку. Метод включает 4 осн. принципа реабилитации психически больных, к-рые применимы и к лицам с аддиктивным поведением: а) партнерство врача/психолога и пациента/клиента; б) разносторонность усилий, воздействий; в) единство психосоциальных и биологических методов воздействия и г) их ступенчатость (этапность). Принцип этапности подразумевает наличие 3 этапов реабилитации: 1) восстановительная терапия; 2) реадаптация и 3) собственно реабилитация (Кабанов, 1985).

Реабилитация лиц с А. п. нацелена на возвращение к жизни в обществе, формирование нормативного личностного и социального статуса. Среди направлений и методов, применяемых в реабилитации лиц с А. п.: а) психологические (индивидуальное, групповое и семейное психол. консультирование); психотерапия нацелена на формирование адекватной самооценки, повышение уровня самоосознания, усиление контроля над импульсами, увеличение стабильности межличностных отношений и социальную адаптацию; б) педагогические (коррекционное обучение, коррекционное воспитание, коррекционное развитие); в) социальные (обучение навыкам социально-бытовой ориентировки, профессиональная подготовка, трудовая терапия, социальное сопровождение, юрид. и правовая поддержка).

• Егоров А. Ю., Игумнов С. А. Расстройства поведения у подростков. СПб.: Речь, 2005; Кабанов М. М. Реабилитация психически больных. 2-е изд. Л.: Медицина, 1985; Короленко Ц. П. Аддиктивное поведение. Общая характеристика и закономерности развития // Обозрение психиатрии и медицинской психологии; Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В. Социодинамическая психиатрия. М.-Екатеринбург, 2000.

С. А. Игумнов

Часть IV

Психодиагностика общения

Раздел 15

Диагностика общения

Данный раздел энциклопедического словаря состоит из девяти подразделов: 15.1 Диагностика психологических особенностей личности в общении; 15.2. Диагностика феноменов общения; 15.3. Диагностика общения в семье; 15.4. Диагностика общения в профессиональной деятельности; 15.5. Диагностика общения с самим собой; 15.6. Диагностика эмоциональных состояний и их проявлений в общении; 15.7. Диагностика затрудненного общения, трудностей в общении; 15.8. Диагностика копинг-стратегий; 15.9. Психодиагностическая функция общения. При разработке раздела мы исходили из того, что проблема общения является междисциплинарной: общением занимается педагогика, психология, социология, филология, философия и др. науки. Но при этом есть аспект, который объединяет все эти науки – жизнедеятельность человека. Поскольку существуют психологические особенности человека, без учета которых невозможно вести речь не только о продуктивности общения, но и о протекании процесса общения у данного конкретного человека, был введен подраздел диагностики психологических особенностей личности. При отнесении некоторых методик к той или иной группе мы исходили из доминирующей в них тенденции.

Представление методик внутри подразделов основано на двух подходах: во-первых, движение от более общего феномена к частному, во-вторых, в тех случаях, когда один и тот же феномен представлялся несколькими разными методиками, они давались в алфавитном порядке. В данном разделе помимо методик, которые стали в психологии классическими, также представлены авторские методики, не очень известные широкому кругу читателей. В подразделе 15.9 представлены теоретические и практические статьи, в которых отражена психодиагностическая функция общения. Особый блок методик, исследующих разные аспекты общения, – аппаратурные, они успешно разрабатываются психологами, психофизиологами, медиками и др. исследователями. Большой вклад в их разработку внесли Л. И. Акатов, Н. В. Голубева, Ф. Д. Горбов, Е. И. Дымова, Ю. Л. Лобков, А. Р. Лурия, В. Н. Мясищев, М. А. Новикова, Н. Н. Обозов, С. В. Сарычев, Е. Н. Соколов, Л. И. Уманский, А. С. Чернышов и мн. др. Но представление диагностики общения опосредованными методами требует дополнительных иллюстраций, что не предусмотрено в данном издании, поэтому эти методики не вошли в словарь. Понимая, что в данный раздел словаря вошла лишь малая толика существующих методик по психологии общения, мы приносим извинения авторам, чьи работы в данной области оказались пока вне нашего поля зрения.

Редактор-составитель И. Б. Ханина

15.1. Диагностика психологических особенностей личности в общении

Диагностика реальной структуры ценностных ориентаций личности. С. С. Бубнова. Методика направлена на изучение реализации ценностных ориентаций личности в реальных условиях жизнедеятельности. В ее основе лежит положение о том, что представления о значимых ценностях формируются в процессе социализации личности в результате интериоризации общекультурных ценностей. Результат процесса интериоризации неоднозначен, что приводит к существенному разбросу ценностных ориентаций. Опросник состоит из 66 вопросов, на к-рые респондент отвечает «да» или «нет». Методика определяет степень выраженности каждой из полиструктурных ценностных ориентаций личности. К таковым автор относит след. ценностные ориентации: 1) Приятное времяпрепровождение, отдых; 2) Высокое материальное благосостояние; 3) Поиск и наслаждение прекрасным; 4) Помощь и милосердие к др. людям; 5) Любовь; 6) Познание нового в мире, природе, человеке; 7) Высокий социальный статус и управление людьми; 8) Признание и уважение людей, и влияние на окружающих; 9) Социальная активность для достижения позитивных изменений в обществе; 10) Общение; 11) Здоровье. По результатам обработки индивидуальных данных строится графический профиль, отражающий выраженность каждой ценности.

• Бубнова С. С. Методика диагностики ценностных ориентаций личности. М., 1995.

И. М. Карлинская

Диагностика ценностных регуляторов организационного поведения персонала (ЦРОП). Т. С. Кабаченко. Методика предназначена для выявления структуры ценностных регуляторов организационного поведения персонала на индивидуальном и групповом уровнях, для получения информации о специфике ценностного компонента субкультур организации, а также соотношения между разл. организационными ценностями. Организационные ценности относятся к числу наиболее обобщенных регуляторов поведения человека в деловой сфере, поскольку они выявляют те параметры, в отношении к-рых индивиды или группы занимают позицию оценки. Ценности, отражая осознанное отношение членов конкретной общности к разл. явлениям, событиям, вещам, выступают компонентом социальной системы и определяют идентификацию личности с общностью. Методика представляет собой опросник, к-рый содержит 210 пар высказываний, образованных путем перебора полного перечня сочетаний между собой 21 альтернативы, соответствующих 21 организационной ценности. Респондент должен в каждой паре указать на альтернативу, к-рая для него менее значима, выбрать то, чем готов пожертвовать или пренебречь. Т. о., работа респондентов со стимульным материалом осуществляется по методу полных парных сравнений. Ценностное значение соответствующей альтернативы определяется его ранговым местом, вычисляемым по количеству соответствующих ему баллов, набранных конкретной альтернативой в результате полных парных сравнений. Наибольшее ценностное значение соответствует наименьшему числу набранных баллов. В целях сравнения индивидуальные и групповые результаты могут быть представлены графически в виде профиля или столбчатой диаграммы. Альтернативы (ценности) методики ЦРОП: 1) Власть – возможность оказывать влияние на др. людей и/или ход событий; 2) Нормативность деятельности; 3) Время – как показатель исполнения обязательств; 4) Достижение обговоренного результата – как показатель исполнения обязательств; 5) Минимизация усилий – удобство, комфорт; 6) Собственные принципы; 7) «Социальное лицо» – самооценка, «сохранение лица»; 8) Поддержка неформальной группы; 9) Оценка со стороны формальных структур (руководства); 10) Причастность к власти – причастность к «ближнему кругу», вне формальный ресурс власти; 11) Традиции организации, декларируемые принципы и ценности; 12) Собственная безопасность, стабильность положения (в широком смысле); 13) Безопасность, стабильность положения неформальной общности; 14) Новые горизонты, перспективы, потенциальные достижения; 15) Стабильность в организации; 16) Карьера; 17) Материальный интерес; 18) Обязательства других; 19) Стабильность трудовой нагрузки (объема деятельности); 20) Стабильность содержания деятельности; 21) Возможность более высоких заработков. Указанные альтернативы были выявлены на основе экспертного опроса действующих руководителей организаций разл. типа. Они касаются всех подсистем организации и субъектов разл. уровня.

• Кабаченко Т. С. Методика «Ценностные регуляторы организационного поведения» персонала // Современная психология: состояние и перспективы исследования (Мат-лы юбилейной науч. конф. Ин-та психологии РАН, 28–29 января 2002). Т. 3. М., 2002; Она же. Выявление ценностных регуляторов организационного поведения персонала // Практикум по инженерной психологии и эргономике. М., 2003.

Т. С. Кабаченко

Тест определения жизненных ценностей личности (Must-тест). П. Н. Иванов, Е. Ф. Колобова. Предназначен для определения жизненных ценностей личности и представляет собой одну из разновидностей вербальных проективных тестов. Основой для его создания являются традиции гуманистического направления, согласно к-рым личность – продукт социализации, она формируется благодаря усвоению социальных норм, принятых в данном социуме. Предложенный набор Must-тем позволяет определить 15 жизненных целей-ценностей у лиц школьного и послешкольного возраста. Респонденты должны продолжить незаконченные предложения таким образом, чтобы в них была выражена мысль. Для каждого респондента, как правило, выделяется индивидуально-уникальный набор долженствований. Список ценностей-целей взят из методики «Жизненные цели» (Э. Дисл, Р. Райан в модификации Н. В. Клюевой и В. И. Чиркова): 1) Свобода, открытость и демократия в обществе; 2) Безопасность и защищенность; 3) Служение людям; 4) Власть и влияние; 5) Известность; 6) Автономность; 7) Материальный успех; 8) Богатство духовной жизни; 9) Личностный рост; 10) Здоровье; 11) Привязанность и любовь; 12) Привлекательность; 13) Чувство удовольствия; 14) Межличностные контакты и О.; 15) Богатая духовно-религ. жизнь. Для каждого респондента строится графический профиль жизненных целей-ценностей.

• Иванов П. Н. Влияние некоторых индивидуально-психологических особенностей на процесс О. Автореф. дис. … канд. психол. наук. М., 1985; Фетискин Н. П., Козлов В. В., Мануйлов Г. М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002.

А. С. Калашников

Методика изучения ценностных ориентаций (МИ-ЦО) (The value survey). М. Рокич. Адаптация Д. А. Леонтьева. Методика направлена на изучение индивидуальных или групповых представлений о системе значимых ценностей, определяющих наиболее общие ориентиры их жизнедеятельности. Эти представления формируются в процессе социализации путем интериоризации групповых и общекультурных ценностей. М. Рокич различает 2 класса ценностей – терминальные и инструментальные. Терминальные ценности – убеждения в том, что какая-то конечная цель индивидуального существования с личной и общественной точек зрения стоит того, чтобы к ней стремиться. Инструментальные ценности – убеждения в том, что какой-то образ действий (напр., честность, рационализм) является с личной и общественной точек зрения предпочтительным в любых ситуациях. Методика основана на прямом ранжировании 2-х заданных списков ценностей по степени их предпочтения. Первая адаптация теста Рокича на русском языке была выполнена A. Гоштаутасом, А. А. Семеновым и В. А. Ядовым (ИСЭП АН СССР). Культурная специфика обусловила необходимость изменения формулировки нек-рых ценностей (в осн. терминальных). Дальнейшая работа по проверке и улучшению психодиагностических возможностей МИЦО, в к-рой за основу был взят вариант ИСЭП, проводилась Д. А. Леонтьевым на базе общего практикума ф-та психологии МГУ в 1984–1986 гг. М. Рокич исследовал также зависимость ценностных ориентаций от религ. и полит. убеждений, от расистских и антикоммунистических установок и др. Методика нашла широкое применение также в кросс-культурных исследованиях. Обнаружены связи ценностных ориентаций с разл. характеристиками личности. Методика прошла все этапы валидизации, она «прозрачна» и не защищена от возможных фальсифицирующих стратегий. Специальное исследование в США показало, что в обычных условиях результаты не испытывают сильного влияния эффекта социальной желательности. Аналогичные исследования с российской версией обнаружило большие различия при тестировании по стандартной инструкции и по инструкции социальной желательности. В последнем случае также практически для всех терминальных ценностей в той или иной степени уменьшался индивидуальный разброс оценок и росло сходство результатов мужчин и женщин по обоим спискам ценностей. Т. о., хотя тест сам по себе не провоцирует на неискренние ответы, в каждом отдельном случае приходится полагаться на добрую волю респондентов. Методику не рекомендуется применять в целях отбора и экспертизы.

• Леонтьев Д. А. Методика изучения ценностных ориентаций. М., 1992; Он же. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности. Л., 1979; Rokeach M. The nature of human values. N. Y.: Free Press, 1973.

Д. А. Леонтьев

Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) (Purpose-in-Life Test, PIL, «Цель в жизни»). Джеймс Крамбо, Леонард Махолик. Модификация Д. А. Леонтьева. В основе теста лежит теория стремления к смыслу

B. Франкла. Тест является эмпирической валидизацией этой теории. «Цель в жизни» авторы определяют как переживание индивидом онтологической значимости жизни. Первоначально они стремились показать, а) что методика измеряет именно степень «экзистенциального вакуума» в терминах В. Франкла; б) что последний характерен для психически больных и в) что он не тождествен просто психич. патологии. Оригинальная методика представляет собой набор из 20 утверждений с 2 вариантами окончания, между к-рыми возможны 7 градаций предпочтения. Д. Крамбо и Л. Махолик приводят данные, свидетельствующие о высокой внутр. согласованности пунктов теста. Данные о валидности теста были получены путем сравнения результатов разных выборок нормы и патологии. Значимые различия между ними соответствуют предсказаниям теории В. Франкла. Адаптация теста на русском языке была впервые выполнена К. Муздыбаевым (ИСЭП АН СССР, г. Ленинград). Др. русскоязычная версия была разработана и адаптирована Д. А. Леонтьевым в 1986–1988 гг. Методика прошла все этапы валидизации. Факторная структура и субшкалы теста. В результате факторного анализа русскоязычной версии теста было выделено 5 хорошо интерпретируемых факторов, что позволило превратить одномерный опросник в многомерный тест смысложизненных ориентаций. Выделившиеся факторы образовали 5 субшкал теста, к-рые выступают как составляющие смысла жизни личности. Они разбиваются на 2 группы. В первую входят собственно смысложизненные ориентации: цели в жизни, насыщенность жизни и удовлетворенность самореализацией, к-рые соотносятся с целью (будущим), процессом (настоящим) и результатом (прошлым). 2 оставшихся фактора характеризуют внутр. локус контроля, причем один из них характеризует общее мировоззренческое убеждение в том, что контроль возможен, а второй отражает веру в собственную способность осуществлять такой контроль (образ Я). Методика может применяться в самых разных областях фундаментальных и прикладных исследованиях.

• Леонтьев Д. А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО). М., 1992; Crumbaugh J. S. Cross-validation of Purpose-in-Life Test based on Frankl’s concept // J. of Individual Psychology. Vol. 24. 1968, May; Crumbaugh J. S., Maholick L. T. An experimental study in existentialism: The psychometric approach to Frankl’s concept of noogenic neurosis // J. of Clinical Psychology. Vol. 20. 1964, N 2; Idem. Manual of Instructions for the Purpose in Life Test. Munster (Indiana).

Д. А. Леонтьев

Тест «Культурно-ценностный дифференциал». Г. У. Солдатова. Тест предназначен для измерения в пределах психол. универсалии «индивидуализм-коллективизм» групповых ценностных ориентаций в 4 сферах жизненной активности: ориентации на группу, ориентации на власть, ориентации друг на друга и ориентации на изменения. Шкала «ориентация на группу – ориентация на себя» рассматривается с позиций внутригрупповой поддержки (взаимовыручка-разобщенность), подчиненности группе (подчинение-самостоятельность) и традиционности (верность традициям – разрушение традиций). Шкала ориентация на изменения рассматривается в диапазоне «открытость переменам – сопротивление переменам» по параметрам: открытости – закрытости культуры (открытость-замкнутость), ориентации на перспективу (устремленность в будущее – устремленность в прошлое), степени риска (склонность к риску – осторожность). Шкала ориентация друг на друга рассматривается в диапазоне «направленность на взаимодействие – отвержение взаимодействия» по параметрам: толерантности-интолерантности (миролюбие-агрессивность), эмоциональности (сердечность-холодность) и мотивации достижения (уступчивость-соперничество). Шкала ориентация на власть рассматривается в диапазоне «сильный социальный контроль – слабый социальный контроль» по параметрам: подчинения запретительным и регулирующим стандартам общества (дисциплинированность-своеволие, законопослушность-анархия) и значимость авторитета (уважение власти – недоверие к власти). Культурно-ценностный дифференциал состоит из 12 пар существительных. В каждой паре одно из существительных является антонимом к другому. Респондентам предлагается выбрать из каждой пары одно из качеств и оценить их по 4-балльной шкале. Подсчитываются суммарные баллы.

• Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998.

Г. У. Солдатова

Методика изучения структуры ценностей. С. Шварц. Адаптация О. А. Тихомандрицкой. Методика была создана С. Шварцем для межд. проекта по изучению ценностей людей в разл. культурах и базируется на теорет. обоснованиях универсальной структуры ценностей личности. Ценности в концепции С. Шварца рассматриваются как нек-рые критерии выбора и оценки человеком своих действий, а также оценки действий др. людей. В последнем варианте методика включает 59 ценностей. Определение ценностей включает 5 формальных признаков: 1) ценности – это понятия или убеждения; 2) ценности имеют отношение к желательным конечным состояниям или поведению; 3) ценности превосходят специфические ситуации; 4) ценности управляют выбором или оценкой поведения и событий; 5) ценности упорядочены по относительной важности. Все ценности направлены на удовлетворение 3 универсальных человеческих потребностей – биологических потребностей, потребностей в социальном взаимодействии и потребностей, связанных с выживанием и благосостоянием социальных групп. Направленность ценностей на реализацию соответствующих потребностей определяет цели, в соответствии с к-рыми ценности группируются в 10 универсальных мотивационных блоков, определяющих, в свою очередь, направленность конкретных действий индивида и более широко всю его жизнедеятельность. С. Шварц выделяет след. мотивационные блоки: стимулирование, саморегуляция, конформность, безопасность, власть, традиции, универсализм, благосклонность, достижение, гедонизм. Все мотивационные блоки, а следовательно, и ценности личности, могут находиться в отношениях совместимости – противоречивости друг другу. Выделяются: 1) ценности сохранения (безопасность, конформность, традиции), к-рые противоположны ценностям изменения (стимулирование, саморегуляция); 2) ценности самопреодоления (универсализм, благосклонность), к-рые противоположны ценностям самовозвышения (власть, достижение, гедонизм). Все ценности могут также разделяться на 2 большие группы: 1) Ценности, выражающие интересы индивида: власть, достижения, гедонизм, стимулирование, саморегуляция и 2) Ценности, выражающие интересы группы: благосклонность, традиции, конформность. Универсализм и безопасность выражают как индивидуальные интересы, так и интересы группы. Методика представляет собой перечень из 59 ценностей с краткой расшифровкой их значений и девятипозиционной шкалой, по к-рой респондент должен оценить важность каждой из представленных ценностей «как руководящего принципа в своей жизни».

• Белинская Е. П., Тихомандрицкая О. А. Социальная психология личности. М., 2001; Тихомандрицкая О. А., Дубовская Е. М. Особенности социально-психологического изучения ценностей как элементов когнитивной и мотивационно-потребностной сферы // Мир психологии. 1999, № 3.

О. А. Тихомандрицкая

Шкала базисных убеждений (World Assumptions scale). Р. Янофф-Бульман. Модифицикация М. А. Падун, А. В. Котельниковой. Понятие «базисные убеждения» (или «базисные схемы») возникло и развивается на пересечении когнитивной, социальной, а также клинической психологии и психотерапии, к-рые (каждая со своих позиций) пытаются ответить на вопрос о том, каким образом индивид конструирует свои представления об окружающем мире и собственном Я. Базисные убеждения – это имплицитные, глобальные, устойчивые представления индивида о мире и о себе, оказывающие влияние на мышление, эмоциональные состояния и поведение человека. Концепт базисных убеждений широко применяется в психологии посттравматического стресса для исследования механизмов психич. травмы. К наиболее значимым когнициям, связанным с выраженностью симптоматики посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), относят убеждение о враждебности и опасности внеш. мира, и представления о собственном Я как слабом и некомпетентном. Р. Янофф-Бульман предложила концепцию, согласно к-рой людям свойственно истолковывать происходящие с ними события так, чтобы поддерживать стабильность субъективной картины мира, обеспечивающей необходимую опору в постоянно меняющейся реальности; индивид конструирует свой жизненный опыт, пытаясь достичь чувства безопасности, основываясь на системе базисных убеждений, включающей в себя убеждения о доброжелательности – враждебности окружающего мира, его справедливости, а также представления о собственном Я. Р. Янофф-Бульман создала опросник «Шкала базисных убеждений» (ШБУ), состоящий из 8 субшкал. В модифицированном русскоязычном варианте ШБУ базисные убеждения изучаются при помощи 5 субшкал: 1-я субшкала – Доброжелательность окружающего мира – отражает убеждение человека в том, что окружающие люди в целом добры и достойны доверия. 2-я субшкала – Справедливость – отражает убежденность в том, что распределение событий, к-рые происходят с людьми, осуществляется по принципу справедливости, т. е. каждый получает то, что заслуживает. 3-я субшкала – Образ Я – содержит представления индивида о себе, как о человеке достойном любви и уважения. 4-я субшкала – Удача – отражает убеждение о том, что данный индивид – удачливый и везучий человек. 5-я субшкала – Убеждения о контроле – отражает убеждение человека в том, что он может контролировать свою жизнь и происходящие в ней события.

• Падун М. А., Котельникова А. В. Модификация методики исследования базисных убеждений личности Р. Янофф-Бульман // Психол. журн. Т. 29. № 4.

М. А. Падун

Диагностика направленности личности (Ориентировочная анкета). Б. Басс. Модификация В. Смекала, М. Кучера. Адаптация Л. А. Верещагиной. Методика с одним и тем же текстом утверждений известна как «Ориентировочная анкета Б. Басса» (1967) в адаптации Н. Н. Обозова (1981) и как «Ориентировочная анкета В. Смекала и М. Кучера» в изложении Л. А. Верещагиной (2003). В основе методики В. Смекала и М. Кучера лежит неск. измененная анкета Б. Баса. Известность и распространение получила «Ориентировочная анкета В. Смекала и М. Кучера» как более поздняя версия первоначального варианта методики. Методика предназначена для определения направленности человека: личностной, деловой и коллективистской. Авторы исходят из предположения, что личность человека можно описать через иерархизированную систему отношений: а) отношение человека к самому себе; б) отношение человека к окружающим людям; в) отношение к выполняемой работе. «Ориентировочная анкета» состоит из 27 пунктов-суждений, по каждому из к-рых возможны 3 варианта ответов, соответствующие 3 видам направленности личности. Респондент должен выбрать один ответ, к-рый в наибольшей степени выражает его мнение или соответствует реальности, и еще один, к-рый, наоборот, наиболее далек от его мнения или же наименее соответствует реальности. Ответ «наиболее» получает 2 балла, «наименее» – 0, оставшийся невыбранным – 1 балл. Баллы, набранные по всем 27 пунктам, суммируются отдельно для каждого вида направленности. С помощью методики выявляются след. направленности: 1) Направленность на себя («на себя») связывают с преобладанием мотивов собственного благополучия, стремления к личному первенству, престижу, ориентацией на прямое вознаграждение и удовлетворение безотносительно работы др. людей, агрессивность в достижении статуса, властность, склонность к соперничеству; 2) Направленность на О. («на взаимодействие») – это выраженное стремление при любых условиях поддерживать отношения с людьми, ориентация на совместную деятельность, часто в ущерб выполнению конкретных заданий или оказанию искренней помощи людям, ориентация на социальное одобрение, зависимость от группы, потребность в привязанности и эмоциональных отношениях с людьми; 3) Направленность на дело («на дело») характеризуется заинтересованностью в решении деловых проблем, желанием качественно и своевременно выполнять работу, ориентацией на деловое сотрудничество, способностью отстаивать в интересах общего дела собственное мнение. Данные, полученные в результате использования этой методики, позволяют учитывать реакции респондента на предполагаемые ситуации, связанные с работой или участием в них др. людей, а также понять, какие виды удовлетворения и вознаграждения он предпочитает.

• Верещагина Л. А. Определение направленности «на себя» – «на дело» – «на взаимодействие» // Практикум по психологии менеджмента и профессиональной деятельности: учеб. пособие / Под ред. Г. С. Никифорова, М. А. Дмитриевой, В. М. Снеткова. СПб., 2003; Обозов Н. Н. О трехкомпонентной структуре межличностного взаимодействия // Психология межличностного познания / Под ред. А. А. Бодалева. М., 1981.

М. М. Абдуллаева

Диагностика направленности на поиск/припоминание информации. И. Ю. Владимиров, Е. А. Горюшина. Методика предназначена для выявления индивидуальных различий в особенностях построения образа актуальной ситуации связанных с одной из составляющих познавательной направленности личности – направленностью на поиск/припоминание информации, т. е. склонностью субъекта при отражении и интерпретации актуальной ситуации рассматривать ее детально, как новую или соотносить с эталонными случаями из собственной практики. Измеряемый конструкт рассматривается как генеральный фактор, т. е. склонность к поиску или припоминанию информации проявляется при построении моделей любой актуальной ситуации. Опросник содержит пункты, выявляющие особенности построения актуальной модели в ситуации О. Опросник содержит 1 шкалу, включающую 55 утверждений. Респондент должен оценить степень согласия с ними по 4-балльной шкале. Конструкт «Направленность на поиск/припоминание информации» – мотивационно-регуляционная характеристика личности, определяющая стратегию построения актуальной модели ситуации. Лица с выраженной направленностью на поиск имеют склонность к детальному выявлению характеристик ситуации, тенденцию к рассмотрению ситуации как новой, тенденцию к исследовательскому поведению, имеют лучшие параметры организации обратной связи. Лица с выраженной направленностью на припоминание имеют тенденцию пользоваться заготовками решений (ориентироваться на эталоны), обладают более структурированной системой опыта. Предполагается большая эффективность лиц направленных на поиск в исследовательских задачах и ориентировке в новых ситуациях и большая эффективность лиц направленных на припоминание при решении типичных задач. Человек, направленный на поиск информации, в отличие от человека, направленного на припоминание информации, характеризуется следующим: 1) задает много вопросов на уточнение; 2) быстро, спонтанно реагирует на ситуацию; 3) внимателен к деталям; 4) не боится делать ошибки; 5) не склонен к долгим размышлениям, сразу действует; 6) старается понять ситуацию.

• Практическое мышление: теоретические проблемы и прикладные аспекты: монография / Под ред. А. В. Карпова и Ю. К. Корнилова. Ярославль, 2007.

И. Ю. Владимиров

Опросник волевых качеств личности (ВКЛ). М. В. Чумаков. Опросник направлен на диагностику таких волевых качеств, к-рые представляют собой конкретные проявления волевой регуляции, определяющиеся условиями и содержанием конкретных видов деятельности, осуществляемых человеком. Волевые качества представляют собой устойчивые диспозиции личности, определяющие предрасположенность человека проявлять волевые усилия, специфичные по отношению к определенным условиям деятельности и О. Предназначен для диагностики респондентов в возрасте от 18 до 35 лет. В наст. вр. в психол. науке отсутствует общепринятая точка зрения на состав и классификацию волевых качеств личности, что заставляет многих исследователей обращаться к конструированию опросников, состоящих из апостериорных шкал, к-рые выделяются путем анализа житейских представлений о воле и анализа бытового языка на основании семантического сходства. Опросник ВКЛ представлен апостериорными шкалами. Он содержит 78 утверждений, на к-рые респондент отвечает «да» или «нет». Эти утверждения формируют 9 шкал, выделенных факторным анализом списков прилагательных из словаря русского языка С. И. Ожегова, характеризующих волевого (543 прилагательных) и безвольного (614 прилагательных) человека: 1) Ответственность (ответственный, обязательный – безответственный, ненадежный, ветреный, безалаберный); 2) Инициативность (ведущий, деловой, сильный, инициативный, деятельный, влиятельный, дальновидный – пассивный, безынициативный, ленивый, бездеятельный); 3) Решительность (уверенный, решительный – нерешительный, неуверенный, колеблющийся, сомневающийся); 4) Самостоятельность (самостоятельный – зависимый, несамостоятельный, управляемый, повинующийся); 5) Выдержка (выдержанный, терпеливый, благоразумный, самоуправляемый – невыдержанный); 6) Настойчивость (твердый, боевой, стойкий, настойчивый – ненастойчивый, нестойкий, слабый); 7) Энергичность (активный, жизнедеятельный, энергичный, оптимистичный – бессильный, депрессивный); 8) Внимательность (внимательный, собранный, непоколебимый – невнимательный); 9) Целеустремленность (целеустремленный, упорный – нецелеустремленный). Методика может использоваться как для практических, так и исследовательских целей. В наст. вр. авторами методики ведется работа по расширению диапазона ее применения.

• Чумаков М. В. Диагностика волевых свойств личности // Вопр. психологии. 2006. № 1.

В. Н. Шляпников

Методика «Нерешаемая задача». Н. Н. Александрова, Т. И. Шульга. Методика позволяет диагностировать индивидуальные особенности эмоциональной реакции и проявлений, т. наз., интеллектуального волевого усилия в ответ на трудности, возникающие в процессе деятельности и О. Особенности этой реакции представляет собой устойчивую характеристику личности, связанную с таким волевым качеством как упорство. Методический прием решения «нерешаемой задачи» нашел свое широкое применение в эксперим. психологии и психодиагностике для изучения таких психич. реальностей, как: уровень притязания, самооценка, познавательная потребность и пр. Процедура проведения методики состоит в предъявлении респонденту трех задач, каждая из к-рых характеризуется более высоким уровнем сложности, по сравнению с предыдущей. Последней в триаде респонденту предлагается «нерешаемая задача». В зависимости от возраста респондента в методике могут использоваться разл. задачи. В младшем школьном возрасте используются кубики Кооса, в среднем и старшем школьном возрасте – прохождение лабиринтов без выхода, игра «Пятнадцать», поиск несуществующего города на карте и т. п. В кач. осн. показателя проявления волевого усилия и упорства в методике используется время с момента предъявления респонденту нерешаемой задачи до его отказа от продолжения ее решения. Дополнительными диагностическими признаками особенностей эмоционально-волевой сферы личности респондента могут служить характер отказа, объяснение причины не решения задачи, поведение респондента в процессе исследования, а также степень развитости его коммуникативных умений. Результаты исследований авторов методики свидетельствуют, что показатели методики «Нерешаемая задача» значимо коррелируют с уровнем развития таких волевых качеств, как: дисциплинированность, настойчивость, прилежание, организованность, решительность, самостоятельность, выдержка, упорство и целеустремленность. В силу эксперим. характера методики ее показатели сильно зависят от индивидуальных особенностей респондентов: способностей, самооценки, познавательной мотивации, навыков О., а также содержания конкретной задачи, используемой исследователем. Поэтому у методики отсутствуют тестовые нормы, а при интерпретации полученных результатов целесообразно ориентироваться на среднегрупповые показатели, полученные в ходе исследования. Результаты статистического анализа надежности, полученные авторами, позволяют рассматривать данную методику как диагностическую.

• Александрова Н. Н., Шульга Т. И. Изучение волевых качеств школьников с помощью методики «Не решаемая задача» // Вопр. психологии. 1987. № 6; Ильин Е. П. Психология воли. СПб., 2000.

В. Н. Шляпников

Диагностика самоактуализации личности (САМОАЛ). Э. Шостром. Адаптация Н. Ф. Калины. Методика предназначена для выявления структурных компонентов самоактуализирующейся личности. Самоактуализация – вершинный уровень психол. развития, к-рый может быть достигнут, когда удовлетворены все базовые и мета-потребности и происходит «актуализация» полного потенциала личности. Опросник содержит 100 пунктов, каждый из к-рых представлен 2 вариантами суждений. Респондент должен выбрать одно, к-рое в большей мере соответствует его мнению. Самоактуализация личности диагностируется 11 шкалами: 1) Шкала ориентации во времени показывает, насколько человек живет настоящим, не откладывая свою жизнь «на потом» и не пытаясь находить убежище в прошлом. Высокие значения характерны для лиц, хорошо понимающих экзистенциальную ценность жизни «здесь и теперь»; 2) Шкала ценностей. Высокий балл по этой шкале свидетельствует, что человек разделяет ценности самоактуализирующейся личности: добро, красота, целостность, жизненность, уникальность, совершенство, справедливость, порядок, простота, легкость без усилия, игра, самодостаточность. Предпочтение этих ценностей указывает на стремление к гармоничному бытию и здоровым отношениям с людьми, далекое от желания манипулировать ими в своих интересах; 3) Взгляд на природу человека может быть положительным (высокие значения) или негативным (низкие значения). Эта шкала описывает веру в людей, в могущество человеческих возможностей. Высокий показатель может интерпретироваться как устойчивое основание для искренних и гармоничных межличностных отношений, естеств. симпатия и доверие к людям, честность, непредвзятость, доброжелательность; 4) Потребность в познании характерна для самоактуализирующейся личности, всегда открытой новым впечатлениям. Эта шкала описывает способность к бытийному познанию – бескорыстную жажду нового, интерес к объектам, не связанный напрямую с удовлетворением каких-либо потребностей; 5) Стремление к творчеству или креативность – непременный атрибут самоактуализации – творческое отношение к жизни; 6) Автономностьявляется главным критерием психич. здоровья личности, ее целостности и полноты. Это понятие тяготеет к таким чертам, как жизненность (aliveness) и самоподдержка (self-support) у Ф. Перлза, направляемое изнутри (inner-directed) у Д. Рисмена, зрелость (ripeness) у К. Роджерса. Самоактуализирующаяся личность автономна, независима и свободна, однако это не означает отчуждения и одиночества. В терминах Э. Фромма автономность – это позитивная «свобода для», в отличие от негативной «свободы от»; 7) Спонтанность – это качество, вытекающее из уверенности в себе и доверия к окружающему миру, свойственных самоактуализировавшимся людям. Высокие значения по шкале свидетельствует о том, что самоактуализация стала образом жизни, а не является мечтой или стремлением. Спонтанность соотносится с такими ценностями, как свобода, естественность, игра, легкость без усилия; 8) Самопонимание. Высокие значения по этой шкале свидетельствует о чувствительности, сенситивности человека к своим желаниям и потребностям. Такие люди не склонны подменять собственные вкусы и оценки внеш. социальными стандартами. Низкие значения по шкале самопонимания свойственны людям неуверенным, ориентирующимся на мнение окружающих. Д. Рисмен называл таких людей «ориентированными извне» в отличие от «ориентированных изнутри»; 9) Аутосимпатия – естеств. основа психич. здоровья и цельности личности, хорошо осознаваемая позитивная «Я-концепция», служащая источником устойчивой адекватной самооценки; 10) Шкала контактности измеряет общительность личности, ее способность к установлению прочных и доброжелательных отношений с окружающими. В этой методике контактность понимается не как уровень коммуникативных способностей личности или навыки эффективного О., но как общая предрасположенность к взаимно полезным и приятным контактам с др. людьми, необходимая основа синергической установки личности; 11) Шкала гибкости в О. соотносится с наличием или отсутствием социальных стереотипов, способностью к адекватному самовыражению в О. Высокие значения свидетельствуют об аутентичном взаимодействии с окружающими, способности к самораскрытию, Такие люди ориентированы на личностное О., не склонны прибегать к фальши или манипуляциям, не смешивают самораскрытие личности с самопредъявлением – стратегией и тактикой управления производимым впечатлением. Результаты приводятся в баллах.

• Маслоу А. Психология бытия. М., 1997.

И. М. Карлинская

Опросник уровня субъективного контроля (УСК). Е. Ф. Бажин, Е. А. Голынкина, А. М. Эткинд. Предназначен для выявления особенностей субъективного контроля над разнообразными жизненными ситуациями. В основе опросника лежит понимание того, что большинству людей свойственна более или менее широкая вариабельность особенностей поведения в зависимости от конкретных социальных ситуаций. Т. о., особенности субъективного контроля у одного и того же человека могут существенно изменяться в зависимости от того, как сам человек воспринимает для себя возникшую ситуацию – простой, сложной, приятной, не приятной, опасной и т. д. С этих позиций локус контроль следует рассматривать не как одномерную трансситуативную характеристику, а как многомерный профиль, компоненты к-рого соотносятся с опр. типами социальных ситуаций разной степени обобщенности. Опросник состоит из 44 утверждений, на к-рые респондент отвечает по 6-балльной шкале от -3 до +3. Уровень субъективного контроля определяется 7 шкалами: 1) Шкала общей интернальности – Ио – характеризует обобщенный показатель УСК, инвариантный частым ситуациям деятельности; 2) Шкала интернальности в области достижений – Ид – характеризует уровень субъективного контроля над эмоционально значимыми положительными событиями и ситуациями; 3) Шкала интернальности в области неудач – Ин – характеризует уровень субъективного контроля по отношению к отрицательным событиям и ситуациям; 4) Шкала интернальности в семейных отношениях – Ис – характеризует уровень субъективного контроля по отношению к событиям, происходящих в его семейной жизни; 5) Шкала интернальности в области производственных отношений – Ип – характеризует уровень субъективного контроля в производственной деятельности, в складывающихся отношениях в коллективе; 6) Шкала интернальности в области межличностных отношений – Им – характеризует уровень субъективного контроля в неформальных отношениях с др. людьми; 7) Шкала интернальности в отношении здоровья и болезни – Из – характеризует уровень субъективного контроля по отношению к здоровью и болезни. По каждой шкале подсчитываются «сырые» баллы и переводятся в стены.

• Бажин Е. Ф., Голынкина Е. А., Эткинд А. М. Опросник уровня субъективного контроля (УСК). М., 1993.

И. М. Карлинская

Методика измерения качества жизни. «Краткий опросник оценки статуса здоровья» (Medical Outcomes Study Short Form 36 Health Survey (SF-36)) («Краткая форма изучения медицинских итоговых параметров – 36») является неспецифическим (общим) опросником измерения качества жизни. Несмотря на многочисл. исследования последних десятилетий, общепринятого определения понятия качества жизни до сих пор не существует. В наст. вр. наиболее распространенным является представление о качестве жизни как степени удовлетворенности своим физич., психол., социальным и духовным состоянием (благополучием). В медицине данное понятие в первую очередь отражает общее благополучие и степень удовлетворенности теми сторонами жизнедеятельности человека, на к-рые влияют состояние здоровья и те негативные изменения, к-рые происходят или могут произойти в связи с заболеванием. Поэтому в данном случае чаще применяется англоязычное выражение «health related quality of life» – связанное со здоровьем качество жизни. ВОЗ определяет качество жизни как восприятие индивидуумами своей позиции в жизни в контексте культуры и системы ценностей общества, в к-ром они живут, и в связи с их собственными ценностями, ожиданиями, стандартами и интересами. Осн. характеристики понятия КЖ: 1) Многофакторность. Качество жизни является многофакторным понятием. В большинстве случаев оценивают не только качество жизни в целом, но и отдельные его компоненты. В наст. вр. не существует единой т. зр. на то, сколько и какие именно факторы нуждаются в оценке; 2) Субъективность. Качество жизни – это субъективная оценка степени удовлетворенности жизнью, самооценка, самоотчет, к-рые дает сам человек, страдающий тем или иным заболеванием; 3) Изменчивость во времени. Качество жизни человека изменяется с течением времени под влиянием совокупности экзогенных и эндогенных факторов. Опросник SF-36 оценивает параметры качества жизни по 8 шкалам: 1) ФА – физич. активность (Physical Functioning) – оценка пациентом своей повседневной физич. нагрузки; 2) РФ – роль физич. фактора (Role Physical) – роль физич. проблем в ограничении жизнедеятельности, оценка пациентом степени ограничения своей повседневной деятельности, обусловленной проблемами со здоровьем за последние 4 недели; 3) Б – боль (Bodily Pain) – характеризует роль субъективных болевых ощущений в ограничении повседневной активности за последние 4 недели; 4) ОЗ – общее здоровье (General Health) – оценка пациентом общего состояния своего здоровья в наст. вр.; 5) ЖС – жизненная сила (Vitality) – оценка пациентом своего жизненного тонуса (бодрость, энергия и т. д.); 6) СА – социальная активность (Social Functioning) – оценка пациентом уровня своих взаимоотношений с друзьями, родственниками, коллегами по работе и т. д. за последние 4 недели; 7) РЭ – роль эмоционального фактора (Role Emotional) – оценка пациентом степени ограничения своей повседневной активности в связи с эмоциональными проблемами за последние 4 недели; 8) ПЗ – психич. здоровье (Mental Health) – оценка пациентом своего психич. здоровья за последние 4 недели. По результатам строится профиль качества жизни.

• Ware J. E. SF-36 Physical and Mental Health Summary Scales: A User’s Manual. Boston, Medical outcomes Trust, 1994.

С. Н. Ениколопов

Метод сравнения парных таблиц. Л. Н. Собчик. Методика предназначена для выявления типа установки и степени внушаемости. Инвентарь методики представлен 8 основными и 4 дополнительными парами таблиц, в к-рых представлены простые рисунки. Сложенные в опр. последовательности попарно соответственно их нумерации, они предъявляются респонденту. В течение 10 сек предъявляется первая таблица, затем она переворачивается рисунком вниз и предъявляется соответствующая ей «парная» таблица. Респондент должен определить рисунок на второй таблице такой же, как на первой или имеются какие-либо отличия. Если респондент выявляет различие, то ответ регистрируется знаком «+», если нет – знаком «-». После произвольного ответа экспериментатор задает наводящий вопрос. Вопрос должен быть чисто провокационным и не соответствующим реальности, как бы наталкивающим респондента на ошибку. Если респондент поддается провокации, то ответ регистрируется знаком «+», если нет, то знаком «-». Аналогичным образом предъявляются все 8 пар. В первой, четвертой и седьмой парах имеются различия, в то время как вторая, третья, пятая, шестая, восьмая и девятая – полностью идентичны. Обнаружив различия в первой паре, индивид испытывает (или не испытывает) давление формирующейся установки на поиск различий и в дальнейшем. Эта установка может гаситься, притормаживаться объективно воспринимаемой информацией, стать доминирующей или меняться в процессе исследования. Динамичность установки свойственна личностям с хорошим самоконтролем, уравновешенным, рассудочным, когда объективность воспринимаемой информации превалирует над эмоциональным отношением к процедуре обследования и давлением экспериментатора. Ответы респондентов регистрируются 2 колонками: в первой фиксируется инертность установки, а во второй – повышенная внушаемость. Инертность установки проявляется увеличением ответов «+» в первой колонке, а повышенная внушаемость – частыми ответами «+» во второй колонке. Повышенная тревожность часто проявляется во внушаемости. Респонденты подчиняются мнению экспериментатора даже тогда, когда самостоятельно видят различия и тождественность таблиц вполне объективно. Методика может использоваться в исследовании отношений в экипаже, команде, производственном коллективе для определения соподчиненных отношений, а также в контексте психокоррекционной работы. Опыт применения методики показал, что ее возможности шире, чем определение общеизвестных типов установки. Она направлена на определение специфики отношения (установки) типологически разных личностей. В сфере группового взаимодействия методика может использоваться для выявления конъюнктивных и дизъюнктивных отношений между членами группы. В клинических условиях МСПТ способствует выявлению тревожно-мнительных, эпилептоидных, шизотимных и истероидных особенностей. Наиболее эффективно применение МСПТ в психотерапевтической практике, в психолого-психиатрической экспертизе, а также в науч. – исслед. деятельности, поскольку проблема установки и отношения в психологии ждет своего дальнейшего развития.

• Собчик Л. Н. Метод сравнения парных таблиц. «Психодиагностика. Набор психодиагностических и экспериментально-психологических методик». М., 1991; Она же. Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. СПб., 2003, 2005, 2008; Она же. Метод сравнения парных таблиц МСПТ. СПб., 2002; Узнадзе Д. Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, 1966.

Л. Н. Собчик

Опросник личностных предпочтений. А. Эдвардс. Адаптация Т. В. Корниловой. Методика является одним из средств диагностики мотивационной сферы личности и нацелена на диагностику «социогенных потребностей» в классификации Г. Мюррея. Опросник построен по ипсативному формату и включает 225 пунктов, в каждом из к-рых респондент должен сделать выбор между 2 высказываниями (как в большей степени характеризующими его). Сочетания высказываний дают перекрестное сравнение и суммарный балл респондента по 15 шкалам (в полном варианте). Включен также подсчет шкалы лжи. «Мотивационные тенденции», получающие количественные индексы, могут рассматриваться в кач. репрезентированных для личности достаточно общих и предпочитаемых ею способов действий и взаимодействий с социальным окружением. В классификации «потребностей» (needs) по Г. Мюррею эти типичные тенденции в мотивационной регуляции поведения представлены как «темы», сфокусировавшие в своем содержании интеракционистскую природу представленного в «теме» мотива. Опросник состоит из 15 шкал: 1) Мотивация достижения – Achievement; 2) Принятие авторитетов (почтение) – Deference; 3) Любовь к порядку – Order; 4) Демонстративность – Exhibition; 5) Автономия (независимость) – Autonomy; 6) Аффилиация (терпимость к другим) – Affiliaton; 7) Самопознание – Intraception; 8) Принятие опеки – Succorance; 9) Доминирование – Dominance; 10) Чувство виновности – Abasement; 11) Оказание опеки – Nurturance; 12) Толерантность к новому (к изменениям) – Change; 13) Стойкость в достижении целей (выносливость) – Endurance; 14) Ориентированность на лиц противоположного пола – Heterosexuality; 15) Агрессия – Aggression. Разработаны также краткие модифицированные варианты – на 8, 10 и 12 шкал. Опросник апробирован на отеч. выборках. Следствием ипсативного формата опросника выступает целостная характеристика мотивационного профиля в количественных индексах именно с т. зр. превалирования тех или иных видов мотивации у конкретной личности.

• Корнилова Т. В. Диагностика мотивации и готовности к риску. М., 1997; Она же. Психология риска и принятия решений: Учеб. пособие. М., 2003; Корнилова Т. В., Парамей Г. В., Ениколопов С. Н. Апробация методики А. Эдвардса «Список личностных предпочтений» на российских выборках // Психол. журн., 1995, № 2.

Т. В. Корнилова

Опросник «Личностные факторы принятия решений» (ЛФР). Т. В. Корнилова. Направлен на выявление двух личностных свойств – готовности к риску и рациональности – как психол. переменных, отражающих характеристики личностной регуляции выборов субъекта (как принятия решений) в широком контексте жизненных ситуаций. Опросник существует в 2 вариантах: 25 пунктов (ЛФР-25) и 21 пункт (ЛФР-21). В обоих вариантах опросника используется трехкатегориальный ответ (+1 означает «высказывание хорошо меня характеризует», – 1 означает, что «высказывание ко мне не относится» и 0 – «характеризует меня наполовину»). Опросник строится на предположении о возможности осознавания личностью того, в какой степени для нее характерны продуктивные способы разрешения ситуаций неопределенности, т. е. пункты, входящие в опросник, отражают субъективные репрезентации личностного риска в самосознании. В основе подбора пунктов опросника лежала методика Q-сортировки немецкого психолога Х. Вольфрама – EQS, включавшая изначально 3 шкалы – нерешительности, рискованности и рациональности. В опросниках ЛФР были усилены 2 последние шкалы, а шкала нерешительности убрана, поскольку оказалась связанной с тревожностью, но не с характеристиками выборов субъекта. Русскоязычная модификация включает 2 шкалы: 1) Личностная готовность к риску; 2) Субъективная рациональность. Готовность к риску в концепции Т. В. Корниловой понимается как личностное свойство саморегуляции, позволяющее человеку принимать решения и действовать в ситуациях неопределенности. Т. о., это не столько личностная диспозиция, сколько достаточно генерализованная характеристика способов выхода субъекта из ситуаций неопределенности. Как индивидуальная характеристика эта готовность предполагает также оценку субъектом своего прошлого опыта (с т. зр. чувства «Я рискую», результативности своих действий в ситуациях шанса, умения полагаться на себя без достаточной ориентировки в ситуации и т. п.). Готовность к риску связывается с разными видами активности, в т. ч. и с имеющими неадаптивный характер. Критерий принятия риска включает акт субъективной оценки: риск с т. зр. субъекта есть там, где им не только обнаружено несоответствие требуемых и наличных – или потенциальных – возможностей в управлении им ситуацией, но и где неопределенной является оценка самого потенциала своих возможностей. Шкала «рациональности» измеряет готовность обдумывать свои решения и действовать при возможно полной ориентировке в ситуации, что может характеризовать разные, в т. ч. и рискованные решения субъекта.

• Корнилова Т. В. Диагностика «личностных факторов» принятия решений // Вопр. психологии. 1994. № 6; Она же. Психология риска и принятия решений: Учеб. пособие. М., 2003.

Т. В. Корнилова

Диагностика мотивационной структуры личности. В. Э. Мильман. Методика позволяет выявлять нек-рые устойчивые тенденции личности: общую и творческую активность, стремление к О., обеспечение комфорта и социального статуса и др. На основе всех ответов можно составить суждение о рабочей (деловой) и общежитейской направленности личности. Методика состоит из 14 утверждений, в к-рых отражаются нек-рые жизненные стремления и ряд сторон образа жизни человека. Все утверждения группируются по след. шкалам: 1) Жизнеобеспечение (Ж); 2) Комфорт (К); 3) Социальный статус (С); 4) Общение (О); 5) Общая активность (Д); 6) Творческая активность (ДР); 7) Социальная полезность (ОД). По набранным баллам строится график мотивационного профиля личности. Суммы баллов по всем шкалам характеризуют «рабочую» направленность личности.

• Мильман В. Э. Мотивация творчества и роста. М., 2005.

И. М. Карлинская

Опросник социальной мотивации общения (СМО). Г. Ю. Айзенк. Модификация М. Л. Кубышкиной. Методика предназначена для выявления параметров социальной мотивации О. Мотивационный опросник содержит 156 суждений, отражающие согласно Г. Ю. Айзенку, 3 ведущих параметра личности: экстраверсию/интроверсию, эмоциональную стабильность/эмоциональную нестабильность, жесткость/мягкость. Опросник содержит 13 шкал: 1) Активность (activity) – энергичность, разнообразные интересы, склонность ко всем видам физич. активности, к переходам от одного вида активности к другому; 2) Общительность (sociability) – поиск О., потребность в контактах, любовь к массовым мероприятиям, чувство комфорта и непринужденность в социальных ситуациях; 3) Риск (принятие риска, risk-taking) – склонность к опасности и азарту без раздумья о возможных негативных последствиях; 4) Импульсивность (impulsiveness) – склонность к мгновенным действиям и поспешным, часто необдуманным решениям, беззаботность, переменчивость, непредсказуемость; 5) Ответственность (responsibility) – добросовестность, надежность, серьезное отношение к делу; 6) Автономность (autonomy) – чувство свободы и независимости, самостоятельность решений и действий; 7) Удовлетворенность жизнью (happiness) – бодрость и оптимистичность, удовлетворенность своим существованием. Согласие с окружающим миром; 8) Тревожность(anxiety) – склонность к беспричинному беспокойству по поводу того, что потенциально может случиться (но не обязательно случится), быстрое ухудшение настроения, если что-то идет «не так»; 9) Агрессивность (спонтанная, aggressiveness) – прямое и косвенное выражение агрессии, вспышки раздражения, стремление к драке, силовым аргументам, сарказму; 10) Доминантность (assertiveness) – склонность к «давлению» на людей, отстаивание своих прав; 11) Догматичность (dogmatism) – догматичность, бескомпромиссность, устойчивость взглядов на большинство вещей, склонность защищать эти взгляды; 12) Ориентация на социальный успех (achievements orientation) – склонность к соперничеству, амбициозность, трудолюбие, стремление к улучшению своего социального положения; 13) Склонность к острым ощущениям (sensation seeking) – стремление к «острым» ситуациям, постоянная жажда новых впечатлений, приключений, увлечений; готовность ради этой остроты ощущений идти даже на риск для жизни и собственной безопасности.

• Кубышкина М. Л. Психологические особенности мотивации социального успеха: Дис. … канд. психол. наук. СПб., 1997; Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

М. Л. Кубышкина

Тест мотивации аффилиации (ТМА). А. Мехрабиан. Адаптация М. Ш. Магомед-Эминова. Предназначен для измерения мотивации аффилиации. Мотивация аффилиации понимается как мотивационный процесс, актуализирующийся в ситуации приобщения, присоединения субъекта к др. человеку, в к-рой субъект стремится к принятию и избегает отвержения. Опросник содержит 62 утверждения. Шкала ответов состоит из 7 вариантов: 3 – «полностью согласен»; 2 – «согласен»; 1 – «скорее согласен, чем не согласен»; 0 – «нейтрален»; – 1 – «скорее не согласен, чем согласен»; – 2 – «не согласен»; – 3 – «полностью не согласен». Результаты с помощью ключей переводятся из системы от -3 до 3 баллов в систему от 1 до 7 баллов. Методика включает в себя 2 шкалы: 1) «Стремление к принятию»; 2) «Чувство отвержения». Интерпретация результатов основывается на суммарном балле по 2 шкалам, и дается заключение о типе мотивации аффилиации: 1) высокий уровень стремления к принятию и высокий уровень чувства отвержения; 2) высокий уровень стремления к принятию и низкий уровень чувства отвержения; 3) низкий уровень стремления к принятию и высокий уровень чувства отвержения; 4) низкий уровень стремления к принятию и низкий уровень чувства отвержения.

• Практикум по психодиагностике. Психодиагностические мат-лы. М., 1988.

М. Ш. Магомед-Эминов

Многомерный опросник мотивации любви. В. Ф. Моргун. Любовь понимается как ориентированное на весь жизненный путь высшее положительное чувство мужчины и женщины друг к другу, к-рое выявляется во взаимопринятии, продолжении рода, взаимопомощи в познании и преобразовании окружающей среды, др. людей и собственных индивидуальностей. Опросник состоит из 5 заданий. Задание 1. Настоящая любовь отличается прежде всего тем, что: – бывает один раз, как правило, в юности и никогда не возвращается; – во время каждой встречи с любимым человеком убеждаешься, что мне необходим именно он; – трудно будет дождаться человека, с к-рым бы не хотелось разлучаться всю жизнь. Задание 2. Настоящая любовь переживается, прежде всего, как: – страдание от страха утратить любимого человека, от необходимости разлучаться и муки ревности; – успокоение от встреч с любимым человеком и его верности; – счастье от осознания того, что я люблю. Задание 3. Сущность любви предусматривает, прежде всего: – желание иметь детей и воспитывать их с любимым человеком; – готовность делить все радости и невзгоды, помогать друг другу во всем до конца жизни; – принятие любимого человека таким, какой есть, без желания немедленно превратить его в идеал; – готовность дать любимому человеку волю в выборе, если он не уверен в своих чувствах ко мне; – потребность чаще видеть любимого человека, слышать его голос, проводить с ним время; – непреодолимое физич. влечение влюбленных друг к другу; – общие с любимым человеком интересы, занятия, увлечения, взгляды на жизнь; – борьбу за любимого человека, даже если родные и друзья против моего выбора. Задание 4. Любовь укрепляется гл. о. тогда, когда: – любимый человек опытнее, духовно богаче меня; – любимый человек хорошо мне известен и его поведение легко предвидеть; – любимый человек содействует моему совершенствованию; – любимый человек радуется моему творческому подходу ко всему. Задание 5. В отношениях влюбленных главнее всего – это: – готовность обоих выполнять любую, даже тяжелую физич. работу; – умение обоих тонко воспринимать природу, искусство, быть наблюдательными в жизни; быть друг для друга интересными собеседниками, много знающими рассказчиками; – иметь хорошие умственные способности, интуицию и богатую фантазию. Задание 5а. В интимных отношениях влюбленных главнее всего – это: – умение обоих вызывать нежными прикосновениями и позами удовлетворение во время физич. близости; – умение обоих видеть красоту любимого человека, выслушать друг друга до конца; – умение обоих увлечь интересным разговором, разжечь чувство любимого человека своими признаниями в любви; – умение обоих понимать и предвидеть желания любимого человека без слов. В каждом задании испытуемый выполняет след. процедуры: 1) читает суждения, содержащиеся задании; 2) выбирает то суждение, к-рое, на его взгляд, является более точным и присваивает ему цифру «один» – 1; 3) аналогичным образом ранжируются все суждения, и им приписываются соответствующие ранги – «2», «3» и т. д. Обработка и анализ результатов состоят в построении и сравнении иерархий мотивов любви по каждому из инвариантов структуры личности. В ходе индивидуальной консультации респондент осознает собственную структуру мотивации любви, и если она его не совсем устраивает, то психолог может предложить программу самосовершенствования или психокоррекции. Консультирование пары влюбленных (помолвленных, семейных пар) полезно дополнить заполнением опросника за партнера и сравнить представление каждого с реальным профилем мотивов представителя/представительницы противоположного пола. В случае анализа групповых итогов может быть построена статистическая норма по выборке, с к-рой следует сравнить индивидуальные результаты на предмет их типичности/нетипичности для данной выборки. При лонгитюдних обследованиях обращают внимание на динамику мотивации любви и проследить ее возрастные, гендерные, национ. – этнич. и др. особенности.

• Кришталь В. В., Агишева Н. К. Психодиагностика и психотерапевтическая коррекция сексуальной дисгармонии супружеской пары. М., 1985; Мудрик В. Ф. К проблеме психологических критериев любви // Семья и личность / Под ред. А. А. Бодалева. М., 1981; Он же. Методика исследования мотивации любви в свете концепции многомерного развития личности // Семья и личность / Под ред. А. А. Бодалева. М., 1986; Он же. Багатовимірний опитувальник мотивації кохання як критеріально-орієнтована методика психодіагностики // Наукові студії із соціальної та політичної психології. Зб. статей / За ред. С. Д. Максименка, М. М. Слюсаревського, Вип. 16, К., 2007.

В. Ф. Моргун

Тест тематической апперцепции для измерения мотива аффилиации. Ревалидизация Ю. М. Орлова, Н. Д. Твороговой. ТАТ – проективная методика, усовершенствованная Р. Хейнсом, Д. Вероффом и Д. Аткинсоном (1958), к-рые разработали структурированный ТАТ для измерения мотивов аффилиации (стремления к сохранению, созданию или восстановлению положительных эмоциональных взаимоотношений с др. людьми), доминирования и достижения. В классической методике ТАТ шкалирование оценок основано на опыте и интуиции интерпретатора. Структурированный ТАТ, по литературным данным (МакКлелланд, 1958), дает достаточно достоверные оценки изучаемых мотивов. Что же касается применения понятия валидности к тестам тематической апперцепции, то трудности его использования уменьшаются по мере структурированности этих тестов. Для создания структурированного ТАТа разработана система категорий, позволяющих точно идентифицировать тот или иной функц. элемент мотива. Каждая категория, к-рую экспериментатор может выделить в рассказе респондента по картинкам ТАТа, оценивается в 1 балл. Всего же при анализе аффилиации выделено 8 категорий (система образов аффилиации, эмоции, инструментальная активность и др.). Индивидуальный шкальный балл определяется путем суммирования отдельных баллов по категориям. Процедура идентификации категорий составляет осн. содержание работы эксперта по контент-анализу этих текстов. В 1970-е гг. метод контент-анализа рассказов (написанных по картинкам ТАТа) для измерения мотива достижения ревалидизирован Ю. М. Орловым, мотива аффилиации – Ю. М. Орловым, Н. Д. Твороговой. Поскольку составители структурированного варианта ТАТа применяли эксперим. ситуации с возбуждением и нейтрализацией мотива аффилиации, то при ревалидизации были повторены те же эксперим. процедуры. Задачей было установить: а) коррелирует ли индивидуальный шкальный балл, полученный по результатам описания картинок теста с возбуждением и нейтрализацией мотива аффилиации или подавлением мотива аффилиации др. мотивом, напр., мотивом достижения; б) влияет ли на шкальный балл различие картинок, по к-рым испытуемый пишет рассказы; в) поскольку шкалирование осуществляется экспертами, к-рые пользуются общим текстом инструкции, в какой степени различаются суждения экспертов, работающих независимо друг от друга. Исследование проводилось среди студентов 1-го Моск. мед. ин-та им. И. М. Сеченова. Проведенное исследование показало, что категории контент-анализа чувствительны к возбуждению мотива аффилиации, методика валидна.

• Орлов Ю. М. Измерение социогенных потребностей с помощью теста тематической апперцепции // Проблемы формирования социогенных потребностей. Тбилиси, 1974; Орлов Ю. М., Творогова Н. Д. Ревалидизация теста тематической апперцепции для измерения мотива аффилиации // Вопр. психологии. 1982. № 2; Орлов Ю. М., Творогова Н. Д., Шкуркин В. И. Потребности и мотивы учебной деятельности студентов медвуза. М., 1976; Heyns R., Veroff., Atkinson J. A scoring manual for the affiliation motive // Motives in fantasy, action and society. N. Y., 1958; McClelland D. C. Methods of measurement human motivation // Motives in fantasy, action and society. N. Y., 1958.

Н. Д. Творогова

Тест «Этническая аффилиация». Г. У. Солдатова, С. В. Рыжова. Предназначен для исследования этнич. аффилиативных тенденций. В кач. эмпирических оснований изучения выраженности мотива этнич. аффилиации использовались 3 критерия, выделенные Г. Триандисом как основа аллоцентрического типа личности. Критерии: 1) подчинение индивидуальных целей групповым; 2) выраженная идентификация со своей этнич. группой; 3) восприятие себя как части группы, а группы как продолжения самого себя. Аллоцентризм-идеоцентризм рассматриваются Г. Триандисом и его коллегами как измерения социокультурной размерности «коллективизм-индивидуализм» на личностном уровне (Triandis, Leung, Villareal, Clack, 1985). В соответствии с вышеперечисленными критериями были отобраны 9 пар ценностных суждений по принципу противопоставления ориентации на группу и ориентации на личность. Примеры индикаторов, отражающих высокую потребность в этнич. принадлежности («этно-аффилиативные тенденции»): «В жизни необходимо придерживаться норм и правил, выработанных в культуре своего народа», «Интересы народа должны быть важнее, чем проблемы и интересы отдельной личности». Примеры индикаторов, отражающих низкую потребность в этнич. принадлежности («антиэтноаффилиативные тенденции»): «Совр. человеку не обязательно чувствовать себя частью какого-нибудь народа», «В своих поступках следует руководствоваться скорее личными интересами, чем какими-либо другими, в т. ч. и национальными».

• Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998; Triandis H., Leung K., Villareal M., Clack F. Allocentric versus ideocentric tendencies // J. of Research in Personality. 1985, № 19.

Г. У Солдатова

Тест мотивации достижения (ТМД). А. Мехрабиан. Адаптация М. Ш. Магомед-Эминова. Направлен на измерение мотивации достижения. Мотивация достижения понимается как процесс, актуализирующийся в ситуации достижения, тематизированной опр. стандартами мастерства, компетентности, и направленный на достижение успеха и избегание неудачи. Опросник имеет мужской и женский варианты. Мужской вариант содержит 32 утверждения, женский вариант – 30 утверждений. Шкала ответов состоит из 7 вариантов: 3 – «полностью согласен»; 2 – «согласен»; 1 – «скорее согласен, чем не согласен»; 0 – «нейтрален»; -1 – «скорее не согласен, чем согласен»; -2 – «не согласен»; -3 – «полностью не согласен». Результаты с помощью ключей переводятся из системы от -3 до 3 баллов в систему от 1 до 7 баллов. Интерпретация результатов основывается на суммарном балле, и дается заключение о выраженности мотивации достижения: высокий, средний или низкий уровень. Высокий уровень соответствует мотиву стремления к успеху, а низкий – избеганию неудачи, т. е. 2 мотивам, входящим в состав структуры мотивации достижения.

• Практикум по психодиагностике. Психодиагностические мат-лы. М., 1988.

М. Ш. Магомед-Эминов

Экспресс-опросник «Индекс толерантности». Г. У. Солдатова, О. А. Кравцова, О. Е. Хухлаев, Л. А. Шайгерова. Предназначен для диагностики общего уровня толерантности. В основу опросника лег отеч. и зарубеж. опыт в области психологии толерантности. Стимульный материал опросника составляют утверждения, отражающие как общее отношение к окружающему миру и др. людям, так и социальные установки в разл. сферах взаимодействия, где проявляются толерантность и интолерантность человека. В опросник включены утверждения, выявляющие отношение к нек-рым социальным группам (меньшинствам, психически больным людям, нищим), коммуникативные установки (уважение к мнению оппонентов, готовность к конструктивному решению конфликтов и продуктивному сотрудничеству). Специальное внимание уделено этнич. толерантности-интолерантности (отношение к людям иной расы и этнич. группы, к собственной этнич. группе, оценка культурной дистанции). 3 субшкалы опросника направлены на диагностику таких аспектов толерантности, как: 1) этнич. толерантность – выявляет отношение человека к представителям др. этнич. групп и установки в сфере межкультурного взаимодействия; 2) социальная толерантность – позволяет исследовать толерантные и интолерантные проявления в отношении разл. социальных групп, а также изучать установки личности по отношению к нек-рым социальным процессам; 3) толерантность как черта личности – диагностирует личностные черты, установки и убеждения, к-рые определяют отношение человека к окружающему миру. Индивидуальная или групповая оценка выявленного уровня толерантности осуществляется по след. ступеням: 22–60 баллов – низкий уровень толерантности. Такие результаты свидетельствуют о высокой интолерантности человека и наличие у него выраженных интолерантных установок по отношению к окружающему миру и людям; 61–99 баллов – средний уровень. Такие результаты показывают респонденты, для к-рых характерно сочетание как толерантных, так и интолерантных черт; 100–132 баллов – высокий уровень толерантности. Представители этой группы обладают выраженными чертами толерантной личности. В то же время необходимо понимать, что результаты, приближающиеся к верхней границе (больше 115 баллов), могут свидетельствовать о размывании у человека «границ толерантности», к-рые могут свидетельствовать о психол. инфантилизме, тенденциях к попустительству, снисходительности или безразличию. Также важно учитывать, что респонденты, попавшие в этот диапазон, могут демонстрировать высокую степень социальной желательности.

• Психодиагностика толерантности личности / Под ред. Г. У. Солдатовой и Л. А. Шайгеровой. М., 2008.

Г. У. Солдатова

Опросник индивидуально-типологический (ИТО). Л. Н. Собчик. Предназначен для исследования таких базовых свойств личности, как экстраверсия (общительность, активность), интроверсия (застенчивость, пассивность), агрессивность (стеничность, наступательность), спонтанность (раскрепощенность, предприимчивость), сенситивность (чувствительность, вдумчивость), тревожность (осторожность, сверхответственность), эмотивность (неустойчивость, демонстративность), ригидность (упорство, соревновательность). Выявляется также стиль О. и деловые качества индивида, представленные в ИТО 8 осн. параметрами: коммуникабельность, индивидуалистичность, конфликтность, компромиссность, конформность, нонконформизм, лидерство, зависимость. Методика базируется на авторской концепции целостной личности – теории ведущих тенденций. В рамках этой концепции модель личности сравнима с деревом, корни к-рого уходят в почву – генетическую предиспозицию, т. е. врожденные свойства. Ствол древа личности символизирует характер, к-рый формируется в процессе взаимодействия врожденных особенностей с воспитывающим влиянием окружающей среды. Крона древа личности (ее высший уровень) охватывает сферу интересов, область профессиональной и социальной активности, иерархию ценностей человека. Согласно теории ведущих тенденций, структура личности рассматривается как замкнутая саморегулирующаяся система, в к-рой врожденные качества пронизывают древо личности от корней до его кроны. Типология индивидуально-личностных свойств и сопряженного с ними стиля межличностного поведения представляет собой основу Индивидуально-типологического опросника, в к-ром отражаются осн. закономерности саморегуляции личности. Опросник состоит из 91 утверждения, заданного от первого лица, что позволяет респонденту разбираться с особенностями своего характера как бы наедине с самим собой. Кроме того, полученные данные рассматриваются через призму показателей шкал достоверности – L (шкала лжи) и F (шкала аггравации), первая из к-рых влияет на искренность ответов, а вторая – способствует подчеркиванию имеющихся свойств характера. Полученные в результата опроса данные подсчитываются с помощью ключа. Степень выраженности каждого свойства оценивается по соответствующей шкале от 0 до 9 баллов.

В сокращенном виде характеристики высоких показателей по разным шкалам интерпретируются след. образом: Интровертированность: обращенность в мир субъективных представлений и переживаний, тенденция к уходу в мир иллюзий, фантазий и субъективных идеальных ценностей. Стремление к видам профессиональной занятости «кабинетного стиля», к ограничению круга непосредственных контактов и избеганию конфронтации с окружением. Избирательность в О. при стремлении к сохранению немногочисл. контактов. Тревожность: осторожность в принятии решений, ответственность по отношению к окружающим, повышенная озабоченность проблемами близких людей и собственными неудачами. Профессиональная ориентация – направленность на помощь людям: адвокат, психолог, медицинский работник, секретарь, референт, служитель религ. культа, сервисная служба, воспитатель. Сенситивность: впечатлительность, склонность к рефлексии, пессимистичность в оценке перспектив, при неудачах – легко возникающее чувство вины, стремление к избеганию конфликтов, потребность в теплых отношениях и понимании. Гуманитарная направленность профессиональных интересов: психология, филология, теософия, наука, литература. Повышенная чувствительность к воздействиям и влиянию окружающей среды. Лабильность: эмотивность, выраженная изменчивость настроения, мотивационная неустойчивость, сентиментальность, стремление к эмоциональной вовлеченности. Склонность к занятости в сфере театрального искусства, журналистики, образования, в общественной работе, в службе быта. Экстраверсия: обращенность в мир реально существующих объектов и ценностей, открытость, стремление к расширению круга контактов, общительность. Преобладание мотивации достижения успеха. Стремление к профессиональной занятости, связанной с широким кругом контактов. Склонность к экзальтированности и к избыточной, неупорядоченной активности и общительности. Спонтанность: стремление к самоутверждению и независимости. Предприимчивость. Поступки и высказывания могут опережать их продуманность. Избегание режимных форм деятельности, подчиняемого статуса. Потребность в раскрепощенной творческой самостоятельности. Агрессивность: активная самореализация, упрямство и своеволие в отстаивании своих интересов. Преобладание конкретно-прагматического стиля восприятия. Агрессивная наступательность при самореализации. Профессиональная ориентация в сфере двигательной активности, строительства, использования техники. При противодействии среды проявляется склонность к активному самоутверждению вопреки интересам окружающих, легко загораются враждебные чувства. Ригидность: инертность (тугоподвижность) установок, настойчивость, субъективизм, повышенное стремление к отстаиванию своих взглядов и принципов. Критичность в отношении иных мнений. Преобладают способности в сфере точных наук, техники, изобразительного искусства, моделирования, дизайна, разного рода ремесел, экономика, бухгалтерское дело. Если показатели по всем 8 шкалам в пределах 3–4 баллов, то это свидетельствует об эмоциональной устойчивости у личности, успешно адаптирующейся в разных условиях с широким диапазоном профессиональных возможностей, но без резко очерченного характера и эмоциональной выразительности. Ярко выраженные особенности проявляются более высокими баллами – 5–7 баллов. Показатели выше 7 баллов свидетельствуют о затрудненной социально-психол. адаптации. На основе максимальных баллов соседствующих шкал выводится стиль межличностного поведения: конфликтный, компромиссный, индивидуалистический, конформный, неконформный, лидерский и зависимый. Разные сочетания показателей шкал ИТО обрисовывают разл. характерологические паттерны.

• Собчик Л. Н. Индивидуально-типологический опросник. Метод. пособие. М., 1995; Она же. Введение в психологию индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. Монография. М., 1996, 2001; Она же. Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. Монография. СПб., 2003, 2005, 2007; Она же. Индивидуально-типологический опросник. Практическое руководство. М., 2009.

Л. Н. Собчик

Диагностика коммуникативно-характерологических особенностей личности. Л. И. Уманский, И. А. Френкель, А. Н. Лутошкин, А. С. Чернышев и др. Предназначена для определения базовых особенностей личности в процессе межличностных отношений, Их диагностика может осуществляться в формах самооценки, экспертных оценках или в сочетаниях. Основой методики является понимание того факта, что коммуникация является одной из сторон человеческого О. – информационной. В коммуникационном процессе люди обмениваются представлениями, идеями, интересами, настроениями, чувствами и т. д. Т. о., сам процесс обмена определяется не только социокультурными традициями, но и индивидуально-психол. особенностями данной конкретной личности. В методике респондент оценивает 7 черт характера: 1) черты характера, выражающие направленность личности; 2) интеллектуальные черты характера; 3) волевые черты характера; 4) эмоциональные черты характера; 5) черты характера, выражающие отношение к деятельности; 6) черты характера, выражающие отношение к др. людям; 7) черты характера, выражающие отношение к самому себе. Обобщение результатов исследования производится либо на основе самооценки, либо путем сопоставления независимых экспертных оценок по каждому из «блоков» исследуемых личностных качеств. Результаты представляются в балльных оценках.

• Уманский Л. И. Психология организаторской деятельности школьников. М., 1980; Фетискин Н. П., Козлов В. В., Мануйлов Г. М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002.

Н. С. Кравцов

Опросник формально-динамических свойств индивидуальности человека (ОФДСИ). В. М. Русалов. Опросник – дальнейшее развитие опросника структуры темперамента (ОСТ). Он предназначен для науч. и прикладных исследований в области психологии, педагогики и медицины; обладает высокой надежностью и валидностью, в т. ч. кросс-культурной и психогенетической. Позволяет измерять устойчивые формально-динамические свойства, относящиеся традиционно к категории темперамента. Имеются 4 бланковых и 4 компьютерных варианта для разл. возрастов – от 3 до 60 лет. Теорет. основу опросника составляет учение Б. М. Теплова и В. Д. Небылицына о существовании у человека особого формально-динамического (темпераментального) уровня психики, детерминированного свойствами нервной системы. Опросник содержит 150 утверждений, к-рые описывают 12 осн. шкал и 13-ю контрольную шкалу для оценки социальной желательности. Используется 4-балльная система ответов. Шкалы имеют норм. распределение. Шкалы сгруппированы по 3 в зависимости от сферы поведения – психомоторные, интеллектуальные и коммуникатвные. Первые 3 шкалы отражают Эргичность – сила нервной системы; широта афферентого синтеза. Эргичность психомоторная показывает уровень (от низкого до высокого) мышечного напряжения (физич. работоспособности); эргичность интеллектуальная указывает на уровень умственного напряжения (интеллектуальной работоспособности); эргичность коммуникативная выявляет уровень потребности в О., широту социальных контактов. Вторые 3 шкалы отражают Пластичность – подвижность нервной системы; особенности перебора программ. Пластичность психомоторная отражает уровень переключаемости (разнообразия) форм психомоторной (ручной) деятельности; пластичность интеллектуальная указывает на уровень переключаемости (разнообразия) интеллектуальных форм деятельности; пластичность коммуникативная выявляет уровень переключаемости (разнообразия) в коммуникативной деятельности (в О.).

Третьи 3 шкалы отражают Скорость – лабильность нервной системы; скорость реализации поведенческих актов. Скорость психомоторная отражает скорость двигательных операций; скорость интеллектуальная указывает на скорость интеллектуальных операций; скорость коммуникативная выявляет скорость коммуникативных процессов. 3 шкалы отражают Эмоциональность – чувствительность к ошибкам поведения. Эмоциональность психомоторная отражает чувствительность к расхождению между задуманным планом двигательной операции и реальным результатом этой операции. Высокая чувствительность вызывает беспокойство (негативное переживание). Низкая чувствительность вызывает позитивное переживание – ощущение спокойствия, уверенности в себе при выполнении физич. работы. Эмоциональность интеллектуальная выявляет чувствительность к ошибкам интеллектуального поведения; эмоциональность коммуникативная выявляет чувствительность к неудачам (ошибкам) в О.

• Русалов В. М. Формально-динамические свойства индивидуальности человека (темперамент). Краткая теория и методы измерения для различных возрастных групп. Методическое пособие. М., 2004.

В. М. Русалов

Опросник черт характера взрослого человека (ОЧХ-В). В. М. Русалов, О. Н. Манолова. Опросник принципиально переработанный тест Г. Шмишека и предназначен для психологических, педагогических и медицинских исследований людей обоего пола в возрасте от 18 до 60 лет. Позволяет измерять черты характера взрослого человека. Имеется бланковый и компьютерный варианты. Теорет. основу составляет специальная теория индивидуальности В. М. Русалова. Характер не является чисто содержательной характеристикой психики. Он испытывает сильное влияние со стороны биологической организации человека (темперамента), к-рый составляет его динамическую основу. Темперамент обеспечивает «биологические» стереотипы поведения (активность, эмоциональность). Содержание характера диктуется социумом. Концепция акцентуированных личностей и клинический опыт К. Леонгарда определили количество и интерпретацию шкал характера. Методика содержит 80 утверждений, к-рые описывают 10 осн. шкал, название их те же, что и у Г. Шмишека-К. Леонгарда. Используется 4-балльная система ответов. Все шкалы имеют норм. распределение. Опросник позволяет получить индивидуальный профиль характера, состоящий из «деакцентуациий», «нормы» и «акцентуаций». Выделяются след. шкалы: 1) Гипертимность (деакцентуация) указывает на пониженное настроение (безынициативность, мимика не выражена, общая пассивность). Высокие значения (акцентуация) показывают повышенное настроение, оптимизм жизнелюбие. Наибольшие связи данная шкала характера имеет с коммуникативной Эргичностью; 2) Застревание (деакцентуация) отражает отсутствие честолюбия, нечувствительность к оскорблениям и критике. На противоположном полюсе (акцентуация) – повышенная чувствительность к любым критическим замечаниям, мстительность, бескомпромиссность. Наибольшие связи данная шкала имеет с психомоторной Эргичностью; 3) Эмотивность (деакцентуация) наблюдается у людей, к-рые не плачут, грубы и бесчувственны к др. людям. Высокие значения (акцентуация) указывают на сострадательность, чуткость, обостренное чувство справедливости. Данная черта характера наибольшие связи обнаруживает с интеллектуальной Эмоциональностью; 4) Педантичность (деакцентуация) наблюдается у людей, отрицающих в себе стремление к тщательности, аккуратности, самоконтролю. Высокие значения (акцентуация) показывают высокий уровень аккуратности, добросовестности и пунктуальности. Шкала высоко положительно коррелирует с уровенем психомоторной Эргичности, но отрицательно с интеллектуальной Пластичностью; 5) Тревожность (деакцентуация) наблюдается у людей, к-рые отрицают (или блокируют) субъективные переживания страха. Бесстрашны в любой неизвестной ситуации, не боятся несчастных случаев. Высокие значения (акцентуация) указывают на высокую ранимость, панический страх, нерешительность. Данная шкала высоко коррелирует со всеми шкалами Эмоциональности; 6) Циклотимность (деакцентуация) наблюдается у людей, к-рые рефлексируют свое поведение как устойчивое, стабильное, независимое от внеш. обстоятельств. Высокие значения (акцентуация) наблюдаются у людей, к-рые подвержены частым и резким сменам настроения в зависимости от внеш. обстоятельств или по внутр. причинам, причем, поводы для смены настроения могут быть самые ничтожные. Наибольшие связи обнаружены со шкалами Эмоциональности; 7) Демостративность (деакцентуация) указывает на стеснительность, развитый этический комплекс, искренность и глубину чувств. Высокие значения (акцентуация) наблюдаются у людей наблюдательных, артистичных, обаятельных, с развитым воображением, социально адаптивных и решительных. Наибольшие связи данная шкала характера имеет со всеми коммуникативными шкалами темперамента; 8) Возбудимость (деакцентуация) свидетельствует о хладнокровии, высоком уровне самоконтроля и саморегуляции. Высокие значения (акцентуация) характерны для лиц, к-рые не контролируют свои импульсивные влечения и побуждения, аффективны. Эмоциональные реакции развиваются у них стремительно и бурно. Данная шкала характера коррелирует со всеми шкалами Эмоциональности на уровне темперамента; 9) Дистимность (деакцентуация) наблюдается у людей, к-рые многословны, подвижны, постоянно включены в какую-нибудь деятельность. Высокие значения (акцентуация) наблюдаются у людей, к-рые по своей натуре серьезны и сосредоточены на мрачных, печальных сторонах собственной жизни. В жизни общества почти не участвуют. Данная шкала обнаруживает отрицательные связи с коммуникативными шкалами темперамента; 10) Экзальтированность (деакцентуация) наблюдается у эмоционально подавленных, холодных и эмоционально «тупых» лиц. Высокие значения наблюдаются у людей, к-рые бурно реагируют на разл. жизненные ситуации: приходят в восторг от радостных событий и в отчаяние от печальных. Шкала имеет высокие корреляции с эмоциональными шкалами темперамента.

• Русалов В. М., Манолова О. Н. Опросник черт характера взрослого человека (ОЧХ-В). М., 2003.

В. М. Русалов

Опросник «Многофакторное исследование толерантности» (МИТ). Ю. Д. Бабаева, П. А. Сабадош. Опросник предназначен для диагностики толерантных установок личности. Теорет. основой МИТ является представление о толерантности как типе морали, реализующем концепцию прав человека на социально-психол. уровне. Степень сформированности толерантных установок определяется как кругом объектов, на к-рые они распространяются, так и развитием опр. индивидуально-психол. качеств субъекта. Опросник МИТ содержит 60 утверждений, степень согласия с к-рыми респондент оценивает по пятибалльной шкале. Пункты опросника образуют 2 группы шкал. Первая группа включает 10 шкал, измеряющих толерантность к опр. объекту, вторая – 4 шкалы, фиксирующих индивидуально-психол. характеристики, служащие предпосылками толерантного поведения.

Объектные шкалы: 1) Шкала Старшие – оценивает отношение к старшему поколению; 2) Шкала Национальность – оценивает отношение к представителям др. этносов; 3) Шкала Религия – оценивает отношение к чужой религии; 4) Шкала Маргиналы – оценивает отношение к людям с трудностями социальной адаптации; 5) Шкала Нормы поведения – оценивает отношение к принятым социальным нормам и налагаемым ими ограничениям; 6) Шкала Искусство – оценивает отношение к разл. направлениям в искусстве; 7) Шкала Противоположный пол – Отношение к противоположному полу; 8) Шкала Преступники – оценивается отношение к людям, нарушившим закон; 9) Шкала Больные – оценивает отношение к инвалидам, к больным алкоголизмом, наркоманией, психич. расстройствами; 10) Шкала Чужаки – оценивает отношение к приезжим людям, мигрантам. Субъектные шкалы: 1) Шкала Импульсивность-рефлексивность – отражает склонность к принятию решений необдуманно, либо на основе предварительного анализа альтернатив; 2) Шкала Предвзятость-плюрализм – характеризует мировоззренческие установки респондента; 3) Шкала Ригидность-гибкость – отражает степень восприимчивости к новым обстоятельствам, быструю смену устаревших стереотипов; 4) Шкала Агрессивность-миролюбие – оценивает склонность к насилию, либо ненасильственному разрешению спорных ситуаций. Опросник ориентирован на подростковый и юношеский возраст.

• Бабаева Ю. Д., Сабадош П. А. Руководство по использованию опросника «Многофакторное Исследование Толерантности» (МИТ). М., 2008.

П. А. Сабадош

15.2. Диагностика феноменов общения

Диагностика межличностных отношений (ДМО). Л. Н. Собчик. Вербальная методика диагностика межличностных отношений (ДМО) апеллируя, на первый взгляд, к осознаваемому Я, позволяет получать достаточно объективную информацию. Автор оригинального теста Т. Лири был последователем идей Г. С. Салливэна, к-рый главенствующее значение в развитии личности придавал оценкам и мнению значимых окружающих лиц, под влиянием которых происходит формирующая личность идентификация со «значимыми другими». Диагностика межличностных отношений не является простым переводом и адаптацией интерперсональной диагностики Т. Лири. ДМО – это модификация, в к-рой тест претерпел значительные изменения. 8 октантов теста, выявляющие преобладающий индивидуальный стиль отношения к окружающим, по своей психол. сущности оказались в значительной степени близкими к 8 личностным характеристикам индивидуально-типологического теста ИТО, разработанного на базе теории ведущих тенденций. Методика состоит из 128 пунктов. На первом и осн. этапе исследования респондент в регистрационном листе должен зачеркнуть номера, соответствующие тем пунктам в опроснике, к-рые на его взгляд отражают присущие ему особенности характера. После подсчета результатов выявляется преобладающий стиль межличностных отношений у соответствующего лица в виде октантов (1/8 круга), каждый из к-рых выявляет 8 типов межличностных отношений: 1) Властный-лидирующий. Умеренные показатели (до 8 баллов включительно) выявляют уверенность в себе, умение быть хорошим наставником и организатором, свойства руководителя. При более высоких баллах (до 12 баллов) наблюдается нетерпимость к критике, переоценка собственных возможностей); при баллах выше 12 – дидактический стиль высказываний, императивная потребность командовать другими, черты деспотизма; 2) Независимый-доминирующий. Выявляет стиль межличностных отношений от уверенного, независимого, соперничающего (при умеренных показателях в пределах 8 баллов) до самодовольного, нарциссического, с выраженным чувством собственного превосходства над окружающими (9–12 баллов); с тенденцией иметь особое мнение, отличное от мнения большинства, и занимать обособленную позицию в группе – при баллах выше 12; 3) Прямолинейный-агрессивный. В зависимости от степени выраженности показателей этот октант выявляет искренность, непосредственность, прямолинейность, настойчивость в достижении цели (8–10 баллов); чрезмерное упорство, недружелюбие, несдержанность и вспыльчивость (11–6 баллов); 4) Недоверчивый-скептический стиль межличностного поведения. Для него характерна реалистичность базы суждений и поступков, скептицизм и не конформность (до 8 баллов), а при высоких баллах (12–16) – крайне обидчивый и недоверчивый модус отношения к окружающим с выраженной склонностью к критицизму, недовольством другими и подозрительностью; 5) Покорный-застенчивый. Отражает такие особенности межличностных отношений как скромность, застенчивость, склонность брать на себя чужие обязанности. При высоких баллах – полная покорность, повышенное чувство вины, самоуничижение; 6) Зависимый-послушный. При умеренных баллах – потребность в помощи и доверии со стороны окружающих, в их признании. При высоких показателях – сверхконформность, полная зависимость от мнения окружающих; 7) Сотрудничающий-конвенциальный. Выявляет стиль межличностных отношений, свойственный лицам, стремящимся к тесному сотрудничеству с референтной группой, к дружелюбным отношениям с окружающими. Лица с высокими баллами по этому октанту (выше 12 баллов) отличаются компромиссным поведением, несдержанностью в излияниях своего дружелюбия по отношению к окружающим, стремлением подчеркнуть свою причастность к интересам большинства; 8) Ответственно-великодушный вариант межличностного поведения проявляется выраженной готовностью помогать окружающим, развитым чувством ответственности (от 4 до 8 баллов). Высокие баллы выявляют мягкосердечность, сверхобязательность, гиперсоциальность установок, подчеркнутый альтруизм. Показатели ниже 4 баллов свидетельствуют о недостаточно выраженном соответствующем качестве. Если по всем октантам баллы не выше 4, то респондент не был достаточно откровенным. Равномерно выраженные баллы в пределах 8 отражают сбалансированный стиль межличностного поведения уравновешенной личности без выраженных особенностей. Результаты откладываются на соответствующих шкалах круговой диаграммы и очерчиваются на соответствующем уровне дугами. Если бы исследование на этом заканчивалось, то было бы рискованно судить о преобладающем стиле межличностного поведения данного лица. Аналогичное оценивание респондент осуществляет по отношению к «идеальному Я». Полученные данные обсчитываются и наносятся на вторую круговую диаграмму так же, как и в первом случае, после чего проводится анализ и сопоставление оценки респондентом его актуального и идеального образов Я. Количественные различия между показателями первого (реальное Я) и второго (идеальное Я) позволяют судить о том, какие особенности своей личности индивида не устраивают, от каких черт характера он хотел бы избавиться, какие хотел бы добавить. Сравнительный психометрический анализ обнаружил позитивную корреляцию октантов ДМО с созвучными по психол. сущности индивидуально-личностными показателями теста ИТО. На третьем этапе исследования, к-рый необходим при изучении межличностных отношений в группе, помимо оценки своего реального и идеального образов Я, респондент должен дать характеристику членам группы или любому значимому лицу, описав реальный (в его глазах) образ данного человека, а затем его желаемый (идеальный) образ. Рассогласование идеала с актуальным образом представляет интерес для понимания степени несоответствия реально существующих начальника, партнера-сотрудника, подчиненного, родственника, супруга (жены) или др. значимых лиц с представлением о том, какими они должны быть, по мнению респондента. При этом может обнаружиться большое разнообразие существующих вариантов, на основании к-рых можно судить о сложившихся межличностных отношениях. В процессе изучения структуры малой группы с помощью социометрии по методу Дж. Морено применение ДМО значительно обогащает исследование. B связи с достаточной простотой в применении тест ДМО представляет собой удобный метод для оценки стиля межличностного поведения индивида, его внутриличностной конгруэнтности и для исследования отношений в производственной (коллектив, экипаж, команда, бригада), семейной, учебной или психотерапевтической группе.

• Собчик Л. Н. Диагностики межличностных отношений. М., 1990; Она же. Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. СПб., 2003, 2005, 2007; Она же. Диагностика межличностных отношений. Практическое руководство. М., 2009; Leary T., Coffey I. Interpersonal Diagnosis // Theories of Personality Ibvestigation. New York, 1969; Sullivan H. S. The Interpersonal Theory, New York, 1953; Moreno J. L. Gruppenpsychoterapie und Psychodrama. Stuttgart, Thieme, 1959.

Л. Н. Собчик

Методика личностного дифференциала. Адаптация Научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева. Методика предоставляет возможность изучить отношение к самому себе и др. людям. В ее основе лежит положение о том, что в индивидуальном сознании всякое значение проецируется в опр. область аффективных переживаний субъекта. Разработанный вариант методики включает полюса 3 классических факторов семантического дифференциала Ч. Осгуда: Оценки, Силы и Активности. ЛД состоит из 21 личностной черты, к-рая задается с помощью прилагательных антонимов. На каждый фактор приходится по 7 шкал. Существенным является тот факт, что коннатативный аспект значения является наиболее устойчивым, он выступает в роли своеобразного «фильтра», через к-рый проецируются остальные свойства объекта или субъекта, когда в кач. объекта выступает сам субъект. В этом случае эмоционально-оценочные свойства будут выделять какую-то значимую ситуацию, через к-рую будет определяться тип эмоционального отношения человека к миру. Фактор Оценки (О) свидетельствует об уровне самоуважения. Высокие значения этого фактора говорят о том, что респондент принимает себя как личность, склонен осознавать себя как носителя позитивных, социально желательных характеристик, в опр. смысле удовлетворен собой. Низкие значения фактора О указывают на критическое отношение человека к самому себе, его неудовлетворенность собственным поведением, уровнем достижений, особенностями личности, на недостаточный уровень принятия самого себя. При использовании ЛД для измерения взаимных оценок фактор Оценки (О) интерпретируется как свидетельство уровня привлекательности, к-рым обладает один человек в восприятии другого. Положительные значения этого фактора соответствуют предпочтению, оказываемому объекту оценки, отрицательные – его отвержению. Фактор Силы (С) в самооценках свидетельствует о развитии волевых сторон личности, как они осознаются самим респондентом. Во взаимных оценках фактор С выявляет отношения доминирования-подчинения, как они воспринимаются субъектом оценки. Фактор Активности (А) в самооценках интерпретируется как свидетельство экстравертированности личности. Положительные значения указывают на высокую активность, общительность, импульсивность; отрицательные – на интровертированность, опр. пассивность, спокойные эмоциональные реакции. Во взаимных оценках отражается восприятие людьми личностных особенностей друг друга.

. Ахмеджанова Э. Р. Психологические тесты. М., 1995.

Д. В. Кулешов

Методика «Цветовое зеркало отношений». Г. Фрилинг. Модификация В. Н. Кононовой. Цветовое зеркало отношений – проективная методика, предназначенная для индивидуальной и групповой психол. диагностики любого человека, начиная с возраста 4 лет. В индивидуальном режиме методика служит для определения личностных качеств человека, в т. ч. отличительных характеристик мышления и особенностей эмоционально-мотивационной сферы; для оценки текущего состояния ребенка и прогноза его психич. развития. В групповом режиме методика позволяет определить наиболее отвергаемых членов группы и то, какими их воспринимают остальные, неприязненные отношения, индивидуальную несовместимость или, напротив, симпатии, взаимопонимание. Методика позволяет давать прогноз эффективности руководства коллективом – насколько руководитель понятен и доступен для подчиненных; особенности его интеллекта и коммуникативных качеств. Теорет. основой теста послужили идеи И. Гете о психол. сущности цвета и его модель цветового круга в форме шестиконечной звезды; идеи В. М. Вундта о ранжировании цветовых стимулов в эксперим. психологии; идеи В. Кандинского о цветовой символике, о глубоком влиянии на личность воспринимаемых человеком цветов, их оттенков и сочетаний. Также Г. Фрилинг использовал идеи К. Г. Юнга, разработавшего неклиническую типологию личности. Г. Фрилинг создал модель «Большого цветового круга», расширил количество тестовых цветов до 23, уточнил их оттенки и установил соответствие опр. тестовых цветов психич. функциям и установкам. На основе проведенного корреляционного анализа В. Н. Кононова построила восьмилучевую цветовую модель структуры личности со стержневыми осями «любить» (чувство, ощущение) и «знать» (мышление, интуиция); разработала алгоритм для компьютерного способа интерпретации, включающий графический профиль структуры личности на восьмилучевой цветовой модели и 14 разделов словесных интерпретаций. Стимульный материал представлен в виде буклета, содержащего 2 идентичных набора из 23 цветных квадратов, размещенных в строго опр. порядке. Процедура включает выбор 2 цветов, к-рые респонденту нравятся больше всего, с выкладыванием карточек на фоновом поле, по центру сектора; отвержение цветов, от 1 до 3. Далее респондент совершает 6 выкладок карточек предпочтительных цветов и отвечает на вопрос, всегда ли ему нравятся выбранные в самом начале 2 «самых красивых» цвета. Продолжительность выполнения теста – 10–15 мин. Возможно и групповое обследование: экспериментатор поочередно называет фамилии членов группы, а респондент показывает цвет, к-рый ассоциируется с образом этого человека (не по внешности, а по характеру). Для детей младшего возраста применяются цветовые ассоциации ребенка с Добрым и Злым Зверем, со значимыми взрослыми и сверстниками. В режиме индивидуального тестирования взрослого «Цветовое зеркало» позволяет оценить след. показатели: 1) текущее психоэмоциональное состояние; 2) выраженность осн. психич. функций (мышление, чувство, ощущение, интуиция) и установок (экстраверсия, интроверсия); 3) эскизное описание характера; 4) сферу страхов, проблем, неосознаваемого отвергаемого материала; 5) обычный для данного человека подход к решению жизненных проблем; 6) стратегию и тактику О. в обычной жизни; 7) характерные особенности стремления к цели; 8) энергетическое обеспечение психич. процессов; 9) наличие признаков негативного и/или оптимального развития личности; 10) широту мировоззрения и жизненных установок; 11) ведущие жизненные установки и мотивы действий. Возможности применения методики достаточно разнообразны: она позволяет учитывать индивидуальные личностные особенности клиента, а также их динамику при проведении психокоррекционной работы.

• Кононова В. Н. Цветовое Зеркало. Модификация теста Г. Фрилинга. (Психологический инструментарий). М., 2006.

В. Н. Кононова

Диагностика межличностных и межгрупповых отношений (социометрия). Дж. Морено. Социометрическая техника применяется для диагностики межличностных отношений в целях их улучшения и совершенствования. Социометрия позволяет изучать типологию социального поведения людей в реальных условиях групповой деятельности, а так же делать опр. выводы о социально-психол. совместимости членов конкретной группы. Проведение социометрического опроса заключается в том, что каждый член группы, отвечая на вопрос, поставленный исследователем, обязан выбирать того или иного члена группы в зависимости от большей или меньшей склонности, предпочтительности их по сравнению с др. членами группы, симпатией или, наоборот, антипатией, доверием или недоверием и т. д. Сама социометрическая процедура может проводиться в 2 формах. 1-й вариант – непараметрическая процедура. В этом случае респонденту предлагается ответить на вопросы без ограничения числа выборов членов группы. Достоинством этого варианта является то, что он позволяет выявить т. наз. эмоциональную экспансивность каждого члена группы, сделать срез многообразия межличностных связей в групповой структуре. 2-й вариант – параметрическая процедура с ограничением числа выборов. Респонденту предлагают выбирать строго фиксированное число из всех членов группы. В дальнейшем строится социограмма, к-рая позволяет провести сравнительный анализ структуры взаимоотношений в группе.

• Морено Дж. Социометрия. М., 1958; Практикум по психологии / Под ред. Н. Д. Твороговой. М., 1996.

К. В. Кулешова

Тест цвето-социометрический (ЦСМ). П. В. Яньшин. Предназначен для изучения комплекса социально-психол. параметров группы, структуры группы, индивидуальных аттитюдов членов группы, индивидуально-психол. особенностей членов группы. Социально-психол. параметры и структура группы включают разл. классические социометрические характеристики для единственного социометрического критерия «симпатия-антипатия». Индивидуальные аттитюды: конформность симпатиям группы, попарное сходство-различие в структуре симпатий, индивидуальная структура предпочтений-отвержений, степень доброжелательности-недоброжелательности в отношениях, «цветовой спектр межличностного восприятия». Предусмотрена возможность измерения влияния формальных лидеров группы на формирование эмоциональных аттитюдов группы (отраженная субъектность). Дополнительно возможно исследование аттитюдов к неограниченному количеству «внеш.» объектов, связанных с деятельностью группы (учебные предметы, полит. персоналии, администрация, члены семей, продукты потребления и т. п.). Индивидуально-психол. особенности: самооценка, рационально-отстраненное либо эмоциональное основание формирования выбора, «цветовой портрет», тревожность, эмоциональная лабильность, а также ряд характеристик предоставляемых тестом цветовых выборов М. Люшера. ЦСМ сочетает достоинства клинического проективного метода с характеристиками психометрического теста. Это становится возможным благодаря переводу осн. показателей из шкалы порядков в шкалы интервалов и отношений, что повышает надежность измерений.

ЦСМ основан на процедуре косвенного шкалирования объектов посредством сопоставления атрибутированного очередному объекту (напр., члену группы) цвета с местом этого цвета в ранжировке оценивающим 8 люшеровских цветов по предпочтению (аналогично цветовому тесту отношений – Эдкинд, 1987). Сначала респондент располагает 8 цветов «от самого приятного к самому неприятному», как это предполагает проведение классического теста М. Люшера. Это и есть та шкала «симпатия-антипатия», относительно к-рой будет определяться отношение к оцениваемому объекту-мишени. Степень антипатии соответствует рангу цвета в последовательности индивидуального предпочтения цветов у оценивающего. Далее цвета перемешиваются, и респондента просят назвать цвет, с к-рым у него ассоциируется объект-мишень. Если объект-мишень ассоциируется с приятными цветами, его рассматривают как симпатичный, окрашенный положительными эмоциями. Если с неприятными, наоборот, как несимпатичный и эмоционально отвергаемый. Ранг цвета, ассоциированного с объектом-мишенью, становится количественным выражением предпочтения/отвержения: «1» – максимальная симпатия, «8» – максимальное отвержение. В результате мы имеем конструкт, операционально интерпретируемый как «оценочный». Исследования автора подтверждают, что ранжировка цветов теста М. Люшера по предпочтению отражает имплицитно существующую у респондента модель желаемого настоящего. Эта модель и рассматривается как психол. контекст интерпретации результатов процедуры косвенного шкалирования в ЦСМ. На последнем этапе респондента снова просят расположить все цвета по предпочтению. Формальные лидеры тоже участвуют в опросе (т. е. оценивают цветами членов группы, а те оценивают их), что позволяет понять степень их эмоциональной и когнитивной интеграции с группой. Следует особо подчеркнуть, что оценка цветом снимает этический барьер при оценке, позволяя свободно выражать свое отношение. В ходе последующей обработки исходная матрица цветовых оценок преобразуется в матрицу рангов, при этом используются индивидуальные ранжировки цветов во второй раскладке. Эта матрица и ранжировки цветов по предпочтению содержит все данные, необходимые для дальнейшего анализа. Поскольку все этапы обработки требуют большого объема матем. вычислений, анализ результатов реализуется с помощью компьютерной программы. ЦСМ прошла процедуры конструктной и конкурентной валидизации и проверку на тест-ре-тест надежность. Результат позволяет отнести ЦСМ в разряд собственно тестовых процедур, поскольку характеризует весьма низкую стандартную ошибку измерения всей процедуры в целом. Величина коэффициентов свидетельствует о высокой валидности ЦСМ вне зависимости от возраста, и о семантической стабильности психол. конструкта в интервале от 6–7 до 16–17 лет, т. е. о применимости теста для лонгитюдных исследований в этих возрастных границах.

• Яньшин П. В. Исследование эмоционального состояния группы: метод взаимного цветового оценивания // Вопр. психологии. 2000. № 3; Он же. Цвето-социометрия как метод социальной психологии. Учебно-методическое пособие. Самара, 2002; Он же. Психосемантика цвета. СПб., 2006.

П. В. Яньшин

Диагностический тест отношений. Г. У. Солдатова. Диагностический тест отношений (ДТО) – оригинальная модификация метода семантического дифференциала, разработанная для исследования эмоционально-оценочного компонента социального стереотипа. Методика широко используется психологами в исследованиях межэтнических и межличностных отношений, а также этнич. толерантности. В основу методики положена идея о том, что одни и те же качества, приписываемые как себе, так и др. людям (группе), могут интерпретироваться по-разному: положительные качества своей группы (напр., «мы – экономны, бережливы») могут приниматься как отрицательные у другой («они – жадны, скупы»). По этому принципу были подобраны пары качеств, полюса к-рых различаются по аффективным параметрам, в то время как их смысловые значения могут расцениваться как достаточно близкие. Полный вариант ДТО (А) представляет набор 20 пар качеств, размещенных на одной карточке. Второй, сокращенный вариант (Б), чаще применяемый исследователями, включает 12 пар качеств. На стандартном бланке ДТО обычно представлено 4 карточки, на к-рых респондент отмечает оценки качеств, присущих, по его мнению, ему самому, идеальному человеку и типичным представителям собственной и др. этнич. групп, выбранных в соответствии с целями конкретного исследования. Направленность (выраженность), или диагностический коэффициент стереотипа (D) характеризует знак и величину общей эмоциональной ориентации субъекта по отношению к данному объекту. Чем больше значение D с отрицательным знаком (когда преобладают высокие баллы по негативным качествам), тем выше интенсивность негативного стереотипа. Наоборот, чем больше значение D с положительным знаком (когда преобладают высокие баллы по позитивным качествам), тем выше интенсивность позитивного стереотипа. При значении D, близком к нулю, высока неопределенность (амбивалентность) отношения, когда респондент не отдает четкого предпочтения позитивному или негативному полюсу оценки. Кроме абсолютных значений диагностических коэффициентов по каждому исследуемому параметру, полезно сравнить соотношение полученных коэффициентов. Напр., для анализа самооценки можно использовать не абсолютный показатель диагностического коэффициента образа Я, а сравнение его с коэффициентом для «идеала». Аналогичный подход возможен и при выделении иных вспомогательных показателей, в частности, показателей этнич. предпочтений, к-рый получается при сравнении образа типичного представителя какой-либо национальности с «идеалом». Для анализа этнич. идентификации и межэтнической дифференциации сравниваются коэффициенты, полученные для образа Я и разл. этнич. групп.

• Кцоева Г. У. (Солдатова) Опыт эмпирического исследования этнического стереотипа // Психол. журн. 1986. Т. 7. № 2; Павленко В. Н., Таглин С. А. Введение в этническую психологию. Харьков, 1992; Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998.

Г. У. Солдатова

Методика «Незаконченные предложения». J. M. Saks – S. Sidney. Адаптация Г. Г. Румянцева. Вербальная проективная методика «Незаконченные предложения» направлена на изучение отношения респондента к субъектам и объектам в разл. сферах жизнедеятельности, а также представлений о самом себе. В зависимости от модификации методика содержит от 20 до 64 незаконченных предложений. В широко распространенном варианте Saks-Sidney незаконченные предложения делятся на 16 групп по 4 предложения. Каждая группа соответствует опр. сфере отношений человека. Начальная часть предложения указывает сферу или объект отношения и детерминирует реакцию респондента. Отвечая на исходный неопределенный стимул, респондент дает информацию, касающуюся его собственной личности или межличностных отношений. Для диагностики личности взрослых респондентов наиболее широко используются тематические группы незаконченных предложений, выявляющие: 1) представления о себе (страх, чувство вины, отношение к себе); 2) семейные отношения (отношение к отцу, матери, семье); 3) отношения со своим и противоположным полом (отношение к мужчинам, женщинам, сексуальным отношениям); 4) отношения с др. людьми (друзьями, сотрудниками, начальством, подчиненными); 5) особенности временной перспективы (отношение к прошлому и будущему, жизненные цели). Методика является достаточно гибкой и допускает модификацию незаконченных предложений для решения конкретных исследовательских задач и работы с респондентами разных возрастов (в частности, методика широко используется для диагностики межличностных отношений ребенка в семье и школе). Вне зависимости от модификации, проведение диагностики может осуществляться в устной или письменной форме, в индивидуальном или групповом режиме. Обработка полученных результатов включает в себя качественный и количественный анализ. Качественный анализ определяется содержанием личностной или межличностной проблемы, исследуемой с помощью данной методики, и конкретным вариантом используемых незаконченных предложений. При количественном анализе оценивается то отношение, к-рое выражено респондентом к субъекту или объекту, названному в первой части предложения. Выделяют 3 типа отношения: нейтральное, положительное или отрицательное. Количественный показатель подсчитывается в виде суммарной оценки всех предложений, входящих в конкретную тематическую группу. В условиях проведения группового исследования количественная обработка полученных данных сопровождается графическим выражением.

• Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2007; Румянцев Г. Г. Опыт применения метода «незаконченных предложений» в психиатрической практике // Исследования личности в клинике и в экстремальных условиях. Л., 1969.

Д. Ю. Размахнина

Методика определения ценностно-ориентационного единства группы. В. С. Ивашкин, В. В. Онуфриева. Предназначена для выявления феномена сплоченности группы, а также степени его выраженности. Анализ групповой сплоченности неправомерно сводить только лишь к выявлению таких характеристик межличностных отношений, как частота и интенсивность контактов членов группы, их симпатий и т. д. Эту проблему надо рассматривать значительно шире, а именно как ценностно-ориентационное единство членов конкретной группы. Фактически речь идет о согласованности мнений членов группы по отношению к значимым для нее объектам, ситуациям, событиям и т. д. Т. о., согласованность мнений может определяться по выявлению качеств лидера (формального и неформального), руководителя, учителя (преподавателя) и т. д. Методика может реализовываться в 2 вариантах. Первый вариант. Необходимо определить меру сходства мнений по нек-рому конкретному объекту. Выбор объекта определяется эксперим. задачей. Сама методическая процедура состоит из двух эксперим. этапов. На 1-м эксперим. этапе респондентов (членов группы) просят описать те личностные качества и свойства, к-рыми должен обладать нек-рый объект. В индивидуальных ответах таких качеств должно быть не менее 15. Далее составляется обобщенный список выделенных качеств. На 2-м эксперим. этапе из обобщенного списка респонденты выбирают 5 наиболее значимых для каждого их них качеств, и вычисляется индекс групповой сплоченности. Второй вариант. 1-й эксперим. этап в данном варианте полностью совпадает с первым эксперим. этапом первого варианта методики. 2-й эксперим. этап в данной модификации выглядит неск. иначе. Предъявляя обобщенный список объекта оценивания, экспериментатор просит каждого респондента не просто выбрать 5 качеств, но и проранжировать по этому критерию весь списочный ряд характеристик. Т. о., получаются ранжированные ряды характеристик. Их количество равно числу членов обследуемой группы.

• Кондратьев М. Ю. Социальная психология закрытых образовательных учреждений. СПб., 2005.

О. Б. Крушельницкая

Методика референтометрическая (референтометрия). Е. В. Щедрина. Референтометрическая методика – способ выявления особого аспекта межличностных отношений в группе, а именно референтности (значимости) членов группы для каждого входящего в нее индивида. Методика позволяет достаточно оперативно получать данные относительно особенностей межличностных отношений в группе, дает представление о статусной структуре, взаимности предпочтений, группировках, в основании к-рых лежит ценностный фактор. В этом ее осн. отличие от социометрической методики, к-рая направлена на выявление системы отношений типа «симпатия – антипатия». Референтометрия включает 2 процедуры. На предварительной (вспомогательной) процедуре, в к-рой с помощью опросного листа выявляются позиции (мнения, оценки, отношение) каждого члена группы по поводу значимого объекта, события или человека. При этом экспериментатор просит каждого респондента на оборотной стороне своего заполненного опросного листа поставить либо знак «+», либо знак «—» в зависимости от того, согласен он или не согласен обнародовать свои ответы. Вторая (собственно референтометрическая) процедура выявляет лиц, позиция к-рых, отраженная в опросном листе, представляет наибольший интерес для др. членов группы. Следует особо отметить, что респондент не должен знать о конкретной задаче исследования; это означает, что при выявлении референтных лиц недопустимо задавать респонденту прямой вопрос о том, кто из членов группы для него наиболее значим, с чьим мнением и оценкой он склонен считаться в первую очередь. Поэтому референтометрия имеет ярко выраженный косвенный характер. Дело не только в том, что при прямой постановке вопроса далеко не все в полной мере осознают характер межличностных отношений в группе, своего членства и свое собственное положение в ней, но и, что еще важнее, в том, что нередко, даже вполне осознавая значимость для себя того или иного партнера по взаимодействию и О., респонденты не хотят признаваться кому бы то ни было, что они в личностном плане испытывают опр. зависимость от мнения, оценки, отношения какого-то конкретного человека. Проявляя интерес к позиции, мнению этого человека (этих людей), респондент, т. о., непроизвольно демонстрирует его (их) значимость для себя. Осн. идея референтометрии состоит в том, чтобы, с одн. стор., предоставить респонденту реальную возможность ознакомиться с мнением (оценкой, позицией) любого члена группы (в случае его согласия) по поводу нек-рых значимых объектов, событий, а с др. стор. – дать ему воспользоваться этой возможностью лишь ограниченное число раз. Т. о., создаваемая экспериментально ситуация вынуждает индивида проявлять высокую избирательность в отношении тех лиц в группе, чья позиция для него в данный момент наиболее актуальна. Важной стороной референтометрии является глубокая мотивированность поведения респондента, поглощенного возможностью ознакомиться с позицией, к-рая была высказана в ходе предварительной процедуры референтным для него лицом по поводу значимого объекта. Вместе с тем мера референтности (предпочтительности) субъекта определяется здесь косвенно, через проявление респондентом интереса к позиции субъекта по поводу значимого объекта. Первая из них вполне может носить групповой характер, вторую лучше проводить с каждым респондентом в отдельности. Данные, полученные с помощью референтометрии, обрабатываются математически и могут быть выражены графически. Анализу подвергаются эмпирические данные только собственно референтометрического опроса, т. е. полученные в ходе второй процедуры. Все референтометрические выборы фиксируются в специальной матрице, принципы построения к-рой те же, что и в социометрии. Количество выборов, к-рые получил каждый член группы, позволяют аргументированно судить о степени его значимости для партнеров по взаимодействию и поэтому является показателем его референтометрического статуса в группе. Лицо, получившее максимальное количество выборов, является референтометрическим лидером, а лицо, не получившее ни одного выбора – референтометрическим «изолянтом». Кроме матричной формы представления данных при анализе полученного материала может быть использована и референтограмма (по аналогии с социограммой), к-рая наглядно демонстрирует степень взаимности референтометрических предпочтений и факт наличия или отсутствия подгрупп в обследуемой общности.

• Щедрина Е. В. Об одном приеме выявления референтных групп в школьном коллективе // Измерения в исследовании проблем воспитания. Тарту, 1973; Она же. Межличностный выбор как способ выявления референтной группы // Проблемы экспериментальной психологии и ее истории. М., 1973; Она же. К исследованию референтных отношений в группе // Социально-психологические проблемы в условиях развитого социалистического общества: Тез. докл. V Всесоюз. съезда психологов СССР. М., 1977; Она же. Референтность как характеристика системы межличностных отношений // Психологическая теория коллектива / Под ред. А. В. Петровского. М., 1979.

Е. В. Щедрина

Шкала измерения потребностно-мотивационного профиля референтности группы (МПРГ). Ю. М. Орлов, Н. Д. Творогова. Шкала МПРГ предназначена для определения меры возможностей тех или иных групп в удовлетворении потребностей личности. Поскольку в социальной психологии значимость для личности группы конкретизируется в понятии «референтность», то в методике речь идет о потребностно-мотивационном профиле референтности. Психол. структура референтности рассматривается в контексте тех потребностей, техника удовлетворения к-рых, вплетена в характер межличностного взаимодействия, осуществляющегося в конкретной группе. В эмпирических исследованиях возникает задача исследовать общую структуру референтности групп, в к-рые включена личность. Структура референтности выявляется путем исследования выбора респондентом группы в соответствии с опр. критерием, лежащим в основе референтных отношений. Значимость референтности конкретной группы выражается в ожиданиях удовлетворения в ней опр. потребностей субъекта. В референтном профиле, как правило, представлена не одна, а неск. потребностей, т. к. в группе человек удовлетворяет многие свои потребности. Для каждой группы характерна своя опр. иерархия потребностей, к-рые в ней удовлетворяются. Шкала МПРГ позволяет выделять 3 группы референтного отношения: 1) Защиты и безопасности – в основе этого отношения лежат такие потребности личности, как потребности в избегании неудачи, сохранения положения в группе, статуса, потребности в помощи, защите, снижении напряжения и тревоги и др.; 2) Роста, развития – в основе отношения лежат потребности в достижениях, повышении своего статуса, престижа, авторитета, потребности в самореализации, развитии своих способностей и др.; 3) Удовлетворенности, радости – в основе отношения удовлетворение преим. потребностей в хорошем самочувствии, настроении, любви, удовлетворение разл. рода гедонистических ожиданий субъекта. В связи с выделением 3 видов референтных отношений профиль референтных отношений личности описывается как трехэлементный. Выделение 3 групп референтных отношений не исключает выделения показателей, характеризующих потребностно-мотивационное значение референтного отношения внутри каждого из 3 отношений. Так, референтное отношение «роста» может быть связано с потребностью в достижениях, с потребностью повышения формального статуса, потребности в престиже, потребности в доминировании и др. При разработке методики составлен список групп, удобный для ответов респондентов. Поскольку методика отрабатывалась на студентах ММА им. И. М. Сеченова, выделены были след. группы: а) студенческая учебная группа, в к-рой учится респондент; б) др. студенческая группа данного вуза; в) формальная группа в своем ин-те (СНО, спорт. команда, ансамбль художественной самодеятельности и др.); г) группа вне ин-та; д) родительская семья; е) родстренники вне родительской семьи; ж) собственная семья; и) ни одна из указанных групп. Потребностно-мотивационный профиль референтности группы может служить основанием для построения типологии студенческого социума. Каждой последовательно выбираемой группе студент ставил соответственно 3 значения переменных, каждая из к-рых принимала одно из 3 значений (низкое, среднее, высокое).

• Творогова Н. Д. Новый подход к типологии студенческого социума // Психологическая служба вуза: принципы, опыт работы. М., 1993.

Н. Д. Творогова

Методика «Q-сортировка». Диагностика основных тенденций поведения в реальной группе и представлений о себе. В. Стефансон. Методика состоит из 60 утверждений, к-рые группируются в 6 осн. тенденций поведения человека в реальной группе: зависимость, независимость, общительность, необщительность, принятие «борьбы» и «избегание борьбы». Тенденция к зависимости определяет внутр. стремление индивида к принятию групповых стандартов и ценностей (социальных и морально-этических). Тенденция к общительности свидетельствует о контактности, стремлении образовать эмоциональные связи, как в группе, так и за ее пределами. Тенденция к «борьбе» отражает активное стремление личности участвовать в групповой жизни, добиваться более высокого статуса в процессе межличностного взаимодействия. В противоположность этой тенденции «избегание борьбы» показывает стремление личности уйти от взаимодействия, сохранить нейтралитет в групповых спорах и конфликтах. Опр. интерес представляет так же использование этой методики во взаимооценках для сравнения представлений о самом себе с мнением каждого о каждом внутри группы.

• Бурлачук Л. Ф., Морозов С. М. Словарь-справочник по психодиагностике. СПб., 2006; Практическая психодиагностика. Методики и тексты / Под ред. Д. Я. Райгородского. М., 2002.

А. С. Калашников

Методика исследования нормативных предпочтений в группе. О. И. Комиссарова. Предназначена для исследования предпочтений индивидом разл. типов норм, регулирующих процесс межличностного восприятия в группах со сложившейся системой межличностных отношений. Поведение личности в группе и в целом опосредуются нормами. Нормы могут существенно изменять индивидуальное и групповое поведение, влиять на психол. климат в группе. Методика позволяет выявлять 2 типа нормативных предпочтений: коммуникативный и деловой. Опросник состоит из 51 утверждения, на к-рые респондент отвечает «да» или «нет». Результаты (баллы), полученные по каждому респонденту, сводятся в общую таблицу, к-рая позволяет судить о соотношении разл. типов нормативных предпочтений в группе. Знание нормативных ожиданий дает возможность исследователю объяснять ошибки, возникающие при социальной регуляции поведения в группе.

• Методы исследования межличностного восприятия. Спецпрактикум по социальной психологии / Под ред. Г. М. Андреевой, В. С. Агеева. М., 1984.

Е. М. Дубовская

Методика «Репертуарные решетки». Дж. Келли. Социально-психологическая модификация М. Ю. Кондратьева. В своем классическом варианте методика «репертуарных решеток» Дж. Келли применяется для решения общепсихол. задач. Но в то же время данная методика поддается модификациям и может быть использована для решения социально-психол. задач. Предложенная М. Ю. Кондратьевым модификация позволяет использовать методику «репертуарных решеток» Дж. Келли для глубокого анализа процесса взаимовосприятия в реально функционирующих группах, в т. ч. и в группах подростков – учащихся общеобразовательных школ, воспитанников разл. закрытых учреждений и т. д. В этом случае процесс взаимовосприятия может рассматриваться в очень широком контексте: коммуникативные навыки членов группы, техника О., влияние внутригрупповой структуры власти на особенности взаимоотношений членов сообщества, влияние реального статуса партнеров по взаимодействию и О. на взаимооценку и т. д. Так же как и в классическом варианте, анализ любой ситуации субъектом восприятия осуществляется путем сравнения данной конкретной ситуации (явления) с уже известными. Методика может применяться как для индивидуального, так и для группового обследования. При индивидуальном опросе экспериментатор заранее подготавливает набор пронумерованных карточек, к-рый соответствует списочному составу группы. На каждой карточке фиксируется только одна фамилия. Каждому респонденту предъявляется 3 карточки. Респондент должен выбрать из 3 предложенных ему карточек 2 с фамилиями людей, схожих по какому-либо качеству и в то же время отличающихся от третьего. После того, как респондент осуществил свои выборы, фиксируются качество «сходство» и качество «различие». Далее аналогичным образом рассматриваются след. триады. Во избежание утомления респондентов количество триад не должно превышать 20. При индивидуальном опросе экспериментатор находится в постоянном контакте с респондентом. Поэтому данная процедура является одним из вариантов интервью. Полученная путем наблюдения информация может иметь самост. ценность. В случае группового опроса вместо карточек экспериментатор раздает каждому респонденту бланк «Классификационные решетки», на к-рых выделены триады и имеются столбцы «сходство» и «различие». В этом случае список респондентов внесен в эксперим. бланк, в к-ром вертикальный столбец в левой части бланка – это фамилия конкретного члена группы. На каждой горизонтальной строке экспериментатор кружочками выделяет триады. Принцип заполнения бланка тот же самый. Последовательно рассматривая каждую строку, респондент заполняет всю матрицу. Особый вопрос при использовании данной методики – это сами критерии, по к-рым экспериментатор составляет триады. Т. е. почему в данную конкретную триаду входят именно эти люди, а не другие. Дать однозначный ответ невозможно. В исследовательской практике используются разл. принципы комплектования триад. Однако выбор в каждом конкретном случае того или иного критерия диктуется спецификой исследовательской задачи. Характер эмпирического материала во многом будет зависеть именно от того, какой критерий был положен в основу формирования триад. Обработка результатов может производиться традиционными и специальными методами.

• Кондратьев М. Ю. Социальная психология закрытых образовательных учреждений. СПб., 2005; Он же. Социальная психология в образовании. М., 2008.

И. Б. Ханина

Диагностика социально-психологической адаптации. К. Роджерс, Р. Даймонд. Предназначена для выявления социально-психол. адаптации личности. Опросник состоит из 101 утверждения, на к-рые респондент отвечает в соответствии с прилагаемой схемой ответов: 0 – это ко мне совершенно не относится; 2 – сомневаюсь, что это можно отнести ко мне; 3 – не решаюсь отнести это к себе; 4 – это похоже на меня, но нет уверенности; 5 – это на меня похоже; 6 – это точно про меня. В методике выделены след. шкалы: 1) Адаптивность; 2) Дезадаптивность; 3) Лживость; 4) Принятие себя; 5) Неприятие себя; 6) Принятие других; 7) Непринятие других; 8) Эмоциональный комфорт; 9) Дискомфорт; 10) Внутр. контроль; 11) Внеш. контроль; 12) Доминирование; 13) Ведомость; 14) Эскапизм. Методика может быть использована как для оценки взрослых, так и подростков. Результаты даются в балльных оценках.

• Фетискин Н. П., Козлов В. В., Мануйлов Г. М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002.

А. С. Калашников

Диагностика межличностных отношений (ОМО) – тест на психологическую совместимость. В. Шутц. Модификация А. А. Рукавишникова. Предназначена для оценки типичных способов отношения к людям. Теория межличностных отношений В. Шутца заключается в том, что в детстве у человека формируются 3 ключевые потребности: потребность включения в семью (семейные и близкие отношения), потребность контроля (свобода/контроль по отношению к ребенку) и потребность аффекта (эмоциональное принятие-отвержение). Опросник состоит из 54 утверждений, к-рые описывают 3 шкалы: включение, контроль, аффект. Каждая шкала характеризуется выраженным и требуемым поведением. Характеристика шкал ОМО: 1) Включение: Выраженное поведение – стремление принимать остальных, чтобы они имели интерес ко мне и принимали участие в моей деятельности; активно стремлюсь принадлежать к разл. социальным группам и быть как можно больше и чаще среди людей. Требуемое поведение – стараюсь, чтобы остальные приглашали меня принимать участие в их деятельности и стремились быть в моем обществе, даже когда я не прилагаю к этому никаких усилий. 2) Контроль: Выраженное поведение – пытаюсь контролировать и влиять на остальных: беру в свои руки руководство и стремлюсь решать, что и как будет делаться. Требуемое поведение – стараюсь, чтобы остальные контролировали меня, влияли на меня и говорили мне, что я должен делать. 3) Аффект: Выраженное поведение – стремлюсь быть в близких, интимных отношениях с остальными, проявлять к ним свои дружеские и теплые чувства. Требуемое поведение – стараюсь, чтобы другие стремились быть ко мне эмоционально более близкими и делились со мной своими интимными чувствами. Результаты приводятся в баллах.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

А. С. Калашников

Диагностика стратегий самоутверждения личности. Е. П. Никитин, Н. Е. Харламенкова. Предназначена для выявления личностью уникального способа своей жизни в социуме. Самоутверждение личности рассматривается в контексте факторной природы, включающей след. 3 стратегии: самоподавление, конструктивность и агрессивность. Методика состоит из 35 суждений, в каждом из к-рых предлагается 5 вариантов ответов. Респондент должен выбрать один, соответствующий его состоянию. В соответствии с выбранными респондентом ответами у него выявляются 3 возможные тенденции: самоподавление, конструктивность, агрессивность (доминирование). Стратегия самоподавления (самоотрицания) может проявляться в конформной установке по отношению к группе, в поиске сильного лидера, полизависимости, в проявлении гиперответственности, мазохизма и др. У представителей данной группы доминирует механизм отрицания. Стремление к самораскрытию и самовыражению имеет низкие значения. Стратегия конструктивного самоутверждения, как правило, проявляется в умении решать проблемы, склонности к обоснованному риску, в спонтанном проявлении своих способностей, в творчестве. Лица с выраженным конструктивным самоутверждением используют разные механизмы психол. защиты, но чаще всего прибегают к зрелым способам защиты, напр. идентификации. Для них характерно стремление к самораскрытию и самовыражению. Стратегия доминирования, как стратегия компенсации гиперпотребности в самоутверждении, может проявляться в форме вербальной агрессии, в виде создания искусств. препятствий и связанных с ними состояний фрустрации у др. человека в виде утаивания от него важной информации и эмоциональной изоляции. Выделяются: стратегия самоподавления, конструктивная стратегия и агрессивная стратегия.

• Никитин Е. П., Харламенкова Н. Е. Феномен человеческого самоутверждения. СПб., 2000.

Н. С. Кравцов

Методика изучения межличностной обратной связи. Л. А. Петровская. Модификация О. В. Соловьевой. Предназначена для изучения межличностной обратной связи с т. зр. ее формы и содержания как характеристик, влияющих на ее принятие адресатом. Фиксируемая обратная связь должна отвечать след. условиям: она является вербальной, намеренной, индивидуальной, отсроченной, анонимной. Межличностная обратная связь – это намеренное вербальное сообщение др. лицу того, как его поведение или последствия его поведения восприняты или пережиты. Методика позволяет выявлять: а) формальную и содержательную структуры обратной связи; б) информацию о другом, содержащуюся в обратной связи, с информацией о другом для третьего лица; в) структурные особенности обратной связи в разных возрастных, профессиональных группах, а также статусных группах. С помощью задаваемым респондентам вопросов выделены 2 осн. категории суждений: 1) содержащие оценку (оценочные суждения); 2) содержащие описания (дескриптивные или описательные суждения). Помимо 2 осн. категорий выделена еще одна, к-рую можно назвать «советом». Эта категория является смягченной формой отрицательно окрашенного суждения, принадлежащего к разряду оценки, описания или интерпретации какого-либо факта. Методика позволяет выявлять след. сферы в межличностной обратной связи: деловую сферу, сферу широкого О., сферу интимно-личностного О., «личную сферу». Методика позволяет работать с неструктурированной, т. е. релевантной реальности человеческого О., информацией. Результаты представляются в виде ранговых категорий.

• Методы исследования межличностного восприятия. Спецпрактикум по социальной психологии / Под ред. Г. М. Андреевой, В. С. Агеева. М., 1984.

О. В. Соловьева

Диагностика мотивационных ориентаций в межличностных коммуникациях. И. Д. Ладанов, В. А. Уразаева. Предназначена для выявления осн. коммуникативных ориентаций и их гармоничности в процессе формального О. Основа опросника – признание того, что межличностная коммуникация зависит от мотивационной структуры партнеров, к-рая задает опр. ориентации и их гармоничность в коммуникативном процессе. Опросник состоит из 20 утверждений, к-рые группируются по 3 шкалам: 1) Ориентация на принятие партнера; 2) Ориентация на адекватность восприятия и понимание партнера; 3) Ориентация на достижение компромисса. Диапазон каждой из шкал колеблется от 7 до 28 баллов. О степени выраженности каждой из шкал можно судить на основании след. показателей: 21 и более – высокая; 8–20 – средняя; 7 и менее – низкая. Общий суммарный показатель, характеризующий абсолютную гармоничность коммуникативных ориентаций, равен 84 баллам. Уровни общей гармоничности коммуникативных ориентаций могут быть представлены в след. виде: высокий уровень – 64 балла и более; средний уровень – 30–63 балла; низкий уровень -29 баллов и менее.

• Ладанов И. Д. Практический менеджмент. Психотехника управления и самотренировки. М., 1985.

И. М. Карлинская

Диагностика коммуникативного контроля. М. Шнайдер. Согласно М. Шнайдеру, люди с высоким коммуникативным контролем постоянно следят за собой, хорошо осведомлены, где и как себя вести. Управляют своими эмоциональными проявлениями. Вместе с тем они испытывают значительные трудности в спонтанности самовыражения, не любят непрогнозируемых ситуаций. Люди с низким коммуникативным контролем непосредственны и открыты, но могут восприниматься окружающими как излишне прямолинейные и навязчивые. Опросник состоит из 10 утверждений, на к-рые респондент отвечает «да» или «нет». Уровень коммуникативного контроля характеризуется след. показателями: 0–3 балла – низкий коммуникативный контроль; высокая импульсивность в О., открытость, раскованность, поведение мало подвержено изменениям в зависимости от ситуации О. и не всегда соотносится с поведением др. людей; 4–6 баллов – средний коммуникативный контроль; в О. непосредственен, искренне относится к другим, но сдержан в эмоциональных проявлениях, соотносит свои реакции с поведением окружающих людей; 7–10 баллов – высокий коммуникативный контроль; постоянно следит за собой, управляет выражением своих эмоций.

• Фетискин Н. П., Козлов В. В., Мануйлов Г. М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002.

Н. С. Кравцов

Методика «Измерение коммуникативной и социальной компетентности» (КОСКОМ). В. Н. Куницына. Предназначена для измерения социальной компетентности как сложного многоуровневого психол. образования, в к-рое также входит социально-психол. компетентность. Опросник состоит из 90 суждений, к-рыми выявляются 15 шкал. 8 шкал измеряют конкретные личностные свойства. К ним относятся: 1) понимание людей (ПЛ); 2) понимание ситуаций (ПС); 3) сноровка, хватка, предприимчивость (СН); 4) моральные установки (МУ); 5) мотивация достижения (МД); 6) эмоциональная устойчивость (Эст); 7) стабильность человеческих отношений (ОТ); 8) уверенность (УВ). 2 шкалы КОСКОМ: 9) имидж; 10) эго-компетентность – измеряют знание о себе и склонность работать над собственным обликом, своим имиджем, способность к самопрезентации; 11) Шкала социально-психол. компетентности. Отражает широту и требования репертуара ролевого поведения, знание механизмов человеческого взаимодействия, умение решать межличностные проблемы, умение ладить с людьми; 12) Шкала коммуникативной компетентности; 13) Шкала вербальной компетентности. Эти 2 шкалы измеряют степень речевой умелости и сформированности навыков взаимодействия; 14) Шкала оперативной социальной компетентности (ОСК, социальная компетентность сегодняшнего дня). Эта шкала измеряет не конкретные профессиональные и прочие знания, а общую социальную ориентацию и осведомленность; 15) Шкала лжи.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Методика «Словарь». И. Г. Кокурина. Предназначена для диагностики трудовой мотивации. В теорет. модели автора трудовая мотивация определяется как процесс наполнения смыслами наиболее значимых стимулов трудовой деятельности, в результате к-рого возникают устойчивые смысловые представления, способные оказывать обратное влияние на трудовое поведение человека. При создании опросника использовался прием, к-рый можно назвать контент-синтезом содержания, когда исследователь на основе специальных правил создает текст в виде «житейских определений» таких понятий как «деньги», «коллектив», «труд». Выделяются 6 осн. (базовых) смыслов трудовой деятельности: преобразование, коммуникация, прагматика (утилитарность), кооперация, конкуренция и достижение. Каждый из 6 смыслов имеет 2 ориентации: процессуальную и результирующую. 6 базовых смыслов с учетом 2 ориентаций приписываются каждому из 3 понятий, к-рые служат базовыми стимулами любой трудовой деятельности – это: «деньги», «труд», «коллектив». Опросник состоит из 36 смысловых определений этих 3 понятий. В опроснике определения составлены в пары таким образом, что респондент должен выбрать одно определение из двух то, к-рое, с его т. зр., ближе к здравому смыслу. Свой выбор респондент отмечает на специальном бланке. Опросник состоит из 108 пар, использована система неполных парных сравнений. Респонденты заносят свои выборы на бланк ответов. С помощью специального ключа подсчитываются баллы каждой смысловой ориентации и строятся 3 мотивационных профиля: профиль № 3 – баллы 6 смыслов с учетом содержания каждого стимула (18 показателей), профиль № 2 – баллы 6 смыслов с учетом 2 ориентаций: процессуальной и результирующей (12 показателей), профиль № 1– балл каждого из 6 смыслов, полученный путем суммирования баллов в 3 стимулах и в 2 ориентациях (6 показателей). На основе статистических расчетов (критерия хи-квадрат) вычисляются различия мотивационных профилей в целом и каждого смысла внутри профиля в отдельности между разными группами респондентов. Методика может использоваться для оценки и диагностики организационной культуры, организационного климата, оценки инновационного потенциала организации.

• Кокурина И. Г. Методика изучения трудовой мотивации. Учебно-методическое пособие. М., 1990; Она же. Социально-психологический анализ смыслообразующей функции мотивации жизнедеятельности социального индивида // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. № 1, 2007.

И. Г. Кокурина

Опросник «Атрибутивное сопровождение общения» (АСО). А. И. Тащева. Предназначен для диагностики особенностей восприятия людьми любого возраста себя и значимых для них людей в межличностных отношениях (супружеских, родительско-детских, детско-родительских, дружеских, деловых и пр.). Основой для построения опросника является позиция Г. М. Андреевой о принципах изучения атрибуции: объяснение ее в широком психол. и социальном контекстах, в условиях реального человеческого О.; нелокализуемость реального атрибутивного процесса в рамках феноменального поля отдельного индивида. Цели определяют содержание и вариант конкретного опросника. Клиент характеризует себя и значимого другого с 2 позиций: как личностей и, как субъектов конфликтного взаимодействия. Важно, чтобы план описания был единообразным и, чтобы вопросы были открытыми. Если опросник заполняют все участники конфликта, то получаемый материал оказывается еще более информативным за счет возможности сравнения ответов субъектов. Меняя набор субъектов, к-рых характеризует респондент, можно исследовать особенности его самовосприятия и межличностного восприятия в любых значимых для него отношениях. Обработка результатов осуществляется методом контент-анализа по эмоционально-оценочным и содержательным категориям.

Эмоционально-оценочная характеристика восприятия человеком себя и других называется автором генерализацией восприятия, к-рая является своеобразной призмой, позволяющей личности оценивать себя, близких, посторонних людей и людей вообще как личностей и как субъектов конфликтного взаимодействия. Осн. показателем этой перцептивной характеристики является уровень позитивности генерализации восприятия человеком себя и других. Эта характеристика может варьировать в широких пределах: от абсолютно позитивной до крайних проявлений негативной.

Внутр. факторы, обусловливающие становление генерализации восприятия: пол, возраст, национальность, вероисповедание, состояние соматического и психол. статусов человека. Внеш. факторы: традиции семейного воспитания и пережитой опыт формирования личности вне семьи. Для конкретного человека этот показатель является константным, в существенной мере характеризует личность и выполняет как минимум 2 функции: является простым и достоверным критерием принятия личностью себя и других и, представляет собой психол. механизм социальной адаптации человека, способ психол. коррекции его многих индивидуальных и межличностных психол. проблем. Анализ содержания ответов: общее количество использованных слов; характеристик, приписываемых себе, каждому из характеризуемых объектов; процентное содержание атрибуций (социально-демографические, социально-экономические, физические, психологические, социально-психологические и пр.). Обычно в список значимых людей включаются 3–7 человек: сам опрашиваемый, близкие люди, «враги»; редко – только сам опрашиваемый.

Если человек в кач. наиболее значимых для него людей не назвал себя, либо ни одного субъекта не охарактеризовал преим. негативно/позитивно, то в диагностических и коррекционных целях рекомендуется провести дополнительный опрос. Опросник позволяет: 1) выявлять осознанные и бессознательные установки респондента на себя и значимых других; 2) фиксировать уровень позитивности генерализации восприятия респондентом себя и значимых других как личностей и как субъектов конфликтного взаимодействия; 3) констатировать дисгармонии в эмоциональном отношении респондента к себе и значимым другим.

• Актуальные проблемы психологической диагностики. Ростов-н/Д, 2001.

А. И. Тащева

Диагностика этнопсихологического статуса личности. Е. И. Шлягина, С. Н. Ениколопов. Предназначена для выявления этнопсихологического статуса личности. Под актуальным этнопсихологическим статусом (АЭПС) личности подразумевается степень выраженности и знак этнич. идентичности личности, направленность и содержание авто– и гетеростереотипов, уровень этнич. толерантности, а также возможные трансформации ее мотивационно-смысловой сферы, к-рые возникают при взаимодействии с представителями др. этнич. групп и при решении конфликтных ситуаций в инокультурной среде. Этнопсихологические характеристики личности проявляются, в осн., в разл. критических ситуациях межличностного и внутриличностного выбора, а также при вхождении личности в новую культурную среду. Субъект по-разному реагирует на проблемно-конфликтную ситуацию в своей и инокультурной среде, что будет выражаться в разном уровне толерантности личности, т. к. проблемно-конфликтная ситуация в инокультурной для субъекта среде обладает большей неопределенностью и более высокой степенью фрустрированности. Уровень этнич. толерантности будет зависеть от степени выраженности этнич. идентичности личности со своей этнич. группой, а также от направленности и содержания авто– и гетеростереотипов. В кач. базовой методики для диагностики АЭПС использовалась модификация рисуночного теста фрустрации С. Розенцвейга, к-рая моделировала «попадание» в инокультурную для респондента среду. Тестирование проводится в 2 серии: первый раз – в своем классическом варианте, и его результаты являются фоновыми, а второй раз респондента просят представить, что он находится, напр., в Вильнюсе, говорящий человек – литовец, а тот человек, к-рый должен отвечать, одной с респондентом национальности. С помощью сравнения результатов первой и второй серий выявляется уровень этнич. толерантности личности, к-рый выражается в изменении реакций экстрапунитивной направленности, а также выясняется, за счет каких внутриличностных изменений происходит повышение или понижение этнич. толерантности. Индикаторами внутриличностных изменений являются перемены, происходящие в типах реакций испытуемых во второй серии по сравнению с первой серией. Предлагаемая модификация теста С. Розенцвейга дает возможность уловить изменение в мотивационно-смысловой сфере личности в воображаемой ситуации инокультурного окружения. Этнич. толерантность личности зависит от направленности и содержания авто– и гетеростереотипов. Для их диагностики на интрапсихологическом уровне анализа был выбран невербальный метод – цветовой тест отношений (ЦТО). Респондентам в первой серии предлагается проранжировать цветные карточки в порядке предпочтения с обычной инструкцией. Во второй серии проводился краткий вариант ЦТО – респонденты должны были подобрать цвет, к-рый больше всего подходит к «типичному представителю своей национальности», и цвет, наиболее подходящий «типичному представителю др. национальности». В батарею методик также включена модификация теста «рисунок несуществующего животного» (РНЖ). В данном случае методика РНЖ применяется как с целью выяснения черт личности респондента и установок его реагирования в конфликтных ситуациях, так и для диагностики авто– и гетеростереотипов, т. к. кроме проекции «Я-образа» рисунок может воплощать идеальный «Я-образ» и образ значимого другого. Данные, полученные по методике С. Розенцвейга, хорошо согласуются с данными РНЖ и ЦТО.

• Стефаненко Т. Г., Шлягина Е. И., Ениколопов С. Н. Методы этнопсихологического исследования. М., 1993.

Е. И. Шлягина

Диагностика потенциала коммуникативной импульсивности. В. А. Лосенков. Предназначена для выявления потенциала коммуникативной импульсивности личности. Импульсивность понимается как особенность поведения человека, заключающаяся в склонности действовать по первому побуждению, под влиянием внеш. обстоятельств или эмоций. Опросник состоит из 20 утверждений, к-рые «связывают» импульсивность с коммуникативным процессом. Он содержит 4 варианта ответов, из к-рых респондент выбирает один. Показатель импульсивности (Пи) может варьировать у разных людей от 20 до 80 баллов. Уровень импульсивности может быть высокий, средний и низкий. Если величина Пи находится в пределах 66–80 баллов, та импульсивность высокого уровня, т. е., выражена сильно; если величина Пи от 35 до 65 баллов, то уровень средний, импульсивность умеренная, а если 34 балла и менее – то импульсивность низкого уровня. Высокий уровень импульсивности характеризует человека с недостаточным самоконтролем в О. и деятельности. Импульсивные люди часто имеют неопределенные жизненные планы, у них нет устойчивых интересов, увлекаются то одним, то другим. Люди с низким уровнем импульсивности, наоборот, целенаправленны, имеют ясные ценностные ориентации, проявляют настойчивость в достижении поставленных целей, стремятся доводить начатое дело до конца.

• Лосенков В. А. К вопросу о возрастной динамике неформального О. старшеклассников // Общение как предмет теоретических и прикладных исследований. Л., 1973.

А. С. Калашников

Тест общительности. В. Ф. Ряховский. Предназначен для диагностики уровня коммуникабельности человека, что является необходимым профессиональным качеством многих специалистов. К компонентам коммуникабельности относятся: постоянное желание общаться с людьми, грамотная и хорошо поставленная речь, умение быстро устанавливать контакт с незнакомыми людьми, умение вести вежливую, располагающую беседу, умение убеждать, умение публично выступать. Тест содержит 16 вопросов, ответы на к-рые позволяют описывать типичное или предпочитаемое поведение респондента в разл. по сложности и эмоциональной насыщенности ситуациях коммуникации. Допускается 3 варианта ответов, оцениваемых в балльной системе, – «да» (2 балла), «иногда» (1 балл) и «нет» (0 баллов). Полученные баллы по 16 пунктам суммируются, максимально возможное количество баллов по этому тесту – 32 балла, минимальное – 0 баллов. Интерпретация результатов теста производится согласно классификатору ответов, разработанному автором. Выделяются 7 уровней – от явной некоммуникабельности, затрудняющей социальное взаимодействие, до болезненной коммуникабельности, мешающей налаживанию плодотворных отношений с окружающими. По мнению автора, желательный, оптимальный уровень коммуникабельности находится в пределах от 9 до 24 баллов. Использование этого теста должно быть дополнено др. приемами диагностики профессиональной компетентности в области О. для получения более надежного заключения по респонденту.

• Батаршев А. В. Психодиагностика в управлении: Практическое руководство: Учеб. – практич. пособие. М., 2005; Кан-Калик В. А. Грамматика общения. М., 1995.

М. М. Абдуллаева

Шкалы техники общения (ШТО). Н. Д. Творогова. Предназначены для выявления техники О. Шкалы разрабатывались на основе применения вербальной методики, включающей экспертный метод (внеш. оценки наблюдателей) и метод самооценки. Под термином «техника О.» (ТО) автором понимается набор действий и операций, используемых личностью для достижения той или иной своей цели О. и учитывающих особенности ситуации взаимодействия. Всякий процесс О. требует использования нек-рой системы средств. Рассматривая ТО прежде всего, как операциональную составляющую процесса О. (хотя и в ее взаимосвязи с мотивационной, целевой, когнитивной, эмоциональными составляющими О. личности), предложена не только методика количественной оценки техники О., но и ее уровня («низкий», «средний», «высокий» уровень техники О.) относительно и в контексте процесса О. (так, техника О., характеризующаяся высоким уровнем в контексте аффилиативного О. личности, может в то же время не соответствовать этому уровню, будучи включенной, в ее учебную деятельность). Уровень ТО динамичен, в связи с чем, актуальна диагностика ее уровня в каждый конкретный период времени. Методика позволяет выделить 28 характеристик, к-рые объединены в 4 группы показателей техники О.: 1) вербальные средства О., 2) экспрессивные средства О., 3) показатель эмпатии, 4) поведенческие навыки О. Разработано 3 варианта методики. Вариант А – структурированная интерпретация суждений экспертов (информантов) о членах своей группы (peer-rating – оценка знакомых). Использование данного варианта методики устраняет след. недостатки, свойственные отдельным информантам: предубеждение, идиосинкразию, отсутствие знаний по какому-то вопросу и др. В кач. информантов для оценки ТО выбирались люди (3 человека), к-рые не менее 2 лет находились в продолжительных контактах в естеств. обстановке с обследуемыми. Каждый информант перед началом работы получает инструкцию, в к-рой описана процедура оценивания ТО, список обследуемых и бланки, каждый из к-рых заполняется на одного обследуемого и содержит набор элементов ТО и шкалы их оценки. Оценка дается информантами независимо. Информантом ставится в соответствие ТО каждого обследуемого 28 характеристик. Наличие показателя-признака, характеризующего ТО, определяется большинством голосов 3 наблюдателей. Индивидуальный балл подсчитывается методом суммирования наблюдаемых показателей-признаков ТО. Валидность (различительная способность) показателей оценивалась с помощью коэффициента четырехклеточной корреляции индивидуального балла с данным показателем. Построены нормированные шкалы ТО для групп разл. уровня развития. Вариант Б – оценка уровня ТО с помощью самооценки. Вариант Б параллелен варианту А, результаты их применения легко сопоставимы друг с другом. Показатели ТО, представленные в шкале самооценки ТО, характеризуются высокой различительной способностью. На основании распределения сырого индивидуального балла построена 3-балльная шкала самооценки уровня ТО. Вариант В – модификация варианта Б, но в отличие от него представлен в форме личностного опросника. Шкалу ТО в этом варианте легко совмещать с др. личностными опросниками, со шкалой лжи. Шкала нормирована.

• Творогова Н. Д. Техника общения студента и его успешность на экзамене // Потребности и мотивы учебной деятельности студентов медвузов. М., 1976; Она же. Методика техники общения // Практикум по психодиагностике. Прикладная психодиагностика. М., 1992; Она же. Общение: диагностика и управление. М., 2002.

Н. Д. Творогова

Методика экспертной оценки невербальной коммуникации. А. М. Кузнецова. Определяет диапазон зрительно воспроизводимых и коммуникативно-значимых движений человеческого тела, включая оценку разнообразия невербального репертуара, сенситивность к восприятию невербальной информации и самоуправлению невербальным репертуаром, В кач. экспертов можно привлекать одного из родителей или руководителей, педагогов, друга и самого оцениваемого. Методика основана на том, что через невербальную коммуникацию передается достаточное количество информации. Мнения исследователей в ее количественном измерении колеблется от 50 % до 93 %. Невербальная коммуникация детерминируется социокультурными нормами. Методика состоит из 20 вопросов и дает возможность диагностировать 3 параметра невербального О.: 1) Общая оценка невербального репертуара человека с т. зр. его разнообразия, гармоничности, дифференцированности. Количественная оценка данного параметра может варьироваться от +9 до -9 баллов; 2) Чувствительность, сенситивность человека к невербальному поведению другого (эксперта-наблюдателя), способность к адекватной идентификации. Количественная оценка варьируется от 28 до 7 баллов; 3) Способность к управлению своим невербальным репертуаром адекватно цели и ситуации О. Количественная оценка варьируется от 23 до 2 баллов. На основе суммарных оценок по 3 анализируемым параметрам определяется общий показатель уровня развития перцептивно-коммуникативных возможностей человека. Этот показатель может варьироваться от 0 до 60 баллов. Далее проводится качественный анализ структуры невербальной коммуникации респондента.

• Фетискин Н. П., Козлов В. В., Мануйлов Г. М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002.

О. Б. Крушельницкая

Методика «Проективная психометрическая оценка взаимодоверия в группе». Т. П. Скрипкина. Предназначена для оценки взаимодоверия в группе. Методика состоит из 7 ступеней взаимооценки. Респондент на каждую ступеньку ставит одного члена своей группы в зависимости от испытуемого к нему чувства доверия. Чем выше ступенька, тем ниже уровень доверия. Методика также предполагает, что респондент также оценивает, на какую ступеньку каждый член группы мог бы поставить и его. Т. о. происходит оценка взаимодоверия. Методика позволяет выявить в группе круг лиц, к-рые пользуются доверием у др. членов группы, а также оценить правильность восприятия доверия к себе со стороны других.

• Доверие в социально-психологическом взаимодействии / Под ред. Т. П. Скрипкиной. Ростов-н/Д, 2006.

Т. П. Скрипкина

Методика исследования эгоцентризма в общении и взаимодействии. Т. И. Пашукова. Предназначена для выявления формы эгоцентрической направленности личности и степени ее проявления в межличностном и деловом О. и взаимодействии с др. людьми. В ее основе находится стандартизированное не включенное наблюдение. Процедура исследования предполагает регистрацию количества поведенческих или речевых реакций, относящихся к экстравертированным или интровертированным формам эгоцентризма, и всех неэгоцентрических актов О. и взаимодействия человека, выбранного в кач. объекта наблюдения. В методике представлен перечень регистрируемых единиц или эмпирических референтов эгоцентризма. Примерами их являются: высказывание своей т. зр. как единственно возможной или правильной; использование командного тона, авторитарность обращения. В ходе исследования наблюдатель отмечает не только реплики того, кого он наблюдает, но и невербальные реакции: особенности мимики, позу, жесты, тон голоса, следит за его эмоциями и особенностями обмена информацией и характером взаимодействия с др. участниками. Методика содержит описание 8 характеристик каждой из форм эгоцентризма и образец заполнения протокола наблюдения. С помощью формул подсчитывают суммарные индексы как обеих форм эгоцентризма, так и каждой из его характеристик. Анализ результатов предполагает общую характеристику эгоцентричности индивида и оценку выраженности каждой из его форм с помощью стандартизированной шкалы, разработанной для лиц юношеского возраста и взрослых. В описании методики показано, что человек с сильно выраженной эгоцентрической направленностью экстравертированного типа склонен демонстрировать себя и свои успехи. В конфликтах он, скорее всего, будет создавать ситуацию конфронтации, а участвуя в принятии группой решений, старается навязать свое мнение всем остальным. Во время О. более вероятно, что он проявит активность, но при этом обнаружится его невнимательность к настроению или мнению, планам, желанию или точке зрения партнера. Люди с сильно выраженной эгоцентрической направленностью интровертированного типа стремятся скрывать свое мнение или оценку событий или отношений к др. людям. Они помалкивают, будучи уверенными в своей правоте. Поскольку они не стремятся высказать свое мнение, то тем самым теряют возможность найти действительные аргументы и доказательства «за» или «против» него, потребность в к-рых может проявиться именно в процессе обсуждения мнений, оценок, взглядов с др. людьми. Такие люди легко становятся в позу обиженных. Обе формы эгоцентрической направленности личности препятствуют эффективному О. и взаимодействию, т. к. тормозят процесс установления взаимопонимания. При этом экстравертированные эгоцентрики плохо понимают других, т. к. невнимательны к ним, а интровертированные – из-за того, что не представляют возможности партнерам понять себя, свое мнение, ибо они помалкивают в силу своего характера, либо из-за привычки намеренно скрывать свои взгляды.

• Пашукова Т. И. Эгоцентризм в подростковом и юношеском возрасте: причины и возможности коррекции. М., 1998.

Т. И. Пашукова

Методика исследования эготизма. Т. И. Пашукова. Предназначена для диагностики эготизма человека в процессе его О. с др. людьми. Эготизмом называется стремление человека говорить. Это одна из форм эгоцентризма, к-рая выполняет функции самопрезентации. Материалом для анализа служит запись беседы респондента с др. людьми. Процедура исследования предполагает О. партнеров, речь одного из к-рых изучается. С согласия собеседников производится запись беседы на магнитофон, а при несогласии исследователь использует приемы фиксации результатов в заранее подготовленном протоколе. Магнитофонная запись, равно как и др. варианты фиксации содержания и интонационных особенностей речи обрабатываются с помощью контент-анализа. Единицами анализа являются предложения, а эмпирическими референтами эгоцентризма – предложения, отнесенные к разряду эготических. Эготическими, согласно данной методике, считаются предложения, в к-рых испытуемый говорил о себе, или упоминал о своих родных, близких, знакомых или отношениях с ними, применяя местоимения «я», «мои», «мой» и т. п. Процедуру исследования рекомендуется завершать, когда общее количество предложений, произнесенных респондентом, достигает сотни. В ходе обработки результатов получают коэффициент эготизма. Он высчитывается путем деления количества предложений, отражающих проявление эготизма на величину общего количества предложений, составивших речь испытуемого во время его беседы с партнером или партнерами. Для определения уровня эготизма предложена шкала, с к-рой следует соотнести полученный коэффициент. Эготизм, как речевая форма эгоцентризма, характеризует стремление человека говорить о себе. Высокий уровень эготизма свидетельствует об озабоченности человека своей персоной, о повышенной саморефлексии и обращенности внимания индивида на самого себя. Посредством этотизма индивид демонстрирует себя или самовыражается. Излишняя демонстрация себя другим отвлекает от предмета разговора. Проведенные автором исследования позволяют утверждать, что в начале разговора эготизм привлекает внимание собеседников. Однако, на определенном этапе, назойливое «якание» начинает раздражать и тем сильнее, чем в большей мере имеет место расхождение между ожидаемой и реальной информативностью сообщения. Отсутствие эготизма, равно как и низкий его уровень, не всегда указывают на внимание партнера к собеседнику. В ряде случаев за этим скрывается слабая заинтересованность в О. с партнером. При анализе полученных результатов следует учитывать тот факт, что небольшая доля эготических высказываний вначале разговора с собеседником активизирует его внимание и ассоциируется с доверительностью и откровенностью говорящего.

• Пашукова Т. И. Эгоцентризм в подростковом и юношеском возрасте: причины и возможности коррекции. М., 1998; Она же. Измерение эготизма как формы эгоцентризма в коммуникативном процессе // Проблеми політичної психології та її роль у становленні громадянина Украінської держави: Збірник наукових праць. Киев, 2001. Вип. 3; Она же. Феноменология эгоцентризма // Вестн. Моск. гос. лингвистического ун-та. Вып. 530. Сер. Педагогическая антропология. Социально-психологические закономерности образования и воспитания. М., 2006; Психологические исследования: Практикум по общей психологии для студентов педагогических вузов. М., 1996.

Т. И. Пашукова

Диагностика предрасположенности личности к конфликтному поведению. К. Томас. Адаптация Н. В. Гришиной. Предназначена для выявления личностной предрасположенности к конфликтному поведению. С целью разрешения возникающих конфликтов, управления конфликтной ситуацией, необходимо определить, какие формы поведения характерны для индивидуумов, какие из них являются наиболее продуктивными, какие деструктивными, каким образом можно стимулировать продуктивное поведение. Для описания типов поведения людей в конфликтных ситуациях применяется двухмерная модель регулирования конфликтов. Основополагающими измерениями в ней являются: кооперация, связанная с вниманием человека к интересам др. людей, вовлеченных в конфликт, и напористость, для к-рой характерен акцент на защите собственных интересов. Соответственно, благодаря этим 2 способам измерения методика позволяет выявлять след. способы поведения в конфликтных ситуациях: 1) Соперничество (конкуренция) – стремление добиться удовлетворения своих интересов в ущерб интересов другого; 2) Приспособление (в противоположность соперничеству) – принесение в жертву собственных интересов ради интересов другого; 3) Компромисс – соглашение на основе взаимных уступок; предложение варианта, снимающего возникающее противоречие; 4) Избегание – характерно как отсутствие стремления к кооперации, так и отсутствие тенденции к достижению собственных целей; 5) Сотрудничество – участники ситуации приходят к альтернативе, полностью удовлетворяющей интересы обеих сторон. Методика рассчитана на людей в возрасте от 18 лет и старше, без ограничений по образовательным, социальным и профессиональным признакам. В опроснике каждый из 5 перечисленных возможных вариантов поведения индивида в конфликтной ситуации описываются 12 суждениями. В разл. сочетаниях они сгруппированы в 30 пар, в каждой из к-рых респонденту предлагается выбрать то суждение, к-рое является наиболее типичным для характеристики его поведения. В ключе каждый вариант А или Б дает представление о количественном выражении: соревнования, приспособления, компромисса, избегания и сотрудничества. Количество баллов, набранных индивидом по каждой шкале, дает представление о выраженности у него тенденций к проявлению соответствующих форм поведения в конфликтных ситуациях.

• Гришина Н. В. Психология конфликта. 2-е изд. СПб., 2008.

О. В. Смирникова

Методика «Сказочный семантический дифференциал». В. Ф. Петренко. Сказочный семантический дифференциал является психосемантической методикой и направлен на определение когнитивной сложности межличностного восприятия ребенка, а также для выделения его личностных конструктов и анализа его идентификации. Наряду с бумажным вариантом, имеется компьютерная версия методики (программисты М. Гамбарян и О. Митина, художник О. Андрусенко), где образы сказочных персонажей и вопросы ребенку высвечиваются на экране монитора. Методика ориентирована на детей от 3–4 лет. Предназначена также для диагностики умственной отсталости, аутизма и детской шизофрении. В отличие от методики Семантического дифференциала Ч. Осгуда, в «Сказочном семантическом дифференциале» используются не биполярные, антонимические качества (дескрипторы), а униполярные (однополюсные) характеристики. Детей просят оценить наличие (или отсутствие) у сказочного персонажа тех или иных личностных качеств. Добрый Айболит или нет, а Карабас? а Мальвина? И т. д. А ты сам добрый? Предлагается 16 шкал-характеристик. Дети воспринимают методику как своеобразную игру и часто дают комментарии по поводу своих оценок. Сказочные персонажи выступают здесь своеобразными нравственными эталонами добра и зла, через идентификацию с ними у ребенка формируются собственные ориентиры поведения. Атрибуция (понимание) качеств личности сказочного персонажа выступает важным этапом в формировании межличностного восприятия. Отдельные признаки у не развитого ребенка высоко коррелируют друг с другом. Отвечая на вопросы методики, дети тем самым заполняют (в компьютерном варианте методики – автоматически) ее матрицу данных, к-рая затем обрабатывается с помощью факторного анализа. Число выделенных независимых факторов отражает когнитивную сложность ребенка в сфере межличностного восприятия, а характер набора личностных качеств, вошедших в один фактор, – специфику его личностных конструктов. Сопоставление семантического пространства конкретного ребенка с нормативным семантическим пространством взрослых (в компьютерной версии методики осуществляемое автоматически) позволяет через меру подобия семантических пространств выводить меру социализации ребенка – то, насколько его оценки персонажей близки позиции взрослого человека. Так, дети, больные шизофренией, могут демонстрировать высокую когнитивную сложность – отдельные качества-характеристики персонажей независимы у ребенка друг от друга, но оценки самих персонажей разительно отличаются от позиции взрослого, а это означает, что данный ребенок обладает низкой мерой социализации.

• Бодалев А. А. Психология общения. М., 2005; Петренко В. Ф. Основы психосемантики. СПб., 2005; Шмелев А. Г. Психодиагностика личностных черт. СПб., 2002.

В. Ф. Петренко

Методика исследования восприятия лидерства в детских группах. Е. М. Дубовская. Предназначена для исследования восприятия лидерства в детских группах. Лидерство – отношения доминирования и подчинения, влияния и следования в системе межличностных отношений в группе. Для выявления лидера в осн. используют социометрическую процедуру. Однако взаимоотношения в детских группах, в школьных классах, кружках и т. п. не ограничиваются чисто эмоциональной сферой, и критерий симпатия – антипатия (на нем строится социометрия) не всегда срабатывает. Методика состоит из 2 процедур. В первой процедуре учащимся предлагается ответить на 3 вопроса. Респонденты свои ответы ранжируют по 5-балльной шкале. Для каждого члена класса подсчитывается общая сумма баллов по всем 3 вопросам. Ребята, занявшие первые 5 мест, считаются потенциальными лидерами. Методика позволяет сравнивать общую структуру лидерства с иерархией по каждому вопросу. Такой подход дает возможность выявлять, какая из сфер в большей степени влияет на общую структуру лидерства в данной группе. В результате выбираются 1–2 члена класса, занявшие первые места в общей ранговой структуре. Для исследования идентификации как одного из механизмов лидерства используется вторая процедура. Школьникам предлагают написать сочинение об одном или неск. одноклассниках по специальной инструкции. При анализе сочинений, во-первых, устанавливается идентификация с «героем» сочинения, во-вторых, выявляются разные уровни идентификации. Анализ идентификационных сочинений дает возможность выявлять также иерархию влияния в классе, характер этого влияния.

• Методы исследования межличностного восприятия. Спецпрактикум по социальной психологии / Под ред. Г. М. Андреевой, В. С. Агеева. М., 1984.

Е. М. Дубовская

Процедура выявления круга референтных лиц. О. Б. Крушельницкая. Является адаптацией аналогичной методики для целей исследования отношений межличностной значимости в системе социального взаимодействия подростка с его ближайшим окружением. Важнейшие компоненты этой системы – отношения «подросток-подросток», «подросток-учитель» и «подросток-родитель». Процедура позволяет получить информацию о выборе подростками круга референтных лиц не только в рамках школьного класса, но и за его пределами. Инструкция опросника составлена таким образом, чтобы не только максимально доступно изложить респондентам их задачу, но и заинтересовать их в выполнении задания, а также снизить эффект социальной желательности в ответах. Методологической базой разработки данной процедуры является трехфакторная модель «значимого другого» А. В. Петровского, в к-рой личностная значимость индивида рассматривается через его эмоциональную привлекательность, референтность и институциональную роль (формальную власть). Согласно данным социально-психол. исследований, обычно для подростка его одноклассники являются референтной группой. С целью выявления референтности группы (в т. ч. – школьного класса) для каждого ее члена применяется разработанный Е. В. Щедриной референтометрический метод (или референтометрия). В то же время референтные для ученика лица могут находиться не только среди одноклассников. Семья, друзья и др. внешкольные сообщества (спортивные, музыкальные, художественные и др.) также могут быть референтными для включенного в них подростка. Процедура заключается в том, что подростку предлагается специальный бланк, на к-ром зафиксированы опр. жизненные ситуации и возможные варианты ответов, по к-рым подросток делает свой выбор, с кем бы он хотел «посоветоваться». Подросток осуществляет свой выбор между мамой и папой, др. взрослыми, сверстниками, классным руководителем, др. учителями и т. д. Так же, в кач. одной из альтернатив присутствует «ответ ни с кем». Как показали результаты апробации данной процедуры, несмотря на то, что именно сверстник в первую очередь важен для подростка в кач. партнера по О. и взаимодействию, старшие, являясь представителями широкого социума взрослых, достаточно часто выступают в кач. ориентиров для растущего индивида. При этом референтность родителей для подростков в среднем оказывается выше, чем значимость школьных учителей. Субъективное восприятие подростками стиля отношения к себе со стороны взрослых представителей ближайшего окружения влияет на специфику выбора круга референтных лиц. Существенными основаниями референтности учителя и родителей для подростков являются стиль педагогического О. и субъективно воспринимаемые особенности родительского отношения соответственно. Наиболее референтны для подростков педагоги, реализующие авторитарно-демократический стиль О., наименее – предпочитающие стиль авторитарный. Наиболее референтны для подростков родители, проявляющие по отношению к ним позитивный интерес и умеренную директивность. Круг референтных лиц составляют те взрослые и сверстники, к-рые чаще всего приводятся в ответах подростка и выдвигаются на первые места при ранжировании. Также может оказаться, что подросток не желает ориентироваться на чье-либо мнение и предпочитает исключительно собственную позицию.

• Крушельницкая О. Б. Подросток в системе референтных отношений: Учеб. пособие. М., 2008; Петровский А. В. Трехфакторная модель значимого другого // Вопр. психологии. 1991. № 1; Практикум по возрастной психологии / Под ред. Л. А. Головей, Е. Ф. Рыбалко. СПб., 2005; Психологическая теория коллектива / Под ред. А. В. Петровского. М., 1979.

О. Б. Крушельницкая

Диагностика эмпатийности детей «Звездный мальчик». Л. П. Стрелкова. Предназначена для фиксации эмпатических сдвигов у детей 4–6 лет под влиянием разл. воздействий: с помощью игр по сюжету и по поводу сюжета сказок. Основой методики является факт, что в альтернативной игровой ситуации ребенок, оставаясь самим собой (не в роли) вступает в тесный контакт с персонажем. Такое сближение детей и персонажей позволяет, во-первых, выявить то, что переживалось дошкольниками во внутр. плане, во-вторых, определить, что закрепилось в их эмоциональном опыте. Материалом служит сказка О. Уайльда «Звездный мальчик» (музыкальный спектакль, записанный на пластинку). Детям предлагается прослушать только 1-ю часть сказки, к-рая заканчивается эпизодом, когда звездный мальчик, прекрасный и нарядный, забрасывает камнями свою мать-нищенку, проискавшую его по белому свету 10 лет. Сын отказывается принять свою мать и прогоняет ее с удивительной жестокостью. Процедура состоит из 3 этапов. 1-й этап: дети дважды прослушивают сказку. Внеш. эмоциональные проявления – застывшие позы, вскрикивания, вопросы, мимика и т. д. – показывают, что дети с большим интересом слушают эту незнакомую им сказку, при этом сопереживают, сочувствуют и внутренне содействуют персонажам сказки. 2-й этап: выбор – предпочтение одного персонажа из двух полярных, изображенных на панно (мать и звездный мальчик). Детям дается инструкция, в к-рой им напоминается метафорическое выражение: «отдать кому-то свое сердце» и доступно объясняется его смысл. Затем каждый ребенок получает вырезанное из красной бумаги сердечко чтобы «отдать его» тому персонажу, к-рый больше всего ему понравился, показался самым хорошим. Процедура «дарения своего сердца» проводится индивидуально, дети по одному подходят к большому красочному панно, на к-ром изображены 2 нравственно полярных персонажа: сын (звездный мальчик) и мать-нищенка. Ребенок в кармашек одного из них должен вложить «свое сердце». Затем каждый ребенок рассказывает о том, кому он «отдал свое сердце» и почему. Беседа записывается на магнитофонную ленту. Сопоставляются выборы детей на основе числа предпочтений: отдали «свое сердце» матери-нищенке (положительный персонаж); отдали «свое сердце» звездному мальчику (отрицательный персонаж). 3-й этап. Детям предлагается еще раз «встретиться» с теми же персонажами, однако на этот раз сами герои сказки якобы желают подарить детям что-то на память, но принять подарок можно только от одного. Экспериментатор напоминает дошкольникам, что подарки обычно принимают от тех, кто им нравится и дорог. Этот опыт, также представляющий одну из форм игры-драматизации, должен проверить глубину и устойчивость чувств, вызванных событиями сказки, т. к. здесь требуется устоять перед «ценным подарком», предложенным отрицательным персонажем, и предпочесть ничем не привлекательный подарок положительного персонажа. Результаты третьего этапа заносятся в протокол. Каждый ребенок, «принимая подарок» от лучшего, по его мнению, персонажа, должен обосновать свой выбор. Сопоставляются выборы детей на основе числа предпочтений: приняли подарок от положительного или отрицательного персонажа. Интерпретация результатов. Анализируются как сама эмпатогенная ситуация (эмоциональное состояние другого); эмоциональное заражение «запускает» эмоциональную идентификацию с другим (объектом эмпатии), к-рая репрезентирована субъекту эмпатии в кач. сопереживания, т. е. переживания (в большей или меньшей степени) аналогичных эмоций другого, так и сочувствие через включение когнитивных компонентов – желанием разобраться в ситуации. Сочувствие и анализ ситуации вызывают импульс к содействию, к «помогающему» поведению, а результатом эмпатийного процесса, по к-рому можно судить о характеристиках отдельных его звеньев, является реальное содействие и О.

• Эмоциональное развитие дошкольника: Пособие для воспитателей детского сада / Под ред. А. Д. Кошелевой. М., 1985.

Л. П. Стрелкова

Методика взаимооценивания эгоцентрических качеств личности. Т. И. Пашукова. Предназначена для определения ранговой оценки эгоцентрических черт у лиц подросткового и юношеского возраста. Материалом для анализа служит список эгоцентрических качеств личности. Исследование проводится с группой лиц, хорошо знающих друг друга. Ими могут быть члены одного коллектива – ученики одного класса, отряда трудового лагеря или лагеря отдыха, спорт. команды или студенческой группы. Возможны варианты взаимооценивания и оценивания неск. экспертами. Во время исследования каждый участник получает лист для ранжирования со списком лиц, мнение о к-рых интересует исследователя. Лучше, если в этом списке перечисляются все члены исследуемой группы (все ученики класса, все члены спорт. команды и т. п.). В список эгоцентрических черт входят: авторитарность, зазнайство, высокомерие, гордость и др. Процедура исследования предусматривает устный или письменный вариант определения выбранной для ранжирования черты. Описание методики содержит табличный вариант заполнения листа ответов, в к-ром отражены ранговые оценки респондентов и величины среднеарифметических показателей и среднеквадратичных отклонений. Ранговый показатель эгоцентрического качества респондента вычисляется как среднеарифметическая величина ранговых оценок, данных этому респонденту всеми экспертами. Для сравнения мнений экспертов относительно ранжируемого качества у респондента следует использовать показатель среднего квадратичного отклонения – σn–1. Для удобства анализа результатов ранжирования составляется список респондентов в порядке увеличения ранговых показателей эгоцентрического качества. О стабильности проявления эгоцентрической черты респондента судят как по величине рангового показателя, так и по величине среднего арифметического. Когда экспертами являются сами члены группы (класса), для к-рых ранжирование представляет собой процедуру взаимооценивания, то показатели эгоцентрического качества у них отягчаются межличностными отношениями или предвзятостью друг к другу. Доказательствами тому могут служить показатели σn–1 или σn, а также размах в экспертных оценках (d).

• Пашукова Т. И. Эгоцентризм в подростковом и юношеском возрасте: причины и возможности коррекции. М., 1998.

Т. И. Пашукова

15.3. Диагностика общения в семье

Диагностика общения в семье. Ю. Е. Алешина, Л. Я. Гозман, Е. М. Дубовская. Предназначена для анализа особенностей межсупружеского О. Р. Левис и Дж. Спаниер создали модель качества брака, в к-рой попытались в наиболее систематизированном виде представить факторы, позитивно или негативно влияющие на его успешность. На формирование успешного брака, по мнению авторов, влияют 8 параметров. К ним относятся: 1) супружеские отношения – тем лучше, чем больше самораскрытие супругов в процессе О.; 2) наличие у супругов возможно большего числа общих ожиданий и установок, проявляющихся в процессе О. Через О. супруги должны постоянно чувствовать свое сходство в отношении к окружающему миру и людям; 3) невербальная коммуникация между супругами – чем более она точна, тем успешнее межличностные отношения; 4) наличие в О. супругов общих символов, к-рые могут выступать в самой разной форме; 5) чем чаще успешное межличностное О. между супругами, тем лучше их межличностные отношения в целом; 6) в успешных браках через межличностное О. супруги постоянно подтверждают свое сходство в восприятии супружеских ролей; 7) наличие между супругами глубокого взаимопонимания; 8) взаимная эмпатия. Однако не все из этих параметров могут быть учтены с помощью опросника (напр., точность невербальной коммуникации и в какой-то мере эмпатия). Поэтому из схемы Р. Левиса и Дж. Спаниера были отобраны 4 шкалы и добавлены 2 новые. Методика состоит из 48 вопросов, на к-рые респонденты отвечают по схеме: а) «очень часто», б) «достаточно часто», в) «довольно редко», г) «очень редко». Во всех вопросах каждой альтернативе приписываются значения: первой – «4»; второй – «3»; третьей – «2»; четвертой – «1». Опросником выявляются след. шкалы: 1) Доверительность О.; 2) Взаимопонимание между супругами; 3) Сходство во взглядах супругов; 4) Общие символы семьи; 5) Легкость О. между супругами; 6) Психотерапевтичность О. По каждой шкале по специальным формулам подсчитывается индекс. Чем выше индекс, тем ярче проявляется у супругов данная шкала. Шкалы «Доверительность общения» и «Взаимопонимание между супругами» распадаются на 2 субшкалы: а) как респондент оценивает себя по этому признаку, б) как он оценивает партнера. Индексы по этим субшкалам подсчитываются отдельно. Методика дает возможность качественно и количественно анализировать процесс внутрисемейного О.

• Алешина Ю. Е., Гозман Л. Я., Дубовская Е. М. Социально-психологические исследования супружеских отношений. М., 1987.

Е. М. Дубовская

Диагностика межличностного восприятия в добрачной паре. М. А. Абалакина. Предназначена для измерения нек-рых параметров межличностного восприятия в добрачной паре. Межличностное восприятие – это понимание и оценка человека человеком. В межличностное восприятие входят след. механизмы: идентификация, рефлексия, эмпатия, стереотипизация. Данной методикой изучаются след. характеристики добрачных отношений: вероятность заключения брака между членами пары, удовлетворенность отношениями и «позитивность» отношений. Вероятность заключения брака между членами пары является показателем специфичности отношений по сравнению с др. эмоциональными отношениями. При этом партнеры могут быть удовлетворены своими отношениями, но, тем не менее, они не стремятся заключить брак. Поэтому измеряются 2 характеристики отдельно, так ни одна из них не исчерпывает содержание другой. «Позитивность» отношений, к-рая также измеряется методикой, так названа условно, потому, что только лишь свидетельствует об отсутствии ссор между партнерами. Опросник состоит из 28 суждений, на к-рые респондент (респонденты) отвечают по балльной системе. Методикой выявляются след. параметры восприятия в добрачной паре: 1) Показатель близости пары к заключению брака. Чем ниже балл, тем выше вероятность пары к заключению брака; 2) Показатель удовлетворенности отношениями. Чем ниже балл, тем выше удовлетворенность отношениями; 3) Косвенный показатель удовлетворенность отношениями. В этот показатель входят вопросы, к-рые косвенно свидетельствуют об удовлетворенность отношениями. Чем ниже балл, тем выше «позитивность» отношений.

• Методы исследования межличностного восприятия. Спецпрактикум по социальной психологии / Под ред. Г. М. Андреевой, В. С. Агеева. М., 1984.

Е. М. Дубовская

Методика измерения удовлетворенности браком. В. В. Столин, Т. Л. Романова, Г. П. Бутенко. Построена в виде одномерного опросника и предназначена для количественного измерения переживания благополучия супружеских отношений. Методика определяет количественную меру самого явления – эмоционального переживания, и не направлена на выявление причин эмоциональной дисгармонии, Методика основана на том факте, что чем сильнее нарушены отношения, тем сильнее переживание неблагополучия, тем больше эта эмоция искажает др. сферы: восприятие себя и партнера, мнения друг о друге, оценки, установки, отношение к браку в целом и т. д. Опросник содержит 24 вопроса, требует минимального времени для заполнения, легок в администрировании. Методика в большей степени предназначена для науч. исследований, чем индивидуальной работы с парами, но может также использоваться для количественной фиксации степени дисгармонии супружеских отношений и результата вмешательства психотерапевта или консультанта.

• Практикум по психодиагностике. Психодиагностические мат-лы / Под ред. А. А. Бодалева, И. М. Карлинской, С Р. Пантилеева, В. В. Столина. М., 1988.

В. В. Столин

Опросник «Ретроспективная рефлексия конфликтов». А. И. Тащева. Предназначен для системного описания особенностей конфликтов в супружеской паре, а также (при соответствующей незначительной корректировке вопросов) для изучения межличностных конфликтов в любой диаде, в группе с большим числом людей. Основой для построения опросника послужила позиция Л. А. Петровской о социально-перцептивной стороне конфликта: особенности осознания объективной конфликтной ситуации партнерами, даже если объективно конфликтная ситуация отсутствует. Внутр. картина конфликтов каждого из участников определяет их психол. состояние, поведение в конфликте и непосредственно сказывается на ходе самого конфликта.

Респонденту предлагается ответить на 17 открытых, закрытых, полузакрытых и контрольных вопросов, выявляющих причины, частоту, длительность, особенности вербального (в т. ч. и атрибутивного) и невербального поведения супругов в конфликте; атрибуцию ответственности за счастливые дни в браке и за конфликты; время последействия конфликтов; представления партнеров о том, что больше всего обижает каждого из них в конфликтах, а также – описать наиболее крупный и типичный (или последний) конфликт. Опросник выявляет 3 осн. сферы конфликта: 1) «субъективное пространство конфликта», 2) «ситуативная peфлексия конфликта», 3) «надситуативная рефликсия конфликта». Субъективное пространство конфликта объединяет 4 показателя ретроспективной рефлексии конфликтов: количество причин (n); частота (d); время протекания конфликтов (t действ.); длительность конфликтного последействия (t последейств.). Вычисляется общий показатель субъективного пространства конфликтов – SPK. Чем выше показатель SPK, тем менее конструктивную позицию занимают супруги в ситуации конфликта; высокий показатель характерен для нестабильных супружеских пар, к-рые далеко опережают стабильные пары по количеству причин, частоте ссор, их продолжительности и длительности конфликтного последействия. Ситуативная рефлексия конфликта связана с непосредственной ситуацией ссоры супругов и оценкой их поведения в конфликте. Вычисляется показатель ситуативной рефлексии конфликта – SRK. В стабильных семьях оба или хотя бы один из супругов занимает позицию примирения. В нестабильных семьях часто проявляются агрессивные тенденции. Надситуативная рефлексия конфликта подразумевает учет перспектив супружества, жизненных планов, мотивов поведения каждого из брачных партнеров. Показатель надситуативной рефлексии конфликта NRK – суммарный эффект атрибуции ответственности каждого из супругов по параметру – с кем связано «счастье-несчастье» в данной семье. В стабильных парах атрибуция ответственности за успех супружества и неудачи во взаимоотношениях носит взаимносубъектный характер. В нестабильных парах атрибуция ответственности за счастье-несчастье в браке имеет обстоятельственный или односторонний субъектный характер. По каждой сфере анализ ответов каждого из партнеров дополняется сравнительным анализом их ответов.

• Психологические тесты. Ростов-н/Д, 1996.

А. И. Тащева

Совместный тест Роршаха (СТР). Модификация Е. Т. Соколовой. Сочетает в себе диагностические возможности традиционной версии теста Роршаха – направленность на диагностику личностной организации (структуры самоидентичности, стиля защит и копингов, когнитивного стиля) с перспективой исследования коммуникативных паттернов (стотипов) и интенциональной динамики межличностного взаимодействия. Коммуникативные поведенческие паттерны участников О. оказываются доступны экспрессии, регистрации и интерпретации наряду с недостаточно осознаваемыми интенциями – чувствами и отношениями друг к другу и к себе самим. Данная модификация теста позволяет реализовать в психодиагностике методологические принципы единства и целостности сознания и О., интерсубъективности и диалогичности. Систематическое применение СТР связано с именами американских клинических психологов Н. Лавленд, Л. Винн и М. Сингер, разработавших процедуру СТР для исследования коммуникативного контекста когнитивных нарушений в семьях больных шизофренией, структуры О. и перспектив социальной адаптации и коррекции семейных отношений. Л. Винн и М. Сингер предложили оригинальную концепцию коммуникации как процесса последовательного установления совместного «фокуса внимания», достигаемого в 4 этапа: 1) выделение нек-рого события, образа или чувства; 2) привлечение внимание партнера к данной области; 3) установление общего фокуса внимания и достижение согласия; 4) достижение согласия по поводу «значения». О. в семьях больных шизофренией становится хаотичным и некоординированным, прежде всего, за счет пропуска первых 3 звеньев последовательности: речевые высказывания пациентов не позволяют достичь ясного представления о самом предмете высказывания, в то время как когнитивные нарушения – расстройства «значения» – являются вторичными и производными от недостатка взаимной организованности и сотрудничества. Конфликтный коммуникативный контекст создается за счет особого способа обмена коммуникативными посланиями – стиль речевых высказываний в семьях больных шизофренией характеризуется туманностью, невразумительностью, противоречивостью суждений и неясностью намерений.

Таблицы Роршаха (все или избранные) предъявляются участникам обследования сначала в индивидуальном тестировании, затем в ситуации совместности. Ход дискуссии фиксируется диктофонной записью, невербальные реакции протоколируются присутствующим диагностом. Обработка результатов осуществляется по специально разработанной оригинальной схеме, учитывающей поведенческий и когнитивно-аффективный аспекты коммуникации. На основе количественной обработки стандартной матрицы показателей составляется первичная картина наблюдения за интеракциями участников, к-рая затем контекстуально интерпретируется. СТР относится к проективным методам исследования личности и его целью является познание индивидуального субъективного мира людей «через» организацию ими процесса О. В этом смысле опр. структурные конфигурации или коммуникативные паттерны несут в себе отпечаток (проекцию) индивидуальных личностных особенностей партнеров. Использование модели совместной деятельности «гомеостата» позволяет исследовать защитные и копинговые стратегии преодоления взаимных противоречий ради достижения цели, а также потенциал эмпатического понимания, взаимной толерантности и способности принимать компромиссные решения, что является неотъемлемой частью социального интеллекта и социальной компетентности. СТР позволяет сделать доступным пониманию стереотипы О., причины непрямых манипулятивных стратегий, скрывающие травматический прошлый опыт фрустраций и разочарований, недоверия, блокирующие развитие равноправного сотрудничества и взаимопонимания. Используемая в практике психол. консультирования процедура СТР, моделируя стереотипы межличностного восприятия и способы О., предоставляет условия их осознания и изменения в сторону развития эмпатических, сотрудничающих и внутренне честных («конгруэнтных») отношений. Предложенная модификация теста отвечает осн. принципам холистической психологии и полагает объектом диагностики не изолированный параметр коммуникации, а гештальт внутренне взаимосвязанных когнитивных, личностных и интерличностных компонентов межличностного О., образующий индивидуальный стиль личности.

• Вацлавик П., Бивин Дж., Джексон Дж. Психология межличностных коммуникаций. СПб., 2000; Соколова Е. Т. «Совместный тест Роршаха» для диагностики нарушений семейного общения // Общая психодиагностика / Под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина. М., 1987; Она же. Самосознание и самооценка при аномалиях личности. М., 1989; Cutter F., Farberow N. The Consensus Rorschach // Development in Rorschach Technique and theory / Klopfer B., Davidson H. The Rorschach technique. An Introductory Manual. N. Y. 1962; Loveland N. The Relation Rorschach: a Technique for study Interaction // J. of nervous and mental decease. 1967. V. 1, 145. № 2.

Е. Т. Соколова

Методика «Архитектор-строитель». Модификация А. Г. Лидерса. Методика в разл. ее модификациях – одна из немногих, позволяющих проигрывать взаимоотношения между родителем и ребенком непосредственно в условиях консультации. Ее можно использовать как для первичного знакомства с ребенком, так и для последующего сбора данных, направленно наблюдая за поведением ребенка в ходе его взаимодействия с родителем. Материал: 2 листа бумаги, 2 карандаша, 2 ширмы (примерно 40 × 20 см), набор простых рисунков разной сложности. Процедура: Ребенок и родитель садятся за соседние столы лицом друг к другу. Перед ними лежат листы бумаги, закрытые от партнера ширмой. Листы разделены на 6–8 клеток. Психолог у одного из партнеров в опр. клетке рисует несложный рисунок. Партнеры должны, общаясь друг с другом, задавая вопросы и получая ответы, но ничего не показывая и не рисуя в воздухе, сделать так, чтобы второй из партнеров нарисовал у себя на листе бумаги точно такой же рисунок, какой у первого нарисовал психолог. Партнеры попеременно выполняют роли рассказывающего и рисующего. Обычно проводится от 4 до 8 сеансов рисования. В нек-рых случаях проводятся 1–2 сеанса и в паре «ребенок – психолог». После каждого сеанса рисования участники проверяют то, что они нарисовали, могут совместно выставить рисующему оценку. Методика направлена на выявление уровня делового и личностного О. ребенка с родителем: кто является ведущим, а кто ведомым при выполнении задания в диаде, насколько это распределение ролей устойчиво, каковы типичные педагогические приемы родителя по отношению к ребенку, какова реакция ребенка на эти приемы родителя, насколько ребенок обучаем. Методика может также использоваться для диагностики обучаемости, т. к. ребенку последовательно неск. раз демонстрируют образцы нек-рого поведения, к-рые затем должен реализовать он сам. Методика также позволяет диагностировать проявление тех индивидуальных особенностей ребенка, на к-рые указывал в ходе предварительной беседы с психологом родитель, уровень речевого развития ребенка, уровень критичности каждого из партнеров при оценке качества выполнения задания, кто из них берет на себя ответственность за возможные неудачи, а кто склонен возлагать ответственность на другого. Возможно использование и стандартных техник фиксации особенностей интеракции родитель-ребенок, описанных Г. Т. Хоментаускасом. Карта профиля поведения предполагает заполнение «Бланка непосредственного наблюдения», с помощью к-рого предлагается выявлять поведение ребенка по след. характеристикам: 1) реакция на отделение от матери; 2) страх, тревога; 3) контакт с психологом; 4) уверенность в себе; 5) уровень эмоционального реагирования; 6) эмоциональный фон; 7) степень сотрудничества; 8) реакция на фрустрацию; 9) степень зависимости; 10) внимание; 11) целеустремленность; 12) уровень активности; 13) структура активности; 14) коммуникация; 15) самоутверждение; 16) враждебность, агрессивность. В бланке методики для каждой из этих характеристик даны соответствующие шкалы показателей. Эти шкалы удобно использовать в виде своеобразной ориентировочной основы для оценки поведения ребенка во время выполнения задания (лучше, когда это делает ассистент психолога). Эти шкалы можно также использовать и по итогам всего сеанса консультации ребенка.

• Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2006. Основы возрастно-психологического консультирования / Под. ред. А. Г. Лидерса. М., 1991.

А. Г. Лидерс

Опросник «Взаимодействие родителя с ребенком» (ВРР). И. М. Марковская. Предназначен для анализа детско-родительских взаимодействий. Понятие «взаимодействие» трактуется автором достаточно широко и включает в себя эмоциональное отношение родителя к ребенку, особенности воспитательской позиции родителя, согласованность и удовлетворенность участников взаимодействия. Опросник содержит 60 утверждений в прямой и обратной форме, степень согласия с к-рыми респондент оценивает по 5-балльной системе. Выбор анализируемых характеристик осуществляется автором с учетом отеч. и зарубеж. практики диагностики детско-родительских отношений. Отобраны те из них, к-рые используются в большинстве классических диагностических средств. Оцениваемые характеристики представляют собой 10 полярных шкал, полюса к-рых представлены противоположными значениями. Отношение к ребенку: 1) отвержение – принятие ребенка родителем; 2) эмоциональная дистанция – эмоциональная близость. Воспитательская позиция родителя: 3) нетребовательность-требовательность; 4) мягкость-строгость; 5) автономность-контроль; 6) непоследовательность-последовательность; 7) отсутствие сотрудничества-сотрудничество. Общая удовлетворенность отношениями участников взаимодействия: 8) несогласие-согласие между родителем и ребенком; 9) авторитетность родителя (самооценка родителем степени своего влияния на ребенка); 10) удовлетворенность ребенка отношениями с родителем. Отличительная особенность методики – это анализ детско-родительского взаимодействия как с позиции родителя, так и с позиции ребенка. С этой целью разработаны зеркальные варианты опросника для родителя и для самого ребенка. Согласованность оценок обоих участников взаимодействия создает дополнительные диагностические возможности. Разработана модификация для родителей и детей дошкольного и младшего школьного возраста, в к-рой шкалы согласие и авторитетность родителя заменены на воспитательную конфронтацию в семье и тревожность за ребенка. В ходе обработки результатов диагностики полученные за обратные утверждения оценки меняются на противоположные (5–1, 4–2 и т. д.). Методика предназначена для консультативной практики и исследовательской работы.

• Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2006; Марковская И. М. Опросник для изучения взаимодействия родителей с детьми // Журн. практического психолога, № 3, 1988.

Е. И. Захарова

Опросник детско-родительского эмоционального взаимодействия (ОДРЭВ). Е. И. Захарова. Предназначен для выявления детско-родительского эмоционального взаимодействия. Основанием для разработки опросника явилась практика возрастно-психологического консультирования, к-рая показала значение взаимодействия близкого взрослого с ребенком для его психич. развития. Опросник состоит из 66 утверждений, с к-рыми респонденту необходимо выразить степень согласия по 5-балльной системе. Процесс взаимодействия представляется сложным структурным образованием, к-рое характеризуется 11-ю параметрами, объединенных в 3 содержательных блока. Блок I – чувствительность: 1) способность воспринимать состояние ребенка; 2) понимание причин его состояния; 3) способность к сопереживанию. Блок II – эмоциональное принятие: 4) чувства, возникающие во взаимодействии; 5) безусловное принятие; 6) отношение к себе как родителю; 7) преобладающий эмоциональный фон взаимодействия. Блок III – поведенческие проявления эмоционального взаимодействия: 8) стремление к телесному контакту; 9) оказание эмоциональной поддержки; 10) ориентация на состояние ребенка при построении взаимодействия; 11) умение воздействовать на состояние. Каждый из структурных компонентов является самост. характеристикой, в то же время внутренне связанной со всеми остальными, что подтверждается данными корреляционного анализа. Каждая из 11 характеристик диагностируется с помощью 6 утверждений, 3 из к-рых сформулированы в позитивном ключе (согласие с этими утверждениями свидетельствуют о высокой степени выраженности данного качества), 3 – в негативном (согласие с ними свидетельствует о низкой степени выраженности качества). Результаты представляются в баллах. Степень выраженности характеристик взаимодействия оценивается в интервале от 1/5 до 5 баллов. Определены средние и критериальные значения по каждой из анализируемых шкал. Сравнение результатов отдельного респондента с областью средних значений позволяет говорить о дефиците или чрезмерной выраженности отдельных характеристик взаимодействия. Методика используется как средство в консультативной деятельности и исследовательских целях.

• Захарова Е. И. Эмоциональная сторона детско-родительского взаимодействия // Психолог в детском саду. 2002. № 1.

Е. И. Захарова

Методика «Нормативно-личностное отношение» (НЛО). Е. О. Смирнова, М. В. Соколова. Предназначена для выявления структуры родительского отношения и стиля воспитания. Теорет. основой методики является представление авторов о том, что родительское отношение по природе своей двойственно и имеет амбивалентную структуру. С одн. стор., родитель ориентируется на целостную личность ребенка, испытывает безусловную любовь к нему (личностное начало в отношении). С др. стор. – родитель всегда ориентируется на нормы развития, принятые в обществе (интеллект, воля, мораль и т. д.) и воспринимает ребенка как носителя опр. качеств (нормативное начало в отношении). Методика выявляет степень выраженности у родителя личностного и нормативного начала в отношении к ребенку, состав родительских ценностей и преобладающие воспитательные стратегии родителя. Методика позволяет выявить 3 блока данных: 1) соотношение личностного и нормативного начала в отношении к ребенку; 2) содержание воспитательных ценностей родителя; 3) сочетание разл. стилей в воспитании ребенка. Методика НЛО имеет проективный характер и построена по типу незаконченных предложений. Она включает 22 открытых вопроса, к-рые делятся на 2 блока: выявляющие родительские ценности и конкретные методы воспитания. Вопросы, в соответствии с направленностью каждого из блоков касаются того, каким хочет видеть родитель своего ребенка, что больше всего ценит в нем и как он поступает в той или иной проблемной жизненной ситуации. Конкретные варианты опросника позволяют выявить структуру отношения к ребенку у родителей к детям разных возрастов – от младенческого до подросткового. Анализ результатов диагностики носит количественный и качественный характер.

• Смирнова Е. О. Родители и дети: психология взаимоотношений. М., 2003; Она же. Структура и динамика родительского отношения в онтогенезе ребенка // Вопр. психологии. № 2. 2007.

Е. О. Смирнова

Диагностика родительского отношения. А. Я. Варга, В. В. Столин. Предназначена для диагностики отношения родителей к своему ребенку. Под родительскими отношениями понимается система разнообразных чувств, особенностей восприятия и понимания личности ребенка, а также поведенческих установок и стереотипов в О. с ним. Методика представляет собой опросник, состоящий из 61 утверждения. На основе факторного анализа выделено 5 шкал: 1) «Принятие-отвержение». Шкала отражает интегральное эмоциональное отношение к ребенку; 2) «Кооперация» – социально желательный образ родительского отношения. Содержательно эта шкала раскрывается след. образом: родитель заинтересован в делах и планах ребенка, старается во всем ему помочь, сочувствует ребенку. Родитель доверяет ребенку, старается встать на его точку зрения в спорных вопросах; 3) «Симбиоз» – шкала отражает межличностную дистанцию в О. с ребенком. Родитель ощущает себя с ребенком единым целым, стремится удовлетворить все его потребности, оградить его от трудностей и неприятностей жизни; 4) «Авторитарная гиперсоциализация» – отражает форму и направление контроля за поведением ребенка. Родитель требует от ребенка безоговорочного послушания, дисциплины, старается навязать ему во всем свою волю; 5) «Маленький неудачник» – отражает особенности восприятия и понимания ребенка родителями. Родитель видит ребенка младшим по сравнению с реальным возрастом и старается оградить ребенка от трудностей жизни и строго контролировать его действия. Методика создавалась в ходе и с целью облегчения практической работы с родителями. Результаты измерений могут обсуждаться в ходе психол. консультирования, а также при проведении науч. исследований.

• Практикум по психодиагностике. Психодиагностические мат-лы / Под ред. А. А. Бодалева, И. М. Карлинской, С. Р. Пантилеева, В. В. Столина. М., 1988.

В. В. Столин

Методика «Родительское сочинение» проективная. О. А. Карабанова. Предназначена для диагностики родительской позиции и типа семейного воспитания, выявление особенностей восприятия и переживания родителем характера отношений и взаимодействия с ребенком. Методика позволяет собрать анамнестическую информацию и более полно реконструировать историю развития ребенка, а также получить описание проблем развития ребенка «глазами родителя», выявить зоны конфликта в детско-родительском взаимодействии, определить особенности локуса контроля родителя, объективировать в письменном виде жалобу и запрос родителя к консультанту. Базовыми темами родительского сочинения являются открытые темы «Мой ребенок» и «Я как родитель». В зависимости от целей обследования и степени готовности родителя к выполнению задания формулировка тем может быть изменена в направлении большей конкретизации. Так, для уточнения истории развития ребенка предлагается тема «История жизни моего ребенка»; для анализа развития и изменения родительского отношения и родительской позиции – тема «История моего материнства (отцовства)»; для выявления ценностно-смысловых установок и целей воспитания – «Каким я хочу воспитать моего ребенка». Темы «Что мне нравится в моем ребенке и что я хотел(а) бы изменить», «Мои требования и запреты» позволяют конкретизировать цели воспитания, систему требований и запретов, предъявляемых ребенку, оценить эффективность воспитания. Материалы родительских сочинений могут быть использованы в работе с родителями для анализа семейного воспитания, выявления его «слабых мест» и совместной выработки новых подходов для целенаправленной коррекции родительской позиции. Тема сочинения задается в открытой форме, без конкретизации того содержания, к-рое должно быть представлено. Время написания сочинения не ограничивается. При интерпретации сочинения учитываются 3 группы параметров: 1) поведение родителя в процессе выполнения задания; 2) формальные показатели; 3) содержательные показатели. К значимым характеристикам поведения родителя в процессе выполнения задания относятся – особенности принятия задания (отказы, повторяющиеся вопросы о содержании сочинения); пробы, переписывания, наличие черновиков сочинения; эмоциональное отношение к заданию; речевой комментарий; время выполнения задания. Формальные показатели – объем сочинения; форма, язык и стиль повествования (доля проблем воспитания в общем тексте сочинения, эпиграфы, форма письма к собеседнику, «канцелярская» форма); подчеркивания в тексте с выделением главного; рисунки в тексте; структурирование пространства листа (поля, линейки, «красная строка» и пр.). Содержательные показатели наиболее важны для интерпретации родительских сочинений. К ним относятся: соответствие сочинения заданной теме; соотношение 3 планов сочинения – «ребенок», «родитель», «наши отношения»; использование в сочинении имени ребенка; описание истории развития ребенка, его индивидуально-личностных качеств и предпочтений, особенностей взаимоотношений ребенка с членами семьи; оценка ребенка в прямой и косвенной форме – позитивная, негативная, амбивалентная; отношение автора к ребенку; описание системы семейного воспитания, реализуемой родителем, и оценка ее эффективности. Все перечисленные параметры анализа родительского сочинения позволяют составить заключение в соответствии со след. схемой: 1) характеристика эмоциональных отношений, О. и взаимодействия в семье; 2) история развития ребенка и психол. особенности ребенка; 3) родитель как воспитатель; 4) рекомендации в отношении проведения дополнительного диагностического обследования, программы профилактической и коррекционной работы с семьей. Определение ресурсов оказания психол. помощи семье.

• Бурменская Г. В., Захарова Е. И., Карабанова О. А. и др. Возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков. М., 2007; Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2006; Спиваковская А. С. Профилактика детских неврозов. М., 1988.

О. А. Карабанова

Методика «Проба на совместную деятельность». О. А. Карабанова. Предназначена для выявления объективных характеристик детско-родительского взаимодействия. Обладает значительным диагностическим потенциалом, позволяя объективировать и соотнести позиции всех его участников. Проба на совместную деятельность представляет собой совместное решение конструктивной задачи родителем и ребенком. Может использоваться в широком возрастном диапазоне, начиная с 3 лет. Существуют 2 варианта процедуры пробы на совместную деятельность. В первом случае диаде предлагается выполнить конструктивную задачу, сложность к-рой варьируется в зависимости от возраста и уровня развития ребенка (выложить заданную фигуру из кубиков, мозаику, сделать совместный рисунок и пр.). Во втором случае используется прием разделения функций ориентировки и исполнения между участниками диады.

В соответствии с 2 сторонами О. – деловой и эмоциональной – проба на совместную деятельность позволяет охарактеризовать 2 блока взаимодействия: когнитивно-деятельностный и эмоциональный. Характеристиками когнитивно-деятельностного блока являются лидерство – распределение ролей «ведущий»-«ведомый» (совпадение/несовпадение фактического и определенного инструкцией лидерства в выполнении задания); особенности регуляции родителем деятельности ребенка (целенаправленность; характер и содержание планирования действий ребенка и т. д.); уровень активности ведущего (высокий, средний, низкий); особенности речи ведущего (адекватность отражения содержания деятельности, степень развернутости, адекватность возрастным и индивидуально-личностным особенностям ребенка). Учитываются также особенности поведения ведомого – заинтересованность в достижении цели и в О. с партнером; наличие инициативных актов в отношении планирования, содержания и последовательности выполняемых операций, контроля и коррекции и т. д. Типичными приемами воздействия родителя на ребенка являются приказания, команды, инструкции, советы, пожелания; постановка «диагноза» и т. д. Невербальными способами воздействия на ребенка являются взгляды, мимика, жесты, изменение дистанции, прямые попытки помочь ребенку в выполнении задания. Важными показателями детско-родительского взаимодействия являются реакция ребенка на замечания родителя (отказ от выполнения задания; игнорирование и т. д.); учет родителем индивидуальных и возрастных особенностей ребенка; уровень критичности родителя к продуктивности совместной деятельности и к особенностям коммуникации с ребенком. Эмоциональный блок детско-родительского взаимодействия включает параметры эмоционального принятия – отвержения родителем ребенка от безусловного эмоционального принятия до открытого отвержения; особенности эмоциональной привязанности ребенка к родителю; характер эмоциональной реакции ребенка на успех и неудачу. Поведенческими индикаторами принятия – отвержения ребенка родителем являются: обращение к ребенку по имени, использование уменьшительно-ласкательных производных от имени, невербальное выражение эмоционального принятия – ласковая интонация, сохранение перцептивного контакта, улыбка и т. д. Сформированность эмоциональной привязанности ребенка к близкому взрослому может быть определена, в зависимости от степени заинтересованности ребенка в эмоциональном контакте с родителем; тревожности, проявляемой ребенком во взаимодействии с родителем; его чувствительности к оценкам и отношению родителя и т. д. Параметрами оценки реагирования ребенка на неуспех выступают принятие/перекладывание ответственности; характер реагирования на фрустрацию (экстрапунитивный, импунитивный, интропунитивный, препятственно-доминантный, самозащитный, «разрешающий» по С. Розенцвейгу); а на успех – проявления радости, гордости, положительных эмоциональных переживаний; спокойствие, уверенность в своих силах; безразличие, отсутствие эмоциональных переживаний и неадекватная реакция на успех. Практика консультирования позволяет выделить разл. варианты соотношения делового и межличностного О., знание к-рых позволяет обосновать и выстроить систему задач коррекции родительско-детских отношений. Варианты родительско-детских отношений включают гармоничность делового и межличностного эмоционального О., дисгармоничность делового и межличностного О., дисгармоничность и низкую эффективность делового сотрудничества на фоне гармоничности эмоциональных отношений, дисгармоничность эмоциональных отношений (эмоциональная асимметрия, отвержение, амбивалентность) на фоне эффективного делового сотрудничества. Отметим, что последний вариант достаточно редок, поскольку трудности эмоционального взаимодействия, как правило, препятствуют кооперации и сотрудничеству.

• Бурменская Г. В., Захарова Е. И., Карабанова О. А. и др. Возрастно-психологический подход в консультировании детей и подростков. М., 2007; Горячева Т. Г., Трофимчук О. Н. Использование методики совместного складывания куба Линка в диагностике детско-родительских отношений подростков, перенесших операцию на сердце // Журн. практического психолога. 1997, № 3; Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2006.

О. А. Карабанова

Методика совместного складывания куба Линка в диагностике детско-родительских отношений. Т. Г. Горячева, О. Н. Трофимчук. Предназначена для диагностики детско-родительких взаимоотношений. Методика заключается в следующем. Детям и их мамам демонстрируется куб, сложенный из маленьких кубиков, наружные стороны к-рого красные. Внутри красного цвета нет. Экспериментатор разбирает куб. Дети совместно с родителями должны собрать точно такой куб. Во время совместной работы фиксируется: 1) общее время выполнения задания; 2) действия производимые партнерами; 3) вербальные высказывания с интонациями голоса; 4) кому принадлежит инициатива; 5) оказание помощи (прямой и косвенной) и запрос о помощи; 6) оценка действий партнера; 7) кому принадлежит функция контроля (оценка каждого из партнеров и экспериментатора). Вопросы, задаваемые респондентам по окончанию складывания куба: 1. Как вы считаете (отдельно мама и ребенок), кому принадлежит инициатива? 2. Как вы считаете (отдельно мама и ребенок), если бы вы работали один (одна), результат был бы лучше? При выполнении методики совместного складывания куба Линка в эксперим. ситуации достаточно четко моделируются взаимоотношения ребенка, подростка и его матери. Полученные данные позволяют выделить 4 типа взаимодействия. «Сотрудничество» понимается как равномерное оказание помощи друг другу, переход инициативы от подростка к родителю и, наоборот, тогда, когда это необходимо, для успешного выполнения задания. «Несогласованность действий» представляет собой не связанные друг с другом действия родителя и ребенка, подростка. Каждый из них собирает куб по своей программе, не обсуждая ее с партнером. Взаимодействие отсутствует. В итоге один из них может отказаться от участия в дальнейшем процессе и оставшийся собирает объект в одиночку. Для взаимодействия типа «доминирование взрослого» характерно сочетание гиперопеки и тотального контроля за поведением ребенка. Родитель принимает инициативу на себя. «Потакание ребенку» свидетельствует о реализации симбиотической связи между матерью и ребенком, с характерной гиперопекой без тотального контроля. Инициатива принадлежит ребенку и, даже если программа выполнения задания ошибочная, родитель, умиляясь, поддерживает ребенка. Методика является достаточно информативной моделью взаимоотношений подростка (ребенка) и родителя, дает возможность составить представление об особенностях воспитания в семье, выявить предположительные зоны конфликтов, степень зрелости и независимости ребенка.

• Горячева Т. Г. Методика совместного складывания куба Линка в диагностике детско-родительских отношений // Проблемы современного образования: Сб. науч. тр. / Под. ред. В. И. Казаренкова. М., 2006; Горячева Т. Г., Трофимчук О. Н. Использование методики совместного складывания куба Линка в диагностике детско-родительских отношений подростков, перенесших операцию на сердце // Журн. практического психолога. М., 1997, № 3; Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2006.

Т. Г. Горячева

Диагностическая беседа «Мой круг общения». Т. Ю. Андрущенко. Дает возможность выявить характер переживаний ребенком взаимоотношений с окружающими его взрослыми и детьми. Соотнеся картины внутр. переживаний ребенка с развитием в тот или иной период его жизни, психолог может определить меру благополучия складывающихся условий возрастного и личностного становления. Важной особенностью методики является то, что обследуемый круг О. ребенка далеко выходит за пределы семьи. Семья предстает в ней в неразрывной связи с др. сферами жизни ребенка – школой и двором. Психолог, используя графические приемы (цвет, интенсивность штриховки и др.), выявляет в беседе круг и характер взаимодействия ребенка с окружающими его сверстниками, родителями и учителями. Беседа строится по след. направлениям: 1) установление контакта; 2) построение круга («дома») О.; 3) меры взаимопринятия участников О. с т. зр. ребенка; 4) «заселение» круга О.; 5) выявление круга симпатий – антипатий. Направления анализа содержания беседы. Качественный анализ хода и результатов беседы (особенности поведения ребенка при совместном с психологом заполнении круга О., характер его высказываний, результат работы) предполагает: а) сравнение полноты взаимодействия ребенка с окружающими в разных сферах О.; б) сравнение характера переживаний ребенком своего взаимодействия с окружающими в разных сферах, выявление личностно значимых отношений, их анализ с т. зр. задач возрастного развития в) выявление отношения ребенка к себе как к субъекту О. (принятие себя, позиция в О. и др.); г) выделение зоны неблагополучия в социальной ситуации развития (отсутствие или дефицит взаимодействия, трудности, конфликтность О. и др.).

• Андрущенко Т. Ю. Беседа «Мой круг общения» в диагностике социальной ситуации развития ребенка // Семейная психология и семейная терапия. М., 1999, № 2; Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2007.

А. Г. Лидерс

Методика «Межличностные отношения ребенка». Рене Жиль. Адаптация И. Н. Гильяшевой, Н. Д. Игнатьевой. Предназначена для выявления структуры межличностных отношений ребенка. Под межличностными отношениями ребенка понимаются не только отношения, складывающиеся между родителями и детьми, но и отношения выходящие за пределы родительско-детских отношений в семье. К межличностным отношениям ребенка также относятся отношения, складывающиеся у ребенка с др. взрослыми и с др. детьми в разл. вариантах детских взаимодействий. Методика является визуально-вербальной проективной методикой, состоящей из рисунков и текстовых задач. Рисунки на картинках выполнены схематично. Такая тактика облегчает процесс идентификации респондентов с изображенными персонажами. Ребенку предлагается выбрать себе место среди изображенных людей, либо идентифицировать себя с персонажем, занимающим то или иное место на картинке. В текстовых заданиях предлагаются на выбор типичные формы поведения в опр. ситуациях. Всего методика содержит 42 вопроса. При обследовании по данной методике от ребенка не требуется развернутого рассказа, достаточно знать его выбор: кого и в какой ситуации выбрал ребенок, в какое место и на каком расстоянии он помещает себя от опр. лиц, какие варианты поведения ему предпочтительны в предлагаемых текстовых заданиях. Такая простота и легкость дают возможность применять методику для детей от старшего дошкольного до подросткового возраста. В этом случае будут видоизменяться общие требования к процедуре опроса. Методика измеряет 13 параметров, к-рые можно разделить на 2 группы переменных. Переменные, характеризующие конкретно-личностные отношения ребенка с др. людьми: 1) отношение к матери; 2) отношение к отцу; 3) отношение к матери и отцу в целом как родителям; 4) отношение к братьям и сестрам; 5) отношение к бабушке и дедушке; 6) отношение к другу, подруге; 7) отношение к учителю (воспитателю). Переменные, характеризующие самого ребенка и проявляющиеся в его межличностных отношениях: 8) степень любознательности; 9) степень стремления к О. с детьми в больших группах; 10) степень стремления к доминированию и лидерству; 11) конфликтность, агрессивность; 12) социальная адекватность поведения – реакция на фрустрацию; 13) степень отгороженности от других, стремление к уединению. Эти переменные представлены на специальном регистрационном листе. Для каждого параметра подсчитывается суммарный балл. Суммарный балл определяется максимальным числом заданий, описывающих данный параметр, и варьирует от 6 до 20. Т. о., методика позволяет представлять результаты как качественно, так и количественно.

• Гильяшева И. Н., Игнатьева Н. Д. Межличностные отношения ребенка. М., 1994; Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2007.

И. Н. Гильяшева

Диагностика субъективной оценки межличностных отношений ребенка (СОМОР). Н. Я. Семаго. Направлена на индивидуальное исследование субъективного представления ребенка о его взаимоотношениях с окружающими взрослыми и детьми, о самом себе и своем месте в системе наиболее значимых для ребенка социальных взаимодействий в нуждах психол. консультирования. За основу взята методика Рене Жиля. Методика СОМОР состоит из 8 рисунков, сходных с рисунками из методики Рене Жиля, и примерного перечня вопросов, задаваемых психологом при рассмотрении ребенком каждого рисунка. Изображения выполнены схематично для облегчения процесса идентификации и большей «свободы» ответов и выборов ребенка. Безусловно, уровень развития ребенка должен быть достаточным для понимания условности изображений и сути самого задания. Опыт показывает, что, напр., дети с пограничной отсталостью справляются с заданиями, начиная с 7–8-летнего возраста. Достоинством методики является то, что при работе с ней от ребенка не требуется развернутого ответа, что существенно облегчает выполнение задания. В ситуации отказа (или невозможности) ребенка давать вербальные ответы он может просто отмечать позиции тех или иных персонажей (показывать пальцем, отвечая на вопрос специалиста). Отсутствие заданных «ролей» в схематических изображениях персонажей на картинках позволяет проводить исследования как с детьми из социально необеспеченных слоев общества, так и с детьми, проживающими в условиях детских домов и интернатов, оставшихся без попечения родителей. Порядок представления рисунков и подачи вопросов жестко не определен, и психолог может изменять последовательность предъявления рисунков и вопросов, давать их в порядке удобном для ребенка или необходимом для целей и логики исследования. Процедура проведения методики проста, не требует никаких дополнительных средств и оборудования, может повторяться через небольшие промежутки времени. Проведение исследования с помощью методики СОМОР с одним и тем же ребенком до и после разл. психокоррекционных мероприятий дает возможность оценивать их эффективность.

• Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2007; Семаго Н. Я. Технология психологического обследования ребенка старшего дошкольного возраста // Журн. практического психолога, 1999, № 4.

А. Г. Лидерс

Диагностика содержания общения детей с близкими взрослыми. Т. Ю. Андрущенко, Г. М. Шашлова. Предназначена для диагностики детско-родительского О. в период кризиса 6–7 лет и позволяет выявить тенденции перестройки социальной ситуации развития и спрогнозировать варианты ее благоприятного или неблагоприятного становления уже на этапе школьного обучения. При построении диагностической процедуры авторы исходили из представлений об О. как двустороннем процессе взаимной направленности действий людей, считая необходимым исследование обеих сторон коммуникативного взаимодействия. Были разработаны 2 опросника след. диагностической направленности: анкета-опросник для взрослых, направленная на выявление содержания О. родителей с ребенком («ОСОР-В»); тест-опросник для детей, выявляющий представления о содержании их О. с родителями («ОСОР-Д»), включающий беседу с ребенком.

Анкета-опросник «ОСОР-В» построена на 10 номинальных шкалах, каждая из к-рых состоит из 4 утверждений, касающихся опр. содержания О. взрослого с ребенком. Задание представлено в виде 40 закрытых утверждений. Психолог в процессе прямого опроса предлагает родителям 4 варианта ответов, отражающих меру того, как часто они во взаимодействии с детьми обсуждают ту или иную тему. Для записи ответов используется 4-балльная шкала измерений, с помощью к-рой испытуемые отмечают степень выраженности оцениваемого качества. Окончательный – общий результат представляет соотношение 4 выделенных авторами сфер содержания О. Сфера «Быт» объединяет 3 шкалы; сфера «Познание» – 2 шкалы; сфера «Социальный мир» – 2 шкалы, сфера «Внутр. мир ребенка» – 3 шкалы. Авторы выделяют для анализа содержания О. ребенка и родителей след. шкалы. Сфера «Быт»: 1) шкала удовлетворения витальных потребностей ребенка (ВП); 2) шкала ситуативно-бытовых действий (СБД) – помощи по дому и т. д.; 3) шкала формальных совместных занятий (ФСЗ) – совместных видов игры и т. д. Сфера «Познание»: 4) шкала содержания познания (СП) – законов природы, анатомофизиол. сведений о человеке, информации об известных ученых, писателях, путешественниках и др.; 5) шкала процесса познания (ПП) – способов самост. изучения ребенком окружающих предметов и явлений, использования окружающих предметов и др. Сфера «Социальный мир»: 6) шкала формальной школьной действительности (ФШД), отражающая выполнение ребенком требований воспитателя (учителя), успехи, неудачи в детском саду (школе); 7) шкала норм социального взаимодействия (НСВ), когда обсуждается соответствие поведения правилам, этическим нормам, с т. зр. того, что «хорошо», что «плохо», взаимоотношения людей, последствия асоциального поведения. Сфера «Внутр. мир ребенка»: 8) шкала мира мыслей ребенка (ММР) – особенностей представлений ребенка о тех или иных вещах, его мнений, взглядов по тем или иным вопросам и т. д.; 9) шкала мира чувств ребенка (МЧР) – обсуждение переживаний, настроений ребенка и их причин, его отношение к людям (симпатии, антипатии) и др.; 10) шкала «Я-концепции» ребенка (ЯКР), касающаяся обсуждения перспектив общего развития ребенка, его представлений о себе, об изменениях, произошедших в нем за какой-то промежуток времени (каким он был и каким стал), отношении ребенка к себе.

Тест-опросник для детей «ОСОР-Д» позволяет получить информацию о специфике содержания О. 6–7-летних детей с близкими взрослыми с позиции самих детей. Использовалась непрямая (игровая) техника, заимствованная из теста «Диагностика эмоциональных отношений в семье». Процедура была модифицирована применительно к задачам исследования детских представлений о содержании О. с близкими взрослыми. Как и в «материнской» методике, сначала ребенок материализирует свою семью с помощью 20 фигур, представляющих людей разл. возрастов (форм, величин), достаточно стереотипных для идентификации их с членами семьи ребенка. В комплект материала также входят напечатанные на 40 карточках «письма» с короткими «посланиями», в к-рых отражено адаптированное для детей, содержание разл. коммуникативных ситуаций, к-рые соответствуют ранее описанным сферам содержания О. и отдельным шкалам. После установления контакта с ребенком психолог просит его рассказать о людях, с к-рыми он живет в своей семье. Далее с помощью специально создаваемой игровой ситуации ребенок из всего набора фигур выбирает те, к-рые, по его мнению, представляют семью, и в дальнейшем, выполняя задания, обращается к ним как к членам семьи. Показатели, отражающие особенности содержания О. родителей с детьми, ранжируются и выделяются доминирующие сочетания тех или иных видов содержания О. По итогам ранжирования у родителя определяется индивидуальное сочетание видов содержания О., присутствующее в его реальном взаимодействии с ребенком. Эти данные сопоставляются с результатами детского теста-опросника, в к-ром аналогично, путем применения процедуры ранжирования, выявляется, уже с т. зр. ребенка, соотношение видов содержания О., к-рое предлагают ему родители.

• Андрущенко Т. Ю., Шашлова Г. М. Диагностика содержания общения детей с близкими взрослыми // Психолог в детском саду, 2000, № 4; Лидерс А. Г. Психологическое обследование семьи. М., 2007.

А. Г. Лидерс

Диагностика развития общения ребенка со взрослым на первом году жизни. С. Ю. Мещерякова. Предназначена для выявления уровня развития О. ребенка со взрослым в младенческом возрасте (в первом и втором полугодии жизни) и входит в комплект методик, направленных на диагностику психич. развития ребенка от рождения до 3 лет. Теорет. позициями, положенными в основу предлагаемой диагностики, является концепция генезиса О. ребенка со взрослыми М. И. Лисиной. Осн. параметрами, характеризующими уровень развития любой формы О., выступают: 1) Уровень инициативности в О. как показатель стремления ребенка к О.; 2) Уровень чувствительности к воздействиям партнера как готовность воспринять инициативу др. человека, ответить на нее и перестроить свое поведение в соответствии с воздействиями взрослого; 3) Уровень владения средствами О. – конкретными действиями, с помощью к-рых ребенок осуществляет О. Два первых параметра характеризуют потребностно-мотивационную сторону О., а третий параметр – его операциональную составляющую. Выделенные параметры оцениваются соответствующими показателями, к-рые отражают специфику формы О. и возраста ребенка. В первом полугодии диагностируется уровень развития ситуативно-личностного (непосредственно-эмоционального) О. Содержанием коммуникативной потребности на данном возрастном этапе является потребность в доброжелательном внимании взрослого, ведущий мотив О. – личностный, осн. средства О. – экспрессивно-мимические. Параметры О. характеризуются след. особенностями. Инициативность выражается в том, что ребенок проявляет «комплекс оживления», предвосхищая воздействия взрослого, когда взрослый пассивен или прекращает О. Чувствительность к коммуникативным воздействиям взрослого характеризуется вниманием, интересом и положительным отношением к ним младенца, а также перестройкой состава «комплекса оживления» в зависимости от поведения взрослого. Средства О. характеризуются количеством и выраженностью «компонентов комплекса оживления». Диагностика развития О. производится путем оценки выраженности компонентов «комплекса оживления» у ребенка в 3 диагностических ситуациях: «Пассивный взрослый», «Чистое общение», «Общение на руках у взрослого». В методике содержатся шкалы для оценки выраженности компонентов «комплекса оживления» и параметров О. Заключение об уровне развития О. производится на основании соотнесения оценки его параметров и возраста ребенка. Во втором полугодии жизни складывается новая форма О. ребенка со взрослым – ситуативно-деловая. О. развертывается в ходе совместной со взрослым ведущей предметной деятельности и ее обслуживает. Содержанием коммуникативной потребности является потребность в доброжелательном внимании и сотрудничестве. Ведущий мотив О. – «деловой»: взрослый выступает как партнер по совместной предметной деятельности, образец для подражания, эксперт по оценке умений ребенка. Осн. средства О. – предметно-действенные операции, локомоции, жесты. Параметры О. на данном возрастном этапе характеризуются след. особенностями. Инициативность ребенка в О. на этом возрастном этапе отражает его желание привлечь к себе внимание взрослого, продемонстрировать ему свои умения, побудить к совместной деятельности, помощи, выражению отношения к себе и своим действиям, разделить радость и огорчение. Чувствительность к воздействиям взрослого проявляется в ответных действиях (берет предложенный предмет, принимает помощь, пытается подражать действиям взрослого, реагирует на похвалу и порицание), а также в чередовании инициативных и ответных действиях, в согласованности собственных действий с действиями взрослого. Эмоциональная вовлеченность ребенка в О. отражает степень его интереса к взаимодействию со взрослым, проявляется в эмоциональной окраске коммуникативных актов, количестве отвлечений от О. Предпочитаемая форма О. отражает уровень развития коммуникативной потребности, степень ее напряженности и удовлетворенности, а также характер предыдущего коммуникативного опыта. Выделенные параметры О. оцениваются в 3 диагностических ситуациях, предусматривающих возможность выбора ребенком вида деятельности и О. со взрослым: «Пассивный взрослый», «Ситуативно-деловое общение», «Ситуативно-личностное общение». Приводится шкала оценки параметров, основанная на качественных и количественных особенностях поведения ребенка в разных ситуациях. Заключение об уровне развития О. выводится на основании обобщения данных, полученных во всех диагностических ситуациях.

• Смирнова Е. О., Галигузова Л. Н., Ермолова Т. В., Мещерякова С. Ю. Диагностика психического развития детей от рождения до 3 лет. СПб., 2005.

С. Ю. Мещерякова

Диагностика развития общения ребенка со взрослым в раннем возрасте. Л. Н. Галигузова. Предназначена для определения уровня развития О. со взрослым у детей в возрасте от 1 года до 3 лет. Методика разработана в контексте концепции генезиса О. ребенка со взрослыми М. И. Лисиной. На втором-третьем году жизни происходит развитие как самого О., так и ведущей – предметной деятельности, в к-рую оно вплетено. В ходе ситуативно-делового О. ребенок усваивает новые для него смыслы человеческой деятельности и овладевает способами культурного обращения с предметами окружающего мира. Осн. содержанием коммуникативной потребности остается потребность в сотрудничестве со взрослым, к-рая объединяет в себе 2 компонента: деловое О. – объектом для ребенка является взрослый и само предметное взаимодействие, в к-ром внимание ребенка направлено на предмет. По-прежнему сохраняет свое значение потребность в доброжелательном внимании взрослого, выражающаяся в стремлении ребенка получить поддержку и поощрение в действиях с предметами. Центральным мотивом О. также остается деловой мотив. В связи с изменением отношения к своей деятельности – усилением стремления к достижению правильного результата, все большее значение для ребенка приобретает взрослый как образец для подражания и эксперт по оценке его знаний и умений. Диагностика ситуативно-делового О. ребенка раннего возраста со взрослым подразделяется на 2 части: диагностику О. от 1 года до 2 лет и от 2 до 3 лет. Для обоих возрастных периодов осн. параметрами, характеризующими уровень развития ситуативно-делового О., выступают: 1) Уровень инициативности в О.; 2) Уровень чувствительности к воздействиям партнера; 3) Уровень владения средствами О. Показателями инициативности в О. являются разнообразные обращения ребенка к взрослому: демонстрация своих умений, просьбы о помощи, вовлечение в совместные действия, поиск оценки действий. Показатели чувствительности к воздействиям взрослого отражают степень готовности ребенка принять инициативу старшего партнера по поводу действий с предметами, его помощь, замечания, а также умение согласовывать свои действия с действиями взрослого. Показателями параметра «средства О.» являются: экспрессивно-мимические средства, предметные действия, уровень развития пассивной речи (понимание речи взрослого), активная речь. С учетом возрастной специфики развития для каждого возраста разработаны соответствующие шкалы оценки показателей и параметров О., основанные на качественных и количественных особенностях поведения ребенка в разных ситуациях. На втором году жизни ребенка выделенные параметры диагностируются в 4 ситуациях: «Пассивный взрослый», «Индивидуальная предметная деятельность», «Ситуативно-деловое общение», «Незнакомый предмет». Диагностические ситуации для определения уровня развития ситуативно-делового О. со взрослыми детей третьего года жизни дополняются

новыми пробами. Это объясняется тем, что О. со взрослыми в этом возрасте становится не только предметно-действенным, но и речевым. Развитие пассивной и активной речи на третьем году жизни является важным показателем психич. развития. Поэтому в методику диагностики ситуативно-делового О. включены дополнительные пробы, направленные на более углубленный анализ показателей развития речи как средства О. На третьем году жизни зарождается новая форма О. ребенка со взрослым – внеситуативно-познавательное О. Эта форма начинает складываться в период, когда ребенок овладевает активной речью и начинает задавать вопросы об окружающем его мире, обсуждать увиденное на картинках, прочитанное взрослым в книжках. В ходе такого О. реализуется познавательный мотив: взрослый выступает для ребенка как источник знаний о внеситуативных объектах и их свойствах, скрытых от непосредственного наблюдения в ходе практических действий. Уровень развития ситуативно-делового и внеситуативно-познавательного О. на третьем году жизни определяется в 3 диагностических ситуациях: «Пассивный взрослый», «Совместная игра со взрослым», «Совместное разглядывание картинок». Методика позволяет выявить 3 уровня развития О.: высокий, средний и низкий.

• Смирнова Е. О., Галигузова Л. Н., Ермолова Т. В., Мещерякова С. Ю. Диагностика психического развития детей от рождения до 3 лет. СПб., 2005.

Л. Н. Галигузова

Опросник «Подростки о родителях» (ПоР). Л. И. Вассерман, Е. Е. Ромицына. Направлен на выявление отношения подростков к воспитательной практике родителей. В результатах опросника, моделирующего опр. «воспитательные» ситуации, проявляется субъективное понимание и отношение подростков к гипотетической практике принятия воспитательных решений родителями, или, иначе говоря, создается образ, к-рый складывается в восприятии подростка относительно этих отношений и воспитательной практики под влиянием осознаваемых и неосознаваемых факторов. Т. о., методика ПоР как психодиагностический инструмент дает достаточно объективную информацию о своеобразии восприятий подростком своих родителей в разл. жизненных ситуациях, включая ситуацию обучения, воспитания и болезни. Опросник имеет 4 варианта, к-рые различаются в зависимости от субъекта и объекта оценивания: 1) оценка отца дочерью; 2) оценка отца сыном; 3) оценка матери дочерью; 4) оценка матери сыном. В результате обработки полученных данных определяются показатели, отражающие поведение и установки родителей в отношении подростка. Опросник состоит из 50 высказываний, оценок поведения отца или матери, на к-рые респонденты могут отвечать тремя способами: «да», «частично», «нет», что выражается в количественных оценках 2, 1, 0. Утверждения формируют 5 шкал. 1) Шкала POZ – «Позитивный интерес» отражает степень принятия родителями своего ребенка. Высокие оценки – безусловно, положительное отношение к ребенку, вне зависимости от исходных ожиданий родителя. Низкие оценки – непринятие ребенка, его эмоциональное отвержение. 2) Шкала DIR – «Директивность» отражает уровень контроля со стороны родителей в отношении ребенка. Высокие оценки – родители оказывают опр. давление и преднамеренно руководят детьми. Низкие оценки – потворствование и недостаточность требований к ребенку. 3) Шкала HOS – «Враждебность» отражает уровень враждебности родителя по отношению к ребенку. Высокие оценки – отрицательное отношение к ребенку, отсутствие к нему любви и уважения. Низкие оценки – склонность к дружеским взаимоотношениям, принятие, положительная оценка личности ребенка. 4) Шкала AUT – «Автономность» отражает степень вовлеченности родителя в дела ребенка. Высокие оценки – отстраненность, отсутствие у родителя стремления к участию в жизни и делах ребенка. Низкие оценки – эмоциональная вовлеченность в дела ребенка. 5) Шкала NED – «Непоследовательность» отражает степень последовательности в осуществлении воспитательных принципов. Высокие оценки – родители крайне непоследовательны в проведении своих воспитательных мероприятий. Низкие оценки – родители недостаточно гибки, чрезмерно принципиальны и категоричны в реализации воспитательных принципов. Также авторами-разработчиками методики предлагается для интерпретации использование 2 дополнительных шкал. Фактор близости (POZ/HOS). Вычисляется путем определения алгебраической разницы «сырых» баллов по шкалам «Позитивного интереса» и «Враждебности» с последующим переводом полученного результата в стандартный балл. Данный показатель характеризует степень проявления теплых чувств и принятия своего ребенка при высоких стандартных оценках и преимущественного его отвержения – при низких стандартных оценках. Фактор критики (DIR/AUT). Вычисляется путем определения алгебраической разницы «сырых» баллов по шкалам «Директивности» и «Автономности» с последующим переводом полученного результата в стандартный балл. Данный показатель характеризует высокую заинтересованность и тотальный контроль родителя в отношении своего ребенка при высоких стандартных оценках и отсутствие заинтересованности в сочетании с безнадзорностью – при низких стандартных оценках. После того, как подросток заполнил оба бланка (на отца и на мать) по каждой из 5 шкал подсчитывается арифметическая сумма сырых баллов, к-рые при помощи специальных таблиц переводятся в стандартные значения от 1 до 5, где нормативным является среднее значение – 3 балла. Т. о., если по шкале набрано 1–2 стандартных балла, то можно говорить о том, что эта характеристика слабо выражена, если 4–5 балла, то измеряемое качество выражено вполне отчетливо. Применению опросника должна предшествовать предварительная беседа с подростком, направленная на формирование доверительного отношения к экспериментатору, получение осн. данные о семье и детско-родительских взаимоотношениях. Большое значение имеют не только показатели по отдельным шкалам, общая характеристика графиков и их соотношение между собой, но подробный качественный анализ характера ответов на каждое конкретное утверждение опросника. Особое внимание также уделяется различию (если таковое имеется) «материнского» и «отцовского» профилей. Их сравнение весьма показательно в отношении особенностей семейных взаимоотношений, единства или разобщенности родительских установок, уровня конфликтности и общей напряженности в семье.

• Вассерман Л. И., Горьковая И. А., Ромицына Е. Е. Родители глазами подростка: психологическая диагностика в медико-педагогической практике. Учеб. пособие. СПб., 2000.

Л. И. Вассерман, Е. Е. Ромицына (Малкова)

Интервью полоролевой идентификации. А. А. Чекалина. Предназначено для изучения особенностей полоролевого самосознания и идентификации старших дошкольников – младших школьников (для детей 5–7-летнего возраста). Теорет. базой для разработки психол. инструментария в исследовании полоролевой идентификации послужили положения о смысловой структуре личности, положения о субъектности личности, теории О., социол. и психол. трактовки гендера как социального конструкта. Полоролевая идентификация – отождествление себя с представителями опр. пола, эмоционально-ценностном отношение к своему полу и другому, самооценка телесности, сексуальности, женственности/мужественности, гендерные убеждения, принимающие или сопротивляющиеся гендерной идеологии и др. Полоролевая идентичность выступает как важнейший элемент общей «Я-концепции» личности, обеспечивающей чувство адекватности независимо от разл. изменений Я и ситуаций. Формирование полоролевой идентичности происходит в дошкольном детстве, к концу данного периода и у мальчиков, и у девочек четко прослеживается 4 типа полоролевого поведения: маскулинный, фемининный, андрогинный и недифференцированный. Основой методики является интервью, состоящее из 21 вопроса. В нем содержится 4 блока вопросов. 1-й блок вопросов направлен на выявление знаний, представлений детей об особенностях образа Я мальчиков и девочек, мужчин и женщин. 2-й блок вопросов выявляет знания и оценивает интересы на представителей своего или др. пола. 3-й блок вопросов выявляет осознаваемую ориентацию детей на представителей опр. пола. 4-й блок вопросов уточняет понимание ребенком внутрисемейных и внутригрупповых отношений с т. зр. принадлежности к полу родителей и сверстников. Интервью проводится индивидуально с каждым ребенком и распределяется на неск. встреч. Протоколируются не только ответы детей, но и их реакции, комментарии, в также результаты наблюдений. Для обработки интервью полоролевой идентификации разработана дихотомическая система оценки ответов, где за наличие признака полоролевой идентификации принималась – 1, его отсутствие – за 0. Введение количественных оценок позволяет анализировать результаты с помощью методов матем. статистики. Методика может применяться в исследованиях возрастных и гендерных особенностей детей старшего дошкольного – младшего школьного возраста, в исследованиях особенностей гендерной социализации.

• Чекалина А. А. Гендерная психология: Учеб. пособие. М., 2009.

А. А. Чекалина

15.4. Диагностика общения в профессиональной деятельности

Методика «Дифференциально-диагностический опросник» (ДДО). Е. А. Климов. Предназначена для выявления предрасположенности людей к разл. типам профессий, к-рых автором выделено 5. Это след. профессии: 1) «Человек-природа» – все профессии, связанные с растениеводством, животноводством, лесным хозяйством; 2) «Человек-техника» – все технические профессии; 3) «Человек-человек» – все профессии, связанные с обслуживанием людей. В этих профессиях О. является одним из компонентов профессиональной деятельности; 4) «Человек-знак» – все профессии, связанные с обсчетом, цифровыми и буквенными знаками; 5) «Человек-художественный образ» – все творческие профессии. Опросник состоит из 20 суждений, каждое из к-рых предусматривает 2 возможных вариантов выбора. Знаком «+» респондент отмечает соответствующий выбор. Лист ответов составлен таким образом, что в столбцах указанные профессии определяются соответствующим количеством набранных «+», максимальное количество к-рых – 8. Методика может использоваться при профориентации подростков и взрослых. В то же время при возникающих в профессиональной деятельности конфликтах методика является опр. диагностическим критерием «соответствия – не соответствия» выбранной профессии. В этом случае появляется возможность проводить коррекционные мероприятия в налаживании делового О.

• Климов Е. А. Образ мира в разнотипных профессиях. М., 1995.

Е. А. Климов

Метод портретных выборов (МПВ). Л. Сонди. Модификация Л. Н. Собчик. МПВ – это тест 8 влечений Л. Сонди, к-рый в новом, модифицированном варианте позволяет не только вывить индивидуально-личностные особенности человека, но и определить его профессионально важные черты и деловые качества, рекомендовать набор наиболее подходящих видов деятельности. Методика базируется на выявленной закономерности, к-рой подчиняется избирательность человека в О. с окружающими: люди более тесно общаются и создают устойчивые формы отношений (дружба, любовь, сотрудничество) с теми, кто имеет общие с ними характерологические свойства. Неосознанное влечение к лицам, похожим на себя, корнями уходит в генетическую предиспозицию. В основе концептуального подхода автора модифицированного теста лежит теория ведущих тенденций, к-рая рассматривает личность как многофакторную структуру. 8 факторов теста оказались значимо связанными с индивидуально-личностными типами, выделенными в рамках теории ведущих тенденций. В модифицированном варианте все 48 портретов, составляющих стимульный материал методики, выполнены художником-портретистом Б. И. Энским. Респонденту предъявляются поэтапно 6 серий по 8 портретов, каждый из к-рых соответствует опр. личностному радикалу. Респонденту предлагается выбрать сначала 2 симпатичных (или наиболее приемлемых) портрета и 2 наименее симпатичных (неприемлемых). Выбранные портреты регистрируются согласно их порядковому номеру от 1 до 8 по коду, отражающему его факторное значение. Выделяются 3 вида реакций: средняя, нулевая и полная. Средней называется такая реакция, когда респондент выбирает в среднем от 2 до 4 из 6 портретов одного фактора. При нулевой реакции респондент не выбирает ни одного портрета данного фактора или выбирает только один как симпатичный и один как несимпатичный портрет. При полной реакции респондент выбирает от 4 до 6 портретов одного какого-либо фактора, при этом суммируются и выбираемые, и отвергаемые портреты. Полный выбор выявляет то влечение или личностную тенденцию, к-рая оказывает наибольшее динамическое воздействие, т. е. требует разрешения. При этом реакция может быть позитивной, если все (или почти все) выборы выявляются как симпатичные, и негативной, если все (или почти все) выборы расцениваются как несимпатичные. При комбинированном выборе речь пойдет об амбивалентной реакции.

Состояние напряженной потребности, выявляемое полной реакцией по какому-либо фактору, может проявиться двояко: как тенденция к отреагированию вовне, т. е. реакция, предшествующая удовлетворению влечения, и как вытеснение неотреагированного влечения в подсознание, сублимация его профессиональной деятельностью, межличностными отношениями, интересами и увлечениями. Реакции, при которых респондент выбирает, по меньшей мере, 2 портрета как симпатичных и как минимум 2 – несимпатичных, называются амбивалентными. Если респондент выбирает 4, 5 или 6 портретов, но среди них есть как «симпатичные», так и «несимпатичные», то такой двойственный выбор называется амбиэквальным. Валидность теста была проверена в эксперименте на репрезентативной группе – более 1000 человек мужчин и женщин, занятых в разных видах профессиональной деятельности. При этом были обнаружены достоверные корреляционные связи между опр. выборами портретов и видами профессиональной деятельности, в к-рых были заняты респонденты. В последующем обнаруженные критерии использовались в сфере раннего профессионального самоопределения в школах, лицеях и колледжах, а также в кадровом отборе и в сфере управления персоналом. В психол. консультировании метод портретных выборов позволяет выявить личностные проблемы, в т. ч. (что важно) неосознаваемые, тем самым определять зону напряженных отношений. Компьютерная версия теста значительно облегчает работу психолога, позволяет исключить ошибки регистрации и обсчета показателей теста, дает рекомендации по выбору профессии и способствует личностно ориентированному подходу в выборе психокоррекционных и иных реабилитационных мер.

• Собчик. Л. Н. Введение в психологию индивидуальности. М., 1997; Она же. Тест восьми влечений Сонди и его модификация. М., 1999; Она же. Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. СПб., 2003, 2005, 2007; Szondy L. Lehrbuch der experimentallen Tribdiagnostic. Bern-Stuttgart, 1960.

Л. Н. Собчик

Метод цветовых выборов (МЦВ). Л. Н. Собчик. МЦВ предназначен для изучения актуального состояния индивида, степени его адаптированности, стиля межличностного поведения, а также для выявления неосознаваемых, глубинных проблем личности, базисных потребностей, типа реагирования на стресс. Методика значительно более объективна и надежна, чем цветовой тест М. Люшера. Используется оптимальный (не идентичный оригиналу) набор цветовых эталонов. В отличие от оригинального Цветового теста Макса Люшера, метод цветовых выборов позволяет толковать полученные результаты не только как актуальное состояние, но и с позиций личностного подхода, основанного на теории ведущих тенденций (Собчик, 2003). Процедура применения методики следующая. Респонденту предлагается выбрать наиболее предпочтительный цветовой эталон – тот, на к-рый ему приятно смотреть. Карточка убирается со стола, и процедура отбора повторяется, пока все карточки не будут выбраны. Если 1-й и 2-й выборы резко (или значительно) отличаются друг от друга, это может быть стремление респондента «спутать карты», уйти от вмешательства в его субъективный мир переживаний. Такая реакция может проявляться сдвигом серого или черного цвета на 1-ю позицию. Если и 3-й выбор будет не похож ни на 1-й, ни на 2-й, то следует прекратить обследование и возобновить его лишь после того, как у респондента будет выработано спокойное и серьезное отношение к обследованию. Любую процедуру обследования не мешает закончить предъявлением последнего выбора с вопросом: «Хочется ли вам в этом ряду что-либо изменить?» Каждый раз последовательность выборов регистрируется записью, в к-рой цветовым эталонам присвоен свой номер: 1 – синий, цвет ночного неба; 2 – зеленый, темноватый, сине-зеленый, но не бирюзовый; 3 – красный, яркий, с примесью оранжевого, терракотовый; 4 – желтый, без лимонного оттенка, как солнышко; 5 – лиловый, фиолетовый, с небольшой примесью бордового; 6 – коричневый, с примесью оранжевого; 7 – черный; 0 – серый, без стального оттенка, достаточно светлый, мышиный. Интерпретации подлежит последний выбор с учетом разницы с первым. В каждом конкретном случае выявляется не просто состояние, а реакция определенной личности на конкретную ситуацию, т. е. мы изучаем личность и диапазон ее изменчивости под влиянием внеш. обстоятельств. Состояние общего стресса проявляется наличием цветовых эталонов 6, 0, 7 на первых трех позициях. Исследования показали, что каждый из содержащихся в восьмицветовом тесте цветовых эталонов отражает ту или иную потребность и стиль отношений с окружающими. Синий цвет (1) – потребность в глубокой привязанности как инструменте достижения внеш. защиты. Зеленый (2) – потребность в отстаивании собственной позиции, оборонительность, агрессивность в контактах с окружающими. Красный (3) – потребность в достижении, обладании, наступательная активность «завоевателя», лидерские тенденции в поведении. Желтый (4) – потребность в эмоциональной вовлеченности и защищенности в социальном плане. Фиолетовый (5): потребность в уходе от реальной действительности, иррациональность притязаний, нереальные требования к жизни, трудности межличностной адаптации. Коричневый (6): потребность в снижении тревоги, в разрешении принижающей личность ситуации. Черный (7): потребность в независимости через протест, негативизм по отношению к любым авторитетам и давлению извне. Серый (0): потребность в успокоении, отдыхе; усталость от не сложившихся межличностных отношений. Что касается профессионально важных свойств и деловых качеств, то предпочтение синего цвета характерно для ответственных и исполнительных в работе лиц, представителей профессий, в которых требуются такие качества, как вдумчивость, сосредоточенность на содержательной, смысловой структуре информации, эстетической и нравственной стороне деятельности, тяга к кабинетному стилю работы без вовлеченности в широкий круг контактов. Предпочтение зеленого (сине-зеленого) цвета на первых позициях проявляется выраженной самостоятельностью, упорством, склонностью к систематизации, тропизмом к точным наукам и конкретности, тенденцией к опоре на накопленный опыт у лиц с формально-логическим мышлением, опирающихся на цифровую знаковую систему, тяготеющих к точным сферам знаний, придающих большое значение социальному статусу. Красный (оранжево-красный, терракотовый) – отражает стеничный тип реагирования и выявляет выраженную потребность в активности, направленность на достижение цели самостоятельной, независимой, быстро принимающей решения личности и встречается весьма часто в разных профессиональных группах как признак лидерства, предприимчивости, целеустремленности, склонности к риску. Желтый цвет на первой позиции свойствен личностям эмотивного склада с преобладанием художественного склада ума и образного восприятия. Для них сам процесс деятельности сопровождающийся широким кругом О., более значим, чем цель, к к-рой эта деятельность ведет. Фиолетовый цвет часто встречается у оригинально мыслящих людей с богатым воображением и творческим подходом к решению проблем. Выбор профессии у лиц, предпочитающих фиолетовый цвет, нередко связан с компьютером или иной электронной техникой, с нетрадиционными направлениями в медицине или психологии, а также с искусством, философией, астрологией. Использование компьютерной программы значительно упрощает работу с тестом. Методика рекомендуется специалистам, занятым в сфере профессионального и кадрового отбора, управления персоналом, в экспертизе трудовой пригодности, психологам, работающих в группах сопровождения команд, деятельность к-рых сопряжена с особо сложными условиями и опасностью, с той иерархией отношений, к-рую диктует вид деятельности.

• Собчик Л. Н. Модифицированный тест Люшера. Практическое руководство. М., 1991; Она же. Метод цветовых выборов. Практическое руководство. СПб., Речь, 2001, 2003, 2005; Она же. Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. СПб., 2003, 2005, 2007; Она же. Психодиагностика в медицине. М., 2007; Она же. Управление персоналом и психодиагностика. М., 2008; Lusher M. Die Farbwahl als Psychosomatischer test. Dtsch. Med. Journal 1961. V. 12, № 22.

Л. Н. Собчик

Диагностика оценки удовлетворенности и привлекательности труда в организации. В. М. Снетков. Предназначена для оценки удовлетворенности и привлекательности труда в организации. Удовлетворенность трудом является одним из показателей социально-психол. климата (СПК) в коллективе. Категория «удовлетворенность» используется в рамках социальной, промышленной, организационной психологии, психологии управления и педагогики и позволяет изучать отношения человека к содержанию, условиям деятельности или к людям в коллективе. Она направлена на оценку настоящего либо прошлого человека и применима только к тем случаям, когда человек имеет практический опыт взаимодействия с объектом. Для оценки отношения человека к будущим событиям разработан опросник по оценке привлекательности труда в организации. Привлекательность – это эмоционально-когнитивный компонент отношения (ожиданий) человека, обусловленный его представлениями об объекте. В численном выражении привлекательность – это разница между оценкой реальных факторов и условий труда и представлениями человека об их желаемом состоянии. На основе теории установки были выделены след. подходы к определению категории привлекательности: А) В информационном (когнитивном) смысле привлекательность – это неопределенность, существующая в правилах взаимодействия людей в организации; в планировании и содержании их труда, в системе управления, в направлении развития организации и т. д. Неопределенность – это ограниченность знаний, недостаток информации у конкретного человека или группы людей. Б) В психол. аспекте – это эмоционально-когнитивный компонент установки (ожиданий) человека, обусловленный его представлениями об объекте. В) В социальном смысле привлекательность означает для человека наличие в организации или регионе стабильных условий, правил поведения, позволяющих человеку планировать и осуществлять свои замыслы, удовлетворять не только свои потребности в развитии, но и потребности семьи.

Опросник привлекательности труда в организации состоит из 2 частей, каждая содержит 48 утверждений. 1-я часть представляет собой оценку реальных факторов и условий труда в организации. Во 2-й части опросника респондентов просят высказать свои пожелания относительно важности перечисленных факторов в их будущей, последующей работе. Чем меньше разница средних, шкальных оценок реальных (часть 1) и желаемых (часть 2) условий и факторов труда, тем выше привлекательность труда в организации. Данный опросник с небольшой модификацией можно использовать для изучения привлекательности того или иного города или региона для места жительства, работы или учебы. Опросник также используется для изучения привлекательности учебы студентов в вузе.

• Практикум по экспериментальной и прикладной психологии / Под ред. А. А. Крылова. СПб., 1997; Практикум по психологии менеджмента / Под ред. Г. С. Никифорова, М. А. Дмитриевой, В. М. Снеткова. СПб., 2007.

В. М. Снетков

Диагностика коммуникативных и организаторских склонностей (КОС). В. А. Федоришин. Предназначена для диагностики и оценки коммуникативных и организаторских склонностей (способностей) личности и может использоваться для исследования особенностей субъектов профессионального (во всех его видах и формах), делового, управленческого О. Существуют 2 версии методики – КОС-1 и КОС-2, к-рые отличаются друг от друга различиями в текстах 2 форм опросника. Процедура и приемы обработки результатов одинаковы для обеих версий методики. Методика может быть использована в процессе как групповой, так и индивидуальной работы. Вопросы опросника составлены таким образом, что требуют только одного из 2 вариантов ответа – «согласен» либо «не согласен». При обработке результатов, полученных с помощью методики версии КОС-1, ответы респондента сопоставляются с дешифратором, при этом подсчитывается количество совпадений отдельно по критериям коммуникативных и организаторских склонностей. Далее на этом основании вычисляются оценочные коэффициенты коммуникативных и организаторских склонностей как отношение количества совпадающих с дешифратором ответов к максимально возможному числу совпадений (отдельно по каждому из двух критериев). С целью качественной оценки полученных результатов вычисленные коэффициенты сопоставляются со шкальными оценками. Шкалы оценок содержит 5 шкальных уровней в зависимости от величины коэффициентов. Для коммуникативных и организаторских склонностей границы шкальных уровней не совпадают. Для обеих шкал характерна след. закономерность: чем меньше коэффициенты, тем ниже уровень проявления коммуникативных и организаторских склонностей. Т. е. респонденты, получившие коэффициенты первой шкальной группы (шкальная оценка 1) обладают наиболее низким уровнем развития коммуникативных и организаторских способностей, получившие шкальную оценку 5 – наиболее высоким. Соответственно, респонденты с наименьшими значениями коэффициентов практически не проявляют коммуникативных и организаторских склонностей, не инициируют О. и совместную деятельность, требующих организаторских усилий, испытывают серьезные трудности в О., плохо ориентируются в незнакомых ситуациях, не в состоянии принимать адекватные решения и реализовывать их, не в состоянии находить адекватные способы воздействия на других с целью отстаивания своего мнения. Респонденты с наивысшими значениями коэффициентов испытывают ярко выраженную сформированную потребность в коммуникативной и организаторской деятельности, активно стремятся к ней, инициативны в поиске таких дел, успешное исполнение к-рых требует высокого уровня развития коммуникативных и организаторских способностей, легко ориентируются в наиболее трудных жизненных и профессиональных ситуациях, предпочитают самост. решения, настойчиво предпринимают необходимые действия для полной реализации принятых решений. При обработке результатов, полученных с помощью методики версии КОС-2, используется единая шкала, общая для оценки и коммуникативных, и организаторских склонностей. В соответствии с «ключом» подсчитывается суммарное количество баллов по обеим шкалам. Содержательная интерпретация результатов, полученных с помощью версии методики КОС-2, осуществляется аналогично интерпретации результатов, полученных с помощью версии методики КОС-1. Сведения о стандартизации данной методики в специальной литературе не обнаружены.

• Батаршов А. В. Психодиагностика способности к общению, или Как определить организаторские и коммуникативные качества личности. М., 1999; Практикум по экспериментальной и прикладной психологии / Под ред. А. А. Крылова. Л., 1990.

Е. В. Цуканова

Метод последовательной динамической оценки (МПДО). И. Н. Носс. Предназначен для анализа особенностей управленческой коммуникации в типовых и экстремальных профессиональных ситуациях в целях совершенствования управления, оптимизации взаимодействия персонала и обучения специалистов. Методика может применяться в форме анкетирования или ретроспективного интервью. Опросу подвергаются специалисты, лично участвовавшие в описываемых и анализируемых событиях. Эти события и являются совокупностью профессиональных ситуаций, к-рые наиболее значимы для деятельности. Ситуация представляет собой информационный процесс коммуникации участников событий и принятия решения (решение задачи) в сложных условиях профессиональной деятельности. Т. о., набор типовых (наиболее часто встречающихся) и нештатных ситуаций становится ее содержанием. Иногда перед применением МПДО производится анкетный опрос специалистов-экспертов с целью выявления наиболее часто встречающихся нештатных профессиональных ситуаций, к-рые затем подвергаются психол. диагностике. Обработка данных и интерпретация осуществляется в соответствии со след. шкалами: 1) Информационные факторы ситуации (восприятие и переработка управленческой информации); 2) Фактор обитаемости (психол. особенности условий выработки решений, коммуникации и исполнения решений); 3) Социально-психол. факторы (структура и особенности коммуникации, профессионально-психол. характеристика группы и степень ее влияния на выработку и исполнения управленческих решений); 4) Субъективные факторы ситуации (характеристика состояния руководителя в момент принятия решений и в процессе их исполнения); 5) Фактор времени (объективная и субъективная продолжительность ситуации и дефицит времени); 6) Оценка эффективности действий ЛПР (объективная оценка успешности действий руководителя и группы; степень трудности, ошибочности, усталости, удовлетворенности действиями в ситуации); 7) Характеристика ЛПР (формальный статус, возраст и опыт работы). Психол. анализ ситуации, обработка и интерпретация данных осуществляются при помощи методов матем. статистики и теории вероятностей.

• Носс И. Н, Носс Н. В. Психология управления персоналом предприятия: профессиологический аспект. М., 2002; Шведин Б. Я. Человеческий фактор в управлении войсками: проблемы и поиски. Учеб. пособие. М., 1989.

И. Н. Носс

Процедура описания трудовых процессов. Е. Ю. Артемьева, Л. Н. Лучко, Ю. К. Стрелков. Позволяет представлять результаты трудовых процессов на языке психол. понятий, сохраняя при этом специфику содержания изучаемого труда. Основой процедуры является 3-компонентная структура действия, предложенная В. П. Зинченко и расширенная авторами. Для построения формальной модели действия разрабатывается опросник, содержащий наборы утверждений, раскрывающих эмоциональные, исполнительные, когнитивные, коммуникативные стороны труда. Т. к. сам труд не является унифицированным понятием, то в каждом случае опросник имеет свою специфику. Поэтому мы говорим «процедура», а не методика. Утверждения исполнительной группы строятся на основе глаголов, используемых для описания технологического процесса (настраиваю приборы, заполняю бортжурнал, вношу коррекции, прокладываю путь по карте и т. д.). Эмоционально-оценочные утверждения строятся из исполнительных с помощью «эмоциональных» глаголов («приятно работать в дружном, спаянном коллективе», нравится, раздражает и т. д.) или прилагательных, определяющих нагрузку и значение (важный, сложный, интенсивный, трудный и т. п.). Аналогичным образом строятся утверждения когнитивной группы – они раскрывают характер мыслительной перцептивной или мнемической работы при выполнении трудовой задачи посредством соответствующих глаголов («мысленно представляю», «помню», «знаю», «прогнозирую», «могу описать по памяти», «вглядываюсь», «внимательно слушаю» и т. д.). Утверждения имеют форму отрицательного или утвердительного предложения. Коммуникативные утверждения описывают специфику профессиональной коммуникации участников трудовых действий.

Оценивая свое отношение к утверждению, записанному на отдельной карточке, респондент опускает карточку с утверждением в одну из ячеек, обозначенных: «да», «скорее да», «иногда», «скорее нет», «нет», к-рые кодируются числами от -2 до +2. При обработке результатов оценивается согласованность отношения респондентов к содержанию каждого утверждения. Сумма и размах по каждому утверждению используется для оценки статистической значимости неиндифферентности ответа. Дальнейшая обработка проводится только по значимым утверждениям. Подобное решение неявно опирается на предположение о том, что неоднородность выборов выражает неоднородность отношений респондентов (группа специалистов одного профиля) к утверждениям опросника, что эквивалентно неустойчивости индивидуального суждения данного специалиста.

Метод представления результатов – эмпирическая процедура эвристического снижения размерности эксперим. данных. Цель ее: отыскание клайков – связок центральных элементов – транзитивно взаимно близких структур. Критерием адекватности является содержательная интерпретируемость результатов. Связанность элементов говорит о единстве входящих в клайк содержательных моментов. Полученные таким образом результаты дают возможность реконструировать структуры субъективного содержания трудовых действий разл. профессиональными группами. Анализ структуры по типу вопросов (эмоциональные, исполнительные, когнитивные и коммуникативные) позволяет судить об их удельном весе в действии. Сравнение структур, построенных для разных профессиональных групп, дает возможность развести принятие одной и той же деятельности специалистами разных профессиональных групп, выяснить возможности взаимопередачи функций и дать рекомендации по обучению специалистов.

• Артемьева Е. Ю., Лучко Л. Н., Стрелков Ю. К. Методика изучения трудовых действий // Вопр. психологии. 1984. № 5.

Ю. К. Стрелков

Опросник «Профессиональное выгорание» (Maslach Burnout Inventory, MBI). Модификация Н. Е. Водопьяновой, Е. С. Старченковой. Предназначен для оценки симптомов выгорания у представителей социономических профессий. Данная методика является сокращенной версией известного западного опросника MBI-Maslach Burnout Inventory, разработанного на основе трехфакторной модели «синдрома выгорания» К. Маслач и С. Джексон (Maslach, 1982; Maslach, Jackson, 1986). Данный синдром развивается как следствие дезадаптации к эмоционально напряженным и когнитивно сложным ситуациям О. Выгорание понимается как профессиональный кризис, связанный с работой в целом, а не только с межличностными взаимоотношениями. Такое понимание подвергло опр. видоизменению и понимание его осн. компонентов: эмоционального истощения, цинизма, профессиональной эффективности. Русскоязычная версия опросника «Синдром профессионального выгорания» рассматривает синдром выгорания в профессиональном контексте, т. е. как последствие воздействия профессиональных стресс-факторов. Методика состоит из 22 вопросов. Ответы оцениваются по 7-балльной шкале измерений и варьируют от «никогда» (0 баллов) до «всегда» (6 баллов). О наличии высокого уровня выгорания свидетельствуют высокие оценки по субшкалам эмоционального истощения и деперсонализации и низкие – по шкале «профессиональная эффективность» (редукция персональных достижений). Соответственно, чем ниже человек оценивает свои возможности и достижения, меньше удовлетворен самореализацией в профессиональной сфере, тем больше выражен синдром выгорания. Диагностируя выгорание, следует учитывать конкретные значения субшкал (факторов), к-рые имеют возрастные и гендерные особенности. Напр., нек-рую степень эмоционального истощения можно считать норм. возрастным изменением, а опр. уровень деперсонализации – необходимый механизм психол. защиты для целого ряда социальных (или коммуникативных) профессий в процессе профессиональной адаптации. При анализе индивидуальных показателей по шкале «профессиональная эффективность» следует учитывать возраст и этап становления человека в профессии. Начальный период профессиональной адаптации неизбежно связан с осознанием молодым специалистом нек-рой недостаточности своих знаний и умений требованиям практической деятельности. Это, естественно, обусловливает опр. напряженность (психол. стресс) в рабочих ситуациях профессиональной деятельности. Если подобное явление не учитывать, можно ошибочно интерпретировать у начинающих специалистов низкие баллы по шкале «персональные достижения» как симптомы выгорания. У сформировавшихся специалистов на этапе зрелости и поздней зрелости низкие баллы по шкале «профессиональная эффективность» часто свидетельствуют о сниженной самооценке действительно достигнутых результатов и вторичном снижении продуктивности из-за изменения отношения к работе. При исследовании динамики выгорания необходимо брать в расчет как конкретные значения по всем 3 субшкалам, так и их взаимосвязь. Разработано неск. вариантов опросника, предназначенные для разл. групп профессий, «ключ» и средневозрастные значения по российской выборке, позволяющие определить персональные характеристики выгорания. Опросник ПВ обладает достаточными психометрическими свойствами. Проведенные исследования подтвердили надежность и валидность российской версии опросника «Профессиональное выгорание». Статистическая обработка полученных данных подтвердила ретестовую надежность как для отдельных пунктов, так и для шкал опросника. Полученные данные могут рассматриваться как устойчивые – репрезентативные по отношению к генеральной совокупности, и могут служить основой для определения тестовых норм для работников социальных профессий. Результаты исследования (проведенная оценка) концептуальной, содержательной, внутренней, конструктивной, конвергентной, эмпирической валидности подтверждают возможность использования данной методики для измерения синдрома выгорания.

• Водопьянова Н. Е. Психодиагностика стресса. СПб., 2008; Водопьянова Н. Е., Старченкова Е. С. Синдром выгорания: диагностика и профилактика. СПб., 2005; Maslach C. Understanding burnout: Definitional issues in analyzing a complex phenomenon // Job Stress and Burnout / Ed. W. S. Paine. Beverly Hills: Sage, 1982; Maslach C, Jackson S. E. Maslach Burnout Inventiory. Manual (2nd ed.). Palo Alto, CA: Consulting Psychologists Press, 1986.

Н. Е. Водопьянова, Е. С. Старченкова

Методика «Степень хронического утомления» (СХУ). А. Б. Леонова. Предназначена для оценки степени развития хронического утомления с учетом структурных изменений в целостном синдроме его проявлений. Хроническое утомление характеризуется устойчивым и выраженным снижением работоспособности, приводящее к истощению как физиол., так и психол. ресурсов человека. Развитие хронического утомления является следствием аккумуляции остаточных эффектов некомпенсируемого острого утомления, к-рое в своих крайних формах переходит в область патологических состояний (астении и астеноподобные расстройства), провоцирующих срывы деятельности, О. и полную потерю трудоспособности. Своевременная диагностика ранних, доклинических форм хронического утомления базируется на выявлении характерных субъективных переживаний, нарушений в сфере эмоционально-личностных и когнитивных компонентов регуляции деятельности, включая процессы межличностного О. Особенно важно своевременное выявление этих состояний для О., т. к. появляется возможность проведения соответствующих корректирующих мероприятий, чтобы О. не перешло в затрудненное. Методика СХУ представляет собой опросник, к-рый включает 36 развернутых утверждений, соответствующих наиболее типичным признакам хронического утомления по отношению к разным типам рефлексивных оценок и сферам регуляции психич. активности. На основе факторизации больших массивов первичных данных они подразделены на 4 осн. группы симптомов, определяющие состав соответствующих шкал: (А) психофизиол. дискомфорт (неприятные и болевые ощущения в разных частях тела, нарушения сна, 15 пунктов); (Б) снижение общего самочувствия и когнитивные нарушения (общая усталость, психич. истощение, нарушение функций внимания и памяти, 10 пунктов); (В) нарушения в эмоционально– аффективной сфере (раздражительность, подавленное настроение, изменения в характере, 6 пунктов); (Г) снижение мотивации и изменения в сфере межличностного О. (потеря интереса к работе, конфликты, 5 пунктов). Для оценки наличия признаков хронического утомления респонденту предлагается выбрать один из 3 вариантов ответа – «Да» (согласен с утверждением, «Да – Нет» (не уверен в четком выборе), «Нет» (не согласен с утверждением). Для подсчета количественных показателей методики ответы, полученные по каждому пункту методики, переводятся в трехбалльную оценочную шкалу с учетом прямой или обратной формулировки утверждения: 2 балла – наличие, 1 балл – неотчетливое проявление и 0 баллов – отсутствие признака утомления. Общим показателем выполнения методики является индекс хронического утомления, к-рый подсчитывается как сумма баллов по всем пунктам опросника. Для более подробной качественной интерпретации результатов целесообразно также определить удельный вес представленности разных групп симптомов в общем индексе хронического утомления. Для этого рассчитывается процентное отношение суммы баллов, набранных по каждой шкале, к их максимально возможному числу, а затем по профилю этих значений делаются выводы о выраженности опр. категории симптомов в целостном синдроме признаков хронического утомления. Методика позволяет выделять разные стадии развития хронического утомления: (1) отсутствие; (2) начальная стадия; (3) выраженная степень; (4) сильная степень; (5) переход в область патологических состояний. Каждая из стадий требует применения разл. методов и средств психопрофилактической, и коррекционной работы.

• Леонова А. Б. Психодиагностика функциональных состояний человека. М., 1984.; Леонова А. Б., Капица М. С. Методы субъективной оценки функциональных состояний человека // Практикум по инженерной психологии и эргономике / Под ред. Ю. К. Стрелкова. М., 2003; Леонова А. Б., Кузнецова А. С. Психологические технологии управления состоянием человека. М., 2007.

А. Б. Леонова

Методика «Дифференциальная оценка состояний сниженной работоспособности» (ДОРС). А. Б. Леонова, С. Б. Величковская. ДОРС является модифицированной версией теста BMS-II, разработанной немецкими психологами П. Рихтером и Х. Э. Платом для оценки степени тяжести труда работников разных видов массовых производств. В методике ДОРС используется сходный тестовый материал для выявления отличительных признаков разных видов состояний сниженной работоспособности. Однако данная методика ориентирована на индивидуализированную диагностику степени выраженности синдромов этих состояний в профессиональной деятельности отдельных специалистов или небольших групп лиц, занятых выполнением общих трудовых задач. Концептуальной базой методики являются обоснованные в трудах В. Н. Мясищева (1935) и ряда представителей немецкой школы психотехников положений о необходимости дифференциации состояний, возникающих в процессе выполнения деятельности и О. и имеющих сходство по внеш. проявлениям (снижение качества и производительности труда, нарастание ошибок и пр.), но принципиально отличающихся по факторам и механизмам их развития, включая различия мотивационно-потребностных установок субъекта деятельности. К числу осн. видов этих состояний относят: (а) утомление; (б) монотонию; (в) психич. пресыщение; (г) напряжение или стресс. Развитие названных состояний ведет не только к снижению уровня работоспособности, но и влияет на качественные характеристики поведения и эмоциональный тон переживаний, провоцируя серьезные изменения в способах межличностных коммуникаций и О. В состав методики ДОРС входят 40 коротких утверждений, отражающих наиболее типичные признаки перечисленных видов состояний, по 10 пунктов на каждый из них. Для ответов респондентов используются 4-балльные оценочные шкалы, числовые оценки по к-рым легко соотносятся с простыми вербальными характеристиками интенсивности или частоты переживаний: «нет, это совсем не так» (1 балл), «пожалуй, так» (2 балла), «верно» (3 балла), «совершенно верно» (4 балла). Вербальные формулировки в тексте опросника даны как в «прямой», так и «обратной» форме, что учитывается при переводе «сырых» ответов респондентов в значения показателей по осн. содержательным шкалам методики. Содержательные шкалы: (А) утомление, (Б) монотония, (В) пресыщение, (Г) стресс. С помощью формул, включающих нормировочные коэффициенты, по каждой из шкал рассчитываются индексы соответствующего вида состояния, к-рые являются осн. показателями методики с легко сопоставляемыми количественными оценками, варьирующими в диапазоне от 10 до 40 баллов. Такой способ подсчета значений индексов по всем 4 видам состояний обеспечивает простоту репрезентации в графической форме «профиля» состояний сниженной работоспособности, позволяющем наглядно показать доминирование тех негативных состояний, к-рых оказывают наиболее значимое воздействие на регуляцию деятельности и поведения человека в конкретной ситуации. Методика ДОРС применяется в практике психол. и организационного консультирования, оптимизации профессиональной среды, включая снятие факторов риска для психич. здоровья сотрудников и групповых взаимодействий.

• Леонова А. Б., Величковская С Б. Дифференциальная диагностика состояний сниженной работоспособности // Психология психических состояния / Под ред. А. О. Прохорова. Вып. 2. Казань, 2002.

А. Б. Леонова

Диагностика системы операций индивидуального стиля педагогического общения (ИСПО). А. А. Коротаев, Т. С. Тамбовцева. Предназначена для качественного и количественного определения своеобразия операций ИСПО у учителей. Диагностика операций ИСПО разработана с позиций теории интегральной индивидуальности В. С. Мерлина. Выделены 5 групп операций: 1) организаторские (указания, советы, требования, приказы, запреты), 2) оценочные (одобрение, похвала, порицание, замечание), 3) эмоционально-коммуникативные (ирония, насмешка, шутка, юмор, ласка), 4) фатические (широта-узость О., его дистанция, скорость установления контакта), 5) фасцинирующие (тон речи – насмешливый, доверительный, восклицательный, использование простых или сложных форм высказывания). Эти операции образуют операциональную структуру ИСПО. Количественное определение своеобразия операций ИСПО у учителей изучается посредством наблюдения и анкеты. Анкета включает пункты, отражающие конкретные проявления операций О., и отмечается учащимися старших классов (IX–X), в к-рых учителя вели уроки в течение ряда лет. По усредненным ответам учащихся определяется частота использования учителями операций педагогического О. Выделены 43 операции в виде отдельных показателей. Их объединяют в группы. Организаторские операции выражают 8 показателей, оценочные -10, эмоционально-коммуникативные – 10, фатические – 7, фасцинирующие – 8. На примере учителей-мастеров и посредством корреляционного и факторного анализа количественных данных показано, что операции ИСПО взаимосвязаны и образуют факторную структуру. Выделяется 3 типа ИСПО – «мягкий», «жесткий», «гибкий». Кроме того, показатели операций ИСПО и показатели свойств личности и темперамента много-многозначно связаны между собой. Эти факты свидетельствуют в пользу конструктной валидности анкеты. Психометрические данные о гомогенности пунктов анкеты, составляющих отдельные операции, ее надежности и валидности не приводятся.

• Коротаев А. А., Тамбовцева Т. С. Характеристика связей операций педагогического общения со свойствами различных уровней индивидуальности педагога // Проблемы интегрального исследования индивидуальности и ее педагогические аспекты. Пермь, 1985; Они же. Исследование индивидуального стиля педагогического общения // Вопр. психологии. 1990. № 2; Они же. Качественная психологическая характеристика индивидуальных стилей педагогического общения учителей // Интегральное исследование индивидуальности: стиль деятельности и общения. Пермь, 1992.

Л. Я. Дорфман

Методика оценки коммуникативных способностей учителя. Л. М. Митина. Направлена на выявление индивидуального уровня развития коммуникативных способностей учителя. Она построена в соответствии с разработанной автором структурой педагогического О. В основу методики положены характеристики вербального и невербального поведения учителя. Методика может применяться как для оценки уровня развития коммуникативных способностей учителя на момент обследования, так и для выявления динамики развития способностей учителя к О. Оценивающий показатели способностей учителя присутствует на уроке и, используя бланк методики, фиксирует по ходу урока наличие или отсутствие показателей коммуникативных способностей. Данная методика позволяет выявлять след. характеристики вербального и невербального поведения учителя. 1) Речь – учитель говорит грамотно, содержательно, использует яркие, необычные примеры и факты и т. д.; 2) Голос – с помощью голосовых интонаций и модуляций учитель проявляет эмпатию, искренность, оптимизм, доверие к ученику; 3) Выразительные движения – учитель использует широкий спектр жестов, поз, мимических реакций для проявления доброжелательного отношения ко всем учащимся для облегчения усвоения ими учебного материала («помогающее поведение»); 4) Движения в пространстве класса – в течение урока учитель передвигается по классу вправо и влево, вперед и назад, оказывается перед учениками, за их спиной, стоит или сидит радом с учеником и т. д.; 5) Эмоции – проявление личного энтузиазма и положительных эмоций помогает учителю «заражать» класс, вовлекать учеников в общий процесс творчества; 6) Воздействия – учитель изобретательно использует вербальные и невербальные средства воздействия на осн. системы переработки информации учащихся (оптическую, акустическую, кинестетическую); 7) Наблюдательность – учитель постоянно «видит и слышит» каждого ученика; 8) Форма поведения – учитель гармонично сочетает вербальную и невербальную формы поведения, стараясь ограничивать вербальную, чтобы ученики могли больше говорить на уроке сами, высказывать свои мысли, идеи, обмениваться взглядами; 9) Виды взаимодействия – учитель использует разные виды взаимодействия на у роке. Выделяются следующие: а) «учитель – класс» – учитель объясняет материал всему классу, задает вопросы, отвечает на вопросы учеников; б) «учитель – ученик» – учитель объясняет что-либо одному ученику, спрашивает его, отвечает на его вопросы; в) «ученик – ученик» – учитель просит одного ученика объяснить что-либо другому, или организует кооперативную работу учеников в малых группах; г) «учитель – ученики» – ученики работают самостоятельно, а учитель чутко наблюдает за тем, когда, кому и какая помощь нужна; 10) Паузы – учитель организует короткие перерывы в работе учеников для обдумывания ими того или иного вопроса, подготовки к след. заданию, для разрядки, снятия напряжения, усталости. Каждый показатель оценивается по 6 уровням: низкий, ниже среднего, средний, выше среднего, высокий, высший (от 1 до 6 баллов). По окончании урока оценивающий проставляет суммарный балл, определяющий уровень развития каждой характеристики коммуникативных способностей учителя. 10 полученных характеристик могут быть визуализированы в виде графика, по оси абсцисс отложены порядковые номера осн. характеристик коммуникативных способностей учителя, по оси ординат – показатели уровней развития коммуникативных способностей. В отличие от стандартизированных тестов характеристики сравниваются внутри индивидуального графика: выявляются порядковые структуры поведенческих тенденций, доминирующие, депривирующие, требующие поддержки и коррекции и др. характеристики. При многократном исследовании, полученные результаты, сравниваются между собой, и выявляется динамика развития способностей учителя.

• Митина Л. М. Психологические аспекты труда учителя. Тула, 1991; Она же. Учитель как личность и профессионал. М., 1994; Она же. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996; Она же. Психология труда и профессионального развития учителя. М., 2004.

Л. М. Митина

Тест рисуночных ассоциаций. С. Розенцвейг. Модификация Л. М. Митиной. Предназначен для выявления адаптации учителей к своему социальному окружению. В ее основе лежит разработанная С. Розенцвейгом теория фрустрации. Правомерно рассматривать фрустрацию в контексте межличностного функционирования, и с этой же т. зр. для исследования представляет интерес межличностные конфликты и трудности для учителя и учащихся, к-рые могут возникнуть в самых разнообразных ситуациях. Выбор учителя и адекватное преодоление трудностей в значительной мере определяет дальнейшее взаимодействие его и ученика. Из сочетания 6 категорий (3 направления, 3 типа реакций) получают 9 возможных факторов оценки и 2 производных варианта. Ответы, обозначенные счетными факторами, записываются на специальном бланке в соответствующие графы. Затем вычисляется показатель GCR, к-рый, с известными оговорками, может быть обозначен как степень социальной адаптации. Вычисляется он путем сопоставления ответов конкретного респондента со «стандартными» среднестатистическими. По значениям показателей можно судить о степени фрустрационной толерантности, к-рая в известной степени определяет поведение человека в трудных ситуациях. Низкий показатель степени социальной адаптации дает основание считать, что у учителей часто бывают конфликты (по разным причинам) с окружающими, т. е. они недостаточно адаптированы к своему социальному окружению, что может привести к формированию у учителей таких свойств личности, как несдержанность, грубость или неуверенность в своих силах, тревожность. Автором был вычислен GCR для учителей с разным стажем работы в школе, разным уровнем педагогического мастерства и больных нервозами. Стимулирующая ситуация методики заключается в схематическом контурном рисунке, на к-ром изображены 2 человека или более, занятые еще не законченным разговором. Одно действующее лицо говорит опр. слова другому, ответ к-рого не приводится. Инструкция требует, чтобы учитель написал в специально отведенном квадрате первый же ответ, пришедший ему в голову. Методика состоит из 24 рисунков, на к-рых изображены лица, находящиеся в фрустрационной ситуации. Ситуации, представленные в тесте, можно разделить на 2 осн. группы: 1) ситуации «препятствия», в к-рых какой-либо персонаж или предмет обескураживают, сбивают с толку словом или иным способом; 2) ситуации «обвинения», в к-рых субъект служит объектом обвинения. Каждый ответ оценивается с т. зр. двух критериев: направление реакции и тип реакции. По направлению реакции делятся на: экстрапунитивные, интропунитивные, импунитивные; по типу реакции: реакции «с фиксацией на препятствии», реакции «с фиксацией на самозащите», реакции «с фиксацией на удовлетворении потребности».

• Митина Л. М. Психологическая диагностика эмоциональной устойчивости учителя. М., 1992; Она же. Учитель как личность и профессионал. М., 1994.

Л. М. Митина

Диагностика эффективности педагогических коммуникаций. Модификация анкеты А. А. Леонтьева. Предназначена для определения «аудиторной атмосферы», активности, выраженности познавательного интереса у обучаемых, а также нек-рых проявлений стиля педагогической деятельности. Анкета разработана как методический инструментарий, согласующийся с концепцией А. А. Леонтьева о педагогическом О., согласно к-рой это активное взаимодействие учителя и ученика для приобщения последнего к социокультурным нормам. Экспертам, имеющим опыт О. с аудиторией, предлагается карта коммуникативной деятельности. В карту коммуникативной деятельности входят след. показатели: 1) Доброжелательность-Недоброжелательность; 2) Заинтересованность-Безразличие; 3) Поощрение инициативы обучаемых – Подавление инициативы; 4) Открытость (свободное выражение чувств) – Закрытость (стремление держаться за социальную роль, боязнь своих недостатков, тревога за престиж); 5) Активность (все время в О.) – Пассивность (не управляет процессом О., пускает его на самотек); 6) Гибкость-Жесткость; 7) Дифференцированность (индивидуальный подход) – Отсутствие дифференцированности в О. (нет индивидуального подхода к обучаемым). Коммуникативная деятельность определяется след. результатами: 45–49 баллов, коммуникативная деятельность очень напряженная и близкая к модели активного взаимодействия. Педагог достиг вершин своего мастерства; 35–44 балла – высокая оценка. Дружеская, непринужденная атмосфера царит в аудитории. Все участники занятия заинтересованно наблюдают за педагогом или обсуждают поставленный вопрос. Активно высказываются мнения, предлагаются варианты решения проблемы. Стихийность отсутствует; 20–34 балла характеризуют педагога как вполне удовлетворительно овладевшего приемами О. Его коммуникативная деятельность довольно свободна по форме. Он легко входит в контакт с обучаемыми, но не все оказываются в поле его внимания; 11–19 баллов – низкая оценка коммуникативной деятельности. Имеет место односторонняя направленность учебно-воспитательного воздействия со стороны педагога. Незримые барьеры О. препятствуют живым контактам сторон. Аудитория пассивна, инициатива проявляется доминирующим положением педагога. Его стиль уподобляется авторитарной или неконтактной моделям О. При очень низких оценках (7–10 баллов) всякое взаимодействие с обучаемыми отсутствует. Оно обезличено. По психол. содержанию анонимно и практически ничем не отличается от массовой публичной лекции или вещания по радио.

• Психологические тесты в 2 т. / Под ред. А. В. Карелиной, Т. 2. М., 2005.

И. Б. Ханина

Методика оценки работы учителя (МОРУ). Л. М. Митина. Направлена на выявление индивидуального уровня проявления (демонстрации) учителем на уроке педагогических способностей (компетентностей). Она может применяться как для оценки уровня пед. компетентностей учителя на момент обследования, так и для выявления динамики этого уровня во времени. Во втором случае методика применяется для обследования конкретного учителя не менее 2 раз, напр., в начале учебной четверти и в конце. Изменение показателей (индикаторов), анализируемых данной методикой, дает наблюдателю прирост значений (возрастание уровня компетентностей) либо уменьшение значений показателей (снижение уровня компетентностей). Методика используется психологом-исследователем или школьным психологом, но не самим учителем. Оценивающий показатели компетентностей присутствует на уроке и, используя специальный бланк методики, фиксирует по ходу урока наличие или отсутствие индикаторов компетентностей (ставит «+» или «-» напротив каждой буквы – а, 6, в, г). Для повышения объективности оценивания фиксировать проявления пед. компетентностей конкретного учителя целесообразно одновр. 2 наблюдателям. Данные, полученные разными наблюдателями, сопоставляются, и выводится результирующая «картина». Методика позволяет оценивать след. пед. компетентности (способности): 1) Получение учителем информации о запросах ученика и его продвижении в обучении – 4 индикатора (показателя); 2) Демонстрация учителем знания учебного предмета и письменного и устного объяснения учебного материала (вербального и письменного) – 12 индикаторов; 3) Организация учителем времени урока, пространства класса, учебных пособий и технических средств в обучении – 12 индикаторов; 4) О., взаимодействие учителя с учениками на уроке – 16 индикаторов; 5) Демонстрация учителем соответствующих методов обучения – 16 индикаторов; 6) Поддержание учителем на уроке творческой (креативной) атмосферы – 16 индикаторов; 7) Поддержание учителем на уроке приемлемого поведения учеников – 14 индикаторов. Методика позволяет оценить уровень развития 2 групп способностей (компетентностей) учителя: методическую и предметную подготовку учителя (компетентности 1), 2), 3), 5)); коммуникативные способности, умение создавать творческую (креативную) атмосферу на уроке (компетентности 4), 6), 7)). Методика позволяет не только фиксировать и оценивать реальный для конкретного учителя уровень владения пед. компетентностями или его динамику во времени, но и сопоставлять их с уровнем, минимально необходимым для учителя. В методике имеется формула расчета процентного выражения пед. компетентностей.

• Митина Л. М. Учитель как личность и профессионал. М., 1994; Она же. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996.

Л. М. Митина

Методика самоконтроля педагогических воздействий. Л. М. Митина. Позволяет учителю выяснить: строится ли процесс как диалог или как монолог; характеризуется ли обратной связью или односторонностью; отличаются ли воздействия богатством репертуара или монотонностью и однообразием; превалируют ли информирующие и организующие или дисциплинирующие и оценивающие воздействия; оценка учащихся гибкая или стереотипная. Оценивающим может быть как сам учитель, фиксирующий во время урока виды и типы собственных воздействий на учеников с помощью специальной карты-схемы так и др. диагност (школьный психолог, коллега по работе, администратор школы). Наиболее информативным может быть вариант одновременного заполнения карты-схемы учителем и диагностом с последующим сравнительным анализом полученных данных. Методика выявляет след. воздействия и типы воздействий. Информирующие: монологические – описание, пересказ, повествование, сведения, иллюстрация, демонстрация; диалогические – доказательство как цепочка рассуждения, сокращенная аргументация, опровержение (прямое и косвенное), предположение, гипотеза, раздумья, диспут, обсуждение, риторический вопрос. Контролирующие: монологические – прямой односложный вопрос, прямой развернутый вопрос, исправление ошибок, опровержение мнения ученика, отказ от аргументации, прерывание ответа, игнорирование молчанием в ответ на вопрос ученика, несогласие и дополнение, несогласие и конфронтация (спор); диалогические – просьба высказать свое мнение, согласие, согласие и дополнение, согласие и повторение слов ученика, несогласие и возражение с критерием, принятие предложения, обсуждение предложений и просьб, наводящий вопрос, полемика. Организующие: монологические – требование, напоминание о требовании, принуждение, т. е. санкционирование; диалогические – предложение, поручение, просьба, ответ, подсказка, помощь, инструктирование. Оценивающие: монологические – указание, перечисление оценок, предупреждение об отметке, выражение своего удовлетворения выполненной работой, пренебрежительная оценка способностей ученика, предвзятая оценка, замечания в процессе выполнения, сравнительная оценка ученика с присутствующими; диалогические – пожелание, критика недостатков с критерием, просьба высказать самооценочное суждение, просьба высказать взаимооценку (по отношению к товарищу), оценка общего состояния класса, ученика, самооценка учителя, самоисправление в случае неточности, сравнительная оценка успехов ученика прошлых и настоящих. Дисциплинирующие: монологические – прямое требование, предупреждение о наказании, называние имени нарушителя дисциплины, санкции, сарказм, едкая ирония; диалогические – порицающие замечания, намек, пауза, шутка, смех. чем больше сумма воздействий диалогического типа по сравнению с суммой воздействий монологического типа, чем больше сумма информирующих, контролирующих и организующих воздействий по сравнению с суммой оценивающих и дисциплинирующих, тем выше уровень мастерства педагогического О. учителя.

• Митина Л. М. Учитель как личность и профессионал. М., 1994; Она же. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996.

Л. М. Митина

Методика анализа категорий взаимодействия. Н. Фландерс. Модификация Л. М. Митиной. В системе Н. Фландерса разговор, происходящий в классе, можно разбить на 10 категорий: 7 из них относятся к речи учителя, 2 – к речи учеников, а десятая, обозначенная как «молчание», или «замешательство», указывает на все остальные ситуации урока. Речевое О. учителя подразделено на 2 осн. категории прямого и непрямого влияния на учащихся. В речевом О. ученика выделяется речь, представляющая собой ответ учителю, – первая категория и речь, ведущаяся по собственной инициативе – вторая категория. Наша модификация системы Н. Фландерса состоит в детализации 7-й категории – задавание вопросов. Тот факт, что в этой категории не различается характер вопросов, говорит, на наш взгляд, о недостаточности этой системы. Если неизвестен тип вопросов, то наши возможности прокомментировать эффективность вопросов, задаваемых учителем, оказываются ограниченными. Поэтому мы выделяем неск. типов вопросов: 1-й тип – «закрытые» вопросы, т. е. вопросы, почти всегда требующие краткого односложного ответа, закрывающего путь к О. между учителем и учеником; 2-й тип – «открытые» вопросы, т. е. вопросы, требующие полного, развернутого ответа, дающего возможность ученику вступить в диалог с учителем; 3-й тип – «проблемные вопросы», т. е. вопросы, заставляющие детей думать, анализировать, сопоставлять, упорядочивать понятия, расширять представления и искать ответ в дискуссиях и спорах; 4-й тип – «вопросы-подсказки», т. е. вопросы, с помощью к-рых учитель пытается помочь ученику правильно ответить. Мы отдаем себе отчет в том, что это не исчерпывающая типология вопросов, но она в значительной степени облегчает исследователю анализ речевого (вербального) О. учителя на уроке. Краткий анализ категорий взаимодействий: 1) Речь учителя: Категория № 1 – Изложение; Категория № 2 – Распоряжения; Категория № 3 – Критика; Категория № 4 – Поощрение; Категория № 5 – Принятие; Категория № 6 – Создание или выяснение настроя учеников; Категория № 7 – Задавание вопросов;. 2) Речь ученика: Категория № 8 – Речь ученика как ответ учителю; Категория № 9 – Речь ученика по собственной инициативе, спонтанная речь ученика; 3) Паузы: Категория № 10 – Молчание или замешательство. Человек, анализирующий происходящее в классе речевое О. на основе системы Н. Фландерса, создает картину урока, распределяя все происходящее на нем по 10 категориям. Он делает это, согласно Н. Фландерсу, отмечая каждые 3 с конкретный тип вербальной активности. И хотя при подобной методике фиксируется только часть урока, эта часть, в достаточной степени, репрезентативна уроку как целому. Упорядочивая имеющиеся данные, исследователь может проанализировать запись урока неск. способами. Самый простой из них – проанализировать, как категории сменяются во временной последовательности. Этот путь позволяет выявить типы деятельности, к-рые во время урока или преобладали, или не пользовались успехом. Др. методы позволяют выявить типы повторяющихся, или цикличных, вербальных действий. Очевидно, что подобные записи позволяют установить удельный вес разговора учителя относительно разговора ученика. Наша модификация анализа категорий взаимодействия, предложенного Н. Фландерсом, состоит также в изменении системы отсчета. Вероятно, наиболее важным моментом системы Н. Фландерса было введение при кодировании разговора произвольного временного интервала (3 с). Такое введение, на наш взгляд, неизбежно приводит к поверхностному определению составляющих разговор единиц. Действительно, метод трехсекундного интервала может не выявить важные в содержательном отношении элементы. Поэтому нам представляется целесообразным создать более гибкую систему отсчета в зависимости от задач, поставленных на уроке, и средств, и способов их решения. Увеличение временного интервала (напр., до 5 мин) позволит не только фиксировать категории взаимодействия, но и учитывать информацию речевого и неречевого О., не предусмотренную системой Н. Фландерса.

• Митина Л. М. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996.

Л. М. Митина

Методика оценки представлений учителей о взаимодействии с учащимися на уроке. Н. И. Поливанова, И. В. Ривина. Направлена на выявление представлений учителей о разл. аспектах их О. с детьми в ходе урока. Анкетирование может осуществляться как фронтально, так и индивидуально. Анкета содержит 81 утверждение, 74 из к-рых распределены по 6 шкалам, 7 утверждений являются фоновыми и не учитываются при обработке. Анкета содержит 4 осн. шкалы (I–IV), 1 дополнительную шкалу (V) и шкалу лжи (VI). Шкала I – определяет выраженность направленности учителя на традиционное обучение: отработку осн. умений и навыков, строгое соблюдение дисциплины, обязательное заучивание формулировок, авторитарность учительской позиции, одинаковость требований к учащимся. Шкала II – выявляет приоритеты учителя в отношении к содержательному О. с учащимися, к организации в классе общей дискуссии, работе в группах, выяснению и обсуждению имеющихся мнений. Шкала III – акцентирует эмпатийную сторону О. учителя с детьми, его направленность на доверительность и дружелюбие. Шкала IV – выявляет настроенность учителя на психол. комфортность атмосферы урока в целом, нацеленность на свободное проявление инициативы детей. Шкала V – отражает направленность учителя на индивидуальную работу с детьми на уроке, реализацию индивидуальных программ учащихся. Шкала VI – искренность ответов учителя (шкала лжи). При обработке результатов по шкалам I–V подсчитывается суммарный балл по каждой шкале. В каждой из шкал минимально и максимально возможный суммарный балл различны в зависимости от количества пунктов, составляющих шкалу (разброс составляет от 5 до 68 баллов). По осн. шкалам выделяются 3 уровня (низкий, средний, высокий), соответствующих низкому, среднему и высокому значениям диапазона полученных баллов. По дополнительной шкале выделяются 2 уровня – низкий и средневысокий. Если в шкале лжи в 6 случаях дается неискренний ответ, то анкета считается недействительной. На основании сочетания уровней, проявленных по шкалам I–V, дается интегральная характеристика типа направленности учителя на взаимодействие с учащимися. 1) Тип развивающего учителя. Учитель демонстрирует высокий уровень по 4 осн. шкалам. Такой учитель направлен на содержательное взаимодействие с учащимися. 2) Тип традиционного учителя. Учитель демонстрирует высокий уровень по шкале I и низкий или средний уровни по остальным осн. шкалам. Такой учитель ставит во главу угла формирование знаний, умений, навыков, но не придает существенного значения собственной субъектности детей. 3) Тип взаимодействующего учителя. Учитель демонстрирует высокий уровень по шкале II и одновр. низкий или средний уровни по остальным осн. шкалам. Такой учитель проявляет тенденцию к признанию ребенка как самост. субъекта в учебных отношениях с педагогом и стремится к организации самост. групповой работы детей и к партнерству с ними на уроке. 4) Тип эмпатийного учителя. Учитель демонстрирует высокий уровень по шкале III и одновр. низкий или средний уровни по остальным осн. шкалам. Такой учитель в большей степени проявляет эмоциональную теплоту, готовность к взаимопониманию с детьми. 5) Тип комфортного учителя. Учитель демонстрирует высокий уровень по шкале IV и низкий или средний уровни по остальным осн. шкалам. Такой учитель не склонен к авторитарной манере в отношениях с детьми на уроке. 6) Тип обучающе-делового учителя. Учитель демонстрирует высокий уровень по шкале I и шкале II и одновр. низкий или средний уровень по шкале III и шкале IV. Такой учитель в большей степени нацелен на функционально-знаниевую сторону учебного взаимодействия. 7) Тип эмоционально-традиционного учителя. Учитель демонстрирует высокие уровни по шкале I и шкале III и низкий или средний уровни по шкале II и шкале IV Такой учитель, с одн. стор., является строго направленным на знаниевый аспект обучения, а с др. стор., учитывает эмоционально-личностн6ые особенности детей. 8) Тип взаимодействующе-эмпатийного учителя. Учитель демонстрирует высокие уровни по шкале II и шкале III и низкий или средний уровни по шкале I и шкале IV Такой учитель нацелен не только на деловое, но и на эмоциональное О. с учащимися на уроке. 9) Тип эмоционально-комфортного учителя. Учитель проявляет высокий уровень по шкале III и шкале IV, и низкий или средний уровни по шкале I и шкале II. В этом случае он акцентирует внимание на эмоциональной стороне учебного О. и комфортности учебной работы ребенка. 10) Тип комфортно-взаимодействующего учителя. Учитель демонстрирует высокие уровни по шкале II и шкале IV и низкий или средний уровни по шкале I и шкале III. Такой учитель направлен не только на эффективное учебное взаимодействие, но и стремится создать для учащихся атмосферу психол. комфорта. 11) Тип умеренно-уравновешенного учителя. Учитель демонстрирует средний уровень по всем 4 осн. шкалам. Он проявляет все вышеназванные характеристики учебной работы в умеренной степени. Такой учитель стремится овладеть самыми разными формами учебной работы на уроке. 12) Тип пассивного учителя. Учитель демонстрирует низкие уровни по всем 4 осн. шкалам. Такой учитель не имеет ярко выраженной педагогической направленности ни в методах преподавания, ни в психол. организации отношения с учащимися.

• Ермакова И. В., Поливанова Н. И., Ривина И. В. Представления учителей о взаимодействии с учащимися на уроке // Вестник практической психологии образования. 2005. № 4.

Н. И. Поливанова, И. В. Ривина

Тест репертуарных решеток. Дж. Келли. Модификация для изучения педагогической социальной перцепции Е. В. Костюченко. В кач. метода исследования восприятия и понимания учащихся учителями можно использовать тест личностных конструктов Дж. Келли. При выделении ролевых элементов целесообразно учитывать особенности педагогической деятельности, полагая, что конструкты, используемые учителями в своей деятельности, отличаются от тех, к-рые они применяют в процессе взаимодействия с др. людьми. Список элементов составили лишь те объекты, к-рые непосредственно включены в сферу профессионального педагогического взаимодействия, а именно ролевые персонажи учащихся. Применительно к изучению педагогической социальной перцепции список ролевых элементов Дж. Келли был модифицирован и он стал включать 7 персонажей: «сильный ученик», «слабый ученик», «средний ученик», «нелюбимый ученик», «любимый ученик», «трудный ученик», «неординарный ученик». Именно указанные роли чаще всего фиксируют педагоги, характеризуя ученика как участника учебно-воспитательного процесса. При формировании списка ролевых элементов учитывались и коннотативные параметры: 4 ролевых элемента – положительно оцениваемые персонажи («сильный ученик», «средний ученик», «любимый ученик», «неординарный ученик») и 3 – отрицательно оцениваемые персонажи («слабый ученик», «нелюбимый ученик», «трудный ученик»). В ходе выполнения процедуры исследования респондентам предлагается подставить на место каждого ролевого элемента известного им конкретного ученика с учетом коннотативных характеристик роли. После идентификации ролей с реальными учащимися респонденты могут приступать к выполнению осн. части исследования. С целью выявления конструктов применяется метод минимального контекста, или метод триад. Респонденту предъявляется по 3 ролевых элемента (триада) из ролевого списка. Триады составляются таким образом, что вероятность появления всех ролевых элементов была одинакова: это позволяет избежать выборочного давления на выявление личностных конструктов респондента. Примером может служить триада: «сильный ученик, слабый ученик, средний ученик». Респонденту предлагают зафиксировать какое-либо важное качество, по к-рому двое из обозначенных лиц сходны между собой и, следовательно, отличны от третьего. Далее необходимо назвать, в чем конкретно состоит отличие третьего персонажа от 2 других. Ответы на эти вопросы составляют 2 полюса конструкта: А – сходство, В – различие. Затем респонденту предлагается вновь сравнить элементы в триаде и указать, в чем еще проявляются сходство и различие указанных ролевых элементов. Для одной триады может быть получено от 1 до 5 конструктов. После заполнения указанным образом первой строки респондент может переходить ко второй, где ему предлагается след. триада. Полученный массив конструктов можно обрабатывать с помощью метода контент-анализа и интерпретировать в соответствии с выделенными семантическими единицами. С. В. Кондратьевой были предложены след. блоки личностных характеристик, к-рые могут быть получены при анализе выявленных конструктов: описание внешности, коммуникативные качества, волевые и интеллектуальные характеристики, рефлексивные и эмоционально-динамические качества, отношение к труду, учебе, способности и т. д.

• Костюченко Е. В. Когнитивная сложность учителя в межличностном познании: Учеб. пособие. Гродно, 2003; Он же. Использование методики Дж. Келли для изучения педагогической социальной перцепции // Пытаннi адукацыi i вахавання. Сб. науч. ст. Гродно, 2003, № 1.

Е. В. Костюченко

Опросник для учителя по наблюдению школьного поведения (Questionnar a la maitresse, observation de comportement scolaire). Б. Заззо. Модификация Н. Г. Салминой, И. Г. Тихановой. Предназначен для диагностики адаптации ребенка к школе и выявление причин трудностей включения в ситуацию школьного обучения. Опросник разработан для 2 ситуаций – прямого наблюдения и непрямого наблюдения. Прямое наблюдение осуществляется взрослым (педагогом, психологом) на уроке во время выполнения задания учителя (переписывания слов и фраз с доски, решения примеров в сочетании с комментариями и вопросами учителя и др.), а так же в О., игре. Наблюдение осуществляется по выделенным поведенческим показателям. Непрямое наблюдение охватывает те же самые ситуации – поведение ребенка в процессе учебной деятельности и в О., игре. Непрямое наблюдение представляет собой анкету, включающую систему вопросов о поведении ребенка, к-рую заполняет учитель (психолог). Вопросы анкеты непрямого наблюдения включают 2 шкалы: 1) «Поведение среди др. детей», характеризующую социальную адаптацию ребенка, его интеграцию в группу сверстников; 2) «Поведение на уроке», характеризующую адаптацию к школьным требованиям в ходе учебной деятельности, успешность освоения учебной деятельности. В каждой шкале выделяются позитивные и негативные параметры, характеризующие поведение. В шкале «Поведение среди др. детей» в кач. позитивных указываются след. параметры: инициативность в О., нормативность в О., наличие связей с др. детьми (популярность). Негативные параметры: пассивность в О., не нормативность в О., отсутствие связей с др. детьми (непопулярность). Позитивные параметры оцениваются с т. зр. «позитивной роли», к-рую выполняет ребенок. Соответственно негативные параметры оцениваются с т. зр. «негативной роли». Строится профиль выраженности позитивных и негативных параметров на основе количественной оценки. В шкале «Поведение на уроке» в кач. позитивных параметров указываются след. параметры: инициативность, самостоятельность в учебной деятельности, удержание задачи (внимательность, стабильность), высокий темп деятельности, позитивное отношение учителя к поведению и работе ребенка на уроке. Негативные параметры: пассивность и несамостоятельность в учебной деятельности, неумение удержать задачу (невнимательность, нестабильность), низкий темп деятельности, негативное отношение учителя к поведению и работе ребенка на уроке. Данные параметры так же относятся к «позитивной» и «негативной роли». На основе количественной оценки строится профиль их выраженности. Кроме оценки профиля по негативным и позитивным параметрам, вычисляется суммарный балл по каждой шкале, к-рый соотносится с возрастными нормами. Анкета прямого наблюдения включает поведенческие показатели, характеризующие ребенка в след. типах активности: 1) деятельность – один (самост. активность ребенка в одиночестве); 2) активность с другими (активность ребенка с др. детьми); 3) отсутствие активности (ребенок сам ничего не делает, ни с кем не общается); 4) отсутствие активности – с другими (пассивное пребывание с др. детьми); 5) обращение к учительнице. Первая часть анкеты заполняется в ситуации О. и игры, вторая – в ситуации деятельности, регламентированной учителем (урок математики или письма). Длительность наблюдения 20 мин (для каждого типа ситуаций). Учитывается не длительность, а частота поведения, соответствующего тому или иному показателю. Проставляется количество раз наблюдаемого поведения по каждому показателю. Делается вывод о преобладающем типе активности (по процентному соотношению). Поведенческие показатели оцениваются как позитивные и негативные. Результаты прямого и непрямого наблюдения сравниваются, и определяется, какую роль «позитивную» или «негативную» ребенок в большей степени занимает по 2 шкалам: «поведение среди др. детей» и «поведение на уроке».

• Салмина Н. Г., Тиханова И. Г. Опросник для учителя по наблюдению школьного поведения // Психология обучения, 2009, № 5; Zazzo B. Un grand passage de l’ecole maternelle a l’ecole elementaire. Paris. Presse universitaires de France. 1979.

Н. Г. Салмина

Методики-упражнения для учителей «Умею ли я слушать?». Л. М. Митина. Чтобы понять, насколько хорошо или насколько плохо вы слушаете своих учеников, сделайте след. упражнения: 1-е упражнение. Учитель должен прочитать 15 утверждений и соотнести насколько они отражают его поведение во взаимоотношениях с учениками по след. схеме: часто (+), иногда (+-), никогда (-). При подсчете результатов за каждый совпадающий с утверждением ответ («часто») приписывается 1 балл, за каждый несовпадающий ответ («никогда») – 0 баллов, за ответ «иногда» – 0,5 балла. Суммируются все баллы, полученные на каждое утверждение. Норма – 7–9 баллов, более 9 – выше нормы, менее 7 – ниже нормы. 2-е упражнение. Учитель анализирует свое поведение на уроке с помощью ответов на 10 вопросов. Чем больше у учителя обнаруживается совпадений в его поведении, тем меньше, по существу, он слушает и слышит своих учеников. Умение слушать ученика создает основу для взаимопонимания, доверия, уважения. Подобный анализ автоматически не делает учителя лучше. Но он дает представление о собственных действиях учителя и заставляет его быть начеку относительно последствий своих действий. Разумеется, учитель может осуществлять какой-то анализ и на уроке. Он наблюдает за реакцией учеников и тем самым узнает о результатах произведенных им действий. Но это очень непросто – управлять обстановкой на уроке, замечать реакцию каждого ученика, и еще более трудно точно оценивать значимость своих действий. Данные методики-упражнения в какой-то степени позволяют учителю лучше понять происходящее на уроке и повышают вероятность более полного понимания значимости педагогического О. в развитии личности ребенка, а значит, свои цели учитель сможет осуществлять с большим успехом.

• Митина Л. М. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996.

Л. М. Митина

Опросник учета гендерных различий. А. А. Чекалина. Предназначен для сбора информации о том, как учитываются полоролевые и гендерные различия в образовательном процессе. Исходными теорет. идеями для разработки данной методики явились следующие: 1) теории межличностного О. как одной из сторон целостного процесса О., в к-ром существует познавательный, эмоциональный и поведенческий компоненты; 2) концепция творческой профессионально-педагогической деятельности учителя; 3) социол. и психол. трактовки гендера как социального конструкта. Пол – это термин, который обозначает те анатомо-биологические особенности (в осн. – в репродуктивной системе), на основе к-рых люди определяются как мужчины или женщины. Гендер указывает на то, как мы представляем свой биологический пол в социальном пространстве. В нашем понимании, гендер – социально-психол. пол человека, совокупность его психол. характеристик и особенностей социального поведения, проявляющиеся в О. и взаимодействии. Данная категория содержит единство 3 установок: «Я знаю, что я – женщина/мужчина»; «Я чувствую себя женщиной/мужчиной»; «Я веду себя как женщина/мужчина». Совр. школа должна способствовать формированию личности женщины и мужчины с достаточно развитым пониманием специфических социальных функций, обусловленных именно половой принадлежностью. Немаловажная роль при этом отводится учителю. Опросник состоит из 18 вопросов, предназначенных для выявления мнений, суждений, взглядов педагогов, а также для выявления фактов их поведения и О. в образовательном процессе, направленных на учет полоролевых и гендерных различий учеников. Формы ответов в вопросах – закрытые, полузакрытые и открытые. Часть вопросов о личности респондентов, касающихся его пола, возраста, образования, профессии, семейного положения, пед. стажа, позволяет в дальнейшем обрабатывать материал в пределах той или иной подгруппы людей (выборки), при необходимости сопоставляя информацию из разл. подгрупп. Методика может быть предложена учителям начальных классов и учителям – предметникам, воспитателям групп продленного дня.

• Чекалина А. А. Гендерная психология: Учеб. пособие. М., 2006.

А. А. Чекалина

Тест незаконченных предложений «Я чувствую…». Л. М. Митина. Состоит из 32 незаконченных предложений, к-рые могут быть разделены на 6 групп, характеризующих в той или иной степени систему отношений педагога к детям, к себе самому, к профессии. Нек-рые группы предложений имеют отношение к испытываемым учителем эмоциональным переживаниям, к обычным состояниям и осн. привязанностям. Методика позволяет выявить след. 6 групп отношений: 1) Люди и ситуации, вызывающие положительные эмоции; 2) Люди и ситуации, вызывающие отрицательные эмоции; 3) Обычные состояния и осн. привязанности; 4) Отношение к людям и особенно к детям; 5) Отношение к себе; 6) Отношение к профессии. Исследованию методом незаконченных предложений должно предшествовать установление контакта с педагогом для получения искренних, естеств. ответов. В этом случае опытный психолог может извлечь важную информацию, отражающую систему личностных отношений и переживаний.

• Митина Л. М. Психологическая диагностика коммуникативных способностей учителя. Кемерово, 1996.

Л. М. Митина

Опросник для диагностики структуры эмоциональности в профессионально-педагогической деятельности. Л. А. Рабинович. Модификация Т. Г. Сырицо. Предназначен для выявления структуры эмоциональности в профессиональной деятельности учителя. Как и в оригинале, эта методика ориентирована не столько на выявление собственно эмоций, а на выявление устойчивых эмоциональных переживаний учителя. Данную методику следует рассматривать не как выявление эмоций (радости, гнева, страха и печали) в чистом виде, а именно как склонность субъекта к оптимистичности или пессимистичности, к позитивному или негативному эмоциональному фону. Опросник состоит из 42 утверждений, на к-рые респондент отвечает по след. схеме: «безусловно, да»; «пожалуй, да»; «пожалуй, нет»; «безусловно, нет». В дальнейшем ответы респондентов переводятся в баллы: от 4 до 0. Методика позволяет выявлять след. эмоции: радость, гнев, страх, печаль. Степень выраженности эмоции определяется набранным баллом.

• Сырицо Т. Г., Трусов В. П. Особенности эмоциональности учителя и успешность его деятельности // Психологическое обеспечение трудовой деятельности: Экспериментальная и прикладная психология. Л., 1987, Вып. 12.

И. Б. Ханина

Анкета по изучению коммуникативного минимума менеджеров организации. В. М. Снетков. Предназначена для диагностики (аттестации) общего уровня и отдельных аспектов коммуникативной компетентности менеджеров организации. Базовый коммуникативный минимум представляет собой перечень требований к теорет. знаниям, практическим навыкам и умениям в области социально-информационного взаимодействия руководителей разных уровней (Снетков, 2000). Анкета состоит из 14 утверждений, к-рые характеризуют 7 осн. шкал процесса коммуникации: 1) Подготовительная фаза О.; 2) Контактная фаза; 3) Эмоции в разговоре; 4) Фаза понимания; 5) Фаза убеждения; 6) Фаза завершения; 7) Управление разговором. Респонденты должны оценить степень своего согласия со всеми 14 утверждениями от 1 балла (данный аспект в их О. отсутствует) до 7 баллов (максимальная степень наличия коммуникативного навыка). Распределение оценок находится в диапазоне 14–98 баллов. Определяется средний балл по каждой шкале и общая сумма баллов по всем семи шкалам. Допускается 2 варианта использования анкеты: прямое анкетирование самих менеджеров, или их оценка группой экспертов из 6 человек, знающих этих менеджеров по совместной работе не менее 3–6 месяцев.

• Снетков В. М. Психология коммуникации в организации. СПб., 2000; Он же. Коммуникативный минимум менеджера // Практикум по психологии менеджмента и профессиональной деятельности: учеб. пособие / Под ред. Г. С. Никифорова, М. А. Дмитриевой, В. М. Снеткова. СПб., 2003.

В. М. Снетков

Процедура составления личностного портрета. И. М. Карлинская, И. Б. Ханина. Предназначена для составления личностного портрета респондента. Необходимость такой процедуры вызвана многими причинами: 1) В детских садах, школах многие дети и подростки испытывают трудности в О. Знание особенностей личностного портрета такого школьника дает возможность практическому школьному психологу помочь воспитателю, учителю в выборе форм педагогического О. 2) Знание особенностей личностного портрета дает возможность психологу-консультанту выбрать соответствующие формы О. 3) В кадровом менеджменте при подборе персонала. 4) В реально функционирующих группах знание особенностей личностного портрета членов группы дает возможность практическому психологу способствовать налаживанию межличностных отношений между членами группы и проводить профилактику конфликтов. Процедура составления личностного портрета состоит в том, чтобы с помощью психол. методик получить структурированные параметры, к-рые определяются след. блоками: 1) психодиагностика познавательных процессов; 2) психодиагностика функционального состояния; 3) психодиагностика типологии личности; 4) психодиагностика черт личности; 5) психодиагностика самосознания личности; 6) психодиагностика регуляторной активности личности; 7) психодиагностика мотивационной сферы личности; 8) психодиагностика эмоционального состояния личности; 9) психодиагностика межличностных отношений личности; 10) психодиагностика супружеских и детско-родительских отношений. При выборе самих блоков мы исходили из наиболее типичных психол. феноменов, через к-рые проявляется личность. Каждый блок наполняется соответствующими психол. методиками. Выбор самих методик и их количество определяет сам исследователь, и он зависит от целей и задач исследования. Существенно, чтобы методики были многомерными. В этом случае появляется возможность отдельные шкалы методик, построенные на существенно различающихся утверждениях, но при этом измеряющие одно и то же качество, использовать в разл. блоках и рассматривать совокупную тенденцию по данному качеству. Отбор самих блоков определяется целями и задачами исследования. Составленный по описанной процедуре личностный портрет дает возможность более эффективно работать практическому психологу.

• Карлинская И. М., Ханина И. Б. О некоторых аспектах психологического консультирования // Клиническая психология: мат-лы первой межд. конференции памяти Б. В. Зейгарник / Отв. ред. А. Ш. Тхостов. М., 2001.

И. М. Карлинская, И. Б. Ханина

Экспертная беседа. В. Ф. Енгалычев, А. В. Юнда. Э. б. является особым методом судебно-психол. экспертизы и экспертных исследований. Применяется во всех видах психол. экспертизы с участием подэкспертного (лицом, в отношении к-рого проводится психол. исследование в рамках судебной психол. экспертизы по постановлению органов следствия или определению суда). Э. б. предназначена для получения в процессе диалога информации об особенностях субъективного мира обследуемых лиц (мотивах, установках, отношениях, переживаниях, интересах, мировоззрении и др.), а также о психол. факторах исследуемой ситуации. Результаты Э. б. необходимы для дополнения, уточнения и анализа данных, полученных с помощью стандартизированных методов, и формирования экспертных выводов. Проведение ее требует высокой профессиональной коммуникативной компетентности опрашивающего, т. к. ситуация О. с подэкспертными, как правило, осложнена влиянием ряда факторов. К ним относятся: 1) значительная несимметричность коммуникативных ролей психолога и подэкспертного; 2) внешне инициированное участие в исследовании и не всегда добровольное самораскрытие подэкспертного; 3) использование заключения судебно-психол. экспертизы следственными органами или судом, т. е. ограниченная возможность соблюдения психологом принципа конфиденциальности; 4) напряженность О., связанная с обсуждением психотравмирующих событий – ситуаций конфликтного взаимодействия, насилия; 5) наличие у обследуемых особых психич. и эмоциональных состояний, вызванных криминальной и посткриминальной ситуациями; 6) личностные особенности подэкспертных, затрудняющие О. (агрессивность, враждебность, импульсивность, раздражительность, вспыльчивость, ригидность и пр.); 7) активное использование обследуемыми средств психол. самозащиты (отказ от контакта, формальное выполнение заданий, сообщение ложной информации и др.); 8) несоответствующие действительности представления подэкспертных о деятельности и роли психолога-эксперта; 9) сложные пространственно-временные условия взаимодействия и др.

Проведение Э. б. подразумевает неск. этапов, их последовательное прохождение обеспечивает исследованию целостность и снижает риск получения неполных или недостоверных данных. 1. Подготовительный этап. Включает: 1) психол. анализ материалов уголовного или гражданского дела с целью установления наличия и качества информации, 2) обзор данных о разл. техниках и приемах, необходимых для проведения беседы (для установления контакта, распознавания ложных и недостоверных сообщений, оказания мнемической помощи и пр.). 2. Ориентировочный этап – вступление в контакт с обследуемым. Осн. задачи этапа: 1) анализ ситуации О.; 2) включение обследуемого в диалог; 3) создание психологически комфортной атмосферы О. Результат: предварительные суждения о психол. складе обследуемого, его эмоциональном состоянии, роли, к-рую он отводит себе как участник интеракции; выбор экспертом стратегии и тактики коммуникации, адекватных ситуации; коррекция плана беседы; установление доверительного контакта с обследуемым. 3. Сбор данных о подэкспертном. Темы и вопросы беседы на этом этапе в опр. степени (с учетом возраста и процессуального положения подэкспертных, вида экспертизы) универсальны, поэтому такая информация может быть получена с помощью стандартизированного интервью. 4. Беседа по юридически значимой ситуации. Наиболее сложный этап экспертной беседы. Содержание выстраивается в зависимости от направленности экспертизы, и корректируется с учетом реакций подэкспертного. Важной задачей здесь является поддержание доверительного контакта. 5. Завершение беседы. На этом этапе эксперту целесообразно подчеркнуть доброжелательное и уважительное отношение к собеседнику, поблагодарить его за сотрудничество, обозначить план дальнейшего взаимодействия. Цель этапа – поддержание доброжелательной атмосферы О.

В процессе ведения беседы исследователю необходимо максимально точно фиксировать высказывания подэкспертного, а также сопутствующие им невербальные проявления.

• Енгалычев В. Ф., Шипшин С. С. Судебно-психологическая экспертиза. Методическое руководство для следователей и экспертов. Калуга-Обнинск-М., 1997; Ситковская О. Д., Конышева Л. П., Коченов М. М. Новые направления судебно-психологической экспертизы: руководство. М., 2000; Холопова Е. Н. Судебно-психологическая экспертиза: теоретические, правовые и организационные основы: монография. Калининград, 2005; Юнда А. В. Психологические особенности профессиональной коммуникации судебного психолога-эксперта. Дис. … канд. психол. наук. Ярославль 2008.

В. Ф. Енгалычев

Методика оценки учебной коммуникации учащегося с учителем на уроке. Н. И. Поливанова, И. В. Ривина. Методика имеет форму анкеты и направлена на выявление представлений учащихся 9–11 классов о специфике их учебной коммуникации с учителями на уроках. Анкета включает 35 утверждений, распределенных по 4 шкалам. Шкалы отражают разл. аспекты учебной коммуникации с учителем. В целом анкета выявляет позиции детей по отношению к их взаимодействию с учителями на уроках в школе. Шкала 1 определяет направленность учителя на индивидуальную самост. работу с детьми с позиции самих учащихся. Шкала 2 направлена на оценку содержательного взаимодействия ребенка с учителем. В ней с позиции учащегося рассматриваются характер учебных отношений с педагогом. Шкала 3 направлена на оценку эмоционального О. ребенка с учителем. В ней с позиции детей представлен эмоциональный тон О. Шкала 4 направлена на оценку комфортности психол. самочувствия учащегося на уроке. При обработке результатов подсчитывается суммарный балл по каждой шкале. В каждой из шкал минимально и максимально возможный суммарный балл различны в зависимости от количества пунктов, составляющих шкалу (разброс от 5 до 36 баллов). Выделяются 3 уровня (низкий, средний, высокий), соответствующие низкому, среднему и высокому значениям диапазона полученных баллов. На основании сочетания уровней, выявившихся по шкалам, определяется общее представление учащегося об особенностях коммуникации учителей с учащимися на уроке. Выявляются типы: развивающего учителя, взаимодействующего, эмпатийного, комфортного, а также выявляется психол. отстраненность учителя от учеников. к-рая может быть связана с разными причинами. Желательно проводить данную методику одновр. с анкетированием учителей по «Методике оценки представлений учителей о взаимодействии с учащимися на уроке». При соотнесении результатов анкетирования учителя и учащихся важно не столько выявить подробности представляемых педагогом и детьми «портретов» учебного поведения учителя, сколько определить осн. направленность учебной коммуникации между обучающим и обучаемыми. Сопоставление данных обеих анкет позволяет оценить одни и те же психол. характеристики образовательной среды с т. зр. взрослых и детей, выявить степень их согласованности и понять, насколько достигается взаимодействие и взаимопонимание учителей и учащихся в реализации учебной деятельности.

• Поливанова Н. И, Ривина И. В. Развитие общения учащихся с педагогом на уроке // Новые исследования в психологии, 2009, № 1.

Н. И. Поливанова, И. В. Ривина

15.5. Диагностика общения с самим собой

Опросник «Оценка доверия к себе». Т. П. Скрипкина. Предназначен для диагностики уровня выраженности доверия к себе. В основе опросника лежит положение о том, что в разных сферах жизнедеятельности личности люди склонны в разл. степени доверять себе. Текст опросника содержит 73 утверждения, на к-рые респондент отвечает «да» или «нет». Эти утверждения формируют 11 шкал, отражающих меру проявления доверия к себе в разных сферах жизни. Шкала I. Доверие к себе в профессиональной деятельности. Шкала II. Доверие к себе в интеллектуальной сфере. Шкала III. Доверие к себе в решении бытовых проблем. Шкала IV. Доверие к себе в умении строить взаимоотношения с близкими людьми (друзьями). Шкала V. Доверие к себе в умении строить взаимоотношения с подчиненными. Шкала VI. Доверие к себе в умении строить взаимоотношения с вышестоящими. Шкала VII. Доверие к себе в умении строить взаимоотношения в семье. Шкала VIII. Доверие к себе в умении строить взаимоотношения с детьми. Шкала IX. Доверие к себе в умении строить взаимоотношения с родителями. Шкала X. Доверие к себе в умении нравиться представителям противоположного пола. Шкала XI. Доверие к себе в умении интересно проводить досуг. По результатам ответов выделяется и общий личный показатель. Методика также существует в психометрическом варианте и предназначена для экспресс оценки уровня выраженности доверия к себе. Респондент заполняет таблицу, в к-рой присутствуют, выделенные 11 жизненно значимых сфер, используя шкалу оценок: «полностью доверяю», «скорее доверяю», «доверяю частично».

• Доверие в социально-психологическом взаимодействии / Под ред. Т. П. Скрипкиной. Ростов-н/Д, 2006.

Т. П. Скрипкина

Методика «Самоанализ уровня выраженности доверия к себе». Т. П. Скрипкина. Предназначена для выявления уровня доверия к себе. В методике выделяются 11 жизненных сфер: 1) Профессиональная деятельность; 2) Интеллектуальная деятельность; 3) Решение бытовых проблем; 4) Умение строить взаимоотношения с близкими людьми (друзьями); 5) Умение строить взаимоотношения с подчиненными; 6) Умение строить взаимоотношения с вышестоящими людьми; 7) Умение строить взаимоотношения в семье; 8) Умение строить взаимоотношения с детьми; 9) Умение строить взаимоотношения с родителями; 10) Умение нравиться представителям противоположного пола; 11) Умение интересно проводить досуг. Респондент отвечает на утверждение по след. схеме: «полностью доверяю»; «скорее доверяю»; «частично доверяю»; «не доверяю»; «скорее не доверяю»; «полностью не доверяю». Результаты приводятся в баллах.

• Доверие в социально-психологическом взаимодействии / Под ред. Т. П. Скрипкиной. Ростов-н/Д, 2006.

Т. П. Скрипкина

Методика Свободного Самоописания (МСС). А. В. Визгина. Относится как к классу проективных методик, так и к вербальным самоотчетам, и выявляет в разной степени осознанные аспекты самосознания и самоотношения, в т. ч. и их процессуальной составляющей – внутр. диалога. Респонденту предлагается описать себя таким образом, чтобы было понятно, что он за человек, что представляет собой как личность. Использование Методики Свободного Самоописания (МСС) является адекватным инструментом выявления спонтанного вынесенного вовне диалога с самим собой. Спонтанность полученных диалогов обеспечивается тем, что субъект напрямую не побуждается актуализировать свой внутр. диалог (ВД), но при этом задача описать себя способствует активизации таких диалогичных по своей природе процессов, как самоосмысление и осознание отношения к себе. Необходимость же раскрыть Я другому побуждает респондента не только развертывать и обосновывать свою позицию, но и защищать ее. Наиболее распространенным распределением голосов в самоописании является противостояние между самооппозицией и защитной тенденцией, направленной на поддержание позитивного самоотношения и избегание самоизменения. Тексты оцениваются по след. параметрам: развернутость позиций, их аргументированность, эмоциональная насыщенность, степень их диалогического взаимодействия, развития (динамика), а также – степень принятия субъектом позиций. По степени развернутости конфликтующих позиций ВД, выявляемые в текстах самоописания, подразделяются на двусторонние и односторонние. В первом случае обе позиции развернуты, аргументированы и эмоционально насыщены. Во втором – явно представлена только одна сторона (чаще всего защитный голос), вторая – выражена неявно. Это связано с тем, что по мере нарастания защитных тенденций в самосознании, усиления ригидности «образа Я», нетерпимости к любым противоречиям, второй голос (самооппозиция) свертывается, оставляя в тексте следы диалогичности, по к-рым можно реконструировать сам ВД. Это, прежде всего, опр. интонационно-стилевые особенности высказывания, свидетельствующие о неосознанной активности субъекта по «заглушению» голоса самооппозиции. (такие, напр., как чрезмерная эмоциональность текста, наличие слишком категоричных утверждений, преобладание отрицательных конструкций, чрезмерная самопохвала).

• Визгина А. В. Эмпирическое изучение спонтанных внутренних диалогов // Вопр. психологии. 2007. № 1; Она же. Свободное самоописание как инструмент диагностики внутренней диалогичности // Психология индивидуальности. Мат-лы Всерос. конференции. М., 2006.

А. В. Визгина

Модифицированная Методика Управляемой Проекции (ММУП). А. В. Визгина, В. В. Столин. Методика является модификацией Методики Управляемой Проекции и направлена на выявление внутр. диалогичности самосознания. Методика заключается в том, что респонденту предлагается описать, отвечая на ряд вопросов, 2 персонажей, одним из к-рых является его «собственный портрет», полученный с помощью опросника Кеттелла, а другой – его противоположностью. Для актуализации внутр. диалога (ВД) в дополнение к осн. заданиям респонденту предлагается представить ситуацию, что эти персонажи встретились, и между ними произошел серьезный разговор, а затем придумать и написать диалог между ними. Диалогическое столкновение обеих сторон, воплощающих Я и Не-Я личности, т. е. альтернативную позицию, иной вариант личностного развития, является адекватной моделью реального внутр. диалога самосознания личности. В диалоге с антиподом субъект решает для себя вопросы о возможности и желательности быть другим – с одн. стор., и удовлетворительности своего наличного Я – с др. стор. Выявляемые с помощью ММУП типы ВД, различаются по тому, какое отношение выражается респондентом к возможности самоизменения. С помощью ММУП выявляются, прежде всего, защитные типы ВД, к-рые можно рассматривать как разл. способы обоснования отказа от самоизменения, аргументированные либо невозможностью, либо нежеланием быть другим. При этом эффективность такой защиты может быть разной, в зависимости от типа ВД. Так респонденты с типом диалога «Сильное Я – Слабое Не-Я» позитивно относятся к себе и, тем не менее, нуждаются в комплиментарном «Слабом Не-Я», подтверждающим собственную ценность. Респондентам с диалогом «Спор правого с неправым» удается с помощью рациональной аргументации доказать неправомерность нападок Не-Я и, тем самым, избежать самообвинения и поддержать непротиворечивый Образ Я. Тип диалога «Сильное Не-Я – Слабое Я» предполагает однозначно негативное самоотношение: признание «Не-Я» в кач. идеала сочетается с полным самоотрицанием. Остальные типы, где «Не-Я» выступает в кач. дискредитируемого идеала, запретного плода, или даже врага, выявляют конфликтный смысл Я, а также связаны с негативным самоотношением.

• Визгина А. В. Методика управляемой проекции // Общая психодиагностика / Под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина. СПб., 2003; Визгина А. В., Столин В. В. Внутренний диалог и самоотношение // Психол. журн. Т. 10. № 6. 1989; Столин В. В. Самосознание личности. М., 1983.

А. В. Визгина

Методика Косвенного Исследования Системы Самосознания (КИСС). Е. Т. Соколова, Е. О. Федотова. Методика КИСС объединяет принципы психометрического и проективного обследования и исходит из неск. теорет. допущений: 1) использование принципа неопределенности стимула и проективной организации обследования позволяет минимизировать социально желательные ответы и содействует объективации личностных установок в адрес себя и значимых других; 2) на основе обыденного опыта у человека стихийно складывается система представлений о качествах своей личности, к-рые он может выразить с помощью шкал самоописания и определения своего места на данной шкале относительно ее полюсов. Стимульный материал КИСС состоит из 10 схематических изображений человеческого лица. Отсутствие линии рта усиливает неопределенность изображений, чем снижается возможность получения «общекультурных» межиндивидуальных устойчивых шкал и, напротив, создается необходимость использования респондентом своих собственных, реальных именно для него шкал. Процедура эксперимента состоит из ранжирования «лиц» по параметрам, заданным экспериментатором или самостоятельно предлагаемым респондентом. Респонденту предлагается, предварительно ознакомившись с набором карточек (10 штук), разложить их в ряд слева направо по степени предпочтения (критерий – «нравится»). Затем респонденту предлагают описать первое и последнее изображения в свободной манере. Смешав карточки, психолог просит разложить их по уму, доброте и т. д. Часть качеств-шкал (здоровье, ум, доброта) представляет собой стандартный набор, др. часть подобрана на основании тех качеств, к-рые респондент называет при описании первой и последней карточек в ряду «нравится». После чего предлагается разложить карточки по «похожести на себя». При обработке результатов подсчитываются коэффициенты корреляции (непараметрический критерий оценки близости ранжировок Спирмена) между различными ранжировками.

Для оценки устойчивости интегральной самооценки требуется проведение повторного тестирования. При этом коэффициенты ранговой корреляции между соответствующими парами качеств представляют собой меру стабильности шкал, а разница уровней самооценок при обоих измерениях – меру устойчивости уровня самооценок во времени. Выявлено, что в группе здоровых респондентов из стандартного набора качеств наиболее высокую оценку получили доброта и ум. Для оценки «различительной силы» методики КИСС мы представили результаты всех респондентов в виде точек в пространстве 3 осн. параметров: величина уровня приятия себя, устойчивость уровня приятия себя и стабильность ранжировок. После этого была очерчена область «нормы» так, что в нее попало 75 % респондентов из группы здоровых. По результатам попадания в эту область респонденты из группы больных и непопадания в эту область респондентов из группы здоровых подсчитывался ϕ-коэффициент. По результатам психометрической оценки методика КИСС достаточно надежный (оценка в группе здоровых респондентов) и валидный (сравнение результатов в группе здоровых и пациентов с невротическими расстройствами личности) инструмент диагностики когнитивной и эмоционально-оценочной составляющей системы самооценок и их стабильности/нестабильности во времени. Как выяснилось в ходе дальнейших исследований, феномен системной нестабильности интегрального образа Я имеет самое непосредственное отношение к ядерному нарушению самоидентичности при расстройствах личности пограничного уровня и проявляется в 2 осн. формах – ядерной диффузии и компенсаторно-защитной грандиозности.

• Соколова Е. Т. Мотивация и восприятие в норме и патологии. М., 1976; Она же. Проективные методы исследования личности. М., 1980; Она же. Самосознание и самооценка при аномалиях личности. М., 1989; Соколова Е. Т., Федотова Е. О. Апробация методики косвенного измерения системы самооценок (КИСС) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 14. Психология, 1982, № 3; Федотова Е. О. Методика косвенного измерения системы самооценок // Общая психодиагностика / Под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина. М., 1987.

Е. Т. Соколова

Пермский вопросник Я (ПВЯ). Л. Я. Дорфман и др. Первоначально вопросник назывался «Метатест – 1». Затем он получил название «Пермский вопросник Я» и подвергался неск. модификациям. Предназначен для измерения особенностей самообщения на внутриличностном уровне (самосознание, Я-концепция). Участниками самообщения являются Я и Не-Я (генерализованный Другой). Их позиции артикулируются в 4 субмодальностях: Авторское Я (Я как автор, деятель) и Вторящее Я (ориентация на Другого, референтность) (модальность Я), Воплощенное Я (обладание Другим, воплощение в Другом) и Превращенное Я (принятие Другого, терпимость) (модальность Не-Я). ПВЯ представляет собой 38-пунктный вопросник: по 8 пунктов – на каждую шкалу (всего – 4 шкалы, одна шкала – одна субмодальность), 4 пункта – маскировочные, 2 пункта относятся к шкале лжи. На пункты респонденты отвечают по след. схеме: «совершенно не согласен» – «-3»; «не согласен» – «-2»; «скорее не согласен, чем согласен» – «-1»; «скорее согласен, чем не согласен» – «+1»; «согласен» – «+2»; «полностью согласен» – «+3». Ответы респондентов выражают степень их согласия с суждениями по пунктам и градуируются по 6 ступеням в диапазоне от -3 до +3, а затем переводятся в значения от 1 до 6. Специально изучались (611 студенток Пермских вузов, девушки, возраст в диапазоне от 17 до 24 лет) вопросы внутренней гомогенности и надежности шкал ПВЯ, его конструктной и дискриминантной валидности. Вопросник прошел все этапы валидизации и может быть использован в академических исследованиях (психодиагностика, эмпирические исследования), в области психол. практики (консультирование, психотерапия), в сфере образования (учебно-воспитательный процесс, социальная работа). ПВЯ могут применять психологи-специалисты, социальные работники, педагоги.

• Дорфман Л. Я. Полимодальное Я: эмпирическая верификация концептуальной модели // Интегральная индивидуальность, Я-концепция, личность. М., 2004; Он же. Психометрическая характеристика Пермского вопросника Я // Современная психодиагностика в изменяющейся России / Отв. ред. Н. А. Батурин. Челябинск, 2008; Дорфман Л. Я., Ковалева Г. В., Рябикова М. В. «Пермский вопросник Я»: эмпирические свидетельства в пользу его надежности и валидности // Совершенствование образовательных процессов и технологий в вузе искусств и культуры накануне XXI века. Пермь, 2000, Ч. 1; Дорфман Л. Я., Рябикова М. В., Гольдберг И. М., Быков А. Н., Ведров А. А. Новая версия Пермского вопросника Я // Творчество в образовании, культуре, искусстве. Пермь, 2000; Дорфман Л. Я., Щебетенко С. А., Смирнов Д. О. Метатест – 1 // Методы психологии / Отв. ред. П. Н. Ермаков, В. А. Лабунская. Т. 3. Вып. 2. Ростов-н/Д, 1997.

Л. Я. Дорфман

Диагностика типов этнической идентичности. Г. У. Солдатова, С В. Рыжова. Позволяет диагностировать этнич. самосознание и его трансформации в условиях межэтнической напряженности. Один из показателей трансформации этнич. идентичности – это рост этнич. нетерпимости (интолерантности). Толерантность/интолерантность – главная проблема межэтнических отношений в условиях роста напряженности между народами – явилась ключевой психол. переменной при конструировании данного опросника. Степень этнич. толерантности респондента оценивается на основе след. критериев: уровня «негативизма» в отношении собственной и др. этнич. групп, порога эмоционального реагирования на иноэтническое окружение, выраженности агрессивных и враждебных реакций в отношении к др. группам. Опросник содержит 6 шкал, к-рые соответствуют след. типам этнич. идентичности: 1) Этнонигилизм – одна из форм гипоидентичности, представляющая собой отход от собственной этнич. группы и поиску устойчивых социально-психол. ниш не по этнич. критерию; 2) Этнич. индифферентность – размывание этнич. идентичности; 3) Норма (позитивная этнич. идентичность) – сочетание позитивного отношения к собственному народу с позитивным отношением к др. народам; 4) Этноэгоизм – может выражаться в безобидной форме на вербальном уровне, но может выражаться в напряженности и раздражении в О. с представителями др. этнич. групп; 5) Этноизоляционизм – убежденность в превосходстве своего народа, признание необходимости «очищения» национ. культуры, негативное отношение к межэтническим брачным союзам, ксенофобия; 6) Этнофанатизм – готовность идти на любые действия во имя так или иначе понятых этнич. интересов, вплоть до этнич. «чисток», отказа др. народам в праве пользования ресурсами и социальными привилегиями. Методика состоит из 30 суждений – индикаторов, интерпретирующих конец фразы: «Я человек, который…». Индикаторы отражают отношение к собственной и др. этнич. группам в разл. ситуациях межэтнического взаимодействия. Обработка результатов проводится путем перевода ответов респондентов в баллы в соответствии с опр. шкалой (от 0 до 4 баллов). Подсчитывается количество баллов по каждому из типов этнич. идентичности. В зависимости от суммы баллов, набранных респондентом по той или иной шкале, можно судить о выраженности соответствующего типа этнич. идентичности, а сравнение результатов по всем шкалам между собой позволяет выделить один или неск. доминирующих типов.

• Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998.

Г. У. Солдатова

Диагностика самооценки волевых качеств. В. А. Иванников, Е. В. Эйдман. Метод прямой самооценки является одним из наиболее распространенных способов изучения волевых качеств личности. Его неоспоримыми достоинствами являются простота и экономичность. Структура волевой самооценки в целом отражает состояние волевой регуляции субъекта и соответствует требованиям, предъявляемым к нему со стороны того или иного вида деятельности и О. Методика направлена на диагностику уровня и структуры самооценки волевых качеств личности и представляет собой формализованную модификацию методики самооценки Дембо-Рубинштейн, в к-рую вместо классических шкал входит список из разл. волевых качеств. Учитывая тот факт, что в совр. литературе до сих пор нет единого мнения по поводу состава и классификации волевых качеств личности, содержание и объем списка оцениваемых качеств зависит от целей конкретного диагностического обследования (например, ответственный, дисциплинированный, целеустремленный, принципиальный, обязательный, настойчивый, решительный, волевой, инициативный, выдержанный и т. д.). Респондентам предлагается оценить степень выраженности у них каждого из качеств, представленных в списке, в процентах от 0 % – «совершенно не выражено» до 100 % – «максимально выражено». Помимо самооценки актуального уровня развития качества, респондентов просят оценить желательный для себя и идеальный уровень развития волевых качеств. В этом случае предлагается в предложенном списке качеств оценить в процентах от 0 до 100 степень выраженности, по их мнению, каждого качества. Респонденты оценивают качества в соответствии со след. шкалой: 0 – совершенно не выражено, 50 – средне выражено, 100 – максимально выражено. По тем же самым показателям они оценивают уровень развития качества, к-рого могли бы достичь, если бы захотели, а также такой уровень развития качества, к-рым должен обладать, по их мнению, человек в идеале. При интерпретации полученных результатов учитывается как уровень оценок по отдельным качествам, так и профиль волевых качеств личности в целом, отражающий общий уровень волевой самооценки личности и ее структуру. При проведении диагностики в реальных социальных группах, напр., учебных или трудовых коллективах, помимо метода самооценки, целесообразно воспользоваться методом взаимных и экспертных оценок, используя тот же самый список волевых качеств.

• Иванников В. А., Эйдман Е. В. Структура волевых качеств по данным самооценки // Психол. журн. 1990. № 3.

В. Н. Шляпников

Шкала контроля за действием (НАКЕМР-90). Ю. Куль. Адаптация С. А. Шапкина. Предназначена для диагностики индивидуальных особенностей волевой регуляции процессов реализации намерения в действии. В основе методики лежит теория контроля за действием Ю. Куля, согласно к-рой существует 2 типа волевой регуляции процесса реализации намерения в действии: самоконтроль и саморегуляция. Саморегуляция характеризуется большей погруженностью субъекта в процесс деятельности, меньшей подверженностью интерферирующему влиянию конкурирующих намерений, а также непроизвольностью и большей эффективностью функционирования стратегий волевого контроля. В целом ориентация на действие способствует реализации намерения в действии. Самоконтроль характеризуется преобладанием в сознании субъекта персеверирующих мыслительных процессов, относящихся к прошлому, настоящему или будущему субъекта, соответственно, большей подверженностью интерферирующему влиянию конкурирующих намерений, а также меньшей эффективностью функционирования стратегий волевого контроля. В целом ориентация на состояние препятствует реализации намерения в действии. Склонность человека к самоконтролю определяется ориентацией на состояние (ОС-диспозиция), а к саморегуляции – ориентацией на действие (ОД-диспозиция). Люди с ОС-диспозицией в целом менее успешно реализуют свои намерения в действии, т. к. они в большей степени подвержены интерферирующими влиянию со стороны конкурирующих намерений и негативного опыта. Они более склонны к формированию таких негативных психол. состояний как выученная беспомощность и алиенация. Люди с ОД-диспозицией более успешно реализуют свои намерения в действии, т. к. они способны дольше удерживать их в активном состоянии и защищать от конкурирующих тенденций. Они лучше усваивают новую информацию и быстрее трансформируют ее в навыки. Также исследования показывают, что люди с ОД-диспозицией являются более успешными в разл. видах деятельности (учебной, профессиональной, спортивной и т. д.). Методика состоит из 36 неоконченных утверждений, к каждому из к-рых на выбор предлагается 2 варианта ответов. Методика включает в себя 3 субшкалы (каждая шкала по 12 утверждений), представляющие собой 3 сферы контроля за действием: 1) Контроль за действием, связанный с принятием решения (при планировании). Данная шкала отражает способность субъекта в процессе инициации действия отвлекаться от неполноценных, конкурирующих намерений и др. нерелевантной, интерферирующей информации действия; 2) Контроль за действием, связанный с реализацией (при реализации). Данная шкала отражает способность субъекта пребывать в процессе реализации намерения необходимое время, удерживать в фокусе внимания актуальную интенцию, проявлять настойчивость; 3) Контроль за действием, связанный с ориентацией на неудачу (при планировании). Данная шкала отражает способность субъекта инициировать процесс реализации намерения, несмотря на сопровождающие его трудности. Часто в исследованиях используется только одна субшкала «Контроль за действием при планировании», т. к. по данным последних психометрических исследований она обладает наибольшей внутр. согласованностью и прогностической валидностью. Сырые баллы, полученные с помощью методики, по каждой субшкале переводятся в стены в соответствии с тестовыми нормами. Результат от 1 до 5 стенов интерпретируются как ОС-диспозиция, от 6 до 10 стенов – ОД-диспозиция.

• Шапкин С. А. Экспериментальное изучение волевых процессов. М., 1997; Diefendorff J. M. et al. Action-state orientation: Construct validity of a revised measure and its relationship to work-related variables // J. Appl. Psychol. 2000. Apr. V. 85 (2).

В. Н. Шляпников

Методика измерения самоотношения (СОТКУ). В. Н. Куницына. Предназначена для измерения самоотношения личности. В основе разработки опросника лежит теорет. модель В. В. Столина. Опросник состоит из 96 суждений, к-рые определяют 8 шкал: 1) Открытость – шкала лжи; 2) Самоуверенность. Предполагает социальную смелость, отрицание проблем, отсутствие внутр. напряжения, сомнение в положительном отношении других, ощущение силы или слабости. Это, прежде всего, демонстрируемая уверенность, маска уверенного поведения, уверенное поведение на людях и в целях самоутверждения; 3) Самоценность – осознание ценности себя и других, развита вера в свои силы, в способность помогать и быть духовной опорой для других; отсутствие бесплодных сомнений и игнорирование лести и похвал, самодостаточность; 4) Внутр. конфликтность. Амбивалентность чувств, самокопание и излишняя рефлексия, низкая самооценка; 5) Удовлетворенность О., отраженное самоотношение. Предвосхищаемое отношение к себе др. людей. Ожидание симпатии или антипатии, понимания или непонимания со стороны др. людей, в т. ч. близких; 6) Шкала психол. зависимости и подчинения. Сильно развиты подозрительность, боязни остаться без поддержки, в одиночестве; чрезмерная (часто демонстративная, защитная) скромность, нежелание выделяться; 7) Личный контроль, интернальность, саморегуляция. Чувство обоснованности и последовательности своих решений, самообладание, последовательность и предсказуемость поведения, планирование своей жизни; 8) Самообвинение. Интропунитивность, отрицательные эмоции по отношению к себе, преувеличенное переживание вины за свои неудачи и недостатки, неверие в свои силы. Из имеющегося массива суждений выделяются 4 дополнительные шкалы: самодостаточность – человек надеется только на себя и верит в свои силы, хорошо переносит уединение и разлуку, независим, не поддается нажиму, не выясняет отношения; самоутверждение – стремление в любых, в т. ч. мелких вопросах, идти до победного конца, неуступчивость, упрямство, склонность к доминированию; выделены также шкалы застенчивости и рефлексивности.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Методика исследования самоотношения (МИС). С. Р. Пантилеев. Предназначена для выявления структуры самоотношения личности, а также выраженности отдельных компонентов самоотношения: закрытости, самоуверенности, саморуководства, отраженного самоотношения, самооценности, самопривязанности, внутр. конфликтности и самообвинения. Самоотношение рассматривается как эмоционально-ценностный аспект смысла собственного Я. Самоотношение в значительной мере определяется переживанием собственной ценности, выражающимся в достаточно широком диапазоне чувств: от самоуважения до самоуничижения. Опросник состоит из 110 утверждений, к-рые описывают 9 шкал, отражающие разл. аспекты самоотношения. 1) Шкала «Закрытость» определяет преобладание одной из 2 тенденций: конформности (выраженная мотивация социального одобрения) или критичности, глубокого осознания себя (внутр. честность и открытость). 2) Шкала «Самоуверенность» выявляет самоуважение, отношение к себе как уверенному, самостоятельному, волевому и надежному человеку, к-рый знает, что ему есть, за что себя уважать. 3) Шкала «Саморуководство» отражает представление личности об осн. источнике собственной активности, результатов и достижений, об источнике развития собственной личности. Подчеркивает доминирование либо собственного Я, либо внеш. обстоятельств. 4) Шкала «Отраженное самоотношение» характеризует представление субъекта о способности вызвать у др. людей уважение, симпатию. При интерпретации необходимо учитывать, что шкала не отражает истинного содержания взаимодействия между людьми, это лишь субъективное восприятие сложившихся отношений. 5) Шкала «Самоценность» передает ощущение ценности собственной личности и предполагаемую ценность собственного Я для других. 6) Шкала «Самопринятие» позволяет судить о выраженности чувства симпатии к себе, согласия со своими внутр. побуждениями, принятие себя таким, какой есть, несмотря на недостатки и слабости. 7) Шкала «Самопривязанность» выявляет степень желания изменяться по отношению к наличному состоянию. 8) Шкала «Внутр. конфликтность» определяет наличие внутр. конфликтов, сомнений, несогласия с собой, выраженность тенденций к самокопанию и рефлексии. 9) Шкала «Самообвинение» характеризует выраженность отрицательных эмоций в адрес своего Я. Подсчитываются «сырые» баллы и переводятся в стены.

• Пантилеев С Р. Самоотношение как эмоционально-оценочная система. М., 1991; Он же. Методика исследования самоотношения. М., 1993.

С. Р. Пантилеев

Опросник «Функции автобиографической памяти». В. В. Нуркова, К. Н. Василевская. Направлен на выявление доступного субъекту функц. репертуара автобиографической памяти. Текст опросника содержит описание 22 жизненных ситуаций, к-рые потенциально предполагают обращение к содержанию автобиографической памяти. Респонденту предлагается оценить типичность опр. использования автобиографических воспоминаний в каждой из ситуаций по шкале от -3 (абсолютно нетипично) до +3 (абсолютно типично). В результате статистического анализа выделено 5 шкал, отражающих разл. аспекты функц. профиля индивидуальной автобиографической памяти. Шкала 1. «Коммуникативная функция АП» – выявляет готовность использовать личные воспоминания во взаимодействии с др. людьми. Шкала 2. «Саморегуляционная функция АП» – выявляет тенденцию обращаться к личным воспоминаниям как к средству регуляции своих психич. состояний. Шкала 3. «Прагматическая функция АП» – выявляет тенденцию к извлечению «жизненных уроков» из автобиографического опыта. Шкала 4. «Полифункциональность АП» – выявляет способность гибкого использования функц. потенциала личных воспоминаний. Шкала 5. «Зрелость АП» – выявляет уровень произвольности в обращении к личным воспоминаниям. Баллы по каждой из шкал опросника суммируются и оцениваются относительно установленных для каждого уровня (низкий, средний высокий) норм в баллах.

• Нуркова В. В., Василевская К. Н. Диагностический опросник «Функции автобиографической памяти»: разработка и апробация // Третья межд. конференция по когнитивной науке. Москва 20–25 июня 2008, Тезисы докладов. Т. 1. М., 2008; Они же. Разработка и апробация диагностического опросника «Функции автобиографической памяти» // Психологическая наука и образование, № 1. 2009.

В. В. Нуркова

Методика определения индивидуальной меры рефлексивности. А. В. Карпов. Предназначена для выявления разл. видов рефлексивности. Опросник состоит из 27 – ми утверждений, на к-рые респондент отвечает в соответствии со след. схемой: «1» – абсолютно неверно; «2» – неверно; «3» – скорее неверно; «4» – не знаю; «5» – скорее верно; «6» – верно; «7» – совершенно верно. Все утверждения сгруппированы в 4 шкалы: ретроспективная рефлексия деятельности; рефлексия настоящей деятельности; рассмотрение будущей деятельности; рефлексия О. и взаимодействия с др. людьми. Методика позволяет выявлять нек-рые новые закономерности, раскрывающие роль свойства рефлексивности в организации деятельности, а также в структурировании личностных качеств. Методика прошла все этапы валидизации и стандартизации.

• Карпов А. В., Пономарева В. В. Психология рефлексивных решений. Ярославль, 2000.

А. В. Карпов

Методика «Функционально-рефлексивный анализ текста». В. Г. Аникина, И. Н. Семенов. Предназначена для качественной оценки функц. проявления рефлексии в решении личностью ситуаций экзистенциально-личностного характера и в процессе самообщения. Методологической основой является праксиологическая концепция рефлексики Семенова И. Н. и Степанова С Ю. В рамках данного подхода рефлексия личности рассматривается как механизм осознания, переосмысления и коррекции образа Я, личностных оснований – экзистенциальных смыслов, противоречивости личностного развития. Результатом рефлексии является не только самомобилизация личности, но и самоорганизация в виде ее специфических содержаний, а именно «новых» образцов целостной картины концепции Я. Функционально-рефлексивный анализ текста позволяет: 1) выявить функц. проявление рефлексии в решении личностью проблемно-конфликтных ситуаций экзистенциального характера; 2) выделить разл. уровни решения личностью проблемно-конфликтных ситуаций (ПКС) экзистенциального характера (уровень эмоциональных реакций, уровень стереотипных решений, уровень стандартных решений, уровень новых решений, уровень творческих решений), по выявленным функц. проявлениям рефлексии в процессе решения; 3) зафиксировать проявление процесса самообщения, к-рый непосредственно представлен в рефлексивно-смысловых единицах текста решения (обращение к себе и смена рефлексивных позиций) и его функц. включенность в осознание личностью новых смысловых отношений и содержаний ее базовых смыслов; 4) дифференцировать те рефлексивные позиции, относительно к-рых осуществляется процесс самообщения. Процедура проведения методики, на первом этапе, предполагает получение решения эксперим. ситуации экзистенциального характера (проблемно-конфликтные ситуации экзистенциального характера). На последующих этапах работы с методикой осуществляется анализ текста решения с целью выявления в нем рефлексивно-смысловых единиц, а затем объединение смысловых единиц, для осуществления дифференциации функц. проявления рефлексии в процессе решения проблемно-конфликтной ситуации и самообщения. В методике к рефлексивно-смысловым единицам текста относят: 1) Остановка – краткое обозначение: ОСТ; 2) Эмоциональная реакция – ЭР; 3) Определение ситуации – ОПС; 4) Обращение к себе – ОС; 5) Предполагаемое личностное состояние – ПЛС; 6) Черты и характеристика личности, оценка себя – ЧЛ; 7) Жизненный опыт – О; 8) Личные знания о людях – ЛЗЛ; 9) Ценности личности – ЦЛ; 10) Экзистенциальные смыслы – ЭС; 11) Интеллектуальные знания – ИЗ; 12) Личностные решения – ЛР; 13) Интеллектуальные решения – ИР; 14) Решения за «Других» – РД; 15) Рефлексивное расширение ситуации– РС; 16) Смена рефлексивных позиций: Не-Я; Я-Другой – СП; 17) Новые личностные смыслы – НС. В соответствии с алгоритмом выполнения методики осуществляется группировка, объединение отдельных смысловых единиц как показателей проявления функций рефлексии. В методике выделяются 7 функций рефлексии. 1) Оценка сложности ситуации для личности. Происходит рефлексивное определение возможности использования смысловых ресурсов личности в поиске решений, фиксация проявления потенциального перехода на новые уровни разрешения ситуации. (Элементы текста: ЭР, ОСТ, ОС). 2) Оценка окончания решения ситуации. Рефлексивное определение готовности решения и выхода личности из состояния неопределенности; появления чувства удовлетворенности от осуществленной деятельности. (ОСТ, ОС). 3) Построение образа Я. Формирование представления личности о себе в проблемной ситуации, а так же выявление опорных личностных смыслов и смысловых связей, необходимых для решения ПКС, к-рые выполняют функцию обоснования принятого решения. (ОС, ПЛС, О, ЛЗЛ, ЧЛ, ЭС, ЦЛ). 4) Поиск и выявление «внеш.» смыслов. Обращение к «внеш.» смысловым ресурсам, к-рые чаще всего идентифицируются личностью как принадлежащие значимым другим (родителям, друзьям, книгам и др.). (ЛЗО, СП, РД). 5) Расширение смыслового поля ситуации. Построение личностью дополнительных, новых условий в разрешаемой ситуации и новых рефлексивных позиций, тем самым происходит расширение смысловых горизонтов ситуации. (СП, РС, ИР, РД). 6) Построение и разрешение рефлексивного конфликта. Актуализация смысловой позиция Я и новых, выстроенных рефлексивных позиций личности. Осуществление столкновения во внутр. диалоге, споре разл. конфликтных, неоднозначных смыслов с целью их творческого преобразования и осознания новых содержаний смыслов и смысловых связей. (ОС, СП, ЦЛ, ЭС, НС). 7) Расширение смысловой структуры личности – принятие, внедрение в иерархию личностных смыслов новых смысловых содержаний и смысловых связей как личностно значимых. (НС, ЛР).

• Аникина В. Г., Коваль Н. А, Семенов И. Н. Исследование экзистенциальной рефлексии в проблемно-конфликтных ситуациях. Тамбов, 2002.

И. Н. Семенов

Опросник «Стиль объяснения успехов и неудач» (СТОУН). Т. О. Гордеева, Е. Н. Осин, В. Ю. Шевяхова. Предназначен для диагностики оптимизма личности, понимаемого как способность оптимистично оценивать (объяснять себе) причины разл. событий, как негативного, так и позитивного характера. Его теорет. основой являются теория оптимистического – пессимистического стиля объяснения М. Селигмана и теория безнадежности Л. Абрамсон, Дж. Метальски и Л. Аллой. Опросник существует в 2 версиях – для взрослых и для подростков. Обе версии представляют собой набор из 24 гипотетических жизненных ситуаций, позитивного и негативного характера, к-рым просят дать объяснение, написав по одной осн. причине для каждого события. Среди ситуаций обоих типов встречаются как ситуации достижения, так и межличностные ситуации, что позволяет группировать баллы также по параметру сферы, к к-рой относятся ситуации. Затем эта причина оценивается по 6-балльной шкале по ряду параметров: постоянства (стабильности), широты (глобальности) и контролируемости. Ситуации отбирались на основе анализа ASQ (Attributional style questionaire) К. Петерсона, М. Селигмана и их коллег, его расширенных и популярных версий, а также опросника AQ (Adversity quotient) П. Г. Стольца. Примерно треть ситуаций была сформулирована заново в соответствии со специфическим контекстом российской культуры и с целью увеличения количества пунктов ради повышения надежности вопросника. При оптимистическом атрибутивном стиле (АС) (оптимизме) успехи воспринимаются как стабильные, глобальные и контролируемые, а неудачи как временные (случайные), локальные (затрагивающие лишь небольшую часть жизни) и изменяемые (контролируемые). При пессимистическом стиле объяснения человек рассматривает происходящие с ним негативные события как вызванные постоянными и широкими причинами (как нечто, что продлится долго и затронет большую часть его жизни) и не склонен верить, что он может их контролировать. Напротив, хорошие события пессимисты считают временными, локальными и от них независящими. Результаты апробации теста атрибутивного стиля для взрослых, его подростковой версии и приведенных на сегодняшний день исследований свидетельствуют о том, что СТОУН является надежным и валидным инструментом психол. диагностики. Разработанная шкала обладает достаточно высокими показателями надежности. Результаты подростковой версии теста в целом не зависят от пола, по данным диагностики взрослых обнаруживается неск. большая выраженность оптимизма у женской части выборки. Результаты исследований подтверждают, что оптимистический АС является предиктором психол. благополучия, жизнестойкости, общей самоэффективности, осмысленности жизни, а также самоконтроля, настойчивости и конструктивных копинг-стратегий, а пессимистический атрибутивный стиль – предиктором депрессии и неблагоприятных стратегий преодоления трудностей. Оптимизм в области объяснения (оценки) позитивных жизненных событий является также надежным предиктором успешности учебной деятельности. Эти данные свидетельствуют о продуктивности использования опросника при диагностике личности и личностного потенциала, выявлении групп риска с т. зр. психол. неблагополучия и предсказания эффективности деятельности и О.

• Гордеева Т. О. Оптимистическое мышление личности как составляющая личностного потенциала // Психологическая диагностика, 2007, № 1; Гордеева Т. О., Осин Е. Н, Шевяхова В. Ю. Диагностика оптимизма как стиля объяснения успехов и неудач: опросник СТОУН. М., 2009.

Т. О. Гордеева

Диагностико-коррекционная методика «Мнемошахматы». В. В. Нуркова. Направлена на осознание внутр. конфликтов во временной трансспективе и проигрывание вариантов их разрешения. В основе методики лежит представление о том, что налаживание продуктивного внутр. полилога между инстанциями временной трансспективы личности (я – в прошлом, я – в настоящем, я – в будущем) является важным условием психол. благополучия. Между тем далеко не всегда личное прошлое воспринимается человеком как ресурс развития, будущее – как поле реалистичных планов, а настоящее как оперативное пространство деятельности судьбостроительства. Методика носит проективный характер. Пользователю предлагается выбрать шахматные фигуры, к-рые символизируют для него Прошлое, Настоящее и Будущее. Затем он располагает выбранные фигуры на шахматной доске 4×4. Фигуры предлагается расставить в свободном порядке («как им будет удобно»), не учитывая формальные правила шахматной игры. После этого Пользователю предлагается выбрать фигуру для первого хода и сделать ход согласно стандартным правилам игры. Затем предлагается сделать еще 2 хода. Цель игры не формулируется явно. В методику заложены след. допущения: 1) Предполагается, что выбор для обозначения Прошлого, Настоящего и Будущего той или иной шахматной фигуры (ферзя, ладьи, коня) связано с имплицитной семантикой данных фигур. Ферзь – наиболее мощная фигура с максимальными степенями свободы (на доске 4×4 доступно до 10 ходов). В русском языке ферзя часто называют «королевой», что отражает главенствующее положение этой фигуры. Ладья – фигура с большой степенью свободы (на доске 4×4 доступно до 6 ходов). При этом ее траектория отличается прямотой. Конь – самая стесненная в выборе фигура с минимальной степенью свободы (на доске 4×4 доступно до 4 ходов). Однако в ней есть дополнительная семантика авантюризма («ход конем») и возможность «перепрыгивать» через др. фигуры; 2) Предполагается, что расстановка фигур на доске отражает параметры субъективного доминирования одной из составляющих трансспективы (то, что расположено выше детерминирует то, что расположено ниже), эмоционального принятия (то, что расположено правее более эмоционально привлекательно), взаимосвязь между составляющими трансспективы (соприкасаются фигуры или нет); 3) Выбор фигуры для первого и последующих ходов отражает то «на чьей стороне» играет Пользователь. Если Пользователь устойчиво играет от лица одной и той же фигуры, это говорит о его внутр. позиции (ретроспективный человек, проспективный человек, человек мгновения, по терминологии А. Бергсона); 4) Выбор агрессивной (результативные ходы) или мирной (сохранение максимального количества фигур) стратегии игры отражает наличие-отсутствие конфликта между составляющими трансспективы; 5) Первая фигура – жертва отражает наиболее уязвимый компонент трансспективы. На его «реабилитацию» в первую очередь должна быть направлена коррекционная работа; 6) Изменение взаимного расположения фигур на шахматной доске в ходе игры отражает ожидания Пользователя относительно развития событий его жизни Игра в «Мнемошахматы» осуществляется сначала для целей диагностики, а затем может быть применена в кач. инструмента рефлексивной работы в диалоге с консультантом. В методику включены элементы Цветового Теста Отношений для прояснения эмоционального отношения к компонентам трансспективы. Методика реализована в бланковой и компьютеризированной версиях.

• Нуркова В. В. Планирование прошлого. Автобиографическая память клиента как объект психотерапевтического воздействия // Вторая всерос. науч. – практ. конф. по экзистенциальной психологии. М., 2004.; Она же. Созидание прошлого. К вопросу о потенциале автобиографической мнемотерапии // Моск. психотерапевтический журн., 2005, № 1; Она же. «Ландшафт памяти» – компьютерный инструментарий для диагностики и коррекции автобиографической памяти личности // Третья Всерос. науч. – практ. конф. по экзистенциальной психологии. М., 2007.

В. В. Нуркова

Диагностика эгоцентризма как свойства и состояния личности. T. Szustrowa. Адаптация Т. И. Пашуковой. Предназначена для определения величины и уровня эгоцентрической направленности как формы фокусировки личности на себе. В ее основе лежит проективный тест эгоцентрических ассоциаций, предложенный Т. Шустровой. Методика переведена на русский и украинский языки, адаптирована, валидизирована и стандартизирована для респондентов подросткового, юношеского возраста и взрослых. Материалом и оборудованием служат бланки теста, состоящие из 40 незавершенных предложений, секундомер. Процедура исследования позволяет проводить тестирование как с одним с одним респондентом, так и с группой до 7 человек и более, при условии обеспечения строгой индивидуальности выполнения теста. Особенностью методики исследования эгоцентризма, является то, что респонденту не сообщают истинной цели тестирования. В кач. «подставной» может быть названа цель проверки скорости письменной речи или скорости возникновения ассоциаций в ответ на стимульный словесный ряд, к-рый составлен из незавершенных предложений. Время выполнения задания фиксируется. Незавершенные предложения могут быть типа «В такой ситуации…», «Легче всего…», «Несмотря на то что…» и др. Обработка результатов позволяет получить индекс эгоцентризма. По величине этого индекса можно судить об особенностях состояния семантической сферы сознания и об эгоцентрической направленности тестируемого на самого себя. Индекс эгоцентризма определяется путем выявления и подсчета предложений, содержащих информацию, указывающую на самого субъекта тестирования. Эта информация выражается местоимением первого лица единственного числа и всеми притяжательными и собственными местоимениями, к-рые от него образовываются. Это могут быть местоимения типа: «я», «мне», «мое», «мною», «моих» и т. п. Информацию о самом субъекте несут также предложения, в к-рых указанных местоимений нет, но они явно подразумеваются при наличии глагола в форме первого лица единственного числа. Показателем эгоцентризма служит количество выше обозначенных предложений. Такие предложения свидетельствуют о центрации индивида на себе, своих мыслях, чувствах, настроении. Для определения уровня эгоцентризма полученный индекс сопоставляется с данными таблиц, составленных с учетом половозрастной динамики эгоцентризма в подростковом и юношеском возрастах. При определении уровня эгоцентризма в расчет принимаются возраст и пол респондента. В ходе анализа результатов учитывается то, что получаемый индекс может совокупно отражать состояние личности, вызванное разными видами эгоцентризма. Эгоцентрическая фокусировка может проявляться и в эготизме, т. е. в стремлении респондента рассказывать о себе, и как рефлексия им своих характерологических качеств, способностей, поступков, возможностей, желаний и переживаний, и как ретрофлексия с ее обращенностью в прошлое, и как состояние актуального «зацикливания» на своих мыслях, точке зрения, состоянии. При необходимости предлагается с помощью контент-анализа содержания заполненных предложений вычислять величины того или др. вида эгоцентризма. В ходе анализа результатов делается вывод о ситуативности или постоянстве эгоцентризма респондента и при возможности, с помощью др. методов сбора данных, установить факторы, детерминировавшие развитие эгоцентризма.

• Пашукова Т. И. Методические рекомендации по диагностике эгоцентризма у подростков и старших школьников для студентов-практикантов педагогических институтов. Кировоград, 1987; Она же. Эгоцентризм: феноменология, закономерности формирования и коррекции. Кировоград, 2001; Szustrowa T. Te s t of Egocentric Association (TES) // Polish Psychological Bulletin. 1976. V. 7. № 4.

Т. И. Пашукова

Диагностика уровня субъективного ощущения одиночества. Д. Рассел, М. Фергюсен. Предназначена для выявления уровня субъективного ощущения одиночества. Одиночество – социально-психол. явление, эмоциональное состояние человека, связанное с отсутствием

близких положительных эмоциональных связей с людьми и/или со страхом их потери, в результате вынужденной или имеющей психол. причины социальной изоляции. Как правило, понятие одиночество имеет негативные коннотации. Опросник состоит из 20 утверждений, на к-рые предлагается отвечать с помощью заданных вариантов ответов – «часто», «иногда», «редко», «никогда». С помощью данной методики можно выявить, как человек субъективно воспринимает свое одиночество. Выявляется 3 уровня одиночества: высокий, средний, низкий.

• Ильин Е. П. Эмоции и чувства. СПб., 2007; Russel J. A. Affective space is bipolar // J. of Personality and Social Psychology. 1979. V. 37.

И. М. Карлинская

15.6. Диагностика эмоциональных состояний и их проявлений в общении

Тест «Деловые ситуации» рисуночный. Модификация Н. Г. Хитровой. Тест является модификацией ассоциативно-рисуночного теста С. Розенцвейга. Автор создала типологию реакций на фрустрацию, к-рая положена в основу оценки эмоционального поведения личности в напряженных условиях межличностного взаимодействия, в ситуации принятия решения. Тестовый материал состоит из 20 рисунков, изображающих конфликтные ситуации. На каждом рисунке один из персонажей произносит слова, затрудняющие деятельность и фрустрирующие собеседника. С помощью этого теста выявляются тип и направления реакций испытуемого. Выделены след. типы реакций: 1) Препятственно-доминрующий, когда внимание отвечающего сосредоточено на самом препятствии; 2) Самозащитный, когда активность респондента направлена на защиту собственной личности; 3) Разрешающий, когда активность субъекта направлена на поиск конкретного выхода из затруднительной ситуации. Методика «Деловые ситуации» является инструментом для изучения предпосылок к управленческой деятельности в разл. сферах. Результаты определяются по таблице стандартных ответов.

• Бурлачук Л. Ф., Морозов С. М. Словарь-справочник по психодиагностике. СПб., 2006; Практическая психодиагностика. Методики и тексты / Под ред. Д. Я. Райгородского. М., 2002.

И. М. Карлинская

Тест «Социальный интеллект» (СИГ – аббревиатура В. Н. Куницыной). Дж. Гилфорд, М. Саливен. Адаптация Е. С. Алешиной-Михайловой. Предназначен для выявления социального интеллекта к-рый рассматривается как система интеллектуальных способностей, независимых от фактора общего интеллекта и, связанных, прежде всего, с познанием поведенческой информации. Методика включает 4 субтеста, 3 из к-рых составлены на невербальном стимульном материале, и один – на вербальном. Стимульный материал представляет собой набор из 4 тестовых тетрадей. Каждый субтест содержит 12–15 заданий. 1) Субтест – «История с завершением». Помогает выяснить, насколько человек может предвидеть последствия поведения и сделать его прогноз на основе невербальных реакций. Предполагает знание нормативных ролевых образцов поведения. 2) Субтест – «Группы экспрессии». Оценивается чувствительность к невербальным проявлениям состояний. 3) Субтест – «Вербальная экспрессия». Оценивается чувствительность к оттенкам человеческих отношений, правильное понимание того, что люди говорят друг другу в опр. ситуациях, ролевая пластичность. 4) Субтест – «История с дополнением». Считается самым информативным. Оценивает способность к распознаванию межличностных отношений в динамике, логику их развития. Помогает оценить, насколько человек может использовать логические умозаключения для прогноза поведения на основе неполных данных.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

О. В. Смирникова

Диагностика «эмоционального интеллекта» (Опросник EQ). Н. Холл. Предназначена для выявления способности понимать отношения личности, репрезентируемые в эмоциях, и управлять эмоциональной сферой на основе принятия решений в разл. ситуациях межличностного взаимодействия. Опросник состоит из 30 утверждений и содержит 5 шкал: 1) Эмоциональная осведомленность; 2) Управление своими эмоциями (скорее эмоциональная отходчивость, эмоциональная неригидность); 3) Самомотивация (скорее как раз произвольное управление своими эмоциями); 4) Эмпатия; 5) Распознавание эмоций др. людей (скорее умение воздействовать на эмоциональное состояние др. людей). Уровни парциального эмоционального интеллекта в соответствии со знаком результатов в баллах выявляются: высокий, средний, низкий. Интегративный уровень эмоционального интеллекта с учетом доминирующего знака определяется по количественным показателям Тест нуждается в доработке.

• Ильин Е. П. Эмоции и чувства. СПб., 2007.

Н. С. Кравцов

Тест-опросник эмоционального интеллекта. А. Г. Шмелев. Предназначен для измерения уровня эмоционального интеллекта. Это понятие используется для обозначения того, как человек умеет понимать и управлять своими эмоциями, а также понимать и адекватно реагировать на чувства окружающих. Данные способности необходимы в работе, связанной с активным О. и взаимодействием с людьми (менеджмент, продажи, обучение и т. д.). Тест состоит из 66 вопросов, каждый из к-рых имеет 5 вариантов ответа. Время прохождения теста – 20–30 мин. Тест включает 6 факторных шкал: 1) Общий балл – суммарный балл по всем шкалам; 2) Самоанализ и самозащита – шкала отражает способность респондента трезво оценивать свои сильные и слабые стороны, распознавать и понимать свои эмоции, умение выстраивать опр. «психол. защиту» от неприятностей; 3) Самоконтроль – шкала отражает наличие у респондента внутр. мотивации, самодисциплины, настойчивости в достижении поставленных целей; 4) Выражение эмоций – шкала отражает способность респондента адекватно выражать и контролировать свои эмоции и должным образом реагировать на проявления эмоций у др. людей; 5) Социальная чуткость – шкала отражает способность респондента правильно понять и оценить мотивы, стоящие за поведением окружающих его людей и адекватно на них реагировать, на основе этого понимания; 6) Самооценка чуткости – шкала отражает оценку респондентом собственных качеств: чуткости, проницательности, понимания мотивов поведения окружающих. Тест имел неск. версий. На базе набранных протоколов был проведен факторный анализ, к-рый определил существующую фактурную структуру методики. Также после модернизации первой версии существенно сократилось время прохождения теста. Тест прошел все этапы стандартизации. В ходе ряда исследований диагностических возможностей данного теста-опросника, проведенного в организациях в условиях «ситуации экспертизы» (высокой заинтересованности испытуемых в «положительных результатах»), выявилась низкая защищенность теста от фальсификации (от артефакта «социальной желательности»). Тест может использоваться для психодиагностических исследований личности взрослых людей с целью выявления направлений психол. помощи, самопознания. В ситуации экспертизы (профотбор и аттестация) рекомендуется параллельно применять диагностические инструменты (включая проективные методики) для контроля за артефактом социальной желательности. Т. о., данный тест-опросник рекомендуется использовать в кач. дополнительного инструмента диагностики при подборе и оценке специалистов, сфера деятельности к-рых непосредственно связана с О. (руководители, менеджеры по продажам, бизнес-тренеры и т. д.).

• Гоулман Д. Эмоциональное лидерство: Искусство управления людьми на основе эмоционального интеллекта. М., 2005; Кабаченко Т. С. Психология управления. М., 2000.

А. Г. Шмелев

Методика «Шкала состояний» (ШС). Э. Гроль, М. Хайдер. Перевод с нем. яз. А. Б. Леоновой. Адаптация А. Б. Леоновой. Русскоязычная адаптация одной из первых методик субъективного шкалирования переживаний текущего состояния человека построена по принципу семантического дифференциала Ч. Осгуда. Методика предназначена для диагностики степени благополучия/субъективного комфорта состояния, переживаемого человеком в конкретный момент времени, на основании рефлексивных оценок самочувствия (сильный, слабый, истощенный, вялый и пр.) и эмоционально окрашенных переживаний текущего настроения (веселый, радостный, взволнованный, скучный и т. п.). Выявление состояний необходимо для оценки готовности человека к деятельности и О. Методика ШС состоит из 10 биполярных шкал, полюса каждой из к-рых обозначены противоположными по своему значению прилагательными, описывающими характерными признаки «хорошего» или «плохого» субъективного состояния (напр., «сильный-слабый», «сонный-бодрый», «веселый-грустный», «скучный-заинтересованный»). Для оценки степени выраженности переживаний по каждой паре признаков используется центрированная 7-балльная шкала с фиксированной нейтральной оценкой «0» и тремя градациями степени выраженности в сторону каждого из полярных переживаний – 1) слабой, 2) умеренной и 3) сильной. На бланке методики оценочные шкалы представлена респонденту в цифровой симметричной форме («3 2 1 0 1 2 3»), к-рая при подсчете результатов тестирования трансформируется в градуальную последовательность от 1 до 7 баллов, где значение «1 балл» соответствует максимально выраженной негативной оценке проявления состояния отдельной для каждой пары признаков. В кач. осн. показателя методики ШС используется индекс субъективного комфорта/дискомфорта состояния (ИСК), к-рый рассчитывается по сумме баллов, отмеченных респондентом по всем 10 шкалам. В дополнение к этому рекомендуется проводить анализ данных по отдельным шкалам с выделением тех субъективных переживаний, к-рые получили максимальные и минимальные оценки при шкалировании, и характеризуют качественное своеобразие синдрома проявлений текущего состояния. Методика ШС дает возможность выносить диагностические суждения о степени субъективного комфорта/дискомфорта актуального состояния как 1) низкого («плохое самочувствие»), 2) сниженного («ухудшение самочувствия»), 3) приемлемого («норм. самочувствие»), 4) высокого («хорошее самочувствие»).

• Леонова А. Б., Капица М. С. Методы субъективной оценки функциональных состояний человека // Практикум по инженерной психологии и эргономике / Под ред. Ю. К. Стрелкова. М., 2003; Леонова А. Б., Кузнецова А. С. Психологические технологии управления состоянием человека. М., 2007.

А. Б. Леонова

Опросники «БЕТРОЗИ» и «ПРИМАТ». В. Н. Куницына. Предназначены для измерения типов привязанностей. Первый фиксирует привязанность к другу, подруге, родственнику, супругу. Второй – привязанность к матери. Опросники состоят из 60 суждений, к-рые выявляют 5 типов привязанностей: 1) Привязанность беспечного типа (БЕ). Таким людям легче войти в контакт и нетрудно выйти из него; они не испытывают мучений, разрывая отношения привязанности по своей или чужой инициативе. Однако в устойчивых продолжительных отношениях они получают больше удовлетворения от секса. Они не беспокоятся о совместном будущем, не скучают в отсутствие партнера, любят разные компании; 2) Тревожно-противоречивая привязанность (ТР). Эти люди являются ревнивцами и собственниками. Стремятся единолично распоряжаться своим имуществом, что распространяется и на партнера. Они могут неоднократно пытаться порвать отношения с партнером, испытывая их на прочность и снова возвращаясь к объекту своей привязанности. В отсутствие партнера очень тревожатся о нем; 3) Замкнуто-отстраненная привязанность (О). Такие люди опасаются потерять свободу благодаря чрезмерной, по их мнению, привязанности, более склонны к случайным связям. Они не любят, когда им говорят о своей любви или ожидают от них признания. Не стремятся к сближению, мало рассказывают о себе; 4) Привязанность зависимого типа (З). Все мысли заняты объектом привязанности. Без него чувствуют себя незащищенным. Обостренно чувствуют его отсутствие. Не решается расстаться, даже если вместе плохо. Уступают во всем, не ссорятся при разногласиях. Сносит прямое давление. В отношениях есть принуждение и давление, нет ласки и искренности; 5) Истинная (зрелая) привязанность (И). Дорожат привязанностью, но удерживать насильно не будут. Чувствуют настроение другого, испытывают радость от его присутствия. Глубоко понимают друг друга и испытывают полное доверие, уважают свободу другого. Привязаны друг к другу, не ищут приключений на стороне. Уверены в чувствах другого, часто говорят о любви друг к другу. Методика получила такое название по первым 3 буквам осн. шкал. Из массива имеющихся суждений выделена дополнительная шкала «Н» – отсутствие привязанности. Каждый тип привязанности измеряется по 12-балльной системе. Опросник «ПРИМАТ» состоит из 30 суждений и в осн. повторяет шкалы «БЕРТРОЗИ».

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Методика «Шкала дифференциальных эмоций» (ШДЭ). К. Изард. Адаптация А. Б. Леоновой. Предназначена для выявления осн. эмоций. Теорет. основой является модель К. Изарда, согласно к-рой существуют 10 фундаментальных эмоций, определяющие компонентный состав самых разнообразных проявлений эмоциональной жизни человека. К ним относятся эмоции интереса/возбуждения, радости/удовольствия, удивления, горя/страдания, гнева/ярости, отвращения, презрения, страха/ужаса, стыда/застенчивости, вины/раскаяния. Методика ШДЭ восполняет существующий в прикладной психодиагностике дефицит средств, позволяющих получить одномоментный срез целой палитры текущих эмоциональных переживаний. Использование такого методического инструмента дает возможность анализировать аффективные компоненты регуляции текущей деятельности и О., к-рые отражают особенности проецирования мотивационных установок в наличной ситуации. В состав методики ШДЭ включено 30 пунктов – частных монополярных шкал, представленных прилагательными и краткими деепричастными оборотами, соответствующими разным оттенкам эмоциональных переживаний («внимательный», «радостный», «унылый», «чувствующий неприязнь», «напуганный» и т. п.). Респонденту предлагается оценить степень выраженности каждого эмоционального переживания по пятибалльной шкале – от полного отсутствия (1 балл) до максимально сильного (5 баллов). Для оценки каждой из 10 фундаментальных эмоций, составляющих набор базовых показателей методики, используются по 3 частные шкалы. Количественные значения по каждому исходному показателю рассчитываются на основе суммации баллов по 3 частным шкалам, характеризующим степень выраженности опр. эмоции. Удобной формой для качественного анализа результатов является построение «профиля эмоций» по всем 10 базовым показателям, пики на к-ром соответствуют наиболее ярко окрашенным видам аффективных переживаний. Для более общей характеристики типа эмоциональных переживаний, доминирующих в конкретной ситуации, производится расчет производных показателей по укрупненным блокам оценок: А – актуализированных позитивных эмоций (интерес, радость, удивление); Б – острых проявлений негативных эмоций (горе, гнев, отвращение, презрение); В – относительно устойчивого фона тревожно-депрессивных переживаний (страх, стыд, вина). Интерпретация данных строится на основе соотнесения оценок, полученных по обобщенным показателям и выделенным «пикам» на профиле базовых эмоций, в комплексе позволяющим составить детализированный психол. портрет актуального эмоционального состояния обследуемого.

• Леонова А. Б., Капица М. С. Методы субъективной оценки функциональных состояний человека // Практикум по инженерной психологии и эргономике / Под ред. Ю. К. Стрелкова. М., 2003; Леонова А. Б., Кузнецова А. С. Психологические технологии управления состоянием человека. М., 2007.

А. Б. Леонова

Опросник для выявления выраженности самоконтроля в эмоциональной сфере, деятельности и поведении. Г. С. Никифоров, В. К. Васильев, С. В. Фирсов. Предназначен для диагностики склонности человека к эмоциональному, поведенческому и социальному самоконтролю. В основе методики лежат представления о самоконтроле, как о функции установления соответствия между деятельностью и разл. психич. процессами субъекта, с одн. стор., и нормами и требованиями, к-рые предъявляют к нему др. люди (референтная группа) или он сам, с др. стор. Взаимосвязь волевой регуляции и самоконтроля носит сложный и неоднозначный характер. В процессе самоконтроля человек может прилагать разл. количество волевых усилий в зависимости от особенностей ситуации и индивидуальных склонностей. Самоконтроль является обязательной предпосылкой формирования системы социальных навыков и умений, проявляющихся, в первую очередь, во взаимодействии и О. По мере социального развития субъекта у него увеличивается репертуар приемов и техник самоконтроля, к-рые он стремится более широко и рационально использовать в своей жизнедеятельности. Текст опросника содержит 36 утверждений, к каждому из к-рых на выбор предлагается 3 варианта ответов. Опросник состоит из трех субшкал (каждая шкала по 12 утверждений): 1) Эмоциональный самоконтроль – данная шкала оценивает склонность человека к самоконтролю собственных эмоциональных состояний и их поведенческих проявлений как в деятельности, так и в О. Показатели по данной шкале высоко коррелируют с показателями по шкале «Психотизм» (Г. Айзенк); 2) Самоконтроль в деятельности – данная шкала оценивает склонность человека к самоконтролю в процессе реализации разл. видов деятельности, к-рый включает в себя след. этапы: прогнозирование, планирование, контроль за исполнением и оценку результатов. Показатели по данной шкале высоко коррелируют с показателями по шкале «Психотизм» (Г. Айзенк); 3) Социальный самоконтроль – данная шкала оценивает склонность человека к самоконтролю собственного поведения, в т. ч. и коммуникативного, в процессе межличностного и межгруппового взаимодействия. Показатели по данной шкале высоко коррелируют с показателями по шкале «Нейротизм» (Г. Айзенк). Каждая шкала характеризуется 3 уровнями значений: низкий, средний, высокий. Степень выраженности склонности к самоконтролю определяется набранной суммой баллов по каждой субшкале в отдельности и по всему опроснику в целом.

• Ильин Е. П. Психология воли. СПб., 2000; Никифоров Г. С. Самоконтроль человека. Л., 1989

В. Н. Шляпников

Опросник I7 – Импульсивность, 7-я версия. А. Айзенк, С. Айзенк. Адаптация Т. В. Корниловой, А. А. Долныковой. С. Айзенк и Г. Айзенк разработали неск. вариантов опросника измерения импульсивности. На русском языке апробирован седьмой вариант, получивший название I7 (Импульсивность, 7-я версия). Методика предназначена для выявления импульсивности. Импульсивность является важным показателем для организации межличностного взаимодействия и О. Опросник включает 3 шкалы. Шкала 1. Импульсивность; Шкала 2. Склонность к риску; Шкала 3. Эмпатия. Исходный вариант опросника содержал 54 утверждения, на к-рые респондент отвечает «да» или «нет». По результатам факторизации данных на русскоязычной выборке был предложен краткий вариант опросника, состоящий из 28 пунктов, с сохранением прежних 3 шкал и разными ключами для мужчин и женщин. 2 компонента в конструкте «импульсивности» диагностируются шкалами: а) личностной склонности к риску как «склонности к поиску сильных ощущений» и б) собственно импульсивности как «снижения самоконтроля». Третья шкала «эмпатии» измеряет способность сопереживать другому, заражаться его эмоциями, сочувствовать и т. д. Склонность к риску Г. Айзенк отличает от импульсивности, более тесно связанной с темпераментом, хотя указывает «промежуточное» место этого свойства в системе осн. генерализованных личностных черт, т. е. не рядоположное его соседство с др. чертами личности. В данной методике склонность к риску по направленности пунктов преим. характеризует физич. риск. При конвергентной схеме тестирования респондентов опросниками I7 и ЛФР (Корнилова Т. В.) и применении факторного анализа для обработке данных в матрицах интеркорреляций, удалось выделить след. общие факторы: импульсивность (снижение самоконтроля), рациональность (склонность к обдумыванию решений), а также самост. факторы склонность к риску как к поиску ощущений и как готовность принимать решения в ситуациях неопределенности или при неполноте информации. Эти результаты рассматриваются авторами как эмпирический довод в пользу того, что необходимо различать субъективные шкалы, стоящие за психол. конструктами «импульсивности» и «раскованности».

• Айзенк Г. Ю. Количество измерений личности: 16,5 или 3? – критерии таксономической парадигмы // Иностранная психология, 1993, Т. 1, № 2; Корнилова Т. В. Психология риска и принятия решений: Учеб. пособие. М., 2003; Корнилова Т. В., Долныкова А. А. Диагностика импульсивности и склонности к риску // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1995. № 3.

Т. В. Корнилова

Методика «Ассоциативный словарь эмоций». А. Г. Закаблук. Предназначена для выявления знания респондентами признаков осн. эмоций, выраженных в речевой деятельности. Развитый словарь, определяющий характеристики эмоций является основанием для умения определять их в деятельности и О., что, в свою очередь, является необходимым условием для налаживания продуктивного взаимодействия людей друг с другом. Суть методики состоит в следующем. Респонденту предъявляется список разл. эмоций и, на каждую из них он должен написать как можно больше синонимов. Далее подсчитывается число названных синонимов. Чем больше их присутствует в словаре респондента, тем в большей степени у него развито представление о смысле того или иного понятия, стоящего за названием конкретной эмоции.

• Закаблук А. Г. Особенности понимания эмоциональных состояний детьми в норме и патологии как основания их социальной адаптации // Коррекционная работа в специальных школах и дошкольных учреждениях. Л., 1985.

Т. Ю. Маринова

Когнитивно-эмотивный тест (КЭТ). Ю. М. Орлов, Н. Д. Творогова. Предназначен для измерения защитной и саногенной рефлексии, возникающей при страхе неудачи, вине, стыде, обиде. Тест предложен в конце 1980-х гг. в контексте отеч. концепции саногенного мышления (СГМ). Теория и практика СГМ – отеч. синтетическая психотехнология, разработана Ю. М. Орловым независимо от западной теории эмоционального интеллекта, хотя и близка ей по характеру решаемых практических задач. Тест идентифицирует и измеряет умственные акты (когнитивные процессы), представляющие собою рефлексию человека, возникающую в результате воздействия эмоциогенных ситуаций и ведущих к переживанию им страха неудачи, чувства вины, стыда, обиды. Под рефлексией в этом контексте понимаются умственные акты (рефлексивное мышление) разл. уровня организации, возникающие в ответ на неопределенность ситуации и ведущие к ее определению и выбору решения. В случае эмоциогенной ситуации цель рефлексии, в конечном счете, сводится к уменьшению страдания от переживания соответствующей эмоции, носит привычно защитный характер (привычные шаблоны мысли, направленные на облегчение страдания от эмоции), сопровождается размышлением над ситуацией, в к-рой возникает эта эмоция. Тест проективный. Ситуация стимулируется краткой инструкцией к каждому разделу теста. Тест представляет собой список высказываний, к-рые могут быть соотнесены респондентом с опр. умственными действиями и операциями, возникающими в ответ на появление опр. эмоции. В показатели теста включены как шаблоны размышления защитного характера, так и умственные операции, к-рые являются навыками саногенного мышления. Перечень этих высказываний составлялся авторами опытным путем. Респондентам предлагалось возвратиться в своем воображении в их нек-рые реальные эмоциогенные ситуации и записать на листе бумаги те мысли, к-рые у них при этом возникают. Так формировались списки высказываний, к-рые затем после специальной обработки были включены в тест. Тест состоит из 80 утверждений, к-рые определяют 4 осн. группы параметров: 1) агрессия против себя и против других; 2) рационализация обстоятельств (поиск причин); 3) проекция на других; 4) защита от чувства (уход из ситуации). Тест состоит из: а) инструкции испытуемым; б) утверждений, отражающих те или иные мысли, разделенные на 4 раздела, соответствующие страху неудачи, чувствам вины, стыда, обиды и ключа. Каждый раздел теста состоит из 20 высказываний, каждая фраза пронумерована; в) ключа. На каждый пункт теста испытуемый должен дать ответ «да» или «нет». Индивидуальный балл присваивается путем подсчета числа совпадений ответов с ключом.

• Орлов Ю. М. Когнитивно-эмотивный тест. М., 1999; Творогова Н. Д. Социопсихосоматические закономерности общения. М., 1996;.

Н. Д. Творогова

Методика «Определение эмоциональности». В. В. Суворова. Предназначена для выявления интегрального показателя эмоциональности личности. Знание данного показателя является необходимым для всех сфер человеческой деятельности, т. к. позволяет выбирать соответствующие стратегии и тактики О. с конкретным субъектом. Опросник состоит из 15 вопросов, на к-рые респондент отвечает «да» или «нет». Каждому утвердительному ответу присваивается балл – 1. Подсчитывается общая сумма баллов, к-рая определяет эмоциональность: низкая, средняя, высокая.

• Суворова В. В. Тесты определения индивидуальных особенностей вегетативного реагирования. М., 1976.

О. В. Смирникова

Методика «Эмотивные ассоциации». Л. Н. Рожина. Предназначена для выявления у людей степени развитости понимания разл. эмоциональных состояний. Умение понимать разл. эмоциональные состояния является необходимым условием для налаживания процесса взаимодействия с др. людьми. Методика существует в 3 вариантах. 1) Вариант – «Вербально-эмотивные состояния. В данном случае респондент должен описать те эмотивные ассоциации, к-рые возникают у него на слова, задаваемые экспериментатором. Также могут быть использованы предложенные экспериментатором списки слов. В этом случае появляется возможность структурировать индивидуальные переживания респондентов. Индивидуальные описания можно также структурировать по полу, возрасту, профессии и т. д. 2) Вариант «Образно-эмотивные ассоциации». Респондентам предъявляется набор специально подобранных репродукций картин, и они должны описать тот эмоциональный смысл, к-рый у них возникает от каждой репродукции. При описании эмоций также можно предложить респондентам тот же список, что и в варианте 1. 3) Вариант «Синонимические ряды». Респонденты должны самостоятельно назвать синонимы для конкретных эмоциональных состояний. Здесь также возможно структурирование по полу, возрасту, профессии и т. д.

• Рожина Л. Н. Развитие эмоционального мира личности: Учебно-методическое пособие. Минск, 1999.

К. В. Кулешова

Методика изучения эмоционального слуха. В. П. Морозов. Предназначена для изучения эмоционального слуха. Эмоциональный слух является необходимым параметром в налаживании продуктивного делового О., а именно одной из его форм – телефонного разговора. В этих целях автором используется магнитофонная запись, в к-рой профессиональный актер произносит 3 фразы, имитируя радость, печаль, страх, гнев и нейтральные интонации. Слушающему по 10 раз предъявляется одна и та же фраза. Тот эмоциональный контекст, с к-рым произносится та или иная фраза звучит равное число раз при случайном порядке предъявления. После прослушивания прозвучавшей фразы слушатель должен определить ее эмоциональный контекст. Для каждого респондента рассчитывается в процентах вероятность правильного опознания каждой эмоции в отдельности. Максимальная вероятность – 100 %, 50 % правильных ответов рассматривается как угадывание. Опознание эмоции принимается правильным, если по ней получен результат – 65 %. Набор успешно опознанных эмоций рассматривается как структура эмоционального слуха. Средний показатель правильности определений из 5 серий (4 эмоции плюс нейтральность звучания) рассматривается как степень проявления эмоционального слуха. Методика может быть использована при обучении О.

• Морозов В. П. Эмоциональный слух и методы его исследования // Проблемы экологической психоакустики. М., 1991.

Т. Ю. Маринова

Методика «Оценка эмоционального выражения лиц по фотографии методом „выбора из списка“». С. В. Квасовец. Предназначена для изучения эмоционального состояния человека, его личностных характеристик, относящихся к эмоциональной сфере, индивидуальных особенностей субъективного опыта, связанного с эмоциональными аспектами межличностного взаимодействия. В основе методики лежит построение суждения об эмоциональном состоянии изображенного на фотографии человека. Для построения такого суждения испытуемый должен использовать свой собственный опыт эмоциональных реакций и свое знание значений разных выражений лица, т. е. свою «эмоциональную» память. Поскольку выражения лиц на тестовых фотографиях неопределенно и предоставляет возможность разл. вариантов интерпретации, то при описании проявляются особенности состояния самого респондента и сформированные жизненным опытом эмоционально-когнитивные структуры, используемые в процессах межличностной коммуникации. Поэтому, данная методика относится к числу проективных методик. Респонденту выдается бланк, содержащий список из 20 эмоций и состояний: страх, гнев, горе, ненависть, презрение, возмущение, обида, тревога, неудовольствие, печаль, жалость, растерянность, безразличие, внимание, удивление, решительность, удовольствие, гордость, нежность; радость. Далее ему последовательно предъявляются 12 фотографий и предлагается относительно каждой эмоции из списка определить, испытывает ли ее человек, изображенный на фотографии, и если испытывает, то также определяется степень ее выраженности (от 0 до 3 баллов). Подсчитывается сумма ранговых оценок, данных респондентом по каждому наименованию эмоции на всех 12 фотографиях. Полученные показатели достаточно адекватно отражают особенности эмоционального состояния респондентов. Существует еще один вариант обработки: при оценке каждой фотографии респонденты используют неск. наименований из списка, что дает возможность определить, какие эмоции сочетаются и характеризуют состояния человека, изображенного на фотографии.

Для каждой пары наименований подсчитывается, сколько раз эти наименования встречались одновр., т. е. при оценке одной фотографии. Поскольку каждое название эмоции обозначает нек-рое множество эмоциональных состояний, то факт, что неск. эмоций приписываются одному человеку, интерпретируется как пересечение соответствующих множеств, и область пересечения определяет состояние человека, изображенного на фотографии. Полученные результаты можно изобразить в виде графа пересечений, что отражает эмоционально-когнитивные схемы, сложившиеся у респондента при межличностных взаимодействиях и дает представление об особенностях конструирования этим респондентом представления о состоянии человека, изображенного на фотографии. Методика может применяться для оценки эмоционального состояния как у здоровых респондентов, так и у респондентов с разл. нарушениями эмоционально-личностной сферы.

• Квасовец С В. Применение метода оценки выражений лиц для изучения эмоциональных состояний в норме и у больных с различными поражениями мозга // Проблемы медицинской психологии. Л., 1976; Он же. Опыт изучения эмоциональных состояний // Проблемы нейропсихологии. М., 1977.

С. В. Квасовец

Тест «Фотопортреты». А. Г. Шмелев. Фототест стандартизованная компьютерная тестовая методика, предназначенная для измерения социально-перцептивной (физиогномической) компетентности и способности к прогнозу личностных качеств людей по фотоизображению. Стимульный материал теста включает 50 фотопортретов совр. российских граждан – мужчин и женщин разного возраста из разл. социальных групп. Каждый фотопортрет оценивается респондентами по 6 пятибалльным оценочным шкалам: 1) Привлекательность – склонность адекватно выбирать дистанцию в отношениях, точно эмоционально оценивать окружающих по первому впечатлению; 2) Интеллект – способность оценить образованность, интеллектуальные качества; 3) Дружелюбие – умение определить доброжелательность или враждебность незнакомых людей по внеш. виду; 4) Общительность – способность оценить степень открытости, жизнерадостности, общительности по первому впечатлению; 5) Организованность – умение определить уровень дисциплинированности, самоконтроля и вероятность импульсивных поступков незнакомых людей; 6) Эмоциональная стабильность – способность адекватно оценивать степень тревожности, беспокойства др. человека по внеш. облику. Последние 5 шкал близки по смыслу к шкалам теста B5 («Большая пятерка»). Время работы с тестовыми заданиями занимает от 25 до 45 мин (в зависимости от индивидуального темпа). Интегративный показатель теста – общий балл – демонстрирует, насколько точно и объективно респондент определяет выраженность у незнакомых людей 5 осн. личностных качеств. Каждая шкала теста имеет 5 диагностических зон, к-рым соответствуют 5 уровней интерпретации результатов, отличающихся степенью выраженности фактора. Тест Фотопортретов может использоваться для оценки, отбора и подбора персонала для работы с людьми (клерки, торговые представители, менеджеры по продажам и прочие профессии), а также управленческого звена; в консультативной и психотерапевтической практике; в работе школьного психолога – для диагностики психол. особенностей детей от 13 лет.

• Джерелиевская М. А., Шмелев А. Г. Опыт взаимодействия методов в диагностике коммуникативных диспозиций // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 1993. № 3.

А. Г. Шмелев

Шкала реактивной и личностной тревожности. STAI (State-Trate-Anxiety-Inventory). Ч. Д. Спилбергер. Модификация Ю. Л. Ханина. Предназначена для выявления реактивной и личностной тревожности. Проведение диагностического обследования возможно в индивидуальной и групповой форме. Опросник может применяться для лиц в возрасте от 16 лет. Опросник STAI основан на концепции Ч. Д. Спилбергера о различении тревоги как состояния и тревожности как свойства личности и является единственной методикой, позволяющей измерять тревожность дифференцированно. Реактивная (ситуативная) тревожность понимается как состояние субъекта в данный момент времени и характеризуется субъективно переживаемым напряжением, беспокойством, нервозностью в данной конкретной обстановке деятельности и О. Состояние тревоги (личностная тревожность), в общем виде, означает приобретенную поведенческую диспозицию, к-рая обязывает индивида к восприятию широкого круга объективно безопасных обстоятельств как содержащих угрозу. Опросник состоит из 2 частей и, соответственно, включает в себя 20 высказываний, относящихся к состоянию тревоги (реактивная тревожность) и 20 высказываний на определение личностной тревожности. Утверждения обеих шкал оцениваются по 4-балльной системе: в шкале реактивной тревожности – «нет, это не так», «пожалуй, так», «верно», «совершенно верно», в шкале личностной тревожности – «почти никогда», «иногда», «часто», «почти всегда». В ходе исследования сначала диагностируется реактивная, а затем личностная тревожность. Тестирование проводится с использование бланков. Показатели личностной и ситуативной тревожности подсчитываются по соответствующим для каждой шкалы формулам. Результаты диагностики с использованием методики «Шкалы реактивной и личностной тревожности» интерпретируются по 3 уровням: низкий, средний высокий уровень тревожности. Интерпретация результатов одинакова для обеих шкал. Опр. уровень тревожности – естеств. и обязательная особенность активной деятельной личности. Поэтому, в ходе анализа результатов диагностики, акцент делается на отклонениях от умеренной тревожности (т. е. от среднего уровня). Высокий показатель реактивной тревожности косвенно свидетельствует о выраженном психоэмоциональном напряжении субъекта в момент обследования на конкретную ситуацию деятельности и О. Высокий показатель личностной тревожности указывает на высокую вероятность появления состояния тревожности у субъекта в широком диапазоне ситуаций, воспринимаемых им как угрожающие (прежде всего, это связано с ситуациями оценки компетентности). Низкотревожные субъекты, напротив, не склонны воспринимать угрозу своему престижу, самооценке в широком диапазоне ситуаций (состояние тревожности может возникать в отдельных особо важных и личностно значимых случаях). В редких случаях выраженные низкие показатели личностной тревожности могут скрывать за собой защитный психол. механизм вытеснения реальной тревожности или цель респондента «показать себя в лучшем свете».

• Спилбергер Ч. Д. Концептуальные и методологические проблемы исследования тревоги // Стресс и тревога в спорте. М., 1983; Ханин Ю. Л. Краткое руководство к применению шкалы реактивной и личностной тревожности Ч. Д. Спилбергера. Л., 1976.

Д. Ю. Размахнина

Диагностика уровня социальных эмоций. Л. П. Стрелкова. Предназначена для определения уровня социальных эмоций у дошкольников. Методика является комплексной. Помимо беседы-опросника и предъявления фотографий для определения экспрессии лица, методика содержит ситуации, сконструированные по аналогии с жизненными, «бытовыми» ситуациями, знакомыми дошкольникам по их ежедневному опыту. Диагностическая ситуация сконструирована таким образом, что, предоставляя ребенку свободу выбора действия, она ориентирована на эмпатические возможности его эмоционального опыта, их актуализацию при разл. стимуляции со стороны взрослого. Вся совокупность данных, по всем заданиям, должна определять уровень социальных эмоций у детей 3–4 лет и выявлять возможные психолого-педагогические условия развития этих эмоций. В диагностику входит: 1) определение уровня представлений детей 4-го года жи ни о нек-рых нормах и правилах социального поведения во взаимоотношениях со сверстниками, младшими детьми и взрослыми; 2) выявление соотношения между сложившимися у детей представлениями о социальных нормах и их реальными взаимоотношениями с окружающими, насколько эти знания актуализированы в поведении; 3) выявление нек-рых психолого-педагогических условий развития эмпатии, социальных эмоций у дошкольников 3–4 лет. Методика может применяться как в индивидуальном, так и в групповом обследовании детей. Методика состоит из 3 этапов: 1-й этап – Опросник-беседа: выявляется умение детей сообщать сведения о себе, а также их предпочтения по отношению к взрослому и сверстнику. Отмечаются также эмоциональные проявления у детей; 2-й этап – «Чтение эмоций» респондентами при предъявлении 4 фотографий (плачущая, смеющаяся девочка, девочка с выражением отвращения на лице, мальчик с явным выражением недовольства) Все ответы и эмоциональные проявления ребенка вносятся в бланк протокола. 3-й этап – «Жизненная» ситуация. «Пропажа шапки у сверстника». Этот прием, предоставляя ребенку свободу выбора действия, ориентирован на эмпатические возможности его эмоционального опыта, их актуализацию при разл. стимуляции со стороны взрослого. Диагностика социальных эмоций у детей требует, в первую очередь, выявления их эмпатических возможностей и проявлений, поэтому осн. внимание приковано к таким эмоциям, как сопереживание, сочувствие и таким поведенческим моментам, как содействие.

• Эмоциональное развитие дошкольника: Пособие для воспитателей дет. сада / Под ред. А. Д. Кошелевой. М., 1985.

Л. П. Стрелкова

Диагностика эмоционального развития «Язык эмоций». Л. П. Стрелкова. Предназначена для диагностики эмоционального развития детей дошкольного и младшего школьного возраста. Эмоциональное развитие не является итогом прямого обучения, а есть результат всей суммы влияний и воспитательных воздействий, к-рые оказывают на детей социальные, демографические, экономические, национальные, политические и др. условия. Особенностью данной методики является исходная недифференцированность содержания эксперим. материала в возрастном плане. В кач. тестового материала используются разл. стихи и рассказы. Представлены 2 цикла диагностических методик: 1) определение эмпатийного уровня – составляющая понятия «хочу», 2) определение уровня владения языком эмоций и эмпатийным языком. Методика содержит 4 блока: Блок А. Принцип предъявления 2 стихов, эмпатийно противоположных, с последующими вопросами к ребенку. Ребенку предъявляют стихи («Мишка» и «Зайка» А. Барто), а затем задают соответствующие вопросы. Этот прием назван нами «раздвоенной концовкой». Сначала детям читается вариант с эксперим. финалом, затем задаются вопросы, а потом читается вариант с авторской развязкой. Прием направлен на более точное выяснение эмоциональных оценок при конфликте, выраженном не прямо, а преломленном через ложное отношение персонажа к себе и к подруге, т. к. в авторском тексте подсказано правильное отношение к поступку. Блок Б. Выявление эмпатийного отношения к животным. Ребенку читают рассказ Л. Н. Толстого «Розка» (и др. произведения), затем задают соответствующие вопросы, направленные на выявление разл. уровней адекватности восприятия эмоционального материала. Блок В. Детям предлагаются рассказы, требующие выбора и продолжения. Материалом служат короткие рассказы, содержащие возможность выбора. Блок Г. предлагаются сказки, в к-рых присутствуют эмоционально противоположные отношения – и отрицательные, и положительные. При прослушивании сказок проявляется активная форма восприятия. Колебания, перевес чувств в ту или иную сторону характеризуют внутр., не высказываемые при др. обстоятельствах, установки, отношение детей к событиям и оценки ими персонажей с проекцией на жизненные ситуации и живых людей. Методика может применяться и в собственно психол. исследованиях, нацеленных на изучение закономерностей формирования эмпатии у детей.

• Запорожец А. В., Неверович Я. З., Кошелева А. Д. и др. Эмоциональное развитие дошкольника: Пособие для воспитателей детского сада. М., 1985; Стрелкова Л. П. Психологические особенности развития эмпатии у дошкольников. Автореф. дис. … канд. психол. наук. М., 1987.

Л. П. Стрелкова

Опросник «Многомерная оценка детской тревожности» (МОДТ). Е. Е. Ромицына. Методика представляет собой многошкальный опросник, позволяющий оценивать характеристики тревожности у детей и подростков, значимые для медико-психолого-пед. практики. Осн. показанием к применению опросника МОДТ является индивидуальный анализ структуры проявлений тревожности у детей и подростков школьного возраста в связи с проблемами, возникающими у них дома, при школьном обучении, во взаимоотношениях с окружающими (сверстниками, учителями и родителями). Текст опросника содержит 100 вопросов, на к-рые дети отвечают «да» или «нет». Психодиагностическая структура многомерной оценки включает 10 параметров-шкал, позволяющих осуществлять дифференцированную оценку тревожности у детей и подростков в возрасте от 8 до 18 лет по 4 осн. направлениям психол. анализа: а) оценке уровней тревожности, имеющих непосредственное отношение к личностным особенностям ребенка; б) оценке особенностей психофизиол. и психовегетативного тревожного реагирования ребенка в стрессогенных ситуациях; в) оценке влияния социальных контактов (в частности – со сверстниками, учителями и родителями) на развитие тревожных реакций и состояний ребенка; г) оценке роли в развитии тревожных реакций и состояний ребенка в ситуациях, связанных со школьным обучением. Шкала 1. «Общая тревожность» отражает общее эмоциональное состояние ребенка, связанное с особенностями самооценки, уверенностью в себе, оценкой перспективы и отношениям к неприятностям. Шкала 2. «Тревога в отношениях со сверстниками» регистрирует эмоциональное состояние ребенка, на фоне к-рого развиваются его социальные контакты, прежде всего со сверстниками. Шкала 3. «Тревога, связанная с оценкой окружающих» дает возможность судить об особенности влияния на эмоциональное состояние ребенка мнения других в оценке достигнутых им результатов, поступков и мыслей, вероятность возникновения на эту оценку тревожных реакций, особенности эмоционального состояния в ожидании оценок окружающих. Шкала 4. «Тревога в отношениях с учителями» отражает общий эмоциональный фон отношений в школе, влияющий на успешность обучения ребенка. Шкала 5. «Тревога в отношениях с родителями» отражает общий эмоциональный фон отношений со взрослыми дома, особенности эмоциональных реакций в связи с родительским отношением, ожидание оценок со стороны родителей. Шкала 6. «Тревога, связанная с успешностью в обучении» отражает особенности психол. фона, оказывающего влияние на развитие потребности в успехе, достижении высокого результата и т. д. Шкала 7. «Тревога, возникающая в ситуациях самовыражения» отражает эмоциональные переживания ситуаций, сопряженные с необходимостью самораскрытия, самопредъявления, демонстрирования своих возможностей. Шкала 8. «Тревога, возникающая в ситуациях проверки знаний» регистрирует особенности поведения в ситуациях проверки, особенно – публичной, знаний, достижений, возможностей. Шкала 9. «Снижение психич. активности, обусловленное тревогой» выявляет особенности психич. организации, влияющие на приспособляемость ребенка к ситуациям стрессогенного характера. Шкала 10. «Повышение вегетативной реактивности, обусловленное тревогой» позволяет судить об особенностях соматовегетативной организации, влияющей на приспособляемость ребенка к ситуациям стрессогенного характера. К ограничениям в использовании опросника МОДТ относят: а) возраст респондентов младше 8 и старше 18 лет; б) низкую степень понимания респондентом смысла вопросов при отчетливом снижении интеллекта; в) наличие психотических состояний, выраженных установок на симуляцию или диссимуляцию.

• Ромицына Е. Е. Методика Многомерная оценка детской тревожности (МОДТ). Учебно-методическое пособие. СПб., 2006.

Е. Е. Ромицына (Малкова)

15.7. Диагностика трудностей в общении

Тест «Саморегуляция и успешность межличностного общения» (СУМО). В. Н. Куницына. Позволяет определить коммуникативные и личностные особенности, связанные с неформальным межличностным доверительным О. Тест, в частности, позволяет выявлять степень владения коммуникативными навыками и умениями, наличие трудностей О., характер этих трудностей и степень их осознания, свойства личности, связанные с этими трудностями, стили О., степень контактности, коммуникативной совместимости, а также общий уровень социального интеллекта и коммуникативно-личностный потенциал. В опросник входит 18 осн. и 18 дополнительных шкал. Каждая шкала содержит 6 утверждений. Выраженность свойств оценивается от 1 до 12 баллов. Осн. шкалы: 1 группа – свойства, облегчающие О.: легкость и свобода О., спонтанность, инициатива в контактах; саморегуляция, владение своими чувствами, состояниями, намерениями; навыки О., умение вступать в контакт, вести беседу; эмпатия, эмоциональное сопереживание собеседнику; самоуважение, чувство собственного достоинства, степень самопринятия, проницательность, умение разбираться в людях, доверие, интуиция; влиятельность, умение воздействовать, склонять на свою сторону; уступчиво-партнерский стиль О.; удовлетворенность О. и отношениями в близком кругу. 2 группа – свойства, затрудняющие О.: аутичность, избегание контактов, в т. ч. зрительных; истощаемость, быстрая утомляемость, невозможность сконцентрироваться; отчужденность, сокращение социальных связей; эгоцентрическое самораскрытие в беседе; нерешенные личные проблемы; одиночество; застенчивость; агрессивность, раздражительность, возбудимость; авторитарный стиль О.; «мои ошибки», самокритичность (шкала лжи). Дополнительные шкалы: рефлексивность, доверие, уверенность, понимание др. людей, мотивов их поведения, адаптивность, гибкость; манипулятивный стиль О., мотивация помощи, интровертированность; чувство одиночества, сенситивность (чувствительность, ранимость); невротизированность (эмоциональная неустойчивость), фрустрированность; потенциальная конфликтность, активная позиция (инициатива в контактах, в решениях), доверительность, мотив аффилиации; коммуникативная совместимость, умение сотрудничать с разными людьми. Также выделяются: коммуникативно-личностный потенциал (СИ – 2) – наиболее существенные коммуникативные умения и личностные черты в структуре СИ (отдельная шкала из 12 суждений), – каждое из к-рых является базовым в соответствующей шкале опросника; СИ – социальный интеллект (средний балл от суммы показателей по 12 осн. шкалам опросника; средний балл выражается также в пределах от 1 до 12) – успешное взаимодействие в меняющихся обстоятельствах, прогнозирование поведения др. людей.

• Куницына В. Н., Казаринова Н. В., Погольша В. М. Межличностное общение. Учебник для вузов. СПб., 2001.

В. Н. Куницына

Диагностика потребностей в поисках ощущений. М. Цукерман. Предназначена для выявления потребностей в новых ощущениях, что, в конечном счете, свидетельствует о личностном росте человека. Она состоит из 16 утверждений, каждое из к-рых объединено в пары. Из каждой пары требуется выбрать одно, наиболее характерное для респондента. Высокий уровень потребностей в ощущениях (11–16 баллов) свидетельствует о наличии у респондента влечения, возможно, бесконтрольного, к новым, «щекочущим нервы» впечатлениям, что может провоцировать его на участие в рискованных мероприятиях. Зачастую, именно склонность к риску становится реальной основой для девиантного поведения. Средний уровень потребностей в ощущениях (6–10 баллов) свидетельствует об умении контролировать такие потребности, об умереннос ти в их удовлетворении, об открытости новому опыту и в то же время о сдержанности и рассудительности в необходимых моментах жизни. Низкий уровень потребностей в ощущениях (0–5 баллов) свидетельствует о присутствии у респондента предусмотрительности и осторожности, к-рые могут приносить ущерб получению новых впечатлений от жизни.

• Цукерман М. Шкала поиска ощущений // Альманах психологических тестов / Под ред. Р. Р. Римского, С. А. Римской. М., 1995.

Ф. С. Сафуанов

Методика наблюдения за поведением (Опросный лист). Т. Ахенбах. Методика адаптирована на русскоязычных выборках в НМЦ «ДАР» им. Л. С. Выготского и Центром Исследования Ребенка Йельского ун-та (Нью-Хевен, США). «Лист наблюдений» (Check-list) Т. Ахенбаха включает 112 утверждений. Взрослый, оценивающий поведение ребенка, а также сам ребенок отмечают против каждого пункта цифры 0, 1 или 2 (т. е. высказывание вообще не соответствует, в нек-рой степени соответствует или полностью соответствует). Их заполняет психолог, имеющий возможность либо наблюдать за ребенком длительное время, либо опросить не только его самого, но и взрослых (учителей, врачей, родителей). Шкалы опросника Т. Ахенбаха. Первичные: 1) закрытость (замкнутость), или проблемы в О.; 2) социальная дезадаптация; 3) тревожность; 4) соматические проблемы; 5) проблемы мышления; 6) проблемы внимания и гиперактивность (СДВГ); 7) делинквентное поведение; 8) агрессия. Производные: внутр. симптомы (интернализация), внеш. симптомы (экстернализация), общий показатель проблем. Показатель нарушений социализации тесно связан с особенностями социального познания, обнаруживающим у подростков с расстройствами поведения то, что клиницистами называется «дефицитарностью». Социальная дезадаптация, к-рая неминуемо сопровождает такие расстройства как социофобию и сверхтревожность, рассматривается рядом исследователей как прогностически значимый признак для отдаленных проявлений синдрома расстройств поведения. Замкнутость как трудность в О. (по листу наблюдений Т. Ахенбаха), закрытость подростка, избегание контактов – этот симптомокомплекс испытывает воздействия со стороны таких факторов психиатрической симптоматики, к-рая диагностируется с помощью полу – структурированного интервью – методики K-SADS. Это страхи в связи с боязнью разлуки, социофобия, неспецифические страхи и сверхтревожность (шкалы VI–VIII в K-SADS), шкалы энкопреза (XI), оппозиционного поведения (XV) и курения (XVIII). Если одной частью эти условия совпадают с ковариантами агрессии, то другой (фобии, страхи, энкопрез) частью демонстрируют иную направленность личностных реакций подростка – перевод их на уровень внутриличностных конфликтов (а не поведенческой делинквентности).

• Корнилова Т. В., Григоренко Е. Л., Смирнов С. Д. Факторы социального и психологического неблагополучия подростков в показателях методик стандартизованного интервью и листов наблюдения // Вопр. психологии. 2001. № 1; Они же. Подростки групп риска. СПб., 2005; Экспериментальная психология. Практикум / Под. ред. С. Д. Смирнова и Т. В. Корниловой. М., 2002; Burket R. C., Myers W. C. Axis I and personality comorbidity in adolescents with conduct disorder // Bull. Am. Acad. Psychiatry Law. 1995. V.23, № 1; Karter A., Grigorenko E., Pauls D. L. Russian adaptation of the Child Behavoir Check-list: Psychometric properties and association with child and masterral affective symptomatology family functional // Journal of Abnormal Child Psychology. 1995. V. 23.

Т. В. Корнилова

Тест «Нарушения общения в шкалах методики KSADS». Joan Kaufman. Пер. на рус. яз. Е. Л. Григоренко. Адаптация Е. Л. Григоренко, Т. В. Корниловой, С. Д. Смирнова. Полуструктурированное интервью под названием методики K-SADS – Schedule for Affective Disorders and Schizophrenia for School Aged Children (6–18 Years) – позволяет диагностировать симптомы эмоциональных и поведенческих расстройств у детей и подростков в возрасте от 6 до 18 лет. Текст, к-рым пользуется психолог (или психиатр), состоит из заголовков шкал, описаний соответствующих им нарушений по ДСМ-IV, подробным вариантам опроса ребенка (отдельно для каждой шкалы) и правил подсчета баллов. Из 21 шкал 2 прямо включают нарушения О.: шкалы оппозиционного поведения (XY) и поведенческих отклонений (расстройств поведения) (XYI). Но и ряд др. шкал охватывает нарушения О.: это шкала VI – заболевания на почве избегания (социофобии, тревожность в связи с боязнью разлуки), шкала СДВГ (синдром гиперактивности и дефицита внимания), посттравматическое стрессовое расстройство, злоупотребление курением, алкоголем, запрещенными препаратами. Методика K-SADS для выявления эпизодов и симптоматики психол. неблагополучия и поведенческих нарушений у детей и подростков включает сопоставление данных, получаемых от 3 сторон – самого ребенка, родителей и наблюдающего его взрослого (воспитатель, учитель). Каждая шкала предполагает оценку в баллах ряда симптомов по отношению к моментам прошлого и настоящего. В случае максимально возможного балла используется то из 5 «диагностических дополнений», к-рое соответствует начальной шкале. Методика апробирована на российских группах подростков. Авторами апробации этой методики описаны различия по всем шкалам K-SADS. Приводятся также данные в сопоставлении с данными по методике Т. Ахенбаха. Так, тревожность в связи с боязнью потери ближайшего окружения, включая социофобии, наиболее характеризует именно подростков с делинквентным поведением (группы «риска»). Фактор болезни в группе подростков с психиатрическим диагнозом определял скорее снижение ориентировки подростков на социальное окружение и опр. безразличие к нему. Методика изначально направлена также для ее использования с детьми, не имеющими в анамнезе медицинской истории психиатрических заболеваний. Т. о., использование полуструктурированного интервью не исходит из начальной цели установления дифференцирующего диагноза, а предполагает описание симптоматики, возможной как для нормы или пограничных случаев, так и для пациентов психиатрических больниц. Результаты апробации на российских выборках подтвердили необходимость различать внутр. каузальные факторы развития протестного (оппозиционного) поведения, не направленного на деструктивные действия и вред другим, и делинквентное поведение, для к-рого обе направленности вполне характерны.

• Корнилов А. П., Булыгина В. Г., Корнилова Т. В. Синдром гиперактивности и дефицита внимания // Журн. практического психолога, 2000, № 3–4; Корнилова Т. В., Григоренко Е. Л., Смирнов С. Д. Подростки групп риска. СПб., 2005; Они же. Факторы социального и психологического неблагополучия подростков в показателях методик стандартизованного интервью и листов наблюдения // Вопр. психологии. 2001. № 1.

Е. Л. Григоренко, Т. В. Корнилова, С. Д. Смирнов

Опросник субъективного отчуждения (ОСОтч). Адаптация Е. Н. Осина. Направлен на измерение переживания индивидом отчуждения с опорой на концепцию экзистенциального невроза С. Мадди. Мадди выделяет 4 формы отчуждения (экзистенциального невроза): 1) Вегетативность – неспособность поверить в истину, важность или ценность любой реально осуществляемой или воображаемой деятельности (наиболее тяжелая форма). 2) Бессилие – утрата человеком веры в свою способность влиять на жизненные ситуации при сохранении ощущения их важности. 3) Нигилизм – убеждение в отсутствии смысла, утверждаемое путем занятия деструктивной позиции. 4) Авантюризм («крусадерство») – компульсивный поиск жизненности в опасных, экстремальных видах деятельности, в силу переживания бессмысленности повседневной жизни. ОСОтч состоит из 60 утверждений, каждое из к-рых измеряет убеждение, соответствующее проявлению одной из 4 форм отчуждения в одной из 5 сфер жизни. Согласие с каждым из утверждений испытуемым предлагается оценить по процентной шкале (0–100 %). Опросник содержит 9 субшкал, измеряющих отчуждение в форме вегетативности, бессилия, нигилизма, авантюризма, отчуждение от работы, от общества, отчуждение в межличностных отношениях, от семьи и отчуждение от самого себя. Балл по субшкале рассчитывается как среднее по входящим в нее утверждениям; общий показатель отчуждения рассчитывается по всем 60 утверждениям. Методика прошла все этапы валидизации и стандартизации. При отсутствии гендерных и слабой выраженности возрастных различий сильными оказались профессиональные различия в уровне отчуждения: наиболее высокий уровень был получен у представителей низкоквалифицированных профессий, безработных, менеджеров среднего уровня, клерков; наиболее низкий – у психологов, преподавателей, науч. работников и программистов. Разработана также версия опросника для учащихся (студентов и школьников), отличие к-рой состоит в том, что шкала отчуждения от работы заменена шкалой отчуждения от учебной деятельности, а утверждения (набор адаптирован для подростков начиная с 13 лет) оцениваются по 5-балльной шкале. Было обнаружено, что у школьников уровень отчуждения от учебной деятельности более высок, чем у студентов разл. специальностей. Опросник позволяет производить дифференцированную диагностику индивидуальной выраженности смыслоутраты в разл. сферах жизни и может быть использован в практике консультирования или для выявления лиц, относящихся к группе риска по нарушениям, связанным со смыслоутратой (девиантное поведение, формирование зависимостей, депрессии, профессиональное выгорание).

• Осин Е. Н. Опросник субъективного отчуждения. М.: Смысл, 2010.

Е. Н. Осин

Тест рисованный апперцептивный (РАТ). Л. Н. Собчик. Предназначен для выявления глубинных комплексов, внутр. конфликта, зоны напряженных межличностных отношений индивида. Стимульный материал методики РАТ представлен 8 контурными рисунками, на которых изображены 2, реже 3 человечка; каждый персонаж изображен в условной манере: ни пол, ни возраст, ни его социальный статус из картинки не вытекает. В то же время позы, экспрессия жестов, особенности расположения фигурок позволяют судить о том, что на каждой из картинок изображена скорее всего конфликтная ситуация и, по крайней мере, 2 персонажа задействованы в сложных межличностных отношениях. При этом там, где имеется третий участник или наблюдатель событий, его позиция может быть истолкована как индифферентная, активная или страдательная. Респонденту (группе) дается задание – последовательно, согласно нумерации, рассматривать каждую картинку и сочинить по каждой из них небольшой рассказ, в котором будут отражены ответы на след. вопросы: 1) что происходит в данный момент?; 2) кто эти люди?; 3) о чем они думают и что чувствуют?; 4) что привело к этой ситуации и чем она закончится? Помимо анализа сюжетов, их содержательной стороны, исследователю предоставляется возможность проанализировать почерк респондента, стиль письма, манеру изложения, культуру языка, словарный запас, что также имеет большое значение для оценки личности в целом. Защитные тенденции могут проявляться в виде несколько однообразных сюжетах, где отсутствует конфликт: говорится о танцах или гимнастических упражнениях, о занятиях йогой. Картинки выявляют отношение респондента к проблеме власти и унижения, они связаны с конфликтными ситуациями (например, семейными), где сложные отношения между двумя людьми переживаются кем-то третьим (к примеру, ребенком), кто не может решительным образом изменить ситуацию и т. п. Межличностный конфликт, звучащий фактически в каждой картинке, не только позволяет определить зону нарушенных отношений с окружающими, но нередко высвечивает сложный внутриличностный конфликт, к-рый лежит в основе нарушенных межличностных отношений. Использование теста РАТ позволяет в сложных семейных ситуациях выявить проблемы подросткового возраста, а в системном многоуровневом исследовании личности с помощью механизмов идентификации и проекции выявить глубинные, не всегда поддающиеся контролю сознания переживания, а также те стороны внутр. конфликта и нарушенных межличностных отношений, к-рые другими психодиагностическими методиками не выявляются. Методика может применяться в практической работе школьного психолога, в семейном консультировании, в сфере социально-психол. помощи, а также в клинике неврозов.

• Собчик Л. Н. Психодиагностика. Набор психодиагностических и экспериментально-психологических методик. М., 1991; Она же. Рисованный апперцептивный тест РАТ. СПб., 2002; Она же. Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. СПб., 2003, 2005, 2008.

Л. Н. Собчик

Опросник «Индекс жизненного стиля» (ИЖС) (Life Style Index, LSI). H. Kellerman, R. Plutchik. Адаптация Л. И. Вассермана, Е. А. Трифоновой. Предназначен для исследования структуры защитных психол. механизмов личности как наиболее характерных для нее неосознаваемых реакций, направленных на защитное изменение восприятия и отношения к потенциально психотравмирующим ситуациям. Методика разработана в 1979 году на основе психоэволюционной теории R. Plutchik и структурной теории личности H. Kellerman, предполагающих систему специфических взаимосвязей между разл. уровнями личности: уровнем эмоций, защитой и диспозицией (наследственные предрасположенности к психич. заболеваниям). Согласно концепции H. Kellerman, объединившей в себе психоаналитические и социобиологические идеи, специфические механизмы защиты предназначены для регуляции базовых эмоций, определяющих общую диспозицию личности. Опросник состоит из 97 утверждений, к-рый оцениваются респондентом по дихотомической шкале как соответствующие либо не соответствующие его индивидуально-психол. особенностям, предпочтительным способам поведения и характерным переживаниям. Утверждения опросника объединены в 8 шкал (по 10–14 пунктов), к-рые содержательно отражают специфические механизмы психол. защиты: 1) Отрицание – механизм защиты, блокирующий восприятие психотравмирующей реальности. Отрицание – идеализация объекта реагирования, игнорирование нежелательных, внутренне неприемлемых особенностей социального окружения или негативных чувств к субъекту переживания; 2) Замещение – механизм защиты, действие к-рого предполагает направление чувств и импульсов на «ложный» объект. При актуализации этого защитного механизма негативные эмоции направляются на объекты, представляющие меньшую опасность или более доступные, чем те, что их вызвали. Замещение соотносится с эмоциональным состоянием гнева и агрессивной личностной диспозицией; 3) Регрессия – механизм защиты, действие к-рого связано с переходом на более низкий уровень психич. функционирования вследствие психотравмирующих воздействий. Регрессия соотносится с эмоциональным состоянием удивления и психопатической диспозицией личности, проявляющейся импульсивностью, конфликтностью, недостаточностью навыков самоконтроля; 4) Компенсация – механизм защиты, действие к-рого определяет стремление личности восполнить собственные реальные или воображаемые недостатки др. качествами с помощью фантазирования, присвоения себе достоинств др. личности, повышенной активности, сверхудовлетворения и заинтересованности в др. сферах; 5) Проекция – механизм защиты, действие к-рого направлено на выявление в др. лице/объекте (либо приписывание др. лицу/объекту) качеств, тенденций, желаний, к-рые субъект не признает (осуждает) в себе; 6) Вытеснение – механизм защиты, действие к-рого направлено на устранение из сознания или удержания в бессознательном психотравмирующих, неприемлемых для личности мыслей, образов, побуждений; 7) Интеллектуализация – механизм защиты, действие к-рого направлено на формулирование логичного и морально безупречного обоснования тех или иных мыслей и поступков, истинные мотивы к-рых неприемлемы (неприятны) для субъекта, либо на подавление переживаний, вызванных неприятной или субъективно неприемлемой ситуацией при помощи логических установок и манипуляций; 8) Реактивные образования (образование реакций) – механизм защиты, трансформирующий неприемлемые установки, чувства, побуждения и желания личности в их противоположность (напр., неприязнь – в подчеркнутую доброжелательность, заискивание). На отеч. выборке опросник ИЖС был апробирован и адаптирован в лаборатории клинической психологии и на отделении наркологии психоневрологического ин-та им. В. М. Бехтерева. Технология обработки и анализа результатов применения опросника предполагает перевод «сырых» баллов в процентили и составление индивидуального профиля защитной структуры личности. Методика может применяться в сочетании со стандартными личностными опросниками для выявления специфических, как правило, малоосознаваемых когнитивных, эмоциональных и поведенческих тенденций личности, преобладающих способов защитного реагирования во фрустрирующих и психотравмирующих ситуациях.

• Вассерман Л. И., Ерышев О. Ф., Клубова Е. Б. и др. Психологическая диагностика индекса жизненного стиля: Пособие для психологов и врачей. СПб., 2005.

Л. И. Вассерман, Е. А. Трифонова

Опросник для исследования акцентуированных свойств личности. Н. Schmieschek. Адаптация В. М. Блейхера, И. В. Крук. Предназначен для выявления акцентуаций личности. В его основе лежит концепция акцентуированных личностей К. Леонгарда. Согласно этой концепции, существуют черты личности (акцентуации), к-рые сами по себе еще не являются патологическими, однако могут, при опр. условиях, развиваться в положительном и отрицательном направлениях. Эти черты являются как бы заострением нек-рых, присущих каждому человеку, неповторимых, индивидуальных свойств. Они являются крайним вариантом нормы. У психопатов эти черты достигают особенно большой выраженности. По наблюдениям К. Leonhard, неврозы, как правило, возникают у акцентуированных личностей. Выделяется 10 осн. типов акцентуации. 1) Гипертимные личности, характеризующиеся склонностью к повышенному настроению; 2) «Застревающие» личности, со склонностью к задержке, «застреванию» аффекта и бредовым (паранойяльным) реакциям; 3) Эмотивные, аффективно лабильные личности; 4) Педантичные личности, с преобладанием черт ригидности, малой подвижности нервных процессов, педантизма; 5) Тревожные личности, с преобладанием в характере черт тревожности; 6) Циклотимные личности, со склонностью к фазным колебаниям настроения; 7) Демонстративные личности, с истерическими чертами характера; 8) Возбудимые личности, со склонностью к повышенной, импульсивной реактивности в сфере влечений; 9) Дистимические личности, со склонностью к расстройствам настроения, субдепрессивные; 10) Экзальтированные личности, склонные к аффективной экзальтации. Все эти группы акцентуированных личностей объединяются по принципу акцентуации свойств характера или темперамента. К акцентуации свойств характера, «особенностей стремлений» относятся демонстративность (в патологии – психопатия истерического круга), педантичность (в патологии – ананкастическая психопатия), склонность к «застреванию» (в патологии – паранойяльные психопаты) и возбудимость (в патологии – эпилептоидные психопаты). Остальные виды акцентуации К. Leonhard относит к особенностям темперамента, они отражают темп и глубину аффективных реакций. Опросник состоит из 88 вопросов. Ответы на вопросы заносятся в регистрационный лист, а затем с помощью специально подготовленных ключей подсчитывается показатель по каждому из видов личностной акцентуации. Использование соответствующих коэффициентов делает эти показатели сопоставимыми. Максимальный показатель по каждому виду акцентуации – 24 балла. Признаком акцентуации считается показатель, превосходящий 12 баллов. Результаты могут быть представлены графически. Можно подсчитать и средний показатель акцентуации, равный частному от деления суммы всех показателей по отдельным видам акцентуации на 10. Методика Шмишека была адаптирована И. В. Крук для детей и подростков с учетом их возрастных особенностей и интересов.

• Блейхер В. М., Крук И. В. Патопсихологическая диагностика. Киев, 1986.

Н. С. Кравцов

Вербальный фрустрационный тест. Л. Н. Собчик. Предназначен для оценки степени выраженности агрессии, ее направленности в сфере межличностных отношений и определению наиболее значимых ценностей индивида. Психол. качество, называемое агрессивностью, может проявляться в контексте межличностных отношений в производственных группах, экипажах, командах, в семье, а также в случаях противоправного, криминального поведения. Вербальный фрустрационный тест представляет собой многоступенчатый опросник, в к-ром респондент отвечает с помощью заготовленных реплик на фрустрирующие сентенции со стороны разных по значимости окружающих лиц. Это могут быть коллеги, сотрудники, начальство, родственники, члены экипажа, команды, бригады, в правоохранительных органах – подельники, авторитеты, администрация в местах отбывания наказания и др. В ситуации фрустрированности эмоциональное состояние проявляется: 1) в виде агрессии, направленной на самого себя, переживаемой как страх, тревога и т. д. (интропунитивный тип реагирования); 2) как наступательное, обвиняющее поведение (экстрапунитивный, внешнеобвиняющий тип реагирования); 3) как стремление подавить и те и др. реакции, пассивно или индифферентно отнестись к случившемуся, постараться нивелировать остроту конфликта (импунитивный, сдержанный, подвластный самоконтролю тип реагирования). Вербальный фрустрационный тест базизируется на след. положениях: 1) Тип реагирования на фрустрацию – экстрапунитивный, интропунитивный или импунитивный – в значительной степени зависит от наличия, отсутствия или слабости самоконтроля; 2) Реакция на фрустрацию зависит от иерархии ценностей респондента, т. е. от того, насколько значима для него та или иная зона интересов, которая при этом оказалась задетой; 3) Сила этой реакции тем сильнее выражена, чем более напряженными сложились отношения с тем или иным фрустрирующим лицом (это могут быть – члены семьи, начальство, сотрудники, подчиненные, подельники) или наименее значимые для конкретного индивида фрустрирующие лица (напр. – уличные контакты). Процедура обсчета включает в себя не только ответы-высказывания на вопрос «Что бы я сказал?», но и описание респондентами своих чувств – «Что бы я почувствовал?», к-рые фигурируют в подсказках и оцениваются по степени выраженности реакции: 1–2 балла – интропунитивная реакция; 4–6 баллов – агрессивная, экстрапунитивная и 3 балла – импунитивная, сдержанная реакция. Вычисляются баллы агрессивности по 2 вариантам: по всем пунктам на вопрос «Что бы Вы сказали?» – и отдельно – на вопрос «Что бы Вы почувствовали?». Если оценки по суммарным баллам категории «Сказал» меньше чем по категории – «Почувствовал», то агрессивные эмоции контролируется рассудком. Если оценки по ответам обеих категорий одинаково повышены, то контроль над агрессивностью ослаблен. Если оценки ответов категории «Сказал» выше, то агрессивность носит гиперкомпенсаторный характер. Баллы определяют: а) степень агрессивности; б) преобладающий тип реакции на фрустрацию; в) сферу межличностных отношений, в к-рой у респондента проявляется наибольшая агрессия; г) наиболее значимые для респондента ценности, фрустрация которых вызывает наиболее агрессивную реакцию. Если посчитать отдельно суммарный балл агрессивности общего количество включенных в список фрустрирующих лиц мужского и женского пола, то выявляется разница в проявлении агрессивности в контактах с лицами собственного или противоположного пола. В целом преобладание ответов, оцениваемых в среднем 3 или 4 балла, характерна для устойчивой нормы и хорошо контролируемой личности. Агрессивность внешнеобвиняющая – 5 или 6 баллов свойственна акцентуантам по гипертимному типу и агрессивным (эксплозивным, возбудимым, неустойчивым и импульсивным) личностям с плохим самоконтролем. Агрессивность, направленная на самого себя – 2 или даже 1 балл – характерна для гипотимных акцентуаций, т. е. лиц с тревожно-мнительными чертами, сенситивных, пессимистичных интровертов. Низкая агрессивность, как правило, обнаруживается в сфере сверх значимых межличностных отношений, когда фрустрация вызывает повышение уровня самоконтроля, в связи с чем, происходит оттормаживание негативных эмоциональных проявлений. Максимальная агрессивность выявляется в сфере наименее значимых контактов (для большинства это – уличные, ничему не обязывающие контакты) или в адрес тех лиц, с к-рыми сложились враждебных отношения, т. е. в зоне наиболее выраженного конфликта. Повышение балла агрессивности наблюдается при фрустрации, направленной на наиболее значимые для респондента ценности. Зона конфликта, выявляемая максимальными баллами, может быть семейной, производственной (или учебной), интимной (отношения между полами) или генерализованной – при выраженной аффективной неустойчивости. С разными аспектами агрессивности приходится встречаться и школьному психологу. Агрессивность у детей нередко носит подражательный характер, когда агрессия культивируется через средства массовой информации: телевидение, кино, детективные романы и пр. Агрессия может быть проявлением защитной реакции на жесткие поступки др. лиц, в т. ч. и репрессивные меры, предпринимаемые к ребенку в родительской семье. Агрессивность нередко носит характер гиперкомпенсации ранимой, впечатлительной личности, маскирующей псевдоагрессивными высказываниями реакции страха и неуверенности.

• Собчик Л. Н. Вербальный фрустрационный тест. СПб., 2002; Она же. Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики. СПб., 2003, 2005, 2008; Она же. Психодиагностика в медицине. М., 2007.

Л. Н. Собчик

Метод изучения фрустрации рисуночный (Picture-Frustration Study, P-F). С. Розенцвейг. Адаптация Н. В. Тарабриной. Методика С. Розенцвейга сконструирована на основе разработанной автором «эвристической теории фрустрации». В процессе адаптации методики нек-рые рисунки (№ 15 и № 17) были заменены, а сами картинки перерисованы. Смысловое содержание картинок сохранено. Методика состоит из 24 рисунков, на к-рых изображены лица, находящиеся во фрустрационной ситуации. На рисунке слева одно действующее лицо говорит слова, фрустрирующие др. персонаж рисунка, ответ к-рого не приводится. От респондента требуется, чтобы он написал в пустом квадрате первый ответ, пришедший ему в голову. В этом отношении методика напоминает ассоциативный тест, хотя в данном случае обычно продуцируются не отдельные слова, а фраза или целое предложение. При этом методика является проективной, в специфическом смысле рисуночного подхода, поскольку идентификация с каким-либо из персонажей картины поощряется структурой стимула. Для того чтобы облегчить подобную проекцию, специально опущены черты лица или какие-либо другие (внешние) выражения характера изображенных действующих лиц. Исследование методикой «рисуночной ассоциации» показывает, что реплика условного партнера по О., к-рым является персонаж на рисунке слева, выступает в кач. стимула к актуализации внутр. диалога субъекта, сложившегося в результате индивидуального опыта переживаний и поведения в фрустрирующих ситуациях. Каждый ответ респондента оценивается с т. зр. 2 критериев: направления и типа фрустрационной реакции. С т. зр. направления реакции делятся на: 1) Экстрапунитивные – реакция респондента направлена на живое или неживое окружение; 2) Интропунитивные – реакция направлена субъектом на самого себя; 3) Импунитивные реакции – фрустрирующая ситуация рассматривается респондентом как малозначащая, как отсутствие чьей-либо вины или как нечто такое, что может быть исправлено само собой, стоит только подождать и подумать. Реакции различаются также с т. зр. их типов: 1) Тип реакции «с фиксацией на препятствии» – в ответе респондента препятствие, вызвавшее фрустрацию, всячески подчеркивается или интерпретируется как своего рода благо, а не препятствие или описывается как не имеющее серьезного значения; 2) Тип реакции «с фиксацией на самозащите» – главную роль в ответе респондента играет защита себя, своего Я, и субъект или порицает кого-то, или признает свою вину, или же отмечает, что ответственность за фрустрацию никому не может быть приписана; 3) Тип реакции «с фиксацией на удовлетворении потребности» – ответ направлен на разрешение проблемы; реакция принимает форму требования помощи от др. лиц и т. д. Из сочетаний этих 6 категорий получают 9 возможных факторов оценки и 2 дополнительных варианта. Ответы, обозначенные при помощи счетных факторов, записываются на специальном бланке в соответствующие графы и подсчитываются. Затем вычисляется показатель GCR (group conformation rates), к-рый получается путем сопоставления ответов конкретного респондента со «стандартными», среднестатистическими. Методика не дает материала для заключений о структуре личности, но позволяет с большей долей вероятности прогнозировать эмоциональные реакции респондента на разл. трудности или помехи, к-рые встают на пути к удовлетворению потребности, к достижению цели. Кроме исследовательских задач, методика может быть использована для целей дифференциальной патопсихол. диагностики, в практике профотбора и профориентации, а также в психокоррекционной работе.

• Тарабрина Н. В. Экспериментально-психологическая методика изучения фрустрационных реакций. Методические рекомендации. Л., 1984; Она же. Методика изучения фрустрационных реакций (Picture-Frustratuion Study, S. Rosenzweig) // Иностранная психология. 1994. Т. 2. № 2 (4).

Н. В. Тарабрина

Диагностика агрессивности и враждебности. Опросник А. Басса-А. Дарки (BDHI). Адаптация С. Н. Ениколопова. Предназначен для диагностики агрессивности и враждебности. Опросник создавался как самоотчет о склонности к агрессивным формам поведения и состоит из 75 утверждений, на к-рые респондент отвечает «да» или «нет». Каждое утверждение относится к одной из 8 шкал выявляющих след. формы агрессивных и враждебных реакций: 1) Физич. агрессия – использование физич. силы против др. лица; 2) Косвенная агрессия – агрессия, к-рая окольным путем направлена на др. лицо (злобные шутки, сплетни, доносы) и агрессия без направленности (взрыв ярости, крик, битье кулаками по столу и т. п.); 3) Раздражительность – готовность к проявлению при малейшем возбуждении вспыльчивости, резкости, грубости; 4) Негативизм – оппозиционная манера поведения, направленная обычно против авторитета или руководства; это поведение может нарастать от пассивного сопротивления до активной борьбы против установившихся обычаев и законов; 5) Обида – зависть и ненависть к окружающим, обусловленные чувством горечи, гнева на весь мир за действительные или мнимые страдания; 6) Подозрительность – недоверие и осторожность по отношению к людям, основанная на убеждении, что окружающие намерены причинить вред; 7) Вербальная агрессия – выражение негативных чувств как через форму (ссора, крик, визг), так и через содержание словесных ответов (угроза, проклятия, ругань); 8) Чувство вины – убеждение индивида в том, что он является плохим человеком, поступает злобно, наличие у респондента угрызений совести. Физич. агрессия, косвенная агрессия, раздражение и вербальная агрессия вместе являются индексом агрессивных реакций, а обида и подозрительность – индексом враждебности. Выделенные шкалы позволяют оценить не только склонность к агрессии, но и формы ее проявления. Результаты представляются в баллах. Наряду с популярностью использования BDHI наблюдался рост критики, направленной на психометрическую несостоятельность опросника: все шкалы были выделены авторами априорно, применение факторного анализа приводило исследователей к выделению разных факторных структур; одни и те же вопросы входили с приблизительно равной нагрузкой в неск. факторов; не исследована ретестовая надежность опросника; бинарная шкала опросника была неудобна как для респондентов, когда невозможно однозначно оценить утверждение, так и для исследователей.

• Практикум по психодиагностике. Психодиагностика мотивации и саморегуляции. М., 1990; Практическая психодиагностика. Методики и тесты. Самара, 1998.

С. Н. Ениколопов

Диагностика агрессии и враждебности. Опросник А. Басса и М. Перри. Адаптация С. Н. Ениколопова, Н. П. Цибульского. В ответ на критику опросника А. Басса – А. Дарки, А. Басс и М. Перри разработали опросник BPAQ, к-рый представляет собой модификацию опросника BDHI. Бинарная шкала BDHI была заменена на 5-ступенчатую шкалу лайкерт-типа. В методике осталось 29 вопросов и 4 фактора: «Гнев» (7 вопросов), «Физич. агрессия» (9 вопросов), «Вербальная агрессия» (5 вопросов) и «Враждебность» (8 вопросов). Шкала «Враждебность» была выделена путем объединения вопросов из двух др. шкал – «Подозрительность» и «Обидчивость». Методика A. Buss и M. Perry прошла неоднократную апробацию и адаптацию во многих странах мира. Результаты проведенного психометрического анализа подтверждают пригодность адаптированной русскоязычной версии опросника BPAQ. При адаптации русскоязычной версии четырехфакторная структура BPAQ обнаружила низкую пригодность. Выделенная трехфакторная структура адаптированной версии соответствует теорет. положениям о 3 компонентах агрессии в концепции A. Басса: Агрессия – инструментальный компонент агрессии; Гнев – аффективный компонент, включающий в себя физиол. возбуждение и подготовку к агрессии; Враждебность – когнитивный компонент, основанный на переживании чувства несправедливости и ущемленности, неудовлетворенности желаний. Важным результатом исследования опросника является обнаруженная связь между самоотчетом о склонности к агрессии и реальным агрессивно-насильственным поведением.

• Ениколопов С. Н., Цибульский Н. П. Психометрический анализ русскоязычной версии Опросника диагностики агрессии А. Басса и М. Перри // Психол. журн., 2007, № 1; Buss A. H. & Perry M. The Aggression Questionnaire // Journal of Personality and Social Psychology. 1992, V. 63.

С. Н. Ениколопов

Опросник межличностной зависимости (Interpersonal Dependency Inventory). Р. Гиршфильд. Адаптация О. П. Макушиной. Предназначен для выявления зависимости от других. Опросник состоит из 48 утверждений, степень согласия с к-рыми респондент выражает по 4-балльной шкале: 1 балл – не характерно для меня; 2 балла – немного характерно для меня; 3 балла – вполне характерно для меня; 4 балла – очень сильно характерно для меня. Утверждения распределяются по 3 шкалам: 1) Эмоциональная опора на других (ЭО) – потребность в опеке, защите, советах со стороны других, чрезмерная зависимость от внеш. оценки, от чужого мнения; 2) Неуверенность в себе (Н) – предпочтение позиции ведомого, неспособность самост. принятия решения, уступчивость, неуверенность в собственном мнении; 3) Стремление к автономии (А) – самодостаточность, склонность к дистанцированию от других, избегание длительных межличностных связей, стремление к одиночеству. Обработка результатов теста осуществляется путем суммирования баллов, данных по пунктам, относящимся к каждой шкале, с учетом наличия прямых и обратных утверждений. Итоговое значение зависимости (З) подсчитывается путем суммирования полученных баллов по первым 2 шкалам и вычитания из данной суммы баллов, полученных по третьей шкале: 3 = ЭО + Н – А. Тестовые нормы по шкалам эмоциональной опоры на других, автономии и зависимости различаются для мужчин и для женщин, а по шкале неуверенности в себе нормы единые.

• Макушина О. П. Методы психологического изучения девиантного поведения. Воронеж, 2006; Hirschfeld R., Klerman G. A measure of interpersonal dependency // J. of personality assessment. 1977. V. 41.

О. П. Макушина

Методика определения межличностной зависимости (Тест профиля отношений) (Relationship Profile Test). Р. Борнштейн. Адаптация О. П. Макушиной. Предназначена для диагностики таких межличностных феноменов, как чрезмерная межличностная зависимость, нормативная здоровая зависимость и деструктивное отделение. Опросник состоит из 30 утверждений, степень согласия с к-рыми респондент выражает по 5-балльной шкале. Утверждения распределяются по 3 шкалам: 1) Деструктивная сверхзависимость – сильная потребность в эмоциональной близости, любви и принятии со стороны значимых других, ригидное стремление к получению помощи и поддержки на фоне постоянного ощущения себя как беспомощного и слабого независимо от конкретной ситуации; 2) Дисфункциональное отделение – обратная сторона деструктивной сверхзависимости, неспособность человека развивать социальные связи, устанавливать тесные отношения привязанности, категоричное убеждение в преимуществе независимости и самодостаточности по сравнению с близостью и привязанностью; 3) Здоровая зависимость – способность обращаться за помощью по мере возникновения объективной необходимости, гибкость в О., умение устанавливать долговременные эмоциональные отношения. Все утверждения опросника являются прямыми. При этом тестовые нормы по шкале деструктивной сверхзависимости различаются для мужчин и для женщин, а по шкалам дисфункционального отделения и здоровой зависимости нормы единые.

• Макушина О. П. Методы психологического изучения девиантного поведения. Воронеж, 2006; Bornstein R. F., Languirand M. A., Geiselman K. J. et. al. Construct validity of the Relationship Profile Test: a self-report measure of dependency – detachment // Journal of personality assessment. 2003. № 80 (1); Bornstein R. F., Languirand M. A., Wes M. A. et al. Construct validity of the Relationship Profile Test. Washington, DC, 2001.

О. П. Макушина

Методика определения созависимости. Д. Фишер. Адаптация В. Д. Москаленко. Предназначена для выявления склонности женщины к созависимости, т. е. к развитию зависимости от реально или потенциально нездорового члена семьи. Созависимость представляет собой зависимость от аддикта, т. е. от человека, испытывающего какую-либо патологическую зависимость, или от проблемного члена семьи, к-рая чаще всего развивается у членов семьи алкоголика, наркомана и т. д. Созависимость проявляется в чрезмерном фиксировании внимания на аддикте, забвении собственных интересов ради лечения сына-наркомана (мужа-алкоголика и др.), невозможностью развития здоровых отношений в семье, к-рые проявляются, прежде всего, в нарушении межличностных отношений. Текст опросника содержит 24 утверждения. Обработка результатов осуществляется путем суммирования баллов по каждому утверждению и выявляется: норма, легкая созависимость, выраженная созависимость.

• Москаленко В. Д. Созависимость: семейная болезнь. М., 2002.

О. П. Макушина

Шкала созависимости. Д. Фишер. Адаптация В. Д. Москаленко. Предназначена для выявления созависимости, к-рая представляет собой зависимость от аддикта, т. е. от человека, испытывающего какую-либо патологическую зависимость, или от проблемного члена семьи (чаще всего развивается у членов семьи алкоголика, наркомана и т. д.). Созависимость проявляется в чрезмерном фиксировании внимания на аддикте, забвении собственных интересов ради лечения сына-наркомана (мужа-алкоголика и др.), невозможности развития здоровых отношений в семье, к-рые проявляются, прежде всего, в нарушении межличностных отношений. Данная методика позволяют диагностировать психол. созависимость у женщин. Текст опросника содержит 16 утверждений, на к-рые респондент отвечает по 6-балльнойшкале. Обработка результатов осуществляется путем суммирования баллов по каждому утверждению. Интерпретация результатов осуществляется в соответствии с критериями: норма, умеренно выраженная созависимость, сильно выраженная созависимость.

• Москаленко В. Д. Созависимость: семейная болезнь. М., 2002.

О. П. Макушина

Опросник застенчивости Стэнфордский. Ф. Зимбардо. Предназначен для самоанализа выраженности застенчивости, ее причин и проявлений. Застенчивость является качеством, к-рое может деструктивно влиять на налаживание межличностных отношений субъекта и процесса О. в целом. Опросник состоит из 44 утверждений, к-рые разбиты на 3 крупных блока. Каждый блок имеет свои субблоки. Первый блок – собственно «застенчивость». Сюда входят утверждения с 1 по 10. Первыми тремя утверждениями выявляется, была ли когда-нибудь застенчивость у респондента. Если выясняется, что застенчивости никогда не было, то опрос прекращается. Второй блок – причины застенчивости, восприятие застенчивости и типы людей, вызывающие застенчивость. В этот блок входят утверждения с 11 по 36. Третий блок – реакции субъекта на застенчивость. Сюда входят утверждения с 37 по 44. Т. к. в каждом блоке свои собственные варианты выборов, то унифицированной шкалы обработки нет. Каждый блок обрабатывается отдельно, и вычисляются соответствующие баллы.

• Зимбардо Ф. Застенчивость. М., 1991.

Д. Ю. Размахнина

Шкала фашизма. Т. Адорно, Э. Френкель-Брунсвик, Д. Левинсон, Р. Сэнфорд. Предназначена для выявления авторитарной личности и позволяет измерить уровень антисемитизма и этноцентризма без упоминания конкретных меньшинств или актуальных политико-эконом. проблем. В основе разработки шкалы лежит концепция авторов, что политические, эконом. и общественные убеждения индивида образуют всеобъемлющий и когерентный образ мышления, к-рый является выражением скрытых черт его структуры характера. Предметом исследования стал потенциальный фашистский индивид, авторитарная структура характера к-рого определяла его особую восприимчивость к антидемократической пропаганде. Исследования также показали, что лица восприимчивые к фашистской пропаганде имеют много общего между собой, в то время как черты потенциальных антифашистов не укладываются в один опр. образ. Опросник состоит из 28 утверждений, на к-рые респондент отвечает, выбирая от 1 до 7 баллов. Респондентам данная шкала предъявлялась как изучение общественного мнения. Среди параметров авторитарной личности выделяются следующие: A) Консерватизм – сильная приверженность ценностям среднего класса; B) Авторитарное подчинение – некритическое стремление к подчинению авторитетам (родителям, старшим, вождям и т. д.), потребность в сильном лидере, раболепие перед государственной властью; C) Авторитарная агрессия – склонность к отвержению и наказанию людей, не уважающие ценности, потребность во внеш. объекте для разрядки подавленных в «мы-группе» агрессивных импульсов; D) Антиинтрацепция – неприятие всего субъективного, творческого, подавление фантазии и воображения, обесценивание человека и т. д.; E) Суеверность и стереотипия – вера в мистическое предначертание судьбы; склонность к суевериям, ригидность мышления; F) «Комплекс власти» – мышление в таких категориях, как господство-подчинение, сильный-слабый, вождь-последователи; идентификация себя с образами, воплощающими силу; выпячивание конвенционализированных атрибутов собственного Я; преувеличение значимости силы и твердости характера; G) Деструктивность и цинизм – общая враждебность, очернение человеческой природы, оценка враждебности по отношению к чужакам как естественной; H) Проективность – предрасположение верить в то, что мир зол и опасен; проекция неосознанных, инстинктивных импульсов на внеш. мир; I) Преувеличенная озабоченность сексуальной жизнью, как своей, так и чужой. Чрезмерный интерес к сексуальным «происшествиям». Подсчитывается общий суммарный балл по всем 9 параметрами выявляется степень подверженности антидемократической идеологии: низкая, средняя или сильная.

• Психодиагностика толерантности личности / Под ред. Солдатовой Г. У., Шайгеровой Л. А. М., 2008; Adorno T., Frenkel-Brewnsvik E., Levinson D. J., Sanford R. N. The Authoritarian Personality. New York: Harper, 1950.

Н. С. Кравцов

Диагностика направленности подростков. В. К. Солондаев, Е. В. Пеунова. Представляет собой модификацию широко известной методики пиктограмм. В разработанном варианте методика предназначена для определения вероятности принадлежности респондента к одной из след. групп: социально адаптивной, криминально ориентированной, социально дезадаптивной. Эти группы существенно различаются по особенностям образа мира. Речь идет о направленности подростка, о его ориентации на нормы опр. социальных групп, стремлении адаптироваться по опр. типу. Респонденту предлагается запомнить слова, используя для запоминания рисунки: семья, стихи, настроение, враг, удовольствие, настоящий друг, страх, родина, грех, школьная жизнь, опасность, свободное время, обман, закон, праздник. Низкое число точно воспроизведенных понятий и искажение значений при воспроизведении являются признаками социальной дезадаптации. Преобладание конкретных образов опосредования по сравнению с атрибутивными, метафорическими и абстрактными (или отсутствие неконкретных образов опосредования) является признаком социальной дезадаптации.

Отсутствие дифференциации семантически близких понятий, их замещение и искажение при воспроизведении являются признаками, как социальной дезадаптации, так и криминальной ориентации. Эмоциональная нейтрализация понятий характерна для социально дезадаптированных и криминально направленных респондентов. Искажение значения понятий, появление социально неодобряемого предметного значения является признаком социальной дезадаптации чаще, чем признаком криминальной направленности. Фиксация на социальных аспектах значения, преобладание человеческих образов характерны для криминально направленных испытуемых. Высокое качество графической продукции в целом (вне зависимости от наличия художественных навыков) характерно для социально адаптивных респондентов, а низкое качество, неупорядоченность изображений на листе – для социально дезадаптированных и криминально направленных. Для формулировки осн. вывода о принадлежности респондента к одной из групп целесообразно ориентироваться на различия между группами, а не на сходство между ними. В целом при интерпретации можно ориентироваться на след. характеристики выделяемых групп: 1) Социально дезадаптированные подростки отличаются от своих благополучно развивающихся сверстников неструктурированным, неупорядоченным восприятием окружающего, отсутствием устойчивой системы социальных представлений и социальных норм; 2) Значения, придаваемые социально дезадаптированными подростками разл. социальным явлениям, стереотипны и имеют примитивное содержание, к-рое практически полностью сводится к оценке степени опасности явления; 3) Восприятие окружающего несовершеннолетними правонарушителями структурировано, упорядочено в такой же мере, как у их нормально развивающихся сверстников. Несовершеннолетние правонарушители формально овладели устойчивой системой общепринятых социальных представлений и социальных норм, но не ориентированы на нее в реальном поведении; 4) Значения, придаваемые несовершеннолетними правонарушителями разл. социальным явлениям, стереотипны и имеют упрощенное содержание, часто связанное с противоправными действиями.

• Солондаев В. К., Пеунова Е. В. Сопровождение когнитивного развития воспитанников. Профилактика социальной дезадаптации и поведенческих нарушений // Содержание и организация психолого-педагогического сопровождения индивидуального развития воспитанников детских домов и школ-интернатов. Вып. 2 / Под ред. В. К. Солондаева. Ярославль, 2006.

В. К. Солондаев

Методика «Определение склонности к отклоняющемуся поведению» (СОП). А. Н. Орел. Стандартизированный тест-опросник, предназначен для измерения готовности (склонности) подростков к реализации разл. форм отклоняющегося поведения. Методологическая основа – подход, при к-ром в девиантном поведении выделяют след. аспекты: социальный, психологический, психиатрический, этнокультурный, возрастной, гендерный, профессиональный и феноменологический. Психол. подход рассматривает девиантное поведение в связи с внутриличностным конфликтом, деструкцией и саморазрушением личности. Опросник СОП представляет собой набор специализированных психодиагностических шкал, направленных на измерение готовности (склонности) к реализации отдельных форм отклоняющегося поведения. Шкалы опросника делятся на содержательные и служебную. Содержательные шкалы направлены на измерение психол. содержания комплекса, связанных между собой форм девиантного поведения, т. е. социальных и личностных установок, стоящих за этими поведенческими проявлениями. Служебная шкала предназначена для измерения предрасположенности респондента давать о себе социально-одобряемую информацию, оценки достоверности результатов опросника в целом, а также для коррекции результатов по содержательным шкалам в зависимости от выраженности установки испытуемого на социально-желательные ответы. Методика учитывает мужские и женские варианты ответов. Опросник состоит из 97 суждений, к-рые группируются по след. шкалам: 1) Шкала установки на социальную желательность (служебная шкала). Предназначена для измерения готовности респондента представлять себя в наиболее благоприятном свете с т. зр. социальной желательности; 2) Шкала склонности к преодолению норм и правил. Измеряет предрасположенность респондента к преодолению каких-либо норм и правил, склонность к отрицанию общепринятых норм и ценностей, образцов поведения; 3) Шкала склонности к аддиктивному поведению. Измеряет готовность респондента реализовать аддиктивное поведение; 4) Шкала склонности к самоповреждающему и саморазрушающему поведению. Измеряет готовность респондента реализовать разл. формы аутоагрессивного поведения. Объект измерения, очевидно, частично пересекается с психол. свойствами, измеряемыми шкалой 3; 5) Шкала склонности к агрессии и насилию. Измеряет готовность респондента к реализации агрессивных тенденций в поведении; 6) Шкала волевого контроля эмоциональных реакций. Измеряет склонность респондента контролировать поведенческие проявления эмоциональных реакций. (Эта шкала имеет обратный характер); 7) Шкала склонности к деликвентному поведению. Название шкалы носит условный характер, т. к. она сформирована из утверждений, дифференцирующих «обычных» подростков и лиц с зафиксированными правонарушениями, вступавших в конфликт с общепринятым образом жизни и правовыми нормами. Данная шкала измеряет готовность (предрасположенность) подростков к реализации деликвентного поведения. Выражаясь метафорически, шкала выявляет «деликвентный потенциал», к-рый лишь при опр. обстоятельствах может реализоваться в жизни подростка. Необходимо также учитывать, что содержание и структура деликвентного поведения у юношей и девушек существенно отличаются и, соответственно, различаются пункты, входящие в шкалу деликвентности для женского и мужского видов методики.

• Орел А. Н. Определение склонности к отклоняющемуся поведению // Социальная психология девиантного поведения. Учеб. пособие для вузов / Под ред. Ю. А. Клейберга. М., 2004.

Ф. С. Сафуанов

Методика «Проблемные ситуации в общении подростков». Е. В. Конева, Н. А. Дешеулина. Предназначена для выявления особенностей проблемных эпизодов в О. подростков и стратегий их разрешения. Методика представляет собой опросник, содержащий перечень видов проблемных ситуаций, с к-рыми подростки могут сталкиваться. Возможные сферы и причины нарушения благополучного О. выделены на основе литературных данных. В опросник входят 11 заданий, при ответе на к-рые респонденты могут называть любые проблемные ситуации из их индивидуального опыта, независимо от того, соответствуют ли они предложенным сферам или нет. Если ответ дается, респондентам предлагается описать ситуацию как можно подробнее, в т. ч. и выход из этой ситуации (ее разрешение). Полученные от респондентов ситуации анализируются с помощью контент-анализа по видам проблемности (по содержанию) и стратегиям решения. В дальнейшем используется статистическая обработка результатов. Основания отнесения ситуаций к видам по содержанию: 1) Порицание поведения респондента со стороны учителя; 2) Порицание поведения респондента со стороны родителей; 3) Порицание поведения респондента со стороны др. взрослых; 4) Порицание поведения респондента со стороны сверстников; 5) Принуждение к выполнению деятельности со стороны учителей; 6) Принуждение к выполнению деятельности со стороны родителей и старших родственников; 7) Принуждение к выполнению деятельности со стороны др. взрослых; 8) Принуждение к выполнению деятельности со стороны сверстников; 9) Непрогнозируемое поведение учителя; 10) Непрогнозируемое поведение родителей; 11) Непрогнозируемое поведение др. взрослых; 12) Непрогнозируемое поведение сверстников; 13) Открытое оскорбление, грубость со стороны сверстников; 14) Открытое оскорбление, грубость со стороны родителей и др. родственников; 15) Открытое оскорбление, грубость со стороны др. взрослых; 16) Причинение физич. и материального вреда сверстниками; 17) Причинение физич. и материального вреда родителями; 18) Причинение физич. и материального вреда взрослыми; 19) Расхождение со сверстниками во мнениях и намерениях; 20) Ссора с родителями; 21) Ссора со сверстниками.

Основания отнесения ситуаций к опр. стратегиям разрешения: 1) Конфликтное взаимодействие. Ситуация относится к данному виду, если стратегия ориентирована на подавление партнера посредством применения разл. средств (вербальных, физических и др.), а не на разрешение проблемной ситуации. Наиболее часто используется в ответ на агрессию, оскорбления. 2) Уход от ситуации. Основополагающим является стремление уйти от ситуации, вне зависимости от значимости предмета конфликта. Уход от ситуации следует рассматривать в буквальном смысле слова и в переносном – респондент сосредотачивается на собственных переживаниях. 3) Привлечение третьего лица. Респондент переживает субъективное чувство ограниченности собственных ресурсов (психологических, интеллектуальных и др.) и вовлекает в ситуацию третье лицо, к-рое способствует разрешению или разрешает конфликт. 4) Пассивное подчинение требованиям. Стратегия предполагает полное согласие и выполнение требований партнера, нередко в ущерб собственным интересам. 5) Пассивное неподчинение требованиям. Поведение субъекта не соответствует требованиям партнера. 6) Активное неподчинение требованиям. Поведение субъекта не соответствует требованиям партнера, субъект не только отказывается выполнять требования партнера, но и предпринимает иные действия. 7) Компромисс, сотрудничество – это 2 разл. стратегии, но обе ориентированы на удовлетворение интересов обеих сторон (итог сотрудничества – альтернатива, полностью удовлетворяющая интересы сторон, а компромиссная стратегия предполагает взаимные уступки). 8) Творческое решение. Стратегия предполагает, что респондент, используя творческий потенциал, активно преобразует ситуацию.

• Лишенные родительского попечительства. Хрестоматия / Под ред. В. С. Мухиной. М., 1991; Пирожков В. Ф. Криминальная психология. Психология подростковой преступности. М., 1998; Райс Ф. Психология подросткового и юношеского возраста. СПб., 2000.

Е. В. Конева

Опросник патохарактерологический диагностический для подростков (ПДО). А. Е. Личко, Н. Я. Иванов. Предназначен для определения у подростков 14–18 лет типов акцентуации характера и типов психопатий, а также сопряженных с ними нек-рых личностных особенностей. Предпосылками для создания ПДО послужили опыт психиатрии и концепция психологии отношений. На основании описания типов патологических характеров Э. Крепелина, Э. Кречмера, К. Шнайдера, П. Б. Ганнушкина, Г. Е. Сухаревой, К. Леонгарда, А. Е. Личко были составлены наборы фраз, отражающие отношения к ряду жизненных проблем, актуальных в подростковом возрасте при разных типах характера. В число таких проблем вошли оценка собственных витальных функций (самочувствие, сон, аппетит, сексуальное влечение), отношение к окружению (родителям, друзьям, незнакомым и т. д.) и к нек-рым абстрактным категориям (к правилам и законам, к опеке и наставлениям, к критике в свой адрес и др.). Текст ПДО включает 25 тем (отношений) с опр. набором утверждений («Самочувствие», «Настроение» и др.). В каждом наборе от 10 до 19 предлагаемых ответов, из к-рых респондент должен выбрать не более 3 «подходящих» для него ответов (первое исследование) и не более 3 «неподходящих» (второе исследование). Результаты обследования определяются с помощью специального кода, составленного на основании статистически достоверных выборов для подростков соответствующего типа, опр. клиническим методом. Методика позволяет диагностировать след. патохарактерологические типы и типы акцентуации характера: Гипертимный (Г): осн. черты этого типа – преобладание повышенного настроения, высокий жизненный тонус, энергичность, неудержимая активность, постоянное стремление к неформальному лидерству. Сенситивный (С): большая впечатлительность, ранимость, склонность к переживанию чувства собственной несостоятельности и малоценности. Шизоидный (Ш): замкнутость, холодность, недостаток интуиции в процессе О., оригинальность и эксцентричность. Истероидный (И): эгоцентризм, демонстративность, жажда внимания и восхищения, аффективность, манипулятивность. Циклоидный (Ц): чередование фаз гипертимности и субдепрессии, к-рые, как правило, выражены нерезко, обычно кратковременны (1–2 недели) и могут перемежаться длительными интермиссиями. Психастенический (П): нерешительность, склонность к рассуждательству, тревожная мнительность в виде опасений за будущее – свое и своих близких, склонность к самоанализу и легкость возникновения навязчивостей. Неустойчивый (Н): преобладание гедонистической мотивации, моральная незрелость, нежелание трудиться – ни работать, ни учиться, постоянная тяга к развлечениям, удовольствию, праздности. Лабильный (Л): крайняя изменчивость настроения, к-рое меняется слишком часто и чрезмерно круто от ничтожных и даже незаметных для окружающих поводов. Эпилептоидный (Э): педантичность, эмоциональная вязкость, склонность к состояниям злобно-тоскливого настроения с постепенно накипающим раздражением и поиском объекта, на к-ром можно было бы сорвать зло. Конформный (К): постоянная и чрезмерная конформность к привычному окружению, к своей среде, неуверенность в себе, пассивность, зависимость от окружающих. Астено-невротический (А): осн. черты этого типа – повышенная утомляемость, раздражительность и склонность к ипохондрическим фиксациям.

Кроме того, опросник позволяет диагностировать смешанные типы, а также квалифицировать нек-рые др. личностные особенности подростка: психол. склонности к алкоголизации, делинквентному поведению, диссимуляции черт своего характера и системы своих личностных отношений, к повышенной откровенности (шкала Т), а также оценить соотношение черт мужественности (шкала М) и женственности (шкала Ф). Эти показатели включены в осн. код оценки результатов, т. к. они используются в кач. дополнительных баллов при определении типов характера. Также в опроснике имеются дополнительные шкалы, предназначенные для оценки склонности к депрессиям, риску социальной дезадаптации, возможности формирования психопатий (расстройства личности), риску злоупотребления наркотиками и др. психоактивными веществами и др. ПДО непригоден для исследования подростков с выраженной интеллектуальной недостаточностью (т. наз., пограничная умственная отсталость не препятствует обследованию) или находящихся в остром психотическом состоянии с нарушением сознания, бредом, галлюцинациями и т. п., а также при выраженном психич. дефекте шизофренического, органического и др. типов. В случаях явно негативного отношения к обследованию оно может проводиться только после психотерапевтической беседы и установления хорошего контакта.

• Личко А. Е., Иванов Н. Я. Диагностика характера подростков. Патохарактерологический диагностический опросник для подростков. ПДО. Краткое руководство. СПб., 2001; Личко А. Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л., 1983.

Л. И. Вассерман, Е. Е. Ромицына (Малкова)

Экспертная диагностика социально-педагогической запущенности детей. Р. В. Овчарова. Предназначена для выявления наличия или отсутствия у ребенка опр. состояний, картины осн. отклонений и недостатков, вызванных этим состоянием, и примерный уровень этих отклонений. Социально-педагогическая запущенность это состояние личности ребенка, к-рая проявляется в несформированнос ти у него свойств субъекта деятельности и О. Социально-педагогическая запущенность проявляется в нарушении образа Я. Это состояние обусловлено социально-педагогическими условиями, в к-рых развивается ребенок. В социально-педагогической запущенности можно выделить 2 составляющие: социальную запущенность и педагогическую запущенность. Социальная запущенность формируется под влиянием социального фактора в конкретной ситуации развития ребенка и вызывает опр. деформации его личности. Педагогическая запущенность обусловлена, прежде всего, недостатками в воспитательной и образовательной работе, что проявляется в несформированности ребенка как субъекта учебно-познавательной, игровой и др. видов деятельности.

Методика состоит из 5 шкал, каждая из к-рых представлена опр. набором суждений. Выделены след. шкалы: Шкала I – СС (свойства самосознания) показывает уровень развитости свойств субъектного самосознания. Шкала II – СО (свойства О.) определяет уровень сформированности свойств субъекта О.

Шкала III – СУД (свойство учебной деятельности: А – мотивация учения; Б – учебно-познавательная деятельность; В – целенаправленность и осознанность учения) показывает уровень развития свойств субъекта деятельности. Шкала IV – ОТ (общая тревожность: ОТС (семья); ОТУ (школа)). Шкала V – ВМ (воспитательный микросоциум: ВМС (семья); ВМУ (школа)). Шкала ДР (достоинства ребенка, не структурирована). Общее высокое количество баллов по шкале диагностирует неблагоприятность социально-педагогической ситуации развития ребенка. Дополнительно вводится шкала ДР (достоинства ребенка), к-рая в опроснике не зашифрована. Шкала содержит 4 вопроса о ребенке, к-рые касаются его положительных качеств, и выявляет, знают ли родители и педагоги, что он любит, что он умеет, что он хочет и какой он. Незаполненность этой шкалы свидетельствует о незнании, отторжении, неприятии, одностороннем подходе к ребенку со стороны педагогов или родителей. Противоречивые данные могут уточняться путем непосредственного наблюдения за ребенком. Полученные сведения о ребенке обобщаются. Социально-педагогическая запущенность диагностируется по степени: легкая, выраженная, или высокая.

• Фетискин Н. П., Козлов В. В., Мануйлов Г. М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002.

Д. Ю. Размахнина

Методика «Встречное анкетирование». Е. В. Цуканова. Предназначенная для выявления и оценки особенностей затрудненного О. (МВАЗО), основана на принципе «встречного анкетирования», к-рый наиболее полным образом отражает сущность диадического О. в т. наз. «естественных диадах» типа «родитель-ребенок», «супруг-супруга», «учитель-ученик», «руководитель – подчиненный» и проч. В исследованиях Цукановой Е. В. данная методика использовалась для изучения особенностей затрудненного педагогического О. (система взаимодействия «учитель-ученик»), а также делового О. учащихся (система взаимодействия «ученик-ученик») в ситуациях выполнения ими совместной деятельности. Методика позволяет выявить: а) представления каждой из общающихся сторон о причинах, формах проявления, сущности и особенностях затрудненного О. в системах «ученик-ученик» и «ученик-учитель»; б) как одна и та же проблема, в данном случае проблема затрудненного О., представляется каждым из субъектов диадического взаимодействия и определить «угол зрения» каждого из них на проблему переживаемых коммуникативных затруднений. Возможно осуществить сравнительно-сопоставительный анализ результатов опроса каждой из общающихся сторон, т. е. фактически определить, совпадает ли видение учащимися трудностей педагогического О. и делового О. со сверстниками с представлениями учителей и если совпадает, то в чем и насколько. Применение методики «встречное анкетирование» предполагает использование 2 опросников, один из к-рых предназначен для учителей, другой – для учащихся. На основании обобщения результатов оценочные суждения учащихся и учителей о причинах возникновения и особенностях проявления затрудненного делового О. в системах «учитель-ученик» и «ученик-ученик» могут быть сведены в 5 осн. групп: 1) оценивание учителями трудностей, переживаемых в собственном опыте делового О. с учащимися; 2) оценивание учащимися трудностей, переживаемых в собственном опыте делового О. с учителями; 3) оценивание учителями трудностей делового О. учащихся, переживаемых последними в совместной деятельности друг с другом; 4) оценивание учащимися трудностей, переживаемых в собственном опыте делового О. со сверстниками; 5) оценивание учащимися трудностей, свойственных деловому О. одноклассников. Обработка результатов заключается в подсчете частоты называния опрошенными учащимися и учителями конкретных параметров затрудненного делового О. в 2 осн. системах взаимодействия – «учитель-ученик» и «ученик-ученик». Показатели частоты называния разл. параметров затрудненного О. позволяют ранжировать данные параметры по критерию их значимости для каждой из группы опрошенных. На основании принципа «встречного анкетирования» автором также разработан варианты данной методики, предназначенные для исследования затрудненного управленческого О. в системе «руководитель-исполнитель», а также затрудненного делового О. исполнительского персонала в ситуациях совместной профессиональной деятельности (система «исполнитель-исполнитель»). Методика может быть использована для целей исследовательской деятельности, а также как инструмент сбора информации для осуществления психол. консультирования.

• Цуканова Е. В. Психологические трудности межличностного общения. Киев, 1985.

Е. В. Цуканова

15.8. Диагностика копинг-стратегий

Тест жизнестойкости. С. Мадди. Адаптация Д. А. Леонтьева, Е. И. Рассказовой. Направлен на диагностику психол. факторов успешного совладания со стрессом, а также снижения и предупреждения внутр. напряжения в стрессовой ситуации. Согласно теории С. Мадди, жизнестойкость (hardiness) представляет собой систему убеждений о себе, мире, отношениях с ним. Эта диспозиция включает в себя 3 сравнительно автономных компонента: вовлеченность, контроль, принятие риска. Выраженность этих компонентов и жизнестойкости в целом препятствует возникновению внутр. напряжения в стрессовых ситуациях за счет стойкого совладания (hardy coping) со стрессами и восприятия их как менее значимых (отличие от сходных конструктов будет обосновано ниже). Опросник содержит 45 утверждений. Респондент оценивает меру своего согласия с каждым из пунктов по 4-балльной шкале («нет», «скорее нет, чем да», «скорее да, чем нет», «да»). Высокий общий балл по шкале жизнестойкости характеризует человека, активного и уверенного в своих силах, нечасто переживающего стресс и способного справляться с ним, продолжая эффективно работать, не теряя душевного равновесия. Низкий балл по жизнестойкости характерен для людей, к-рые не уверены в своих силах и способностях, справиться со стрессом. Незначительное напряжение может вызвать у них серьезные переживания, ухудшение здоровья и работоспособности. Тест жизнестойкости включает в себя след. 3 субшкалы: 1) Вовлеченность (commitment) определяется как «убежденность в том, что вовлеченность в происходящее дает максимальный шанс найти стоящее и интересное для личности». Человек с развитым компонентом вовлеченности получает удовольствие от собственной деятельности и О. В противоположность этому, отсутствие подобной убежденности порождает чувство отвергнутости, ощущение себя «вне» жизни; 2) Контроль (control) представляет собой убежденность в том, что если человек активно пытается разрешить ситуацию, борется, он может повлиять на результат происходящего. Противоположность этому – ощущение собственной беспомощности. Человек с сильно развитым компонентом контроля ощущает, что сам выбирает собственную деятельность, свой путь. Человек со слабо развитым компонентом контроля считает, что от него лично мало, что зависит в жизни, ощущает свою беспомощность и легко сдается на милость судьбы; 3) Принятие риска (challenge) – убежденность в том, что все то, что случается, способствует развитию за счет знаний, извлекаемых из опыта, неважно, позитивного или негативного. При высоких баллах по шкале принятия риска человек рассматривает жизнь как способ приобретения опыта, готов действовать в отсутствие надежных гарантий успеха, на свой страх и риск, считая стремление к простому комфорту и безопасности, обедняющим жизнь личности. При низких баллах по субшкале принятия риска человек стремится к неизменности, стабильности в жизни, простому комфорту и безопасности. Он не готов рисковать: цена ошибки для него выше, чем шанс достичь результата. Методика валидизирована и стандартизирована. Методика является надежным и валидным инструментом и может быть использована как в исследованиях мотивационно-волевой сферы личности (в т. ч. в исследованиях в рамках психологии стресса и психологии здоровья), так и в психодиагностике. Однако, при применении опросника в условиях высокой социальной желательности (при приеме на работу и т. п.) следует учитывать более высокие нормативные показатели и отказаться от использования показателя субшкалы вовлеченности, к-рый в максимальной степени подвержен социальной желательности.

• Леонтьев Д. А., Рассказова Е. И. Тест жизнестойкости. М., 2006; Maddi S. Dispositional Hardiness in Health and Effectiveness // Encyclopedia of Mental Health / H. S. Friedman (Ed.). San Diego (CA): Academic Press, 1998.

Е. И. Рассказова, Д. А. Леонтьев

Индикатор стратегий преодоления стресса (The Coping Strategy Indication, CSI). Дж. Амирхан. Адаптация Н. А. Сирота, В. М. Ялтонского. Предназначен для диагностики доминирующих копинг-стратегий личности. В теории копинг-поведения выделяются след. базисные копинг-стратегии: «разрешение проблем», «поиск социальной поддержки», «избегание». Эти стратегии называются базисными. Их основой являются базисные копинг-ресурсы, к к-рым относятся: Я-концепция, локус контроля, эмпатия, аффилиация и когнитивные ресурсы. Копинг-стратегия «разрешения проблем» – это способность человека выявлять проблему и находить альтернативные решения, позволяющие эффективно справляться со стрессовыми ситуациями. Копинг-стратегия «поиска социальной поддержки» дает возможность личности с помощью актуальных когнитивных, эмоциональных и поведенческих ответов успешно совладать со стрессовой ситуацией. Молодые пациенты наиболее важным в социальной поддержке считают возможность обсуждения своих переживаний, а пожилые – доверительные отношения. Копинг-стратегия избегания позволяет личности уменьшить эмоциональное напряжение, эмоциональный компонент дистресса до изменения самой ситуации. Опросник состоит из 33 суждений, на к-рые респондент дает ответ по 3-балльной системе. Опросником выявляются шкалы: 1) Шкала «разрешение проблем»; 2) Шкала «поиск социальной поддержки»; 3) Шкала «избегание проблем». Результаты приводятся в баллах. Для каждой шкалы определяются уровни: очень низкий, низкий, средний, высокий.

• Вассерман Л. И., Щелкова О. Ю. Медицинская психодиагностика: теория, практика и обучение. М., СПб., 2004; Ильин Е. П. Психология индивидуальных различий. СПб., 2004; Amirkhan J. H. A factor analytically derived measure of coping: the coping strategy indication // J. Person. Soc. Psychol. 1990. V. 59. № 7.

Н. С. Кравцов

Диагностика копинг-поведения в стрессовых ситуациях. С. Норман, Д. Ф. Эндлер, Д. А. Джеймс, М. И. Паркер. Адаптация Т. А. Крюковой. Предназначена для выявления доминирующих копинг-стрессовых поведенческих стратегий. Копинг-поведение – это осознанное поведение субъекта, направленное на психол. преодоление стресса. Для совладания со стрессом каждый человек на основе собственного опыта использует выработанные им копинг-стратегии (поведенческие, когнитивные и эмоциональные) с учетом степени своих возможностей, к-рые делятся на адаптивные, относительно адаптивные и неадаптивные. Опросник состоит из перечня 48 реакций на стрессовые ситуации, на к-рые респондент должен ответить по 5-балльной шкале в соответствии с собственным мнением. Методика дает возможность выявить след. копинг-стратегии: 1) Копинг, ориентированный на решение задачи; 2) Копинг, ориентированный на эмоции; 3) Копинг, ориентированный на избегание; 4) Субшкала отвлечения. Результаты представляются в баллах.

• Фетискин Н. П., Козлов В. В., Мануйлов Г. М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002.

К. В. Кулешова

Опросник для изучения копинг-поведения. Э. Хайм (E. Heim). Адаптация Психоневрологического института им. В. М. Бехтерева. Предназначен для изучения 26 ситуационно-специфических вариантов копинга, отражающих действие когнитивных, эмоциональных и поведенческих копинг-механизмов. Опросник состоит из 3 разделов. Раздел «А» посвящен анализу когнитивного отражения сложной ситуации и включает 10 когнитивных копинг-стратегий: игнорирование, смирение, диссимуляцию, сохранение самообладания и др. Раздел «В» состоит из 8 позиций, описывающих особенности совладания, ориентированных на эмоциональное отреагирование стрессовой ситуации: протест, эмоциональная разрядка, подавление эмоций, оптимизм и др. Раздел «С» содержит 8 позиций, описывающих поведенческие паттерны в трудной ситуации: отвлечение, альтруизм, активное избегание, компенсация, обращение и др. Виды копинг-поведения были распределены Э. Хаймом по степени их адаптивных возможностей на 3 осн. группы: адаптивные, относительно адаптивные и неадаптивные. К адаптивным возможностям относятся: из когнитивного копинга – проблемный анализ, установка собственной ценности, сохранение самообладания; из эмоциональных позиций – протест, оптимизм; из поведенческих паттернов – сотрудничество, обращение, альтруизм. В блок неадаптивных возможностей вошли следующие: из когнитивных – смирение, растерянность, диссимуляция, игнорирование; из эмоциональных позиций – подавление эмоций, покорность, самообвинение, агрессивность; из поведенческих паттернов – активное избегание, отступление. В блок относительно адаптивных вариантов совладания вошли те виды копинга, конструктивность к-рых зависит от значимости и выраженности ситуации преодоления, т. е.: относительность, придача смысла, религиозность; из эмоциональных позиций – эмоциональная разрядка, пассивная кооперация; из поведенческих паттернов – компенсация, отвлечение, конструктивная активность.

Респонденты должны выбрать в каждом разделе только один вариант ответа, при помощи к-рого в последнее время чаще всего они разрешают свои проблемы. Полученные ответы анализируются качественно по схеме, предложенной Э. Хаймом: определение конкретного типа копинга, характерного для респондента; анализ задействованного механизма копинга; оценка степени адаптивности предпочитаемых стратегий; общая характеристика совладающего поведения респондента. Использование опросника позволяет корректировать неадаптивные формы копинг-стратегий у лиц, находящихся в стрессовых ситуациях; составлять психогигиенические и психопрофилактические программы, нацеленные на формирование адаптивных форм копинг-поведения у здоровых лиц, подвергающихся стрессу, и больных пограничными нервно-психич. расстройствами. Авторы русскоязычной версии методики отмечают неадекватность ее применения у пациентов, страдающих психозами, которые не могут достаточно осознанно и объективно оценивать реальность.

• Вассерман Л. И., Щелкова О. Ю. Медицинская психодиагностика. Теория, практика и обучение. М.-СПб., 2005; Heim E. Coping und Adaptivitat: Gibt es geeignetes oder ungeeignetes Coping, Psychother., Psychosom., med. Psychol. 1988. № 1.

М. М. Абдуллаева

Методика COPE. Ч. Карвер, М. Шайер, Дж. К. Вайнтрауб. Перевод с англ. яз. Р. С. Шилко. Предназначена для выявления копинг-стратегий в стрессовых ситуациях. Ее разработка осуществлялась на теорет. основе, поэтому составляющие ее пункты разрабатывались исходя из представлений о существующих копинг-стратегиях. Полная версия опросника COPE включает 60 пунктов, к-рые выявляют 15 факторов, что, в свою очередь, отражает соотношение активных и избегающих копинг-стратегий. В версии, составленной как перечень черт, респондентов просят расположить по порядку (частоте использования) обычно используемые ими копинг-стратегии в стрессовой ситуации. Возможные варианты ответа представляют собой шкалу из 4 позиций с оценками от «Я (обычно) не делаю этого совсем» (1) – до «Я (обычно) делаю это часто» (4). В опросник COPE входят след. 15 шкал: 1) активное совладание (Active Coping) – действия или усилия для смещения или обхода стрессора; 2) планирование (Planning) – размышление о том, как противодействовать стрессору, планирование действий по совладанию; 3) поиск инструментальной социальной поддержки (Seeking Instrumental Social Support) – поиск содействия, информации или совета о том, как поступить; 4) поиск эмоциональной социальной поддержки (Seeking Emotional Social Support) – ожидание симпатии или эмоциональной поддержки от других; 5) подавление конкурирующих действий (Suppression of Competing Activities) – подавление направления внимания на др. действия, в к-рые можно оказаться вовлеченным, и более полная концентрация на действиях в отношении стрессора; 6) религия (Religion) – повышенная включенность в религ. действия; 7) положительная реинтерпретация и возвышение (Positive Reinterpretation and Growth) – изменение ситуации к лучшему посредством возвышения над ней и взгляда на нее в более выгодном свете; 8) сдерживающее совладание (Restraint Coping) – пассивное совладание путем прекращения попыток до след. возможности их применения; 9) отказ/принятие (Resignation/Acceptance) – принятие того факта, что стрессовая ситуация наступила и она реальна; 10) направление и выражение эмоций (Focus on and Venting of Emotions) – повышенное внимание к эмоциональному дистрессу и сопутствующая тенденция высвобождать чувства; 11) отрицание (Denial) – попытка отвергать реальность стрессовой ситуации; 12) мысленное освобождение (Mental Disengagement) – внутр. освобождение от целей и содержания, связанных со стрессором, посредством грез, сна или самоотвлечения; 13) освобождение в поведении (Behavioral Disengagement) – изымание усилий из действий, связанных со стрессором; 14) использование алкоголя и/или лекарственных веществ (Alcohol/Drug Use) – использование алкоголя и лекарственных препаратов для высвобождения от стрессора; 15) юмор (Humor) – шутки по поводу стрессора. Опросник COPE имеет также краткую версию.

• Carver C. S. You want to measure coping but your protocol’s too long: Consider the brief COPE. // International Journal of Behavioral Medicine, 4, 1997; Carver C. S., Scheier M. F. & Weintraub J. K. Assessing coping strategies: A theoretically based approach // J. of Personality and Social Psychology. 56, 1989.

Р. С. Шилко

Методика COPE. Ч. Карвер, М. Шайер, Дж. К. Вайнтрауб. Модификация авторов. Перевод с англ. яз. Р. С. Шилко. Разработка краткого варианта методики COPE была во многом обусловлена тем, что многие респонденты в процессе выполнения полного варианта методики, как отмечали сами разработчики, приходили в состояние раздражения по причине большого количества вопросов и значительного времени, необходимого для заполнения протокола. Краткий вариант методики COPE содержит 28 пунктов, к-рые формируют след. 14 шкал: 1) самоотвлечение (Self-distraction); 2) активное совладание (Active coping); 3) отрицание (Denial); 4) использование химичес ких веществ (Substance use); 5) использование эмоциональной поддержки (Use of emotional support); 6) использование инструментальной поддержки (Use of instrumental support); 7) освобождение в поведении (Behavioral disengagement); 8) выражение эмоций (Venting); 9) положительное переструктурирование (Positive Reframing); 10) планирование (Planning); 11) юмор (Humor); 12) принятие (Acceptance); 13) религия (Religion); 14) самообвинение (Self-blame). В таком модифицированном варианте методика широко используется в практической работе. В частности, сами разработчики применяют ее в работе с пациентами, страдающими раком груди, а также с пострадавшими от стихийных бедствий, напр. ураганов. Методика переведена на французский и испанский языки. Авторы краткого варианта методики COPE приглашают др. исследователей к активному использованию разработанного ими инструмента изучения копинг-стратегий как целиком, так и в форме отдельных шкал.

• Carver C. S. You want to measure coping but your protocol’s too long: Consider the Brief COPE // International Journal of Behavioral Medicine. 4, 1997.

Р. С. Шилко

Методика «Способы совладания». С. Фолкман (S. Folkman), Р. Лазарус (R. Lazarus) и др. Перевод с англ. яз. Р. С. Шилко. Эмпирическим путем разработанный опросник направлен на выявление специфических приемов, с помощью к-рых человек может совладать со стрессовой ситуацией. Опросник состоит из 60 описаний стрессовых ситуаций, а также одного открытого вопроса, на к-рый респондент должен дать подробный ответ в свободной форме. Респондента просят представить или описать опр. стрессор и показать, какие возможны методы совладания и как бы он их использовал в этих условиях. Ответы и утверждения опрашиваемого подвергаются обработке методом факторного анализа с целью установления общих особенностей совладания, характерных для данного человека. В итоге, на репрезентативной выборке в методику были включены 8 независимых копинг-стратегий: 1) противостоящее совладание (Confrontative Coping); 2) поиск социальной поддержки (Seeking Social Support); 3) решение задач через планирование (Planful Problem-Solving); 4) самоконтроль (Self-Control); 5) удаление (Distancing); 6) положительная оценка (Positive Appraisal); 7) принятие ответственности (Accepting Responsibility); 8) избавление/избегание (Escape/Avoidance). Исследователи иногда добавляют нек-рые пункты в опросник, предназначенные для изучения опр. особенностей совладания в стрессовых ситуаций. Однако в результате обнаружилось, что методика «Способы совладания» используется в разных исследованиях неодинаково, что существенно ограничивает сопоставимость результатов, получаемых в разных выборках и ситуациях. Более того, т. к. опр. копинг-стратегии выявляются с помощью метода факторного анализа, то факторная структура также различна в разных исследованиях. В модифицированных и адаптированных вариантах опросник «Способы совладания» используется в отеч. исследованиях и психодиагностической практике.

• Folkman S., Lazarus R. S. An analysis of coping in a middle-aged community sample // J. of Health and Social Behavior, 21, 1980; Folkman S., Lazarus R. S., Dunkel-Schetter C, DeLongis A. & Gruen R. J. Dynamics of a stressful encounter: Cognitive appraisal, coping, and encounter outcomes // J. of Personality and Social Psychology. 50, 1986.

Р. С. Шилко

Методика «Способы совладания» С. Фолкман (S. Folkman), Р. Лазарус (R. Lazarus) и др. Адаптация Е. В. Битюцкой. При разработки адаптированного опросника была поставлена цель: разработать короткий опросник для изучения копинг-стратегий в неск. ситуациях, различающихся по содержанию. Экспресс-тест состоит из 29 утверждений и еще одного открытого вопроса, при ответе на к-рый респондент имеет возможность описать, что еще он предпринимал для разрешения трудной жизненной ситуации. Каждое утверждение респонденту необходимо оценить по пятибалльной шкале (от 0 до 4 баллов). В соответствии с результатами факторного анализа, выделено 7 шкал, соответствующих копинг-стратегиям: 1) активное совладание (усилия, направленные на изменение ситуации, и включающие как поведенческие, так и когнитивные копинг-стратегии); 2) поиск социальной поддержки (способы решения проблемы с помощью др. людей, использование социальных связей); 3) положительная переоценка ситуации (когнитивные усилия, направленные на создание положительного образа события, сосредоточение на собственном личностном росте); 4) самоконтроль (стратегия, направленная на контролирование, регулирование своих чувств и действий); 5) самообвинение (критика, обращенная на себя, попытки исправить случившееся с помощью извинений); 6) стратегии избегания (дистанцирование; отвлечение; фантазирование; проявление негативных эмоций); 7) откладывание на время и уход от решения проблемы (откладывание разрешения ситуации на более поздний срок; отказ от активности в надежде, что ситуация переменится с помощью каких-либо внеш. сил: судьбы, случая, обстоятельств).

• Битюцкая Е. В. Когнитивное оценивание и стратегии совладания в трудных жизненных ситуациях. Дис. … канд. психол. наук. М., 2007; Folkman S. & Lazarus R. S. The relationship between coping and emotion: Implications for theory and research // Social Science Medicine, 1988, 26.

Е. В. Битюцкая

Опросник «Способы совладающего поведения» (ССП). С. Фолкман (S. Folkman), Р. Лазарус (R. Lazarus). Адаптация Л. И. Вассермана, Е. А. Трифоновой. Концептуальная основа опросника определяется трансактной моделью адаптации к стрессу R. Lazarus. Опросник включает 50 наиболее информативных пунктов, каждый из к-рых отражает опр. способ поведения в трудной или проблемной ситуации. Утверждения оцениваются испытуемым по 4-балльной шкале в зависимости от частоты использования описываемой стратегии («никогда», «редко», «иногда», «часто») поведения и объединены в 8 шкал, соответствующих след. способам преодоления стресса: 1) Конфронтация. Разрешение проблемы за счет не всегда целенаправленной поведенческой активности, осуществления конкретных действий. Часто стратегия конфронтации рассматривается как неадаптивная, однако при умеренном использовании она обеспечивает способность личности к сопротивлению трудностям, энергичность и предприимчивость при разрешении проблемных ситуаций, умение отстаивать собственные интересы; 2) Дистанцирование. Преодоление негативных переживаний в связи с проблемой за счет субъективного снижения ее значимости и степени эмоциональной вовлеченности в нее. Характерно использование интеллектуальных приемов рационализации, переключения внимания, отстранения, юмора, обесценивания и т. п.; 3) Самоконтроль. Преодоление негативных переживаний в связи с проблемой за счет целенаправленного подавления и сдерживания эмоций, минимизации их влияния на восприятие ситуации и выбор стратегии поведения, высокий контроль поведения, стремление к самообладанию; 4) Поиск социальной поддержки. Разрешение проблемы за счет привлечения внешних (социальных) ресурсов, поиска информационной, эмоциональной и действенной поддержки. Характерны ориентированность на взаимодействие с др. людьми, ожидание поддержки, внимания, совета, сочувствия, конкретной действенной помощи; 5) Принятие ответственности. Признание субъектом своей роли в возникновении проблемы и ответственности за ее решение, в ряде случаев с отчетливым компонентом самокритики и самообвинения. Выраженность данной стратегии в поведении может приводить к неоправданной самокритике и самобичеванию, переживанию чувства вины и хронической неудовлетворенности собой; 6) Бегство-избегание. Преодоление личностью негативных переживаний в связи с трудностями за счет реагирования по типу уклонения: отрицания проблемы, фантазирования, неоправданных ожиданий, отвлечения и т. п. При отчетливом предпочтении стратегии избегания могут наблюдаться инфантильные формы поведения в стрессовых ситуациях; 7) Планирование решения проблемы. Преодоление проблемы за счет целенаправленного анализа ситуации и возможных вариантов поведения, выработки стратегии разрешения проблемы, планирования собственных действий с учетом объективных условий, прошлого опыта и имеющихся ресурсов; 8) Положительная переоценка. Преодоление негативных переживаний в связи с проблемой за счет ее положительного переосмысления, рассмотрения ее как стимула для личностного роста. Характерна ориентированность на надличностное, философское осмысление проблемной ситуации, включение ее в более широкий контекст работы личности над саморазвитием. Адаптация и стандартизация опросника «Способы совладающего поведения» на российской выборке была проведена в лаборатории клинической психологии ин-та им. В. М. Бехтерева. Разработаны алгоритмы перевода «сырых» показателей в стандартные Т-баллы отдельно для мужчин и женщин в возрастных группах до 20 лет, 21–30 лет, 31–45 лет и 46–60 лет. Степень предпочтительности для респондента стратегии совладания со стрессом определяется как: а) редкое использование соответствующей стратегии; б) умеренное использование; в) выраженное предпочтение соответствующей стратегии. В целом методика доказала высокую эффективность как адекватный инструмент исследования особенностей поведения личности в проблемных и трудных ситуации, выявления характерных способов преодоления стрессогенных ситуаций у разных контингентов испытуемых (здоровых и больных), в т. ч. в связи с задачами выявления факторов риска психич. дезадаптации в стрессовых условиях.

• Вассерман Л. И., Иовлев Б. В., Исаева Е. Р. и др. Методика для психол. диагностики способов совладания со стрессовыми и проблемными для личности ситуациями: Пособие для врачей и медицинских психологов. СПб., 2009; Folkman S., Lazarus R. Manual for the Ways of Coping Questionnaire. Palo Alto, CA: Consulting Psychologists Press, 1988; Folkman S., Lazarus R., Dunkel-Schetter C, DeLongis A., Gruen R. Dynamics of stressful encounter: Cognitive appraisal, coping, and encounter outcomes // J. of Personality and Social Psychology. 1986.

Л. И. Вассерман, Е. А. Трифонова

Диагностика стратегий преодоления стрессовых ситуаций (Strategic Approach To Coping Scale, SACS). С. Хобфолл (S. Hobfoll). Адаптация Н. Е. Водопьяновой, Е. С. Старченковой. Предназначена для выявления предпочитаемых стратегий преодоления затруднительных (стрессогенных) ситуаций. С. Хобфолл рассматривает преодолевающее поведение как совокупность когнитивно-поведенческих действий зависящих от ситуационного контекста. Предложенная модель имеет 2 осн. оси: просоциальная – асоциальная, активная – пассивная и одну дополнительную ось: прямая – непрямая. Данные оси представляют собой измерения общих стратегий преодоления. Введение просоциальной и асоциальной оси основывается на том, что: а) многие жизненные стрессоры являются межличностными или имеют межличностный компонент, б) даже индивидуальные усилия по преодолению имеют потенциальные социальные последствия, в) действие преодоления часто требует взаимодействия с др. людьми, г) активные и пассивные копинг-стратегии могут иметь разл. социально-психол. контекст. Обращение к социальному контексту преодоления дает возможность более сбалансированного сравнения мужчин и женщин по особенностям копинг-стратегий.

Прямая – непрямая ось преодолевающего поведения также увеличивает межкультурную применимость опросника SACS. Данная ось позволяет дифференцировать копинг с т. зр. поведенческих стратегий как проблемно ориентированных усилий (прямых или манипулятивных). Опросник состоит из 54 утверждений, на к-рые респондент отвечает по 5-балльной системе. В соответствии с ключом подсчитывается сумма баллов по каждой строке, к-рая отражает степень предпочтения той или иной модели поведения в сложной (стрессогенной) ситуации. Опросник содержит 9 моделей преодолевающего поведения: 1) ассертивные действия; 2) вступление в социальный контакт; 3) поиск социальной поддержки; 4) осторожные действия; 5) импульсивные действия; 6) избегание; 7) манипулятивные (непрямые) действия; 8) асоциальные действия; 9) агрессивные действия. Анализ результатов может проводиться на основании сопоставления данных конкретного человека по каждой из субшкал со средними значениями моделей преодоления в исследуемой (профессиональной, возрастной и др.) группе. В результате сравнения индивидуальных и среднегрупповых показателей делается заключение о сходстве или различиях преодолевающего поведения данного индивида относительно исследуемой категории людей. Др. способ интерпретации индивидуальных данных основывается на анализе индивидуального «портрета» моделей преодолевающего поведения. Конструктивная стратегия – «здоровое» преодоление (копинг) является и активным и просоциальным. Активное преодоление в совокупности с положительным использованием социальных ресурсов (конструктивных коммуникаций) повышает стрессоустойчивость человека.

• Водопьянова Н. Е. Психодиагностика стресса. М.-СПб., 2008; Hobfoll S. E., Lerman M. Personal relationships, personal attitudes, and stress resistance: mother’s reactions to the child’s illness // American Journal of Community Psychology. V. 16, 1989.

Н. Е. Водопьянова, Е. С. Старченкова

Диагностика альтруизма личности проективная (ПДАЛ). Е. Е. Насиновская, В. В. Ким. Направлена на диагностику альтруистических установок личности, проявляющихся в эмоциональном, когнитивном и поведенческом аспектах. Теорет. основой методики является понимание механизма проекции как универсального психич. механизма, следствием работы к-рого является непроизвольное проявление качеств личности в процессах и продуктах ее деятельности. Стимульный материал методики ПДАЛ состоит из 10 таблиц ТАТ, предварительно отобранных по критерию способности актуализировать альтруистические установки. Для оценки степени проявления альтруизма личности вводится ряд критериев присутствия в рассказах по ТАТ альтруистических или эгоистических (эгоцентрических) тенденций. Индикаторами альтруизма выступают упоминания в рассказах альтруистических чувств, помогающих действий, проявлений эмпатии, идентификации, моральной децентрации. Доминирование противоположной тенденции (отчуждение, эгоцентрическая проекция личных проблем и переживаний, неспособность к эмпатической коммуникации и солидаризации с персонажами рассказов) трактуется как присутствие индикаторов эгоизма. Так, одну и ту же «сцену на лестнице» таблицы 18 FG «альтруист» может трактовать как оказание помощи человеку, почувствовавшему себя плохо, а «эгоист» как акт агрессии по отношению к др. человеку. Методика ПДАЛ прошла комплексную апробацию с использованием батареи методик, диагностирующих альтруистические качества личности и применением статистической обработки. Показана валидность методики для экспресс-диагностики альтруистических установок личности. Представляется, что «альтруисты» способны к использованию копинг-стратегий, учитывающих не только узко эгоистические интересы, но реализующих ценности сотрудничества и взаимопомощи.

• Насиновская Е. Е. Методы исследования мотивации личности. Опыт исследования личностно-смыслового аспекта мотивации. М., 1988; Психодиагностика толерантности личности / Под ред. Г. У. Солдатовой, Л. А. Шайгеровой. М., 2008.

Е. Е. Насиновская

Диагностика динамическая психотерапевтическая. Ю. Б. Некрасова. Метод, сочетающий диагностическую и психотерапевтическую функции. ДДП разработана в системе логопсихотерапии (восстановление нарушенного речевого О.) Ю. Б. Некрасовой для людей с тяжелой формой логоневроза в форме заикания. Она проводится в течение длительного времени и позволяет, с одн. стор., получить от пациента результаты сознательного самоанализа и собственно проективную продукцию, с др. стор. – вызвать терапевтические изменения. В основе ДДП метод библиотерапии – лечение направленным чтением. О. с пациентом происходит через художественный текст, к-рый предлагается в особой «связке» со специально подобранным психол. тестом или опросником. Специальная компоновка блока психотерапевтической диагностики – подчиненность т. наз. «сквозным темам»: напр., тревожность прослеживается по тестам Тейлор и Рикс – Уэссмана, а также в анализах сказки Г.-Х. Андерсена «Гадкий утенок» и рассказа А. П. Чехова «Тоска»; агрессивность выявляется по тесту Розенцвейга и анализу пьесы Б. Шоу «Пигмалион». Задания выполняются письменно, что не травмирует пациентов с тяжелыми нарушениями речевого О. Особенность этой диагностики также в том, что она проводится «на расстоянии» (дистантное О.), без присутствия психолога (многие пациенты – иногородние), и строится по принципу нарастающей сюжетной и психол. сложности, что остается незамеченным для испытуемых, но последовательно организует их мотивационную включенность в необычный процесс социореабилитации. Особенность диалога между пациентом и психотерапевтом в ДДП: «речевая инициатива» находится в руках пациента в ситуации «дистантного» О. (автор произведения – посредник между пациентом и психотерапевтом). ДДП позволяет помимо «внутр. картины болезни» (по Р. А. Лурии) выявить «внутр. картину здоровья» и неповторимые личностные черты пациента и его семьи и на основе этого «портрета неповторимости» (Ю. Б. Некрасова) выстроить стратегию и тактику последующей логопсихотерапевтической работы. Диагностический блок несет двойное целевое назначение, в к-ром диагностика направляет и ориентирует логопсихотерапию, а затем контролирует результаты логопсихотерапевтических воздействий и вновь направляет их, но уже на более высоком уровне.

• Некрасова Ю. Б. Основные принципы коррекции нарушения речевого общения // Вопр. психологии. 1986. № 5; Она же. Особенности диагностики при реабилитации людей с нарушением речевого общения // Вопр. психологии. 1991. № 5; Она же. Лечение творчеством. М., 2006.

Карпова Н. Л.

Опросник критических ситуаций (ОКС). Н. В. Волкова, А. А. Кисельников. Направлен на изучение когнитивной оценки степени трудности ситуаций речевого О. Основой создания опросника является положение о том, что наиболее негативно эмоционально окрашенную реакцию будут вызывать те ситуации речевого О., в к-рых остро проявляется противоречие между потребностью в О. и невозможностью ее реализации. Опросник состоит из 83 пунктов и представляет собой перечень ситуаций, характеризующих разл. стороны О., а также могущих повлиять на эмоциональное состояние субъекта О. Степень «критичности» ситуации оценивается по 5-балльной порядковой шкале оценки. По результатам диагностики составляется профиль критических ситуаций по 5 факторам (шкалам): 1) Повседневное речевое О.; 2) Публичное О. с большой аудиторией; 3) Развернутая речевая коммуникации; 4) Значимое социально-статусное О.; 5) Коммуникация с просьбой/ выполнением помощи. Процедура обработки предусматривает перевод «сырых» баллов в процентили и сравнение с нормативными данными (в «норме» и при выраженной логофобии (нормативы получены на выборке заикающихся)).

• Волкова Н. В. Изучение критических ситуаций в контексте психобиографического подхода: теория, методология, методика исследования // Материалы XI Межд. конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». М., 2004; Волкова Н. В., Кисельников А. А. К построению типологии критических ситуаций речевого общения при логоневрозе // Материалы юбилейной конференции, посвященной 120-летию Московского психологического общества. Ежегодник РПО. М., 2004.

Н. В. Волкова (Кисельникова)

Эмпатическое слушание – универсальная техника психотерапевтического контакта. А. С. Спиваковская. Предназначена для осуществления психотерапевтического О., при к-ром клиент получает возможность видеть себя как в зеркале, но в зеркале особом, к-рое было бы не только отражением того, какой клиент сейчас, а также увидеть себя в пространстве своих преображений. По К. Роджерсу, полноценно функционирующая личность (Fully functioning person) – человек, достигший глубокого и полного осознания своего реального Я, что сопровождается такими чертами, как открытость опыту, доверие интуитивным суждениям, способность к принятию решений на основе целостного переживания. Рост и развитие полноценно функционирующей личности человека происходит в процессе психотерапевтического контакта, когда психотерапевт предоставляет клиенту возможность свободно высказывать свои мысли и чувства, если осуществляются принципы соответствия, безусловного позитивного отношения и эмпатического понимания.

Соответствие (Congruence) – состояние гармонии между коммуникацией, опытом и пониманием. Безусловное позитивное отношение (Unconditional positive regard) – забота о человеке, не требующая никаких личностных наград, не являющаяся собственнической, не содержащая ни негативных, ни позитивных оценок. Эмпатическое понимание (Empathic understanding) – на основе точного восприятия чувств др. человека способность понять опыт другого, как он его сам переживает. В наст. вр. техника эмпатического слушания широко применяется психотерапевтами и в кач. основополагающего принципа, и как универсальная технология психотерапевтического контакта, и в разл. модификациях в сочетании с др. психотехниками (напр., в беатотерапии (Спиваковская, 2004). Отодвигание – концентрация. Представляет собой работу психотерапевта с собственным актуальным самосознанием, освобождение в своем внутр. мире зоны внимания для посланий клиента, с поддержанием созерцательного, теплого и нейтрального отношения Приглашение к высказыванию, поддержка высказывания. Умение психотерапевта поддерживать и поощрять говорящего без слов, на языке тела, не задавая вопросов. Обычно используются покачивания головой и легкие поддерживающие вокализации. Отражение: прямое и фокусирующее. Прямое отражение представляет собой повтор слов или фраз клиента, на его языке, с присущими ему особенностями лексики. Фокусирующее отражение представляет собой повтор высказываний клиента с объединением разл. фрагментов высказывания. Сверка, работа с паузами. Дает возможность психотерапевту определить эффективность своей работы прямо по ходу сеанса. Психотерапевт с помощью эмпатического контакта ставит перед клиентом зеркало, к-рое способно показывать направления возможных перемен, необходимых для деятельности и О.

• Спиваковская А. С. Нек-рые аспекты беатотерапии // Вестн. Моск. ун-та, Сер. 14. Психология, 2004, № 4; Спиваковская А. С., Мхитарян А. В. Двенадцать диалогов о психологии преображения себя и своей жизни. М., 2006; Rogers C. R. Client-centered therapy. Boston: Houghton Mifflin, 1951.

А. С. Спиваковская

Шкала для оценки посттравматических реакций Миссисипская (МШ) (МS, Mississippi Scale, Keaneet al.). Адаптация Н. В. Тарабриной. Миссисипская шкала существует в 2 вариантах: военном и гражданском. Военный вариант МШ разработан для оценки степени выраженности посттравматических стрессовых реакций у ветеранов боевых действий. Шкала состоит из 35 утверждений, каждое из к-рых оценивается по 5-балльной шкале Ликкерта. Оценка результатов производится путем суммирования баллов, итоговый показатель позволяет выявить степень воздействия перенесенного индивидом травматического опыта. Описанные в пунктах вопросника поведенческие реакции и эмоциональные переживания входят в 4 категории, 3 из них соотносятся с критериями DSM: 11 пунктов направлены на определение симптомов вторжения (intrusive), 11 – избегания (avoidance) и 8 вопросов относятся к критерию физиол. возбудимости (arousal). 5 остальных вопросов направлены на выявление чувства вины и суицидальности. МШ обладает необходимыми психометрическими свойствами, а высокий итоговый балл по шкале хорошо коррелирует с диагнозом «посттравматическое стрессовое расстройство», что побудило исследователей к разработке «гражданского» варианта МШ, к-рый состоит из 39 вопросов, отражающих внутр. состояние людей, переживших ту или иную травматическую ситуацию: аффективную лабильность, разл. личностные проблемы и др. Оценка ответов производится так же как военного МШ. Итоговый суммарный балл позволяет выявить меру воздействия травматического опыта и оценить степень общего психол. неблагополучия субъекта. Многие утверждения МШ соответствуют разл. аспектам модуля для диагностики посттравматических стрессовых состояний, являющегося составной частью Структурированного клинического интервью (СКИД). Высокий итоговый балл по шкале хорошо коррелирует с диагнозом ПТСР. В наст. вр. методика широко используется для скрининга в целях отбора пациентов, нуждающихся в психокоррекции и психотерапии, а также в науч. – исслед. целях.

• Психология посттравматического стресса. Практическое руководство в 2 частях / Под. ред. Н. В. Тарабриной. М., 2007; Keane N. M., Caddell J. M., Taylor K. L. Mississippi Scale for Combat-Related ПТСР: Three Studies in Reliability and Validity // J. Consulting and Clinical Psychology. 1988. V. 56. № 1.

Н. В. Тарабрина

Опросник посттравматического роста (ОПТР). Тадеш, Калхаун. Адаптация М. Ш. Магомед-Эминова. Направлен на измерение уровня посттравматического роста. Посттравматический рост понимается как рост личности, возникающий у человека испытавшего травматический стресс, к-рый у него отсутствовал до травматического события. Опросник содержит 21 утверждение, шкала ответов строится по 6-балльной схеме (от 0 до 5 баллов). Методика включает в себя 5 шкал: 1) Отношение к другим; 2) Новые возможности; 3) Сила личности; 4) Духовные изменения; 5) Повышение ценности жизни. Количественная оценка посттравматического роста по каждой шкале осуществляется путем суммарного подсчета баллов. Обработка производится по «сырому» баллу. С помощью нормативной таблицы определяется индекс и интенсивность посттравматического роста по каждому фактору в отдельности и суммарному баллу всего опросника.

• Позитивная психология человека. М., 2007.

М. Ш. Магомед-Эминов

Шкала «Успешность военной посттравматической адаптации» многокомпонентная (Шкала УВПА). Е. О. Лазебная. Предназначена для оценки субъективной эффективности процесса послевоенной посттравматической стрессовой адаптации (ПСА). УВПА содержит специализированные шкалы для субъективной оценки ПСА по 4 осн. параметрам (областям) социального функционирования – профессиональная деятельность («Работа»); организация и проведение свободного времени («Досуг»); межличностное взаимодействие («Общение»); поддержание соматического и психич. здоровья («Здоровье»). С использованием пятибалльных биполярных семантических шкал оцениваются особенности решения в ходе ПСА 4 осн. для каждой области частных адаптационных задач: тяжесть и продолжительность преодоления адаптационных затруднений; достигнутый уровень овладения данной проблемой и уровень удовлетворенности результатами адаптации. Вычисляются обобщенные по УВПА индексы тяжести (D) и продолжительности адаптации (T), достигнутого уровня адаптированности (L) и субъективной удовлетворенности посттравматическим функционированием (S). Осн. показатель УВПА – Интегральный индекс эффективности адаптации I ад, отражающий соотношение оценок удовлетворенности и достигнутого результата адаптационного процесса с его субъективной «ценой» (тяжестью и длительностью): lад = (L×S) + (T×D).

• Лазебная Е. О. Субъективная оценка успешности процесса посттравматической стрессовой адаптации // Психология психических состояний: Сб. ст. Вып. 6 / Под ред. А. О. Прохорова. Казань, 2006; Лазебная Е. О., Зеленова М. Е. Субъектные и ситуационные детерминанты успешности процесса посттравматической стрессовой адаптации военнослужащих // Психология адаптации и социальная среда: современные подходы, проблемы, перспективы / Отв. ред. Л. Г. Дикая, А. Л. Журавлев. М., 2007.

Е. О. Лазебная

Методика сенсомоторной коррекции при групповой работе с детьми. Т. Г. Горячева, А. С. Султанова. Предназначена для сенсомоторной коррекции у детей с разл. психол. проблемами. Методика является синтезом разл. психотерапевтических приемов и коррекционно-развивающего обучения. Помимо исчезновения патологических симптомов данный вид работы помогает ребенку решать проблемы, связанные с нарушением социальной адаптации, трудностями в О. Групповая работа создает оптимальную обстановку для детей, нуждающихся в освоении навыков социальных контактов. По своему типу группы сенсомоторной коррекции относятся к психотерапевтическим и обучающим, т. к. целью групповой работы является решение психол. и социальных проблем ребенка и обучение саморегуляции поведения; в ходе работы развиваются опр. умения и навыки О. Как правило, группы отбираются по 6–8 детей (девочки и мальчики) с разницей в возрасте не более 2 лет (5–6 лет, 7–8 лет и т. д.), имеющие схожий нейропсихологический статус, независимо от нозологии. Т. о., в одну группу с детьми, имеющими психосоматические расстройства, могут войти дети с неврозами, патологическими привычками, гиперактивностью и расстройством внимания и легкой задержкой психич. развития, а также имеющие сочетанную патологию. Очень важно, чтобы гиперактивных детей в группе было не больше двух, и только один с гиперфункцией правого полушария. В группы не должны попадать дети с психич. расстройствами и пережившие сексуальное насилие. В одну группу не принимаются дети-родственники, кроме близнецов. Группы являются закрытыми, т. к. занятия продолжаются от 6 месяцев до 2 лет, в зависимости от возраста и состояния детей. Методика состоит из 4 этапов: 1 этап – этап знакомств, улучшения детско-материнских отношений, отработка базовых двигательных навыков (тонических и локомоторных движений). Продолжительность – 6–8 недель. Задача ведущего на этом этапе – создать атмосферу максимального доверия. добиться усвоения правил поведения в группе детей и родителей. Как фактор управления группой вводится метод поощрений и наказаний; 2 этап. Задачи – отработка локомоторных движений и растяжек. Продолжительность – 4–6 недель. Это этап конфликтов и конфронтаций. Происходит процесс статусной дифференциации группы: группа делится на активных и пассивных, доминирующих и подчиняющихся. Именно на этом этапе у детей начинается активное формирование навыков О.; 3 этап. Задача – работа с патологическими синкинезиями. Продолжительность – 8–10 недель; 4 этап. Задача– работа с патологическими синкинезиями и формирование адекватных синергий. Продолжительность – 4–6 недель. Этап сглаживания конфликтов и сплочения группы. Дети научаются самостоятельно работать, помогать друг другу и получать помощь, открыто высказывать свои проблемы. Для этой фазы характерно повышение интереса к решению своих проблем (особенно для детей школьного возраста), вера в свои собственные силы. В полной мере проявляются сформированные навыки О. Сенсомоторная коррекция является интегративным методом, занимает особое место в ряду др. психотерапевтических и психокоррекционных методов и является базисной основой для дальнейшей психол. работы с детьми.

• Горячева Т. Г. Программа групповой работы с детьми при проведении сенсомоторной коррекции // Психолог в детском саду. 2006, № 3; Горячева Т. Г., Султанова А. С. Сенсомоторная коррекция при нарушениях психического развития в детском возрасте (методическое руководство). М., 1999; Они же. Сенсомоторная коррекция при различных отклонениях психического развития // Неврологический вестник им. В. М. Бехтерева. Т. XL. Вып. 3, 2008.

Т. Г. Горячева

15.9. Психодиагностическая функция общения

Общение как средство дистанционной неинструментальной психодиагностики. А. Ю. Панасюк. Среди множества функций О. выделяется и психодиагностическая. Дистанционные неинструментальные методы психодиагностики, как класс методов, до сих пор не выделялись, хотя отдельные методы используются и имеют достаточно строгое науч. обоснование. Сущность этого вида психодиагностики заключается в том, что исследователь, в роли к-рого может выступить любой человек, вступающий в О. с кем-либо, для получения в процессе О. диагностической информации о психике своего собеседника (визави), не создавая специальных условий для диагностики, лишь наблюдает (смотрит), слушает (что и как говорит собеседник), анализирует поступающую от того информацию (в отличие от традиционной психодиагностики, где, как правило, исследователь получает информацию только после того, как вынудит респондента совершить те или иные действия). Темой О. может быть любая, кроме самой психодиагностики. Дистанционные методы исследования психики собеседника в процессе О. основываются на анализе и оценке 2 видов психодиагностики информации: габитарной (внешность, внеш. вид) и этологической (обычай, нрав, характер) т. е. поведенческой, к-рые соотносятся с особенностями психики на основе научно обоснованной интерпретации элементов внеш. вида и поведенческих реакций данного человека (собеседника). Психол. интерпретация особенностей поведения строится с учетом того факта, что большая часть действий человека (в т. ч. и по созданию своего внеш. вида) детерминирована подсознательными программами поведения (Панасюк, 2007), а психол. интерпретация конституциональных особенностей человека детерминирована связью между анатомией и физиологией, с одн. стор., и психикой – с др. стор. Данный принцип, являющийся основой дистанционных методов оценки психики, конкретизируется при анализе отдельных методов, т. к. о человеке говорит все: внешность, манеры О., деятельность, а также продукты этой деятельности. Важно обладать научно обоснованными данными о связи этих характеристик с теми и или иными особенностями психики человека при условии, что он не оказывает преднамеренного, умышленного, специального, осознанного влияния на характер и содержание психодиагностики информации. Но есть основание полагать, что подобного рода сознательный контроль своего поведения, если он и имеет место, захватывает далеко не все сферы поведенческих реакций, не говоря о таких видах габитарной информации, как конституция человека. Данное положение базируется на том, что большинство поведенческих актов людей в обычных, типичных условиях детерминированы их подсознательными программами поведения, т. е. подсознательные программы поведения отражают сущность психики человека, ибо сущностью является типичное (часто проявляемое), а не исключительное (редко наблюдаемое у данного человека).

• Панасюк А. Ю. А что у него в подсознании? (Двенадцать уроков по психотехнологии проникновения в подсознание собеседника). 7-е изд. М., 2004; Он же. А что же в действительности на уме у вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: контент-анализ коммуникативной информации. А. Ю. Панасюк. Контент-анализ (К.-а.) поступившего в процессе О. сообщения – один из коммуникативных методов построения психол. портрета в ходе дистанционной неинструментальной психодиагностики. К.-а. – выявление имплицитной информации, подсознательных установок, к-рые либо умышленно, либо непреднамеренно скрываются от партнера по О. Благодаря данному методу анализа содержания речи (письменной или устной)представляется возможным узнать то, что автор не хотел (умышленно или подсознательно) сделать явным в связи с обсуждаемым вопросом. Техника К.-а. – это, по сути, «чтение между строк» (даже если это устная речь) для получения информации и об авторе, и о том, что он фактически, а не формально (по его словам) намеревался сказать, что он скрывает, либо не скрывает, даже сам не зная об этих своих установках. К.-а. коммуникативной информации – сложная процедура, состоящая из неск. элементов и этапов.

• Панасюк А. Ю. А что же в действительности на уме у вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Направленное интервью «Формула профессии». В. В. Пчелинова. Интервью ведется по схеме, включающей вопросы о 53 характеристиках трудовой активности. Через О. интервьюера с респондентом появляется возможность помочь ему найти список подходящих профессий и возможных мест работы. В данном случае О. имеет психодиагностическую функцию. Схема разработана для психол. консультирования по вопросам профессионального самоопределения (профконсультирования), основанного на системе профессиоведческих взглядов психолога (профконсультанта) как субъективной модели целостного мира специальностей и профессий (множества родственных специальностей, где родство определяется на базе сравнения сходства характеристик трудовой активности). Схема построена на основе предположения о возможности составления «Формулы профессии или специальности» (ФПС) – краткого описания психол. содержания специальности или профессии в буквенно-цифровом виде с использованием заглавных букв (литер) и цифр (порядкового номера) каждой характеристики трудовой активности. На подготовительном этапе профконсультации с помощью этой схемы профконсультант после прочтения соответствующих описаний формирует банк профессиоведческих гипотез – 2300 формул профессий и специальностей. Полученная матрица оценок (2300×53) факторизуется и проводится ее сравнение с факторными пространствами др. профконсультантов. Рекомендуется проводить 8 сеансов, каждый продолжительностью 3 часа. На первом-втором сеансе информационно-диагностического этапа профконсультант совместно с респондентом (желательно, а в большинстве случаев и необходимо присутствие членов его семейного или референтного окружения на всех сеансах) строит профконсультационные гипотезы – предположения о необходимости психол. помощи по выявлению особенностей ситуации профессионального становления. Для этого используется конфигурация из 8 позиций, образующих структуру ситуации профессионального становления. При наличии у респондента конфигурации полной структуры обоснования и согласования позиций профессионального становления строится профконсультационная гипотеза о проверке взаимного соответствия «Формулы профессиональных предпочтений» (ФПП) и «Формулы профессии или специальности» (ФПС). В этом случае респондент должен демонстрировать знание позиции старших членов семьи, легко ориентироваться в развитии семейных профессиональных сценариев на базе анализа генографического материала. Как правило, имеются самые разл. конфигурации структуры, и этим обусловлено разнообразие профконсультационных гипотез. Зачастую наблюдается чрезвычайно низкий уровень информированности о мире профессий в целом и о предпочитаемой специальности. На третьем – восьмом сеансах информационно-диагностические цели, направленные на выявление логико-психол. подготовленности респондента (и членов его окружения) к выполнению заданий из области сравнительного профессиоведения, дополняются критериально ориентированными заданиями по подбору примеров профессиональной деятельности, иллюстрирующих обсуждаемую характеристику трудовой активности. Критериями выступают профессиоведческо-логические эталоны актуализации умственных действий и действия по ориентированию в характеристиках трудовой активности на основе самонаблюдения, к-рое отражается в хронограммах респондента. Всего в ходе всех сеансов консультирования при проверке профориентационных гипотез оптанта – избираемых им характеристик трудовой активности обсуждается содержание 200–250 профессий и специальностей. На третьем сеансе выявляются предпочитаемые цели трудовой активности. На четвертом сеансе – выявляются предпочитаемые им средства труда. На пятом сеансе – предпочтения характера и организации труда, – на шестом сеансе – предпочтения контактов и вариантов ответственности в труде. На седьмом сеансе – предпочтения предметов труда, физич. и необычных условий труда. На восьмом происходит сравнение совокупности профориентационных гипотез респондента в виде ФПП, с профессиоведческими гипотезами консультанта, выраженными в виде ФПС. Список подходящих профессий и возможных мест работы уточняется, на его базе ведется формирование личных профессиональных планов респондента, намечаются пути их реализации, в т. ч. выбор вариантов образования.

• Климов Е. А., Пчелинова В. В. Психология труда и инженерная психология. Программа и учеб. пособие. М., 1997; Пчелинова В. В. Основы профессионального самоопределения. Программа и учеб. пособие. М., 1998.

В. В. Пчелинова

Методы исследования речи психолингвистические. А. Н. Гусев. Эти методы основываются на положении о том, что психол. и лингв. структура речевого высказывания максимально приближены друг к другу. Установлено, что в состоянии эмоциональной напряженности и/или падения уровня работоспособности человека проявляются такие лингвистические особенности высказывания, как уменьшение словарного разнообразия речи, уменьшение длины слов; речь становится более стереотипизированной, возрастает спонтанная активность в отборе наиболее привычных языковых единиц. Эмоции изменяют ряд речевых характеристик, связанных с процессом реализации высказывания во времени, с выбором языковых средств выражения мысли, с организацией лингвистического материала, влияют на структурирование глубинных смыслов, на перестройку отношений внутри семантических структур, искажают обычные ассоциативные связи, замыкая их вокруг аффективной области. Эмоциональная окрашенность выражается также и в особенностях оперативного выбора слов, когда при неизменной скорости речи появляются парафазии, увеличивается количество слов, обозначающих действие (в сопоставлении с количеством слов, обозначающих качества), появляются слова с четкой положительной или отрицательной коннотацией и слова, выражающие состояние, и эмоционально-оценочное отношение индивида к объектам (Витт, 1981; Жинкин, 1958). В ситуации эмоциональной напряженности, при стремлении передавать в первую очередь правильное содержание информации, психолингвистические операции, к-рые обеспечивают языковую чистоту сообщения, отходят на второй план (Моравек, 1982). В рамках психосемантического подхода к изучению речи Т. Н. Ушакова с соавторами разработали методику обработки речевого продукта и показали ее пригодность для оценки индивидуальных особенностей содержательной стороны речи говорящего. Методика опирается на выявление в речи 2 осн. речевых операций – продуктивной и репродуктивной. Эти операции связанны с осн. понятиями психосемантической теории – тема, как выражение известного, сохраняемого в ходе речи и рема – то новое, что добавляется к высказыванию.

В психолингвистических исследованиях речи выделяют неск. групп признаков, изменяющихся при появлении того или иного эмоционального состояния: 1) Признаки, связанные с динамикой голоса говорящего. Среди них: высота голоса, тембр, темп, паузы в речи. Значимым является наличие эллипсиса – выпадение звуков, слогов, слов. Среди интонационных признаков важно изменение мелодического диапазона, особенности мелодики по всему интонационному контуру (подъем, спуск в начале и в конце фразы), разнообразие используемых интонационных конструкций; 2) Речевые сбои. Среди них выявляют: наличие отрывов фраз, появление оговорок, заикания и др; 3) Длительность фразы – оценка сложности предложения (учет сомнительных и подчинительных связей), преимущественное использование тех или др. типов связей и др.; 4) Порядок слов в предложении (прямой, обратный). Наличие или отсутствие инверсии с целью усиления выразительности речи; 5) Ошибки грамматического согласования; 6) Особенности лексического состава фраз, использование фразеологизмов. Степень стандартизации сообщения (использование разл. штампов, клише). Употребление профессионализмов. 7) Нарушение смысловой сочетаемости слов (наличие ошибок в смысловой сочетаемости слов); 8) Степень информативности (полезности) сообщения: наличие в тексте сообщения избыточной информации, употребление слов-заменителей названий соответствующих предметов, событий («это самое», «эта штука» и др.); 9) Способность логически и четко изложить свою мысль, точно передать информацию: нечеткость (размытость) изложения; нарушение логической последовательности изложения (сбои логики изложения); 10) Фонетические признаки, к-рые могут отсутствовать в состоянии нормы, но появляться в состоянии эмоционального возбуждения: диалектные черты и иноязычный акцент и др. Установлено, что разные языковые уровни обладают разл. «сопротивляемостью» к изменениям функц. состояния человека. Так, фонологическая система имеет высокую сопротивляемость. В ее рамках наиболее подверженной изменениям оказывается интонация, затем ударение (в первую очередь в функции словоразграничения, а затем в функции опознания слова). Фонемы обычно не подвергаются изменениям, но в опр. экстремальных условиях возможна перестройка системы фонем.

• Витт Н. В. Речь и эмоции. М., 1981; Крылова Н. В. Роль речи в деятельности оператора в экстремальных условиях // Психол. журн. 1981. Т. 2, № 3; Моравек М. Результаты анализа речи В. Ремека в образцах, полученных с борта орбитального комплекса «Салют-6 – Салют-28» // Дистанционное наблюдение и экспертная оценка. М., 1982; Психологические и психофизиологические исследования речи / Под ред. Т. Н. Ушаковой. М., 1985; 1989, № 1; Ушакова Т. Н., Павлова Н. Д., Зачесова И. А. Психологические исследования семантики речи // Вопр. психологии. 1983. № 5.

А. Н. Гусев

Метод контент-анализа речи. А. Н. Гусев. Метод контент-анализа (К.-а.) используется для анализа содержательной стороны речевых высказываний (Витт, 1981; Богомолова, Стефаненко, 1992). В самом общем виде К.-а. может быть определен как систематический, воспроизводимый метод сведения массива текста в ограниченное количество категорий с помощью внешних, заранее заданных правил кодирования (Berelson, 1971; Krippendorff, 2004). С помощью этого метода возможно выявлять особенности речевого высказывания, устойчивые психол. черты и актуальные эмоциональные состояния говорящего человека. Его процедура предусматривает подсчет частоты и объема упоминаний тех или иных смысловых единиц исследуемого текста. Полученные данные позволяют судить о неявном, латентном содержании речи (как текста), анализировать внетекстовую реальность. Расчленения текста как стандартизованная процедура – это более строгий метод по сравнению с литературоведческими методами, методом наблюдения, дискурсивным, нарративным, риторическим, интерпретативным, диалогическим, критическим, нормативным, семиотическим разновидностями анализа речевого сообщения (Neuendorf, 2002). К.-а. представлен 2 осн. школами, к-рые условно можно назвать американской и европейской. Американская школа (Neuendorf, 2002) тяготеет к максимальной объективности процедуры и концентрируется на количественных методах и матем. обработке получаемых данных (Krippendorff, 2004). Европейская (см. Advances in Content Analysis, 1981) склоняется к совмещению количественного и качественного подходов К.-а., при необходимости привлекая др. методы обработки текста, такие как дискурсивный и нарративный анализ. Для проведения количественных и качественных измерений К.-а. требует значительного массива текстового (письменного или вербального) материала. В наст. вр. разработаны экспертные психолингвистические системы (напр., Alexa, Zuell, 1999; Шалак, 2004), способные решать задачу подсчета интересующих исследователя характеристик в печатном тексте. К.-а. речи применяется в фоносемантике, политологии, психологии, культурологи, экономике, социологии. Однако компьютерное кодирование текста имеет определенные сложности, связанные с ограниченными возможностями компьютера в соотнесении лексики текста с категориями К.-а. Компьютер может работать со словом, но не в состоянии идентифицировать совокупные характеристики более крупных фрагментов текста (Матвеева, Аникеева, Мочалова, 2002). В практике К.-а. речи, как текста, выделяются след. стандартные единицы анализа: а) слово (термин, символ); б) суждение, законченная мысль; в) тема; г) персонаж (герой, коллектив); д) целое речевое сообщение (Семенов, 1982). Оценивая К.-а. как исследовательскую технику для объективного, систематического и количественного описания явного содержания коммуникации, Б. Берельсон выдвинул ряд требований к применению данного метода: 1) Объективность – точное определение категорий анализа для получения одинаковых результатов разными аналитиками; 2) Систематичность анализа – содержание должно быть проанализировано в терминах всех соответствующих категорий, исключая частный пристрастный анализ; 3) Количественное описание – использование процедур измерения и счета; 4) Анализа явного содержания – смысл содержания берется в его прямом значении, а не в терминах скрытых намерений (Berelson, 1971). Развитие К.-а. речи шло в направлении от выделения отдельных категорий, описывающих содержание текста на уровне учета словарных значений слов или их обычных коннотативных и конституциональных значений (т. наз. понятийный анализ или conceptual content-analysis) к анализу их соотношения (т. наз. анализ интерпретаций или relational content-analysis). Такое движение позволяет получать сведения об эмоциональных диспозициях автора на основе анализа контекста, подтекста и экстралингвистических показателей (De Sola Pool, 1959; Витт, 1981). Как любой метод, К.-а. обладает рядом достоинств и недостатков, при этом недостатки зачастую являются оборотной стороной преимуществ. Многие исследователи отмечают, что гибкость К.-а. позволяет работать с любым типом речевых сообщений. Осн. ограничением, к-рое накладывается на анализируемый материал, является наличие его достаточного объема – это в первую очередь определяет надежность и объективность получаемых результатов (Advances in Content Analysis, 1981).

• Богомолова Н. Н, Стефаненко Т. Г. Контент-анализ: спецпрактикум по социальной психологии. М., 1992; Витт Н. В. Речь и эмоции. М., 1981; Лазарус Р. Теория стресса и психофизиологические исследования // Эмоциональный стресс / Под ред. В. Н. Мясищева, Л. Леви. Л., 1980; Матвеева Л. В., Аникеева Т. Я., Мочалова Ю. В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002; Семенов В. Е. Методы изучения документов в социально-психологических исследованиях. Л., 1983.

А. Н. Гусев

Психодиагностическое общение: контент-анализ письменной речи. А. Ю. Панасюк. Одним из коммуникативных методов построения психол. портрета в ходе дистанционной неинструментальной психодиагностики является контент-анализ (К.-а.) письменной речи. С помощью данного метода появляется возможность выявлять имплицитную информацию, подсознательные установки, к-рые либо умышленно, либо непреднамеренно скрываются от партнера по О. К.-а. текста дает возможность и по количеству отведенного места в тексте, и по выделению именно конкретной темы (примера), а не другого, выявить истинную тему автора, настоящий мотив его высказывания.

• Панасюк А. Ю. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Методы анализа речевых переговоров пилотов. Н. В. Якимович, А. С. Белан. Анализ речевых переговоров пилотов в полете дает возможность через вербальную коммуникацию оценивать их психофизиол. состояние при выполнении деятельности. Выделяют 3 вида анализа речевой деятельности: акустический, лингвистический, семантический. Акустический анализ определяет частоту звучания голоса в герцах, лингвистический изучает структуру построения фраз и интонации голоса, семантический исследует смысловое содержание высказываний. Акустический анализ речевой информации. С помощью специальной аппаратуры (разработанной Центром речевых технологий в Санкт-Петербурге) определяется наиболее типичная, т. е. популярная для данного человека частота тона его голоса по методу Фу рье, где используется метод резонанса частот. Затем определяется частота наиболее характерная для обычного рабочего состояния пилота (фоновая частота), после чего определяется частота, с к-рой он говорил в период развития опасной полетной ситуации. Рассчитывается разница между этими частотами и определяется доля полученного прироста или снижения в процентном выражении к фоновому уровню. Превышение фонового уровня на 20–30 % свидетельствует об умеренном изменении психофизиол. состояния, а большая доля превышения указывает на существенное изменение состояния, причем в сторону усиления процессов возбуждения. Такие же процентные ориентиры используются и для анализа ситуаций, где наблюдалось понижение частоты тона голоса, только при этом говорят уже об изменении состояния в сторону тормозных процессов. Эти процентные градации были получены А. С. Беланом из анализа реальных материалов расследования авиапроисшествий, где была возможность верифицировать сделанные выводы у тех членов экипажа, к-рые выжили после аварии. Лингвистический анализ. Сравнивается привычная грамматика (согласование слов по падежам, числам, родам) и стиль построения речи (обрывочность, нетрадиционная расстановка слов) с теми, что проявились в опасных ситуациях. К тому же этот анализ включает изучение интонаций, к-рые звучали в речи во время критических моментов полета (уверенные или неуверенные, спокойные или раздраженные, крики, брань, междометия и т. п.). Семантический анализ. По смысловому содержанию речевых высказываний можно судить о направленности мышления пилота на тот или иной предмет деятельности, а также увидеть, как движется мысль пилота при формировании его решений, что при этом замечается пилотом, а на что не обращается внимания, как работает память. Признаки изменения психич. деятельности извлекаются из очень мелких и мало заметных деталей речи. Однако при комплексном их рассмотрении появляется возможность определить, в какую сторону изменились умственные действия, а именно, стали ли они менее логичными и адекватными по отношению к полетной ситуации, появились ли в них признаки скачкообразности, прерывистости, замедленности, а также утратили ли они контроль со стороны сознания и стали менее критичными под влиянием эмоций. Т. о., именно речь становится тем ключом, посредством к-рого можно открыть «дверь» во внутр. мир пилота, увидеть скрытую от нас «картину» функционирования его психики до и во время развития опасной полетной ситуации и правильно определить его состояние. Исследование психич. деятельности пилотов по их речи дает возможность ответить на вопрос, были ли допущенные в полете ошибки из-за расстройства сознания (по причине развившего неблагоприятного психич. состояния), или же они были совершены на фоне полной сохранности умственной дееспособности (в обычном рабочем состоянии), и, значит, явились проявлениями типичных для данной личности недостатков мышления, к-рые остались незамеченными при профотборе.

• Якимович Н. В., Белан А. С, Дяченко А. С. Практическое применение комплексного метода оценки состояний у членов экипажа в полете // Труды общества независимых расследователей авиационных происшествий. Вып. 18. М., 2006.

Н. В. Якимович, А. С. Белан

Психодиагностическое общение: анализ нелегитимных слов и принцип их интерпретации. А. Ю. Панасюк. К группе неинструментальных методов психодиагностики есть основание отнести анализ нек-рых составляющих речи партнера по О., в частности – анализ нелегитимных слов. Нелегитимные слова («слова-паразиты») – это те слова, к-рые часто употребляются не по своему прямому назначению, нелегитимно, напр., словосочетание «как говорится» может быть использовано и вполне «законно»: «как говорится в народе, от добра добра не ищут», и нелегитимно: «Они, как говорится, пришли туда, а их там и не ждали». Подобные, произносимые «не к месту», слова используются неосознанно, непроизвольно, проявляя при этом нек-рые психол. установки данного человека, нек-рые черты его характера. Алгоритм интерпретации этого феномена заключается в следующем: 1) формулируется обычное (легитимное) значение слова (словосочетания), к-рое используется данным человеком как нелегитимное; 2) выявленное нелегитимное значение слова (словосочетания), используемое данным человеком нелегитимным образом, интерпретируется как доминирующая черта его характера, доминирующая его психол. установка. Данный алгоритм позволяет интерпретировать нелегитимное использование разл. слов и словосочетаний.

• Панасюк А. Ю. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: контент-анализ устной речи. А. Ю. Панасюк. Контент-анализ (К.-а.) устной речи позволяет выявлять имплицитную информацию, подсознательные установки, к-рые данным конкретным человеком либо умышленно, либо непреднамеренно скрываются от партнера по О. К.-а. устной речи это не всегда сбор статистического (числового) материала по употреблению автором тех или иных слов, выражений. Иногда достаточно анализа слов, сказанных как бы «случайно», «невпопад», слов, к-рым человек и не придавал значения, для выявления его личностных особенностей.

• Панасюк А. Ю. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: контент-анализ лексических заимствований. А. Ю. Панасюк. При проведении контент-анализа (К.-а.) особое внимание следует уделять таким элементам текста, как сленги или жаргон, к-рые заимствованы автором речи или документа из лексикона людей др. социальной группы (более высокой или более низкой). К.-а. заимствований лексикона из иных социальных групп может рассказать о менталитете, причем, нередко, о тех характеристиках психики, о к-рых человек и сам не знает, но они помимо его воли управляют и его поведением, и его речью.

• Панасюк А. Ю. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: анализ габитарной информации. А. Ю. Панасюк. К неинструментальными методам психол. диагностики партнера по коммуникации с полным основанием можно отнести анализ не только вербальных сигналов (напр., анализ нелегитимных слов) или паравербальных, но и кинетических, а также нек-рых др. видов информации, используемых при дистанционной психодиагностике. Все дистанционные методы исследования психики собеседника основываются на анализе и оценке 2 видов психодиагностической информации: габитарной (внешность, внеш. вид) и этологической (обычай, нрав, характер) т. е. поведенческой. Под понятием «габитарная психодиагностическая информация» имеется в виду информация о внеш. облике собеседника. Этот вид информации включает в себя 2 блока информации: 1) Информация, к-рая источником (человеком) не может произвольно в любой момент изменяться. В этот блок входит: а) информация об общем телосложении человека, т. е. конституциональная информация (рост человека, полнота и т. п.); б) информация о чертах лица (напр., форма подбородка, носа и т. п.); 2) Информация, к-рая источником (человеком) может произвольно изменяться. В этот блок входит: в) информация о характере одежды; г) информация о прическе собеседника и т. п. Воспринимая при встрече с собеседником перечисленные выше (а также и другие) блоки информации и соотнося их, в соответствии с данными психол. науки, с теми или иными особенностями психики человека, исследователь (наблюдатель) в процессе О. ставит «диагноз», создает психол. портрет своего визави. При этом необходимо постоянно решать задачу о степени достоверности полученных результатов, к-рая определяется 2 факторами – объективным и субъективным. Объективный фактор – насколько психол. наука обоснованно интерпретирует тот или иной вид информации. Субъективный фактор надежности исходит не от исследователя (в данном случае – наблюдателя), а от источника информации – человека, психич. особенности к-рого определяются подобными методами. Собеседник, о психодиагностике к-рого идет речь, может умышленно, преднамеренно представлять своему визави (исследователю) опр. рода габитарную информацию, но Существуют и др. способы учета и нивелирования данного фактора имитации собственных характеристик личности с помощью габитарной информации.

• Панасюк А. Ю. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: анализ особенностей мимики партнера. А. Ю. Панасюк. К неинструментальным методам психол. диагностики партнера по коммуникации можно отнести анализ нек-рых кинетических сигналов, в частности, особенностей его мимики. Мимика – движение мышц лица, отражающее внутр. душевное состояние. «У него какое-то маскообразное лицо» – это о тех, у кого мимика нулевая, и не только тогда, когда они поглощены решением проблемы. И очевидно, что «маскообразное лицо», отсутствующая мимика не вызывают положительных чувств к данному «лицу», а следовательно, и не формируют аттракцию – конечную цель формирования имиджа, но зато дает опр. информацию о человеке. «Знаете, у него такое живое лицо, все на нем отражается» – это уже др. крайность, к-рая может оцениваться не только как минус, но и как плюс, в зависимости от той конфигурации мышц, к-рая в данный момент отражена на лице. Существует т. зр. (не профессиональная), что лицо – это зеркало души. Следует внести коррективы и зафиксировать след. определение: «Кинетика лица, мимика – это зеркало отношения человека к окружению». Ибо, как показывает тот же опыт О. с аудиторией, исключением являются случай, когда присутствующий слушатель умышленно, преднамеренно управлял бы своим выражением лица. Чаще всего на лице у слушателей появляется то выражение лица, та мимика, к-рая соответствует психич. состоянию в данный момент. Отсюда следует, что если у партнера по О. не обнаруживается обращенной к своему визави улыбки, это, скорее всего, означает, что он в данный момент: 1) либо мысленно решает сложную задачу, к-рую ему задал его партнер, или к-рую он формулирует для своего партнера; 2) либо ему не нравится тема разговора; 3) либо ему не нравится собеседник. Последние 2 пункта легко отличить от первого тем, что обычно при позитивном отношении к собеседнику тот видит обращенную к нему улыбку не только при встрече и при расставании, но и при каждом обращении к себе, ибо действительно «Улыбка – это пароль для друзей» (Карнеги).

• Панасюк А. Ю. А что у него в подсознании? (Двенадцать уроков по психотехнологии проникновения в подсознание собеседника). 7-е изд. М., 2004; Он же. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: анализ особенностей взгляда партнера. А. Ю. Панасюк. К неинструментальным методам психол. диагностики партнера по коммуникации можно отнести анализ нек-рых кинетических сигналов, в частности, особенностей взгляда партнера по О. Направленность глаз человека в ту или иную сторону, на тот или иной объект или в сторону от него может быть как вполне осознанной, так и непроизвольной. Установлено, что если некий объект вызывает у человека неприятное чувство, то человек, как правило, старается на него не смотреть, «отводит глаза». И этому есть вполне биологическое объяснение: отражение на сетчатке неприятного объекта не может не вызвать осознаваемых или неосознаваемых негативных чувств. Человек устроен таким образом, что он всегда стремится к минимизации отрицательных чувств, в силу биологической стратегии поведения – максимизации наград (приятного) и минимизации наказаний (неприятного). Поэтому если для человека некий субъект неприятен, то при встрече и при О. с ним вольно или невольно (а чаще – помимо своей воли) не будет смотреть на него (таким его поведением будет управлять упомянутый биологический закон).

Если человек не смотрит на своего собеседника, то, скорее всего, он: 1) испытывает негативизм к собеседнику; 2) боится собеседника; 3) скрывает что то от собеседника; 4) напряженно о чем то думает в этот момент; 5) испытывает негативные чувства по какой либо др. причине. Если человек постоянно смотрит на своего собеседника, то, скорее всего, он либо: 1) испытывает явно положительные эмоции по отношению к собеседнику; 2) рассматривает собеседника как объект воздействия. Взгляд – не только диагностический симптом, но и средство воздействия на людей, в том числе и средство формирования имиджа. Следует обязательно смотреть на своего собеседника: 1) при встрече и при расставании; 2) при обращении к собеседнику; 3) когда собеседник обращается к своему визави; 4) когда необходим прочный контакт с собеседником. Не следует смотреть на собеседника, когда собеседник решает сложную проблему, задачу; В заключение – о сокрытии взгляда с помощью темных очков. Наличие таких очков только у одного из собеседников, скорее всего, вызовет неприятные чувства у его партнера по О., ибо он не видит взгляда, что оценивается 2) когда человек решает заданную собеседником сложную задачу, т. е. когда происходит интенсивная интеллектуальная работа. негативно.

• Панасюк А. Ю. А что у него в подсознании? (Двенадцать уроков по психотехнологии проникновения в подсознание собеседника). 7-е изд. М., 2004; Он же. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: анализ этологической информации (Э. и.). А. Ю. Панасюк. Этологическая информация – информация о тех или иных поведенческих реакциях человека. При этом термин «поведение» понимается достаточно широко – от простых движений собеседника (движение рукой, поворот головы и т. д.) до сложных форм его поведения. Э. и. включает в себя: 1) кинетическую информацию (от изменения мимики до изменения положения корпуса в пространстве); 2) вербальную информацию (включает в себя не только особенности речи, но и паравербальную информацию: интонацию и т. п.); 3) информацию о продуктах деятельности человека; 4) поведенческую информацию иного типа. Надежность данного вида информации также определяется 2 факторами – объективным и субъективным, к-рые здесь трактуются точно так же, как и при описании видов габитарной информации. На достоверность интерпретации психодиагностической информации также влияет фактор случайности как причина (детерминанта) тех или иных видов информации. Существует мнение, что человек никогда ничего случайно не делает. Развернутая аргументация данного тезиса представлена в работах автора (Панасюк, 2007).

• Панасюк А. Ю. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Он же. Имидж. Энциклопедический словарь. М., 2007.

А. Ю. Панасюк

Описательный портрет испытуемого. И. М. Карлинская. В рамках практикума по дифференциальной психологии личности студенты проводят обследование с помощью батареи психодиагностических методик. После завершения обследования, проделав сравнительный анализ полученных результатов по отдельным методикам, студенты составляют психол. портрет испытуемого. Для создания более полного портрета испытуемого предварительно составляется его описательный портрет по опр. параметрам. Для составления описательного портрета используется методы наблюдения и беседы. В процессе психодиагностического обследования студенты наблюдают за поведенчес кими реакциями испытуемого, фиксируя их в протоколе наблюдения. Исследования А. А. Бодалева и сотрудников, посвященные изучению восприятия человека человеком, позволили выделить те характеристики невербального поведения, к-рые выявляют индивидуальные особенности данного человека (напр., общительный, замкнутый, тревожный, эмоционально устойчивый и т. д.). Нек-рые из этих характеристик используются для составления описательного портрета.

Параметры описательного портрета: 1) описание внеш. облика испытуемого (телосложение испытуемого, особенности прически, цвет и длина волос, стиль одежды); 2) описание невербальных проявлений: а) пантомимика; б) мимика; 3) описание паравербальных характеристик: а) вокальные признаки: громкость голоса, темп речи, высота тона, наличие пауз; б) вокальные феномены: смех, плач, прерывистость голоса; 4) описание особенностей речи (общая культура речи, использование профессиональных терминов, штампов, индивидуальные интонации и др.); 5) описание межличностных отношений (позиция в О., способы установления контакта, стиль О., поведение в конфликтных и значимых ситуациях и др.); 6) описание отношения к себе (отношение к своим успехам, неудачам, к своей внешности, к своему телу, к своей одежде, к окружающим вещам). Описательный портрет может быть использован в процессе подбора персонала, в психол. консультировании.

• Бодалев А. А. Восприятие и понимание человека человеком. М., 1982; Лабунская В. А. Невербальное поведение (социально-перцептивный подход). Ростов-н/Д, 1986.

И. М. Карлинская

Наблюдение за коммуникативной сетью и подготовленность студентов к практическому занятию. И. Б. Ханина. Психодиагностическая функция О. состоит в том, что у любого человека, вступающего в О. с кем-либо, появляется возможность получать информацию о психике своего партнера, не создавая специальных условий для диагностики. Данный конкретный субъект наблюдает, слушает своего партнера и анализирует поступающую от того информацию (Панасюк, 2007). Исследования показали, что не только само О. существенно влияет на протекание психич. процессов, но и его формы и методы. Было показано, что лучшей коммуникативной сетью является кольцо (Beivelas, 1948). Лабораторный эксперимент в условиях реального учебного процесса в 10 студенческих группах (120 респондентов) в ММА им. И. М. Сеченова проходил при размещении студентов на занятиях «кругом» (но учебные комнаты не позволяли создать классическое «кольцо», коммуникативная сеть скорее напоминала «овал»). Вторым условием было оповещение или отсутствие оповещения о том, где будет сидеть преподаватель, т. е. в процесс формирования «кольца» никто не вмешивался. Характерно то, что студенты свои места не меняли. В ходе эксперимента было выявлено следующее: 1) рядом с преподавателем и напротив него занимали места хорошо подготовленные студенты; 2) слабо подготовленные студенты занимали места в дугах овала; 3) в том случае, если хорошо подготовленные студенты опаздывали на занятия, они все равно пытались сесть ближе к преподавателю; 4) в зависимости от предмета менялась расстановка студентов в «овале»; 5) было незначительное количество студентов, к-рые всегда были хорошо подготовлены к практическому занятию. В тех случаях, когда преподаватель заранее не обозначал места, где будет находиться, студенты начинали быстро менять свои места. Расстановка приобретала тот характер, о к-рой говорилось выше. Т. о., анализ коммуникативной сети позволяет выявить степень подготовленности студентов к практическим занятиям. Данный факт был проверен психосемантическим экспериментом, к-рый показал, что именно у подготовленных студентов происходит «подтягивание» семантики при оценке профессиональных стимулов к семантике преподавателя.

• Панасюк А. Ю. А что же в действительности на уме у Вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера человека. Ростов-н/Д, 2007; Ханина И. Б. Сдвиг отношения к объекту как мера эффективности обучения // Тезисы науч. – практ. конф. «Связь науки с практикой – важный фактор повышения эффективности общественного производства. Ч. II. Гродно, 1982; Она же. Семантические факторы обучающего общения. М., 1986.

И. Б. Ханина

Часть V

Предыстория общения

Раздел 16

Коммуникация у животных

В настоящее время выделяются три основных подхода к изучению коммуникации животных в зоопсихологии.

Попытки прямой расшифровки сигналов. Можно просто наблюдать за животными в разнообразных ситуациях их жизни в сообществах и, опираясь на достоверные корреляции между предшествующими и последующими событиями, делать выводы об используемых животными системах передачи информации (корреляционный метод). Были получены данные о сигналах, используемых рядом видов птиц в брачном поведении, информирующих о найденных источниках корма у медоносной пчелы, информирующих о разных опасных животных у зеленых мартышек («орел», «змея», «леопард») и др. Часто метод наблюдения дополняется экспериментом. Метод макетов или моделей, использованный при изучении системы передачи информации у бабочек-бархатниц, позволил установить, какой именно набор признаков моделей бабочки самки вызывает положительную реакцию самцов (цвет – черный, размер – большой, в 4,5 раза больше натурального, форма не важна, движения – танцующие, порхающие, а не равномерные). С помощью эксперимента, включающего предъявление зеленым мартышкам записей криков их сородичей, издаваемых в различных ситуациях тревоги, но при измененных акустических характеристиках и в отсутствии реальной опасности, было установлено, что обезьяны и в этих случаях ведут себя в соответствии с семантическими значениями сигналов. Были составлены «словари» соответствующих сигналов для многих видов животных: насекомых, птиц (дятлов, кур, соек), млекопитающих (грызунов, дельфинов, лемуров, мартышек).

Попытки обучить животных применению какой-либо системы коммуникации, не присущей данному виду (обучение языкам-посредникам, искусственным языкам). Работы проводились с обезьянами (низшими – павианами и макаками, а также человекообразными, за исключением гиббонов), дельфинами, ластоногими и попугаями. В качестве систем коммуникации использовали системы жестов, пластиковых жетонов, значков (лексиграмм), нанесенных на клавиатуру компьютера, звуков, создаваемых с помощью синтезатора, слов разговорного английского языка. Животных обучали с помощью различных вариантов дрессировки, в т. ч. и путем подражания. Установлено, что представители всех перечисленных таксонов животных способны в определенных для каждого вида пределах освоить навязанную систему коммуникации и достаточно успешно пользоваться ею, в ряде случаев комбинируя усвоенные символы для обозначения новых объектов и ситуаций.

Теоретико-информационный подход. Суть этого оригинального подхода (Ж. И. Резникова) в том, что в экспериментах животные ставятся перед задачей передать определенное (заранее известное экспериментатору) количество информации, при этом измеряется время, затраченное на ее передачу, т. е. оценивается скорость передачи информации. В лабораторных экспериментах с рыжими лесными муравьями было показано, что муравьи-разведчики передают фуражирам совершенно точную информацию о том, на каком из конечных «листьев» искусственного «бинарного дерева» (особого лабиринта) находится приманка (сироп). Передается информация с помощью тактильного контакта – посредством «антеннального кода». Чем длинней была последовательность поворотов, т. е. чем больше информации надо было передать, тем больше времени муравей-разведчик тактильно, с помощью усиков, контактировал со своими 4–7 фуражирами. Получив информацию, фуражиры быстро, практически без ошибок на поворотах, достигали нужного «листа» и «дерева» (нового, не имеющего запаха муравья-разведчика). В описанных экспериментах показано, что муравьям, как и пчелам (что было впервые обнаружено К. Фришем у медоносной пчелы), свойственно т. наз. дистанционное наведение, т. е. передача информации дистанционным путем: у пчел – с помощью «танца», у муравьев – «антеннального кода».

Источники ко всем статьям Раздела 16: Лопатина Н. Г. Сигнальная деятельность в семье медоносной пчелы (Apis melifera). Л., 1971; Наумов Н. П. Биологические (сигнальные) поля и их значение в жизни млекопитающих // Успехи современной териологии. М., 1977; Резникова Ж. И. Структура сообществ и коммуникация животных. Новосибирск, 1997; Она же. Интеллект и язык. Животные и человек в зеркале эксперимента. М., 2000; Она же. Интеллект и язык животных и человека. Основы когнитивной этологии. М., 2005; Фабри К. Э. Основы зоопсихологии. М., 1976; Он же. Филогенетические предпосылки человеческих способов общения. Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 1977. № 2; Фридман В. С. Пространство и время социальной жизни животных: ресурс нынешнего или когнитивная матрица будущего поведения? // Мир психологии. 1999. № 4; Он же. Ритуализированные демонстрации позвоночных в процессе коммуникации: знак и стимул // Мастер-класс для «Пантоподы». М., 2007; Фриш К. Из жизни пчел. М., 1980.

Редактор-составитель Н. Н. Мешкова

Биологическое сигнальное поле животных (термин предложен Н. П. Наумовым): 1. Вносимые жизнедеятельностью животных изменения в окружающую среду и приобретающие информационное значение для представителей данного вида, а иногда и для представителей др. видов. 2. Вся доступная животным информация, как непосредственно получаемая от животного, обитающего на опр. территории, так и опосредованная – от следов жизнедеятельности животного на данной территории. Следы жизнедеятельности, имеющие информационное значение, достаточно видоспецифичны. Напр., для бурого медведя это «задиры» коры деревьев на высоте своего роста (при стоянии на задних конечностях), для песчанок – сооружение «сигнальных холмиков» или «сторожков» из грунта, пропитанного собственными выделениями, для домашней кошки – помеченные при особом маркировочном мочеиспускании «выделяющиеся» предметы – стволы деревьев, углы зданий, колеса автомобилей, для амурского тигра – «поскребы», сделанные когтями, и мочевые метки на вертикальных поверхностях тоже чем-то «выделяющихся» объектов – величиной, необычной формой ствола, наростами (деревья), отдельно расположенные крупные камни. У территориальных видов млекопитающих информационное значение приобретают также постоянные и временные убежища, соединяющая их сеть троп. Для насекомых (муравьев) информационное значение имеют также запаховые следы, оставляемые на тропах, расходящихся от муравейника в направлении кормовых участков. Пчелы, найдя обильный источник корма, метят это место при помощи особой железы, оставленный запах позволяет др. пчелам, получившим информацию, переданную во время «танца» разведчицы («танцы» пчел), легче обнаружить этот источник корма. Для Б. с. п. ж. в значении 2 к перечисленным выше источникам информации следует добавить информацию, передаваемую с помощью особых сигналов непосредственно от животного к животному (сигналы животных).

Н. Н. Мешкова

Демонстрации у животных – двигательные паттерны, вовлеченные в коммуникацию животных, в значительной степени генетически детерминированные и характерные для каждого вида. Демонстрации – результат процесса ритуализации. Демонстрации отличаются стереотипностью, выразительностью, преувеличенным характером исполнения, фиксированностью движений. Благодаря этому они выделяются как дискретные поведенческие структуры, позволяющие партнерам распознавать их как сигналы на фоне несигнальной активности и адекватным образом реагировать. Исследования последних лет показали, что у самых разных видов животных с разл. внутригрупповой организацией стержневым событием процессов общения является обмен информацией. Ритуализованные демонстрации и представляют собой те структуры, функция к-рых в процессе коммуникации – перенос четко отграниченных порций информации от одного животного к другому и обратно (В. С. Фридман). Демонстрации, функционирующие как сигналы, участвующие в коммуникации, описанные, напр., у манящих крабов, у разных видов рыб, ящериц, птиц и млекопитающих.

Н. Н. Мешкова

Коммуникация визуальная у животных – передача и прием информации посредством зрения. Визуальный канал связи обеспечивает экстренное поступление информации со значительных расстояний и весьма эффективен в кач. средства дистантной связи. К тому же отсутствует быстрое затухание сигнала, как при акустической коммуникации: пока животные находятся в пределах видимости друг друга, они являются постоянными взаимными источниками визуальной информации. В зрительной коммуникации используются сигналы двух типов: дистантные, действующие на значительных расстояниях, и ближние, действующие на коротких расстояниях. Пример первых – неспецифические сигналы, возникающие как следствие самого присутствия особей в поле зрения друг друга: стервятники, грифы и др. хищные птицы-падальщики отслеживают друг друга, летая на значительной высоте и на большом удалении друг от друга во время поиска пищи. Резкое снижение высоты одной из птиц служит для остальных сигналом о возможном обнаружении падали или раненого животного. Пример вторых – визуальные контакты между животными при ухаживании и заботе о потомстве: сигнальные позы и телодвижения в семейных парах цихлидовых рыб. Визуальная коммуникация обслуживает разл. сферы жизнедеятельности животных: территориальное, половое, родительско-детское поведение, др. сферы внутривидового взаимодействия, такие как агонистические, дружеские контакты, кооперативное поведение, возникновение и поддержание «традиций» – эффективных способов действия факультативного характера.

Визуальные сигналы нередко дополняются акустическими и тактильными, образуя сложные коммуникативные комплексы. Напр., у шимпанзе наблюдается коммуникативный комплекс, включающий особое мимическое выражение – «игровое лицо», жест, тактильное воздействие и голосовую реакцию, в ситуации взаимодействия подростков при приглашении к совместной игре.

Н. Н. Мешкова

Манипулирование демонстрационное – особый путь (тип) передачи информации, описанный автором у обезьян (павианов гамадрилов, макак резусов): одно животное, как правило высокоранговое, подчеркнуто, «нарочито» показывает объект манипулирования др. членам сообщества и демонстративно, провокационно манипулирует им на виду у внимательно наблюдающих за его действиями членов группы. Помимо демонстрационного показа объекта и производимых с ним действий, такая обезьяна может поддразнивать «зрителей» тем, что придвигает объект к одному из них, но немедленно одергивает его назад и с шумом «нападает», как только др. обезьяна протягивает к нему руку. Агрессивные проявления со стороны демонстрирующей обезьяны подавляются «зрителями» путем особых, примирительных движений и поз. Такое демонстрационное манипулирование наблюдается преим. у взрослых обезьян, но не у детенышей. Такое поведение обнаруживает, по мнению К. Э. Фабри, все признаки демонстрации, но при этом имеет существенную и важную познавательную функцию. Наблюдающие обезьяны имеют возможность дистантно получить такие сведения о свойствах объекта манипулирования, к-рые обычно выявляются лишь при непосредственном обращении с объектами. Они в состоянии проследить за структурными изменениями объекта, не вступая с ним в непосредственный контакт, т. к. все деструктивные и прочие манипуляции «актер» выполняет у них на виду, как бы «один за всех». Результатом демонстрационного манипулирования могут быть подражательные действия «зрителей». Это зависит от того, насколько действия «демонстратора» стимулировали остальных обезьян. Но всегда объект манипулирования выступает как некий посредник в общении между «актером» и «зрителями». Последние получают информацию и о самой манипулирующей особи, в действиях к-рой содержатся элементы «импонирования».

Демонстрационное манипулирование имеет прямое отношение к формированию «традиций» у обезьян, к настоящему времени подробно описанному у многих видов как низших, так и человекообразных обезьян. Этот путь передачи информации об объектах рассматривается К. Э. Фабри в кач. одной из важнейших предпосылок человеческих способов общения, поскольку именно здесь создаются наилучшие условия для совместной коммуникативно-познавательной деятельности.

Н. Н. Мешкова

Поведение ритуализованное у животных – видотипичные поведенческие паттерны, к-рые в процессе ритуализации модифицировались и стали исполнять коммуникативные функции. Эти паттерны обычно стереотипны по форме и являются незавершенными по своему исполнению. Ритуализованное поведение часто имеет определенную, типичную для вида интенсивность. Напр., черный дятел барабанит по дереву при выдалбливании дупла для гнезда. Он же барабанит по сухим ветвям для обозначения занятости территории. В последнем случае звук имеет характерный ритм и является стереотипным по сравнению со звуком при выдалбливании дупла. Ритуализованное поведение характеризуется также изменениями в мотивации. Примером является ритуализованное кормление в процессе ухаживания у многих видов птиц. Самки часто выпрашивают корм у самцов, ухаживающих за ними, с помощью поведения, к-рое в др. случаях наблюдается только при выпрашивании корма молодняком. В ситуации выпрашивания самки не являются особенно голодными, их поведение явно ритуализовано и имеет др. мотивацию, чем при обычном выпрашивании пищи.

Н. Н. Мешкова

Релизеры, или ключевые раздражители (от англ. to release – освобождать, отпускать, сбрасывать), – признаки компонентов среды, в т. ч. признаки, носителями к-рых являются сами животные, а также демонстрации, выполняемые ими, к-рые являются сигналами-стимулами, запускающими ответные реакции. Склонность животных подавать такие сигналы и отвечать на них опр. действиями – врожденная. Ответная реакция при действии ключевого раздражителя неизбежна, если животное находится в соответствующем мотивационном состоянии и рецептивно в отношении данного стимула. Однако показано для многих видов птиц и млекопитающих, живущих сообществами, что члены сообщества реагируют на релизеры своего вида, только когда он исходят от опр. особей, известных данному животному лично. В данном случае это результат установления индивидуальных связей в процессе научения. Как релизеры могут функционировать звуки (крики лягушек и жаб), запахи (пахучие чешуйки у самца бабочки), прикосновения (мягкие касания партнера у виноградной улитки, энергичное толкание самки самцом колюшки), разнообразные зрительные стимулы (красное пятно на клюве взрослой серебристой чайки), движения (при демонстрациях, связанных с угрозой и ухаживанием у серебристой чайки).

Н. Н. Мешкова

Ритуализация у животных – эволюционный процесс, путем к-рого нек-рые виды активности животных – элементы смещенной и переадресованной активности, экспрессивные движения, движения намерения, предоставляющие опр. информацию др. животному, – превращаются в стереотипные структуры поведения и приобретают сигнальную функцию. Напр., при помощи ритуализации смещенной чистки клювом перьев сложилась ритуализированная чистка, к-рая наблюдается во время ухаживания у многих видов уток. Она более стереотипная, чем нормальная чистка клювом перьев, и направлена на особенно бросающиеся в глаза заметные перья. В результате ритуализации элементы перечисленных выше активностей становятся демонстрациями.

Н. Н. Мешкова

Сигнализация у животных – осуществление коммуникативного взаимодействия между особями в сообществе с помощью сигнальных средств, посредством к-рых партнер или партнеры побуждаются к специфическим видотипичным ответным реакциям. Такова, напр., обоюдная сигнализация в семейных парах цихлидовых рыб в период заботы о мальках, семейных парах серебристых чаек в период насиживания и выкармливания птенцов. Эффект воздействия на партнера зависит от уровня мотивации демонстратора и, соответственно, интенсивности подаваемого сигнала. В кач. сигналов такого рода выступают выразительные движения и позы, а также их сочетания – демонстрации. По механизму своего действия на партнера последнее относится к ключевым раздражителям или релизерам.

Н. Н. Мешкова

Сигналы животных – средства, с помощью к-рых при взаимодействиях оказывают влияние друг на друга путем передачи информации. Сигналы представляют собой структуры поведения, состоящие из опр. поведенческих элементов – выразительных движений, поз, экспрессивных действий, звуков или их комплексов, а также морфоструктур, к-рые животные демонстрируют при помощи соответствующих движений. Сигналы подразделяют по способу осуществления сигнальной функции на сигналы-стимулы и сигналы в собственном смысле слова (символы или знаки). Сигналы-стимулы побуждают животное к ответному действию здесь и сейчас. К этой категории сигналов относятся ключевые раздражители, или релизеры. Животное-инициатор выполняет опр. видотипичную демонстрацию и в ответ др. животное осуществляет опр. также видотипичную реакцию, но только в том случае, если это животное находится в соответствующем мотивационном состоянии и рецептивно в отношении данного стимула. Напр., широко раскрывая ярко окрашенный рот, птенец (у многих видов воробьиных птиц) побуждает родителей складывать принесенную пищу ему в рот. Подобный тип влияния на партнера относят к категории манипуляции. С помощью стимулов животное манипулирует поведением партнера.

Сигналы в собственном смысле слова (символы или знаки) предают информацию, а не оказывают воздействие здесь и теперь (как стимулы). Животное, к-рому адресована эта информация, может воспользоваться ею сразу, а может и существенно позже, как только соответствующая ситуация возникнет вновь, т. е. в этом случае у животного имеется свобода выбора. Напр., в экспериментах, выполненных на цыплятах (Evans), было показано, что специфическую реакцию затаивания и бегства вызывает как особый «крик опасность с воздуха», так и стилизованное изображение «ястреба», если его двигать над цыплятами. Но стратегия каждым цыпленком принимается самостоятельно, исходя из собственного положения относительно опасности и собственных обстоятельств. Та же самая особенность, а именно отсутствие однозначной реакции на сигналы о появлении опасных объектов, была продемонстрирована на зеленых мартышках, мартышках-дианах, лемурах катта, пустынных мангустах сурикатах. При изучении функционирования такого рода сигналов в сообществах животных было также установлено, что эти сигналы достаточно независимы от контекста и соотносятся именно с опр. категориями значимых для вида событий в его среде обитания. Так, лемуры катта издают «крик опасность с воздуха» на любое появление пернатых хищников независимо от того, где находится сам лемур, или от того, насколько быстро меняется скорость приближения хищника к самому животному (Pereira, Macedonia). А зеленые мартышки издавали «крик орла», когда птица была достаточно далеко, и на последних стадиях атаки, когда кричащие обезьяны почти не имеют шансов спастись (Cheney, Seyfarth). Недавно было описано – у больших белоносых мартышек – комбинирование сигналов. У этого вида есть два базовых крика, относящихся к потенциально опасным объектам: «крик леопард с земли» и «крик орел с воздуха». Объединение обоих криков дает сигнал с новым значением «крайней, экстремальной опасности», в ответ на к-рый обезьяны всей группы сразу же снимаются с места и перемещаются быстро на дальнее расстояние (Arnold, Zuberbtihler).

Сигналы, подобные описанным, получили название «referential signals», т. е. относящихся к опр. категории значимых объектов во внеш. мире животного (Evans). Ж. И. Резникова использует дословный перевод «категориальный сигнал». В. С. Фридман считает более подходящим по смыслу перевод этого термина как «сигнал-символ» или «сигнал-знак». В отличие от сигналов первого типа – стимулов, к-рые функционируют между двумя (тремя) особями, сблизившимися для взаимодействия, – сигналы такого типа – символы или знаки – функционируют на уровне всего сообщества. Поэтому сообщения, поданные такими сигналами, сохраняют значимость и коммуникативную ценность вне «пространства и времени» той конкретной ситуации, когда был подан сигнал, тогда как сигналы-стимулы – теряют. Функционируя в сообществе животных как целостной системе, сигналы-знаки или «имена» опр. категорий существенных событий в окружающем животное мире, позволяют установить опр. соответствие сигналов и событий, т. е. передавать опр. порции информации от одной особи к другой и обратно, если они регулярно и активно участвуют как в восприятии, так и в генерировании таких сигналов-знаков.

В сообществах животных важная для них информация может содержаться не только в описанных выше сигналах, но и в следах активности животных. В этих случаях животное получает информацию опосредованно через объекты, подвергавшиеся воздействию со стороны животного. Трансформированная животными среда обитания не только позволяет им ориентироваться в пространстве, но и служит дополнительным важным источником информации как на видовом, так и на межвидовом уровнях. Совокупная информация, передаваемая непосредственно от одного животного к другому с помощью сигналов и опосредованно при помощи следов активности в среде, получила название «биологического сигнального поля» (Н. П. Наумов). В отношении, по крайней мере, обезьян можно говорить еще об одном – третьем пути или типе передачи информации – о комплексной передаче информации, при к-рой сочетаются оба предыдущих типа: действия животного и их результаты. Комплексная передача информации происходит тогда, когда обезьяны наблюдают за манипуляциями с объектами, преим. деструктивными, осуществляемыми демонстративно у них на виду др. обезьяной (К. Э. Фабри). Такое манипулирование получило название «демонстрационного манипулирования».

• Arnold K., Zuberbtihler K. Semantic combinations in primate calls // Nature. 2006. 441. 18 May; Pereira M. E., Macedonia J. M. Ringtailed lemur antipredator calls denote predator class, not response urgency. Animal Behaviour 41. 1991; Cheney D., Seyfarth R. How monkeys see the world: Inside the mind of another species. Chicago; Evans C. Referential signal // Perspectives in ethology. 1997. V. 12.

Н. Н. Мешкова

Тактильная информация – обмен информацией между животными на основе физич. контактов. В силу своей природы тактильная коммуникация возможна только на близком расстоянии. Она широко распространена в животном мире, особенно выражена у видов с исключительно «общественным» образом жизни. Среди насекомых это, напр., муравьи, у к-рых описана передача информации о найденном корме при помощи «антеннального кода», пчелы, у к-рых описана передача информации о месте массового цветения растений с помощью «языка танцев», включающую тактильную составляющую. Тактильная коммуникация имеет важное значение и для позвоночных. Так, напр., самка колюшки, прежде чем отложить икру в гнездо, сделанное самцом из растений, нуждается в серии толчков, к-рые он проделывает, тычась своим рыльцем в основание ее хвоста. У шимпанзе физич. контакты с др. особями – осн. компонент коммуникативных воздействий, направленных на то, чтобы подбодрить или успокоить др. животное. Тактильные контакты используются, в частности, как приветствие после разлуки, в знак примирения после агрессивной стычки (Гудолл). Выражается тактильная коммуникация в касаниях друг друга рукой, похлопываниях, объятиях, поцелуях. Один из самых важных видов тактильных контактов у обезьян – груминг, или обыскивание шерсти. Животные, находящиеся в тесных дружеских отношениях, напр., мать и ее выросший отпрыск, двое взрослых самцов или самок, когда встречаются после разлуки, обычно, поприветствовав друг друга, садятся и подолгу занимаются взаимным обыскиванием. Последние также эффективно уменьшает напряженность между двумя взрослыми самцами, если между ними существуют натянутые отношения. Нередко наблюдаются и агрессивные тактильные контакты, такие как шлепок, удар, затрещина, укус. Исследователи подчеркивают, что такого рода воздействия эффективно работают на поддержание порядка в сообществе шимпанзе.

• Гудолл Дж. Шимпанзе в природе: поведение. М., 1992.

Н. Н. Мешкова

Танцы пчел – сложная система коммуникации, позволяющая пчелам-разведчицам с помощью информации абстрактного характера путем т. наз. дистанционного наведения сообщать рабочим пчелам о найденных ими местах обильного цветения растений (Frisch), а также пчелам-«квартирмейстерам» (это всегда самые старые пчелы в улье) сообщать др. пчелам во время роения о найденном ими подходящем месте для жилья (Lindauer; Lewis, Schneider). «Танец» осуществляется внутри улья, в полной темноте (с целью наблюдения в экспериментах используются однорамочные стеклянные ульи), на вертикальной поверхности сотов. К. Фриш описал три разновидности «танца», информирующие об удаленности источника корма. 1) «Танец-толчок»: пчела беспорядочно бежит по сотам, время от времени виляя брюшком (в том случае, если она обнаружила корм на расстоянии два – пять метров от улья); 2) «круговой танец», состоящий из пробежек по кругу попеременно по часовой стрелке и против нее (если корм обнаружен на расстоянии до 100 м); 3) «виляющий танец» – пробежки по прямой, сопровождающиеся вилянием брюшка с возвращением пчелы к исходной точке то слева, то справа (если корм найден на большом расстоянии от улья). Как показал К. Фриш, расстояние до источника корма коррелирует с 11 параметрами «танца», напр., с его продолжительностью, темпом, количеством виляний брюшком, длительностью звуковых сигналов. Во время «виляющего танца» пчела передает также информацию о направлении, в к-ром нужно лететь: угол между линией пробежки и вертикалью соответствует углу между линией полета пчелы от улья к источнику корма и направлением на солнце. При этом если следует лететь навстречу солнцу, пчела «танцует» снизу вверх, если же от солнца, то сверху вниз. Дополнительную информацию, а именно запаховую, пчелы получают, обнюхивая разведчицу, волосистое тело к-рой обсыпано пыльцой цветков. Кроме того, «танцующая» пчела время от времени останавливается и делится с пчелами, двигающимися за нею в фигурах «танца», нектаром с обнаруженных ею цветков. Позднее было показано (Лопатина), что молодые пчелы-фуражиры не в состоянии полностью воспринять информацию, содержащуюся в «танце», и вынуждены доучиваться.

Скептики долго не признавали реальность описанных К. Фришем «танцев» пчел. Были выполнены с целью проверки многочисл. исследования. Само описание явления «танца» пчел дополнилось новыми подробностями. Важное открытие, безоговорочно подтвердившее правоту К. Фриша, было сделано в исследовании, авторы к-рого использовали в кач. пчелы-разведчицы электронную пчелу-робота, управляемую с помощью компьютерной программы. Модель, сделанная из латуни и покрытая тонким слоем воска, выполняет «виляющий танец», совершая при этом вибрационные и колебательные движения и издавая звуки, генерируемые синтезатором. Через каждые три минуты компьютер вносит поправку в «танец» пчелы-робота с учета изменившегося положения солнца. Через каждые десять циклов «танца» она выделяет каплю ароматизированного сиропа, поедаемого следующими за нею пчелами. Установлено, что 80 % пчел, следовавших за «танцующей» пчелой-роботом, прилетали в то место, к-рое было указано (Мichelsen et al.). Явление, обнаруженное К. Фришем у медоносной пчелы – способность к дистанционному наведению, – позднее было описано у дельфинов (Evans, Bastian), шимпанзе (Мenzel), муравьев (Ж. И. Резникова).

• Лопатина Н. Г. Сигнальная деятельность в семье медоносной пчелы (Apis melifera). Л., 1971; Frisch К. Über die Spriche der Bienen. Zool. Jahrb. Von. 1923, V. 40; Lindauer M. Communication among Social Bees. Cambridge, Massachusetts: Harvard Univ. Press, 1961; Michelsen A. The dance language of honeybees: recent findings and problems // Peter Marler Book, 1998.

H. H. Мешкова

Язык животных – 1. Сигналы и механизмы коммуникации видов животных, образующих сообщества. 2. Специализированная знаковая система, в к-рой система дифференцированных знаков соответствует дифференцированным категориям объектов внеш. мира. Язык животных в значении 1 – традиционное, разделяемое многими специалистами – этологами, зоопсихологами понимание этого термина. В кач. сигналов, образующих «язык», могут выступать визуальные, акустические, химические, тактильные, электрические средства коммуникации и способы их передачи (коммуникация визуальная, акустическая, химическая). «Язык» животных в значении 2 – понимание этого термина в более строгом смысле слова – только как коммуникация при помощи системы сигналов-символов или знаков. Что у животных действительно можно обнаружить такого рода коммуникацию, показывают исследования последнего десятилетия, выполненные на разных видах позвоночных, прежде всего птицах и млекопитающих (Фридман; Cheney, Seyfarth; Evans; и др.). В основе исследований систем сигнализациивысших животных – объединение обычного сравнительно-этологического подхода к анализу поведения с семиотическим подходом и отделение старой, эволюционно более ранней системы сигналов-стимулов от эволюционно более молодой системы сигналов-символов (знаков).

Н. Н. Мешкова

Часть VI

Персоналии

Раздел 17

Исследователи психологии общения

В раздел персоналий включены биографические данные и сведения о научной работе отечественных психологов – докторов наук и зарубежных исследователей, имеющих монографии или возглавляющих научные направления, в рамках к-рых разрабатываются проблемы психологии общения. Часть статей данного раздела привлечена по согласованию с авторами из тома: История психологии в лицах. Персоналии / Под ред. Л. А. Карпенко. Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в 6 т. / Ред. – сост. Л. А. Карпенко. Под общ. ред. А. В. Петровского. М., 2005.

Редактор-составитель Л. А. Карпенко

АНАНЬЕВ Борис Герасимович (1907–1972) – российский психолог, спец. в обл. психологии чувственного познания и речи, дифференциальной, возрастной и пед. психологии, истории и методологии психологии. Создатель онтопсихологии – дисциплины, объединяющей возрастную и дифференциальную психологию и направленную на изучение целостного жизненного пути человека. Докт. пед. наук (1939), проф. (1940), действ. чл. АПН РСФСР (1955), действ. чл. АПН СССР (1968). Засл. деятель науки РСФСР. Один из создателей ленингр. школы психологии. Закончив Горский пед. ин-т во Владикавказе (1928), с 1929 г. начал работать в Ин-те мозга им. В. М. Бехтерева (Ленинград). Одновр. преподавал в Академии коммунист. воспитания им. Н. К. Крупской (1934–1938). С 1937 по 1942 г. – зав. сект. психологии Ин-та мозга. В годы В. О. В. был начальником психол. кабинета эвакогоспиталя в г. Тбилиси. Вернувшись в 1943 г. в Ленинград, возглавил в 1944 г. созданную им каф. и отделение психологии ЛГУ (1944–1951). Руководил науч. – исслед. ин-том педагогики АПН РСФСР (1951–1960), оставаясь одновр. деканом ф-та психологии ЛГУ (до 1972). Длит. время руководил Ленингр. отделением ОП СССР, был чл. президиума его Центр. совета. В начале своего науч. пути использовал методы рефлексологии и занимался исследованиями динамики сочетательно-рефлекторной деятельности, речевых рефлексов у слепых детей, влияния музыки на поведение человека. Впоследствии отошел от рефлексологического подхода и, проводя психол. – пед. исследования, обосновал необходимость целостного изучения психич. развития школьников в процессе обучения (Психология педагогической оценки, 1935). Изучал историю психол. воззрений в России в XVIII–XIX вв. (1939). Разработал программу исследования психологии чувственного познания, к-рая осуществлялась в секторе психологии Ин-та мозга и на ф-те психологии ЛГУ. Им был установлен системный характер чувственного познания, взаимосвязь анализаторов, открыт специальный механизм пространств. ориентации, установлена парность работы больших полушарий головного мозга, что позволило сформулировать гипотезу о дополнительном по отношению к иерархическому контуре нейропсихич. регулирования, об энергетической функции коры больших полушарий (Психология чувственного познания, 1960; Восприятие пространства и времени, 1969). Выступил с идеей создания единой концепции человекознания как комплексной дисциплины, синтезирующей достижения широкого круга наук о человеке, к-рые группируются в 4 раздела: 1) человек как биологический вид; 2) онтогенез и жизненный путь человека как индивида; 3) изучение человека как личности; 4) проблема человечества. Б. Г. Ананьев выделял иерархически соподчиненные уровни организации человека: индивид, личность, индивидуальность. Считал, что индивидуальность складывается на основе взаимосвязи особенностей человека как личности и как субъекта деятельности, к-рые обусловлены природными свойствами человека как индивида. В комплексных исследованиях были получены новые факты о разнородности структуры индивидуальности, об энергоинформационных соотношениях в ней, о структурной перестройке интеллекта и личности в процессе индивидуального развития. Была подтверждена идея о гетерохронности и неравномерности психич. развития, открыты нек-рые закономерности организации интеллектуальных функций и др. психофизиол. структур в период зрелости. Тем самым было положено начало психол. акмеологии (Человек как предмет познания, 1968). Ананьев – авт. большого количества работ по теории и истории психол. науки, педагогической, возрастной, медицинской психологии, психологии труда, искусства и мн. др. отраслей науки. Осн. труды: Очерки психологии, 1945; Очерки истории русской психологии XVIII–XIX веков, 1960, 1967; Теория ощущений, 1961; О проблемах современного человекознания, 1977.

Н. А. Логинова, Л. А. Карпенко

АНДРЕЕВА Галина Михайловна (р. 1924) – российский психолог, социолог и философ, спец. в обл. социологии, социальной психологии, социальной перцепции, когнитивной социальной психологии. Докт. филос. наук (1966), проф. (1968). Засл. деятель науки РФ (1984), засл. проф. МГУ (1996). Действ. чл. РАО (1993). Чл. Европейской ассоциации социальной психологии (1975). Участник В. О. В., награждена мн. орденами и медалями. В 1950 г. окончила филос. ф-т МГУ. В 1953 г. защитила канд. дис. по философии. С этого периода и по наст. вр. преподает в МГУ. В 1966 г. защитила докт. дис.: «Методологические проблемы эмпирического социального исследования». С 1968 по 1971 г. – зав. каф. методики конкретных социальных исследований филос. ф-та МГУ – созданной ею первой социологической университетской каф. в стране. В 1971 г. перешла на руководимый А. Н. Леонтьевым ф-т психологии МГУ, где с 1972 по 1989 г. возглавляла созданную ею каф. социальной психологии. С 1989 г. – проф. этой кафедры. Создание каф. во многом способствовало становлению социальной психологии как науч. и учеб. дисциплины в вузах страны. Ею была разработана программа курса, написан первый в стране университетский учебник «Социальная психология» (М., 1980), удостоенный Ломоносовской премии (1984), переведенный на 9 иностр. языков, неоднократно переизданный (1988, 1994, 1996, 1998, 2004) и вышедший в форме аудиоучебника (2008).

Обл. науч. интересов и исследований Г. М. Андреевой: социология; социальная психология, в т. ч. методология, теория и история социальной психологии, деятельностная парадигма в социальной психологии, социальная перцепция, атрибутивные процессы, психология социального познания, когнитивная социальная психология. Занимается разработкой системы социальной психологии как науки. На каф. под ее рук. проводились многочисл. исследования по этой проблематике, что отражено в ряде коллективных монографий (Теоретические и методологические проблемы социальной психологии, 1977; Межличностное восприятие в группе, 1981; Методы исследования межличностного восприятия, 1984; Общение и деятельность, 1984; Общение и оптимизация совместной деятельности, 1987; Социальная психология в современном мире, 2002), в к-рых она выступала в кач. редактора и автора. Ее концепция исследования социально-перцептивных процессов в реальных социальных группах послужила основой для многих канд. дис., а результаты исследований обобщены в учеб. пособии «Психология социального познания» (1997). Соруководитель межд. исслед. проектов с социальными психологами из Канады, Чехии, Германии, Финляндии. Под рук. Андреевой подготовлены 51 канд. и 13 докт. диссертации. Осн. труды: Лекции по методике конкретных социальных исследований (ред.), 1972; Современная социальная психология на Западе (теоретические направления) (в соавт.), 1978; Межличностное восприятие в группе (ред.), 1981; Современная зарубежная социальная психология: Тексты (ред.), 1984; Общение и деятельность (ред.), 1984; Общение и оптимизация совместной деятельности (ред.), 1987; Актуальные проблемы социальной психологии, 1988; Психология социального познания, 1997; Социальное познание: проблемы и перспективы, 1999; Зарубежная социальная психология XX столетия: Теорет. подходы (в соавт.), 2001; Социальная психология в современном мире (ред.), 2002; Социальная психология сегодня: поиски и размышления, 2009.

О. В. Соловьева

БАРАБАНЩИКОВ Владимир Александрович (р. 1949) – российский психолог, спец. в обл. теории и методологии психологии, психологии познавательных процессов, межличностного восприятия, О. и эксперим. психологии. Ученик и последователь Б. Ф. Ломова. Зав. лаб. ИП РАН (с 1991). Докт. психол. наук (1991), проф. (1995), чл. – кор. РАО (2006). Один из основателей и первый вице-президент Рос. психол. общества (1994–2003). Чл. Ген. ассамблеи Межд. союза психол. науки (IUPsyS) (1995–2004). Гл. ред. журнала «Экспериментальная психология» (с 2008). Лауреат премии им. С. Л. Рубинштейна Президиума РАН. После окончания ф-та психологии МГУ им. М. В. Ломоносова (1972) направлен в ИП АН СССР (ныне ИП РАН), где работает по наст. вр. Прошел путь от стажера-исследователя до зав. лабораторией. В 1978 г. защитил канд. дис., в 1991 – докт. дис.: «Динамика зрительного восприятия: системно-генетический анализ». В 1991 г. организовал и возглавил лабораторию системных исследований психики в ИП АН СССР, преобразованную позднее в лабораторию познавательных процессов и матем. психологии. В 1988–1998 гг. – проф., рук. филиала каф. психологии труда и инженерной психологии МГУ им. М. В. Ломоносова при ИП АН СССР (сейчас ИП РАН). В. А. Барабанщиков – один из организаторов ф-та психологии Ин-та психоанализа, с 1995 г. – зав. каф. общей психологии и декан этого ф-та, в 2007 г. в рамках МГППУ организовал Центр эксперим. психологии, директором к-рого является. С 1970 г. изучает психол. механизмы зрительного восприятия: раскрыл закономерности динамики зрительного поля наблюдателя в микроинтервалах времени, выявил зонную природу перцептивно-окуломоторных отношений; предложил оригинальный подход к анализу организации и развития перцептивного процесса, реконструкция к-рого выполняются на основе понятия «событие». Большой цикл исследований Барабанщикова, его сотрудников и учеников посвящен разработке коммуникативных аспектов познавательных процессов. На большом эксперим. мат-ле исследованы закономерности восприятия экспрессивных состояний и индивидуально-психол. особенностей незнакомого человека по выражениям его лица. Разработаны основы новой области психол. знания – фациопсихологии. В цикле методологических работ раскрыты содержание, совр. состояние и тенденции развития принципа системности в психологии. Осн. труды: Динамика зрительного восприятия, 1990; Окуломоторные структуры восприятия, 1997; Восприятие и событие, 2002; Системность. Восприятие. Общение (в соавт. с В. Н. Носуленко), 2004; Психология восприятия. Организация и развитие перцептивного процесса, 2006; Восприятие выражений лица, 2009. Отв. ред. коллективных трудов: Общение и познание, 2007; Познание в структуре общения, 2008; Познание и общение: теория, эксперимент, практика, 2008; и др. Ряд науч. работ опубликован за рубежом – в США, Канаде, Германии, Франции, Голландии, Швеции, Норвегии, Финляндии, Китае, Вьетнаме.

К. И. Ананьева

БАХТИН Михаил Михайлович (1895–1975) – российский философ, психолог, литературовед, теоретик культуры. Спец. в обл. теории познания, эстетики, культурологии, филологии и литературоведения. После окончания Одесской гимназии учился на историко-филол. ф-те Новороссийского ун-та, затем перешел в Петроградский ун-т, к-рый окончил в 1918 г. Владел 5 языками (гр., лат., нем., англ., фр.). По окончании ун-та преподавал в Невеле в единой трудовой школе. В 1920–1924 гг. преподавал всеобщую литературу и философию музыки в Пед. ин-те и консерватории Витебска. Разрабатывал проблему понимания творчества как поступка. В 1924 г. переехал в Ленинград. Исследовал проблемы культуры и литературы. В 1929 г. был арестован по сфабрикованному ОГПУ обвинению в причастности к деятельности «нелегальной организации правой интеллигенции», существовавшей в течение ряда лет в Ленинграде под названием «Воскресение», и отправлен на 5 лет в ссылку в г. Кустанай. В этом же году опубликовал книгу «Проблемы творчества Достоевского», в к-рой исследовал вопросы создания полифонического и диалогического романа. Во время ссылки написал работу «Слово о романе» (1934–1935). В 1937 г., после окончания ссылки, работал в г. Кимры учителем в школе. В этот период пишет труд о «смеховой культуре» – «Рабле в истории реализма», к-рую в 1940 г. представил в кач. докт. дис. в Ин-т мировой культуры АН СССР. Однако эта работа, оцененная позже как выдающееся науч. достижение, не дала М. М. Бахтину возможности получить докт. степень (была доработана и опубликована только в 1965). С 1945 по 1961 г. работал в Саранске, преподавал и заведовал каф. в Мордовском пед. ин-те. В 1960-х гг. переехал в Москву. Науч. наследие Бахтина очень велико и разнообразно. Он считал, что философия (равно как и психология) должна исследовать жизнь как деятельность (не столько физическую, сколько духовную). Разрабатывал «философию поступка», трактуя поступок как результат ответственно воспринятого, а не навязанного извне, долженствования. Решал с этой позиции проблему ценности: «общезначимая ценность становится действительно значимой только в индивидуальном контексте». Бахтин творчески осмысливает такие фундаментальные понятия, как «душа», «дух», «духовное», «душевное», «тело». Новаторской предстает и его разработка проблемы «я-для-себя», «я-для-другого», «другой-для-меня». Здесь осн. идея состоит в том, что каждый феномен человеческой жизни необходимо воспринимать как феномен культуры. А идея культуры понималась им как синтез духовных смыслов бытия – логических, эстетических, религиозных, нравственных, эмоциональных. Только через культуру человек способен к самодетерминации и способен быть ответственным за свои поступки. Важное место в его творчестве занимали проблемы языка. Он предпринял попытку «перенести» вопрос о взаимодействии культуры и человека в семиотическую плоскость. Язык, по Бахтину, – это совокупность принятых в данной культуре и выраженных в знаковом материале значений и смыслов. «Слово», считает он, есть акт индивидуального творчества; «социальный кругозор» – та область значений, к-рая отведена индивидуальному сознанию данной эпохой и данной культурной ситуацией. В этом же контексте Бахтин разрабатывал проблемы диалога и О. (как речевой коммуникации). Трактовал высказывание как «звено в очень сложно организованной цепи др. высказываний», вступающих с ним в те или иные отношения, когда всякий говорящий является в большей или меньшей степени отвечающим. Исследовал также эстетику словесного творчества, формы времени и хронотопа в романе, проблемы текста в лингвистике, филологии и др. гуманитарных науках. Работы Бахтина лежат в основании многих его работ по психолингвистике и психологии искусства. Осн. труды: Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1965; 1990; Эстетика словесного творчества, 1979, 1986; Работы 20-х годов, 1994; Проблемы творчества и поэтики Достоевского, 1994; и др.

Л. А. Карпенко

БЕЛЯВСКИЙ Илья Григорьевич (1927–2004) – русский и украинский психолог, докт. психол. наук (1985), проф. (1988). Окончил Киевский пед. ин-т им. М. Горького (1950). Работал преподавателем в Конотопском учительском ин-те (1950–1952); Житомирском пед. ин-те (1952–1957); старшим инспектором Мин-во культуры Украины (1957–1959); зав. каф. педагогики и психологии Горно-Алтайского пед. ин-та (1959–1967) и Ростовского ун-та (1967–1978; 1982–1986), где организовал каф. общей и социальной психологии. Преподавал психологию в ун-те г. Катовице (Польша, 1978–1982). С 1986 г. и до последних дней жизни – зав. каф. общей и социальной психологии Одесского гос. ун-та им. И. И. Мечникова. Чл. ред. совета «Психологического журнала». Один из основателей истор. психологии в Украине. Изучал рудиментарные и высшие формы О., полюса системы человеческой коммуникации, определяющие историческое осевое сечение всей системы поведения личности. Осуществил сравнит. анализ особенностей О. с прошлым представителей разл. истор. эпох (античность, средневековье, современность); историко-психол. конкретизацию идей М. Бахтина, Л. Февра, М. Фуко и др. на материале отеч. истории. Осн. труды: Психология личности студента // Педагогика высш. шк. Ростов-н/Д, 1965; Основы психологии личности. Ростов-н/Д, 1974; Проблемы исторической психологии. Ростов-н/Д, 1982 (в соавт. с В. А. Шкуратовым); Развитие психолого-исторических представлений. Киев, 1988; Историческая психология. Одесса, 1991; Исповедь пасынка века и немного исторической психологии. Одесса, 1997; Соціальна перцепція. Одесса, 2000; Одесские, отнюдь не Тэвистокские лекции. Одесса, 2000; Контраверсивная психология. Одесса, 2002.

М. Л. Чепа

БЕНЕДИКТ (Benedict) Рут (1887–1948) – американский антрополог, этнопсихолог и поэтесса (псевдоним – Анна Синглтон). Спец. в обл. психологии и культурной антропологии. Окончила Вассар-колледж в Покипси (штат Нью-Йорк). В 1919 г. поступила на курсы Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке. Продолжила обучение у антрополога Ф. Боаса в Колумбийском ун-те. После защиты дис. «Концепция духа покровительства в Северной Америке» (1923) работала в Колумбийском ун-те помощником и преемником Ф. Боаса. С 1922 сотрудничала с М. Мид. Осуществила антропопсихол. исследование племен индейцев Сев. Америки. В 1926–1928 гг. была президентом Амер. этнологического общества. В 1928 г. опубликовала первые статьи по проблемам культурантропологии. Исследовала взаимосвязи психики и культуры, психологии и антропологии. Оказала существенное влияние на развитие и социально-культурной ориентации совр. антропологии. Считала, что культура являет собой целостную конструкцию, состоящую гл. о. из интеллектуальных, религиозных и эстетических элементов. В результате социально-антропологических исследований пришла к выводу, что этнич. особенности определяются преим. социальной средой, в к-рой существенную роль играет «этос культуры» – специфическая совокупность структур, основных обществ. ценностей и установок, определяющая содержание и направленность воспитания детей и жизнедеятельность взрослых. В 1934 г. в статье «Антропология и аномалия» показала, что представления о «норм.» и «анорм.» являются относительными и варьируют от культуры к культуре. Подчеркивая культурогенный и релятивистский характер данных представлений, отметила, что их относительность распространяется и на социальное, и на сексуальное поведение людей. Изучала транскультурные факторы, позволяющие сглаживать и уменьшать этноцентризм и межнациональную враждебность. С позиций психоанализа исследовала воздействие культуры на личность. В значит. части описывала изучаемые явления посредством категориально-понятийного аппарата психоанализа и психиатрии. Содействовала распространению психоаналитических идей и стимулировала интерес психоаналитиков, психологов и психиатров к проблемам культуры. В 1934 г. опубликовала книгу «Паттерны культуры». В кач. одной из возможных трактовок культуры предложила ее понимание как относительно опр. совокупности предписаний для личности, сопряженных с ее душевной организацией и возможностями самореализации. Показала решающую роль культуры в создании разл. образов жизни. Опровергала примитивные представления о линейной направленности истор. процесса и подчеркивала неограниченность «конфигураций культуры». Обосновывала недопустимость войн и любых форм дискриминации. Боролась за права человека. Выступала против существования цензуры. Организовала сбор подписей под письмом протеста против нацизма и расизма. В послевоенный период осуществила дистанционное исследование культур России, Польши, Китая и др. В 1947 г. была избрана президентом Амер. антропологической ассоциации. Оказала влияние на развитие и социально-культурной ориентации совр. антропологии. Осн. труды: Раса, наука и политика, 1940, и работы по проблемам антропологии и этнопсихологии.

В. И. Овчаренко

БЕРН (Berne) Эрик (1910–1970) – американский психолог и психиатр, основатель трансактного анализа, одного из направлений психотерапии и практической психологии. Докт. медицины, проф. Ученик П. Федерна. Родился и получил мед. образование в Канаде. После окончания ун-та в Монреале эмигрировал в США, где продолжил образование, специализируясь в психоанализе. Являясь армейским психологом, во время В. М. В. начинает использовать групповую психотерапию. В 1947 г. опубликовал книгу «Психика в действии» (в дальнейшем переиздавалась под названием «Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных»). Первая науч. работа Берна была посвящена изучению интуиции. Интерес к этой проблеме сохранялся у него всю жизнь. В 1977 г. после его смерти все его работы по этой проблеме были собраны в книге «Интуиция и эго-состояния». Отойдя от классического психоанализа, к-рым занимался 15 лет, Берн разработал свою собственную психотерапевт. концепцию – трансактный анализ (анализ взаимодействий людей). Основал Межд. Ассоциацию Трансактного анализа. Хотя он всегда подчеркивал отличия своего подхода от взглядов З. Фрейда, последний оказал на его взгляды значит. влияние. Берн говорил о том, что если представить теорию трансактного анализа в виде яблока, то психоанализ будет его сердцевиной. Как и многие представители неофрейдизма, он заострял свое внимание на социальных аспектах этиологии психич. расстройств, называя на первых порах свой подход «социальной психотерапией». В основе учения Берна лежит его представление о личности: в каждый момент человек может находиться в одном из 3 эго-состояний (Родитель, Взрослый, Ребенок), переключаясь в др. состояние при изменении ситуации. В ключевом для трансактного анализа понятии «эго-состояние», к-рое впервые было использовано его учителем, П. Федерном, отразились как психоаналитическое учение о личностной динамике, так и оригинальные взгляды Берна, берущие начало из его практического опыта. На работе с эго-состояниями клиентов (структурном анализе) строится изучение межличностных взаимодействий (собственно трансактный анализ), стереотипных манипулятивных поведенческих схем (анализ игр) и долговременных жизненных планов (анализ сценария). Задачей психотерапевта становится избавление клиента от рано сформировавшихся деструктивных игр и соответствующего сценария, а также достижение близости и независимости в межличностных отношениях при О. Осн. труды: Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений, 1966; Что мы говорим после того, как произнесли приветствие (Люди, которые играют в игры). Психология человеческой судьбы, 1972, 1988; Структура и динамика организаций и групп, 1963; Секс в человеческой любви, 1970; и др.

В. К. Калиненко

БЕХТЕРЕВ Владимир Михайлович (1857–1927) – российский невропатолог, психиатр, рефлексолог, физиолог и психолог. Докт. медицины (1881), проф. (с 1894). Окончил гимназию (1873) и Медико-хирургическую академию (1878) в Петербурге. С 1878 г. работал на каф. нервных и душевных болезней Петерб. медико-хирургической академии. В 1884 г. стажировался по невропатологии и психиатрии в Германии (у В. Вундта и др.), Франции (у Ж. Шарко) и Австрии (у Т. Мейнерта и др.). С 1885 г. работал ординарным проф. и зав. каф. психиатрии Казанского ун-та, заведовал психиатрической клиникой окружной лечебницы Казани. В 1885 г. создал первую в России эксперим. психофизич. лабораторию. В 1890 г. разработал новый вариант метода самовнушения («Методика самовнушения Бехтерева»). В 1892 г. организовал в Казани первое в России Общество невропатологов и психиатров, ориентированное на комплексное изучение психич. процессов. В 1893 г. основал первый русский журнал по неврологии: «Неврологический вестник». С 1893 по 1913 г. работал проф. невропатологии и психиатрии и зав. каф. Петерб. медико-хирургической (военно-медицинской) академии. Организовал в Петербурге Общество психоневрологов и Общество норм. и эксперим. психологии и науч. организации труда. Редактировал журналы «Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии», «Изучение и воспитание личности», «Вопросы изучения труда» и др. В 1908 г. организовал и возглавил Психоневрол. ин-т – оригинальное неправительственное заведение, многочисл. и разнообразные структуры к-рого были ориентированы на комплексное изучение человека и интеграцию науки, образования и практической деятельности. В 1918 г. организовал и возглавил Гос. ин-т по изучению мозга и психич. деятельности (позже – Гос. рефлексологический им. В. М. Бехтерева, затем Ин-т по изучению мозга). Организовал и руководил Гос. психоневрол. академией. Исследовал ряд психиатр., неврол., физиол., морфол. и психол. проблем. Ориентировался на комплексное изучение проблем мозга и человека. Осуществляя реформацию совр. психологии, разработал собственное учение, к-рое последовательно обозначал как объективную психологию (с 1904), затем как психорефлексологию (с 1910) и как рефлексологию (с 1917). Уделял особое внимание разработке рефлексологии как комплексной науки о человеке и обществе (отличной от физиологии и психологии), призванной заменить психологию. Широко использовал понятие «нервный рефлекс». Ввел в оборот понятие «сочетательно-двигательный рефлекс» и разработал концепцию этого рефлекса. Открыл и изучил проводящие пути спинного и головного мозга человека, описал нек-рые мозговые образования. Установил и выделил ряд рефлексов, синдромов и симптомов. Описал нек-рые болезни и разработал методы их лечения («Бехтерева постэнцефалитические симптомы», «Бехтерева психотерапевт. триада», «Бехтерева фобические симптомы» и др.). Создал лекарственные препараты («микс тура Бехтерева» и др.). Многие годы исследовал проблемы гипноза и внушения. Более 20 лет изучал вопросы полового поведения и воспитания ребенка. Многократно критиковал учения З. Фрейда, А. Адлера и др. психоаналитически ориентированные доктрины, но вместе с тем способствовал проведению теорет., эксперим. и психотерапевт. работ по психоанализу (А. С. Грибоедов, А. К. Ленц, В. Н. Мясищев, И. А. Перепель, Т. К. Розенталь и др.), к-рые осуществлялись в плановом порядке в возглавляемом им Ин-те по изучению мозга и психич. деятельности. Подготовил когорту рос. психиатров и невропатологов. Осн. труды: Роль внушения в общественной жизни, 1898; Психика и жизнь, 1902; Объективная психология, 1904; Психорефлексология, 1910; Гипноз, внушение и психотерапия, 1911; Общая диагностика болезней нервной системы, 1911–1915; Общие основы рефлексологии человека, 1917; Рефлексология, 1918; Коллективная рефлексология, 1921; Внушение и воспитание, 1923; Объективное изучение личности, 1923; Психология, рефлексология и марксизм, 1925; Проводящие пути спинного и головного мозга, 1926; Мозг и его деятельность, 1928; и мн. др.

В. И. Овчаренко

БОДАЛЕВ Алексей Александрович (р. 1923) – российский психолог, спец. в обл. психологии личности, социальной психологии, социальной перцепции и психологии О. Ученик Б. Г. Ананьева и В. Н. Мясищева. Докт. психол. наук (1966), проф. (1968). Чл. – кор. АПН СССР (1971). Акад. – секр. Отделения психологии и возрастной физиологии (1976–1986). Действ. чл. АПН СССР (1978). Вице-президент АПН СССР (1986–1989). Действ. чл. РАО (с 1993). Засл. деятель науки РФ (2002). В течение 2 сроков (1980–1988) представлял отеч. психологию в Ассамблее межд. ассоциации науч. психологии. В разное время – чл. редкол. журналов «Вопросы психологии», «Психологический журнал», «Мир психологии». Отв. ред. журнала «Вестник МГУ. Серия 14. Психология» (1979–1986). Участник В. О. В., награжден многими орденами и медалями. Окончил отделение психологии филос. ф-та ЛГУ (1950), в к-ром затем преподавал, пройдя путь от ассистента до зав. каф. общей психологии (1969–1976) и декана ф-та психологии (1972–1976). В 1953 г. защитил канд. дис., а в 1966 – докт. дис.: «Восприятие и понимание человека человеком». В 1976 г. переехал в Москву, работал в АПН СССР. Одновр. в НИИ ОПП АПН СССР организовал и возглавил первую в стране лабораторию по изучению социальной перцепции. В 1979 г. организовал психол. консультацию помощи родителям, испытывающим трудности в воспитании. С 1979 по 1986 г. – декан ф-та психологии МГУ им. Ломоносова и зав. каф. общей психологии. С 1989 по 1993 г. – зав. лабораторией психологии О. ПИ РАО. С 1993 по 2004 г. – проф. каф. психологии труда и инженерной психологии ф-та психологии МГУ. С 2000 по 2006 проф. каф. акмеологии и психологии профессиональной деятельности РАГС при Президенте РФ. С 1993 г. – гл. науч. сотр. ПИ РАО. Начиная с 1960-х гг. одним из первых в отеч. психологии начал последовательно изучать феноменологию, закономерности и механизмы познания людьми друг друга. В ходе этой работы были прослежены связи характеристик образа др. человека, понимания его внутр. мира, с одн. стор., и возраста, профессии, пола и индивидуальных особенностей тех людей, к-рые выступают в кач. субъектов познания – с другой. Рассматривал познавательный компонент О. и изменения, к-рые в нем происходят, в сопряжении с особенностями мотивационно-эмоционального компонента О. Прослеживалась связь особенностей этого процесса и его результатов с индивидуально-типологическими чертами личности общающихся. Изучалось функционирование механизмов децентрации, идентификации, эмпатии, рефлексии. Спец. направление составили исследования психол. трудностей О. и поиск практических путей и способов их преодоления. След. блок работ, выполненный А. А. Бодалевым, связан с дальнейшей реализацией концепции В. Н. Мясищева, согласно к-рой личность есть ансамбль отношений. В связи с этим осуществлялось многолетнее сотрудничество с рядом ученых-педагогов по разработке и проверке программы «Школа как воспитательная система». Последующий цикл исследований связан с определением содержания и предмета акмеологии – нового, с его т. зр., науч. направления, возникающего на стыке естеств., обществ. и гуманит. дисциплин, и направленного на исследование развития человека на ступени его зрелости и особенно при достижении им наиболее высокого уровня в этом развитии. Бодалев содействовал созданию и развитию центров исследования проблем психологии общения при университетах в Ленинграде (С.-Петербурге), Москве, Ростове-на-Дону, Гродно, Краснодаре. Осн. труды: Восприятие человека человеком, 1965; Формирование понятия о другом человеке как личности, 1970; Личность и общение, 1983; Общение и развитие психики, 1988; Психология о личности, 1989; Акмеология как учебная и научная дисциплина, 1993; Психология межличностного общения, 1994; Вершина в развитии взрослого человека: основные характеристики и условия достижения, 1998; Как становятся великими или выдающимися? (в соавт.), 2002; Психология общения, 2002; Акмеология, учебник для вузов, 2002. Большое количество науч. работ опубл. за рубежом – в США, Канаде, Мексике, Франции, Германии, Японии, Австралии и др. странах.

Л. А. Карпенко

БРУДНЫЙ Арон Абрамович (р. 1932) – российский философ и психолог, постоянно работающий в Кыргызстане. Спец. в обл. социальной психологии и психологии О. Докт. филос. наук, проф., чл. – кор. национ. академии наук Кыргызской Республики. В наст. вр. заведует лабораторией в Амер. ун-те Центр. Азии (Бишкек, Кыргызстан). Основная сфера интересов – проблема понимания людьми друг друга, в т. ч. в массовой коммуникации. А. А. Брудный является основоположником теории информационной тенденции, в наст. вр. применяемой в психологии. В 2007 г. он представил результаты своей 30-летней науч. – исслед. работы «Глубокий Рейд», целью к-рой явилось изучение отношений между людьми и понятием времени. В его последней книге «Персонетика» (2003) представлены нек-рые данные проведенного исследования, где он сформулировал 60 разл. вопросов (включая 30 главных и 30 второстепенных), к-рые люди обычно себе не задают, и привел анализ ответов, полученных от 13 респондентов. За свои труды он награжден медалью Конгресса Философии Хегеля, памятной медалью «За исследования в области диалектической философии», «Гегелевской медалью», правит. наградами. Осн. труды: Семантика языка и психология человека, Наука понимать, Пространство возможного, Психологическая герменевтика, 1998 и др. также авт. худож. произведений и нескольких пьес, поставленных в разл. московских театрах. Творчество А. А. Брудного хорошо показано в российско-швейцарском научно-документальном фильме «Зеркало теней» (2007).

Л. А. Карпенко

ВОЛКОВ Игорь Павлович (р. 1936) – российский психолог, докт. психол. наук (1980), проф. (1984). Президент учрежденной в Санкт-Петербурге Региональной обществ. организации ученых «Балтийская пед. академия» (РООУ БПА, 1994), действ. чл. Межд. академии психол. наук, С.-Петерб. академии акмеологических наук, засл. деятель науки России (2002). В 1962 окончил пед. ф-т Ленингр. инта физич. культуры им. П. Ф. Лесгафта (ГДОИФК), мастер спорта СССР. В 1966 г. окончил психол. ф-т ЛГУ. В 1969 г. защитил канд. дис. «Социометрия как метод социальной психологии», в 1980 г. – докт. дис. «Социальная психология малых групп и коллективов». С 1981 по 2007 г. заведовал каф. психологии в С.-Петерб. гос. ун-те физич. культуры им. П. Ф. Лесгафта (СПбГУФК), с 2007 г. – проф. данной каф. В 1995 г. учредил журнал «Вестник БПА». Авт. более 200 науч. трудов по социальной и спорт. психологии. Осн. труды: Социометрические методы в социально-психологических исследованиях, 1970; Руководителю о человеческом факторе, 1989; Экстрасенсорный обмен информацией, 2000; Спортивная психология и акмеология спорта, 2001; Тело и психика человека в их единстве и противоположности, 2002; Спортивная психология в трудах отечественных специалистов: Хрестоматия, 2002; Спортивная акмеология, 2004.

Л. А. Карпенко

ГЛОЗМАН Жанна Марковна (р. 1940) – российский психолог, докт. психол. наук (2000), проф. (2002). Окончила в 1963 г. Моск. Лингвист. ун-т по специальности «общее языкознание» и в 1970 г. каф. нейро– и патопсихологии ф-та психологии МГУ им. М. В. Ломоносова. Руководителем дипломной работы был А. Р. Лурия. С 1970 г. работает на ф-те психологии МГУ в лаборатории нейропсихологии, с 2000 г. – науч. рук. Науч. – исслед. центра детской нейропсихологии.

В 1974 г. защитила под рук. Л. С. Цветковой канд. дис. «Нейропсихологический и нейролингвистический анализ аграмматизмов при афазии», в 2000 г. – докт. дис. «Нейропсихология общения». Сфера профессиональных интересов: нейропсихология, нейролингвистика, нейропсихология старческого возраста, детская нейропсихология, история нейропсихологии. Ж. М. Глозман обосновала и развила новое науч. направление «Нейропсихология общения», представляющее собой системный анализ нарушений О. в их взаимосвязи с изменениями личности. Авт. оригинальной шкалы колич. оценки данных Луриевского нейропсихол. обследования для взрослых и детей (опубл. на рус., англ. и португ. языках), авт. шкалы измерения качества жизни хронических больных и их родственников (опубл. и применяется в России, Англии, Франции, Испании, Чехии и Греции). Ведет активную пед. деятельность: читает для студентов ф-та психологии МГУ спецкурсы «Личность и нарушения общения», «Нейропсихология общения», руководит спецпрактикумом по нейропсихол. коррекции, ведет курс специализации по нейропсихол. диагностике для молодых специалистов МГППУ, читает курсы по нейропсихологии для психологов Ин-та прикладной и пед. психологии (IPAF) в Бразилии и Португалии. Под рук. Глозман защищены 10 канд. диссертаций. Она выступала с докладами, руководила симпозиумами и заседаниями в более 100 межд. и национ. конгрессах и конференциях, в т. ч. на 26, 27, 28, 29-м Межд. Психол. конгрессах; IV Межд. конгрессе по нейролингвистике, III Европейском неврологическом Конгрессе, XI Европейском конгрессе психологов и др. Она избрана действ. чл. Нью-Йоркской Академии Наук, чл. Интернационального комитета Межд. Нейропсихиатрической Ассоциации и Научно-консультативного Совета Амер. биографического ин-та, почетным чл. Польского общества нейропсихологов, чл. редкол. межд. журналов Neuropsychology Review и Acta Neuropsychologica. В 2001 г. Ж. М. Глозман присвоено почетное звание «Заслуженный науч. сотр. Моск. ун-та», она награждена медалью «Ветеран труда» (1994), медалью Краковской Академии реабилитации (1994), почетным знаком «850-летие Москвы» (1997), почетным знаком «250-летие МГУ» (2005). Авт. и ред. 340 науч. работ (в т. ч. 22 монографий, сборников и учебных пособий), опубл. на рус., англ., фр., нем., португ. и польск. языках. Осн. труды: Личность и нарушения общения, 1987; Количественная оценка данных нейропсихологического обследования, 1999; Общение и здоровье личности, 2002; Communication Disorders and Personality, 2004; A Avaliaçao Quantitativa dos Dados da Investigaçao Neuropsicologica, 2006; Нейропсихология детского возраста, 2009; Практическая нейропсихология (в соавт.), 2010.

Н. Л. Карпова

ДОНЦОВ Александр Иванович (р. 1949) – российский психолог, спец. в обл. социальной психологии, ученик Г. М. Андреевой. Докт. психол. наук (1989), проф. (1992), чл. – кор. РАО (1992), действ. чл. РАО (1995). Чл. совета директоров Европейской ассоциации эксперим. социальной психологии (Дом наук о человеке, Париж), чл. Европейской ассоциации эксперим. социальной психологии (с 1990). Гл. ред. журнала «Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология» (2000–2006). Декан ф-та психологии МГУ (2000–2006). Окончив ф-т психологии МГУ им. М. В. Ломоносова (1972) и аспирантуру по каф. социальной психологии (1972–1975), защитил канд. дис.: «Теоретические принципы и опыт экспериментального исследования групповой сплоченности» (1975). Профессиональную деятельность начал в 1975 г. на ф-те психологии МГУ, пройдя путь от ассистента до заведующего каф. социальной психологии (1989–2006). Этот период связан с осн. эксперим. исследованиями в сфере психологии малых групп и коллективов, психологии межличностных отношений, проблем социального влияния меньшинства (Проблемы групповой сплоченности. М., 1979; Психологическое единство коллектива. М., 1982; Психология коллектива. М., 1984; Концепция социальных представлений во французской социальной психологии (в соавт). М., 1987). Результаты исследований, включающие разработку концепции интеграции малой функц. группы и подходы к анализу межличностных конфликтов в коллективах, были обобщены в докт. дис.: «Психологические основы интеграции коллектива» (1989). В последующие годы область науч. интересов Донцова смещается в сферу изучения психол. природы массового сознания. Исследуются закономерности формирования социальных представлений, проблемы этнопсихологии, в т. ч. проблемы языка как фактора этнич. идентичности (1997). Наряду с науч. деятельностью, Донцов постоянно ведет препод. работу. Совместно с Г. М. Андреевой – ред. учебного пособия «Межличностное восприятие в группе» (М., 1981). Является науч. ред. ряда программ курсов по социальной психологии. Внес большой вклад в подготовку специалистов-психологов высшей квалификации, в совершенствование содержания, форм и методов психол. образования. Является членом Научно-методического совета МО РФ по психол. – пед. подготовке. Председатель Научно-методического совета по психологии УМО ун-тов РФ (2000–2006).

Л. А. Карпенко

ДЬЯКОНОВ Геннадий Витальевич (р. 1949) – российский и украинский психолог, проф. (1998), докт. психол. наук (2009). Окончил физ. ф-т Волгоградского гос. пед. ин-та (1970) и 5 лет работал учителем физики в школе. В 1979 г. поступил в аспирантуру НИИ ОПП АПН СССР (ныне Психол. ин-т РАО) и под рук. А. А. Бодалева защитил канд. дис. «Психология первого впечатления о другом человеке». С 1979 г. проживает в Украине, преподает в Кировоградском пед. ин-те, где в 1984–1988 гг. заведовал каф. психологии, исследовал проблемы социальной психологии, разрабатывал активные методы обучения и педагогического О., осуществлял психол. анализ творчества А. С. Макаренко. В 1988–1993 гг. одним из первых в стране разработал методику «Погружение» – комплексный активный метод обучения психологии в вузе. В 1990 г. организовал в Кировограде Всесоюз. научно-практическую конференцию конф. «Психология педагогического общения», был инициатором и ред. издания сборников науч. трудов «Психология педагогического общения» (1991–1992), «Психология диалога и общения учителя и учащихся» (1993–1995). В 1994 г. он организовал психол. ф-т в Кировоградском ин-те регионального управления и экономики, был деканом этого ф-та и зав. каф. практической психологии. С 1992 по 1994 г. – докторант НИИ психологии АПН Украины. Обобщая зарубеж. и отеч. исследования, в частности Г. А. Ковалева и Т. А. Флоренской, Дьяконов разработал экзистенциально-онтологическую концепцию психологии диалога, в к-рой данный феномен рассматривается как проявление «человеко-человеческого» бытия в таких осн. измерениях (ипостасях), как процесс, событие, событие, самобытие и инобытие. Осн. труды: Психология педагогического общения, 1992; Основы диалогического подхода в психологической науке и практике, 2007; Психология диалога: теоретико-методологическое исследование, 2006; Диалогический подход в психологии, 2006; Диалогические методы психологического исследования чувств и эмоций, 2004; Активные методы группового обучения психологии: диалогический подход, 2004; Идентификация как феномен общения, личности и деятельности, 2004; Общение и самопознание: тексты творческих работ студентов-психологов, 2004.

Т. И. Пашукова

ЕМЕЛЬЯНОВ Юрий Николаевич (1933–1996) – российский психолог, спец. в обл. социальной психологии и культурантропологии. Докт. психол. наук (1991), проф. ф-та социологии С.-Петерб. гос. ун-та. Закончил филол. ф-т Пятигорского гос. пед. ин-та (1958). Работал учителем, завучем в ленинградских школах, затем трудился ЦНИИ технологии судостроения. В 1971 г. начал публиковать статьи по материалам зарубеж. социальной психологии. С 1972 г. работал в ЛГУ преподавателем на ф-те психологии, более 13 лет – ст. науч. сотр. в лаборатории социальной психологии НИИ комплексных социальных исследований ЛГУ. В 1976 г. защитил канд. дис., а в 1991 – докт. дис. по социальной психологии: «Теория формирования и практика совершенствования коммуникативной компетентности». Изучал проблемы руководства в трудовом коллективе, разрабатывал концепцию активного социально-психол. обучения руководителей и специалистов деловому О., совершенствованию их коммуникативной компетентности и организационного потенциала. Был одним из пионеров внедрения активных методов обучения в отеч. практику. В последние годы занимался разработкой общих и психол. проблем культурантропологии. Был одним из создателей и первым зав. каф. культурантропологии на ф-те социологии СПбГУ. Осн. труды: Руководитель и коллектив (в соавт.), 1974; Теоретические и методические основы социально-психологического тренинга (в соавт.), 1983; Активное социально-психологическое обучение, 1985; Обучение паритетному диалогу, 1991; Введение в культурантропологию, 1992.

Л. А. Карпенко, В. Е. Семенов

ЕРЕМЕЕВ Борис Алексеевич (р. 1947) – российский психолог, спец. в обл. социальной и пед. психологии. Докт. психол. наук (2003), проф. В 1972 г. окончил ф-т психологии ЛГУ. В 1975 г. окончил аспирантуру ф-та психологии ЛГУ. Защитил канд. дис.: «Изучение социальной перцепции по материалам речевых описаний» (1975). В 2003 г. защитил докт. дис. «Психометрика мнений о людях». Работает в должности проф. каф. психологии человека на психол. – пед. ф-те Рос. гос. пед. ун-та им. А. И. Герцена. Авт. свыше 200 опубл. трудов, в т. ч. – по проблемам психологии социального познания в условиях пед. О. Осн. труды: Диагностика познания человека человеком, 1991; Статистические процедуры при психологическом изучении текста, 1996; Психометрика мнений о людях, 2003; Учебная успешность и ценности у студентов педвуза, 2006.

Л. А. Карпенко

ЗНАКОВ Виктор Владимирович (р. 1950) – российский психолог, спец. в обл. общей и социальной психологии. Конкретные интересы связаны с психологией понимания, О., психологией субъекта и психологией человеческого бытия. Докт. психол. наук (1995), проф. (1997). В 1974 закончил ф-т психологии ЛГУ, в 1977 – аспирантуру ИП АН СССР. В 1978 в этом ин-те защитил канд. дис.: «Мнемические компоненты целеобразования в мыслительной деятельности», а в 1995 г. – докт. дис.: «Психология понимания в познании и общении». С 1996 по 2000 г. совмещал науч. работу в ИП РАН с должностью нач. отдела проблем комплексного изучения человека, психологии и педагогики Рос. гуманитарного науч. фонда. В 2000–2005 гг. зам. директора по науч. работе ИП РАН. С 2005 г. – гл. науч. сотр. ИП РАН. Лауреат премии имени С. Л. Рубинштейна Президиума РАН (1999). В своих работах теоретически и экспериментально обосновал существование психологии понимания как самост. направления общепсихол. исследований. На больших выборках испытуемых (участниках войны в Афганистане, агрессивных подростках, субъектах с выраженными проявлениями манипулятивного поведения и макиавеллизма личности) осуществил развернутый анализ понимания как процесса и результата мышления человека; выявил 4 осн. условия возникновения понимания и 4 формы его проявления в сознании; экспериментально доказал, что психол. механизмы понимания непосредственно связаны с опр. чертами личности, особенностями нравственного сознания и мировоззрения субъекта. Провел первое в мировой психол. науке систематическое исследование, посвященное анализу русских и западных культурно-истор. и науч. – психол. традиций в понимании истины, правды и лжи. С конца 1990-х гг. развивает новое направление психол. науки – психологии человеческого бытия. Осн. труды: Правда и ложь в сознании русского народа и современной психологии понимания, 1993; Понимание в познании и общении, 1994, 1998, 2000; Психология понимания правды, 1999; Психология понимания: Проблемы и перспективы, 2005; Понимание в мышлении, общении, человеческом бытии, 2007.

Е. А. Сергиенко

ИЛЬИН Иван Александрович (1883–1954) – русский религиозный философ. Окончил Моск. гимназию (1901), Моск. ун-т (1906). Занимался науч. и пед. деятельностью в вузах Москвы. С 1911 г. изучал философию Гегеля. В 1918 г. получил ученую степень докт. философии. В 1922 г. эмигрировал в Германию, работал в Русском науч. ин-те (Берлин). В 1938 г. по полит. мотивам выслан в Швейцарию. Творческое наследие составляет более 40 книг и большое количество статей. Авт. оригинальной концепции человека, где он представляется как целостная система, включающая в себя 3 подструктуры: дух, душу и тело. Характеризуя их содержательно и функционально, отдает явный приоритет духу и душе. Исключал прямой контакт между человеческими душами и считал, что наши знания других являются всегда опосредствованными, приблизительными и субъективными. Подчеркивал принципиальную непознаваемость др. человека, а также невозможность непосредственного воздействия на личность. Иллюстрируя эту идею на примере приобщения человека к вере в Бога, подчеркивал, что человека нельзя заставить верить или как-то вложить в него веру. В своих работах дал подробную характеристику О. человека с Богом. Осн. труды: Философия Гегеля как учение о конкретности Бога, 1918. Т. 1–2; Путь духовного обновления, 1937; Замирающее сердце. Книга тихих созерцаний, 1943; О сущности правосознания, 1956.

К. М. Романов

КАБРИН Валерий Иванович (р. 1947) – российский психолог, докт. психол. наук (1993), проф. Авт. коммуникативного подхода к личности и науч. направления «ноэтическая психологии», метода моделирования коммуникативных миров, методики психосемантического графа, тренинг-теста транскоммуникативного состояния, практикума ноэтической психологии, ориентированной на духовное развитие личности. Закончил ф-т психологии Ленингр. гос. ун-та (1971) и направлен по распределению в Томский гос. ун-т на каф. педагогики и психологии. В 1978 защитил канд. дис. «Исследование самореализации личности в структуре коммуникативного мира». В 1981–1983 гг. преподавал социальную психологию на Кубе в Центральном ун-те г. Санта-Клара. С 1980 г. зав. каф. педагогики и психологии ТГУ, где организовал и возглавил ф-т психологии (1997). Докт. дис. «Коммуникативное развитие человека как личности» (1993); на ее базе создана модель коммуникабельности, коммуникативного пространства личности, теория транскоммуникации и метод моделирования коммуникативного мира. Кабрин опубликовал 78 науч. работ. Осн. труды: Транскоммуникация и личностное развитие, 1992, Коммуникативный мир и транскоммуникативный потенциал жизни личности: теория, методы, исследования, 2005.

Н. А. Логинова

КАН-КАЛИК Виктор Абрамович (1940–1991) – российский педагог, проф., докт. пед. наук (1985). Всю жизнь жил и работал в Грозном. Его канд. дис. по педагогике «Интерес к революционной героике в искусстве как фактор нравственного развития старшеклассников» (1971), защищенная в НИИ содержания и методов обучения АПН СССР, посвящена использованию системы К. С. Станиславского в подготовке и деятельности учителя. На основе этой системы разработал методику занятий для студентов пед. вузов с целью развития «эмоционально-творческой природы педагога». Докт. дис. «Педагогическая деятельность как творческий процесс» защитил в Ленингр. гос. пед. ин-те им. А. И. Герцена. До 1987 г. заведовал каф. педагогики и психологии Чечено-Ингушского гос. ун-та, с 1987 г. работал в должности ректора ЧИГУ. Руководил Головным советом по проблемам педагогики высшей школы Северо-Кавказского науч. центра высшей школы, был заместителем председателя Диссертационного совета Ростовского гос. ун-та. Тесно сотрудничал с НИИ содержания и методов обучения АПН СССР, Науч. – исслед. ин-том проблем высшей школы, НИИ общей педагогики АПН СССР, Всерос. центром по проблемам О. У Кан-Калика был широкий спектр науч. интересов: нравственное воспитание молодежи, проблемы семейной педагогики, психол. – пед. основы преподавания литературы в школе, вопросы театральной педагогики. Наибольший вклад он внес в психологии профессионального О. как авт. системы обучения будущих педагогов основам профессионально-педагогического О. Система Кан-Калика использовалась в Чечено-Ингушском, Тюменском, Ростовском, Кабардино-Балкарском ун-тах, Минском, Пермском, Ростовском, Черкасском, Ставропольском и др. пед. ин-тах. Кан-Калик успешно сочетал науч., пед. и обществ. деятельность. В сентябре 1991 г. во время гос. переворота в Грозном он был похищен и жестоко убит экстремистами. Похоронен в Москве в 1993 г. рядом с могилой А. Д. Сахарова. Осн. труды: Педагогическая деятельность как творческий процесс, 1976; Основы профессионально-педагогического общения, 1979; Педагогическое общение как предмет теоретического и прикладного исследования (в соавт.) // Вопросы психол. 1985, № 4; Педагогическое общение: Метод. мат-лы к эксперим. программе «Педагогическая техника учителя», 1986; Учителю о педагогическом общении: Кн. для учителя, 1987, 1990; Грамматика общения, 1988; Педагогическое творчество (в соавт.), 1990; Тренинг профессионально-педагогического общения: Метод. рекомендации, 1990.

Р. М. Кумышева, Н. Д. Никандров

КАРПОВА Наталия Львовна (р. 1952) – российский психолог, докт. психол. наук (1999). Закончила филол. отделение Куйбышевского пед. ин-та (1975), аспирантуру филос. ф-та МГУ им. М. В. Ломоносова и в 1984 г. защитила канд. дис. по философии «Этико-педагогические взгляды В. А. Сухомлинского». В 1977–1986 гг. – преподаватель Куйбышевского пед. ин-та, 1986–1988 гг. – Шуйского пед. ин-та, вела курсы философии, этики, истории педагогики. С 1988 г. работает в НИИ ОПП АПН СССР (с 1993 г. – Психол. ин-т РАО), развивая систему логопсихотерапии Ю. Б. Некрасовой по восстановлению нарушенного речевого О.; с 1993 г. в составе в науч. – исслед. группы «Психология общения и реабилитации личности» под рук. А. А. Бодалева, с 2002 г. возглавляет данный коллектив. В 1998 г. защитила докт. дис. «Мотивационная включенность в деятельность: структура, механизмы, условия формирования (на мат-ле социореабилитационного процесса)». С 1995 г. руководит работой групп семейной логопсихотерапии в Москве, Самаре, Таганроге, Владивостоке. Осн. труды: Основы личностно-направленной логопсихотерапии, 1997, 2003; Диалогическое общение и возможности преобразования личности // Мир психологии и психология в мире. 1996, № 3; Библиотерапия в семейной логопсихотерапии // Вопр. психологии, № 4, 2006; Общение в процессе логопсихотерапии // Общение и познание (2007); Практика психологии общения, развития и реабилитации личности (в соавт. с А. А. Бодалевым) // Московская психологическая школа: История и современность.2004. Т. 3. О ее работе снят научно-документальный фильм «Человек может все – 2, или 15 лет спустя…» (2000).

Т. И. Пашукова

КАСТЕЛЬС МАНУЭЛЬ (р. 1942) – исп. социолог, спец. в обл. сетевых коммуникаций. Живет в Каталонии (Испания) и Калифорнии (США), где с 2003 г. является проф. исслед. центра по изучению сетевых коммуникаций. Применял марксистскую теорию развития общества к анализу социологии города. Считает, что в постиндустриальную эпоху технол. возможности производства информации ведут к формированию информационного общества и зарождению глобальной социально-эконом. системы и глобального рынка, в особенности в отношении финансов и телекоммуникации. Глобальное общество будет также сетевым. Участвовал в программах Европейской Комиссии, Юнеско и ООН. Руководил группой зарубеж. экспертов, приглашенных в Россию правительством страны в 1992, рекомендациями к-рых оно не воспользовалось. Лит-ра: Кастельс М., Киселева Э. Россия и сетевое сообщество // Мир России, 2000, № 1.

Ю. В. Мочалова

КОВАЛЕВ Георгий Алексеевич (1947–1996) – российский психолог, докт. психол. наук (1991), проф. Академии гос. службы при Президенте РФ, спец. в обл. проблем психологии О., методов активного социально-психол. обучения, проблем психол. воздействия, экол. психологии. После окончания ф-та психологии ЛГУ с 1972 г. работал в созданном Б. Г. Ананьевым Ин-те комп лексных социа л ьных исследований при ЛГУ. С 1976 г. был сотр. созданной А. А. Бодалевым лаборатории социальной перцепции на базе НИИ ОПП АПН СССР (ныне Психол. ин-т Рос. академии образования), публиковал работы, посвященные психологии познания людьми друг друга, педагогическому О., методам измерения межличностных отношений. Одним из первых в СССР начал использовать методы активного социально-психол. обучения (социально-психол. тренинга) в профессиональной подготовке специалистов коммуникативных профессий, обобщил теорет. и прикладные разработки в этом направлении в канд. дис. «Активное социальное обучение как метод коррекции психологических характеристик субъекта общения» (1980). В 1992–1993 гг. руководил лабораторией экопсихологии в НИИ ОПП и циклом исследований по проблематике психол. воздействия. В 1991 г. защитил докт. дис. «Психологическое воздействие: теория, методология, практика». В 1994–1996 гг. – проф. РАГС. Г. А. Ковалев одним из первых в России обратился к разработке концептуальных оснований экол. психологии (психологии среды): использовал категорию психол. пространства-времени для системно-экол. анализа процесса взаимодействия человека со средой; теоретически операционализировал понятие социоэкол. системы, определив в кач. самост. социоэкол. систем семью и школу; поставил вопрос о качественно-количественном пространственно-временном оптимуме в организации семейной и школьной среды; выделил в кач. ключевых компонентов социоэкол. системы физич. окружение (пространств. параметр), человеческие факторы (социальный параметр) и систему ценностей (аксиологический параметр), подчеркнув базовый, фундаментальный характер физич. параметра, т. е. пространственно-предметного окружения и необходимость его анализа в психологии. Осн. труды: Проблемы психологии воздействия, 1991; Теория и практика психологического воздействия, 1991, Психология познания людьми друг друга // Вопр. психологии, 1983. № 1; Анализ общения в работах советских психологов (в соавт.) // Вопр. психологии, 1985. № 1; Педагогическое общение как предмет теоретического и прикладного исследования (в соавт.) // Вопр. психологии, 1985. № 4.; Об активном обучении педагогическому общению // Активные методы обучения педагогическому общению и его оптимизации, 1986; Психическое развитие ребенка и жизненная среда // Вопр. психологии, 1993. № 1.

Т. А. Арджакаева

КОЛОМИНСКИЙ Яков Львович (р. 1934) – белорусский психолог, спец. в обл. возрастной, пед. и социальной психологии. Докт. психол. наук (1981), проф. (1982). Действ. чл. Белорус. академии образования (БАО). Засл. деятель науки Республики Беларусь. Гл. ред. журнала «Психология» (Минск). Вице-президент Общества психологов СССР (1989). Организатор и науч. рук. отделения психологии Национ. ин-та образования РБ. Закончил пед. ф-т Минского гос. пед. ин-та им. А. М. Гоpького. Преподавал педагогику и психологии в педучилище, был воспитателем и учителем школы-интерната. Закончил аспирантуру НИИ ОПП АПН РСФСР (ныне ПИ РАО), в 1963 г. защитил канд. дис. «Опыт психологического изучения взаимоотношений между учениками в классе», впервые в отеч. психологии применив социометрический метод Дж. Морено. В 1978 г. возглавил каф. Общей и детской психологии Белорусского гос. пед. ун-та. В 1980 г. защитил докт. дис. «Психология личных взаимоотношений в группе сверстников. Общие и возрастные особенности». Вел эксперим. и теорет. исследования на стыке возрастной, пед. и социальной психологии. Изучал развитие и формирование личности в малых группах и коллективах на осн. стадиях онтогенеза в процессе совместной деятельности, межличностного взаимодействия и педагогического О. При изучении осознания человеком своих взаимоотношений со сверстниками установил закономерность, обозначенную как «парадокс осознания», сущность к-рой в том, что члены группы с высоким статусом, как правило, недооценивают (а с низким статусом – переоценивают) свое положение в группе. Предложил и содержательно раскрыл понятия социально-психол. рефлексии, социально-психол. перцепции; социометрических установок личности. Выявил и исследовал явление презумпции взаимности, описал осн. структурные единицы системы личных взаимоотношений – круги желаемого О., ранжированных предпочтений. Исследовал и описал дифференц. характеристику личности, названную социально-психол. наблюдательностью, важную для деятельности в системе «человек – человек», разработал процедуру ее измерения. Разработал типологию стиля пед. взаимодействия, установил детерминированность пед. взаимопонимания предметным содержанием пед. деятельности. В результате изучения динамики становления и развития ролевой структуры личности в онтогенезе установил, что она возникает в процессе мультипликации микросредовых ситуаций, приводящих к полигрупповой принадлежности личности. Я. Л. Коломинским был предложен и апробирован эксперим. метод изучения межличностных отношений – аутосоциометрия. Осн. труды: Психология личных взаимоотношений в детском коллективе. Очерк социальной психологии школьного класса, 1969; Учитель и детский коллектив (в соавт.), 1975; Психология взаимоотношений в малых группах (общие и возрастные особенности), 1976; 2000; Психология детского коллектива. Система личных взаимоотношений, 1984; Социальная психология школьного класса, 1997; Социальная педагогическая психология (в соавт.), 1999; Психология детей шестилетнего возраста (в соавт.), 1999.

С. А. Игумнов

КОНДРАТЬЕВ Михаил Юрьевич (р. 1956) – российский психолог, спец. в обл. социальной, пенитенциарной, возрастной и пед. психологии. Докт. психол. наук (1994), чл. – кор. РАО (1996), в 1997 г. был избран чл. Бюро и зам. акад. – секр. Отделения психологии и возрастной физиологии РАО, с 1998 по 2007 г. чл. Бюро Отделения психологии и возрастной физиологии РАО. Занимал должность уч. секр. Экспертного совета ВАК РФ по направлению «Педагогика и психология» (1994–1995), с 2007 г. – член этого же экспертного совета. С 1998 г. декан и проф. ф-та социальной психологии Моск. гор. психол. – пед. ун-та (МГППУ). В 1999 г. награжден премией Президента РФ за разработку и внедрение оригинальной модели: «Система психолого-социального обеспечения развития столичного образования». Окончил истор. ф-т Моск. гос. пед. ин-та (МГПИ) им. В. И. Ленина (1979). Профессиональную деятельность начал в НИИ ОиПП АПН СССР (1977), работая в лаборатории психологии личности, возглавляемой А. В. Петровским. В 1983 г. защитил канд. дис. «Социально-ролевая детерминация межличностного восприятия в группах трудновоспитуемых подростков и юношей», в к-рой был описан и экспериментально зафиксирован феномен «нисходящей слепоты», отражающий специфическую зависимость характера межличностного восприятия в группах от положения субъекта взаимодействия во внутригрупповой статусной иерархии. Продолжая исследования в этом направлении, был одним из авт. и соредакторов коллективной монографии «Личность и межличностные отношения в коллективе» (1988). Исследовал социальные ситуации развития подростков в условиях пенитенциарных учреждений, изучал проблемы авторитета личности, разработал специальные исслед. методики для определения круга авторитетных лиц. В 1994 г. защитил докт. дис.: «Психология межличностных отношений подростков в закрытых учебно-воспитательных учреждениях», осн. идеи к-рой изложены в ряде монографий на эту тему. Наряду с исслед. работой в ПИ РАО по совместительству работал вед. науч. сотр. Федерального ин-та социологии образования МО РФ (1993–1994), вел препод. работу в Рос. Академии Гос. службы при Президенте РФ, в ун-те РАО (УРАО). С 1998 г. создавал и затем возглавил ф-т социальной психологии МГППУ. Руководит разработкой ряда долгосрочных исслед. программ: «Личность и группа: социально-психологические аспекты развития в образовательном процессе», «Психология менеджмента: традиционные и инновационные подходы», «Социальная психология развития и экспертиза образовательных сред и систем», «Этнопсихологические проблемы образовательного пространства в совр. социокультурных условиях». В сфере его интересов и конкретные социально-психол. проблемы управления образовательными учреждениями, в частности школами. Кондратьев – авт. глав и разделов ряда учебников, выходивших под общ. ред. А. В. Петровского: Социальная психология, 1987; Введение в психологию, 1997; Психология, 2001. Психология. Учебник для педвузов, 2003. Редактор словаря «Социальная психология» (2005), вышедшего в составе 6-томного энциклопедического словаря «Психологический лексикон» под общ. ред. А. В. Петровского. Осн. труды: Слагаемые авторитета, 1988; Личность и межличностные отношения в коллективе (в соавт.), 1988; Социально-психологическая диагностика межличностных отношений подростков // Социально-психологическая диагностика – коррекционный инструментарий, 1993; Подросток в системе межличностных отношений закрытого воспитательного учреждения, 1994; Подросток в замкнутом круге общения, 1997; Социальная психология закрытых образовательных учреждений, 2005; Психология отношений межличностной значимости, 2006; Азбука социального психолога-практика, 2007; Социальный психолог в общеобразовательном учреждении, 2007; Социальная психология в образовании, 2008; и др.

Л. А. Карпенко

КОНДРАТЬЕВА Светлана Витальевна (1926–2004) – российский, белорусский психолог, докт. психол. наук, проф. В 1943 г. окончила среднюю школу в поселке Красная Горбатка Селивановского района Ивановской (ныне Владимирской) обл. С сентября 1943 по июнь 1944 г. работала учителем русского языка в семилетней школе села Драчево Селивановского района Ивановской обл. В июле 1944 г. добровольцем ушла на фронт. В октябре 1945 г. после демобилизации поступила на отделение психологии философ. ф-та ЛГУ и окончила его в 1950 г. В 1950–1951 гг. работала в Николаевском пед. ин-те (Украина), затем в Каменец-Подольском пед. ин-те Хмельницкой обл. (1951–1957). Защитила канд. дис. на тему «Формирование личности старшеклассников в процессе общественной работы» (1957). С 1957 г. – доцент Львовского пед. ин-та, к-рый в 1961 был переведен в город Дрогобыч Львовской обл. В 1966 г. стала зав. каф. психологии Дрогобычского пед. ин-та имени Ивана Франко. В 1978 г. защитила докт. дис. «Межличностное понимание и его роль в общении» в ЛГПИ имени А. Герцена. В 1979 г. стала зав. каф. педагогики и психологии Гродненского гос. ун-та имени Янки Купалы (Белоруссия). Является основателем первого в Республике Беларусь ф-та психологии (ГрГУ). Действ. чл. Межд. академии пед. и социальных наук, чл. – кор. Национ. академии образования Республики Беларусь. Межд. биографическим центром (Кембридж, Англия) ей присвоены титулы: «Международная женщина 1992–1998» и «Человек XX столетия (по психологии)». Осн. направления науч. работы: психологии труда и личности учителя, социальная перцепция, психол. регуляция коммуникативной деятельности, формирование личности (способностей и характера), социально-психол. адаптация рабочего в трудовом коллективе, акмеологические закономерности становления профессионализма в работе с людьми. Осн. труды: Психолого-педагогические аспекты проблемы понимания людьми друг друга // Психология межличностного познания, 1981; Психолого-педагогические проблемы педагогического общения, 1982; Учитель – ученик, 1984; Психология труда и личности учителя, 1991; Возрастная и педагогическая психология: Учеб. пособие», ч. I, 1993; ч. II. – Психология учителя, 1995.

Л. А. Карпенко

КРИЧЕВСКИЙ Роберт Львович (1936–2005) – российский психолог, спец. в обл. социальной управленческой, педагогической, возрастной и спорт. психологии. Докт. психол. наук (1986), проф. каф. акмеологии и психологии профессиональной деятельности Рос. академии гос. службы (РАГС) (1994–2002). В 2000 г. в числе сотр. каф. становится лауреатом премии Президента РФ в обл. образования за создание и внедрение науч. – метод. комплекса «Психологические основы эффективности профессиональной деятельности кадров управления и их непрерывного образования». В 1959 г. окончил Гос. центр. ин-т физич. культуры и до 1966 г. работал в системе физич. культуры и спорта тренером, преподавателем средней и высшей школы. Свою профессионально-психол. деятельность начал в НИИ дошкольного воспитания АПН СССР. С 1969 по 1994 г. работал в Психол. ин-те РАО, в 1970 г. защитил канд. дис., в 1986 – докт. по теме «Психологические основы руководства и лидерства в первичном коллективе». В сферу его науч. интересов входили вопросы психологии лидерства и руководства, психологии малых групп и организаций, психологии предпринимательства и профессиональной карьеры. Исследования по этой проблематике он продолжил в РАГС (1994–2002) и затем в Ин-те психологии им. Л. С. Выготского при Рос. гос. гуманитарном ун-те (РГГУ), где создал и возглавил каф. социальной психологии (2002–2005). Направления науч. деятельности Кричевского охватывали широкий круг вопросов, относящихся к психологии малых групп: взаимодействие людей, закономерности возникновения контактных групп, межличностной совместимости, механизмы управления и организации жизни небольших сообществ; исследовались проблемы групповой динамики – механизмы интеграции людей в группе, соотношение экспрессивной и инструментальной составляющих, ценностного и психол. обмена; изучалось взаимодействие отдельной личности и группы, мотивации группового членства, адаптации человека к группе и т. д. Отдельно рассматривались пед. коллективы. В последние годы занимался психол. аспектами предпринимательства, менеджмента, профессиональной карьеры. Модель ценностного обмена в групповом межличностном взаимодействии, предложенная им, по праву занимает важное место при рассмотрении динамики группового функционирования. Осн. труды: Психология руководства и лидерства в спортивном коллективе (в соавт), 1985; Психология малой группы: теоретический и прикладной аспекты (в соавт.), 1991; Если вы – руководитель. Элементы психологии менеджмента в повседневной работе, 1993, 1996, 1998; Социальная психология: личность и общение. Учеб. пособие, 2000; Социальная психология малой группы: Учеб. пособие для вузов (в соавт.), 2001; Деловое общение для организационных психологов. Учеб. пособие (в соавт.), 2002; Психология лидерства, 2007.

Е. М. Дубовская

КУКОСЯН Ованес Гайкович (р. 1922) – российский психолог, докт. психол. наук (1982), проф. Свой путь в науку начал, будучи директором сельской средней школы, в 1960 г. один из первых в стране перевел школу на продленный день. Был трижды награжден Почетной грамотой Академии пед. наук. Работая зав. районным отделом Народного образования, закончил аспирантуру Кубанского гос. ун-та и защитил канд. дис. «Формирование детского коллектива в школе с продленным днем» при ин-те истории и теории АПН СССР. С переходом на работу в Кубанский ун-т работал деканом ф-та, организовал каф. психологии, к-рой руководил в 1977–1991 гг. За это время подготовил под рук. А. А. Бодалева, к-рый сыграл определяющую роль в его науч. росте, докт. дис. «Профессиональные особенности межличностного познания» (1982), провел на базе КубГУ две Всесоюзные конференции по проблемам социальной перцепции – «Теоретические и прикладные проблемы психологии познания людьми друг друга» (1980, 1982) и был соредактором материалов данных конференций. О. Г. Кукосян обеспечил подготовку и защиту более 10 канд. диссертаций членов каф. и за время руководства каф. организовал ежегодный выпуск межвузовского сборника науч. статей по вопросам психологии О. и познания людьми друг друга. В эти годы под его рук. создавались в школах края первые психол. службы и был организован спец. ф-т переподготовки кадров по направлению «Психология», деканом к-рого также стал он. Ф-т готовил педагогов-психологов путем профессиональной переподготовки. При ф-те была организована вторая каф. психологии и налажено систематическое издание тематич. сборника науч. статей. Ф-т со временем был реорганизован в Ин-т переподготовки, а затем Межотраслевой региональный центр, к-рым также руководил Кукосян. Он был участником 2 Межд. конгрессов, Общеевропейской конференции по проблемам психологии, а также ряда Всесоюзных и республиканских конференций. О. Г. Кукосян – Отличник народного образования СССР, засл. деятель Кубани, академик Межд. академии наук Высшей школы, почетный академик Межд. академии психол. наук, засл. проф. Кубанского госун-та. Награжден медалями «50 лет победы в ВОВ», «60 лет победы в В. О. В.», медалью к ордену «За заслуги перед отечеством» II степени и др. Имеет более 300 публикаций по проблемам работы школы с продленным днем, О. и межличностного познания, организации психол. службы и образования взрослых. Осн. труды: Профессия и познание людей. Ростов-н/Д, 1981; Проблемы психологии общения, социальной перцепции / Под ред. Т. Н. Бешуковой, О. Г. Кукосяна. Краснодар, 2002.

А. Н. Кимберг

КУНИЦЫНА Валентина Николаевна (р. 1935) – российский психолог, спец. в обл. социальной психологии, психологии О., социальной психологии личности. Докт. психол. наук (1992), проф. каф. социальной психологии ф-та психол. С.-Петерб. гос. ун-та. Принадлежит к науч. школе Б. Г. Ананьева. После окончания ЛГУ (1958) и аспирантуры (1966) постоянно работает на ф-те психологии СПбГУ. В 1968 г. защитила канд. дис.: «Восприятие подростком другого человека и самого себя», посвященную особенностям восприятия и понимания себя и др. людей подростками, формирования самосознания в подростковом возрасте. В 1992 г. защитила докт. дис. – «Трудности межличностного общения». В круг науч. интересов Куницыной входят проблемы социальной перцепции, над к-рыми она начинала работать под рук. А. А. Бодалева (восприятие и понимание людьми друг друга, восприятие лица человека); проблемы успешности, трудности и барьеры неформального межличностного О. (в 2001 г. выпущен учебник для вузов «Межличностное общение» (в соавт.)). Авт. нового направления в социальной психологии, включающего вопросы коммуникативной и социальной компетентности, социальный интеллект и креативность в общении (1995, 1997). Под ее рук. выполнены исследования в обл. социальной мотивации (самоутверждение, альтруизм, милосердие, моральные установки, честность); исследованы личностные свойства, обеспечивающие успешность О. (самодостаточность, толерантность, проницательность, уверенность и др.); исследованы морально-нравственные проблемы межличностных отношений и О. в совр. семье. В наст. вр. возглавляет исследование «Изменяющаяся Россия: трансформация семейных ценностей на совр. этапе развития страны», включающее изучение ценностей, передающихся от поколения к поколению в новых истор. условиях и преследующее цель повысить нравственный потенциал молодого поколения. Ведет постоянную препод. работу, читает оригинальные авторские лекционные курсы по актуальным проблемам социальной психологии и социальной психологии личности, межличностным отношениям и психологии морали. Все исслед. проекты, к-рые она возглавляла, успешно продвигались благодаря разработке оригинальных исслед. методов – более 30 методов были разработаны за последние 10 лет. В сфере О. это «СУМО» – саморегуляция и успешность межличностного О.; «ПРИТЧИ» – метод изучения социального интеллекта; «КОСКОМ» – коммуникативная и социальная компетентность и др. Все авторские методы позволили всесторонне рассмотреть процесс О. и утвердиться новым направлениям в психологии. Осн. труды: Психология: Учебник (в соавт.), 1998; Социальная компетентность и социальный интеллект: структура, функции, взаимоотношения // Теоретические и прикладные вопросы психологии, 1995; Нарушения, барьеры, трудности межличностного неформального общения // Актуальные проблемы психологической теории и практики, 1995; Измерение социальной компетентности // Психологическая наука: традиции, современное состояние и перспективы, 1997; Типы личности в социальной психологии: авторитарная личность // Теоретические и прикладные вопросы психологии, 1996; Структура семьи и семейных привязанностей как фактор формирования толерантности ребенка // Актуальные проблемы современной социальной психологии (в соавт.), 2005.

Н. А. Логинова

КУЧИНСКИЙ Геннадий Михайлович (р. 1945) – белорусский психолог, спец. в обл. психологии речевого О. Докт. психол. наук (1992), проф. (1993). Закончил психол. ф-т ЛГУ (1974), в 1992 г. возглавил каф. психологии Белорусского гос. ун-та и создал отделение психологии, одновр. стал деканом ф-та социальных наук Европейского гуманитарного ун-та (г. Минск), где также организовал отделение психологии. Им создана теория психологии внутр. диалога, дается характеристика его структуры, качественных особенностей и генезиса, исследуется функционирование диалога в жизнедеятельности человека. На большом эмпирическом материале показал, что осн. структурной единицей речевого О. является элементарный цикл взаимодействия, и выделил 3 осн. вида элементарных циклов: «сообщение – отношение к сообщению», «вопрос – ответ», «побуждение к действию – его выполнение». Дальнейший анализ речевого О. на основе понятий «тема», «точка зрения», «смысловая позиция» позволил дифференцировать разл. формы речевого О., выделить систему осн., типичных их форм (внеш. монолог, внеш. диалог, простое реплицирование, псевдообщение), раскрыть их взаимопереходы. Обосновал также идею о многообразии форм речевого О. человека с самим собой, соответствующих формам речевого межличностного О. Опpеделил внутр. диалог как одну из форм О. человека с самим собой, существующую в неразрывной связи с др. формами аутокоммуникации. Исследовал роль внутр. диалога в мышлении, динамику его функций на разных возрастных стадиях онтогенеза. Показал, что внутр. диалог опосредствует принятие решений, является обязательным компонентом продуктивного решения (как индивидуального, так и совместного) сложных мыслительных задач. Результаты исследований были обобщены в докт. дис. «Психология внутреннего диалога» (1990). Разрабатываемый им подход позволил выявить, что О. человека с самим собой превращает процесс диалогического О. из дискретного в непрерывный. Предметом исследования являются особенности осн. форм вербального сознания личности, включая как норм., так и измененное состояние сознания. Осн. работы: Диалог и мышление, 1983; Психология внутреннего диалога, 1988.

В. А. Кольцова

ЛАБУНСКАЯ Вера Александровна (р. 1947) – российский психолог, докт. психол. наук (1990), проф. (1992). В 1976 г. защитила канд. дис. «Психологические условия успешного опознания эмоциональных состояний по выражению лица», в 1989 г. – докт. дис. «Интерпретация невербального поведения в межличностном общении». Является действ. чл. Межд. академии информатизации; Межд. академии психол. наук. Входит в состав экспертов РФФИ, в состав ред. советов ряда психол. журналов. За заслуги в обл. образования награждена нагрудным знаком «Почетный работник высшего профессионального образования РФ». В 1971 г. окончила Ростовский гос. пед. ин-т. Работает в Ростовском гос. ун-те (в данный момент Юж. Федеральный ун-т). С 1991 по 1996 г. заведовала там каф. социальной психологии и психологии личности. С 1999 г. по наст. вр. заведует каф. социа л ьной пс и хологии ЮФУ. Ее нау ч. – исслед. деятельнос ть связана с социальной психологией личности и посвящена разработке проблем психологии экспрессивного поведения личности, ее социальных способностей, проблем психологии затрудненного О. Она одной из первых разработала учебно-метод. комплекс к курсу «Психология экспрессивного поведения», программу социально-психол. тренинга, направленного на развитие невербального О., навыков самопрезентации и конструирования внеш. облика», к-рая используется в процессе подготовки мн. специалистов. Теорет. исследования В. А. Лабунской послужили основой для создания системы психол. помощи лицам, переживающим трудности О. в разл. сферах жизнедеятельности. На их базе разработана программа «Социально-психол. тренинг ведения переговоров в конфликтных ситуациях». Методики, разработанные ею, востребованы психодиагностической практикой. Разработки Лабунской используются в межд. проекте «Преподавание психологии в Европе» (TOPEU). Осн. работы: Невербальное поведение: социально-перцептивный подход, 1986; Познавательные и эмоциональные характеристики общения, 1990; Экспрессия человека: общение и межличностное познание, 1999; Психология затрудненного общения, 2001; Социальная психология личности в вопросах и ответах, 2002; Социально-психологические презентации толерантного-интолерантного общения, 2002; Самопрезентация и отношение к своему внешнему облику // Субъект, личность и психология человеческого бытия, 2005; Осознаваемые и неосознаваемые компоненты в структуре невербального выражения личности, 2007.

Н. Л. Карпова

ЛЕВИН (Lewin) Курт (1890–1947) – немецкий и американский психолог. Авт. концепции групповой динамики (теории психол. поля). Образование получил в Берлинском ун-те (докт. философии). С 1932 г. жил и работал в США. Заинтересовавшись в ун-те психологией, Левин. пытался в эту науку внести точность и строгость науч. эксперимента, сделав ее объективной и экспериментальной. Получив в 1914 г. приглашение преподавать в психол. ин-те Берлинского ун-та, он сближается с Коффкой, Келлером и Вертгеймером, основателями гештальт-психологии. Близость их позиции связана как с общими взглядами на природу психического, так и с попытками в кач. объективной основы эксперим. психологии выбрать физич. науку. Однако, в отличие от своих коллег, он сосредотачивается не на исследовании когнитивных процессов, а на изучении личности человека. После эмиграции в США преподавал в Стенфордском и Корнелльском ун-тах. В этот период он занимается, гл. о., проблемами социальной психологии и в 1945 г. возглавляет исслед. центр групповой динамики при Массачусетском технологическом ин-те. Свою теорию личности Левин разрабатывал в русле гештальт-психологии, дав ей название «теория психол. поля». Он исходил из того, что личность живет и развивается в психол. поле окружающих ее предметов, каждый из к-рых имеет опр. заряд (валентность). Его эксперименты доказывали, что для каждого человека эта валентность имеет свой знак, хотя в то же время существуют такие предметы, к-рые для всех имеют одинаково притягательную или отталкивающую силу. Воздействуя на человека, предметы вызывают в нем потребности, к-рые он рассматривал как своего рода энергетические заряды, вызывающие напряжение человека. В этом состоянии человек стремится к разрядке, т. е. к удовлетворению собственной потребности. Левин различал 2 рода потребностей – биологические и социальные (квазипотребности). Потребности в структуре личности не изолированы, но находятся в связи друг с другом и в опр. иерархии. При этом те квазипотребности, к-рые связаны между собой, могут обмениваться находящейся в них энергией. Этот процесс Левин назвал «коммуникацией заряженных систем». Возможность коммуникации, с его т. зр., ценна тем, что делает поведение человека более гибким, позволяет ему разрешать конфликты, преодолевать разл. барьеры и находить удовлетворительный выход из сложных ситуаций. Эта гибкость достигается благодаря сложной системе замещающих действий, к-рые формируются на основе связанных, коммуницирующих между собой потребностей. Т. о. человек не привязан к опр. действию или способу решения ситуации, но может менять их, разряжая возникшее у него напряжение, и это расширяет его адаптационные возможности. Левин пришел к мнению, что не только неврозы, но и особенности когнитивных процессов (такие феномены, как сохранение, забывание, волевое поведение) связаны с разрядкой или напряжением потребностей. Исследованиями было показано, что не только существующая в данный момент ситуация, но и ее предвосхищение, предметы, существующие только в сознании человека, могут определять его деятельность. Наличие таких идеальных мотивов поведения дает возможность человеку преодолеть непосредственное влияние поля окружающих предметов, «встать над полем», как писал Левин. Такое поведение он называл волевым, в отличие от полевого, к-рое возникает под влиянием непосредственного сиюминутного окружения. Т. о., он приходит к важному для него понятию временной перспективы, к-рая определяет поведение человека в жизненном пространстве и является основой целостного восприятия себя, своего прошлого и будущего. В своих работах «Динамическая теория личности» (1935), «Принципы топологической психологии» (1936) Левин показал необходимость не только целостного, но и адекватного понимания себя. Открытие им понятия уровня притязаний и «аффекта неадекватности», к-рый проявляется при попытках доказать человеку неадекватность, неправильность его представлений о себе, сыграли огромную роль в психологии личности, в понимании причин отклоняющегося поведения и его коррекции. После переезда в США Левин занимался проблемами групповой дифференциации, типологией стиля О. Ему принадлежит описание наиболее распространенных стилей О. – демократического, авторитарного, попустительского, а также исследование условий, способствующих выделению лидеров, звезд и отверженных в группах. Эти исследования стали основой целого направления в социальной психологии и получили название процессов групповой динамики. Осн. труды: Resolving Social Conflicts: Selected Papers on Group Dynamics, 1948; Field Theory in Social Science: Selected Theoretical Papers, 1951 и др. В рус. пер. издано: Определение понятия «поля в данный момент»; Топология и теория поля // Хрестоматия по истории психологии. М.: МГУ, 1980; Теория поля в социальных науках. СПб., 2000; Разрешение социальных конфликтов. СПб., 2000; Динамическая психология. Избр. тр. М.: Смысл, 2001.

Т. Д. Марцинковская, М. Г. Ярошевский

ЛЕОНТЬЕВ Алексей Алексеевич (1936–2004) – российский психолог, спец. в обл. общей психологии, психолингвистики, психологии речи. Докт. филол. наук (1968), докт. психол. наук (1975), проф. (1976). Действ. чл. РАО (1992); чл. Бюро Отделения психологии и возрастной физиологии РАО (с 1993), чл. Совета по русскому языку при Правительстве РФ (с 1999). Чл. редкол. ряда межд. и рос. журналов. Сотрудничал с отеч. и зарубеж. обществ. организациями, связанными с изучением иностр. языков и психолингвистики. Окончил филол. ф-т МГУ им. М. В. Ломоносова (1958). Защитил канд. дис. по филологии «Общелингвистические взгляды И. А. Бодуэна де Куртенэ» (1966). Работал на каф. методики преподавания иностр. языков ф-та иностр. языков МГПИ им. В. И. Ленина, занимался проблемами психологии и методики преподавания иностр. языков. С 1966 г. преподавал курс психолингвистики на ф-те психологии МГУ им. М. В. Ломоносова. Он – основоположник и организатор психолингвистических исследований в отеч. психологии., разработал наиболее известную теорию речепорождения. Защитил докт. дис. по филологии: «Теоретические проблемы психолингвистического моделирования речевой деятельности» (1968) и был авт. и отв. ред. коллективной монографии «Основы теории речевой деятельности» (1974). Вел исследования в обл. языка и речевой деятельности, разрабатывал проблемы психологии О. А. А. Леонтьев – авт. одной из первых в России монографий на эту тему, на основе к-рой защитил докт. дис. по психологии (Психология речевого общения, 1975). Вместе с В. А. Кан-Каликом разрабатывал тему пед. О. в отеч. дидактике, уделял большое внимание языковой политике в образовании. Занимаясь проблемами психологии и психолингвистики, продолжал трудиться в сфере общего языкознания, истории языкознания, в сфере исследования развития русского языка, в т. ч. применительно к конкретным задачам его использования (Речь в криминалистике и судебной психологии (в соавт.), 1977). Выпустил обобщающую публикацию по папуасским языкам (Папуасские языки, 1974), а также первое науч. описание языка ток писин (Язык ток писин (в соавт.), 1981). Исследование языков народов России представил в обобщающей монографии «Путешествие по карте языков мира» (1981; 1990). Опубликовал труды И. А. Бодуэна де Ку ртенэ, Е. Д. Поливанова, Л. П. Якубинского, ряд работ Л. С. Выготского и А. Н. Леонтьева, монографию «Л. С. Выготский» (1990). Вел большую научно-организационную и обществ. работу: являлся ген. секр. Межд. ассоциации коллективного содействия изучению языков (1990); почетным президентом Психолингвистического общества им. Л. С. Выготского (1991); президентом Межрегиональной обществ. организации в поддержку развития образовательной программы «Школа 2010» (2000). Осн. труды: Слово в речевой деятельности, 1965; Психолингвистика, 1967; Психолингвистические единицы и порождение речевого высказывания, 1969; Язык, речь, речевая деятельность, 1969; Психология общения, 1974; 1997; 1999; Педагогическое общение, 1979; Основы психолингвистики, 1997; Язык и речевая деятельность в общей и педагогической психологии, 2001; Деятельный ум, 2001.

О. Г. Носкова

ЛИСИНА Майя Ивановна (1929–1983) – российский психолог, спец. в обл. возрастной психологии и психологии О. Докт. психол. наук (1974), проф. (1980), являлась чл. редкол. журнала «Вопросы психологии». Основала всемирно известную науч. школу в сфере детской психологии, авт. концепции генезиса О. ребенка со взрослым. Окончив в 1952 г. психол. отделение филос. ф-та МГУ им. М. В. Ломоносова, была принята в аспирантуру ИП АПН РСФСР к проф. А. В. Запорожцу. В 1955 г. защитила канд. дис. «О некоторых условиях превращения реакций из непроизвольных в произвольные», с 1962 г. заведовала лабораторией психологии детей раннего и дошкольного возраста в том же ин-те. В 1974 г. защитила докт. дис. «Возрастные и индивидуальные особенности общения со взрослыми у детей от рождения до семи лет». С 1976 г. возглавляла отдел возрастной психологии Ин-та общей и пед. психологии. Разработала новое направление в детской психологии, ориентированное на изучение младенческого возраста, в к-ром выделила микрофазы развития детей этого возраста, их ведущую деятельность и осн. новообразования. Проводила новаторские исследования по проблемам генезиса О., его форм и движущих сил, влияния на развитие личности ребенка. Предложенный ею подход к изучению формирования личности ребенка в контексте О. основан на общеметодологической концепции, разработанной Б. Г. Ананьевым, А. Н. Леонтьевым, В. Н. Мясищевым, С. Л. Рубинштейном. Ее отправным пунктом является представление о личности как совокупности обществ. отношений. М. И. Лисина высказала предположение, что возрастное развитие личности ребенка определяется складывающимися у него в практической деятельности и О. типами этих отношений. Важным фактором психич. развития ребенка она считала правильно организованное О. взрослого с ним и с первых дней жизни отношение к ребенку как к субъекту, неповторимой, уникальной личности. Одной из первых в психол. науке подвергла систематическому и углубленному анализу генезис О. как особой коммуникативной деятельности и первая последовательно разработала концептуальную схему этой деятельности, что позволило определить специфические особенности О. детей первых 7 лет жизни. Не имеющим аналогов в мировой психол. науке является цикл исследований о возникновении и развитии речи у детей. В основу его было положено рассмотрение речи как составного элемента структуры коммуникативной деятельности: речь возникает в условиях О. лишь тогда, когда осуществление коммуникативной деятельности ребенка становится невозможным без овладения этим особым средством. Дальнейшее развитие и обогащение речи происходит в контексте усложнения и изменения О. ребенка с окружающими. Осн. труды: Общение, личность и психика ребенка / Под ред. А. Г. Рузской, 1997; Проблемы онтогенеза общения, 1986; Психология самопознания у дошкольников (в соавт), 1983.

Е. А. Филонова

ЛОМОВ Борис Федорович (1927–1989) – российский психолог, спец. в обл. общей, инженерной и когнитивной психологии, психологии образования, психологии О. Докт. психол. наук (1963), проф., чл. – кор. АПН СССР (1967) и чл. – кор. АН СССР (1976). Директор ИП АH СССР (1972–1989), создатель и гл. pед. «Психологического журнала». Окончил психол. отделение ф-та философии ЛГУ (1951), защитил канд. дис. по психол. проблемам политехн. обучения (1954) и докт. дис. «Человек и техника (очерки по инженерной психологии)» (1963). Вместе с Б. Г. Ананьевым основал в ЛГУ ф-т психологии (1966), став его первым деканом, создал и возглавил первую в нашей стране лабораторию инженерной психологии. В 1972 г. организовал Ин-т психологии в системе АН СССР, стал его директором (1972–1989). Значит. часть работ Ломова посвящена исследованию общепсихол. проблем: особенности пространств. представлений и бимануального осязания, взаимодействие рук в процессе ощупывания и роли осязания в осуществлении практических действий, формирование и преобразование чувственных образов и графических навыков. Исследовал роль антиципации в структуре деятельности и разработал концепцию уровней процессов антиципации. Им исследовалась также проблема образа, роль и функции психич. образа в регуляции конкретных видов деятельности, коммуникативные функции психики. Анализируя проблему О., использовал общепсихол. подход к ее изучению. Большое внимание уделял проблемам психологии управления, рассмотрению психол. особенностей деятельности руководителя, специфике взаимодействия в системе «руководитель-подчиненный». Является одним из создателей отеч. инженерной психологии. Разрабатывал методолого-теорет. проблемы психол. науки: анализ категориального аппарата психологии, ее законов и принципов; роль и место психологии в системе др. наук; раскрытие внутр. единства и системного строения психол. знания; рассмотрение его совр. состояния и тенденций развития; определение путей построения психол. теории; исследование взаимосвязи теории, эксперимента и практики в психологии. Осн. работы: Формирование графических знаний и навыков у учащихся, 1959; Осязание в процессах познания и труда (в соавт.), 1959; Человек и техника, 1966; Человек в системе управления, 1967; Правовые и социально-психологические аспекты управления (в соавт.,) 1972; Психологическая наука и общественная практика, 1973; Антиципация в структуре деятельности (в соавт.), 1980; Общение и познание, 1984; Методологические и теоретические проблемы психологии, 1984; Человек и автоматы, 1984; Образ в системе психической регуляции деятельности (в соавт.), 1986.

В. А. Барабанщиков, В. А. Кольцова

ЛОМОНОСОВ Михаил Васильевич (1711–1765) – русский ученый, энциклопедист, мыслитель, поэт. Академик Петерб. АН, чл. Академии художеств, почетн. чл. Шведской АН и Болонской АН. Окончил Славяно-греко-лат. академию в Москве, был затем направлен в АН в Петербурге, а затем в Марбургский ун-т. В 1741 г. вернулся в Россию. Впоследствии по его инициативе был создан Моск. ун-т (1755), ставший новым центром русской науки и культуры. Развивал идеи науки нового времени. Трактовал человека и его психич. деятельность с естеств. – науч. позиций, сыграл важную роль в духовном развитии русского общества. Источником познания считал «простые идеи», возникающие в организме при контактах органов чувств с природными телами, причем как организм, так и эти тела мыслил подчиненными объективным законам единого Универсума. Из простых идей, согласно Ломоносову, возникают сложные идеи, в т. ч. входящие в состав науки, социальное значение к-рой для просвещения народа и прогресса культуры ставилось им чрезвычайно высоко. Науч. познание представлял как взаимосвязь теоретического и эмпирического. Он подчеркивал важность служения науки обществ. нуждам. Высоко ставя задачу подготовки квалифицированных молодых людей для развития в России образования и науки, настаивал на зависимости их успехов от природных дарований, возлагая надежду на вовлечение их в науку независимо от сословной принадлежности. Высказал ряд новаторских положений об эмоциях (страстях) и их своеобразии в разл. возрастные периоды. Большое внимание уделял воздействию речи на психику человека. При этом особо подчеркивал воспитательную (а не только образовательную) роль языка, в особенности для воспитания патриотизма. Ему принадлежит также оригинальное объяснение восприятия цвета. Осн. труды: Полное собр. соч. в 10 т., 1950; Избр. произв., 1965.

М. Г. Ярошевский

МАКАРЕНКО Антон Семенович (1888–1939) – российский, украинский педагог, писатель и деятель образования. Окончил Кременчугские пед. курсы (1905), учительствовал в Украине (1911–1914). Окончив Полтавский учительский ин-т (1917) заведовал ж.-д. училищем в Крюкове и гор. училищем в Полтаве. С 1920 г. руководил трудовой колонией для несовершеннолетних правонарушителей близ Полтавы. В 1926 г. был переведен под Харьков, где с 1927 г. совмещал работу в колонии с организацией детской трудовой Коммуны им. Ф. Э. Дзержинского, в к-рой работал до 1935 г. В 1935–1936 гг. заведовал отделом трудовых колоний в НКВД Украины. В 1937 г. переехал в Москву, где занимался литературной и общественно-педагогической деятельностью. В связи с разработкой пед. проблематики затрагивал в своих трудах ряд вопросов психологии воспитания, образования, О. Макаренко – авт. концепции формирования личности в коллективе, взаимосвязь членов к-рого рассматривалась им как отношения «ответственной зависимости». Исследовал мотивационную сферу личности, механизмы формирования ее общественно ценных качеств, осн. роль отводя воспитанию нравственно оправданных потребностей, т. е. потребностей коллективиста. Макаренко подчеркивал, что разрыв социальных связей наносит огромный вред взрослеющему человеку, а их восстановление выправляет его развитие. Считал необходимым поддерживать позитивный эмоциональный настрой в О. воспитанников, мажорный тон их жизни, к-рые помогают сплачивать детей, создавать оптимистическую атмосферу в коллективе. В отношениях с воспитанниками придерживался принципа: «как можно больше требований к человеку и как можно больше уважения к нему». Макаренко определил 3 стадии развития коллектива: его создание, становление и сплочение в единую организацию с системой самоуправления и сложившимися традициями. Большое внимание он уделял также вопросам семейного воспитания, структуре семьи, ее культуре, методам воспитания и О. в семье, утверждая, что правильно воспитать ребенка легче, чем потом его перевоспитывать. Пед. и психол. идеи Макаренко находили воплощение в практике возглавлявшихся им детских воспитательных учреждений. Его открытия оказали существенное влияние на развитие социальной педагогики, пед. психологии и др. смежных с педагогикой дисциплин, к-рые были практически запрещены в 1930-е гг. До сер. 1980-х гг. издания его трудов выходили с купюрами и значит. исправлениями. С середины 1950-х гг. идеи Макаренко получили развитие во мн. странах. Напр., в Германии, Венгрии осуществлялось углубленное исследование его творчества в целях использования достижений в практике воспитательной работы. В с. Ковалевка, под Полтавой на 100-летие Макаренко был открыт музей-заповедник; музеи Макаренко открыты также в Белополье, Долинской, Кременчуге, Куряже и Москве. С 1968 г. при Марбургском ун-те (ФРГ) действует лаборатория «Макаренко-реферат». В России Межрегиональная организация педагогической общественности учредила «Медаль А. С. Макаренко за педагогическую доблесть», Министерство образования и науки Украины – «Знак «Антон Макаренко». Ряд учебных заведений стран СНГ носят имя Макаренко. В 1991 г. учреждена общественная «Международная Макаренковская ассоциация», к-рая с 2003 г. проводит ежегодные «Макаренковские чтения» и «Международный конкурс имени А. С. Макаренко» на лучшее образовательное учреждение, опирающееся на производственную деятельность и научно-техническое творчество детей и молодежи. К наследию Макаренко обращались многие отечественные психологи: Б. Г. Ананьев, А. Г. Асмолов, А. А. Бодалев, Л. И. Божович, Е. И. Головаха, Я. Л. Коломинский, Г. С. Костюк, А. Н. Леонтьев, А. В. Петровский, К. К. Платонов, Н. И. Рейнвальд, С. Л. Рубинштейн, В. В. Рыбалка, Т. С. Яценко и др. Осн. труды: Книга для родителей (совм. с Г. С. Макаренко), 1937; Педагогическая поэма, 1934, 1935; Методика организации воспитательного процесса, 1935; Педагогические сочинения. В 8 т., 1983–1986. О нем: Полтавская труд. колония им. М. Горького. Полемика, документы, портреты (1920–26 гг.) / Сост. Г. Хиллиг // Opuskula Makarenkiana, Nr.25. Мarburg, 2003; Bybluk M. Inny Makarenko. Toruń, 1990.

Л. А. Карпенко, А. В. Петровский, В. Ф. Моргун

МАК-ДАУГАЛЛ Вильям (1871–1938) – англо-американский психолог, один из основателей социальной психологии (ввел этот термин в 1908), авт. концепции гормической психологии. Образование получил в Ун-те королевы Виктории (бакалавр, магистр, 1890), затем учился в Кембриджском ун-те (бакалавр гуманит. наук, 1894; бакалавр мед. наук, бакалавр химии, магистр гуманит. наук, 1897). С 1894 по 1898 г. изучал медицину в госпитале Св. Фомы в Лондоне. В 1898 г. сопровождал в кач. врача группу специалистов Кембриджской антропологической экспедиции в Австралию и на острова Торресова пролива, где осуществлял психол. диагностику местных жителей. Проходил науч. стажировку у Г. Э. Мюллера в ун-те Геттингена в Германии по проблеме цветового зрения (1900). С 1901 по 1904 г. – ассистент в эксперим. лаборатории Университетского колледжа в Лондоне, где вместе с Ф. Гальтоном работал над созданием психол. тестов. Их исследования повлияли на развитие факторного анализа. Как и Ч. С. Пирс, он работал в это время в Лондонском университетском колледже. С 1904 по 1920 г. преподавал ментальную философию в Оксфордском ун-те. В 1908 г. защитил магистерскую дис. Написал ряд книг, в частности «Physiological Psychology» (1905) и «Body and Mind: A History and Defense of Animism» (1911), где пытался доказать наследуемость приобретаемых признаков и объяснить действие торможения оттоком нервной энергии. В 1920 г. переехал в США, где стал преемником Г. Мюнстерберга в Гарвардском ун-те. Не найдя поддержки своим идеям в Гарварде, перебрался в 1927 г. в ун-т Дьюка, где стал деканом ф-та психологии. Одна из важнейших его работ – «An Introduction to Social Psychology», 1908, в рус. пер.: «Основные проблемы социальной психологии», 1916, где он сформулировал осн. принципы социального поведения человека. Эта работа легла в основу его «гормической психологии» как части динамической психологии, делающей упор на видоизменениях психич. процессов и их энергетической основе. Свои идеи он противопоставлял теориям научения и, в частности, представлениям, высказанным Дж. Уотсоном об инстинктах (1913). В кач. осн. движущих сил человеческого поведения он рассматривал иррациональные, инстинктивные побуждения, но его понимание инстинкта из-за расплывчатости вызвало критику специалистов по этологии, в частности К. Лоренца. Термин инстинкт был в дальнейшем заменен им на термин «склонность», представляющую собой врожденное образование, обладающее побудительной и управляющей функциями, содержащее в себе опр. последовательность процесса переработки информации, эмоционального возбуждения и готовности к моторным действиям. Первоначально он выделял 12 видов инстинктов; по его мнению, осн. инстинкты напрямую связаны с соответствующими эмоциями, являющимися внутр. выражением инстинктов. Он критиковал теорию Джемса-Ланге за то, что в ней в центр внимания был поставлен сенсорный компонент эмоций и игнорировался побудительный. Переживание счастья обусловлено, по его мнению, гармоничным согласованием всех чувств и действий в контексте единства личности. Как один из начинателей социально-психол. исследований, он пытался дать науч. интерпретацию процессам в социальных группах. Трактовал социальную потребность как стадный инстинкт, а групповое О. – как организацию системы взаимодействующих энергий всех членов этих групп, развивал представление о сверхиндивидуальной национальной душе (The Group Mind, 1920). В 1927 г. при участии Дж. Райна организовал в ун-те Дьюка первую парапсихологическую лабораторию. Исходил из понимания психич. энергии как такой же действенной, как и физическая (The Frontiers of Psychology, 1934). Пришел к пониманию личности как системы мыслящих и целеустремленных монад. Его работы в этой обл. дали новый импульс исследованиям личности, прежде всего ее мотивационных характеристик. Осн. труды: Pagan Tribes of Borneo, V. 1–2, 1912; An Outline of Psychology, 1923; An Outline of Abnormal Psychology, 1926; Character and the Conduct of Life, 1927; Emotion and feeling distinguished / (ed.) Reymert M. L.; Feelings and Emotions, Worcester, 1928 (в рус. пер.: Различение эмоции и чувства // Психология эмоций. Тексты, 1984); World Chaos, 1931; The Energies of Men: The Fundamentals of Dynamic Psychology, 1932; Psycho-analysis and Social Psychology, 1936; Psychology: Study of Behavior, 1912, 2 ed., 1952.

И. М. Кондаков

МАТВЕЕВА Лидия Владимировна (р. 1948) – российский психолог, спец. в обл. психологии телевизионных коммуникаций. Докт. психол. наук (2000), проф. Дипломатической академии МИД РФ и каф. методологии психологии ф-та психологии МГУ имени М. В. Ломоносова (2001). Председатель секции «Психология массовых коммуникаций» в Рос. психол. обществе. Действ. чл. Межд. академии телевидения и радио (IATR) с 2008. Окончила ф-т психологии МГУ имени М. В. Ломоносова (1971). Работала науч. сотр. ин-та судебной психиатрии им. Сербского. В 1977 защитила канд. дис., посвященную особенностям подпорогового восприятия на материале изучения вызванных потенциалов мозга. В 1971 г. на всемирном психол. конгрессе в Лейпциге заинтересовалась психологией массовых коммуникаций и стала заниматься режиссурой у А. Эфроса в ГИТИСе и тележурналистикой у С. А. Муратова на ф-те журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова. Работала консультантом передач Молодежной редакции ЦТ, главной редакции информационных программ, редакции межд. программ. Преподавала на высших режиссерских курсах, во Всесоюзном ИПК работников радио и телевидения, где организовала каф. социальной психологии во главе с В. Г. Зазыкиным. Изучала психол. структуру программы «Время» и восприятие ее зрителями. Первые публикации по психологии массовых коммуникаций посвящены приемам воздействия телепередач на зрителя, изучению модели телекоммуникатора, характерологическим особенностям зрителей, методологическим проблемам психологии массовых коммуникаций. В течение ряда лет по приглашению рекламного агентства «Видеоинтернешнл» работала гл. психологом телеканала «Деловая Россия». В 2000 г. защищает докт. дис.: «Общение в сфере телевидения». Изучает как полит., так и рекламную коммуникации, руководит науч. исследованиями по психол. безопасности в СМИ, поддерживаемые РГНФ. Является науч. рук. ряда диссертаций. Авт. курса лекций «Психология коммуникаций», ряда спецкурсов и спецпрактикумов («Психология аудиовизуальной коммуникации», «Психология воздействия», «Психология публичного общения психолога»). Осн. труды: Психология телевизионной коммуникации, 2000.

Ю. В. Мочалова

МИД Джордж Герберт (1863–1931) – американский философ, социолог, социальный психолог, представитель Чикагской социологической школы, один из основоположников символического интеракционизма. Образование получил в Оберлин-колледже (бакалавр, 1883), Гарвардском ун-те (1888). Изучал психологию и философию в Лейпциге и Берлине (1888–1889). С 1892 г. и до конца жизни преподавал социальную психологию в ун-те Чикаго, хотя и не имел ученой степени. Будучи в Германии, испытал сильное воздействие идей прагматизма и сначала самоопределял свою концепцию как «социальный бихевиоризм». Однако фактически он заложил теорет. и методологические основания теории символического интеракционизма (термин введен его учеником Гербертом Блумером в 1937). Вслед за У. Джеймсом и Дж. Дьюи, выражая идеи прагматизма, подчеркивал, что сознание имеет инструментальную природу, т. е. является средством приспособления индивида к среде. Но знакомство в Чикагском ун-те с теорией социального взаимодействия Георга Зиммеля оказало решающее влияние на его теорет. воззрения. Взяв за основу взгляды Зиммеля, он развил его идею об обществе «как построенном на обмене жестами и символами» и из этой посылки выстроил свою теорию символического интеракционизма. Осн. понятие теории символического интеракционизма – взаимодействие (интеракция) как обмен системой символов (прежде всего жестов и языка) и принятию на себя роли другого (что достигается ребенком в ходе игры), а в дальнейшем – «обобщенного другого». Высшей стадией социализации, с его т. зр., является формирование социального рефлексивного Я, отражающего совокупность межиндивидуальных взаимодействий и способного становиться объектом для самого себя. На этой стадии внеш. социальный контроль «врастает» в личность изнутри и приобретает форму внутр. самоконтроля. Концепция Мида оказала значит. влияние на дальнейшее развитие социальной психологии. Не имея формального статуса, Мид не опубликовал ни одной своей книги. Несмотря на это он имел большое влияние, и его лекции были собраны и опубликованы уже после его смерти. Осн. труды: The philosophy of the present. Chi., 1932, 1934; Mind, Self and Sosiety /ed. C. W. Morris, 1934; Movements of thought in the nineteenth century. Chi., 1950; The social psychology… / Ed. by A. Strauss. Chi., 1956; On Social Psychology: Selected Papers, 1977.

Л. А. Карпенко

МУДРИК Анатолий Викторович (р. 1941) – российский исследователь проблем О., социализации и воспитания. Закончил историко-филол. ф-т МГПИ им. В. И. Ленина (1963), защитил канд. дис. «Педагогические проблемы свободного общения старшеклассников» в 1970 г., докт. дис. «Общение как фактор воспитания школьников» – в 1982 г., проф. (1987), чл. – кор. РАО (1992), лауреат премии Правительства РФ в обл. образования за 1999. Работал вожатым, зав. метод. кабинетом Всерос. пионер. лагеря «Орленок» (1963–1966), учителем истории и организатором воспитательной работы в школе (1967–1969), мл. и ст. науч. сотр. НИИ общих проблем воспитания АПН СССР (1969–1985), проф. МГПИ – МПГУ (1985). Теорет. и эмпирические исследования позволили Мудрику охарактеризовать О. как социально-психол. феномен жизнедеятельности учащихся: содержание О. и уединения, их социализирующие функции и роль в процессах приспособления и обособления личности; типы диалогов и возрастные типы О.; ожидание и поиск О., устойчивость предпочтений в О., гендерные различия понимания в О., субкультурные особенности подростково-юношеского О. (жаргон, следование моде в кинесике и пр.), влияние наличия приятельских и дружеских отношений со сверстниками на О. в дальнейшей жизни; впервые зафиксировал наличие потребности у юношей и девушек в неформальном О. со взрослыми (Современный старшеклассник: проблемы самоопределения, 1977). В цикле опытно-эксперим. исследований Мудрик охарактеризовал О. учащихся как социально-педагогический феномен: как реальность, включенную в жизнедеятельность коллективов и в воспитательный процесс; как объект психол. – пед. влияния (на содержание, проблемность, интенсивность, структуру О.); как подготовку учащихся к О. – развитие опр. сторон мышления и речи, формирование ряда социальных установок и коммуникативных умений; сформулировал принцип диалогичности воспитания (Проблемы общения и воспитание, 1974. Т. 1; О воспитании старшеклассников, 1976). Работы Мудрика ввели О. в категориальный аппарат педагогики. Осн. труды: Общение как фактор воспитания школьников, 1984; Введение в социальную педагогику, 1997, 2008; Социализация и воспитание, 1997; Социальная педагогика, 1999, 2000, 2002, 2003, 2005, 2007, 2009; Общение в процессе воспитания, 2001; Социализация человека, 2004, 2006; Психология и воспитание, 2006; Социализация вчера и сегодня, 2006.

М. В. Воропаев

МЯСИЩЕВ Владимир Николаевич (1893–1973) – российский психолог, невропатолог и психотерапевт. Спец. по проблемам психофизиологии и клиники нервно-психич. расстройств. Докт. мед. наук, проф. Чл. – кор. АПН СССР (1957). Ученик В. М. Бехтерева и А. Ф. Лазурского. Директор Ленингр. психоневрол. ин-та им. В. М. Бехтерева (1939). Возглавлял каф. психологии ЛГУ. Окончил мед. ф-т Петроградского психоневрол. ин-та (1919). С 1919 по 1921 г. работал в лаборатории труда Ин-та по изучению мозга и психич. деятельности, проводил исследования трудовой деятельности человека и трудового воспитания детей. В 1921 г. на 1-й Всерос. конференции по науч. организации труда и производства выступил с обоснованием необходимости создания особой науч. дисциплины – эргологии. С 1922 г. и до конца жизни науч. деятельность Мясищева была связана с Ленинградским (С.-Петерб.) психоневрол. ин-том им. В. М. Бехтерева (он был его директором с 1939 г.), где выполнил большой цикл работ в обл. нейрофизиологии. Исследования кожно-гальванических показателей нервно-психич. состояния человека привели к широкому применению этого метода в физиол. и психол. исследованиях здоровых людей, а также для изучения механизмов лечебного действия и эффективности психотерапии в клинике. Наиболее известны исследования Мясищева в обл. психологии личности (индивидуально-психол. особенности человека, типы личности, характер) и в обл. мед. психологии (1936). Личность и характер Мясищева рассматривал как структурно-содержательное целое, определяемое условиями обществ. – индивидуального развития. Разрабатывая концепцию личности, считал, что ее ядро составляет система отношений человека к себе и миру, формирующаяся в результате отражения действительности и взаимодействия со средой. Исследования в этой области были обобщены в 2-томной монографии (1957). Неск. лет активно изучал и практиковал психоанализ. Подтвердил нек-рые выводы З. Фрейда о сексуальных травмах как источниках психич. расстройств. В 1930–1940-е гг. разработал клинико-патогенетическую концепцию неврозов, к-рая объясняла их возникновение и течение, но при этом не опиралась на психоанализ. В основу понимания неврозов было положено напряжение конфликта (в форме патогенного противоречия) при неадекватной попытке решения ситуации. Для лечения неврозов Мясищевым была разработана патогенетически обоснованная личностно-ориентированная психотерапия, суть к-рой заключалась в том, чтобы изменить систему отношений человека в целом, его жизненные позиции и установки. Монография на эту тему была выпущена в 1960 г. Исследования в обл. мед. психологии и связанные с этим задачи в обл. гуманизации медицины были обобщены в книге «Введение в медицинскую психологию» (1966, совм. с М. С. Лебединским). Мясищев также авт. мн. др. работ по разл. проблемам психологии. Широкую известность получила разработка им проблемы отношений человека в норме и патологии. Предложенное им понимание отношений личности оказало большое влияние на последующие исследования в медицине, психологии, педагогике. Осн. труды: Работоспособность и болезненные личности, 1936; Психические особенности человека. Характер, способности. В 2 т. (в соавт.), 1957; Личность и неврозы, 1960; Основные проблемы и современное состояние психологических отношений человека // Психологическая наука в СССР, 1960; Психология отношений, 1995.

Л. А. Карпенко

НЕКРАСОВА Юлия Борисовна (1931–2004) – российский психолог, логопед, создатель нового направления – логопсихотерапии. Докт. психол. наук (1992). После окончания дефектол. ф-та Моск. гос. пед. ин-та (1955) 10 лет проработала логопедом. В нач. 1960-х гг. после обучения у К. М. Дубровского начала развивать свою методику, органично объединившую элементы логопедии, психологии и психотерапии. В 1968 г. защитила канд. дис. «Применение комплексного (логопедического и психотерапевт.) воздействия при устранении заикания у взрослых». В 1992 г. – докт. дис.: «Психологические основы процесса социореабилитации заикающихся». В 1974–1976 гг. была науч. сотр. НИИ дефектологии, с 1976 по 2000 г. – науч. сотр. Психол. ин-та РАО (до 1993 – НИИ ОПП АПН СССР), где проводила лечебные сеансы и работу с заикающимися. Совершенствовала свою методику логопсихотерапии, направленную на раскрытие и развитие творческого потенциала личности с опорой на положительные «саногенные» состояния. Сформулировала новые принципы подхода к диагностике; разработала новый метод исследования – динамическую психотерапевт. диагностику: сочетание библиотерапии со специально подобранными психол. тестами и опросниками. Предложила новое, более широкое психол. понимание болезни, введя понятие «внутр. картина здоровья». Разрабатывала разл. виды и стратегии библио-, кинези– и символотерапии, а также принципы логопсихотерапии. Она авт. и соавт. более 40 науч. работ по мн. аспектам восстановления нарушенного речевого О., в т. ч.: Лечение творчеством, 2006; о ее работе сняты научно-документальные фильмы «Человек может все» (1986), «Я, конечно, вернусь…» (1988).

Н. Л. Карпова

НОСУЛЕНКО Валерий Николаевич (р. 1947) – российский психолог, спец. в обл. общей и инженерной психологии. Конкретные интересы касаются психофизики, психологии восприятия и О. Докт. психол. наук (2004). Окончил Моск. ин-т радиоэлектроники (1970). До 1977 г. работал на инженерных должностях. С 1974 г. работает в ИП АН СССР (ИПАН СССР), где в 1980 г. защищает канд. дис.: «Взаимодействие операторов в задаче оценки сигналов». С 1982 по 1990 г. – уч. секр. ИПАН СССР, с 1990 г. по наст. вр. – вед. науч. сотр. Ин-та психологии Рос. академии наук (ИП РАН). В кач. приглашенного проф. работал во Франции в Парижском ун-те Рене Декарта (Париж – 5, 1993–1995), в Ун-те Париж – 8 (1997) и Национ. ин-те прикладных наук (INSA, Франция, 1998). С 2001 г. по наст. вр. – ассоциативный чл. лаборатории «Параграф» Ун-та Париж – 8. С 2005 г. по наст. вр. – чл. науч. совета межд. программы «Когнитивные технологии» (Франция). В 2004 г. защитил в ИП РАН докт. дис. «Психофизика восприятия естественной среды». С 2007 г. по наст. вр. – гл. науч. сотр. Моск. гор. психол. – пед. ун-та (по совместительству). С 1974 г. начал исследова ни я в рамка х возглавляемы х Б. Ф. Ломовым общеинститутских науч. тем, связанных с психофизикой и психологией труда, с анализом деятельности операторов в технических системах и системах управления. В защищаемой в 1980 г. канд. дис. он представил новый эксперим. подход к исследованию взаимодействия операторов в задаче оценки сигналов. Впервые О. испытуемых было включено в структуру психофизич. эксперимента, результаты к-рого подтвердили гипотезу о влиянии О. на процесс психофизич. оценивания. В последующие годы (1980–1987) исследовались особенности совр. акустической среды и роль технических средств в формировании образа объектов среды. С 1993 г. по наст. вр. – рук. межд. исслед. программы «Познание и общение» (Фонд «Дом наук о человеке», Франция); В результате было разработано новое направление – «экологическая психоакустика». В 1995–2006 гг. участвовал в разработке основ перцептивно-коммуникативного подхода к исследованию восприятия естеств. среды; им введено понятие «воспринимаемого качества объектов среды»; завершена разработка концепции воспринимаемого качества; пересмотрены проблемы предмета и метода психофизики в рамках задач изучения восприятия естеств. среды. В этот период он руководит психол. группой в проекте «Лаборатория когнитивного дизайна» (Франция, 1999–2004). Носуленко опубл. Более 110 науч. работ, из них 57 на англ. и фр. языках. Осн. труды: Психологические исследования общения (сб. науч. тр., в соавт.), 1985; Вербальное кодирование в познавательных процессах (в соавт.), 1986; Психология слухового восприятия, 1988; Проблемы экологической психоакустики (сб. науч. тр., отв. ред.), 1991; Системность, восприятие, общение, 2004; Психофизика восприятия естественной среды: смена парадигмы экспериментального исследования // Эпистемология & Философия науки. 2006. Т. VII. № 1; Rubinstein aujourd’hui. Nouvelles figures de l’activité humaine (P. Rabardel– eds). Toulouse – Paris: Octarès – Maison des Sciences de l’Homme, 2007.

Л. А. Карпенко

ОБОЗОВ Николай Николаевич (р. 1941) – российский психолог, спец. в обл. социальной психологии, ученик Б. Г. Ананьева. Ректор Академии психологии, предпринимательства и менеджмента, докт. психол. наук, проф., действ. чл. Межд. академии психол. наук, Балтийской пед. академии, Межд. кадровой академии. Осн. науч. интерес – пограничные проблемы дифференц. и социальной психологии (межличностное взаимодействие и отношения, совместимость и сработанность людей). Впервые в психологии изучил и дифференцировал явления совместимости и сработанности, ввел понятие сработанности. Создал оригинальную концепцию типологии личности, по к-рой люди дифференцируются на мыслителей, собеседников и практиков (М – С–П). О. разрабатывал аппаратурно-техническое моделирование О., совместной деятельности, сотрудничества, соперничества, межгрупповой конкуренции. С 1989 г. занимался внедрением дистанционного просвещения и обучения психологии. Авт. более 150 науч. трудов. Осн. труды: Межличностные отношения; Психология работы с людьми; Психология менеджмента; Мужчина + женщина?!; Практическая психология: От тела к душе; Психология внушения и конформности; Психология управлением группой; Психология власти и лидерства; Психотренер-игротехник; Психология человека; Психология делового общения; Личность: Акцентуация характера.

Л. А. Карпенко

ПАНАСЮК Александр Юрьевич (р. 1940) – российский психолог, докт. психол. наук, проф., спец. в обл. психологии О., юрид. психологии, имиджелогии. Окончил ф-т психологии Ленингр. гос. ун-та (1972). Первые науч. работы были связаны с зарождавшейся тестовой психодиагностикой. В 1976 г. защитил канд. дис. «Структурно-уровневый анализ динамики интеллектуального развития умственно отсталых и здоровых детей», в к-рой использовался адаптированный им детский вариант теста Векслера (1973). С 1979 г. ведет препод. деятельность. С 1987 г. работает в Моск. Всесоюзном ин-те усовершенствования работников юстиции Мин-ва юстиции СССР, впоследствии – Рос. правовая академия Мин-ва юстиции РФ – на должности доцента, позже – проф. кафедры. В 1992 г. в Рос. академии управления (впоследствии – РАГС) защитил докт. дис. «Психологические основы убеждающего воздействия в профессиональной деятельности: теория и технология». К осн. науч. направлениям относятся: 1) работы в обл. рационалистической психологии (сфера сознания), посвященные теории и практике воздействия на рациональную сферу психики человека – проблемы убеждающей коммуникации (теория и практика аргументации и контраргументации), вопросы теории и практики имиджелогии. Ряд работ посвящено теории и практике убеждающего воздействия, а также юрид. психологии, психологии пед. коммуникации, управленческой и полит. деятельности, практике дистанционной психодиагностики; 2) работы в обл. иррационалистической психологии (сфера подсознания). Подход к изучению этого аспекта психики человека был связан с тем, что в отеч. учебниках по психологии практически отсутствуют разделы по теории и практике – технологиям и техникам подсознательной коммуникации, роли подсознания в деятельности человека. Автором было показано, что сфера подсознания человека оказывается задействованной практически в любой обл. деятельности самых разных специалистов: от изучения др. человека до формирования имиджа, убеждающего воздействия, пед. деятельности, управления кадрами и т. п.; 3) работы в обл. альтернативной психологии. А. Ю. Панасюку удалось преодолеть негативные социальные установки на эзотерическую психологию его коллег, в т. ч. и коллег из Комиссии по борьбе с лженаукой, организованной при Рос. академии наук. Он ведет активную научно-педагогическую деятельность. Читает курсы лекций по психотехнологии профессиональной коммуникации, управленческой деятельности, дистанционной диагностики психики собеседника; теории и практике формирования имиджа, юрид. имиджелоги и др. Им опубликовано ок. 150 науч. работ, из к-рых треть – монографии, учебные, научно-практические и методические пособия. Осн. труды: А что же в действительности на уме у вашего собеседника? Шесть уроков по выявлению особенностей психики и характера собеседника. 2007; Как убеждать в своей правоте? Современные психотехнологии убеждающего воздействия, 2004; А что у него в подсознании? Двенадцать уроков по психотехнологии проникновения в подсознание собеседника, 2004; Имидж. Энциклопедический словарь, 2007; Психология риторики: теория и практика убеждающего воздействия, 2007; Большая энциклопедия парапсихологии, 2007.

Е. А. Петрова

ПАНФЕРОВ Владимир Николаевич (р. 1939) – российский психолог, докт. психол. наук (1984), проф. (1987). Засл. работник высшей школы (2000). Окончил Ленингр. гос. ун-т (1965). Защитил канд. дис. «Восприятие и интерпретация внешности людей» (1969), докт. дис. «Общение как предмет социально-психологических исследований» (1983). В 1965–1975 гг. – сотр. лаборатории социальной психологии ЛГУ, с 1987 г. заведовал каф. психологии в РГПУ им. А. И. Герцена. В 1991 г. организовал и возглавил каф. практической психологии. С 1998 г. по наст. вр. руководит основанной им каф. психологии человека. С 1989 г. руководит несколькими советами по защите докт. и канд. диссертаций. В 1990 г. возглавил науч. направление: «Интегративный подход в психологии», связанное с необходимостью реконструкции психол. знания в образовании и целостного подхода к психологии человека. Вслед за Б. Г. Ананьевым организовал на ф-те подготовку практических психологов: в 1990 г. начинает подготовку у чителей биологии с доп. квалификацией психолога, в 1991 г. организует подготовку практических психологов высшей квалификации на дефектол. ф-те. В 1993 подготавливает открытие ф-та философии человека на базе отделения практической психологии, в 1997 г. преобразует отделение практической психологии ф-та Философии человека в Психол.-пед. ф-т. Науч. исследования В. Н. Панферова лежат в обл. психологии О. и познания людьми друг друга, психологии человеческих отношений, профессиональной деятельности учителей, организаторов досуга, инженеров, психологов; методологии и методов психол. исследований; он развивает интегративный подход к психологии человека и интегративный подход в образовании. Авт. ряда оригинальных науч.-исслед. методик, в т. ч. ГОЛ (групповая оценка личности), получившая широкое распространение при аттестации и подборе кадров (персонала). Подготовил 18 канд. и 7 докт. наук. Акад. Межд. академии акмеологических наук и Балтийской пед. академии. Как житель блокадного Ленинграда, награжден памятными медалями «60 лет снятия блокады Ленинграда», «60 лет победы в В. О. В». Опубл. свыше 170 науч. работ. Осн. труды: Восприятие человека в межличностном общении // Проблемы психологического воздействия, 1978; Диалог и общение // Человек в мире диалога, 1990; Классификация функций человека как субъекта общения // Психол. журн. № 4. 1987; В поисках целостного подхода в психологии // Вестник РГНФ. № 1. 1996; Практическая психология – профессия XXI века, 1999; Человек, индивид, личность, индивидуальность // Психол. служба. № 3. 2003; Введение в психологическую профессию (в соавт.), 2006; Основы психологии человека (в соавт.), 2009.

Б. А. Еремеев

ПАРЫГИН Борис Дмитриевич (р. 1930) – российский философ, основатель филос. – социол. направления совр. российской социальной психологии. Докт. филос. наук (1968), проф. (1969). С 1992 г. – зав. каф. социальной психологии С.-Петерб. Гуманитарного ун-та профсоюзов. Засл. деятель науки РФ, имеет гос. награды. Действ. чл. 6 академий наук, в т. ч. Межд. академии психол. наук и Нью-Йоркской академии наук. В 1953 г. закончил филос. ф-т ЛГУ и работал преподавателем философии в учебных заведениях МВД (1953–1956), затем в Ленингр. Педиатрическом мед. ин-те (1957–1962). В 1961 г. защитил канд. дис. и перешел на каф. философии филос. ф-та ЛГУ. В 1967 г. защитил докт. дис. по проблемам истории, методологии и теории социальной психологии. В 1968 г. возглавил каф. философии в ЛГПИ им. Герцена. Там по его инициативе была создана лаборатория социально-психол. исследований, а в 1969 г. и первый в стране ф-т социальной психологии. В 1972 г. перешел в Ин-т социально-эконом. проблем РАН, где возглавил сектор социально-психол. проблем трудовых коллективов, а затем и регионального управления (1976–1992). С 1992 г. работает в С.-Петерб. Гуманитарном ун-те профсоюзов, где основал каф. социальной психологии. В монографии «Социальная психология. Проблемы методологии, истории и теории» (1999) отразились итоги его многолетних концептуальных и эксперим. исследований. В книге «Анатомия общения» был дан системный анализ человеческого О. – его сущности, природы, структуры, механизмов функционирования, значимости и значения. Б. Д. Парыгин – авт. более 400 опубликованных работ (25 монографий), часть из к-рых переведена и издана за рубежом на многих языках. Осн. труды: Социальная психология как наука, 1965, 1967; Общественное настроение, 1966; Основы социально-психологической теории, 1971; Научно-техническая революция и личность, 1978; Социально-психологический климат коллектива, 1981; Регуляция социально-психологического климата трудового коллектива (ред. и соавт.), 1986; Социальная психология: Проблемы методологии, истории и теории, 1999; Анатомия общения, 1999; Социальная психология. Учебн. пос. СПб., 2003.

В. А. Кольцова

ПАШУКОВА Татьяна Ивановна (р. 1953) – российский и украинский психолог, доктор психол. наук (2002). Закончила факультет психологии (1978) и аспирантуру (1984) Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, докторантуру при кафедре социальной психологии Киевского национального университета им. Тараса Шевченко (2000). С 1978 по 2006 г. преподавала психологию в Кировоградском педагогическом университете им. В. Винниченко, с 2006 г. – профессор Московского государственного лингвистического университета и вед. н. с. Психологического института РАО. Канд. диссертация «Децентрация в условиях кооперативного и конкурентного взаимодействия» (1985) была посвящена проблемам эмпатии, социальной децентрации и рефлексии, а также их роли в процессе межличностного понимания, отношений и взаимодействия. В докторской диссертации: «Эгоцентризм: основные психологические характеристики, закономерности и механизмы формирования и коррекции» (2002) рассматривались проблемы эгоцентризма как социально-психологического свойства личности в форме ее сфокусированности на себе в разных условиях общения, отношений и взаимодействия. Пашукова являлась одним из редакторов первых сборников в Кировограде: «Психология педагогического общения» (1991), «Психология диалога и общения учителя и учащихся» (1994), «Психология диалога и общения учителя и учащихся» (1995). Была одним из организаторов ряда Международных конференций по проблемам психологии общения (Кировоград, 1991; Москва, 2006, 2009) и соредактором их материалов. Область научных интересов: этнопсихологические аспекты общения и взаимодействия людей, социальная перцепция, проблемы манипуляции сознанием, геополитическая имиджелогия. Пашукова – автор учебных пособий, монографий, статей на русском, украинском и английском языках. Более 110 публикаций посвящены проблемам психологии личности и ее развития, общения, отношений, взаимопонимания и взаимодействия у людей разного возраста (подростки, юноши, взрослые). Осн. труды: Эгоцентризм в подростковом и юношеском возрасте: причины и возможности коррекции (1998), Эгоцентризм: феноменология, закономерности формирования и коррекции (2001), Теории общения в отечественных и зарубежных психологических исследованиях // Теоретическая и экспериментальная психология. Т. 2 (2009).

Н. Л. Карпова

ПЕТРЕНКО Виктор Федорович (p. 1948) – российский психолог, основатель нового направления в психологии – эксперим. психосемантики. Окончил ф-т психологии МГУ им. М. В. Ломоносова (1973) – ученик А. Н. Леонтьева. Д-p психол. наук (1989), профессор (1994), чл. – кор. РАН (1997). Защитил канд. дис.: «Психологическое исследование значения на словесном и образном уровнях» (1978), докт. дис.: «Психосемантика сознания», результаты которой были опубликованы в одноименной монографии (1988). Преподает на ф-те психологии МГУ, с 1988 возглавляет лабораторию «Психологии общения и психосемантики». В эксперим. психосемантике Петренко изучаются генезис, структура и функционирование систем значения, опосредующих восприятия мира, людей, самое себя, коллективным или индивидуальным субъектом. Разработал концепцию субъективных семантических пространств как операционной модели сознания. Семантические пространства выступают операциональной моделью категориальных структур индивидуального и обществ. сознания. Их построение позволяет реконструировать картину мира, присущую как отдельному субъекту, так и некоей социальной группе, этнич. общности и др. В рамках этого подхода сформулировал новый принцип типологизации личности, исходя из ее картины мира. Разработал новые методы семантического анализа – «психосемантический метод множественных идентификаций», «психосемантический метод атрибуции мотивов», «сказочный психосемантический дифференциал» и др. В этой связи психосемантический подход находит широкое применение в изучении общественного менталитета, в этно-, кросс-культурной, гендерной и полит. психологии, в теории массовых коммуникаций, в психолингвистике и психологии искусства. В обл. полит. психологии совместно с О. В. Митиной разработал метод «семантических пространств политических партий», «Изучения геополитических представлений» и др. Особое направление работы Петренко – изучение семантики измененных состояний сознания, разработка и адаптация новых математических методов работы с многомерными психосемантическими данными. Он член редакционных коллегий ряда журналов, член президиума РПО, Европейских профессиональных ассоциаций: теории личностных конструктов, прикладной психологии, эмпирической эстетики. Лауреат премии РАН по психологии им. С. Л. Рубинштейна, и Международного Научного Фонда, номинации «Человек года» общероссийского национального профессионального психол. конкурса «Золотая Психея», засл. науч. сотр. МГУ (2005). Осн. труды: Введение в эксперим. психосемантику: исследование форм репрезентации в обыденном сознании (1982), Психосемантика сознания (1988), Лекции по психосемантике, 1997; Психосемантический анализ динамики общественного сознания (на материале полит. менталитета) (в соавт. с Митиной О. В.), 1997; Основы психосемантики, 1997; Психосемантический анализ этнических стереотипов: лики толерантности и нетерпимости (в соавт.), 2000.

В. А. Кольцова, О. Г. Hоскова

ПЕТРОВА Елена Алексеевна (р. 1953) – российский психолог, докт. психол. наук (2000), проф. (2002), действ. чл. Академии пед. и социальных наук (2003), действ. чл. и Президент Академии имиджелогии (2002). Заведующий каф. социальной психологии Рос. гос. социального ун-та. В 1976 г. окончила ф-т психологии Моск. гос. ун-та им. Ломоносова. С 1976 по 2002 г. вела науч. – исслед. и препод. работу в Моск. гос. открытом пед. ун-те им. Шолохова. Прошла путь от ассистента до проф. каф. психологии. С 2002 г. по наст. вр. – зав. каф. социальной психологии РГСУ. Канд. дис.: «Психосемиотический анализ жестикуляции в соотношении с языком» (1984, ИП РАН); докт. дис.: «Визуальная психосемиотика общения» (2000, ПИ РАО). Осн. сфера науч. интересов – социальная психология, психология О., имиджелогия. Является основателем науч. направления – психосемиотика О. и психосемиотического подхода в имиджелогии. В рамках науч. школы под рук. Е. А. Петровой защищено 33 канд. и 3 докт. дис. Председатель и гл. организатор серии ежегодных Межд. симпозиумов по имиджелогии (с 2003), Рождественских имиджелогических чтений (с 2005). Председатель ежегодного Интернационального конкурса науч. и образовательных проектов в обл. имиджелогии «Имидж-директория» (с 2005). Науч. ред. журнала «Корпоративная имиджелогия» (с 2007). Авт. более 200 науч. публикаций. Осн. труды: Жесты в педагогическом процессе. М., 1998; Визуальная психосемиотика общения. М., 1999; Знаки общения. М., 2001, 2007.

А. В. Романова

ПЕТРОВСКАЯ Лариса Андреевна (1937–2006) – российский психолог, социолог и философ, спец. в обл. социальной психологии, психологии О., активных методов обучения. Докт. психол. наук (1986), проф. (1990). Засл. проф. МГУ (2000). Чл. – кор. РАО (1995). Лауреат Ломоносовской премии МГУ за пед. работу (2006). В 1960 закончила филос. ф-т МГУ. Работала преподавателем философии в Новосибирской консерватории и в Киевском политехническом инте. Училась в аспирантуре филос. ф-та МГУ, где под рук. Г. М. Андреевой защитила канд. дис. по проблематике межд. конфликта (1968). После окончания аспирантуры работала на каф. методики конкретных социальных исследований филос. ф-та МГУ. С момента основания каф. социальной психологии ф-та психологии МГУ (1972) работала там до конца своей жизни. В 1985 г. защитила докт. дис.: «Теоретические и методические основы социально-психологического тренинга». К обл. ее науч. интересов относилась психологии межличностного О. (повседневного, педагогического, семейного), к-рая рассматривалась с гуманистических позиций как О.-диалог. Исследовались механизмы личностного саморазвития, преодоления одиночества, развития компетентности в О. Особое место в поле этих исследований занимала проблема обратной связи в межличностном О. Л. А. Петровская была родоначальницей традиции изучения межличностной обратной связи в отеч. социальной психологии. Науч. интересы Петровской также были связаны с разработкой социально-психол. тренингов как методов развития компетентного О. и коррекции психол. трудностей. Она была инициатором развития этой обл. отеч. психологии как отдельного направления совр. практической психологии (с сер. 1970-х). Стояла у истоков создания теории и практики социально-психол. тренингов, была одним из ведущих спец. в обл. интерактивных методов обучения, групповой дискуссии, создателем программ перцептивно-ориентированного социально-психол. тренинга. Авт. первой книги о тренинге в нашей стране, а также ряда принципиальных работ, посвященных анализу теорет. ориентаций социальной психологии (бихевиоральной, психоаналитической, гуманистической), анализу конфликта во взаимодействии, обратной связи в межличностном О., групповой дискуссии как метода воздействия в практической социальной психологии. Как психолог-консультант развивала идеи самокоррекции и самопомощи. В своей препод. работе реализовывала принцип «оборачивания на себя» социально-психол. знаний, рассматриваемый как условие их присвоения и единственный путь их настоящего осмысления. Результатом ее активной научно-педагогической деятельности была работа с аспирантами (подготовила 36 канд. психол. наук), а также участие в выпуске серии книг и учебных пособий, в к-рых была соавтором: Современная социальная психология на Западе (теоретические направления), 1978; Межличностное восприятие в группе, 1981; Общение и деятельность, 1984; Диагностика и развитие компетентности в общении, 1990; Зарубежная социальная психология XX столетия: теоретические подходы, 2001; Социальная психология в современном мире, 2002; и др.; соредактором (Современная зарубежная социальная психология: тексты, 1984; Введение в практическую социальную психологию, 1994, 1999; Зарубежная социальная психология XX столетия: теоретические подходы, 2001). Осн. труды: Теоретические и методические проблемы социально-психологического тренинга, 1982; Компетентность в общении. Социально-психологический тренинг, 1989; Общение – Компетентность – Тренинг: Избр. тр., 2007.

О. В. Соловьева

ПЕТРОВСКИЙ Артур Владимирович (1924–2006) – российский психолог, философ, педагог. Спец. в обл. истории психологии, социальной психологии, психологии личности, психологии развития, теорет. психологии. Авт. концепции деятельностного опосредования межличностных отношений; концепции лидерства; трехфазной концепции развития личности; концепции полит. истории психологии; трехфакторной модели «значимого другого»; матричного представления категориальной системы психологии. Докт. психол. наук (1966), проф. (1967), чл. – кор. АПН СССР (1968). Акад. – секр. Отделения психологии и возрастной физиологии АПН СССР (1968–1976). Действ. чл. АПН СССР (1971). В 1972–1973 гг. – чл. Межд. комиссии ЮНЕСКО. Вице-президент АПН СССР (1976–1979). В декабре 1991 г. назначен президентом-организатором Рос. академии образования (РАО). Избран действ. чл. РАО (1992) и Президентом РАО (1992–1997). Чл. коллегии Мин-ва общего и профессионального образования РФ и чл. Президиума ВАК РФ (1992–1998). Иностр. чл. АН Украины (1996). В 1997–1999 гг. – акад.-секр. Отделения психологии и возрастной физиологии РАО. С 1999 г. – консультант ректората УРАО. Засл. деятель науки РФ (1994). Награжден рядом отеч. и зарубеж. орденов и медалей, в т. ч. орденом «Знак Почета» (1983); орденом В. О. В. и медалями. В 1997 г. был удостоен премии Правительства РФ (совместно с М. Г. Ярошевским) за научно-практическую разработку «Четырехуровневой системы психологического образования в высших учебных заведен и ях». В 1999 г. у ка зом Прези дента РФ на гра ж ден «Орденом почета». Участник В. О. В. После 9-го класса школы в 1941 г. ушел добровольцем в действующую армию. В 1947 г. окончил ф-т Моск. гор. пед. ин-та им. В. П. Потемкина (МГПИ). Окончив аспирантуру каф. психологии МГПИ, в 1950 г. защитил канд. дис.: «Психологические воззрения А. Н. Радищева». Профессиональную деятельность начал преподавателем каф. психологии Вологодского пед. ин-та (1950–1952). С 1952 г. – ассистент, затем доц. каф. психологии МГПИ им. Потемкина. В 1956–1957 гг. был командирован в КНР, где читал лекции преподавателям пед. вузов Китая. В 1960 г. (после слияния МГПИ им. В. П. Потемкина и Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина) – доцент каф. психологии МГПИ им. В. И. Ленина. В этот период выходит его первый учебник «Психология» (М., 1956, 1957, 1958), написанный совместно с Г. А. Фортунатовым. В 1965 г. защитил докт. дис. на тему: «Пути формирования основ советской психологии». Результаты исследований были опубл. в монографии «История советской психологии: формирование основ психологической науки» (1967). С 1966 по 1971 гг. заведует каф. психологии МГПИ им. Ленина, под его редакцией выходит 1-е изд. учебника «Общая психология» для пед. вузов (1970, 1976, 1977, 1986) и следом учебник: «Возрастная и педагогическая психология» (1973, 1980). С 1968 г. работает в системе АПН СССР. С 1978 по 1987 г. заведует каф. педагогики, психологии и методики преподавания в высшей школе ФПК МГУ им. М. В. Ломоносова. В 1989 г. А. В. Петровский – один из руководителей ВНИК «Школа», где разрабатывались принципы и основания реформирования системы образования в СССР, опубл. в коллективной монографии «Новое педагогическое мышление» (1989). Наряду с организационной и пед. работой постоянно вел активную науч.-исслед. деятельность. В 1972 г. организовал и возглавил лабораторию психологии личности (с 1999 – лаборатория Теории и истории психологии) в НИИ ОиПП АПН РСФСР (ныне ПИ РАО), где под его рук. исследовались проблем психологии личности и социальной психологии. В обл. социальной психологии Петровский сформулировал концепцию деятельностного опосредствования межличностных отношений (первоначальное название – стратометрическая концепция), позволяющую дифференцировать группы по уровню развития и исследовать структу ру внутригрупповых связей, что позволило впоследствии отказаться от традиционного понимания группы как совокупности эмоциональных связей. В рамках предложенной им концепции был введен в науч. оборот ряд эксперим. методик, позволяющих, к примеру, отличать поведение конформное и нонконформное от самоопределения личности в группе (1979). Дифференциация групп дала возможность сформулировать новую концепцию лидерства, была также обоснована трехфазная концепция развития личности, выявившая закономерность смены этапов ее адаптации, индивидуализации и интеграции при вхождении в новую группу или при изменении статуса в прежней. На этой основе была предложена возрастная периодизация (Психология развивающейся личности / ред. и соавт., 1987). В теории межличностных отношений, опираясь на концепцию «отраженной субъектности» В. А. Петровского, предложил трехфакторную модель «значимого другого», где в кач. факторов, определяющих для субъекта значимость др. человека, выступают властные полномочия (зависимость-независимость), аттракция (привлекательность) и референтность (авторитетность). Сложные соотношения и количественные изменения этих факторов образуют «отраженную субъектность» значимого другого (1996). В конце 1990-х гг. разрабатывал особую область историко-психол. исследования – полит. историю психологии, с 1996 г. совместно с М. Г. Ярошевским и В. А. Петровским начал разрабатывать проблемы теорет. психологии, предметом к-рой является рефлексия психол. науки. Ред. и автор осн. вузовских учебников по психологии, рекомендованных МО РФ, в т. ч.: Социальная психология, 1978; Введение в психологию, 1995, 1996; Психология (в соавт. с М. Г. Ярошевским, 1999, 2000, 2001, 2002, 2003). Особое место в его творческой деятельности занимает подготовка словарно-справ. изданий. Ред. (совместно с М. Г. Ярошевским) ряда психол. словарей (1985, 1990, 1998). Разработал и осуществил проект издания Энциклопедического словаря «Психологический лексикон» в 6 т., является его гл. ред. (2005–2007). Осн. труды: Вопросы теории и истории психологии: Избр. тр., 1984; Личность. Деятельность Коллектив, 1982; Психологическая теория коллектива (в соавт.), 1979; История и теория психологии, в 2 т., 1996; Психология России. XX век, 2000; Основы теоретической психологии (в соавт.), 1998, 2000; Теоретическая психология (в соавт.), 2001.

Л. А. Карпенко

РОДЖЕРС Карл Рэнсом (1902–1987) – американский психолог, авт. получившей распространение во всем мире недирективной, клиент– или человекоцентрированной психотерапии. Один из основоположников и лидеров гуманистической психологии. Образование получил в Висконсинском ун-те (бакалавр, 1924), Теол. семинарии и Учительском колледже Колумбийского ун-та (магистр, 1928; докт. философии, 1931). Почетный докт. наук мн. ун-тов и колледжей. Президент Амер. ассоциации прикладной психологии (1944–1945), президент APA (1946–1947), затем Амер. академии психотерапевтов (1956–1958). Профессиональную деятельность начал в кач. сотр. Ин-та по уходу за детьми в Нью-Йорке (1927), затем получил место в Отделе изучения ребенка Общества по профилактике жестокого обращения с детьми (1928, г. Рочестер, шт. Нью-Йорк). В 1939 г. становится директором этого Отдела. На протяжении почти 60 лет сочетал психотерапевт. деятельность с препод. и исслед. работой, был проф. ряда ун-тов, в т. ч. в Висконсинском ун-те (1957–1963). В этот период интенсивно разрабатывал теорет. аспекты психотерапии и теории личности, а также методы консультационной и психотерапевт. работы. Стал одним из основателей Ассоциации гуманистической психологии (1963). В 1964 г. Амер. ассоциацией гуманистической психологии ему было присвоено почетное звание «Гуманист года». С 1964 г. – сотр., а затем директор Зап. ин-та поведенческих наук (г. Ла-Хойя, шт. Калифорния), где в 1968 г. им был основан Центр изучения человека, и где он работал вплоть до своей кончины. В этот период науч. разработки Роджерса вышли за пределы психотерапии и оформились в т. наз. «человеко-центрированный подход», к-рый был реализован сначала в обл. возрастной и пед. психологии, а затем в обл. социальной и полит. психологии. Сформулировал общую теорию межличностных отношений и пришел к выводу, что терапевт. процесс является моделью межличностных отношений, к-рая характеризуется 3 постулатами: 1) вера в изначальную, конструктивную и творческую мудрость человека; 2) убеждение в социально-личностной природе средств, актуализирующих конструктивный личностный потенциал человека в процессах межличностного О.; понятие о 3 «необходимых и достаточных условиях» межличностного О., усиливающих личностное развитие и обеспечивающих конструктивные личностные изменения («безусловное позитивное принятие др. человека», «активное эмпатическое слушание», «конгруэнтное самовыражение в общении»); 3) представление о закономерных стадиях протекания группового процесса, возникающего в указанных социально-личностных условиях, и о его столь же закономерных терапевт. результатах. Характерной особенностью данных постулатов или принципов является их специфический науч. статус. В системе идей Роджерса эти постулаты существуют одновр. и как сугубо теорет. положения, и как вполне конкретные науч. факты. Всегда и везде при соблюдении выявленных и тщательно проанализированных Роджерсом условий О. наблюдается особый межличностный (групповой) процесс, приводящий к опр. личностным изменениям участников О. На протяжении своей карьеры Роджерс прошел путь от индивидуального психотерапевт. взаимодействия с клиентом к работе с малыми группами, а затем – нациями. В последние годы жизни К. Роджерс много работал в «горячих точках» планеты – в Сев. Ирландии, Юж. Африке, Центр. Америке. Всего за неск. месяцев до своей кончины он посетил Советский Союз (1986). В 1987 г. его кандидатура была выдвинута на Нобелевскую премию мира. Имеет награды: «За выдающиеся научные достижения» (1956), «За выдающийся вклад» (1967), «Выдающемуся профессиональному психологу» (1972) и др. С сер. 1940-х гг. его признание в психол. и психотерапевт. кругах неуклонно возрастало, его труды (16 книг и более 200 науч. статей) получили широкую межд. известность, были переведены на мн. языки. Осн. труды: On Becoming a Person, 1961; A Way of Being, 1980; Freedom to Learn for the 80’s, 1983; и др.; в рус. пер.: Эмпатия // Психология эмоций. Тексты, 1984; К науке о личности // История зарубежной психологии: 30–60-е XX в. Тексты, 1986; Взгляд на психотерапию. Становление человека, 1994; Свобода учиться (в соавт. с Д. Фрейбергом), 2002; Искусство консультирования и терапии, 2002.

А. Б. Орлов

РЮМШИНА Любовь Ивановна (р. 1955) – российский психолог, спец. в обл. социальной психологии и психологии О. Докт. психол. наук (2005), проф. каф. социальной психологии Юж. федерального ун-та (2006). Закончила отделение психологии филос. ф-та Ростовского гос. ун-та (1981). С этого времени работает в РГУ (в наст. вр. ЮФУ). В 1990 г. защитила канд. дис. «Психологические особенности познания других людей детьми, воспитывающимися в семье и в детском доме» под рук. А. А. Бодалева, а в 2005 г. – докт. дис. по социальной психологии «Формы общения: ценностно-смысловой анализ». Теорет. и эмпирические исследования О. с позиций экзистенциально-гуманистической психологии послужили основой для создания ею онтопсихологии О., или ценностно-смыслового подхода к О. и личности, раскрывающего бытийную сущность О. и его роль в человеческом существовании. С позиций ценностно-смыслового подхода выполняются прикладные исследования в обл. рекламы, СМИ, рассматриваются вопросы, касающиеся социокультурной опосредованности О., поиска способов и средств взаимопонимания, разрешения конфликтных ситуаций, влияния манипулятивных склонностей личности на удовлетворенность отношениями, внутриличностных особенностей лиц, склонных к манипуляциям и ставших их объектом. Л. И. Рюмшина входит в число первых совр. российских психологов, последовательно исследующих психол. феномены с позиций гуманистически ориентированной теории и практики. Она – автор программы развития ценностного отношения к О., тренинга противодействия манипуляциям. Осн. труды: Игры и манипуляции в межличностном общении, 1997; Психология манипулирования людьми (ценностно-смысловой аспект), 2003. Манипулятивные приемы в рекламе. Учеб. пособие, 2004; Ценностно-смысловой подход к общению, 2004.

Л. В. Матвеева

СЕМЕНОВ Игорь Никитович (р. 1945) – российский психолог, докт. психол. наук (1993), проф. (1995) каф. общей и эксперим. психологии ф-та психологии Госун-та Высшая школа экономики (с 2002). Лауреат Премии Президента РФ в обл. образования (2000), академик АПСН (с 1995), МАГО (с 1995), МАПН (с 1998), МААН (с 2003). По окончании ф-та психологии МГУ и аспирантуры ИИЕиТ АН СССР вел инновационные исследования в обл. рефлексивности творческого мышления (в МГУ, ПИ РАО), системной методологии эргономики и инженерной психологии (ВНИИТЭ), гуманизации педагогики непрерывного общего и профессионального образования (ПИ РАО), акмеологии развития профессионализма (РАГС), истории и теории общей и организационной психологии (ГУ ВШЭ). Создатель московской науч. школы рефлексивно-гуманитарной психологии творчества. Наиболее существенным вкладом в развитие психол. теории является разработка концепции уровневой организации и рефлексивной регуляции творческого мышления, к-рая выступает концептуально-методологической основой для понимания и изучения мыслительной деятельности и развития рефлексивно-творческого потенциала личности. Др. фундамент. вкладом Семенова И. Н. в теорию психологии стали его исследования по психолого-акмеологическим проблемам рефлексивной организации профессиональной деятельности, конструктивная разработка и последовательная реализация методологических принципов системного подхода применительно к психол. анализу дискурсивного мышления и рефлексии. Созданная им теория вскрывает сущность рефлексии на онтологическом уровне и показывает ее роль в развитии индивидуальности. Науч. интересы Семенова И. Н., его социально-гуманитарное и естеств. – науч. мировоззрение определили содержание и осн. направления созданной им науч. школы, с концептуально-методологических позиций к-рой защищено 25 канд. и 3 докт. дис. по общей, инженерной, социальной, пед. психологии, а также по психологии развития, акмеологии и общей педагогике. Он авт. более 320 науч. работ. Осн. труды: Психология творчества: общая, дифференциальная и прикладная (в соавт.). М., 1990; Гуманистические тенденции в развитии непрерывного образования взрослых в России и США (в соавт.). М., 1965; Психолого-педагогические технологии развития профессионализма кадров управления (в соавт.). М., 1997; Психолого-акмеологические основы изучения и развития рефлексивной культуры (в соавт.). М., 1998; Тенденции развития психологии мышления, рефлексии и познавательной активности. М., 2000; Оценка и развитие рефлексивного мышления (в соавт.). Новосибирск., 2001; Рефлексивная акмеология творческой индивидуальности (в соавт.). М., 2005; Исследование рефлексивности самореализации личности в сфере госслужбы (в соавт.). Брянск, 2005.

И. С. Семенов

СКРИПКИНА Татьяна Петровна (р. 1953) – российский психолог, докт. психол. наук (1998), проф. (1999). Закончила Ростовский гос. ун-т (1975) (наст. вр. ЮФУ) и аспиранту ру в НИИ ОПП АПН СССР (1983). В 1984 г. защитила канд. дис. «Доверие к людям в раннем юношеском возрасте», в 1998 – докт. дис. «Доверие как социально-психол. явление». С 1976 по 2000 г. работала в Ростовском гос. пед. ун-те, с 1989 по 2000 г. заведовала каф. социальной и пед. психологии РГПУ, с 2000 заведует каф. психологии развития и акмеологии ЮФУ. В круг ее науч. интересов входят проблемы социального доверия, особенностей проявления доверия на разных этапах онтогенеза, над к-рыми она начинала работать под рук. А. А. Бодалева, а также проблемы социальной психологии развития, психологии толерантности, психологии продвижения человека к «акме». Под ее рук. выполнены исследования особенностей проявления доверия в социально-психол. взаимодействии: в пед. процессе, в бизнесе, в инновационной деятельности, в группах подростков – несовершеннолетних преступников, у детей разного возраста, воспитывающихся в условиях депривации. Все исслед. проекты, возглавляемые ею, успешно продвигались благодаря разработке оригинальных исслед. методик, к-рые востребованы психодиагностической практикой. Скрипкина является академиком Межд. Славянской академии образования им. Я. А. Каменского, засл. деятелем науки Республики Ингушетия, входит в состав редакционных советов ряда психол. журналов. За заслуги в обл. образования награждена нагрудным знаком «Почетный работник высшего профессионального образования РФ». Осн. труды: Психологическая служба в детских дошкольный учреждениях (в соавт.), 1996; Психология доверия, 1998, 2000; Доверие как фундаментальное условие толерантности, 2003; Доверие в социально-психологическом взаимодействии, 2006; Периоды развития личности и ее возраст // Социальная психология личности в вопросах и ответах, 2002; Психология доверительного поведения личности // Там же; Доверие в социальном бытии // Субъект, личность и психология человеческого бытия, 2005; Стратегии поведения субъекта в трудной жизненной ситуации // Субъектный по дход в психологии, 2009.

В. А. Лабунская

СТЕФАНЕНКО Татьяна Гавриловна (р. 1949) – российский психолог, зав. каф. социальной психологии ф-та психологии МГУ, докт. психол. наук, проф., засл. проф. МГУ (2009). Окончила истор. ф-т МГУ им. М. В. Ломоносова. В 1989 г. защитила канд. дис. на тему: «Атрибутивные процессы в межгрупповых отношениях», в 1999 г. докт. дис. – «Социальная психология этнической идентичности». Разработала концепцию этнич. идентичности с позиций социального конструкционизма – рассматривая ее в кач. одного из ключевых социальных конструктов, возникающих в процессе субъективного отражения и активного построения индивидом социальной реальности и являющихся результатом переживания отношений Я и этнич. среды. Полученные результаты представляют интерес для оптимизации отношений между представителями разных культур, этнич. общностей, государств и создают предпосылки для построения системы мультикультурного образования. Является одним из авт. программ тренинга развития этнокультурной компетентности и формирования практических навыков межкультурного взаимодействия в российском полиэтнич. обществе. Под ее рук. защищено 9 диссертаций, опубл. более 90 науч. трудов, большая часть к-рых посвящена этнопсихол. аспектам О., отношений, социальной перцепции. Стефаненко являлась науч. ред. монографии «Трансформация идентификационных структур в современной России» (М., 2001). Написанный ею учебник для студентов «Этнопсихология», выдержал неск. изданий и пользуется большим признанием не только в России, но и за рубежом. Осн. труды: Методы этнопсихологического исследования (в соавт.). М., 1993; Введение в практическую социальную психологию: Учеб. пособие (в соавт.). М., 1996; Этническая социализация подростка (в соавт.). М., 2000; Социальная психология в современном мире: Учеб. пособие. М., 2002; Межкультурный диалог: Тренинг этнокультурной компетентности: Учеб. – метод. пособие (в соавт.). М., 2003; Тренинг этнической толерантности для школьников: Учеб. пособие (в соавт.). М., 2004; Межкультурный диалог в школе (в соавт.). Книга 1: теория и методология. Книга 2: программа тренинга. М., 2004; Этнопсихология: Практикум. М., 2006, 2008.

Т. И. Пашукова

СУВОРОВ Александр Васильевич (р. 1953) – российский психолог, Почетный межд. докт. гуманит. наук Саскуаханского ун-та (шт. Пенсильвания, США). После обучения в Загорском интернате для слепоглухих детей в составе эксперим. группы четверых выпускников интерната под рук. А. И. Мещерякова и Э. В. Ильенкова в 1971–1977 гг. обучался на ф-те психологии МГУ им. М. В. Ломоносова. С 1977 г. – науч. сотр. Психол. ин-та Рос. академии образования (бывший НИИ ОПП АПН СССР). В 1994 г. защитил канд. дис. «Саморазвитие личности в экстремальной ситуации слепоглухоты», в 1996 г. – докт. дис. «Человечность как фактор саморазвития личности». Суворов – авт. более 120 науч. статей, метод. пособий и разработок по психол. – пед., филос., этическим проблемам социореабилитации детей, подростков и взрослых. Одна из осн. проблем исследования А. В. Суворова – О. человека с самим собой. Его науч. позиция – гуманизация человеческих взаимоотношений с окружающей природой и внутри человеческого общества: человечность должна быть смыслом жизни и сущностью образа жизни как для человечества в целом, так и для отдельного человека. Им впервые выдвинут и обоснован тезис о высшем уровне социореабилитации в процессе развития – саморазвития личности, выявлены и исследованы уровни личностной полноценности, где высший уровень – уединенный труд души – дает основу творческому О. с окружающими людьми. Разработал принципы «совместной педагогики», среди к-рых принципы взаимной человечности и надежности; взаимной интеграции и ответственности за себя перед своими друзьями; принцип совместно-разделенной деятельности (заимствован у А. И. Мещерякова, но переосмыслен вслед за Э. В. Ильенковым и Ф. Т. Михайловым как всеобщий принцип человеческого взаимодействия по любому поводу); принцип постоянного поиска обходных (в обход физич. инвалидности, но при строжайшем ее учете) вариантов решения проблем (заимствован у Л. С. Выготского); принцип самоопределения личности в диалоге образов жизни (он же принцип взаимоуважения). Осн. труды: Школа взаимной человечности, 1995; Слепоглухой в мире зрячеслышащих; 1996, Достоинство (лирико-психологическое самоисследование), 1997; Экспериментальная философия: Сб. ст., 1998, Совместная педагогика: Курс лекций, 2001.

Н. Л. Карпова

СУХОВ Анатолий Николаевич (р. 1949) – российский психолог, докт. психол. наук, проф. (1992). Чл. – кор. Межд. академии психол. наук (1995), действ. чл. Академии пед. и социальных наук (1996). В 1970 г. окончил Рязанский гос. пед. ин-т. С 1973–1998 гг. служил в органах внутр. дел. Вел науч. – исслед. и препод. работу в Рязанской высшей школе МВД СССР, Рязанском ин-те права и экономики МВД РФ, Академии ФСИН в должностях науч. и ст. науч. сотр. С 1998 г. и по наст. вр. – зав. каф. социальной психологии и социальной педагогики РГУ им. С. А. Есенина. Канд. дис. «Проблемы конфликтов в производственных коллективах осужденных» (1978); докт. дис. «Криминогенное общение в среде осужденных» (1991). Осн. проблематика науч. интересов – конфликты, криминогенное О., социальная напряженность, социальная психология безопасности. Авт. более 200 науч. публикаций. Осн. труды: Конфликты в первичных коллективах осужденных, 1978; Общение осужденных при чрезвычайных обстоятельствах, 1984; Внеколлективное поведение осужденных, 1987; Криминогенное общение в среде осужденных, 1993; Основы социально-психологической теории, 1995; Прикладная социальная психология, 1998; Социальная психология, 2001–2006; Социальная психология безопасности, 2002; Реальная социальная психология, 2004; Социальная психология образования, 2005; Выборы, теория и практика, 2006; Миграция в Европе и ее последствия, 2007; Социальная психология преступности, 2007.

Л. А. Карпенко

СУХОМЛИНСКИЙ Василий Александрович (1918 –19 70) – советский педагог. В 1935–1941 гг. работал учителем украинского языка и литературы в школах Кировоградской обл. В 1938 г. заочно закончил Полтавский учительский ин-т. В июле 1941 г. призван в армию, младшим политруком стрелковой роты воевал на Зап. и Калининском фронтах. После ранения в 1942–1944 гг. – директор школы с. Ува в Удмуртии. После освобождения Украины возвратился на родину и в 1944–1948 гг. возглавлял Онуфриевский РОНО, в 1948–1970 гг. – директор Павлышской средней школы Кировоградской обл. В 1955 г. защитил канд. дис. «Директор школы – организатор учебно-воспитательного процесса», в 1957 г. избран чл. – кор. АПН РСФСР, в 1968 г. – АПН СССР. Засл. учитель Украины. Считая себя учеником и последователем А. С. Макаренко, продолжал традиции коллективистской педагогики, решая проблему «коллектив – личность» и О. в коллективе с учетом индивидуальных особенностей ребенка на разных возрастных этапах. Подчеркивал значение характера внутриколлективных отношений, отмечая, что основой организационного и морального единства школьного коллектива является забота человека о человеке, ответственность человека за человека. Психол. – пед. наследие Сухомлинского – это конкретная теория и практика реального гуманистического О., направленная на решение проблемы соотношения цели и средств, свободы воли и принуждения, рационального и эмоционального в воспитании. Наиболее известны его книги «Сердце отдаю детям», «Рождение гражданина» и «Письма к сыну». С начала 1950-х гг. в Павлышской школе под его рук. работал «Родительский ун-т», для учителей велся «Психол. семинар», для старшеклассников был организован спецкурс «Человековедение». Одним из первых в нашей стране Сухомлинский начал работу с 6-летними детьми, создав для них «Школу радости», где с помощью новых психол. – пед. форм и методов велась подготовка детей к сложному ученическому труду. Ввел в широкое употребление понятия «воспитуемость личности», «коллективная духовная жизнь», «интеллектуальный фон» класса, «эмоциональная грамотность» и, наоборот, «невежество» коллектива, что позволило педагогам и психологам более глубоко и всесторонне подходить к вопросам воспитания и организации жизни школьного коллектива и личности учащихся. Осн. труды: Избр. соч. в 5 т. 1976–1977; Соч. в 3 т., 1979; В. А. Сухомлинский о воспитании / Сост. и авт. вступ. ст. С. Л. Соловейчик, 1973.

Н. Л. Карпова

ТВОРОГОВА Надежда Дмитриевна (р. 1948) – российский психолог, спец. в обл. клинической психологии, докт. психол. наук, проф. (1994). Окончив в 1971 г. ф-т психологии МГУ им. М. В. Ломоносова, начала работать в 1 ММИ им. И. М. Сеченова (ныне – Моск. мед. академия им. И. М. Сеченова). С 1994 г. заведует каф. педагогики и мед. психологии этого вуза. С 2000 по 2008 гг. совмещала работу в ММА с заведыванием каф. клинической психологии ун-та РАО. В 1977 г. под рук. проф. Ю. М. Орлова, акад. А. В. Петровского защитила канд. дис. по социальной психологии «Экспериментальное изучение макроструктуры деятельности общения студента». В 1992 г. защитила докт. дис. по теме «Психология управления общением личности». Исследование имело теоретико-эксперим. характер, О. рассматривалось не только как интер-, но и как интраиндивидный процесс, составляющие к-рого оказывают влияние на все сферы жизнедеятельности студента в вузе. Было показано, что личность имеет возможность осознанно управлять своими межличностными взаимоотношениями в группе, влиять на свой межличностный статус в ней. Саноцентристская направленность исследований Н. Д. Твороговой представлена в ряде статей и обобщена в монографии «Общение: диагностика и управление» (2002). Совместно с проф. Ю. М. Орловым были разработаны когнитивно-эмотивный тест (КЭТ) (1992, 1999) и шкала измерения потребностно-мотивационного профиля референтности группы (МПРГ). В своих исследованиях Творогова использовала деятельностный подход – и при изучении процесса О. врача с пациентом, О. студента в своей учебной группе и др.; он стал методологической основой подготовленных ею учебных пособий по психологии для среднего и высшего мед. образования. Н. Д. Творогова имеет высшую квалификационную категорию по специальности «Психотерапия», ей присвоено звание «Почетный профессор» (2008). Совместно со специалистами Бирмингемского унта (Великобритания) работает в научно-образовательной программе «Обучение врачей, управленцев здравоохранения, медсестер, фармацевтов профессиональному общению». Творогова Н. Д. – авт. более 200 науч. публикаций. В последнее десятилетие возглавляла разработку образовательных программ и обучающих пособий по психологии для высших и средних мед. учебных заведений. Значит. место в них уделено обучению профессиональному О. Осн. труды: Деловое общение, 2001; Психология управления, 2001; Общение: диагностика и управление, 2002; Социальная психология, 2008; автор глав «Социальная психология в медицине», «Психология взаимоотношений врача с пациентом», «Групповые факторы в работе врача» учеб. пособия: Социальная психология / Под ред. проф. А. М. Столяренко, 2001.

К. В. Кулешова

ТОМАС Александр (р. 1939) – немецкий психолог, изучал психологию, социологию и политологию в университетах Кёльна, Бонна и Мюнстера. В 1968 г. защитил диплом по психологии, с 1970 г. доктор философских наук, с 1973 г. профессор по психологии Берлинского Свободного Университета, с 1979 г. профессор Регенсбургсого ун-та, где 25 лет работал в области социальной психологии и психологии организации. Основные исследования А. Томаса в области межкультурной психологии, психологии поведения представителей разных культур, межкультурной коммуникации и разработка тренингов развития навыков и оценки межкультурной компетенции. Он основал дополнительное обучение студентов по направлению «Межкультурная деловая коммуникация» и является одним из основателей «Института кооперационного менеджмента», открытого в 1999 г. при Регенсбургском ун-те, где проводится консультирование организаций по проблемам межкультурной компетенции, коммуникации в организациях, консультирование групп и их руководства и используется метод профессиональной оценки и подбора персонала (Assessment-Center) и обучение в организациях. А. Томас – член Совета по миграции ФРГ, член правления «Исследовательского объединения Восточной и Южно-восточной Европы» («Forschungsverbund Ost– und Südosteuropa» (Forost)), член международных профессиональных обществ по исследованию межкультурных вопросов. Он входит в научный совет «Interculture journal» – интернет-журнала по межкультурному обучению, ответственный редактор и соредактор ряда учебных пособий и научных трудов: с Е.-У. Кинаст и С. Шролль-Махль он издал «Справочник по межкультурной коммуникации и кооперации» (2 тома, 2003), сборник «Психология межкультурного диалога» (2008). Имеет награду Государственного министерства науки, исследования и искусства Баварии за основание специальности «Межкультурная деловая коммуникация» (2002), Премию Германской ассоциации психологов за научную работу в области межкультурной психологии (2004). Осн. труды: Einführung in die Sozialpsychologie (Zus. mit Ernst F. Müller, 1974); Interkultureller Austausch als interkulturelles Handeln. Theoretische Grundlagen d. Austauschforschung (1985); Psychologie und multikulturelle Gesellschaft. Problemanalyse und Problemlösungen (1994); Psychologie interkulturellen Handelns (1996); Grundlagen der interkulturellen Psychologie (2005).

Р. Нойманн

ФИЛОНОВ Лев Борисович (р. 1925) – российский психолог, спец. в обл. юрид. психологии, психодиагностики и психопрогностики. Докт. психол. наук (1986), проф. (1988). В 1949 г. окончил Казанский юрид. ин-т, работал адвокатом (1949–1954). Одновр. заочно учился на психол. отделении философ. ф-та ЛГУ, окончил его в 1954 г. Начал профессиональную деятельность мл. науч. сотр. Ин-та психологии АПН (1955). В 1963 г. защитил канд. дис.: «Зависимость скорости реакции выбора от числа различительных признаков объектов». Описал явление «броского признака» и открытые закономерности организации признаков, к-рые были названы в Голландии «феноменом Филонова» (1968). В 1986 г. защитил докт. дис. «Психология развития контакта между людьми в условиях затрудненного общения». Разработал «методики контакта», к-рые доведены до инструментального уровня. В наст. вр. они применяется в спец. службах, является основой для выдвижения стратегии и тактики ведения переговоров с террористами и используется при нарушении режимов в местах исполнения приговора. В 1986–1990 гг. заведовал каф. психологии в МГЗПИ, в 1992–1996 гг. заведовал каф. психологии в ун-те РАО, в 1990–2000 гг. – зав. лаб. психол. антропологии в НИИ культурологии МК и РАН. В наст. вр. – гл. науч. сотр. РИК, проф. каф. психологии труда МГУ им. М. В. Ломоносова, засл. проф. каф. социальной психологии РГСУ. Многие годы является руководителем комплексных исследований личности и индивидуальности, разрабатывая науч. – исслед. программы, консолидируя вокруг себя группу ученых, образующих «школу Филонова». «Предметное поле» школы Ф. составляют: концепция признаковой постановки психол. диагноза; концепция девиационной природы изменчивости; концепция периодов возникновения отклонений в развитии личности; концепция модели проявления утаиваемых обстоятельств; концепция коммуникативных технологий развития контакта и эскалации конфликта; концепция личностно-опосредованного формирования специалиста-психолога. Последние разработки связаны с обоснованием психолого-антропологического конструктивного подхода в психологии. Под его рук. защищено 38 канд. диссертаций, он имеет награды: отличник просвещения (1995), медаль за социальное служение (2006). Осн. труды: Психологические способы выявления скрываемого обстоятельства, 1979; Психологические способы изучения личности обвиняемого: Учеб. пособие, 1983; Психологические аспекты установления контактов между людьми (Методика контактного взаимодействия), 1982; Тренинги делового общения сотрудников органов внутренних дел с различными категориями граждан, 1992; Психолого-педагогическая антропология (в соавт), 2007; Словарь-компендиум психолого-антропологической диагностики (в соавт.), 2008.

Н. А. Ананьева

ФЛОРЕНСКАЯ Тамара Александровна (1936–1999) – российский психолог, спец. в обл. психологии личности и пед. психологии. Докт. психол. наук (1993), чл. Нью-Йоркской академии наук (1995). В 1959 г. окончила психол. отделение филос. ф-та МГУ им. М. В. Ломоносова. В 1963–1966 гг. училась в аспирантуре НИИ ОиПП АПН СССР под рук. Л. И. Божович. С 1964 по 1999 г. работала в ПИ РАО. В 1975 г. защитила канд. дис. «Социологизация фрейдизма в теориях личности К. Хорни и Г. С. Салливена». Ею было показано, что построение социально-психол. теории развития личности возможно только через преодоление дуализма «природное – социальное». Она предложила принципиальное решение проблемы аномального и норм. личностного развития, сделав вывод о том, что именно эгоцентризм, является препятствием норм. личностному развитию, что находит отражение и в психофизиологии человека, способствуя развитию опр. установки. В 1976 г. проблема катарсиса была осмыслена ею как преображение личности через очищающее страдание. С 1977 г. Флоренская начала разрабатывать тему «Психол. подготовка юношества к семейной жизни», создавая программу курса по подготовке молодежи к семейной жизни, противостоянию разрушению семьи. В 1980-е гг. она обращается к методологическим проблемам психологии личности и продолжает разрабатывать диалогическое направление в психологии. В 1993 г., защитив докт. дис. «Диалог в практической психологии», она обосновала понимание личностно-ориентированной практической психологии как гуманитарной науки, имеющей свое содержание и предмет и характеризующейся собственной методологией. Соотнесла понятия межличностный диалог и внутр. диалог, вернула в психологии понятие духовного Я, духовной индивидуальности. Одной из первых открыла для психологии значимость идей М. М. Бахтина и конкретизировала диалогическую методологию гуманитарных наук применительно к психологии, выделила осн. характеристики диалога. Осн. труды: Проблема психологии катарсиса как преобразования личности // Психологические механизмы регуляции социального поведения, 1979; Диалог как метод психологии консультирования (Духовно-ориентированный подход) // Психол. журн. 1994. Т. 15. № 5; Диалогическое общение как путь духовного преображения личности // Гуманистические проблемы психологической теории, 1995; Мир дома твоего, 1999; Диалог в практической психологии, 2001; Диалоги о воспитании и здоровье: духовно-ориентированная психотерапия, 2001.

М. Ю. Колпакова

ХОХЛОВ Сергей Иванович – российский психолог и педагог, канд. психол. наук, проф. В 1962 г. закончил ф-т иностр. языков Рязанского гос. пед. ин-та. Авт. более 60 науч. работ и 7 книг по общей и пед. психологии. Специализируется в обл. самовоспитания личности. Осн. труды: Формирование педагогических умений в процессе профессионального самовоспитания будущего учителя, 1988; Психология самовоспитания. Теорет. курс, 1996; Педагогическое руководство самовоспитанием школьников: Учеб. – метод. пособие для преподавателей каф. педагогики и психологии пед. вузов и ун-тов / Под ред. Л. И. Рувинского, С. И. Хохлова, 1988; Методические рекомендации для слушателей университета педагогических знаний мастеров производственного обучения по курсу «Психология» (в соавт.) 1986; Как воспитать волю и характер (в соавт.), 1988; Учитель – ученик. Искусство взаимодействия: Учеб. пособие, 2008.

Л. А. Карпенко

ЧЕРНЫШЁВ Алексей Сергеевич – российский психолог, спец. в обл. социальной психологии и психологии О., докт. психол. наук, проф., Засл. работник высшей школы РФ, зав. каф. психологии Курского гос. ун-та. Исследует проблемы О. в связи с подготовкой молодежных лидеров из числа социально одаренных подростков и юношей в рамках крупномасштабного формирующего эксперимента в специально созданной в 1961 г. Курской психол. школе лидеров. Им разработаны аппаратурные модели совместной деятельности и О., к-рые используются как диагностические средства и как социально-психол. тренажеры («Групповой сенсомоторный интегратор», «Стрессор», «Арка») не только в школе лидеров, но и при обучении студентов-психологов, а также в спец. исследованиях, напр., при изучении психич. ресурсов человека в режиме непрерывного бодрствования, проведенного Ин-тами психологии и медико-биол. проблем АН СССР в 1988. Им выявлены социально-психол. механизмы влияния уровня развития группы, особенно ее организованности и направленности, на социально-перцептивную и интерактивную подструктуры О., установлен избирательный характер санкций к лицам, допустившим ошибку, в зависимости от их психол. статуса в группе. В решении проблемы целенаправленного формирования успешного О. у совр. подростков и юношей достаточно эффективной оказалась разработанная Ч. совместно с учениками форма психол. помощи в виде социального обучения. В пед. О. исследовались конфликтные пед. ситуации и предложены психол. – пед. технологии профилактики и решения напряженных отношений в пед. О. Осн. труды: Психологическая школа молодежных лидеров (в соавт.), 2005; Аппаратурные методики психологической диагностики группы в совместной деятельности (в соавт.), 2005; Социальное обучение молодежи: оптимальные условия, принципы, технологии (в соавт.), 1999; Практикум по решению конфликтных педагогических ситуаций, 1999.

Л. А. Карпенко

ШЕРКОВИН Юрий Александрович (1924–1998) – российский психолог, спец. в обл. социальной психологии. Докт. психол. наук (1971), проф. (1973). Участник В. О. В., награжден мн. орденами и медалями. Вернувшись с фронта в 1945 г., поступил в Военный ин-т иностр. языков, по окончании к-рого специализировался в обл. внеш. разведки и спецпропаганды. С 1953 по 1958 г. – преподаватель каф. спецподготовки Моск. ин-та внеш. торговли при Мин-ве внеш. торговли. С 1958 по 1966 г. – преподаватель каф. спецподготовки в МГИМО МИД СССР. В 1960-е гг. работал в США, где изучал опыт американских психологов по обеспечению эффективности массовых информационных процессов. Своими учителями считал Б. Ф. Поршнева и американского социопсихолога В. Шрама. С 1966 г. – доцент Ин-та обществ. наук при ЦК КПСС, где создал и возглавил группу (1966–1967), а позднее каф. обществ. психологии и пропаганды (с 1967 – зам., а с 1975 – зав. каф., к-рая являлась, по существу, первой в СССР каф. социальной психологии). Специализировался в обл. психологии массовой коммуникации, общения, стихийного поведения. Исследовал проблемы внимания, восприятия, понимания и мнемических процессов в коммуникативном воздействии на массовые аудитории, выявил роль и соотношение убеждения и внушения в тех же процессах, проанализировал генезис и значимость слухов как специфического вида межличностной коммуникации. По результатам исследований защитил на ф-те психологии МГУ им. М. В. Ломоносова докт. дис. на тему «Психологические проблемы массовых информационных процессов» (1971) и опубл. в 1973 г. монографию с тем же названием, переведенную на 6 языков. В ряде публикаций 1970–1980-е уделял внимание психологии полит. явлений и процессов, и в частности, социально-психол. аспектам национализма и терроризма. Под его ред. в 1975 г. вышло первое учеб. пособие по социальной психологии. Параллельно с отмеченными проблемами занимался вопросами психологии рекламы. С 1992 г., когда Ин-т обществ. наук при ЦК КПСС прекратил свое существование, целиком переключился на эту проблематику, сотрудничал с ИП АН СССР, ф-том психологии и ф-том журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова. Осн. труды: Психологические проблемы массовых информационных процессов, 1973; Социальная психология. Краткий очерк (в соавт.), 1975; Наружная реклама. Трудное искусство простоты, 1995; Политический терроризм: обвинение империализму (в соавт.), 1983.

Л. А. Карпенко

ЯЦЕНКО Тамара Семеновна (р. 1944) – украинский психолог, докт. психол. наук, проф., действ. чл. Национ. академии пед. наук Украины. Чл. ВАК (1997–1999) и ряда специализированных Ученых советов по защите канд. и докт. диссертаций. Чл. Экспертного совета гос. аккредитационной комиссии Мин-ва образования и науки Украины (с 2002 и по наст. вр.). В 1968 г. закончила физико-матем. ф-т Черкасского пед. ин-та и аспирантуру Киевского пед. ун-та (1972). С 1972 г. работала в Черкасском национ. унте им. Б. Хмельницкого, с 1974 г. по наст. вр. заведует каф. практической психологии ф-та психологии КПУ. В 1989 г. защитила докт. дис. «Психологические основы активной подготовки будущего педагога к О. с учащимися». В дис. были разработаны основы групповых форм активного социально-психол. обучения учителей в целях оптимизации личностных характеристик как предпосылок профессионализма в пед. обучении, а также раскрыты ведущие механизмы групповой динамики – положительная дезинтеграция и вторичная интеграция психики на более высоком уровне личностного развития. Является основателем разработки психодинамической теории, выстроенной на эмпирическом базисе метода активного социально-психол. обучения (АСПО) в соответствии с методологией глубинно-психол. познания. Ведет активную науч. – пед. Деятельность: с 1990 г. проф. психол. ф-та Черкасского национ. ун-та им. Б. Хмельницкого, в 2002–2005 гг. – декан этого ф-та, с 2005 – проф. каф. психологии Крымского гуманитарного ун-та и директор Центра глубинной психологии НАПН Украины при РВУЗ КГУ (г. Ялта). Она является чл. редкол. ряда журналов и период. изданий: «Практическая психология и социальная работа» (Киев); «Психология и общество» и др. Т. С. Яценко – организатор ежегодных (с 2005) все украинских научно-практических семинаров «Методичес кие и теоретические основы практической психологии» и руководит украинской группой исследователей в рамках межд. проекта RUKAD (программа INTAS) «Пути поиска психол. благополучия подростков России, Украины, Киргизии». Она авт. более 200 публикаций, имеет ряд наград: Засл. работник народного образования Украины (1996), Отличник образования Украины (1999), орден «Княгини Ольги» ІІІ степени (2001), знак «За науч. достижения» (2006), медаль К. Д. Ушинского (2009). Осн. труды: Активная социально-психологическая подготовка педагога к общению с учащимися. Ч. 1. Киев, 1988; Методы активного социально-психологического обучения. Ч. 2. Киев, 1991; Программа полного интенсивного курса активного социально-психологического обучения (в соавт.), 1999; Психоаналитическая интерпретация комплекса тематических психорисунков (глубинно-психологический аспект) (в соавт.), 2000; Активное социально-психологическое обучение: теория, процесс, практика, 2002; Теория и практика глубинной психокоррекции: Вторая «Авторская школа академика НАПН Украины Т. С. Яценко» (в соавт.), 2009.

С. М. Аврамченко

Список статей по разделам

Введение

ЧАСТЬ 1. ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ПСИХОЛОГИИ ОБЩЕНИЯ

Раздел 1. История психологических исследований общения

Исследование общения в Гродненском государственном университете им. Я. Купалы: школа Кондратьевой С. В.

Исследование общения в Институте психологии РАН: школа Ломова Б. Ф.

Исследование общения в Кубанском государственном университете

Исследование общения в Ленинградском (Санкт-Петербургском) государственном университете

Исследование общения в Московском государственном университете им. М. В. Ломоносова: школа Андреевой Г. М.

Исследование общения в Психологическом институте РАО

Исследование общения в Ростовском государственном университете (ЮФУ)

История развития понятий «общение» и «коммуникация»

Общение: интегративная методология изучения

Общение как предмет междисциплинарного изучения

Общение: методолого-теоретические проблемы

Общение: социально-философское понимание

Основные направления исследования общения в зарубежной социальной психологии

Проблема общения в трудах Ананьева Б. Г.

Проблема общения в трудах Леонтьева А. А.

Проблема общения в трудах Ломова Б. Ф.

Проблема общения в трудах Мясищева В. Н.

Проблема познания людьми друг друга в отечественной психологии

Психология общения: школа Бодалева А. А.

Психология общения: школа Мерлина В. С.

Психология общения: школа Парыгина Б. Д.

Раздел 2. Теории, концепции и научные направления психологии общения

Герменевтика общения

Деятельностное опосредствование межличностных отношений в группе: теория А. В. Петровского

Диалог в контексте идей М. М. Бахтина и А. А. Ухтомского

Диалог как духовное общение: концепцияТ. А. Флоренской

Диалогическое общение: концептуальный анализ

Дискурс: исследования в Институте психологии РА Н

Единство мышления и речи, общения и познания

Исследование педагогического воздействия: направление С. В. Кондратьевой

Исследование экспрессии человека в общении: социально– психологическая концепция В. А. Лабунской

Когнитивного диссонанса теория

Контакт психологический: концепция Л. Б. Филонова

Нарушенного речевого общения восстановление: направление Ю. Б. Некрасовой

Нейролингвистика и общение

Нейропсихология общения

Общение в многомерной концепции личности В. Ф. Моргу на

Общение в расширенной среде

Общение и деятельность: категориальный подход Б. Ф. Ломова

Общение и познавательные процессы

Общение: исследование функциональных систем

Общение: концепция М. И. Лисиной

Общение: культурно-исторический анализ

Общение межличностное: социальный конструкционизм

Общение: уровневая структурация

Общение: экопсихологический подход

Онтопсихология общения

Познание межличностное: теоретические модели

Психология воздействия: концепция Г. А. Ковалева

Психосемиотика общения

Речевая деятельность в психолингвистике: теория А. А. Леонтьева

Субъект затрудненного и незатрудненного общения: концепция В. А. Лабунской

Теория социальных представлений

Раздел 3. Основные категории и понятия психологии общения

Аттракция

Взаимодействие интерсубъектное (межсубъектное, интерсубъективное)

Взаимоотношения

Внушение

Воздействие

Диалог

Диалог в пространстве и времени общения

Диалогическое общение

Дискурс

Заражение

Игра как форма общения

Имидж субъекта общения

Интеллект в общении

Интеллект эмоциональный в общении

Категоризация

Категоризация понятий общение и коммуникация

Коммуникативная деятельность

Коммуникативное ядро личности

Коммуникативные способности

Коммуникация как общение: перспективы исследования

Контакт

Манипуляция

Обратная связь в межличностном общении

Общение

Общение: виды

Общение знаковое

Общение и деятельность: категориальный анализ

Общение и мышление

Общение как процесс

Общение конвенциональное

Общение: мотивация

Общение: понятийный анализ

Общение: психодиагностика

Общение: системность

Общение: социально-психологический конструкт

Общение: структура и модель процесса

Общение: типы

Общение фатическое

Общение: функции

Отношение к человеку

Оценивание человека: внешние и внутренние эталоны

Перцепция социальная

Познание в общении

Понятия «межличностное общение» и «взаимодействие» в различных концепцептуальных моделях

Представление социальное

Пространство общения межличностное

Рефлексия как механизм общения

Речь человека в общении

Социальная компетентность

Социальная компетентность: структура и методы изучения

Социальный интеллект

Субъект общения

ЧАСТЬ 2. МЕЖЛИЧНОСТНОЕ И МЕЖГРУППОВОЕ ОБЩЕНИЕ

Раздел 4. Личность как субъект общения

Альтруизм

Атрибуция каузальная

Барьер коммуникативный

Барьер смысловой

Вранье

Гендер и взаимодействие в детском возрасте

Гендер и детско-родительские отношения

Гендер и социальная перцепция

Гендерные различия в общении

Грамотность психологическая

Децентрация

Диалогичность

Диалогичность: формирование

Доверие

Доверие к другим

Доверие к себе

Доверительное общение

Дружеские отношения: возрастные особенности

Замкнутость (см. Общительность – замкнутость)

Значимый другой

Игрушка как средство общения

Идентификация

Интеракция

Интимно-личностное общение

Исповедь (исповедальный уровень общения)

Когнитивные способности в общении: формирован

Когнитивные структуры в общении

Когнитивный стиль в общении

Компетентность коммуникативная

Компетентность психологическая

Компетентность социальная

Компетенция семиотическая

Культура психологическая

Личностный рост в общении

Ложь

Манипуляция психологическая

Маскулинность в общении

Мышление в общении

Мышление социальное

Обман

Общение: возрастные типы

Общение: мастерство

Общение: онтогенез

Общение: онтогенез – дошкольное детство

Общение: онтогенез – младший школьный возраст

Общение: онтогенез – подростковый возраст

Общение: онтогенез – юношеский возраст

Общение: онтогенез – зрелый возраст

Общение: онтогенез – пожилой возраст

Общение приватное

Общение с Богом

Общение с собой

Общение: стиль

Общение: стиль и темперамент

Общительность

Общительность – замкнутость

Одиночество

Потребность в общении

Псевдодоверие

Самопрезентация

Самораскрытие

Самоутверждение

Совестливость

Толерантность в общении

Уединение в общении

Управление своим общением

Фемининность в общении

Харизма

Целостность личности

Ценности личности в общении

Центрация

Эгоизм

Эготизм

Эгоцентризм

Эгоцентризм подростковый

Эмоции в общении

Эмоции дифференциальные в общении

Эмпатия

Эмпатия: механизмы

Этика общения

Эффект новизны

Эффект ореола

Раздел 5. Вербальное и невербальное общение

Внешнее и внутреннее в человеке: проблема соотношения

Внешний облик привлекательный

Внешний облик: самоотношение

Внешний облик: функции в общении

Детектор лжи психологический

Дикция

Жесты

Коммуникативная функция подсознания

Мимика

Невербальная интеракция

Невербальная информация

Невербальная коммуникация

Невербальное общение: гендерный подход

Невербальное общение: дискурс-анализ

Невербальное общение: коммуникативные уровни

Невербальное общение: направления исследований

Невербальное поведение в общении: интерпретация

Поведение экспрессивное

Поза

Проксемика

Речь внутренняя

Речь: восприятие

Речь: готовность (готовность к речи)

Речь: ригидность

Речь эгоцентрическая

Танец как невербальное общение

Физиогномическая редукция

Эмоциональный слух

Раздел 6. Межличностное и межгрупповое общение

6.1. Межличностное общение

Аттрактивное общение

Альтруистическое общение

Аффилиативная мотивация общения

Аффилиативное взаимодействие и поведение

Аффилиативное общение

Аффилиация

Влияние

Влияние личное

Влияние личное мужское и женское

Влияние личное: типы

Восприятие межличностное

Диалог повседневный

Дружба

Значимый другой

Конфликт

Конфликтное общение

Макиавеллизм и манипулятивное общение

Межличностная игра

Межличностное общение: критерии и уровни успешности

Межличностное общение опосредствованное

Межличностное познание

Межличностное познание: имплицитные теории личности

Межличностное познание: способы

Межличностное познание: эталоны

Межличностное пространство

Межличностные отношения

Межличностные отношения близкие

Межличностные отношения: механизмы формирования

Межличностные ритуалы

Межличностный конфликт

Межличностный кризис

Наказание (см. Поощрение и наказание)

Непонимание в процессе общения

Обман в межличностной коммуникации

Образ другого

Общение в процессе воспитания

Общение в семье

Общение в семье: детско-родительские отношения

Общение с умирающим

Подражание

Поощрение и наказание

Расставание как феномен общения

Референтность

Симпатия

Фасилитация социальная

Фрустрация в процессе общения

Честность межличностном общении

6.2. Межгрупповое и внутригрупповое общение

Авторитет

Внутригрупповая идентичность

Внутригрупповое общение

Внутригрупповое общение: влияние

Внутригрупповое общение: динамика

Группа как субъект общения

Группа: неформальные отношения и подгруппы

Группа: общение и адаптация личности

Группа: общение и влияние

Группа: общение и статус личности

Группа: совместимость и сработанность

Групповая сплоченность

Групповой фаворитизм

Групповые конфликты

Групповые нормы

Доверие в группе

Паника массовая

Слухи

Согласие групповое

Социальное познание: межгрупповые механизмы

Стиль лидерства (стиль руководства)

Толпа

Харизма

Раздел 7. Деловое и управленческое общение

Деловое общение

Деловое общение: компетентность

Деловое общение: признаки

Деловое общение: психотехнологии речевого доказывания

Деловое общение: психотехнологии речевого опровержения

Деловое общение: речевая выразительность

Деловое общение: речевая культура

Деловое общение: речевых выступлений эффективность

Деловое общение: стили

Деловое общение: тактика

Деловое общение: этапы

Деловой конфликт

Деловой конфликт: профилактика

Деловой конфликт: психотехника разрешения

Деловой конфликт: техники переговоров

Деловые отношения в организации

Деловые службы

Климат социально-психологический в коллективе

Коммуникационная задача

Коммуникационная задача вероятностная

Коммуникационная задача детерминированная

Коммуникационная задача неопределенная

Коммуникационная ошибка

Коммуникационная ошибка: виды

Коммуникационный акт

Коммуникационный результат

Коммуникационный риск

Коммуникационный риск: виды

Общение организации с личностью

Переговоры: ведение

Переговоры: ведение – тактические приемы

Переговоры деловые

Переговоры коммерческие

Переговоры на основе взаимного учета интересов

Переговоры на основе стратегии «позиционный торг»

Переговоры: подготовка

Переговоры: результаты

Переговоры: семиотика

Переговоры: телефонный этикет

Решение переговорное: типы

Соглашение переговорное

Управление

Управленческая деятельность и управленческое общение

Управленческое консультирование

Управленческое общение

Управленческое общение: стиль деструктивно-девиантный

Управленческое общение: стиль индивидуальный

Управленческое общение: стиль инновационный

Управленческое общение: стиль организационный

Управленческое общение: стиль стратификационный

Управленческое общение: стиль терминаторский

Управленческое общение: стиль характерологический

Управленческое общение: сферы

Управленческое общение: уровни

Управленческое общение: функции

Раздел 8. Профессиональное общение и его виды

8.1. Профессиональное общение

Консультирование корпоративное

Консультирование психологическое – диалогический подход

Консультирование психологическое – обратная связь

Коучинг

Общение в службе молодежного телефона доверия

Общение в спорте

Общение в среде военнослужащих

Общение в условиях крупномасштабных критических инцидентов

Общение в условиях крупномасштабных критических инцидентов: роль СМИ

Общение в экстремальных ситуациях

Общение в экстремальных условиях деятельности

Общение государственных служащих в общественных приемных

Общение государственных служащих: компетентность социально-перцептивная

Общение государственных служащих: профессиональные эталоны

Общение представителей различных типов профессий: специфика

Пиар (PR) в помогающих профессиях

Профессиональная коммуникабельность

Профессиональная позиция во взаимодействии

Профессиональное общение

Профессиональное общение в психологии труда

Профессиональное общение в системе «Человек – Знак»

Профессиональное общение в системе «Человек – Природа»

Профессиональное общение в системе «Человек – Техника»

Профессиональное общение в системе «Человек – Художественный образ»

Профессиональное общение в системе «Человек – Человек»

Профессиональное общение: виды

Профессиональное общение: воздействие авторитарное и диалогическое

Профессиональное общение: воздействие психологическое

Профессиональное общение: воздействия механизмы

Профессиональное общение и профессиональная деятельность

Профессиональное общение имиджформирующее

Профессиональное общение как среда саморазвития специалиста

Профессиональное общение: коммуникативная компетентность

Профессиональное общение: коммуникативные барьеры

Профессиональное общение: компоненты

Профессиональное общение на борту воздушного судна

Профессиональное общение на борту воздушного судна: речевой аспект

Профессиональное общение: принципы и правила

Профессиональное общение: психотехника

Профессиональное общение: специфика

Профессиональное общение: стили

Профессиональное общение: типы

Профессиональное общение: факторы эффективности

Профессиональное общение: функции

Профессиональное общение: этика

Профессиональное общение: этикет

Профессиональное общение: язык

Психологическая рекомендация

Синдром эмоционального выгорания

Чувствительность в общении профессиональная различительная

8.2. Педагогическое общение

Духовность в образовании

О педагогическом общении: Кан-Калик В. А.

О педагогическом общении: Кондратьева С. В.

О педагогическом общении: Леонтьев А. А.

О педагогическом общении: Макаренко А. С.

О педагогическом общении: Сухомлинский В. А.

Обучающее общение

Общение в процессе воспитания

Одухотворение образования

Педагогическое взаимодействие: виды

Педагогическое общение в концепции профессионального развития учителя

Педагогическое общение: гибкость

Педагогическое общение: диалог и его виды

Педагогическое общение и педагогическое взаимодействие

Педагогическое общение: имидж

Педагогическое общение: компетентность

Педагогическое общение: конфликт и его виды

Педагогическое общение: конфликт и его причины

Педагогическое общение: конфликт и способы его разрешения

Педагогическое общение: межличностное познание

Педагогическое общение: наказание

Педагогическое общение: направленность

Педагогическое общение неэффективное

Педагогическое общение: образ ребенка

Педагогическое общение: образ учителя

Педагогическое общение: оценивание

Педагогическое общение: поощрение

Педагогическое общение: профессиональные деформации личности учителя

Педагогическое общение: речевые аспекты

Педагогическое общение: смысложизненные ориентации

Педагогическое общение: стиль

Педагогическое общение: структура

Педагогическое общение: технология развития коммуникативных способностей учителя

Педагогическое общение: функции

Педагогическое общение эффективное

Психогигиена общения по А. Б. Добровичу

Социальное обучение

Среда общения

Среда социальная развивающая («социальный оазис»)

Стиль отношений педагога с учащимися

Эмоциональное выгорание в педагогическом общении

8.3. Общение в правоохранительной сфере

Общение в пенитенциарных учреждениях

Общение в пенитенциарных учреждениях: криминогенное

Общение оперативного работника с гражданами: ролевое поведение

Опрос граждан правоохранительными органами

Пограничная служба: общение с иностранными гражданами

Пограничная служба: таможенный опрос

Правоохранительная беседа профилактическая

Предварительное следствие: допрос в бесконфликтной ситуации

Предварительное следствие: допрос в конфликтной ситуации

Предварительное следствие: допрос несовершеннолетнего

Психологический портрет в правоохранении

Психотехнология переговоров по освобождению заложников

Психотехнология переговоров с преступниками

Речь адвоката

Речь прокурора

Речь судебная

Речь судебная в гражданском процессе

Судебная полемика

Судебные прения

Судопроизводство: допрос в суде потерпевшего, свидетеля

«Телефон доверия» при правоохранительных органах

8.4. Технологии и тренинги общения

Здоровьесберегающая педагогическая технология

Коммуникативные технологии общения

Метод групповой дискуссии

Перцептивно ориентированный социально-психологический тренинг Л. А. Петровской

Социально-психологический тренинг

Технология актерского искусства для педагогов

Технология обучения по Методу активизации Г. А. Китайгородской

Технология развития коммуникативных способностей учителя

Тренинг общения

Тренинги общения: классификация

Раздел 9. Этнопсихологические особенности общения

Адаптация этнокультурная

Аккультурация

Аккультурация: теории

Аксиология внутриэтнического общения

Барьеры межкультурных отношений

Диалог в межкультурной коммуникации: гармонизация диалога в структуре «автор – адресат»

Дискурс в межкультурной коммуникации

Идентичность этническая

Интегративная теория речи

Интегративный лингвопсихологический тренинг

Интеграция этническая

Интерференция

Интолерантность этническая

Исследование общения в этнопсихологии

Когнитивные структуры в межкультурном общении

Контакты культурные

Конфликт межнациональный

Конфликт этнический

Конфликты этнические: способы разрешения

Конфликты этнические: технологии разрешения

Ксенофобия

Культурный шок

Культуры индивидуалистические и коллективистичекие

Межкультурная компетенция

Межкультурная компетенция коммуникативная

Межкультурного взаимодействия стадии

Менталитет в общении

Механизмы формирования родной и иноязычной речи в общении

Народ

Народность

Национально-специфические схемы невербального поведения

Национальные особенности переговоров

Нация

Обращение в межэтническом общении

Общение в группе мигрантов

Общение межнациональное

Общение межэтническое

Общение мигрантов с коренным населением

Общение на иностранном языке

Оптимального своеобразия теория

Отношения межэтнические

Субъекты внутриэтнического общения

Субъекты межэтнического общения

Толерантное сознание: институты формирования

Толерантность этническая

Традиции

Этнические стереотипы

Этнические установки

Этнопсихолингвистика

Этнос

Этнофор

Этноцентризм

Язык-посредник в межэтническом общении

Язык общения: социально-политические факторы выбора языка

Языковая личность

Раздел 10. Общение в сфере искусства, политики, СМИ и Интернета

Агрессия в СМИ

Аудиториология

Аудитория

Аудитория в массовой коммуникации

Аудитория в массовой коммуникации: контакт

Аудитория СМИ: типологии

Аудитория СМИ: цикличность аудитории

Аудитория СМИ: цикличность аудитории Интернета (русскоязычного)

Аудитория СМИ: цикличность аудитории печатных СМИ

Аудитория СМИ: цикличность аудитории радио

Аудитория телевизионная: цикличность телевизионной аудитории

Аудитория телевизионная: психологический портрет

Библиопсихология, или библиотечная психология

Блогосфера

Веб-аудитория (web-аудитория)

Виртуальная коммуникация

Воздействие в телевизионной коммуникации

Воздействие информационных продуктов на психику человека: эффекты

Воздействие СМИ на человека

Воздействие СМИ на человека: уровни

Воздействие телевизионной рекламы

Восприятие музыки

Диалог в медиакоммуникации

Дискурс виртуальный

Дискурс информационный

Дискурс рекламный

Дискурс сетевой

Дискурс современного актуального искусства

Дискурс телевизионный

Дискурс ток-шоу

Дискурсивный анализ сообщений СМИ

Жанр реалити-шоу

Жанр ток-шоу

Жанры журналистского творчества в СМИ

«Значимый другой» в телевизионной коммуникации

Интернет: языковая специфика общения

Информационная безопасность

Информационная безопасность в СМИ: правовое обеспечение

Информационная глобализация

«Информационная» тенденция художественной жизни

Информационное взаимодействие

Информационное воздействие: правовой аспект

Информационно-психологическая безопасность

Информационно-психологическая безопасность в детском телесмотрении

Коммуникативное послание

Коммуникативные технологии в публичной дипломатии

Коммуникации политические: картографический язык

Коммуникация информационная

Коммуникация информационная: субъекты

Коммуникация массовая

Коммуникация убеждающая

Коммуникация этнокультурная в информационном пространстве

Культураобщения

Культурные нормы в общении

Культурные нормы: стили общения в разных культурах

Манипуляции массовым сознанием

Медиакоммуникация

Медиакомпетентность

Медиаобразование

Медиапродукция

Медиасообщение

Медиасреда

Медийные ресурсы (медиаресурсы)

Международная коммуникация

Межкультурные стратегии в дипломатии

Методы измерения аудитории СМК

Методы измерения аудитории СМК: автоматизированные

Методы измерения аудитории СМК: опросные

Мобильный телефон как средство общения

Модели СМК

Модели СМК двухступенчатые

Модели СМК: дискурсивные модели Холла и Фиске

Модели СМК когнитивные

Модели СМК: коммуникативная модель Ноэль – Нойман

Модели СМК математические

Модели СМК: модели конструирования социальной реальности

Модели СМК: модели фрейминга

Модели СМК: модель «волшебной пули» Лассуэлла

Модели СМК: модель Де Флера

Модели СМК: модель культивирования Гербнера

Модели СМК: модель средства Маклюэна

Модели СМК: модель Шеннона – Уивера

Модели СМК отечественные

Модели СМК отечественные: модель Матвеевой Л. В.

Модели СМК психологические

Модели СМК: ранжирование

Модели СМК социологические

Модели СМК циклические

Настроение общественное

Общение в политике: ожидания избирателей по отношению к личности политического лидера

Общение в PR-коммуникациях

Общение и искусство: диалог автора с аудиторией

Общение и искусство: искусство как общение

Общение и искусство: личность реципиента при восприятии искусства

Общение и искусство: музыкальное переживание

Общение и искусство: общение в искусстве

Общение и искусство: общение искусством

Общение и искусство: переживание катарсиса

Общение и искусство: роль эмпатии

Общение и искусство: творческое вдохновение

Общение и искусство: художественная, эстетическая компетентность

Общение и искусство: эстетическая деятельность художника, зрителя, слушателя

Общение через художественный текст

Паблик рилейшнз, PR

Пиар (PR) – коммуникации

Политическое общение

Политическое общение: психологические исследования

Политическое общение: субъекты

Политическое общение: субъекты – политические лидеры

Политическое общение: субъекты – политические партии

Политическое поведение

Политическое сознание

Психолингвистика СМИ: факты и суждения

Психолингвистика СМИ: формы выражения сведений

Психологическая безопасность

Психологическое консультирование в информационном пространстве

Психология пропаганды

Реклама

Реклама в Интернете

Реклама телевизионная

Рекламная коммуникация: гендерный фактор

Рекламная коммуникация: язык рекламы

Рекламная коммуникация: языковое манипулирование

Рекламное манипулирование

Репутационный политический менеджмент

Репутация политика

Рефлексивные технологии в управлении СМИ

Реципиент

Сетевая журналистика

Сетевая литература (сетература)

Сетевое искусство (Net Art)

Сетевое сообщество

Сетевой этикет

Слухи

СМИ – средства массовой информации

СМИ: функции в обществе

СМК: грамматические переменные

СМК, масс-медиа – средства массовой коммуникации

Социология публики

Субъекты международной коммуникации

Телевидение: роль в современном российском обществе

Телевизионная коммуникация: самовыражение личности

Телевизионная коммуникация: феномен «разорванной коммуцникации»

Телевизионное взаимодействие

Телевизионное SMS-общение

Телекоммуникатор

Терроризм

Экспансия виртуальности

Экспертиза медийных продуктов

Экспертиза медийных продуктов: схема комплексного анализа телевизионных передач

Явления массовидные

ЧАСТЬ 3. ТРУДНОСТИ И НАРУШЕНИЯ ОБЩЕНИЯ И ИХ КОРРЕКЦИЯ

Раздел 11. Трудности в общении

Агрессия

Деструктивное общение

Дефектное общение

Дефицитное общение

Дифференциальные эмоции как затрудняющий фактор общения

Достаточно хорошая мать в создании среды развития ребенка

Зависимость от психотерапевта

Застенчивость

Затрудненное общение: понятие и причины

Затрудненное общение: субъект

Защитные механизмы в общении

Киберсуицид

Контртрансфер

Механизмы взаимодействия, препятствующие личностному росту

Нарушение нормального процесса межличностного общения

Нарушение саморегуляции в общении

Общение аутистичных детей и подростков

Общение медико-профилактического учреждения с клиентом

Одиночества чувство

Ошибки первого впечатления о другом человеке

Сексизм в общении

Созависимость

Трансфер

Трудности в обмене посланиями между общающимися

Трудности в общении

Трудности в общении в контексте психологии здоровья

Трудный партнер общения

Фрустрация в процессе общения

Эмоциональное выгорание в общении

Я-объекты

Раздел 12. Преодоление и коррекция трудностей в общении

Аутентичность в общении

Балинтовская группа

Беатотерапия

Вербализация

Выяснение

Гештальт-терапия в устранении трудностей в общении

Групповая психотерапия

Гуманность и гуманитарность в общении

Директивное и недирективное общение психотерапевта

Интервью клиническое

Конфронтация

Копинг-стратегии

Копинг-стратегии: классификация

Механизмы лечебного действия групповой психотерапии

Ободрение

Отражение чувств

Партнерские взаимоотношения психотерапевта и клиента

Переучивание при неэффективном общении

Перефразирование

Пиар (PR) в работе представителей помогающих профессий

Поддержка

Позиция психотерапевта в общении

Помогающее поведение

Психотерапевтический контакт

Психотерапевтический контакт в беатотерапии

Психотерапия коммуникационная

Резюмирование в общении

Ролевая игра

Саногенное мышление в общении

Семейная психотерапия

Слушание нерефлексивное

Слушание понимающее

Соборность

Социальное благополучие

Т-группа

Театр психологический

Телефон доверия

Терапевтическая среда

Терапевтический альянс

Терапия, центрированная на клиенте

Терапия, центрированная на отношениях

Техника эмпатического слушания

Тренинг общения в психотерапии

Убеждение

Управление общением

Утешение

Фазы развития взаимоотношений в психотерапевтической группе

Формы рационального речевого воздействия

Эмпатия в психотерапии

Раздел 13. Нарушения общения

Агнозия социальная

Агорафобия

Аддикции отношений при нехимических зависимостях

Алекситимия

Антисоциальное личностное расстройство

Аутизм

Аутизм коллективный

Биосоциальная проблема в общении

Влияние психических нарушений на протекание общения

Дезадаптация сексуальная

Деперсонализация

Деформации общения у больных алкоголизмом и наркоманиями

Зависимое поведение

Логоневроз

Мутизм

Нарушение вхождения в группу и болезнь

Нарушение контроля в общении

Нарушение операциональных возможностей общения

Нарушений общения причины

Нарушения мотивационного звена общения

Нарушения общения при органических поражениях коры головного мозга

Нарушения общения у пациентов с неврологической патологией

Нарушения перцептивной стороны общения

Нарушения социального интеллекта

Общение интернет-зависимых пользователей

Общение страдающего истерией

Общение страдающего паническим расстройством (вегетативными пароксизмами)

Психиатрические симптомы как факторы, нарушающие общение

Речевые стереотипии

Речи нарушения

Ригидность в общении

Садизм

Символическое мышление, нарушающее общение

Системные основы общения

Специфика невербального общения при аддикции

Субъект общения в состоянии апатии

Субъект общения в состоянии мании

Субъект общения в состоянии невроза

Субъект общения в состоянии помраченного сознания

Субъект общения в состоянии посттравматического стрессового расстройства

Субъект общения в состоянии психоза

Субъект общения, демонстрирующий девиантное поведение

Субъект общения, страдающий ананкастным расстройством личности

Субъект общения, страдающий депрессией

Субъект общения, страдающий диссоциальным (асоциальным) расстройством личности

Субъект общения, страдающий зависимым расстройством личности

Субъект общения, страдающий параноидным расстройством личности

Субъект общения, страдающий психастенией

Субъект общения, страдающий психопатией

Субъект общения, страдающий расстройством приспособительных реакций

Субъект общения, страдающий тревожным расстройством личности

Субъект общения, страдающий шизоидным расстройством личности

Субъект общения, страдающий эмоционально неустойчивым (импульсивное, пограничное) расстройством личности

Суицидальное поведение как способ манипуляции

Фобия социальная

Ятрогения

Раздел 14. Коррекция нарушений общения

Библиотерапия

Бихевиоральная терапия общения

Взаимоотношение «врач – медицинская сестра – пациент»

Восстановительное обучение

Группы самопомощи

Кинезитерапия как средство терапевтического общения

Коррекция нарушений общения

Кризисная психотерапия

Логопсихотерапия

Модели общения с пациентом в медицинской среде

Общение врача с пациентом

Общение как лечебный фактор

Общение с больным ребенком в медицинской среде

Общение с пациентами, страдающими деменцией и олигофренией

Общение с пациентами, страдающими психическими заболеваниями

Принцип системности в коррекции нарушений общения

Раппорт

Саногенное поведение в профилактике нарушений общения

Символотерапия

Социальная реабилитация при аддиктивном поведении

ЧАСТЬ 4. ПСИХОДИАГНОСТИКА ОБЩЕНИЯ

Раздел 15. Диагностика общения

15.1. Диагностика психологических особенностей личности в общении

Диагностика реальной структуры ценностных ориентаций личности. С. С. Бубнова

Диагностика ценностных регуляторов организационного поведения персонала (ЦРОП). Т. С. Кабаченко

Тест определения жизненных ценностей личности (Must-тест). П. Н. Иванов, Е. Ф. Колобова

Методика изучения ценностных ориентаций (МИЦО) (The value survey). М. Рокич. Адаптация Д. А. Леонтьева

Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) (Purpose-in-Life Test, PIL, «Цель в жизни»). Джеймс Крамбо, Леонард Махолик. Модификация Д. А. Леонтьева

Тест «Культурно-ценностный дифференциал». Г. У. Солдатова

Методика изучения структуры ценностей. С. Шварц. Адаптация О. А. Тихомандрицкой

Шкала базисных убеждений (World Assumptions scale). Р. Янофф-Бульман. Модифицикация М. А. Падун, А. В. Котельниковой

Диагностика направленности личности (Ориентировочная анкета). Б. Басс. Модификация В. Смекала, М. Кучера. Адаптация Л. А. Верещагиной

Диагностика направленности на поиск/припоминание информации. И. Ю. Владимиров, Е. А. Горюшина

Опросник волевых качеств личности (ВКЛ). М. В. Чу маков

Методика «Нерешаемая задача». Н. Н. Александрова, Т. И. Шульга

Диагностика самоактуализации личности (САМОАЛ). Э. Шостром. Адаптация Н. Ф. Калины

Опросник уровня субъективного контроля (УСК). Е. Ф. Бажин, Е. А. Голынкина, А. М. Эткинд

Методика измерения качества жизни

Метод сравнения парных таблиц Л. Н. Собчик

Опросник личностных предпочтений. А. Эдвардс. Адаптация Т. В. Корниловой

Опросник «Личностные факторы принятия решений» (ЛФР). Т. В. Корнилова

Диагностика мотивационной структуры личности. B. Э. Мильман

Опросник социальной мотивации общения (СМО). Г. Ю. Айзенк. Модификация М. Л. Кубышкиной

Тест мотивации аффилиации (ТМА). А. Мехрабиан. Адаптация М. Ш. Магомед-Эминова

Многомерный опросник мотивации любви. В. Ф. Моргун

Тест тематической апперцепции для измерения мотива аффилиации. Ревалидизация Ю. М. Орлова, Н. Д. Твороговой

Тест «Этническая аффилиация». Г. У. Солдатова, C. В. Рыжова

Тест мотивации достижения (ТМД). А. Мехрабиан. Адаптация М. Ш. Магомед-Эминова

Экспресс-опросник «Индекс толерантности». Г. У. Солдатова, О. А. Кравцова, О. Е. Хухлаев, Л. А. Шайгерова

Опросник индивидуально-типологический (ИТО). Л. Н. Собчик

Диагностика коммуникативно-характерологических особенностей личности. Л. И. Уманский, И. А. Френкель, А. Н. Лутошкин, А. С. Чернышев и др.

Опросник формально-динамических свойств индивидуальности человека (ОФДСИ). В. М. Русалов

Опросник черт характера взрослого человека (ОЧХ-В). В. М. Русалов, О. Н. Манолова

Опросник «Многофакторное исследование толерантности» (МИТ). Ю. Д. Бабаева, П. А. Сабадош

15.2. Диагностика феноменов общения

Диагностика межличностных отношений (ДМО). Л. Н. Собчик

Методика личностного дифференциала. Адаптация Научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева

Методика «Цветовое зеркало отношений». Г. Фрилинг. Модификация В. Н. Кононовой

Диагностика межличностных и межгрупповых отношений (социометрия). Дж. Морено

Тест цвето-социометрический (ЦСМ). П. В. Яньшин

Диагностический тест отношений. Г. У. Солдатова

Методика «Незаконченные предложения». J. M. Saks – S. Sidney. Адаптация Г. Г. Румянцева

Методика определения ценностно-ориентационного единства группы. В. С. Ивашкин, В. В. Онуфриева

Методика референтометрическая (референтометрия). Е. В. Щедрина

Шкала измерения потребностно-мотивационного профиля референтности группы (МПРГ). Ю. М. Орлов, Н. Д. Творогова

Методика «Q-сортировка». Диагностика основных тенденций поведения в реальной группе и представлений о себе. В. Стефансон

Методика исследования нормативных предпочтений в группе. О. И. Комиссарова

Методика «Репертуарные решетки». Дж. Келли. Социально– психологическая модификация М. Ю. Кондратьева

Диагностика социально-психологической адаптации. К. Роджерс, Р. Даймонд

Диагностика межличностных отношений (ОМО) – тест на психологическую совместимость. В. Шутц. Модификация А. А. Рукавишникова

Диагностика стратегий самоутверждения личности. Е. П. Никитин, Н. Е. Харламенкова

Методика изучения межличностной обратной связи. Л. А. Петровская. Модификация О. В. Соловьевой

Диагностика мотивационных ориентаций в межличностных коммуникациях. И. Д. Ладанов, В. А. Уразаева

Диагностика коммуникативного контроля. М. Шнайдер

Методика «Измерение коммуникативной и социальной компетентности» (КОСКОМ). В. Н. Куницына

Методика «Словарь». И. Г. Кокурина

Опросник «Атрибутивное сопровождение общения» (АСО). А. И. Тащева

Диагностика этнопсихологического статуса личности. Е. И. Шлягина, С. Н. Ениколопов

Диагностика потенциала коммуникативной импульсивности. В. А. Лосенков

Тест общительности. В. Ф. Ряховский

Шкалы техники общения (ШТО). Н. Д. Творогова

Методика экспертной оценки невербальной коммуникации. А. М. Кузнецова

Методика «Проективная психометрическая оценка взаимодоверия в группе». Т. П. Скрипкина

Методика исследования эгоцентризма в общении и взаимодействии. Т. И. Пашукова

Методика исследования эготизма. Т. И. Пашукова

Диагностика предрасположенности личности к конфликтному поведению. К. Томас. Адаптация Н. В. Гришиной

Методика «Сказочный семантический дифференциал». В. Ф. Петренко

Методика исследования восприятия лидерства в детских группах. Е. М. Дубовская

Процедура выявления круга референтных лиц. О. Б. Крушельницкая

Диагностика эмпатийности детей «Звездный мальчик». Л. П. Стрелкова

Методика взаимооценивания эгоцентрических качеств личности. Т. И. Пашукова

15.3. Диагностика общения в семье

Диагностика общения в семье. Ю. Е. Алешина, Л. Я. Гозман, Е. М. Дубовская

Диагностика межличностного восприятия в добрачной паре. М. А. Абалакина

Методика измерения удовлетворенности браком. В. В. Столин, Т. Л. Романова, Г. П. Бутенко

Опросник «Ретроспективная рефлексия конфликтов». A. И. Тащева

Совместный тест Роршаха (СТР). Модификация Е. Т. Соколовой

Методика «Архитектор-строитель». Модификация А. Г. Лидерса

Опросник «Взаимодействие родителя с ребенком» (ВРР). И. М. Марковская

Опросник детско-родительского эмоционального взаимодействия (ОДРЭВ). Е. И. Захарова

Методика «Нормативно-личностное отношение» (НЛО). Е. О. Смирнова, М. В. Соколова

Диагностика родительского отношения. А. Я. Варга, B. В. Столин

Методика «Родительское сочинение» проективная. О. А. Карабанова

Методика «Проба на совместную деятельность». О. А. Карабанова

Методика совместного складывания куба Линка в диагностике детско-родительских отношений. Т. Г. Горячева, О. Н. Трофимчук

Диагностическая беседа «Мой круг общения». Т. Ю. Андрущенко

Методика «Межличностные отношения ребенка». Рене Жиль. Адаптация И. Н. Гильяшевой, Н. Д. Игнатьевой

Диагностика субъективной оценки межличностных отношений ребенка (СОМОР). Н. Я. Семаго

Диагностика содержания общения детей с близкими взрослыми. Т. Ю. Андрущенко, Г. М. Шашлова

Диагностика развития общения ребенка со взрослым на первом году жизни. С. Ю. Мещерякова

Диагностика развития общения ребенка со взрослым в раннем возрасте. Л. Н. Галигузова

Опросник «Подростки о родителях» (ПоР). Л. И. Вассерман, Е. Е. Ромицына

Интервью полоролевой идентификации. А. А. Чекалина

15.4. Диагностика общения в профессиональной деятельности

Методика «Дифференциально-диагностический опросник» (ДДО). Е. А. Климов

Метод портретных выборов (МПВ). Л. Сонди. Модификация Л. Н. Собчик

Метод цветовых выборов (МЦВ). Л. Н. Собчик

Диагностика оценки удовлетворенности и привлекательности труда в организации. В. М. Снетков

Диагностика коммуникативных и организаторских склонностей (КОС). В. А. Федоришин

Метод последовательной динамической оценки (МПДО). И. Н. Носс

Процедура описания трудовых процессов. Е. Ю. Артемьева, Л. Н. Лучко, Ю. К. Стрелков

Опросник «Профессиональное выгорание» (Maslach Burnout Inventory, MBI). Модификация Н. Е. Водопьяновой, Е. С. Старченковой

Методика «Степень хронического утомления» (СХУ). А. Б. Леонова

Методика «Дифференциальная оценка состояний сниженной работоспособности» (ДОРС). А. Б. Леонова, С. Б. Величковская

Диагностика системы операций индивидуального стиля педагогического общения (ИСПО). А. А. Коротаев, Т. С. Та мбовцева

Методика оценки коммуникативных способностей учителя. Л. М. Митина

Тест рисуночных ассоциаций. С. Розенцвейг. Модификация Л. М. Митиной

Диагностика эффективности педагогических коммуникаций. Модифиция анкеты А. А. Леонтьева

Методика оценки работы учителя (МОРУ). Л. М. Митина

Методика самоконтроля педагогических воздействий. Л. М. Митина

Методика анализа категорий взаимодействия. Н. Фландерс. Модификация Л. М. Митиной

Методика оценки представлений учителей о взаимодействии с учащимися на уроке. Н. И. Поливанова, И. В. Ривина

Тест репертуарных решеток. Дж. Келли. Модификация для изучения педагогической социальной перцепции Е. В. Костюченко

Опросник для учителя по наблюдению школьного поведения (Questionnar a la maitresse, observation de comportement scolaire). Б. Заззо. Модификация Н. Г. Салминой, И. Г. Тихановой

Методики-упражнения для учителей «Умею ли я слушать?». Л. М. Митина

Опросник учета гендерных различий. А. А. Чекалина

Тест незаконченных предложений «Я чувствую…». Л. М. Митина

Опросник для диагностики структуры эмоциональности в профессионально-педагогической деятельности. Л. А. Рабинович. Модификация Т. Г. Сырицо

Анкета по изучению коммуникативного минимума менеджеров организации. В. М. Снетков

Процедура составления личностного портрета. И. М. Карлинская, И. Б. Ханина

Экспертная беседа. В. Ф. Енгалычев, А. В. Юнда

Методика оценки учебной коммуникации учащегося с учителем на уроке. Н. И. Поливанова, И. В. Ривина

15.5. Диагностика общения с самим собой

Опросник «Оценка доверия к себе». Т. П. Скрипкина

Методика «Самоанализ уровня выраженности доверия к себе». Т. П. Скрипкина

Методика Свободного Самоописания (МСС). A. В. Визгина

Модифицированная Методика Управляемой Проекции (ММУП). А. В. Визгина, В. В. Столин

Методика Косвенного Исследования Системы Самосознания (КИСС). Е. Т. Соколова, Е. О. Федотова

Пермский вопросник Я (ПВЯ). Л. Я. Дорфман и др.

Диагностика типов этнической идентичности. Г. У. Солдатова, С. В. Рыжова

Диагностика самооценки волевых качеств. B. А. Иванников, Е. В. Эйдман

Шкала контроля за действием (НАКЕМР-90). Ю. Куль. Адаптация С. А. Шапкина

Методика измерения самоотношения (СОТКУ). B. Н. Куницына

Методика исследования самоотношения (МИС). C. Р. Панти леев

Опросник «Функции автобиографической памяти». В. В. Нуркова, К. Н. Василевская

Методика определения индивидуальной меры рефлексивности. А. В. Карпов

Методика «Функционально-рефлексивный анализ текста». В. Г. Аникина, И. Н. Семенов

Опросник «Стиль объяснения успехов и неудач» (СТОУН). Т. О. Гордеева, Е. Н. Осин, В. Ю. Шевяхова

Диагностико-коррекционная методика «Мнемошахматы». В. В. Нуркова

Диагностика эгоцентризма как свойства и состояния личности. T. Szustrowa. Адаптация Т. И. Пашуковой

Диагностика уровня субъективного ощущения одиночества. Д. Рассел, М. Фергюсен

15.6. Диагностика эмоциональных состояний и их проявлений в общении

Тест «Деловые ситуации» рисуночный. Модификация Н. Г. Хитровой

Тест «Социальный интеллект» (СИГ – аббревиатура B. Н. Куницыной). Дж. Гилфорд, М. Саливен. Адаптация Е. С. Алешиной-Михайловой

Диагностика «эмоционального интеллекта» (Опросник EQ). Н. Холл

Тест-опросник эмоционального интеллекта. А. Г. Шмелев

Методика «Шкала состояний» (ШС). Э. Гроль, М. Хайдер. Пер. с нем. яз. А. Б. Леоновой. Адаптация А. Б. Леоновой

Опросники «БЕТРОЗИ» и «ПРИМАТ». В. Н. Куницына

Методика «Шкала дифференциальных эмоций» (ШДЭ). К. Изард. Адаптация А. Б. Леоновой

Опросник для выявления выраженности самоконтроля в эмоциональной сфере, деятельности и поведении. Г. С. Никифоров, В. К. Васильев, С. В. Фирсов

Опросник I7 – Импульсивность, 7-я версия. А. Айзенк, C. Айзенк. Адаптация Т. В. Корниловой, А. А. Долныковой

Методика «Ассоциативный словарь эмоций». A. Г. Закаблук

Когнитивно-эмотивный тест (КЭТ). Ю. М. Орлов, Н. Д. Творогова

Методика «Определение эмоциональности». B. В. Суворова

Методика «Эмотивные ассоциации». Л. Н. Рожина

Методика изучения эмоционального слуха. В. П. Морозов

Методика «Оценка эмоционального выражения лиц по фотографии методом „выбора из списка“». C. В. Квасовец

Тест «Фотопортреты». А. Г. Шмелев

Шкала реактивной и личностной тревожности. STAI (State – Trate – Anxiety – Inventory). Ч. Д. Спилбергер. Модификация Ю. Л. Ханина

Диагностика уровня социальных эмоций. Л. П. Стрел кова

Диагностика эмоционального развития «Язык эмоций». Л. П. Стрел кова

Опросник «Многомерная оценка детской тревожности» (МОДТ). Е. Е. Ромицына

15.7. Диагностика трудностей в общении

Тест «Саморегуляция и успешность межличностного общения» (СУМО). В. Н. Куницына

Диагностика потребностей в поисках ощущений. М. Цукерман

Методика наблюдения за поведением (Опросный лист). Т. Ахенбах

Тест «Нарушения общения в шкалах методики K-SADS». Joan Kaufman. Пер. на рус. яз. Е. Л. Григоренко. Адаптация Е. Л. Григоренко, Т. В. Корниловой, С. Д. Смирнова

Опросник субъективного отчуждения (ОСОтч). Адаптация Е. Н. Осина

Тест рисованный апперцептивный (РАТ). Л. Н. Собчик

Опросник «Индекс жизненного стиля» (ИЖС) (Life Style Index, LSI). H. Kellerman, R. Plutchik. Адаптация Л. И. Вассермана, Е. А. Трифоновой

Опросник для исследования акцентуированных свойств личности. Н. Schmieschek. Адаптация В. М. Блейхера, И. В. Крук

Вербальный фрустрационный тест. Л. Н. Собчик

Метод изучения фрустрации рисуночный (Picture-Frustration Study, P-F). С. Розенцвейг. Адаптация Н. В. Тарабриной

Диагностика агрессивности и враждебности. Опросник А. Басса – А. Дарки (BDHI). Адаптация С. Н. Ениколопова

Диагностика агрессии и враждебности. Опросник А. Басс и М. Перри. Адаптация С. Н. Ениколопова, Н. П. Цибульского

Опросник межличностной зависимости (Interpersonal Dependency Inventory). Р. Гиршфильд. Адаптация О. П. Макушиной

Методика определения межличностной зависимости (Тест профиля отношений) (Relationship Profile Test). Р. Борнштейн. Адаптация О. П. Макушиной

Методика определения созависимости. Д. Фишер. Адаптация В. Д. Москаленко

Шкала созависимости. Д. Фишер. Адаптация В. Д. Москаленко

Опросник застенчивости Стэнфордский. Ф. Зимбардо

Шкала фашизма. Т. Адорно, Э. Френкель-Брунсвик, Д. Левинсон, Р. Сэнфорд

Диагностика направленности подростков. В. К. Солондаев Е. В. Пеунова

Методика «Определение склонности к отклоняющемуся поведению» (СОП)

Методика «Проблемные ситуации в общении подростков». Е. В. Конева, Н. А. Дешеулина

Опросник патохарактерологический диагностический для подростков (ПДО). А. Е. Личко, Н. Я. Иванов

Экспертная диагностика социально-педагогической запущенности детей. Р. В. Овчарова

Методика «Встречное анкетирование». Е. В. Цуканова

15.8. Диагностика копинг-стратегий

Тест жизнестойкости. С. Мадди. Адаптация Д. А. Леонтьева, Е. И. Рассказовой

Индикатор стратегий преодоления стресса (The Coping Strategy Indication, CSI). Дж. Амирхан. Адаптация Н. А. Сирота, В. М. Ялтонского

Диагностика копинг-поведения в стрессовых ситуациях. С. Норман, Д. Ф. Эндлер, Д. А. Джеймс, М. И. Паркер. Адаптация Т. А. Крюковой

Опросник для изучения копинг-поведения. Э. Хайм (E. Heim). Адаптация Психоневрологического института им. В. М. Бехтерева

Методика COPE. Ч. Карвер, М. Шайер, Дж. К. Вайнтрауб. Пер. с англ. яз. Р. С. Шилко

Методика COPE. Ч. Карвер, М. Шайер, Дж. К. Вайнтрауб. Модификация авторов. Пер. с англ. яз. Р. С. Шилко

Методика «Способы совладания». С. Фоукман (S. Folkman), Р. Лазарус (R. Lazarus) и др. Пер. с англ. яз. Р. С. Шилко

Методика «Способы совладания» С. Фоукман (S. Folkman), Р. Лазарус (R. Lazarus) и др. Адаптация Е. В. Битюцкой

Опросник «Способы совладающего поведения» (ССП). S. Folkman, R. Lazarus Адаптация Л. И. Вассермана, Е. А. Трифоновой

Диагностика стратегий преодоления стрессовых ситуаций (Strategic Approach To Coping Scale, SACS). St. Hobfoll. Адаптация Н. Е. Водопьяновой, Е. С. Старченковой

Диагностика альтруизма личности проективная (ПДАЛ). Е. Е. Насиновская, В. В. Ким

Диагностика динамическая психотерапевтическая. Ю. Б. Некрасова

Опросник критических ситуаций (ОКС). Н. В. Волкова, А. А. Кисельников

Эмпатическое слушание – универсальная техника психотерапевтического контакта. А. С. Спиваковская

Шкала для оценки посттравматических реакций Миссисипская (МS, Mississippi Scale, Keane et al.). Адаптация Н. В. Тарабриной

Опросник посттравматического роста (ОПТР). Тадеш, Калхаун. Адаптация М. Ш. Магомед-Эминова

Шкала «Успешность военной посттравматической адаптации» многокомпонентная (Шкала УВПА). Е. О. Лазебная

Методика сенсомоторной коррекции при групповой работе с детьми. Т. Г. Горячева, А. С. Султанова

15.9. Психодиагностическая функция общения

Общение как средство дистанционной неинструментальной психодиагностики. A. Ю. Па насюк

Психодиагностическое общение: контент-анализ коммуникативной информации. А. Ю. Панасюк

Направленное интервью «Формула профессии». B. В. Пчелинова

Методы исследования речи психолингвистические. А. Н. Гусев

Метод контент-анализа речи. А. Н. Гусев

Психодиагностическое общение: контент-анализ письменной речи. А. Ю. Панасюк

Методы анализа речевых переговоров пилотов. Н. В. Якимович, А. С. Белан

Психодиагностическое общение: анализ нелегитимных слов и принцип их интерпретации А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: контент-анализ устной речи. А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: контент-анализ лексических заимствований. А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: анализ габитарной информации. А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: анализ особенностей мимики партнера. А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: анализ особенностей взгляда партнера. А. Ю. Панасюк

Психодиагностическое общение: анализ этологической информации. А. Ю. Панасюк

Описательный портрет испытуемого. И. М. Карлинская

Наблюдение за коммуникативной сетью и подготовленность студентов к практическому занятию. И. Б. Ханина

ЧАСТЬ 5. ПРЕДЫСТОРИЯ ОБЩЕНИЯ

Раздел 16. Коммуникация у животных

«Биологическое сигнальное поле» животных

Демонстрации у животных

Коммуникация визуальная у животных

Манипулирование демонстрационное

Поведение ритуализованное у животных

Релизеры или ключевые раздражители

Ритуализация у животных

Сигнализация у животных

Сигналы животных

Тактильная информация

«Танцы» пчел

«Язык» животных

ЧАСТЬ 6. ПЕРСОНАЛИИ

Раздел 17. Исследователи психологии общения

АНАНЬЕВ Борис Герасимович

АНДРЕЕВА Галина Михайловна

БАРАБАНЩИКОВ Владимир Александрович

БАХТИН Михаил Михайлович

БЕЛЯВСКИЙ Илья Григорьевич

БЕНЕДИКТ (Benedict) Рут

БЕРН (Berne) Эрик

БЕХТЕРЕВ Владимир Михайлович

БОДАЛЕВ Алексей Александрович

БРУДНЫЙ Арон Абрамович

ВОЛКОВ Игорь Павлович

ГЛОЗМАН Жанна Марковна

ДОНЦОВ Александр Иванович

ДЬЯКОНОВ Геннадий Витальевич

ЕМЕЛЬЯНОВ Юрий Николаевич

ЕРЕМЕЕВ Борис Алексеевич

ЗНАКОВ Виктор Владимирович

ИЛЬИН Иван Александрович

КАБРИН Валерий Иванович

КАН-КАЛИК Виктор Абрамович

КАРПОВА Наталия Львовна

КАСТЕЛЬС Мануэль

КОВАЛЕВ Георгий Алексеевич

КОЛОМИНСКИЙ Яков Львович

КОНДРАТЬЕВ Михаил Юрьевич

КОНДРАТЬЕВА Светлана Витальевна

КРИЧЕВСКИЙ Роберт Львович

КУКОСЯН Ованес Гайкович

КУНИЦЫНА Валентина Николаевна

КУЧИНСКИЙ Геннадий Михайлович

ЛАБУНСКАЯ Вера Александровна

ЛЕВИН (Lewin) Курт

ЛЕОНТЬЕВ Алексей Алексеевич

ЛИСИНА Майя Ивановна

ЛОМОВ Борис Федорович

ЛОМОНОСОВ Михаил Васильевич

МАКАРЕНКО Антон Семенович

МАК-ДАУГАЛЛ Вильям

МАТВЕЕВА Лидия Владимировна

МИД Джордж Герберт

МУДРИК Анатолий Викторович

МЯСИЩЕВ Владимир Николаевич

НЕКРАСОВА Юлия Борисовна

НОСУЛЕНКО Валерий Николаевич

ОБОЗОВ Николай Николаевич

ПАНАСЮК Александр Юрьевич

ПАНФЕРОВ Владимир Николаевич

ПАРЫГИН Борис Дмитриевич

ПАШУКОВА Татьяна Ивановна

ПЕТРЕНКО Виктор Федорович

ПЕТРОВА Елена Алексеевна

ПЕТРОВСКАЯ Лариса Андреевна

ПЕТРОВСКИЙ Артур Владимирович

РОДЖЕРС Карл Рэнсом

РЮМШИНА Любовь Ивановна

СЕМЕНОВ Игорь Никитович

СКРИПКИНА Татьяна Петровна

СТЕФАНЕНКО Татьяна Гавриловна

СУВОРОВ Александр Васильевич

СУХОВ Анатолий Николаевич

СУХОМЛИНСКИЙ Василий Александрович

ТВОРОГОВА Надежда Дмитриевна

ТОМАС Александр

ФИЛОНОВ Лев Борисович

ФЛОРЕНСКАЯ Тамара Александровна

ХОХЛОВ Сергей Иванович

ЧЕРНЫШЁВ Алексей Сергеевич

ШЕРКОВИН Юрий Александрович

ЯЦЕНКО Тамара Семёновна

Content

Психология общения. Энциклопедический словарь

Введение

Список сокращений

Часть I История и теория психологии общения

Раздел 1 История психологических исследований общения

Раздел 2 Теории, концепции и научные направления психологии общения

Раздел 3 Основные категории и понятия психологии общения

Часть II Межличностное и межгрупповое общение

Раздел 4 Личность как субъект общения

Раздел 5 Вербальное и невербальное общение

Раздел 6 Межличностное и межгрупповое общение

6.1. Межличностное общение

6.2. Межгрупповое и внутригрупповое общение

Раздел 7 Деловое и управленческое общение

Раздел 8 Профессиональное общение и его виды

8.1. Профессиональное общение

8.2. Педагогическое общение

8.3. Общение в правоохранительной сфере

8.4. Технологии и тренинги общения

Раздел 9 Этнопсихологические особенности общения

Раздел 10 Общение в сфере искусства, политики, СМИ и Интернета

Часть III Трудности и нарушения общения и их коррекция

Раздел 11 Трудности в общении

Раздел 12 Преодоление и коррекция трудностей в общении

Раздел 13 Нарушения общения

Раздел 14 Коррекция нарушений общения

Часть IV Психодиагностика общения

Раздел 15 Диагностика общения

15.1. Диагностика психологических особенностей личности в общении

15.2. Диагностика феноменов общения

15.3. Диагностика общения в семье

15.4. Диагностика общения в профессиональной деятельности

15.5. Диагностика общения с самим собой

15.6. Диагностика эмоциональных состояний и их проявлений в общении

15.7. Диагностика трудностей в общении

15.8. Диагностика копинг-стратегий

15.9. Психодиагностическая функция общения

Часть V Предыстория общения

Раздел 16 Коммуникация у животных

Часть VI Персоналии

Раздел 17 Исследователи психологии общения

Список статей по разделам