Кара Колтер

Долгий путь домой

Роман

Cara Colter

Snowflakes and Silver Linings

Snowflakes and Silver Linings © 2013 by Cara Colter

«Долгий путь домой» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Пролог

Тернер Кеннеди гордился своим умением справляться со страхом и преобразовывать его в полезную энергию.

Он прыгал с парашютом с высоты более восьми километров в кромешной тьме в неизвестной местности.

Он громил врага на его территории.

Он выживал в чрезвычайных природных условиях – в изнуряющую жару и мучительный холод; иногда в течение суток он оказывался сначала в песках пустыни, потом в снегу.

Он голодал. Он терялся. Находился на грани жизни и смерти.

На него охотились. Он проникал на самые опасные территории. В кромешной тьме он ориентировался по звуку и запахам.

И вот спустя много лет Тернер вернулся в США. В этой стране ему ничто не угрожало, но он вдруг стал бояться. И боялся он трех вещей.

Во-первых, Тернер боялся засыпать. Во сне его преследовали воспоминания из прошлого, которые хотелось забыть.

Во-вторых, он страшился Рождества. Не самого праздника, а давнишних ассоциаций, связанных с ним. Сегодня, увидев ангела на вершине елки в витрине магазина, Тернер мгновенно перенесся в мыслях на двадцать лет назад.

Они спускаются по лестнице. Лучи рассветного солнца золотят празднично украшенную гостиную. В комнате стоит огромная елка. В тот год его мать оформила гостиную в белых тонах. Белые световые гирлянды, белые рождественские украшения, белый ангел на вершине елки. В доме пахнет печеньем, которое она испекла накануне, пока Тернер с братьями катались на катке, залитом их отцом на заднем дворе.

Шел одиннадцатый час вечера, когда мать наконец настояла, чтобы сыновья вернулись в дом. Тернер хотел и дальше кататься. Ему нравилось чувствовать, как лезвие коньков режет лед, мороз щиплет его щеки, ветер треплет волосы, а ноги несут вперед. Весь мир казался ему тогда волшебным.

Но потом волшебство исчезло. Оказывается, Санта-Клаус не принес подарки.

Тернер и его младшие братья, Митчелл и Дэвид, взволнованно поглядывают друг на друга. Что случилось? Чем они заслужили немилость Санты?

Родители идут за детьми по лестнице, они немного навеселе; они делают вид, будто все замечательно.

– Давайте откроем подарки, – говорит отец. – Я давно хочу их посмотреть.

Отец радуется новому фотоаппарату. Мать получает в подарок от Митчелла духи, от Дэвида – коллекционное украшение. Получив от Тернера бейсбольную рукавицу, она посмотрела на него в недоумении, а потом громко рассмеялась.

Когда смех стих, Тернер услышал тихое хныканье, а затем требовательный визг.

Он доносился из прачечной. Тернер рванул туда, пока младшие братья ничего не услышали. В плетеной корзине, украшенной огромным красным бантом, сидел щенок с черной волнистой шерстью и бездонными темно-карими глазами. Когда Тернер взял его на руки, щенок положил ему на плечи толстые лапы, прильнул к нему и начал лизать щеки. К большому огорчению братьев, Хаос всегда любил Тернера больше всех…

Тернер резко вернулся в настоящее и вытер щеки, которые показались ему мокрыми, будто их лизал пес, служивший ему верой и правдой в детстве и юности. В последний раз Хаос поцеловал Тернера более десяти лет назад – на прощание, с прежней безусловной любовью.

Хорошо, что сейчас Тернер не расплакался.

И наконец, в-третьих, больше всего на свете Тернер боялся слез.

Он взволнованно встал и подошел к окну казармы. Он недавно вернулся с задания. Вероятно, скоро ему предстоит очередная командировка. Тернер вдруг подумал, не пора ли попросить об отставке.

Он не может оставаться на военной базе в Рождество. Здесь слишком пустынно и уединенно, поэтому его мучают разные воспоминания.

Дэвид и Митчелл не говорили ему не приезжать на Рождество, но и не приглашали. Вероятно, они думают, что Тернера нет в стране.

Так даже лучше. Он не сможет ничего им дать.

Есть много мест, где одинокому парню можно провести Рождество, не устраивая праздника. Например, подойдет тропический курорт, где полно хорошеньких женщин в бикини.

Тернер давно не высыпался. Но даже мысль о красотках в бикини не придала ему бодрости.

Зазвонил его мобильный телефон.

Ответив на звонок, Тернер с ужасом услышал собственный голос:

– Да, я приеду.

Это был голос из прошлого, которого не изменить, как бы он ни старался. Голос из того времени, когда Тернер умел радоваться простым вещам.

Звонил Коул Уотсон – лучший друг Тернера с тех времен, когда он еще не служил в армии. Он сказал, что ему нужна помощь Тернера.

Ладно, Тернер с ним встретится. Коул налаживает свою жизнь. Он едва не потерял самое дорогое. Он сказал, что у него появился второй шанс, и он им воспользуется.

Придется отправиться в Новую Англию – в гостиницу «Имбирный пряник». Тернер никогда там не был, а это к лучшему. Значит, там его не потревожат воспоминания.

Коул вскользь упомянул, что гостиница расположена на берегу озера Барроу, где можно от души покататься на коньках. Совсем неплохое местечко, чтобы провести отпуск.

Глава 1

Кейси Караветта удовлетворенно вздохнула:

– В «Имбирном прянике» с вами обеими я чувствую себя как дома.

Она не стала уточнять, что ей не было так хорошо даже в собственном доме.

– Гостиница в ужасном состоянии, – произнесла Эмили, неодобрительно оглядывая парадную гостиную: потертая мебель, облупившаяся краска, изношенные ковры.

– Вот погоди немного, – сказала Андреа, – и ты не узнаешь это место, когда я им займусь. Накануне Рождества, Эмили, гостиница «Имбирный пряник» будет настоящим зимним чудом.

– Мне так неловко, что самые близкие для меня и Коула люди откажутся от своих рождественских планов, чтобы быть с нами, – произнесла Эмили.

– Никаких проблем, – ответила Андреа. – Мы проведем вместе волшебный сочельник, а потом все разбредемся в разные стороны, чтобы отпраздновать Рождество.

Все, за исключением Кейси, которой никуда не надо ехать. Гостиница, несмотря на слегка потрепанный вид, – идеальное место, чтобы провести в одиночестве тихий денек.

Такая перспектива была бы удручающей, если бы не подарок, который Кейси решила себе сделать.

На улице идет снег, а в доме в жарком камине потрескивают поленья, и непрерывный поток светящихся огненных искр уходит в дымоход.

Пока Андреа не попросила ее приехать в «Имбирный пряник» на церемонию воссоединения Эмили и Коула, Кейси ждала шанса отпраздновать Рождество с таким же энтузиазмом, с каким отправилась бы удалять зуб.

Теперь, в обществе подруг, Кейси начинало казаться, что впереди не такие уж скучные праздники.

– Ощущение дома не имеет ничего общего с его обстановкой, – сказала она, делясь своими мыслями с подругами.

Она никогда не чувствовала себя любимой в собственном доме. В школе Кейси опережала сверстников по развитию, однако никогда не являлась лидером. Она была увлекающимся человеком, но чаще всего все делала одна. Оказавшись с Эмили и Андреа в «Имбирном прянике», Кейси понадеялась, что в этот раз все изменится.

Жаль, что рядом нет Мелиссы. Почему-то только после трагедии понимаешь, что дружба – дар, который следует защищать, а не принимать как должное.

Кейси и Андреа провели в гостинице два дня вместе в начале декабря – Кейси старалась примириться с недавним фиаско в личной жизни. На самом деле каждый декабрь для нее был кризисным.

После встречи с Андреа Кейси приняла важное решение.

Подружки общались легко и непринужденно, словно расстались только вчера. Разговор начинался с фразы: «А помнишь, как…» – и сопровождался взрывом смеха.

– Ой, как здорово ты выглядишь! – Эмили обратилась к Кейси уже, наверное, в сотый раз. – Мне просто не верится.

– Ты должна работать в модельном бизнесе, – согласилась Андреа.

– Модельный бизнес? – Кейси рассмеялась. – По-моему, все модели высокого роста.

– Жаль. Модельный бизнес многое потерял. – Андреа хохотнула и отпила вина.

Кейси тоже потягивала вино. Беременная Эмили, чей животик уже немного выпирал под свитером, светилась от счастья и пила фруктовый сок.

«В следующем году в это самое время на ее месте могу оказаться я», – размышляла Кейси, и у нее кружилась голова.

– Как ты выпрямляешь волосы? – спросила Андреа. – Они не были такими, когда мы с тобой встречались в начале месяца. Помнишь, как ты мучилась из-за своих кудряшек? Что бы ты ни делала, твоя шевелюра торчала в разные стороны. Ты не забыла, как однажды мы гладили твои волосы утюгом?

Кейси надеялась, что у ее ребенка будут послушные волосы.

– Они мне всегда нравились, – сказала Эмили. – Я завидовала.

– Моим волосам? – недоверчиво спросила Кейси и застенчиво коснулась своих волос. Сейчас она выпрямляла их специальным современным утюжком, а не утюгом для глажки белья, как в тот влажный летний день.

– Ты была экзотической штучкой по сравнению с Андреа и мной.

– В самом деле? – спросила Кейси.

– Почему ты удивляешься?

Кейси разоткровенничалась – вероятно, второй бокал вина развязал ей язык.

– Я всегда ощущала себя никчемной. Эта замечательная гостиница – воплощение американской мечты; тут жили хорошие семьи, вроде твоей и семьи Андреа. А потом появился клан Караветта. Неугомонная итальянская семья, где все постоянно кричат, дерутся, поют, плачут и смеются. Мы все делали громко. Рядом с тобой и Андреа я смущалась.

– Ну и зря, – сказала Эмили. – Ты всегда была такой тихой и собранной. И все время о чем-то думала.

Кейси отклонила ее комментарий взмахом руки:

– Я себе не нравилась. Вы обе были высокими, тонкими, как тростинки, и светлокожими, а я невысокой, пухлой и смуглой. У вас были замечательные и послушные белокурые волосы, затянутые в хвост. Мои волосы были темными и курчавыми и не хотели мне подчиняться. Вы обе похожи на американок: Эмили – зеленоглазая, а Андреа – голубоглазая.

– А чем тебе не нравятся твои глаза? – спросила Андреа.

– Ха! Моя бабушка смотрела в них и говорила, что они до того темные, что она видит в них дьявола. И начинала креститься.

– Дьявол? Глупость какая. Особенно учитывая твою прилежность. Но я всегда считала тебя необычайно яркой и загадочной, – настаивала Эмили.

– Модель, – вновь сказала Андреа. – По-моему, ты должна быть моделью.

– Модель? – Кейси фыркнула. – Поверьте, меня вполне устраивают лабораторные исследования.

– Медицинские исследования занятие благородное, Кейси, но разве тебе хоть чуть-чуть не скучно? – спросила Эмили.

– Я люблю свою работу, – честно ответила она. – Я чувствую, что не зря живу и могу сделать мир лучше.

– Мне кажется, грустно изучать детскую онкологию, – настаивала Андреа.

– Мой брат-близнец умер от рака носоглотки в шесть лет, – сказала Кейси.

– Я забыла, – ответила Андреа. – Извини.

– Это произошло задолго до того, как я с тобой познакомилась, – проговорила Кейси. – Не извиняйся.

– Может, ты поработаешь моделью в свободное время? – с надеждой спросила Андреа.

– Зачем это мне? Скучная болтовня, долгая укладка волос, макияж. Я свихнусь от скуки.

– Мужчины, – произнесла Андреа знающим тоном. – Ты бы познакомилась с кучей парней. Сколько парней в твоей пыльной старой лаборатории?

Нет смысла ей доказывать, что в лаборатории Кейси нет ни пылинки!

– И потом, – мечтательно продолжала Андреа, – вдруг ты встретишь подходящего мужчину? Посмотри, как Эмили нравится быть замужем. Мы с Риком, вероятно, тоже поженимся весной. Если бы ты познакомилась с идеальным мужчиной, то все наши дети приезжали бы сюда на лето, как мы когда-то.

Как быстро все меняется! Еще несколько недель назад Андреа была против влюбленности, как сейчас Кейси. Ее подруга никогда не была размазней, поэтому Кейси втайне побаивалась любви, которая побеждает даже самых волевых и разумных.

Эмили бросила на Андреа предупреждающий взгляд: мол, осторожно, Кейси еще не оправилась после неудачного прошлогоднего романа. Потом она тактично поменяла тему:

– В любом случае гостиницу надо продавать.

Минуту Андреа казалась обиженной, потом пожала плечами:

– Не знаю. Я видела, как Мартин Джонсон, электрик, посматривает на Кэрол. Думаю, он вернет «Имбирному прянику» былую славу. Он будет трудиться во имя любви.

– Кэрол к нему придирается, – сказала Эмили. – По-моему, они даже поругались.

– Ну, я их помирю. Я уже попросила его приехать и помочь с электричеством, и он с радостью согласился.

– Молодец, – с сомнением произнесла Эмили. – Честно говоря, пока мы с Коулом сходились, мы сделали тут косметический ремонт. Но осталось много недоделок. Бедняжка Кэрол не справится одна. Гостиница очень запущена.

Гостиница «Имбирный пряник» была особенной – всегда. Кейси будет вечно хранить о ней добрые воспоминания – смех и любовь, собирающиеся вместе семьи, игры на озере Барроу, плавание, гребля на каноэ, загорание в доке, волейбол на пляже.

Нет ничего лучше гостиницы «Имбирный пряник» – простого прибежища в сложном мире.

– Можно найти другое место для летнего семейного отдыха, – неуверенно предложила Андреа. – Мы будем приезжать туда втроем со своими мужчинами. Мне кажется, Мелиссе понравилась бы моя идея. Мы будем окружены любовью. И я надеюсь, наши дети, вырастая, тоже поймут, как важна любовь. Мы с Риком планируем взять ребенка из приюта. Тессе хочется братика или сестренку.

Тесса – шестилетняя падчерица Андреа, была самой очаровательной маленькой девочкой на свете.

– Я тоже хочу, чтобы мой ребенок вырос в атмосфере любви, – нежно сказала Эмили.

Кейси пережила привычное ощущение «непохожести» на подруг, но напомнила себе, что вскоре все изменится. Она обязательно наладит свою жизнь.

Она радовалась за Эмили и Андреа и была подружкой невесты на свадьбах обеих подруг. Те прекрасные дни подпитывали ее жажду романтичных отношений. Но мечты Андреа закончилась страшной трагедией во время ее медового месяца. И Кейси раньше Эмили заметила, что в ее семье начинаются проблемы.

Сейчас Эмили и Коул снова ведут себя как молодожены, а Андреа безумно влюблена в Рика. Но Кейси уже поздновато верить в любовь.

Насмотревшись, как прежде страдали ее влюбленные подруги, Кейси твердо решила не поддаваться слабостям.

– Ну, вы, девочки, можете верить в сказки, если хотите. А мне они осточертели, – объявила она.

– Когда-то я тоже так думала, – сочувственно сказала Эмили.

– И я, – произнесла Андреа. – Но старая поговорка верно говорит: «Темнее всего перед рассветом». – Увидев предупреждающий взгляд Эмили, она прибавила: – Ладно. Кейси не обязательно быть с кем-то. Она может жить одна.

– На самом деле, – медленно проговорила Кейси, и ее сердце учащенно забилось, – я, возможно, не буду одна.

– Что? – завизжала Андреа. – Ты с кем-то познакомилась? Зачем же ты позволяла мне осуждать твою пыльную лабораторию, если там нашелся подходящий парень? Я рада за тебя! По-моему, года вполне достаточно, чтобы забыть негодяя Себастьяна. В начале месяца, когда мы встретились, я сказала тебе, что ты рано или поздно поймешь: ваше расставание – благословение свыше. И я была уверена – скоро ты его забудешь.

Прошедший год Кейси приходила в себя от довольно унизительного расставания с мужчиной. Подробности были известны только двум ее подругам: коллега по работе, Себастьян, встретил другую женщину за несколько дней до Рождества, когда они с Кейси хотели объявить о помолвке.

– Я не совсем познакомилась, – осторожно ответила Кейси, вдруг почувствовав себя уязвимой.

– Что происходит, Кейси? – спросил Андреа. – Кто этот мужчина?

– Мужчины нет. Я решила преподнести себе самый удивительный подарок.

– Что? – одновременно спросили подруги.

– Я хочу родить ребенка. Я собираюсь начать исследования стороннего воспроизводства с помощью криобанков сразу после праздников.

Подруги выглядели ошеломленными.

– Крио? Что это? – слабым голосом спросила Эмили.

– Ты хочешь воспитывать ребенка одна? – наконец выдавила Андреа.

– Почему нет? У меня хорошее здоровье и нет проблем с финансами. Я готова к рождению ребенка. Мне кажется, моя семья будет самой стабильной.

– Что-то ужасно заумное, – решилась возразить Эмили. – Зачинать ребенка искусственно?

– Я ученый! – Наука действительно дала Кейси гораздо больше, чем ее семья. – Хватит с меня романтической любви. Всю свою любовь я отдам моему ребенку.

Подруги притихли.

– Эй! – Кейси пыталась пошутить, хотя разочаровалась, что подружки ее не поддержали. – Вы обе такие серьезные. Я просто сказала, что покончила с любовью и скоро у меня появится ребенок. А вы отреагировали так, словно я собралась поджечь «Имбирный пряник»!

– У тебя не получилось бы, – мечтательно ответила Андреа. – Рик спас бы гостиницу.

Рик – отец очаровашки Тессы – был пожарным.

– Я излечусь от романтики. Избавлюсь от этого фатального недостатка. – Кейси сама удивилась тому, что говорит.

– Фатальный недостаток? – Андреа нахмурилась.

– Я верила в романтическую любовь, – сказала Кейси. – Хуже того, я верила в любовь с первого взгляда. И она принесла мне горе.

– Любовь с первого взгляда? – Эмили озадачилась. – Я думала, ты какое-то время работала с Себастьяном, прежде чем стала с ним встречаться.

Кейси скрывала от Эмили и Андреа, что Себастьян не был ее первой любовью с первого взгляда.

– Я устала от любви, – намного решительнее произнесла Кейси.

– Не верю! – Эмили встревожилась. – Как можно устать от любви?

– Мы похоронили Мелиссу, – сказала Кейси. – Этого уже достаточно.

– Я понимаю твои чувства, – тихо проговорила Андреа. – После смерти Гюнтера я тоже отвергала любовь. Но я очень рада, что все изменилось.

– Никто не был бы потрясен больше Мелиссы, если бы она узнала, что из-за нее ты боишься любить! – сказала Эмили, которая всегда была лидером в их компании.

– Ладно, – согласилась Кейси. – Я согласна на любовь между друзьями, между матерью и ребенком. Но с романтической любовью покончено. Финис.

– Мне так нравится, когда ты говоришь по-итальянски. – Андреа решила разрядить напряженную атмосферу.

– Это не итальянский язык, а латынь, – ответила Кейси.

Андреа закатила глаза от ее уточнения и продолжила, словно ее не прерывали:

– Ты не можешь покончить с любовью. Сейчас ты обижена. Но прошел год, и мне кажется, ты почти исцелилась. В конце концов, ты планируешь обзавестись ребенком. Хотя я хочу, чтобы ты встретила подходящего парня.

– Я согласна с Андреа, – сказала Эмили. – Когда рядом с тобой будет подходящий парень, твоя жизнь начнет мгновенно налаживаться. Может, пока повременишь с рождением ребенка? Хотя не мне тебе об этом говорить.

Кейси понимала: подруги не одобряют ее шаг, но стараются не нагнетать обстановку, и была им за это благодарна.

Она улыбнулась, и ей показалось, что все хорошо. Она правильно сделала, что приехала в «Имбирный пряник». Подружки были как сестры; они и ссорились, и делились секретами, и давали друг другу разумные советы, и просто хохотали, наслаждаясь общением.

– Я хочу, чтобы ты дала шанс любви, – настаивала Андреа.

– Я уже давала ей шанс, – твердо сказала Кейси. – Есть старая поговорка: «Если ты всегда делаешь одно и то же, то всегда получаешь одинаковый результат». Любовь разбивает мне сердце. И я не хочу, чтобы это повторилось.

– Ты так уверена в этом, – размышляла Эмили.

– Уверена.

– Может, Андреа права. Возможно, ты слишком долго торчишь в лаборатории, и у тебя возникла иллюзия, будто ты можешь контролировать свои чувства. Почему бы тебе не попробовать куда-нибудь выходить, прежде чем ты посвятишь себя ребенку?

– Я выхожу. Я занимаюсь йогой! И хожу на уроки каллиграфии. У меня чрезвычайно насыщенная жизнь. – Она взмолилась, чтобы Андреа не упомянула ее телефонный звонок от отчаяния несколько недель назад.

К счастью, Андреа промолчала.

Но Эмили заявила:

– Насыщенная еще не означает приносящая удовлетворение.

– Вот поэтому я хочу создать семью по собственному усмотрению. И кстати, с каких пор вы стали философами? Вы обе, перестаньте меня донимать.

– Извини, – сказала Эмили. – Я не хотела тебе докучать. Если твое решение делает тебя счастливой, я рада за тебя.

Кейси просто хотела сменить тему:

– Андреа, что мне подарить малышке Тессе на Рождество? Может, хороший набор для юного химика?

Все трое рассмеялись. И вскоре Андреа заговорила о своей новой жизни и новой семье:

– Я уже купила и припрятала большого имбирного колобка, который приглянулся Тессе в магазине.

Андреа продолжила говорить о том, что собирается подарить Рику. Она сияла от страсти – чувства, к которому Кейси относилась с большим подозрением.

Обе подруги Кейси знали, каким бабником был ее отец. Он нахально заигрывал с их матерями, пока они летом отдыхали в гостинице «Имбирный пряник». Когда об этом узнала мать Кейси, начались визг, битье посуды и стекла.

А потом ее рассудок помутился от страсти, и она снова простила своего мужа.

– Как живет твоя мать после смерти твоего отца? – вдруг спросила Андреа, словно прочла мысли подруги.

– Отлично, – кратко ответила Кейси.

– Мне жаль, что она не придет на нашу повторную свадьбу, – произнесла Эмили. – Ей не будет одиноко из-за того, что ты сюда приехала?

– О нет, – пропищала Кейси. – Одиноко ей не будет.

Она почувствовала, как к горлу подступает ком. С трудом сглотнув, она переключила внимание на роскошную собаку, живущую при гостинице, – великолепного золотистого ретривера по кличке Харпер. Собака открыла пасть, будто счастливо улыбаясь, и положила голову на колени Кейси.

– Вот такая любовь мне нравится, – тихо произнесла девушка, почесав собаку за ушами, и улыбнулась, когда та забарабанила хвостом по полу. – О, смотрите! Пошел снег.

Она осторожно встала и подошла к окну. Ей не следовало говорить своим подругам, что она отказалась от любви. Вероятно, она не должна была рассказывать им о своих планах на создание альтернативной семьи. Возможно, она еще изменит свое мнение.

Выглянув в окно, она увидела свет фар, пробивающийся сквозь густую стену падающего снега. Перед гостиницей остановилось такси.

Из машины вышел мужчина в куртке с меховым капюшоном и джинсах, заправленных в сапоги со шнуровкой. Он подошел к багажнику и подождал, пока водитель достанет его вещи. Заплатив таксисту, он похлопал его по плечу, благодаря.

Несмотря на темноту и снегопад, манеры мужчины показались Кейси знакомыми. И вдруг по ее спине пробежал холодок.

Не успела она сообщить подругам о том, что покончила с любовью, как в гостиницу «Имбирный пряник» явился Тернер Кеннеди – ее первая любовь.

Глава 2

– Кто-то приехал? – спросила Андреа. – Мой очередной помощник?

– Я думала, что я и Эмили твои помощницы. – Кейси старалась не паниковать.

– Ну да. Но Коул не хочет, чтобы Эмили занималась тяжелой работой. И потом он считает, что ты не захочешь лезть на крышу, чтобы заменить рождественские гирлянды. Ему нужен еще один помощник, хотя я просила Мартина помочь с электричеством. Он обещал помочь бесплатно. Здорово, правда?

Кейси было не до бескорыстия Мартина.

– А кто приедет? – спросила Эмили. – Он не сказал мне, кого пригласил. Просто пообещал, что будет сюрприз. Думаю, приедет Джо.

– Не знаю, – ответила Кейси, хотя уже знала, что это определенно не Джо. Она удивлялась, до чего спокойно звучит ее голос, хотя ее горло сжималось.

Тернер был шафером на свадьбе Эмили и Коула. Неудивительно, что он приехал, когда они собрались повторно произнести клятвы верности друг другу. Он ухватился за возможность подготовить старую гостиницу к их волшебному дню.

Одно время Тернер и Коул очень дружили, а потом Тернер исчез. Кейси спрашивала о нем Эмили, но она всегда отвечала уклончиво.

– Ой, я спрошу Коула. Мне кажется, он сказал, что Тернер за границей. Он контрактник.

Кейси думала, что за три волшебных дня, что она и Тернер провели вместе после свадьбы Эмили и Коула, они узнали друг о друге все. Контрактник? Кейси стало не по себе. Он ничего не говорил о том, что работает по контракту с правительством. Но в прошлом Тернер всегда отмахивался от ее вопросов, если она пыталась что-то о нем разузнать.

– Просто притворись, что я принц, который нашел хрустальную туфельку, а она оказалась тебе впору, – говорил он.

– Если Тернер в какой-нибудь удивительной стране вроде Франции и Италии, мы с Коулом должны к нему поехать! – К счастью, Эмили не догадывалась о переживаниях подруги.

Выждав достаточное количество времени, Кейси снова спросила Эмили о Тернере, и ее подруга ответила:

– Коул сказал, что потерял с ним связь. Ох уж эти мужчины! Они так легкомысленны в отношениях.

Тогда Кейси первый, но не последний раз услышала, как Эмили сокрушается по поводу занятости мужа.

Кейси наблюдала, как такси уехало, а мужчина наклонился, легко поднял сумку и надел ее на плечо, а потом зашагал к крыльцу.

Она затаила дыхание, когда слабый свет от рождественских гирлянд осветил знакомые черты лица; снежинки, падающие на блестящие темные волосы мужчины, казались золотыми.

Ахнув, она тут же закашлялась и едва не выронила бокал. Кейси пыталась заставить себя сдвинуться с места – выйти из гостиной как можно скорее. Но она словно примерзла к полу.

Внешне Тернер Кеннеди изменился совсем немного. Он раздался в плечах и выглядел солиднее. Неизменным осталась его физически ощущаемая уверенность. Это был человек, готовый сразиться с целым миром.

Если дверь гостиницы внезапно распахнется и на Тернера нападет орда бандитов, он справится с ними. Возможно, это ему даже понравится.

Кейси отмахнулась от возникшего перед ее мысленным взором образа, досадуя на разыгравшееся воображение. Она ничего не знает о Тернере. Хотя когда-то убедила себя в обратном.

Когда они познакомились, она была молодой и наивной подружкой невесты. Странной девушкой, одержимой учебой и наукой. И она влюбилась в него с первого взгляда. Влюбилась так, что, когда Тернер на рассвете следующего утра после свадьбы Коула и Эмили предложить бежать вместе с ним, она даже не колебалась.

– Три дня, – говорил ей Тернер. – Проведи со мной три дня.

Она правильно сделала, что не рассказала о своей любви подругам. Кейси казалось, она бросила вызов богам, и они ответили ей с ужасающей быстротой.

– Кейси?

Она повернулась к подругам и увидела озабоченность на их лицах.

– Что случилось? – одновременно спросили они.

Андреа оказалась права: Кейси проводила в лаборатории слишком много времени. Привычка быть одной сыграла с ней злую шутку: она оказалась не готова к встрече с Тернером.

Кейси удивилась, до чего спокойно ответила:

– Похоже, приехал Тернер Кеннеди.

– Тернер? – спросила Эмили. – Не может быть! Мы не виделись с момента нашей свадьбы. Я думала, Коул навсегда потерял с ним связь.

Вскочив, Эмили помчалась к входной двери и распахнула ее:

– Тернер Кеннеди! Какой замечательный сюрприз!

Кейси стояла перед выбором: принять бой или бежать. Когда Андреа вышла в прихожую, чтобы поздороваться с гостем, Кейси спокойно поставила недопитый бокал на стол и вышла из гостиной через заднюю дверь, а потом по черной лестнице пробралась к себе в номер.

Тихо закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней с ощущением, будто бежала по туманной лондонской улице от Джека-потрошителя. Ее сердце билось как сумасшедшее, и не только потому, что она неслась по лестнице.

Кейси обернулась и посмотрела на свой чемодан. Хорошо, что она до конца его не распаковала. Она посидит в комнате тихо как мышь, дождется, когда все улягутся, а после прокрадется к выходу, чтобы уйти и никогда сюда не возвращаться.

Она проведет тихое Рождество у себя в квартире. Наплевать, что ей хочется побыть в компании любящих подруг. Придется забыть о рождественских традициях, фейерверке, игре в снежки, развешивании над камином чулок для подарков и имбирной выпечке.

Кейси отсидится в своем маленьком жилище, где у нее все под контролем. Она займется изучением репродуктивных процедур и возможно даже заглянет в лабораторию в день Рождества.

Вероятно, результаты ее исследования детской онкологии станут большим подарком для всего мира. А еще можно принять приглашение матери и присоединиться к ней в приюте, где сестры милосердия устраивают рождественский ужин для бедняков. Где ее мать, светящаяся мягкой радостью, какой никогда не испытывала, пока росла Кейси, будет очень тихо напоминать ей, чтобы она не называла ее мамой – только сестрой Марией Селестой.

Мать Кейси нашла успокоение в монастыре. Кейси хотела скрыться от всего мира, встретив Рождество в гостинице с подругами. Но теперь она не может здесь остаться.

Одно дело сказать, что отвергаешь романтическую любовь. Другое дело – действительно от нее отказаться.

Тернер Кеннеди способен свести с ума любую женщину. Что уж говорить о той, которая почти год сидела взаперти в лаборатории, приходя в себя после неудачи в личной жизни.

Она провела с ним три сказочных дня. Он ничего о себе не рассказывал, а потом просто исчез.

И вот он приехал.

Тернер обладал незаурядным мужским обаянием и лукавым ребяческим очарованием, которые выбили у Кейси почву из-под ног, как только она с ним познакомилась.

Кейси выключила свет в своей комнате и легла на кровать, уставившись на самую изношенную рождественскую гирлянду за окном, работающие лампочки которой отбрасывали уродливый рисунок на потолок с пятнами от водяных потеков. Она размышляла о том, что обижена на Тернера сильнее, чем на недавно бросившего ее Себастьяна.

В другой части дома слышались голоса Коула и Тернера, приветствующих друг друга, смех и разговоры. Спустя столько лет Кейси узнала голос Тернера – глубокий, мужественный и волнующий.

Мужчины, очевидно, расположились в гостиной, где до этого сидела она с подружками.

Кейси не удастся пробраться вниз по лестнице незамеченной. Ей очень хотелось, чтобы они поскорее заткнулись и легли спать, а она смогла бы выбраться отсюда.

Голос Тернера пробуждал яркие воспоминания о том времени, что они провели в президентском люксе отеля «Уолдорф-Астория». Как они прыгали на кровати. Как она сидела напротив камина, завернувшись в роскошный белый халат, пока Тернер красил ей ногти на ногах красным лаком. Как они ходили в театр и ездили в карете по Центральному парку…

Кейси покачала головой, отмахиваясь от воспоминаний. Когда в гостинице наконец наступила тишина, она выбралась из своей комнаты с пальто и чемоданом в руке.

Она проверила коридор – никого. Тишину нарушало только потрескивание поленьев в старой печи. Харпер наверняка спит со своей хозяйкой Кэрол.

Кейси на цыпочках прошла по дому к выходу, где стеклянная дверь взвизгнула, словно кошка, которой наступили на хвост.

В кромешной тьме Кейси добралась до своей машины. Вставив ключ в замок дверцы, она вдруг поняла, что подводит Эмили и Андреа. Неужели она хочет испортить Эмили предстоящее волнующее торжество?

И как она объяснит подругам свой внезапный отъезд? Они не знают о тех трех днях, что она провела с Тернером. Никто не подозревал, что она тайно в него влюблена, ждет его, надеется и молится, чтобы он ей позвонил или написал.

Кейси медленно вынула ключ из замка.

Стоя на парковке у гостиницы «Имбирный пряник» под снежными хлопьями, она вдруг поклялась, что отныне окончательно избавляется от пустых надежд, мечтаний и романтики. Она будет думать о ребенке. О том, что создаст собственную семью, в которой сама установит правила.

Любовь принесла ей только страдания. Она потеряла отца, потеряла жениха, похоронила лучшую подругу, а мать ушла в монастырь. Кейси видела, как была опустошена Андреа после смерти мужа. Как мается Эмили, пытаясь спасти свой брак.

Она рада, что Эмили и Андреа обрели любовь. Очень рада. Но сама она отказывается от романтической любви, чтобы стать лучшей матерью для своего будущего ребенка и посвятить ему свою жизнь.

Настроившись решительно, Кейси крепче взялась за ручку чемодана и повернула в сторону гостиницы. Пройдя по толще снега, она поднялась по лестнице на крыльцо.

Что-то влажное и холодное ткнулось ей в руку, в которой она держала ключи от машины. Кейси выронила ключи, удивленно вскрикнув, потом посмотрела вниз – Харпер уткнулась мокрой мордой в ее ладонь.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она собаку.

Из затемненного угла крыльца послышался глубокий и чувственный мужской голос:

– Гуляет со мной за компанию.

Глава 3

Кейси вскрикнула еще громче, чем от неожиданного прикосновения влажной и холодной морды собаки.

Она выронила чемодан из дрожащих пальцев, и он с глухим стуком приземлился рядом с ключами от машины. Чемодан был старый и жесткий; защелка открылась, и крышка чемодана распахнулась, представляя взору аккуратно сложенное нижнее белье.

Сверху лежало фривольное кружевное белье, которое теперь Кейси не понадобится, раз она решила заняться деторождением на научной основе.

Собака сунула голову в чемодан, будто собралась вытащить одежду наружу.

Кейси присела и захлопнула крышку, задев морду Харпер. Собака заскулила, и пока Кейси возилась с чемоданной защелкой, заметила ключи.

– Харпер? – произнесла Кейси. – Нельзя!

Весело размахивая хвостом, собака схватила ключи. Держа их в пасти осторожно, словно раненую птицу, она передала их темной фигуре, находящейся на крыльце. Кейси наконец подняла глаза.

Харпер села, колотя хвостом, предлагая ключи незнакомцу.

– Ключи, – сказал он мелодичным голосом. Взяв связку, он осмотрел ее и с явным удовлетворением звякнул ею. – От комнаты прекрасной девы? Какая хорошая собака. Принесла ключи, а не какую-то газету или тапочки.

Он говорил как человек, привыкший легко соблазнять женщин.

Встав, Кейси повернулась и свирепо уставилась в его сторону.

Тернер Кеннеди сидел на перилах крыльца. Одна его нога стояла на полу, а второй он слегка покачивал, поглядывая на Кейси.

В руке у него была незажженная сигарета.

Кейси ненавидит курящих мужчин. Вот и хорошо. Мало того, что он курит и отпускает кокетливые замечания, так еще и напугал ее до смерти. И все же она вспомнила, что в прежние годы он не курил.

Прошло столько лет! Они оба сильно изменились. Жизнь хорошо потрепала Кейси. Она уже не глупая романтичная девушка, а уважаемый член важной исследовательской группы.

Едва заметно улыбаясь, Тернер наблюдал, как Кейси идет к нему.

Много лет назад он был поразительно хорош собой: волосы темно-шоколадного оттенка, глаза цвета олова, высокие горделивые скулы, прямой нос, сильный подбородок, чувственные полные губы. Теперь он стал еще привлекательнее.

Несмотря на морозную ночь, он снял пиджак и повесил его на перила рядом с собой. Под красивой рубашкой цвета темного грецкого ореха, который удачно оттенял серебристо-серый оттенок его глаз, плечи и грудь Тернера казались невероятно широкими. Он весь состоял из твердых мускулов. Ворот его рубашки был расстегнут, а рукава закатаны чуть ниже локтей, обнажая мускулистые руки.

Кейси физически ощущала его мужскую силу, которая подогревала холодный воздух, когда Тернер смотрел на нее. Уголок его чувственного рта приподнялся в улыбке. До чего самоуверенный человек.

– Это ключи, – сказала она, – от обычного гостиничного номера. А не от президентского люкса в отеле «Уолдорф-Астория». – И Кейси протянула руку за ключами.

* * *

Отель «Уолдорф-Астория». Кейси Караветта. Заманивая ее туда, Тернер Кеннеди не задумывался о последствиях.

Кейси была подружкой невесты на свадьбе Эмили и Коула. Тернер был шафером. Неизвестный никому Тернер даже своему лучшему другу ничего о себе не рассказывал.

Недавно созданное секретное спецподразделение «Танго» отправлялось на первое задание через четыре дня после свадьбы Эмили и Коула.

Возможно, предстоящая командировка заставила Тернера по-иному взглянуть на Кейси. Он провел с ней ночь после свадьбы друга, но не так, как привык проводить ночи с молодыми женщинами. В конце концов, Кейси была не похожа на его обычных подружек.

Сначала она была до смешного скованной. Чудаковатая и милая. Вскоре ему удалось ее разговорить. Оказалось, Кейси замечательная, смешная и умная девушка. И она немало настрадалась в жизни.

Тернер не смог попрощаться с ней сразу. Ему хотелось сделать что-нибудь, чтобы она почувствовала себя беззаботной и довольной.

Для осуществления задуманного плана у него были средства. После смерти отца ему досталась куча денег, от которой он хотел избавиться.

У него было четыре дня до встречи с неизвестным будущим. Каждый боец «Танго» знал, что соглашается на очень опасную работу. И никто не гарантирует ему возвращения с задания.

Глядя на Кейси, Тернер вспоминал, как они прыгали на кровати отеля, как он красил ей ногти на ногах и хохотал до колик в животе. Он помнил, как держал ее за руку, смотрел в ее чудесные, сияющие глаза и целовал ее полные губы в последнюю ночь перед расставанием…

Кейси смотрела, как глаза Тернера темнеют, а улыбка меркнет.

Его улыбка стала иной. Прежде он улыбался по-ребячески и открыто. Другим был и его взгляд. В прежде серебристо-серых глазах виднелись тени – как отражение грозовых туч на поверхности замерзшей воды.

Она нахмурилась. Раньше Тернер смотрел на нее с беззаботным озорством.

Он поднял брови, бросил сигарету и слез с перил. Протянув правую руку, он осторожно коснулся ложбинки у основания шеи Кейси.

– Я тебя напугал, – произнес он извиняющимся тоном. – Твое сердце колотится, как у лани, окруженной волками.

Скорее, как у оленя, ослепленного светом фар. Кейси приказывала себе сбросить его руку, но продолжала стоять, абсолютно парализованная его прикосновением. От его пальцев исходило потрясающе чувственное тепло.

Но благодаря силе воли она сумела сохранить сдержанность. Пусть думает, что ее сердце часто бьется от испуга, а не от встречи с ним.

Кейси не двигалась, даже когда он на секунду коснулся ее волос.

– Кейси Караветта, – грубовато сказал он, опуская руку. – Нет, погоди. Теперь ты доктор Караветта. Поздравляю!

Он знал подробности ее жизни, а Кейси не знала о нем ничего.

Смотря на него в упор, она спросила:

– Ты собираешься делать вид, что не бросал меня в «Уолдорф-Астория»? – Она старалась говорить спокойно, но не могла скрыть ярость.

– Я тебя не бросал. – Тернер казался по-настоящему озадаченным. – Ты же знала, что я уезжаю. Я сказал тебе с самого начала.

– Утром четвертого дня я проснулась в огромном номере одна! У тебя даже не хватило благородства, чтобы попрощаться.

Он посмотрел на ее губы.

– Я попрощался с тобой накануне ночью. – Его голос стал хриплым, словно от воспоминания прощального поцелуя.

Кейси хмыкнула, как рассерженная учительница.

– Мы ведь расставались не как любовники, Кейси. Ты была невинна и, несмотря на яркое нижнее белье…

Кейси оставалось только молиться, чтобы Тернер не увидел, что ее лицо приобрело ярко-красный оттенок – под цвет нижнего белья, в котором она была с ним в отеле.

– Бьюсь об заклад, мало что изменилось. Я забираю назад свое замечание о ключах и номере. Мне кажется, я разговариваю с монахиней.

Она вздрогнула, и он сунул руки в карманы джинсов.

– Извини, – пробормотал Тернер. – Я не обещал тебя искать…

– Хватит! – ответила Кейси и прибавила ледяным тоном: – Я не обиделась. Просто прямо сейчас я чувствительна к шуткам над монахинями.

Его губы дрогнули.

– Ничего не изменилось. Ты всегда была необычной и смешной.

– Я не пытаюсь никого смешить, – сказала она раздраженно.

Ее раздражение сильнее забавляло Тернера.

– Но ты ответила очень смешно. Я имею в виду твою чувствительность к шуткам над монахинями. Это все равно как если бы я сказал, что прямо сейчас чувствителен к теме Аттилы.

– Сравнение возможно, если бы я упомянула вождя гуннов Аттилу только со ссылкой на тебя. А я этого не сделала.

Тернер еще шире улыбнулся:

– Доктор Караветта, вы умеете быть смешной даже непреднамеренно. И вы умны. Так откуда у тебя такая чувствительность к теме монахинь? Прямо сейчас.

Его губы дрогнули, но казалось, веселость застигла Тернера врасплох. Словно он давным-давно не веселился.

– Это долгая история. И я не намерена рассказывать ее посреди ночи, – сказала Кейси.

«Или вообще когда-нибудь».

– Ладно, – ответил Тернер. – Я не стал бы нахально разглагольствовать о ключах к твоему номеру, если бы знал, что увижу тебя. Я не вру. Я отношусь к тебе как к младшей сестре моего лучшего друга.

– Каковой я не являюсь! Я не в родстве с Коулом.

– Умом я это понимаю. Но твоя невинность заставляет меня чувствовать, что я должен тебя оберегать. Тем более ты чувствительна к шуткам над монахинями.

– Не воображай, будто узнал обо мне что-нибудь за три дня знакомства, – натянуто произнесла Кейси. – Потому что ты меня не знаешь.

Если он упомянет нижнее белье, она умрет от стыда.

Тернер не преминул его упомянуть.

– Но я тебя знаю, – тихо сказал он. – Помимо яркого нижнего белья, твоей единственной неповторимой особенностью были волосы. – Он поднял руку, будто собираясь снова к ним прикоснуться, но снова засунул ее в карман. – Сейчас они другие.

– Повторяю, – произнесла Кейси с прохладцей в голосе, хотя ее нервы были на пределе, – ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю, что мне больше нравились твои прежние волосы.

– Это только твое мнение, – заметила она.

– Ты права. – Он наклонил голову, рассматривая ее. – Я яркий образчик колоссального мужского эгоцентризма. Но твои кудряшки, – печально прибавил он. – С ними ты казалась мне цыганкой-танцовщицей.

В душе Кейси действительно была рискованной цыганкой. Иначе она не выбрала бы в ту ночь кричащее нижнее белье. Она хотела шокировать Тернера – сняв кружевное красное белье, целовать мужчину до тех пор, пока он не станет умолять ее не останавливаться.

Собравшись с духом, Кейси протянула руку:

– Мои ключи.

Тернер держал их над ее ладонью, но не отпускал. Подняв глаза, он одарил Кейси пристальным и раздевающим взглядом, и она почувствовала, что вернулась на несколько лет назад. Словно Тернер действительно понял, что творится у нее на душе. Будто он понимал ее как никто другой.

– Ты по-прежнему не любишь праздновать Рождество? – мягко спросил он.

– П-п-почему ты так решил?

– Ты мне говорила. Ты рассказывала, что твой брат-близнец, Анджело, умер на Рождество, – тихо сказал Тернер.

Лучшие подруги Кейси об этом не вспоминали. Эмили и Андреа, скорее всего, даже не знают имени ее брата.

– Я помню, – негромко продолжал он, – как ты рассказывала мне, что ждала рождественского чуда и молила о нем. Ты просила Бога. И Санта-Клауса. Ты говорила им: «Пусть мой братик живет». Меня поразили твои слова. А когда я узнал, что ты посвятила себя медицине, я понял: ты хочешь сама совершить чудо. Надеюсь, ты найдешь нужное лекарство. – Он пристально смотрел на нее, а она больше не сдерживала слез. – Мне очень жаль, – произнес Тернер. – Вероятно, мне не стоило об этом говорить. Но я просто устал и наболтал лишнего.

– Как я могу совершить чудо? – тихо спросила Кейси. – Какие бы исследования ни проводились, мне не вернуть брата.

– Я не эксперт по чудесам. – Тернер грустно улыбнулся. – Но мне кажется, достаточно того, что ты решительно настроена преобразовать собственную потерю во что-то полезное для кого-то еще.

Кейси поняла, отчего именно решила сбежать из гостиницы сегодня ночью. Тернер завоевывал ее расположение с пугающей быстротой. Как в те три дня несколько лет назад. Он был первым, кто понял ее по-настоящему. Именно с ним она забывала об одиночестве.

Но именно поэтому она строила планы по созданию собственной семьи и рождению ребенка.

С ребенком ей не будет одиноко. И не придется полагаться на ненадежного человека вроде Тернера Кеннеди.

Она не позволит Тернеру разрушить ее тщательно спланированный план!

Глава 4

– Ты счастлива, Кейси? – Мягко спросил Тернер.

Вопрос угрожал ее тщательно спланированной тактике. А этого она ожидала меньше всего. Вопрос был не вежливый, не провокационный, не кокетливый. Кейси возненавидела его вопрос потому, что, даже не ответив ему, она должна будет ответить самой себе.

– Конечно, я счастлива, – натянуто сказала она.

С тяжелым сердцем Кейси внезапно поняла, что совсем несчастлива. Она пережила слишком много потерь за очень короткое время. Правильно ли она поступает, думая, что ребенок сделает ее счастливой?

Глупый вопрос. Кейси должна думать не о собственном счастье, а о благополучии ребенка. Она подарит ему радостную, стабильную и прекрасную семью, какой у нее никогда не было.

Ее жизнь наконец войдет в нужное русло. Ей будет ради кого жить и кого любить.

После свадьбы Эмили и Коула Тернер и Кейси сидели в темноте на траве, завернувшись в одеяло, под усеянным звездами небом. Тернер Кеннеди вытягивал из Кейси ее тайные желания, делая ее уязвимой и незащищенной. Он провоцировал ее на безумный шаг.

«Сбеги со мной. Просто притворись, что я принц…»

А потом Тернер ее бросил.

– Я буду еще счастливее, когда ты отдашь мне ключи, – сказала Кейси.

Связка упала в ее ладонь с холодным звяканьем.

– Мне больше нравилась твоя прежняя прическа.

– Спасибо, – ответила она. – Ты уже говорил. Я тщательно рассмотрю твою точку зрения.

– В этом я не сомневаюсь.

Так-то лучше. Между ними возникла определенная неловкость, словно их не связывало прошлое. А потом все изменилось – за доли секунды.

Над их головами раздался оглушительный грохот. Не успела Кейси понять, что происходит, как оказалась на полу крыльца, а сверху ее закрыл своим телом Тернер.

Наступила тишина. Далее послышалось шипение – что-то сползало с крыши.

Крепко обнимая Кейси, Тернер посмотрел вверх. Она чувствовала давление его мощного тела. Тернер находился так близко, что Кейси разглядела щетину на его красивом лице, идеальную кожу и почувствовала запах его одеколона – сочетание аромата сосны и прохладных горных озер.

Уставившись в его лицо, она поняла, в чем именно он изменился. В те дни, что они провели вместе, Тернер Кеннеди казался надежным и самоуверенным. Он рассказывал ей о том, как потерял своего отца при очень суровых обстоятельствах. Кейси заворожила его уверенность в том, что он может изменить мир к лучшему.

Сейчас Кейси видела перед собой лицо воина – спокойного, сильного, зоркого, готового действовать. И очень уставшего. А еще он стал бескомпромиссным циником.

Прошла секунда, другая, и они показались ей вечностью.

Кейси наслаждалась опьяняющий близостью Тернера. Она чувствовала быстрое биение его сердца сквозь тонкую ткань рубашки. Он излучал обволакивающее, будоражащее тепло; она ощутила мгновение, когда начали расслабляться его мускулы, заметила, как из его взгляда ушла настороженность, а сердцебиение стало выравниваться.

Наконец он отвел взгляд от крыши и пристально посмотрел на Кейси сверху вниз. Его дыхание ласкало ее лицо как летний ветерок. Она чувствовала, что ее сердце бьется чаще. Он опустил голову, приближая губы к ее рту.

Вместо того чтобы оттолкнуть Тернера, она облизнулась и увидела, как потемнели его глаза. Он ниже опустил голову.

В этот момент заскулила собака, вставила свою пушистую морду между их лицами и лизнула лицо Кейси.

– Тьфу! – Кейси разочарованно плюнула. Но, по крайней мере, собака привела ее в чувство. Кейси оттолкнула Тернера.

Отпрянув от нее, Тернер легко вскочил на ноги. Когда она села, он взглянул на нее отстраненно и даже сурово.

Подойдя к перилам крыльца, он перегнулся через них и посмотрел вверх. Кейси заметила, что он расслабился. Он повернулся к ней, выглядя немного смущенным. Когда он протянул ей руку, она взяла ее, снова ощущая блаженство от его прикосновения. Он быстро помог ей подняться, потом хотел отряхнуть ее пальто от снега, но передумал.

– Извини, – сказал Тернер. – Я перегнул палку.

Кейси подумала о том, что он едва ее не поцеловал. Но, возможно, ей просто почудилось.

– Ветка дуба сломалась под тяжестью снега и упала на крышу, – произнес он.

Проследив за его взглядом, она увидела огромную ветку, оторвавшуюся от дерева и повисшую на краю крыши.

– А что ты подумал? – тихо спросила его.

Тернер пожал плечами:

– Кто знает?

– О чем ты подумал, когда загрохотало? – настаивала она.

На этот раз он ссутулился, отвернулся от Кейси, а потом снова повернулся к ней. Ему явно было не по себе от ее настойчивости.

– Я думал, что это взрыв, – тихо ответил он.

– Где ты был, Тернер? – прошептала она. – Где ты был, если сразу подумал о взрыве?

Он отвернулся и уставился в темноту ночи. Когда он снова повернулся к ней, на его губах играла легкая улыбка. Но Кейси понимала: он старается от нее что-то скрыть.

– Какая тебе разница? – спросил он. – Ты ждала от меня открытку?

Кейси уже начинала ему сочувствовать, но язвительный тон Тернера заставил ее изменить свое мнение.

– Знаешь, у тебя отлично получается меня злить, – сказала она.

– Я с удовольствием тебя позлю, – невозмутимо ответил он. – Хотя я, вероятно, уже достаточно тебя разозлил, придавив к полу. Поэтому до конца ночи я в безопасности.

– Не будь таким самоуверенным. Я не ждала от тебя открытки, но ты мог бы ее прислать. Почему ты не разбудил меня утром перед отъездом? Отчего не позвонил хотя бы разок и не сказал, где ты и чем занимаешься? Ты мог бы оставить небольшую записку о том, что тебе со мной понравилось. И что с тобой все в порядке.

Тернер молчал и внимательно на нее смотрел. Кейси приказывала себе заткнуться, но все равно продолжала.

– Ничего, – сказала она, надеясь, что он услышит в ее голосе гнев, а не обиду. – Ни единого слова. Я удивляюсь, что ты помнишь мое имя и мою прическу. И имя моего брата. И о том, что я чувствую на Рождество.

– Я всегда тебя помнил, – произнес Тернер.

Кейси почувствовала, что слабеет, но быстро напомнила себе, что у нее просто сдают нервы после недавнего происшествия.

– Ты меня удивляешь, – хладнокровно сказала она. Вероятно, ей следует все ему высказать. Они собираются проводить время под одной крышей, готовя торжество для Эмили и Коула. Будет лучше, если напряжение в их отношениях никак не повлияет на остальных. – Я думала, ты меня разыщешь.

– Я предупреждал тебя. У меня было три дня. У нас было только три дня.

Кейси думала, что те три дня все изменят. Она лелеяла надежду, что возникшее между ними притяжение вернет Тернера к ней. Она верила, что выведает его тайну, но не смогла.

– Да, ты меня предупреждал, – хладнокровно сказала она. – Но ты не объяснил, почему.

– Давнишняя история, – устало ответил он.

– Ты сам заговорил об открытке, которую мне не отправил.

Тернер вздохнул.

Кейси почувствовала, что краснеет. Меньше всего она хочет, чтобы он узнал, как она ждала его послания. И верила, что он вернется.

– Мой отъезд никак не был связан с тобой, – произнес он, будто, посмотрев в ее глаза, догадался, сколько бессонных ночей она провела, ожидая его приезда.

Тернер поднял руку, желая прикоснуться к ее шее или волосам, но Кейси от него отстранилась. Она не знала, как поступит, когда он до нее дотронется.

Плотнее запахнув пальто, она опустила ключи в глубокий боковой карман и засунула туда руку. Внезапно до нее дошло, что Тернер не ответил на ее вопрос о том, где он был. Он увел разговор в сторону и теперь задает вопросы ей. Неужели он специально выводит ее из себя?

– Ты не сказал, куда уехал, и почему у тебя было только три дня. – Она говорила так, словно молила его открыться. И ей это ужасно не нравилось.

Тернер медлил. Сначала он отвернулся, затем снова посмотрел на нее, нахмурившись.

– Те сумасшедшие дни в Нью-Йорке с тобой были последними перед тем, как я полностью оставил этот мир, – тихо признался он. – Я поступил так потому, что меня этому обучили. Я погрузился в новую реальность. Если бы я просто оглянулся в прошлое, то не смог бы делать свою работу.

– Эмили думала, что ты во Франции! Или Италии.

Он фыркнул.

– А что у тебя за работа? – прошептала Кейси.

Выражение лица Тернера стало непроницаемым. Казалось, он досадует на себя и в равной степени на нее, словно она заставила его открыть государственную тайну.

И вдруг Кейси осенило. Секретная работа, о которой не знают даже самые близкие друзья. Правительственный контракт. Реакция на громкий звук как на пистолетный выстрел или взрыв.

– Ты разведчик, – догадалась она.

Лицо Тернера стало каменным.

– Бонд, – сухо сказал он. – Джеймс Бонд.

– Правда?

– Разведчик? – Он грустно рассмеялся. – Бонда изображают гламурным парнем. Нет ничего лживее подобного восприятия. Я выполнял условия нескольких особенных контрактов.

– Секретных? – произнесла она.

Он пожал плечами и предупреждающе посмотрел на Кейси: мол, больше никаких вопросов. Достав сигарету из пачки, Тернер сунул ее в уголок рта и спросил:

– Почему ты разгуливаешь посреди ночи с чемоданом, набитым нижним бельем?

Ни за что в жизни она не признается, что хотела сбежать из-за него из гостиницы.

– А ты что делаешь здесь в такой час? – ответила она вопросом на вопрос.

– У меня бессонница.

– Раньше ты не курил, – заметила она.

Тернер рассмеялся:

– Я не курю. Бросил. – Он вынул сигарету изо рта, сердито посмотрел на нее и бросил через перила. – Но когда я не могу уснуть, то жалею, что не курю.

Кейси боролась с желанием разрядить атмосферу шуткой или анекдотом. Но она осторожничала. Встреча с Тернером угрожала изменить ее размеренную жизнь.

– Курить очень вредно, – строго сказала она.

– Спасибо, доктор, – ответил он. – Я учту.

Что-то в его голосе заставило ее подумать, что род его занятий намного опаснее курения.

– Почему ты приехала сюда на Рождество? – вдруг резко спросил он, словно раздраженный ее присутствием. – У тебя есть семья.

– Только мама. У нее… хм… другие планы. – На его лице промелькнуло нечто вроде сочувствия, и Кейси поспешила уточнить: – Не имеет значения. Эмили и Андреа для меня как семья. И потом, разве ты не считаешь, что эта гостиница – прекрасное место для празднования Рождества? Почти как в сказке.

– Неужели похоже, что я верю в сказки? – Его голос был жестким. Не таким он был прежде, когда говорил Кейси: «Просто притворись, что я принц».

– Нет, не похоже, – сказала она.

– Что здесь затевают, как думаешь? – спросил он. – Рождественские колядки, хороводы вокруг елки?

– А чего ты ожидаешь от гостиницы «Имбирный пряник»? Гладиаторских игр?

– И не поспоришь, – сухо заметил он.

– У тебя тоже есть семья, – вспомнила Кейси. Семья, в которой вырос Тернер, отличалась от семьи Кейси, как день от ночи. Хотя в обоих семьях случились трагедии. Ее брат умер юным; отец Тернера погиб во время атаки на Всемирный торговый центр.

Вероятно, Кейси влекло к Тернеру потому, что он вырос в нормальной семье.

– По-моему, в твоей семье любили рождественские сюрпризы, – задумчиво произнесла она. – Ты говорил, что однажды тебе подарили щенка на Рождество!

Вокруг его рта залегли напряженные морщинки:

– Моя мать умерла, пока я был за границей.

– Мне очень жаль. А твои братья? У тебя их двое, верно? Они моложе тебя? – Она улыбнулась. – Ты рассказывал про каток на заднем дворе.

Тернер держался холодно:

– Все меняется.

Забыв о чувстве самосохранения, Кейси взяла Тернера за запястье:

– Что изменилось?

– Все меняется, – сказал он устало и язвительно. – Перемены – это единственное, во что можно верить. А теперь иди в дом.

Он высвободил запястье. Кейси не могла сдвинуться с места. Она убеждала себя, что просто не хочет подчиняться приказам Тернера, но на самом деле все было иначе. Она не желала с ним расставаться.

– Иди в дом, – тихо произнес он, – пока я не сделал того, о чем пожалею больше, чем о зажженной сигарете.

Он посмотрел на ее губы, и Кейси почувствовала, что слабеет.

Ей захотелось прижаться к нему, поцеловать в губы и спросить: «Ну что? Пожалел?» Но вместо этого она сделала вид, будто не понимает, о чем он говорит.

Кейси склонила голову набок:

– О чем же ты боишься пожалеть?

Глава 5

Тернер снова улыбнулся и медленно отвел взгляд от ее губ.

– Я собирался расчистить участок на озере и покататься на коньках.

На этот раз Кейси увидела, что у его ног лежит не только обожающая его собака, но и коньки.

– Сейчас три часа ночи! – воскликнула она.

– Я же сказал, у меня бессонница. Вот поэтому я пожалею, если приглашу тебя пойти со мной. Ночью между людьми могут происходить странные вещи. Которые не должны происходить.

Тернер говорил о той ночи, когда импульсивно предложил ей бежать с ним. Когда предупредил ее, что у них в запасе мало времени, и она позволила себе ему не поверить.

– Ты наверняка не встаешь в три часа утра с тех пор, – хрипло сказал он.

Кейси очень не нравилось, что он читает ее мысли. Она выгнула бровь:

– С каких пор?

В ответ Тернер усмехнулся – ей не удалось его провести.

Повернувшись, она пошла прочь.

На следующий день Кейси чувствовала себя ужасно уставшей. Она уснула на рассвете под ритмичные звуки лопаты Тернера, который выскабливал лед.

Она заметила, что он тоже вымотался, когда все друзья собрались вместе на легкий завтрак и чтобы обсудить планы на день.

Андреа составила обширный перечень дел. Кейси испытала облегчение, что энтузиазм Тернера в отношении льда заметили и поручили ему подготовить озеро для катания на коньках после свадебной церемонии в Сочельник.

К поручению он отнесся очень серьезно либо просто не хотел общаться с остальными, поэтому весь день орудовал лопатой на озере.

Кейси занималась декорациями и потихоньку, думая, что никто не видит, наблюдала в окно за Тернером.

Он не приходил ни обедать, ни ужинать. Когда Эмили хотела сходить за ним, чтобы пригласить посидеть у камина в гостиной и попробовать изумительный яблочный пирог Кэрол, Коул только покачал головой.

– Оставь его в покое, – сказал он с беспокойством в глазах.

Кейси легла спать, так и не встретившись с Тернером. Она злилась на себя за то, что чувствует его присутствие в гостинице, хотя не встречается с ним лицом к лицу.

Она проснулась в кромешной тьме, не понимая, что ее разбудило, и подошла к окну. Окна ее спальни выходили на задний двор и озеро. Кейси отодвинула тяжелую занавеску.

Приглядевшись, она с удивлением заметила, что Тернер по-прежнему на озере. Он сидел на скамейке, в темноте. На нем была современная парка с меховым капюшоном. Лопата была прислонена к скамейке. Казалось, Тернер рассматривает плоды своего труда.

Потом он встал – Кейси увидела, что он в коньках. Он грациозно спустился на лед и поехал. Тернер необычайно умело катался на коньках. Он мчался по льду с легкой грацией и невероятной мощью. Вокруг него, в холодном воздухе, практически мерцала энергия.

Харпер стремительно носилась за Тернером, радуясь необычной ночной прогулке.

Кейси не могла отвести от него взгляд.

– Я должна найти коньки, – прошептала она.

Столь иррациональное мышление, нехарактерное для ученого, потрясло ее до глубины души. Сейчас середина ночи. На коньках она кататься не умеет.

Тернер остановился, наклонился, скатал небольшой снежок и бросил его заждавшейся собаке. Харпер схватила снежок, потом уткнулась носом в снег, словно отыскивая то, что ей бросили. Она недоуменно тряхнула головой, открыв пасть и умоляюще глядя на Тернера: мол, брось еще раз.

Забавная псина. Но Тернер не рассмеялся. А когда-то он был смешливым и умел радоваться простым вещам.

Собака улеглась на спину – Тернер не рассмеялся от ее попытки его очаровать. Он просто погладил ее живот и вернулся к работе.

Кейси знала, что пора задернуть занавеску и отправляться в кровать – под старое пуховое одеяло. Зачем ей идти на каток? Тернер ее туда не приглашал.

Настало время вести себя рационально и предсказуемо.

Она прошла первый тест, встретившись с Тернером. Прошла, несмотря на то что помнила слишком многое, и, оказавшись придавленной Тернером на крыльце, испытала удовольствие.

Сегодня она прошла второй тест, оставив Тернера одного, и не искала с ним встреч. Кейси надеялась, что никто даже не заметил, какой напряженной она была весь день при мысли о Тернере, который мог присоединиться к ним за обедом или ужином. А потом, когда он все-таки не пришел, она почему-то затосковала.

Вряд ли кто-то догадался, что Тернер лишил ее покоя.

Итак, она заставила себя вернуться в постель. Но тут в ней заговорил ученый. Кейси не нравилась путаница. Нужно принять какое-то решение.

Если она не выйдет на улицу, то будет по-прежнему растеряна. И тогда в каком-то смысле Тернер одержит над ней верх. Кроме того, она не желает убегать от трудностей, которые ей подбрасывает жизнь. И она хочет стать матерью, уверенной и способной контролировать свои чувства, чтобы ее дети никогда не испытывали неуверенности от страстей и слабости окружающих их взрослых. Кейси не может бегать от проблем. Она должна встретиться с ними лицом к лицу и победить их.

Чувствуя себя древней воительницей, она подошла к чемодану и достала оттуда теплые брюки и шерстяной свитер.

Непослушные кудряшки Кейси убрала под простую черную вязаную шерстяную шапочку.

* * *

Тернер всегда любил кататься на коньках. Лед, работа и одиночество, которые он нашел в гостинице, стали бальзамом для его мятущейся души. Озерный лед напоминал каток на заднем дворе, который заливал отец. После его гибели в две тысячи первом году жизнь Тернера полностью изменилась.

О детстве у него сохранились самые светлые воспоминания. Он вырос в богатой семье недалеко от Нью-Йорка. Его семья была веселой, традиционной и беззаботной. Тернер всегда стремился пойти по стопам отца – жениться, обзавестись прекрасным домом и обеспечить своим детям такое же идеальное детство, какое было у него.

Тернер учился на первом курсе университета, когда был атакован Всемирный торговый центр. В девять часов пятьдесят девять минут утра 11 сентября 2001 года Южная башня, где его отец работал финансовым консультантом, рухнула.

Через несколько месяцев Тернер решил бросить университет и отправился в армию. Очень скоро его отобрали в «Танго» – элитное и сверхсекретное антитеррористическое подразделение. По официально оглашаемой версии, он выполнял особые правительственные контракты.

Как он уже сказал Кейси, те дни с ней были последними в привычном ему мире.

Его поразило, что он вообще заговорил с ней о своей работе.

Потому что много раз он жаждал хотя бы с кем-нибудь поговорить. Но рядом никого не оказывалось. В последний раз ему хотелось излить душу несколько месяцев назад. Он был на крайне опасном задании. Гораздо более способный боец, чем он, – Кен Гамильтон, которому следовало жить ради жены и семьи, умер на руках Тернера.

По молодости Тернер наивно полагал, что, рискуя своей жизнью, он наведет порядок в хаотичном мире.

После гибели Гамильтона в душе Тернера что-то сломалось. Если когда-то он надеялся, что справедливость восторжествует, то теперь полностью разуверился в жизни.

Катаясь по льду рядом с гоняющейся за ним собакой, он понимал, почему сюда приехал. Тернер убеждал себя, что просто хочет подышать свежим воздухом и хорошо выспаться. Вот уже несколько месяцев он просыпался посреди ночи в поту. Ему постоянно казалось, пока он не включал свет, что его тело залито липкой кровью.

Он твердил себе, что не желает подводить Коула, который попросил его помочь подготовить старую гостиницу к особенному событию и важнейшему дню в его жизни.

– У меня появился второй шанс наладить семейную жизнь, – говорил Коул. – Я хочу подарить Эмили незабываемое торжество. Ты приедешь мне помочь?

Идея о втором шансе очаровала Тернера. Он пришел на помощь другу не задумываясь. Но он понимал, что приехал в гостиницу и для того, чтобы помочь самому себе.

Тернер хотел выяснить, удастся ли ему вернуть свою жизнь в нормальное русло. Удастся ли наконец выспаться.

Давным-давно он стоял на перепутье, выбирая жизненное направление. Выбор лишил его намного большего, чем он предполагал. Жаль, что нельзя вернуться на то перепутье. Тернер насмотрелся того и совершил в жизни то, о чем не подозревает средний американец. Об этом не знают и его братья, у которых уже есть семьи. Военная служба ожесточила его и сделала циничным.

Хотя, вероятно, он правильно поступал, не давая себе передышки и вызываясь на опасные задания. В бою он был рядом с такими же, как он. Но в конце концов большинство из них оказывались в земле, погибая как герои – уставшие, озлобленные и неспособные радоваться простым вещам.

Вот поэтому Тернер приехал в «Имбирный пряник» – выяснить, удастся ли ему изменить собственную жизнь к лучшему.

Краем глаза Тернер заметил движение. В розовом комбинезоне, который казался светящимся на фоне белого снега, к нему шла Кейси.

Женщина, которая может усложнить ему жизнь.

Женщина, которая способна лишить его самообладания.

Тернер вырос в веселой и беззаботной семейной атмосфере, катаясь на коньках и получая от Санты щенков в подарок. До него не доходило, что из-за болезни брата Кейси была всего этого лишена. Он ни разу не видел ее беззаботной. Проводя с ней время перед отъездом на задание, он хотел, чтобы она увидела, какой веселой и непринужденной может быть жизнь.

Когда Кейси, надев большой халат отеля и взяв Тернера за руку, прыгала вместе с ним на огромной двуспальной кровати и громко смеялась, он понял, что ему удалось хоть как-то разнообразить ее существование. Тогда вечно озабоченная мисс Караветта раскрепостилась.

Но сейчас Кейси кажется более встревоженный, чем прежде. Возможно, из-за того, что он оставил ее, не попрощавшись. Но ему не удастся ничего изменить.

Тернер боялся, что Кейси расплачется, если он официально с ней попрощается. Поэтому в то утро он тихонько выскользнул за дверь, пока она спала.

А сейчас, глядя, как она идет к нему, он вдруг обрадовался. Возможно, ему снова удастся развеселить Кейси.

Ее волосы были спрятаны под вязаной шапочкой. По какой-то причине она не хотела показывать ему кудряшки, которые так ему нравились. Придется переубедить ее и заставить распустить волосы.

Думая об этом, Тернер искренне улыбнулся – впервые за последние несколько месяцев.

Подходя к озеру, Кейси с благоговением наблюдала, как катается Тернер. Среди ее знакомых не было тех, кто увлекался спортом и слишком часто проводил время на открытом воздухе.

Он не катался, а летал. Слегка согнувшись, он быстро перебирал ногами, плавно двигаясь то вперед, то назад. От него исходила невероятная энергия, самоуверенность и сила.

Рядом с ним она будет выглядеть несмышленым щенком! Кейси ни разу не стояла на коньках. Она уже собралась вернуться в гостиницу, как он остановился, заметив ее.

Подойдя к скамейке, Кейси решила надеть коньки. Пока она сердито их разглядывала, подошел Тернер и склонился над ее коньками, чтобы проверить их надежность.

Она вперилась в его макушку. Мог бы по крайней мере притвориться, что удивился ее приходу! Хотя с годами он превратился в человека, которого трудно чем-то удивить.

– Ладно. – Он легко шлепнул рукой по ее конькам. – Можешь надевать.

Надев коньки, Кейси встала со скамейки и неуклюже побрела по снегу в сторону льда, как пингвин.

– Ты веришь в чудеса, Кейси? – тихо спросил Тернер.

– Нет, – сказала она, удивляясь, что ее голос дрожит. – Конечно, не верю! Я ученый.

Он смотрел на нее задумчиво, чуть ухмыляясь.

– Я тоже в них не верю, – негромко ответил он. – Но я хочу, чтобы ты в них верила.

– Зачем?

Тернер слегка ссутулился. Он выглядел очень уставшим. Скорее всего, он не спал с тех пор, как сюда приехал.

– Когда не веришь в чудеса, – тихо произнес он, – веришь только в себя. А потом ты вообще перестаешь во что-либо верить.

Кейси словно примерзла к месту. Она понимала, что Тернер говорит о себе, и заметила выражение сожаления на его лице.

Он быстро прибавил:

– Так вот, Кейси, я хочу подарить тебе чудо.

Он протянул ей руку. Она неуверенно ее взяла. Кейси показалось, что она действительно увидит чудо.

Тернер Кеннеди вытащил ее на лед и отпустил ее руку. Кейси застыла на месте. Он покатился назад так, словно это было так же просто, как дышать, наблюдая за Кейси. Ее нога подвернулась, и он, стремительно подъехав, взял Кейси за локоть.

– Я тебя поддержу.

Он положил одну руку ей на плечо, а другую – на талию, побуждая девушку ехать вперед.

Тяжело опираясь на него, Кейси медлила.

– Я чувствую себя слоном, который балансирует на большом надувном мяче, – сказала она.

– Что? Ты не поняла, в чем чудо?

– Чудо? – Прижимаясь к Тернеру, она чувствовала себя защищенной. Она знала: если потребуется, он отдаст за нее жизнь.

– Чудо библейского масштаба, – хрипло прошептал он ей на ухо. – Ты идешь по воде.

Кейси непроизвольно рассмеялась. А Тернер открыто и искренне улыбнулся, улыбка осветила его уставшие глаза. Он помогал Кейси сохранять равновесие.

– Ты ни разу не каталась на коньках, да?

– Поэтому я сюда и пришла, – с вызовом ответила она. – Я жажду приключений.

Он тихо фыркнул:

– С каких пор?

– Эй, однажды я сбежала с тобой!

– Сбежала, – негромко ответил он.

– Это был самый необдуманный поступок в моей жизни. Я соврала родителям о том, где была.

– Я знаю.

– Хотя я не должна была им врать. Я была достаточно взрослой, чтобы поступать по-своему.

– Нет ничего страшного в том, что ты не сказала родителям правду.

– Согласна, – промолвила она. – И вот я здесь, опять готовая к приключениям. Разве я не смелая?

Тернер не ответил.

– Или глупая, – сказала она, будто прочла его мысли. – Догадываешься, в чем разница на этот раз?

Он покачал головой.

– Во мне, – ответила Кейси. – Я стала другой.

Тернер посмотрел на нее с облегчением и неверием.

– Я изменилась, – настаивала она.

– Не спорю.

– Прошло много лет.

– Я не спорю, – повторил он.

– Я ни в чем не нуждаюсь.

– Хорошо.

– Мне просто захотелось прийти сюда и покататься на коньках. Без всяких условий. Что было, то было. Я не влюблена в тебя. Вот об этом я хочу сказать. Прежней Кейси больше нет.

– Ладно, – тихо произнес он.

– Раз мы все выяснили – поехали!

– Поехали.

Хотя Тернер согласился со всем ею сказанным, Кейси сомневалась, что он ей поверил. Хуже того, она сама себе не верила.

– Когда-нибудь, – заявила она с мрачной решимостью, – я буду учить своих детей кататься на коньках. Вот для этого я здесь.

Глава 6

– Я рад, что ты все прояснила, – серьезно сказал Тернер. – А теперь держись!

Он убрал руку с ее талии и взял Кейси за запястье. В один миг он отстранился от нее, развернулся на месте и встал к ней лицом, крепко взяв ее за обе руки. Несмотря на его перчатки и ее варежки, Кейси почувствовала, как по ее рукам разливается энергия. Тернер легко поехал назад, потянув ее к себе.

– Не смотри на ноги, – сказал он.

– Куда же мне смотреть?

– На меня.

Вот этого Кейси и боялась. Потому что, глядя в его кристально чистые серые глаза, она могла легко забыть о своей миссии. О том, что приехала в гостиницу, чтобы заложить фундамент для появления на свет своего ребенка или нескольких детей. Она здесь, чтобы разобраться со своими чувствами.

Но сейчас ее миссия кажется миражом в пустыне. Чем ближе она к Тернеру, тем призрачнее ее принципы.

– Вот и все, – одобрительно сказал он. – Смотри, ты катаешься!

На самом деле Кейси не каталась, а неуклюже ковыляла за Тернером, как маленький ребенок, боящийся потерять из виду свою мать.

– Теперь, – продолжал он, – когда ты научилась ходить по воде, я хочу, чтобы ты начала просто скользить. Отталкивайся правой ногой и катись вперед. Молодец!

Кейси стала поочередно отталкиваться то левой, то правой ногой.

– Отпусти мои руки. – Тернер осторожно высвободил свои руки. – Смотри на меня. Эй! Нет, гляди на ноги.

Тернер отъехал в сторону, и Кейси покатилась за ним, как неуклюжий щенок. Он улыбнулся. Ради такой улыбки стоит стараться!

Кейси отругала себя за подобные мысли. Ей казалось, что сейчас решается ее будущее. Ей никто не нужен. Даже Тернер Кеннеди. Она отвернулась от него и поехала в другом направлении.

Она прокатилась несколько метров, потом у нее разъехались ноги. Кейси замахала руками, как ветряная мельница, и приземлилась на попу.

– Ой! Больно! – Ее гордость пострадала больше, чем пятая точка.

Подъехал Тернер и протянул ей руки. Она увидела, что он снова искренне улыбается.

Он легко поднял ее. Она сразу же высвободилась, а он поднял ладони, притворяясь, что капитулирует.

Кейси каталась так и этак, экспериментировала, падала и вставала. Тернер ее инструктировал и поддерживал за локоть, когда она собиралась упасть.

Ей было весело, но она не хотела терять самообладание, поэтому старалась кататься подальше от Тернера. В какой-то момент Кейси влетела в сугроб на высокой скорости и упала в него лицом. Перевернувшись, она выплюнула снег и посмотрела в чернильно-черное небо, усеянное звездами.

Охнув, она попыталась встать, но коньки скользили, и она опять рухнула на снег.

Тернер оглянулся, потом быстро подъехал к ней:

– Ты в порядке? – Он наклонился, протянул ей руки и помог подняться.

Он потянул Кейси на себя немного сильнее, чем следовало, и она уперлась грудью в его грудь. Ее ноги дрожали. Она посмотрела на него и увидела мягкие облачка теплого дыхания у его рта. Глаза Тернера блестели в темноте как полированное серебро.

Не задумываясь о последствиях, Кейси потянулась вверх и поцеловала Тернера. Его губы имели привкус льда и волшебства, лунной ночи и воспоминаний о беззаботном смехе. Она чувствовала, что теряет над собой контроль и погружается в блаженное забытье…

Он отстранился от нее, удерживая за руки, чтобы она не упала.

– Кейси, что ты вытворяешь?

– Целую тебя, – хрипло сказала она.

– Этого не было в плане урока.

Ага. Значит, он считает себя учителем, а ее ученицей. Пока у Тернера все под контролем, он спокоен.

– Заруби себе на носу, – твердо заявила Кейси. Волшебство поцелуя исчезало от смущения, которое она не хотела показать Тернеру. – Я не твоя ученица. И не твоя младшая сестра.

Он отпустил ее, и Кейси пыталась сохранять равновесие на дрожащих ногах.

– Ладно. – Он скрестил руки на груди и добавил отстраненным тоном: – Я думаю, это мы выяснили.

А потом он покатился к краю льда, вышел на снег и направился к скамейке. Тернер снял коньки, не взглянув на Кейси, перекинул их через плечо и вместе с собакой направился к гостинице.

Кейси смотрела ему вслед, задаваясь вопросом: что на нее нашло? Она поддалась искушению, желая жить полной жизнью. Но для этого не обязательно целовать Тернера в губы.

Чего она от него ждала? Вряд ли он обмяк бы от ее прелестей. И все же ей показалось, будто она только что чуть-чуть лишила Тернера Кеннеди невозмутимости. А это уже хорошо.

Целуя его, она испытала такие ощущения, каких не испытывала с Себастьяном. С Тернером ей не хотелось ограничиваться поцелуями.

Но Тернер отверг ее, и Кейси расстроилась только потому, что планировала отвергнуть его первой.

Она несколько раз неуклюже проехала по льду, чтобы доказать Тернеру, что его уход никак на нее не повлиял и она по-прежнему веселится. Но свидетелей ее веселья не было.

Тернер ни разу на нее не оглянулся.

* * *

Кейси его поцеловала. Тернеру Кеннеди с трудом удалось ей противостоять. Они оба едва переводили дыхание от желания. Но Тернер был неумолим.

Он не желал, чтобы Кейси возомнила, будто он из тех парней, с которым она будет счастлива. Он вообще не сумеет сделать счастливой ни одну женщину. Невинный поцелуй Кейси, которая старалась доказать ему, что она повзрослела, в очередной раз напомнил Тернеру, до какой степени изранена его душа. Он не сможет вернуться к нормальной гражданской жизни. И он не сумеет наладить прежние дружеские отношения со своими братьями.

Тернер не ждал, что они расстелят перед ним красную ковровую дорожку в знак приветствия. Его братья никогда не считали, что Тернер ушел воевать, чтобы отомстить за гибель отца. Они полагали, будто он бросил свою семью, когда она нуждалась в нем больше всего; он покинул свою мать, когда она была крайне уязвимой.

Его братья верили, что Тернер уходит спасать мир, отказываясь спасти собственную семью.

После того как Тернер не приехал на похороны матери, отношения с братьями окончательно разладились.

Кейси должна держаться от него подальше. Размышляя об этом, Тернер направился в душ, надеясь избавиться от воспоминаний об ее сладком поцелуе. Собака следовала за ними по пятам. Она торчала в ванной комнате, ожидая, когда он примет душ.

Через час Тернер, выйдя на лестницу, столкнулся с незнакомой ему женщиной.

– Привет! – Она протянула ему руку. – Не знаю, почему мы до сих пор не знакомы. Я Кэрол. Я управляю этой гостиницей.

– Тернер Кеннеди.

– Приятно познакомиться. А вот и моя пропавшая собака! Харпер, где ты была?

– Она была со мной, – сказал Тернер.

– Всю ночь? Вернее, две ночи?

– Я сожалею, если вы волновались. Я пытался ее прогнать, но она не слушается.

– Как странно. Я имею в виду, у нее золотой характер, но она никогда ни к кому так не привязывалась. Посмотрите, она от вас не отходит.

Символически помахав хозяйке хвостом, собака села рядом с Тернером и тяжело прислонилась к его ноге.

– Она плохо разбирается в людях. – Он улыбнулся.

Кэрол посмотрела на него с сочувствием:

– Скорее наоборот, мистер Кеннеди. Собака точно знает, кто вы на самом деле, даже если вы об этом забыли.

Тернер злился, что его план провести время в гостинице, напряженно работая и катаясь на коньках, сорвался – благодаря Кейси. Теперь напротив стоит эта женщина и умело вглядывается в его душу.

– Приятно было познакомиться, – сказал он, желая повернуться к ней спиной и скрыться от чересчур проницательного взгляда. Он поднялся наверх через две ступеньки, следуя за ароматом кофе на кухню.

– Эй! – позвала Кэрол. – Харпер, ты не побудешь со мной?

Бросив на хозяйку не особенно виноватый взгляд, собака ушла за Тернером.

Мужчина услышал, как Кэрол благожелательно смеется. Он надеялся пробраться на кухню, выпить кофе, и, возможно, поспать пару часов до того, как Коул запланирует дела на сегодня.

Тернер подумал о Кейси.

Ему не удалось забыть ее сладкий поцелуй. В некотором смысле отношения с Кейси послужили началом его пути к работе, которая заставляла его делать выбор и причинять людям страдания, намеренно или нет.

На кухне была Эмили.

– Кофе готов, – пропела она. – О, смотри-ка! У тебя появилась подружка. Доброе утро, Харпер!

Собака завиляла хвостом, а когда Эмили хлопнула ладонью по колену, подзывая ее, Харпер упрямо села у ноги Тернера.

– Я соблазнил ее пончиком, – солгал Тернер, не желая, чтобы кто-то строил предположения о его характере только потому, что он понравился собаке.

Он секунду разглядывал Эмили, радуясь, что жена его лучшего друга счастлива, и, возможно, семья Уотсон преодолеет все сложности в отношениях.

– Кофе вкусно пахнет. – Тернер слегка отодвинул собаку в сторону, чтобы пройти вперед.

– Ты рано встал. – Эмили посмотрела на него. – Наверняка собираешься покататься на коньках?

– Я уже покатался.

– Так рано? – удивилась она.

– Или поздно. С какой стороны посмотреть.

– Ты не спал всю ночь?

– У меня расстроился биоритм из-за перелета. – У Тернера была удобная отговорка, чтобы не говорить о своей бессоннице.

– Откуда ты приехал? О, я помню. Коул упоминал Турцию.

Тернер был не в Турции, а намного дальше. Но он не стал уточнять.

– Я помню, что ты катался на коньках, – сказала Эмили, – еще когда мы с Коулом только встречались.

Ты великолепно катаешься. Тебя не пытались отобрать в хоккейную команду?

– Это было очень давно, – немного резковато ответил Тернер.

Он повел плечами. Все эти люди, Эмили и Коул, Андреа, Кейси, несмотря на их проблемы, даже не подозревают, до чего их жизнь отличается от его существования.

В принципе, в их жизни все хорошо. У них не особенно много проблем. Ни один из них не стоял перед дилеммой: убить человека или оставить в живых. Ни один из них не держал на руках истекающего кровью и умирающего лучшего друга.

Может, Тернеру не следовало приезжать туда, где собираются люди, общение которых начиналось фразой: «А помнишь?…»

– Хороший кофе. – Тернер хотел увести разговор в сторону от обсуждения его недавних поездок и прошлого.

– Спасибо, – сказала Эмили. – Это ранний рождественский подарок. Родители Мелиссы прислали кофе из Коны для меня, Андреа и Кейси. Они переехали туда после выхода на пенсию.

– Ты когда-нибудь была на Гавайях?

Эмили тут же заглотнула наживку, и Тернер облегченно вздохнул, слушая ее болтовню о красоте островов.

Кейси вошла в открытые настежь двери и резко остановилась, увидев Тернера, а потом, не замечая его, стала готовить себе кофе.

– Доброе утро, Эмили! Доброе утро, Харпер!

Никаких «Доброе утро, Тернер!». Ну, она девушка умная. Вероятно, она умнее всех знакомых Тернеру девушек. И она определенно смышленее золотистого ретривера.

– Этот кофе прислали родители Мелиссы? Замечательно! Большое им спасибо. – Кейси отпила кофе и посмотрела на Тернера поверх края кружки, делая вид, что не узнает его. – Чем я могу тебе помочь, Эмили?

Тернер заметил легкие темные круги под глазами Кейси – результат бессонной ночи. Но они не умаляли ее необычной красоты. Ее губы были припухшими. Странно. Ведь он и Кейси обменялись кратчайшим поцелуем в истории!

Она приняла душ перед тем, как спуститься вниз, а ее не до конца высохшие волосы непослушно вились, как прежде. Любому мужчине захочется запустить пальцы в такие буйные локоны.

Кейси была не накрашена, ее оливковая кожа увлажнилась после душа, а глаза стали темными и манящими. Тернер снова посмотрел на ее пухлые губы и понял, что нескоро забудет их вкус.

У Кейси была красивая фигура, хотя она лишилась прежней милой девичьей полноты. Она по-прежнему одевается так, чтобы скрыть свои прелести. Сегодня на ней широкая блуза, застегнутая сверху донизу, и джинсы, которые выглядят так, словно она пыталась засунуть свои пышные бедра в смирительную рубашку.

– Ну, я подумывала сделать омлет, – с легким сомнением произнесла Эмили. – Кейси, если ты хочешь помочь, натри сыр. Ты ведь наверняка помнишь Тернера?

Кейси принялась лазить по шкафам, пытаясь найти терку, и едва взглянула на Тернера.

– Мы случайно встретились, – равнодушно сказала она.

Тернер вспомнил их случайную встречу и как Кейси лежала под ним на полу крыльца, а потом прижималась к его груди на катке.

Кейси молча сообщала Тернеру, что общение с ним не доставляет ей удовольствия. Но она оставила вьющиеся волосы распущенными – наверняка, чтобы его позлить!

И, черт побери, Тернер начинал злиться.

Глава 7

– Я просто возьму свой кофе и уйду, чтобы не мешать вам готовить завтрак, – сказал Тернер. Он заметил, как Кейси радуется, что ей удалось поставить его в неловкое положение.

Она отлично знала, что он обязательно будет смотреть, как она достает резинку из кармана джинсов и начинает аккуратно собирать свои растрепанные волосы в хвост.

Тернер не понимал, почему ее манипуляции кажутся ему до того сексуальными, что у него даже пересохло во рту. Ей не удалось собрать все волосы – маленькие кудряшки уже выбились из хвоста.

– Нет, Тернер, ты никуда не пойдешь. – Эмили рассмеялась. – Никакого шовинизма. Дамы не собираются готовить тебе завтрак.

Кейси фыркнула от удовольствия.

– На самом деле я не прошу готовить мне завтрак, – оправдывался он.

– Ну, я только учусь готовить, поэтому мне нужны помощники. Жаль, что я пообещала сегодня Кэрол заняться завтраком.

– Надеюсь, ты не рассчитываешь на меня. – Кейси слегка запаниковала. – Я не ахти какой повар.

– А что умеешь делать ты, Тернер? – спросила Эмили.

Несмотря на желание смотаться с кухни, Тернер не мог оставить дамочек в беде.

Кейси чрезвычайно обрадовалась, когда его обозвали шовинистом, хотя ее радость быстро улетучилась после того, как выяснилось, что придется делить с ним кухню.

– Я очень хорошо разбиваю куриные яйца, – сказал он, решив доказать Кейси свою способность ориентироваться на кухне. Он поставил кружку с кофе на стол, достал коробку яиц из холодильника и большую миску из шкафа.

– Харпер, отстань, – проворчал он, так как собака совала нос в каждый шкаф, который он открывал. Тернер оглядел кухню, отыскивая свободное местечко. Кейси наверняка жаждет, чтобы он быстрее ушел.

Но она сама все это затеяла! Тернер старался не обращать внимания на ее сердитый взгляд и не вдыхать свежий аромат ее геля для душа.

– Сколько нужно яиц? – бросил он Эмили через плечо.

– Сейчас посчитаю. Нас шестеро, плюс Кэрол, и я приглашу Мартина. Еще Тесса. Нам нужно сделать для парней омлеты из трех яиц, для девушек из двух. И омлет из одного яйца для Тессы.

Харпер заскулила.

– И небольшой кусочек для собаки. – Эмили улыбнулась. Казалось, она не может подсчитать в уме количество яиц.

Кейси пришла ей на помощь:

– Двадцать два яйца, – сказала она. – Включая одно яйцо для собаки. Но, по-моему, Кэрол не одобрит, если собака будет есть омлет.

– Вероятно, ей не понравится, что я пригласила Мартина. Хотя мне кажется, Кэрол выглядит гораздо счастливее, когда он рядом, – удовлетворенно заметила Эмили. – Любовь витает в воздухе этой гостиницы.

Кейси уставилась на терку для сыра. Тернер вроде бы никак не отреагировал на замечание Эмили. Неужели кто-то видел в окно, как они катались на коньках?

Тернер мельком взглянул на Эмили, но не заметил в ней никакого лукавства. А даже если бы оно и было, он не должен беспокоиться о Кейси. После того как он отверг ее поцелуй, она его на дух не переносит. Вот и отлично.

Он посмотрел на Кейси и вспомнил, как спросил ее, счастлива ли она.

Ответа он не получил, но заметил ее печальный взгляд.

Какое-то время, катаясь с ним на коньках, она выглядела счастливой. И Тернера все устраивало, пока Кейси его не поцеловала.

Может, сегодня утром ему стоит вести себя иначе? Возможно, ему нужно вспомнить девушку в большом белом махровом халате, которая прыгала с ним на большой двуспальной кровати? Вероятно, ему следует вспомнить ее взгляд, когда он встал перед ней на колени и стал красить ногти на ее ногах ярко-красным лаком?

Тернеру удавалось доказать ей, что веселыми могут быть даже самые простые вещи.

Он научился этому от родителей. Его отец гонялся за матерью с полотенцем, подбрасывал яблоки как профессиональный цирковой жонглер. У их ног крутилась собака…

Впервые Тернер думал о родителях с благодарностью – о том, что они ему дали, а не сокрушался из-за их потери.

Ему нужно забыть поцелуй Кейси – вероятно, она уже поняла, что совершила ошибку, – и постараться ее развеселить.

– Кейси, – сказал он вполголоса, – не нужно на меня злиться.

Она даже не взглянула в его сторону.

– Злиться на тебя? С какой стати?

– Слушай, мы оба знаем, с какой стати, – произнес Тернер. Она промолчала. – Я тебя обидел.

– О, ты имеешь в виду, что задел мои чувства, отвергнув меня?

– Я тебя не отвергал. Я действовал разумно, – прошипел Тернер. – Мы пробудем здесь только несколько дней. Ни тебе, ни мне не нужны осложнения.

– Я не позволю тебе решать, что мне нужно, – заявила Кейси. – Шовинист!

– Ладно, я шовинист. Каюсь. Но ты можешь забыть о том, что произошло?

– Уже забыла, – сказала она.

Очевидная ложь, так как Кейси продолжала его игнорировать. Тернер взял яйцо из контейнера, бросил его вверх за спиной и легко поймал через плечо.

Кейси посмотрела в его сторону, неодобрительно поджала восхитительные губы, а затем сердито уставилась на сыр, который натирала на терке.

Тем не менее она снова взглянула на Тернера, когда он повторил свой трюк. Он улыбнулся, поймав ее взгляд, а она сильнее нахмурилась.

Трюк Тернера с куриными яйцами всегда производил на женщин впечатление, но Кейси закатила глаза, словно он был восьмилетним мальчишкой, который подарил ей лягушку. Она слегка повела плечом, закрывая себе обзор, чтобы не видеть его выходки.

– Эй, Кейси, лови!

Она повернулась как раз вовремя, чтобы поймать яйцо, которое он ей бросил.

– Мило и легко, – одобрительно произнес он. – Это как в жизни. Ты изо всех сил пытаешься ею управлять, а она не поддается. И в конце концов ты остаешься ни с чем.

– О! – Она бросила ему яйцо. – Да ты магистр философии. Кто бы мог подумать?

Он легко поймал яйцо, заметив, как Кейси едва заметно улыбнулась, вернувшись к натиранию сыра.

После ее улыбки ему захотелось подурачиться еще немного. Тернер удивился, что у него по-прежнему возникают подобные желания. Он принялся жонглировать сначала двумя яйцами, потом тремя. Ни Кейси, ни Эмили на него не смотрели.

Естественно, как всякий парень, он решил привлечь их внимание. Тернер бросал яйца все выше и выше. И в конце концов промахнулся.

Одно яйцо упало на пол; второе треснуло в его руке; третье просвистело мимо него и эффектно приземлилось на дверцу шкафа. Раньше Тернер не был таким неловким. Должно быть, его доконали бессонные ночи.

– Больше всего мы любим неумелых жонглеров, – сказала Эмили.

Тернер не был уверен, что ему понравилось слово «любим», пока он находится вблизи Кейси и не может здраво оценивать ситуацию из-за недосыпа.

– Это как в жизни, – произнесла Кейси. – Ты слишком беспечно к ней относишься, и в конце концов остаешься ни с чем.

Харпер была в восторге от промаха Тернера. Она принялась слизывать яйцо с пола.

– Она предпочитает сырой омлет, – серьезно заметил он, беря тряпку, чтобы вытереть руки.

И тут Кейси расхохоталась. Именно на это надеялся Тернер, затевая свою авантюру с жонглированием: она перестала хмуриться, уголки ее рта приподнялись, от неодобрительного взгляда не осталось и следа.

Кейси была прекрасна, и Тернеру захотелось – наверное, по глупости – снова услышать ее смех. Он понадеялся, что очередного раза ему будет достаточно.

А потом он почувствовал еще одно желание – глупее прежнего. Ему захотелось закончить то, что они начали сегодня утром. Продемонстрировать, чего она добьется, поцеловав его.

Тернер одернул себя. Он не должен думать о поцелуях с Кейси. Он решил просто ее развеселить.

Итак, ему удалось сломать лед в их отношениях. Тернер продолжал жонглировать куриными яйцами после того, как ликвидировал беспорядок на кухне. Он разбивал яйца одной рукой, бросая белки и желтки в большую миску.

Тернер разозлился на свои мысли. Хотя Кейси уже не та молодая и неопытная девушка, какой была прежде, когда он с ней познакомился, он все равно не имеет права о ней мечтать.

Кейси не из тех женщин, с которыми можно закрутить непродолжительный роман.

– Такого, как я, ты не захотела бы сделать напарником по научному школьному проекту, не так ли? – внезапно спросил он.

– Для реализации моих проектов мне были не нужны никакие мальчики-напарники. Я уверена, ты стремился бы работать со мной только ради отличной оценки, и просто бил бы баклуши, пока я работала.

– Ты очень рано стала циничной, – печально отметил Тернер.

– И, честно говоря, ничто не помогло мне измениться.

Похоже, она никогда не простит ему прошлое бегство.

– Итак, Кейси, – небрежно произнес он, возвращаясь к их вчерашнему разговору. – Что делает тебя счастливой? Скажи, как ты развлекаешься.

Тернер удивился тому, что действительно хотел об этом знать.

Кейси посмотрела на него так, будто он попросил взглянуть на ее нижнее белье.

– Я занимаюсь йогой, – неохотно ответила она.

– Я всегда хотел попробовать заняться йогой.

Она неодобрительно поджала губы в ответ на его ложь:

– Нет, ты не хотел.

– Я слышал, йога повышает выносливость и гибкость. В твоей группе есть мужчины?

– Насколько я знаю, лучшие мастера йоги – мужчины, хотя большинство мужчин не добиваются в ней успехов, – строго сказала она. – Они засыпают во время шавасаны. И храпят. И они… – Кейси умолкла и стала натирать сыр с удвоенной силой.

– Они что?

– Перед занятием не следует наедаться, – произнесла она. – Или, по крайней мере, не обжираться стейками и жареной картошкой. Но до мужиков это не доходит.

Кейси продолжала натирать сыр. Тернер взглянул на нее и заметил, что она покраснела. Внезапно он понял, почему она так осуждает мужчин, наедающихся перед занятием йогой, и рассмеялся.

– То есть в твоей группе есть страдающий от газов паренек?

– Это не смешно, – предупредила она.

– Даже чуть-чуть?

– Забавен страдающий метеоризмом десятилетний мальчик, – язвительно заметила она, – но не взрослый мужчина.

– А по-моему, смешно. – Тернер ухмыльнулся, надеясь спровоцировать ее улыбку.

Кейси одарила его уничижительным взглядом и вернулась к работе.

– Что такое «шавасана»?

– Поза трупа, – сказала она.

– И вы принимаете ее ради забавы? – Тернер обрадовался тому, что ни разу не занимался йогой. Он видел достаточно трупов. Особенно в Беза-Забур во время худшей миссии в своей карьере. Бойцы спецподразделения знали, что все шансы против них. Они выполнили задание, но какой ценой! Тернер по-прежнему не смирился с потерей однополчан.

– Это поза для релаксации в конце занятия. – Кейси внимательно наблюдала за Тернером, словно она поняла, что задела его за живое.

Он заставил себя улыбнуться. Ему не нравилось, что она пытается влезть к нему в душу.

– Ну, по-моему, на йоге особенно не развлечешься. Страдающие газами мужчины засыпают во время занятия. Я не знаю ни одного человека, который бы уснул, весело проводя время. По-моему, у лежащей на спине собаки потенциал больше.

Харпер весело забарабанила хвостом при слове «собака».

– Какой потенциал? – с подозрением спросила Кейси.

– К веселью. – Глядя на нее, он пошевелил бровями.

– В йоге есть поза «собака мордой вниз», – ответила Кейси, продолжая пристально на него смотреть. Ей было ясно, что он пытается отшутиться, в надежде избежать неприятной ему темы. – Эта поза развивает выносливость и чувство равновесия.

– То есть опять невесело, – печально сказал он.

– По-моему, ты можешь вычеркнуть йогу из перечня источников веселья, – ответила Кейси.

– Что же остается? Если на йоге тебе не до развлечений, то как тогда ты развлекаешься?

Кейси молчала.

– Ты говорила, что берешь уроки каллиграфии, – услужливо сказала Эмили.

– Каллиграфия? – спросил Тернер.

– Это не развлечение, – оправдывалась Кейси. – Она помогает мне расслабиться.

– Слушай, может, мне не стоит этого говорить…

– Не стоит! – воскликнула Кейси, почти паникуя оттого, что ее жизнь так тщательно анализируют.

– Но, по-моему, ты достаточно расслабляешься в шавасане, – сказал Тернер.

Отложив терку, Кейси скрестила руки на груди:

– А какое развлечение можете предложить мне вы, мистер Кеннеди? Судя по всему, вы эксперт в этом вопросе.

Он приказал себе не смотреть на ее губы. Но все равно на них уставился.

Кейси беспокойно облизнулась, потом, поняв, что сделала, спрятала милый маленький язычок во рту и сжала губы в тонкую линию.

Серьезно посмотрев на Тернера, она заговорила, понизив голос, чтобы не услышала Эмили:

– Мне почему-то кажется, что ты давно разучился развлекаться, Тернер Кеннеди.

– Но ведь тебе понравилось кататься со мной на коньках в то утро, – сказал он. – Мы должны покататься еще раз. Но не должны пересекать запретную черту.

Она покраснела при намеке на ее поцелуй.

– Андреа запланировала очень много дел на ближайшие дни, поэтому сейчас нам определенно не до катаний.

Тернер уставился на Кейси Караветта, не веря своим ушам.

Она только что ему отказала!

Глава 8

Тернер убеждал себя, что должен благодарить Кейси Караветту за отказ. Она очень быстро усвоила урок. Он всегда считал ее одной из самых умных девушек в мире. Вне сомнения, она всегда думала о последствиях.

– Забудь о моем предложении, – грубо произнес он. Ему не нравилось, что она так пристально его рассматривает.

– Я задела твои чувства? – мягко спросила она.

У Тернера начинала болеть голова – за последние часы он пережил слишком много эмоций и противоречивых чувств. Он взглянул на Кейси.

– Нет, не задела.

Она посмотрела на него с сочувствием.

– Ты не сможешь меня обидеть.

– Ах да, – обиженно произнесла Кейси. – Девушка, которую ты отверг, над тобой не властна. Какая же я глупая.

– Я думал, мы уже все обсудили. Ты не можешь задеть моих чувств, потому что я бесчувственный.

Она посмотрела на него с еще большим сочувствием.

– Неужели ты в это веришь?

– Я просто это знаю.

Ее сочувствие сменилось раздражением. Тернеру было легко предугадать настроение Кейси – он читал ее как открытую книгу. Он заметил момент, когда она поняла, что сочувствовать ему нельзя.

– Мне очень жаль, – строго сказала Кейси, словно он заявил, что она его обидела. – Мое нежелание кататься не связано с тобой. Я просто не хочу. В конце концов, мы оба не желаем усложнять наши отношения, – сладко прибавила она.

– Давай-ка кое-что проясним. Катание на коньках и поцелуи – не одно и то же.

– Благодарю вас, мистер Шерлок Холмс. Теперь мне не придется заглядывать в словарь.

– Я просто подумал, что ты захочешь повеселиться.

– И для этого мне понадобишься ты? – спросила она.

– Ты всегда такая противная?

На секунду, когда глаза Кейси сердито сверкнули, Тернер подумал, что сейчас она продемонстрирует, до чего она на самом деле противная, и запустит терку для сыра ему в голову. К сожалению, Кейси взяла себя в руки и отошла от кухонного стола.

– Я натерла сыр для десяти омлетов, Эмили. А сейчас я ухожу. Меня ждут дикие приключения в мире развлечений.

– Ага. Идешь перечитывать «Войну и мир»? – пробормотал Тернер.

Кейси одарила его очередным пренебрежительным взглядом.

– По крайней мере, я умею читать.

Эмили наблюдала за реакцией Тернера, когда Кейси прошла мимо него, задрав нос, и вышла из кухни.

– Мне кажется, она с трудом выносит издевки, Тернер.

Обернувшись, он лучезарно улыбнулся Эмили.

– Я просто хотел быть дружелюбным. Кто бы мог подумать, что обсуждать занятия йогой опасно?

– Ой-ой. Вероятно, тебя давно не отвергали, Тернер Кеннеди?

Он продолжал улыбаться.

– Еще не вечер.

– Не играй с ней, Тернер. – Эмили прикусила губу. – Сейчас Кейси переживает трудные времена.

– Почему?

Эмили помедлила с ответом.

– В этом году мы потеряли нашу подругу Мелиссу. Кейси рассталась со своим парнем. И у нее умер отец.

– Бедная девочка. – Тернер удивился, насколько искренне его сочувствие.

– Вряд ли ей понравится, что ты относишься к ней как к ребенку.

– Я понял.

– Есть еще кое-что. Она почему-то не хочет проводить Рождество со своей мамой. Странно. Ее мама впервые будет праздновать Рождество одна. – Эмили покачала головой. – По-моему, сейчас самое неподходящее время, чтобы Кейси принимала такое жизненно важное решение.

От напряжения у Тернера заныли виски.

– Какое важное решение? – мягко спросил он.

Эмили взволнованно рассмеялась:

– Я не должна была этого говорить. Вряд ли ей понравится, что я обсуждаю ее личную жизнь с парнем, которого она едва знает.

Тернер вспомнил ночь после свадьбы Эмили и Коула. У него тогда возникло ощущение, что он знает Кейси Караветту всю жизнь. Хотя он понимал, что ведет себя не совсем разумно.

– Поэтому, – сказала Эмили, мягко улыбаясь, – не играй с ней. Но и не отказывайся от нее.

Как только Эмили договорила, Тернер понял, что не собирается отказываться от Кейси. Давным-давно он должен был оставить ей записку, но не сделал этого. Может, еще не слишком поздно все исправить.

Поставив миску с яйцами перед Эмили, он вышел из кухни, чтобы пообщаться с Коулом. Харпер последовала за ним.

Когда Кейси не вышла к завтраку, Тернер решил ее разыскать.

– Слушай, открой дверь!

– Нет, – ответила она. – Я развлекаюсь, читая самую веселую часть «Войны и мира».

– На войне не до веселья. Я знаю об этом по опыту. – Тернер пожалел, что сказал об этом. – Ты не завтракала. Я принес тебе омлет.

Она открыла дверь и настороженно на него посмотрела.

– Я не хочу омлет.

– Ты должна поесть, потому что натирала для него сыр. Меня достает собака, думая, что омлет для нее.

Харпер заскулила как по команде.

– На сегодня с тебя хватит яиц, – сказал ей Тернер.

Кейси скрестила руки на груди, сердито глядя на него.

– Какую часть моего ответа ты не понял?

Он сунул дымящийся омлет ей под нос.

– Ты не привык к отказам женщин, не так ли?

– Эмили сказала то же самое.

– Харпер? – Она строго обратилась к собаке. – Прекрати подобострастно ходить за ним. Ты себя позоришь.

– Обещаю, что не буду обращать внимание на ее подобострастие, если ты возьмешь омлет.

– И тогда ты уйдешь?

Тернер неискренне кивнул и протянул ей тарелку. Она взяла тарелку и поставила ее на комод рядом с дверью, а потом снова скрестила руки на груди.

Тернер обрадовался, что она не захлопнула дверь у него перед носом.

– Я жду прощальной части, – произнесла Кейси.

Он оперся плечом о дверной проем.

– Мне нравится твоя сегодняшняя прическа.

– Гм. У меня просто не было времени уложить волосы.

– Можно мне их потрогать?

– Нет. – Она начала закрывать дверь.

Тернер подпер дверь ногой, и Кейси свирепо на него уставилась.

– Ты пропустила обсуждение за завтраком. Андреа раздавала поручения как сумасшедшая. Молодые будут произносить повторные клятвы верности на ступеньках центрального крыльца, напротив которого на стульях будут полукругом сидеть гости. Андреа и Кэрол делают гирлянды из веток. И рождественские венки. Коул и Мартин меняют рождественские гирлянды на светодиодные, чтобы экономить электричество. А ты и я…

– Ты и я? – переспросила она в замешательстве.

Тернер кивнул.

– А почему это я с тобой? – Кейси насторожилась.

– Тебе просто повезло. – По правде говоря, большинство женщин обрадовались бы возможности поработать в паре с Тернером. – Слушай, Кейси, мы здесь единственные, у кого нет пары. Время от времени нам с тобой придется пересекаться. Может, объявим перемирие?

– Какую работу нам поручили?

– Андреа решила, что будет весело, если у ворот выстроится почетный караул из снеговиков.

– Что? Почетный караул из снеговиков? – Ее настороженность испарилась. Похоже, ей понравилось предложение подруги. – Как мило!

– Восхитительно, – сухо ответил Тернер.

– А также дешево и сердито. Андреа здорово придумала использовать снег. Она действительно превратит гостиницу в зимнюю страну чудес.

– Встречаемся во дворе через полчаса?

– Я не успею уложить волосы!

«Ну и замечательно», – подумал Тернер, а вслух произнес:

– Разве обязательно делать прическу, чтобы лепить снеговика? Просто надо надеть шапку.

Кейси не знала, то ли согласиться, то ли отказаться работать с Тернером. Он подозревал, если она согласится, то ее решение не будет связано с его чарами. Просто Кейси ужасно хочется лепить снеговиков.

– Тогда до встречи! – Она тихо закрыла дверь у него перед носом.

Тернер помедлил еще секунду. Он только сейчас понял, что затаив дыхание ждал ее ответа. До него дошло, что Кейси согласилась лепить с ним снеговиков, а не заключить перемирие.

Глава 9

Кейси прислонилась к двери. Как ни тяжело это признавать, Тернер оказался прав. Они должны заключить перемирие. Она не должна терять самообладание из-за него. Если такое и произойдет, Тернер никогда об этом не узнает.

Сегодня утром он уже ее очаровал, жонглируя куриными яйцами. Она весело рассмеялась, когда он их уронил. Судя по удивленному взгляду Тернера, он не мог поверить, что промахнулся.

К сожалению, Кейси не могла вспомнить, когда в последний раз так радостно смеялась.

Она приехала сюда, чтобы обрести покой и смириться с возможной перспективой навсегда остаться одной. Йога и каллиграфия не делали ее счастливой. А материнство подарит ей счастье.

Что-то влекло Кейси в гостиницу «Имбирный пряник». Возможно, здешняя простота. Дружба. Очарование Рождества. Она хочет, чтобы все это было у ее ребенка. И она не найдет ответ на этот вопрос, сидя в своей комнате, скрываясь от Тернера Кеннеди и его прекрасных глаз. Общение с ним станет для нее испытанием, и она, черт побери, его выдержит!

Сегодня ей предстоит лепить снеговиков.

Скрепя сердце Кейси признала, что ее радует такая перспектива. Ей хотелось бы однажды лепить снеговика со своим ребенком.

И еще также неохотно она признала: Тернер попал в точку, когда намекнул, что она мало развлекается. Что же за мать из нее получится, если она не умеет весело проводить время?

Забыв о гордости и понимая, что ей потребуются силы, Кейси в конце концов съела принесенный Тернером омлет, а потом задумалась над важнейшим вопросом: что ей надеть?

Через полчаса, чувствуя себя большим розовым зефиром в зимнем комбинезоне – он казался Кейси очень забавным, когда она покупала его для нынешней поездки, а сейчас выглядел немного нелепо, – Кейси направилась к парадной двери гостиницы. Она спрятала все непослушные пряди под вязаную шапочку – увеличенную версию той, что носили хиппи шестидесятых годов.

Снег искрился на солнце миллионами алмазных отблесков. Настоящая сказочная страна, которой хочется восторгаться.

Тернер широко вышагивал по улице. Он мерил рулеткой расстояние от ворот до крыльца. Харпер ходила за ним по пятам.

– Ты уйдешь? – спросил он собаку.

Поразмышляв, Харпер решила, что ей приказали сесть, и плюхнулась ему на ногу.

Сердито, но снисходительно посмотрев на собаку, Тернер скрутил рулетку и взглянул на подходящую к нему Кейси.

– Я думаю, восемь, – сказал он. – По четыре с каждой стороны. Но, по-моему, для них не хватит места, если здесь поставить стулья.

– Восемь снеговиков?

– Слишком амбициозный проект?

– Отчасти, – произнесла Кейси.

– Ну, я рад. Слепим по четыре или по два с каждой стороны?

– Надеюсь, ты умеешь лепить снеговика, – заметила она.

– Если я умею жонглировать куриными яйцами, то слеплю и снеговика.

– Хм, я не понимаю, какая тут связь, но поверю, что когда-то ты его лепил.

– По-моему, нет человека, который не лепил бы снеговика. – Тернер хмуро посмотрел на рулетку. Кейси промолчала, и он угрюмо взглянул на нее. – Ты ни разу не лепила снеговика? – Он выглядел изумленным.

– Я выросла в нью-йоркской квартире, поэтому лепка снеговиков прошла мимо меня.

– Ты не гуляла в парке?

Она пожала плечами, чувствуя его пристальный взгляд.

– У тебя вообще не было детства? – вдруг произнес он хриплым и глубоким голосом.

– Это из-за болезни брата?

Кейси не понимала, как Тернер это запомнил. Вероятно, он просто хочет еще больше ее очаровать. Она почувствовала себя ужасно уязвимой, стоя перед Тернером в розовом зимнем комбинезоне, которого у нее никогда не было в детстве. Ей казалось, она вот-вот либо расплачется, либо убежит.

Зря она надеется стать хорошей матерью. Ведь она не сможет обеспечить ребенку счастливое детство, которого не было у нее самой.

– Я тебя научу, – сказал Тернер слишком мягко. – Я покажу тебе, как лепить снеговика, Кейси.

С трудом сглотнув, она гордо ответила, стараясь скрыть желание его отблагодарить:

– Уверена, лепка снеговика проще ракетостроения.

– Или любой другой науки, которой не знаешь. – Он ухмыльнулся, либо перестав ей сочувствовать, либо хорошо замаскировав свое сочувствие. – Теперь смотри. Шаг первый. – Тернер зачерпнул щедрую порцию снега. – Этот материал идеально подходит для снеговика. Он не слишком сухой и не слишком влажный. Слегка липкий, как рис для суши-роллов.

– Полагаю, ты и это умеешь? – спросила Кейси скептически, наблюдая, как Тернер лепит идеально ровный и гладкий снежок.

– Что?

– Делать суши-роллы.

– Это проще, чем ты думаешь. И это нравится… хм… людям.

Кейси догадалась, что он хотел сказать. Его умение делать суши-роллы нравилось женщинам. И вне сомнения, они восторгались его жонглированием куриными яйцами. Хотя Тернер Кеннеди догадался о том, что болезнь брата лишила Кейси детства, она разозлилась, что перед темноволосым, опасным и обходительным Тернером не устоит ни одна женщина.

– Теперь ты сделай то же самое. – Он показал ей снежок.

Она зачерпнула снег рукой в варежке и стала прессовать его между ладонями.

– Делай шарик. Вот так. – Тернер положил свой снежок на землю, зачерпнул больше снега, сунул его в руки Кейси и стал помогать ей лепить снежок. – Формуй шар, но не сжимай его.

Кейси старалась сохранять самообладание рядом с мужчиной, который умеет делать суши, дабы произвести впечатление на женщину, но это было нелегко, пока он касался ее рук. Она едва переводила дыхание, лепя снежки под его руководством.

Правда ли Тернер такой серьезный? Или он просто притворяется? Кейси было трудно понять, что он испытывает на самом деле.

– Эй, Кейси, этот шаг важнее, чем ты думаешь! Если ошибешься, получится квадратный снеговик.

– А может, мы введем новую моду? – невинно предложила она.

– Экспериментируй со своими волосами, но снеговиков не трогай.

Она послушно лепила снежки под его бдительным присмотром. Подняв глаза, она заметила, что он смотрит не на ее руки, а на лицо, довольно улыбаясь.

Кейси показала Тернеру снежок, и он осмотрел его, стоя к ней слишком близко. Ее опьянял запах его тела и утренняя морозная свежесть.

– Ты очень естественная. – Он стащил перчатку с руки зубами. – У тебя выбились волосы из-под шапки. Как у монахини из-под апостольника.

– Я же сказал, что прямо сейчас чувствительна к теме монахинь, – произнесла Кейси.

Несмотря на мятежное выражение ее лица, она позволила Тернеру заправить свои маленькие кудряшки под шапку.

– Что такое апостольник?

– Белое покрывало вокруг лица. Это мое единственное знание о монахинях.

– Слава богу.

– Ты скажешь мне, почему прямо сейчас так чувствительна к шуткам про монахинь?

– Нет.

– Слушай, я заинтригован.

– Вот так всегда, – пробормотала она.

– Что?

– Всякий раз я интригую кого-нибудь по неправильной причине.

– Ох. Что же я должен хотеть о тебе узнать?

«Люблю ли я принимать ванну с пеной? Какие цветы предпочитаю получать на день рождения?»

– Я уже знаю, какое нижнее белье ты носишь. Я заглянул в твой чемодан, когда он открылся.

– Забудь об этом, – проворчала Кейси.

Тернер оглядел ее с головы до ног. Для мужчины, который умеет делать суши, чтобы впечатлить женщину, он выглядел немного глуповато, раз не знал, что может заинтриговать его в женщине.

– Мне интересно, почему ты не замужем, – сказал он, наклонив голову и рассматривая ее. – О… Надеюсь, ты не собираешься в монастырь?

– Может быть, – ответила Кейси.

– Нижнее белье говорит об обратном.

– Оно старое. Мое новое белье намного практичнее.

Тернеру удалось втянуть ее в обсуждение личной жизни. Кейси полагала, что он удовлетворенно фыркнет, но он этого не сделал. Тернер посмотрел на нее прищурившись.

– Тебя обидел какой-то негодяй?

От удивления она разинула рот, потом сомкнула губы.

– Когда? – спросил Тернер.

– Я не говорила, что меня обидели!

– И не нужно. Я сам все понял. – Он шлепнул себя ладонью по лбу. – Как же я раньше не догадался? Йога и каллиграфия. Новое откровение о практичном нижнем белье. Да ты почти монахиня.

Кейси открыла рот, чтобы возразить и сказать, что собралась родить ребенка, а не стать монахиней, но во время сдержалась.

– Когда?

– Почти год назад. Я уже забыла об этом.

– Угу, – ответил он с оскорбительным недоверием.

– Забыла! – Ей снова захотелось поделиться с ним своими переживаниями, но она сдержалась.

– Что он сделал?

– Давай просто лепить снеговика? – предложила она.

– Ладно. – Тернер зубами надел перчатку. Наверняка он нарочно так делает, чтобы привлечь ее внимание к своим чувственным губам. – Но это еще не конец.

– Кто так решил?

Он пожал плечами.

– Ты невыносим.

Тернер улыбнулся.

– Согласен. А теперь клади снежок на снег и начинай его катать, продолжая формовать шар. Сейчас покажу, как это делается.

Собака попыталась помочь ему, тыкая носом в снежок.

– Харпер! Катим шар по снегу к воротам. Он должен быть подходящего размера.

Кейси смотрела на него пару секунд. До чего приятно наблюдать за сильным и натренированным мужчиной, лепящим снеговика. С таким же благоговением она смотрела бы, как он чистит лед на озере или колет дрова. Харпер не отходила от него ни на шаг – собаки отлично разбираются в людях.

Поймав взгляд Кейси, Тернер ей подмигнул. Краснея и злясь на себя, она слепила снежный комок и покатила его сначала в одну сторону, потом в другую. В мгновение ока Кейси увлеклась работой. Зажав язык между зубами, она кряхтела от напряжения; ее шапка съехала набекрень, из-под нее выбились волосы.

Она катила перед собой снежный ком, под которым открывалась коричневая трава. Кейси пришлось встать на колени, чтобы толкать огромный ком.

– Это и есть «собака мордой вниз»? – поддразнил Тернер.

– «Потеющая собака мордой вниз», – пропыхтела она, изо всех сил толкнула ком перед собой и упала в него лицом.

Тернер захохотал, когда она села и принялась счищать снег со щек и одежды.

– А вот тут тебе понадобятся мускулы. – Сжав кулак, он поднял руку и продемонстрировал Кейси свои рельефные мышцы.

Она старалась убедить себя, что ее проблемы с дыханием возникли только из-за тяжелой физической нагрузки.

Чтобы показать Тернеру свое безразличие и доказать, что ее тяжелое дыхание никак не связано с ним или его ребяческой демонстрацией силы, она закатила глаза.

– Настоящий моряк Попай!

– Мне нравятся девушки, которые знают, кто такой Попай, – ответил Тернер.

Когда он опустился на колени рядом с ней, она точно знала, почему ее сердце бьется так часто. Хуже того, ей нравилась его близость. Все больше и больше. Кейси уже не хотелось контролировать свои чувства. Она сделала то, что так давно себе запрещала – решила повеселиться. И не просто ради своих будущих детей!

Сорвав шапку с разгоряченной головы, она отбросила ее в сторону. Зная, что Тернер на нее смотрит, она тряхнула головой.

– Ой, – пробормотал он, – когда ты распускаешь волосы, то становишься совсем другой.

Он считал ее сексуальной. И Кейси понятия не имела, как к этому относиться.

К счастью, он отвел взгляд от ее буйных кудряшек и оперся плечом об огромный снежный ком. Кейси устроилась рядом с ним, плечом к плечу. Собака прыгала и лаяла, пытаясь влезть между ними.

– Ладно, – сказал он, – сейчас не время почивать на лаврах.

Вскочив, он принялся лепить следующий снежный шар. Кейси присоединилась к нему, пыхтя, кряхтя, хихикая и скользя по снегу.

Она с облегчением заметила, что ее самоконтроль слабеет и уступает место простому удовольствию от работы с Тернером в одной команде.

Они трудились плечом к плечу, вместе толкали снежный ком перед собой. Их крики и смех наполнили воздух.

Тернер поскользнулся, и снежный ком покатился в сторону. Он лег на спину на снег, тяжело дыша. Кейси легла рядом с ним. Мгновение оба смотрели на тонкие облака на ярко-синем зимнем небе.

Боковым зрением Кейси заметила, что Кэрол и Андреа находятся на крыльце, делая гирлянды из огромного вороха хвойных веток и крепя их к перилам. Коул и Мартин были на крыше – развешивали новые световые гирлянды.

Все монотонно работали, но у Кейси возникло ощущение причастности к чему-то важному. Всей компанией они готовили веселое торжество для Коула и Эмили.

– Как же мне хорошо, – тихо сказал Тернер. – Мне кажется, я родился для этого момента.

– Я тоже, – прошептала она и поняла, что они оба натерпелись в жизни, чтобы сейчас пережить предельный восторг.

Кейси громко рассмеялась. Она впервые полностью растворилась в настоящем, как ее учили на занятиях йогой. Она подумала, что, вероятно, теперь между ней и Тернером наступило перемирие.

Пока она считала, что совершеннее настоящего момента ничего не будет, Тернер взял ее за руку и крепко сжал, давая Кейси понять, что чувствует то же самое.

Они вновь были на одной волне. Как много лет назад.

Тернер повернул голову и посмотрел на нее сквозь густые черные ресницы. Кейси подумала, что, если он ее поцелует, ее сердце выскочит из груди.

Тернер наклонился ближе. Вопреки здравому смыслу, Кейси опустила глаза и слегка разомкнула губы.

– Итак, – хрипло произнес он, лаская дыханием ее волосы, – расскажи мне, что он тебе сделал.

Глава 10

Кейси отшатнулась от Тернера. Поджав губы, она широко раскрыла глаза и сурово посмотрела на него. Вот так перемирие!

Как и много лет назад, он завоевал ее доверие, чтобы выудить у нее секрет. Но с какой целью?

Чудесная атмосфера была полностью испорчена. Высвободив руку, Кейси встала и принялась катать следующий снежный ком.

– Слушай, – вкрадчиво сказал Тернер, – вероятно, то, что он сделал, не было оригинальным.

– Ты можешь помолчать?

Он неохотно поджал губы.

Работая в молчании, они установили по два огромных снежных шара по обе стороны прохода. Поскольку Тернер больше не спрашивал Кейси об ее обидчике, она решила его простить – во имя совместной работы. Кроме того, Тернер повеселел. Как в тот момент, когда жонглировал куриными яйцами.

Кейси чувствовала, что он старается быть в хорошем настроении ради нее. Такой подарок примешь даже от Тернера Кеннеди – самого невыносимого человека в мире.

Они катали шары среднего размера – для животов снеговиков. Подняв, они установили их на место. Тяжело дыша, Кейси оглядывала плоды их труда.

– Мы молодцы. – Она покосилась на Тернера.

– Верно, – отозвался он. – Мы команда.

– Мы не команда, – парировала она. – Мы два человека, которые объединились, чтобы обрадовать других людей.

– Есть худшие причины для объединения двоих людей, – сказал Тернер. – Как зовут твоего бывшего?… – Увидев ее гримасу, он рассмеялся. Схватив горсть снега, он бросил его в лицо Кейси. – Расслабьтесь, доктор!

Она заметила, что они остались во дворе одни, и почувствовала себя раскованнее.

Зачерпнув рукой снег, Кейси с угрожающим видом пошла в сторону Тернера.

– Трусишка, – сказала она, когда он повернулся, посмотрел на нее и отскочил в сторону, чтобы ей было тяжело прицелиться.

– Что? Ты думала, я буду стоять и ждать, когда ты бросишь мне в лицо снег?

– Ты можешь сбежать, но не скроешься. – Кейси бросилась в погоню. Она швырнула в него снегом и разочарованно вскрикнула, промахнувшись.

Тернер радостно хихикнул. Пока она лепила снежок, он дважды попал в нее влажными снежками.

– Я объявляю войну! – крикнула она.

– Попробуй, – с вызовом ответил он.

Дико визжа, Кейси понеслась по двору, пытаясь попасть в Тернера снежками. Она попала в него только один раз, он в нее – шесть раз.

Наконец, тяжело дыша, она наклонилась и уперлась руками в колени. Пока Кейси гонялась за Тернером по двору, ее разочарование сменилось радостью. Сейчас она резвилась так, как никогда не резвилась в детстве.

Спрятав снежок за спиной, она упала и завопила:

– Тернер!

– Что? – Он тут же оказался возле нее, выражение его лица стало серьезным.

– По-моему, я подвернула лодыжку.

– Дай посмотреть!

Недолго думая Тернер опустился в снег рядом с ней и приподнял ее ногу. Он хмурился, пытаясь добраться до ее лодыжки через слои брюк зимнего комбинезона, носки и ботинки.

Злобно хихикая, Кейси высвободила ногу и толкнула Тернера – он упал спиной на снег. Как только она попыталась встать и убежать, он схватил ее за лодыжку, и Кейси плюхнулась рядом с ним.

Тернер перевернул ее, уселся на нее верхом и прижал ее руки к земле.

– Ловко, – сказал он почти одобрительно. – А ты знаешь, что может случиться с девушкой, которая разбудила лихо?

Кейси извивалась под ним, а потом уставилась в его лицо. Тернер смотрел на нее, как парень, которого она знала прежде; его глаза светились от радости, и ее сердце забилось чаще.

Внезапно ей стало не по себе от того, что он смотрит на нее сверху вниз.

– Что? – прошептала она. Ей было не до смеха. Она разволновалась.

И все равно Кейси чувствовала себя по-настоящему ожившей. Она ощущала биение собственного сердца. Чувствовала запах морозного воздуха, который смешивался с ароматом тела Тернера. Чувствовала его сильные ноги, прижимающие ее к земле.

– Я забыл. – Он уперся руками по обе стороны от ее лица.

Кейси оказалась в ловушке. А потом Тернер поцеловал ее в губы.

Она с восторгом ответила на его поцелуй. Удовлетворенно вздохнув, Тернер запустил пальцы в перчатках в ее волосы.

Ей казалось, что они оба являют собой бешеный поток энергии. Она ничуть не удивилась бы, если под их телами растаял снег.

Тернер мягко скользнул языком в ее рот, и Кейси ощутила, как в ее жилах бурлит кровь. Она теряла самообладание, несмотря на данные себе обещания противостоять Тернеру до конца. Ей потребовалась железная воля, чтобы напомнить себе, что она заманила Тернера, ибо проиграла ему бой снежками.

Похоже, если сейчас она не образумится, то проиграет ему еще одну битву. Воспоминание о прошлой обиде придало Кейси решимости.

Тернер ослабил хватку. Она набрала в руки пригоршни снега и бросила его ему за шиворот.

Негодующе вскрикнув, Тернер отскочил от Кейси. Вытряхнув снег из-за ворота рубашки, он мрачно посмотрел на Кейси, и она вздрогнула.

– Ты нечестно играешь, – сказал он.

– В любви как на войне, – возразила она, и тут же пожалела о сказанном.

– Верно, – удовлетворенно произнес Тернер.

Она нахмурилась.

– Я вот что тебе скажу, Кейси Караветта. Я узнал все, что хотел.

Она наклонила голову и выгнула бровь, притворяясь удивленной.

– Ты, – тихо добавил Тернер, – никогда не станешь монахиней.

Кейси сердито на него уставилась.

– Что еще? – Она скрестила руки на груди, стараясь казаться абсолютно безразличной.

– Он обманул тебя.

Кейси разинула рот.

– Откуда ты узнал? Из поцелуя?

Тернер усмехнулся:

– О том, что ты не будешь монахиней, я узнал из поцелуя. А об остальном сам догадался.

– Считай, что наше перемирие закончилось!

– Ты его не заслужила, – сказал он.

– Перемирия?

– Его хамства.

Тернер оправдывал Кейси, а она, наоборот, обвиняла себя в истории с Себастьяном. В конце концов, разве не она его выбрала?

– У меня просто задета гордость, понятно? Я могла быть умнее! Я была с ним помолвлена и не догадывалась, что он мне изменил. Мы вместе работали. Он нечасто говорил со мной по душам.

Слова срывались с губ Кейси стремительно, словно поток воды из промоины в плотине. Тернер все-таки заставил ее говорить о личной жизни.

– Лучше немного задеть гордость, чем жить страдая, – тихо сказал он.

– Ты ничего не понял! Я не умею делать правильный выбор. Я не разбираюсь в мужчинах! – Повернувшись, Кейси зашагала прочь.

Она перенаправила свой гнев на лепку снеговиков. Не говоря ни слова друг другу, ближе к обеду они слепили четырех снеговиков.

Тернер обошел вокруг них, по-видимому, равнодушный к ее молчанию. Он осматривал дело своих рук с явным мужским самодовольством, снимая со снеговиков налипшие травинки, приглаживая снег рукой в перчатке.

– Они выглядят немного… голыми. – Кейси наконец нарушила молчание. Потом она напомнила себе, что употреблять слово «голые» в присутствии Тернера не следовало. Он наверняка будет дразнить ее, пока она не покраснеет.

Но он не попался на ее удочку. Кейси убеждала себя, что ей приятно его хладнокровие, потом решила, что Тернер сам захотел сохранять между ними дистанцию.

Вероятно, он пожалел, что поддался искушению поцеловать ее сейчас, хотя отверг ее на замерзшем озере.

– Андреа сказала, у нее есть дешевые цилиндры, жилеты и галстуки, – произнес Тернер. – Она не хочет надевать их на снеговиков до двадцать четвертого декабря. Вдруг снова пойдет снег.

Постояв несколько минут не двигаясь, Кейси поняла, что ее зимний комбинезон полностью промок и у нее замерзают руки и ноги.

Заметив, что она дрожит, Тернер потряс ее за руки.

– Ну-ка. – Он подошел к ней. – Давай я тебя согрею.

Кейси не желала с ним спорить. Она протянула ему руку, но строго предупредила:

– Только не воображай, что мы восстановили перемирие.

– Я догадался. Перемирие должно подтверждаться поцелуем.

Тернер обхватил ее замерзшую руку теплыми ладонями, затем поднес ее к губам и подул на ее ледяные пальцы. Сначала Кейси стало больно, а потом по ее руке разлилось приятное тепло.

Честно говоря, его прикосновение было таким же чувственным, как поцелуй.

Кейси следовало от него отстраниться, но она не могла ему противостоять.

– Лучше? – спросил он.

Она сумела только кивнуть.

Тернер начал согревать ее вторую руку, пристально вглядываясь в ее лицо.

– Некоторым мужчинам можно доверять, – сказал он наконец.

– А тебе? – прошептала она.

Тернер отпустил ее руку, словно обжегшись, но не отошел в сторону. Казалось, он размышляет над ее вопросом, и Кейси уже знала, каким будет его ответ.

– Эй вы, двое! Все давным-давно собрались на обед. Холодает.

Кэрол стояла на крыльце, украшенном хвойными ветвями с красивыми белыми бантами. Хозяйка гостиницы смотрела на Тернера и Кейси, едва заметно улыбаясь.

Они отпрянули друг от друга, словно связывающая их нить вдруг порвалась.

Не глядя друг на друга, отряхиваясь от снега, они прошли на крыльцо, где пахло хвоей, мимо Кэрол, которая, улыбаясь, протянула руку, чтобы погладить Харпер, следующую за Тернером в дом.

Глава 11

– Гамильтон!

Тернер проснулся от звука собственного голоса. Он не мог понять, то ли кричал, то ли шептал во сне.

– Здесь нет Гамильтона. А мы делаем печенье.

Тернер осторожно открыл один глаз.

Перед ним стояла Тесса – шестилетняя дочь Рика. Ее огромные серьезные глаза пристально смотрели на Тернера.

– Я не умею делать печенье, – резко ответил он и закрыл глаза, словно намекая, чтобы его оставили в покое.

Тернер вымотался. Его доконал недосып и физическая активность. Более того, Кейси нарочно выпрямила волосы и была с ним сдержанно-вежливой, а сего дня избегала с ним встреч – через день после того, как они лепили снеговиков, и он выудил у нее секреты.

Вероятно, это был не единственный ее секрет. То, что она рассказала ему вчера, даже отдаленно не похоже на важное жизненное решение, о котором упоминала Эмили.

Хотя Тернер точно установил: в монастырь она не отправится.

И она по-прежнему страдает из-за какого-то мерзавца. И говорит, что не умеет разбираться в мужчинах. Но больше всего его волновал вопрос: сможет ли Кейси доверять ему?

– У нас есть елка, – сообщила Тесса. – Она на улице, потому что она в снегу.

За завтраком все планировали отправиться за елкой в близлежащий лес.

Глаза Кейси сверкали, как у ребенка, впервые встретившегося с Санта-Клаусом. А потом она мельком посмотрела на Тернера и прикусила губу.

Он знал, что, если соберется пойти вместе с остальными за елкой, Кейси найдет повод в лес не ходить.

Для девушки, которая думает, что плохо разбирается в мужчинах, она очень умело играет с Тернером.

После вчерашнего страстного поцелуя она старалась держаться от него на максимально возможном расстоянии.

Тернер знал: она поступает правильно. Только он не понимал, почему ему не нравится ее поведение. Наверное, потому, что сам он не сдержался и поцеловал Кейси.

Итак, Тернер не пошел в лес за елкой и решил немного поспать. Лучше лежать на диване, чем находиться рядом со сводящей его с ума Кейси Караветтой.

Рядом с ней он мог в любой момент потерять над собой контроль. А Тернер любил все контролировать. Он жил под девизом: «Если ты что-то не контролируешь – ты в беде».

Честно говоря, он сожалел, что из альтруистических соображений постучал вчера в номер Кейси и заставил ее выйти на улицу лепить снеговиков вместе с ним.

– Сейчас мы делаем печенье, – настаивала Тесса. – На свадьбу.

Он открыл глаза и нахмурился.

– Ты еще здесь?

Маленькая проказница ничуть его не испугалась. Она улыбнулась и кивнула.

Тернер вздохнул:

– На какую свадьбу?

– Тети Эмили.

Предстоящее торжество не было свадьбой как таковой, но Тернер не стал объяснять различия шестилетней девочке.

– Который час?

– Я не умею определять время, – сказала она.

– Разве твой… – Тернер умолк. У девочки нет матери, поэтому нельзя говорить с ней недружелюбно. – Твой папа не говорил тебе, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми?

Она взяла его за руку и потянула к себе:

– Ты не чужой, дядя Тернер!

Он не был ее дядей и хотел сказать ей об этом, чтобы уменьшить ее энтузиазм, но снова смягчился и промолчал.

Собака, заметив, что Тернер открыл глаза, радостно заколотила хвостом по полу. Его смущало дружеское расположение Тессы и Харпер.

Черт побери, он воин! При одном взгляде на него собаки должны бежать прочь, а люди – прятать своих детей.

– Пошли делать печенье. Пожалуйста.

– Почему я? – спросил он.

– Ты мне нравишься, – искренне заявила Тесса.

У Тернера была племянница, немного моложе Тессы, но он никогда ее не видел. Братья ни разу не приглашали его на Рождество, хотя и не запрещали приезжать к ним в гости.

Он попытался высвободить руку, но Тесса крепче в нее вцепилась. Тернер снова закрыл глаза. Похоже, у него разболелась голова. Первоначально он хотел просто развеселить Кейси. Но ситуация вышла из-под контроля.

– Дядя Тернер!

О, у него, безусловно, болит голова.

– Я хочу делать печенье. Сейчас. Имбирное печенье.

Голос ребенка становился все резче. Тесса выглядела так, словно собиралась расплакаться, если не добьется своего. Объясняться с плачущими девочками Тернер не умел.

– Я хотела колобка, – тихо сказала Тесса, ее нижняя губа задрожала. – Большого колобка из магазина Андреа, но он пропал.

Еще пара секунд, и она разревется. Тернер не выносил слез.

И хотя уступать было не в его характере, он сдался. Если он пойдет на кухню, ему удастся немного поглазеть на Кейси. Если там готовят печенье, то она, несомненно, в гуще событий.

Может, у него получится переброситься с ней парой фраз и выяснить, не показалась ли ей рубка ели чертовски тяжелой работой.

– Ладно, ладно. – Тернер сел, спустил ноги с дивана и встал.

Собака пошла рядом с ним. Девчонка по-прежнему тянула его за руку за собой. Тесса провела его через распахнутую настежь дверь на кухню. Харпер прокралась следом.

Тернер остановился и едва сдержал стон, поняв, что не должен был сюда приходить.

В воздухе витал аромат пряностей. Играла рождественская музыка, приготовления были в самом разгаре. Коул, Эмили, Рик, Андреа и Кейси – все находились здесь. На каждом был фартук с рождественскими мотивами. Казалось, все они работали на производственной линии по выпуску печенья.

– Я думал, вы до сих пор возитесь с елкой, – сказал Тернер.

Коул посмотрел на него.

– Мы срубили ее несколько часов назад, приятель. Ты был без сознания.

Тернер немного встревожился. Он спал, и это хорошо. Но он спал очень крепко. На диване. В доме, где полно людей. И это притом, что обычно у него очень чуткий сон.

Тернер понял: в его жизни что-то меняется. В настоящее время он погружался в атмосферу, которую боялся больше всего на свете: крепкий сон, Рождество, слезы. В подобной ситуации оказывается человек, боящийся воды, которого бросают в озеро. И ему приходится выбирать: тонуть или спасаться.

И Тернер не утонул, а поплыл. Благодаря одной женщине.

Он посмотрел на Кейси. Ее щеки порозовели после прогулки по морозу; ее выпрямленные волосы были аккуратно зачесаны назад. Мелкие кудряшки выскочили из заколки и чертовски сексуально обрамляли ее лицо. О чем она даже не догадывалась.

Тернер чувствовал себя одновременно в безопасности и в опасности. Он больше не понимал, что будет делать дальше. Он заставил себя посмотреть на остальных присутствующих на кухне.

Коул – крупный бизнесмен, работал с кухонным комбайном, от напряжения зажав язык между зубами. Пожарный Рик, прилагая достаточно усилий, раскатывал темное сладкое тесто.

Женщины вырезали печенье формочками. Несмотря на все усилия смотреть на кого-либо еще, Тернер видел только Кейси, которая раскладывала свежесформованное печенье на противни.

– Почему ты проснулся? – Коул ухмыльнулся, глядя на Тернера. – Я думал, ты проспишь неделю.

– Меня потревожила моя подружка, – сказал Тернер, глядя вниз.

Тесса нетерпеливо дергала его за руку, заставляя двигаться дальше.

– Тесс, я предупреждал тебя, чтобы ты оставила его в покое, – сурово произнес Рик.

– Я хочу, чтобы он делал со мной печенье, – ответила Тесса, ничуть не раскаиваясь. Наконец она отпустила его руку и взобралась на табурет рядом с Андреа. Схватив формочку, малышка принялась вырезать печенье на листе темного теста.

– Такое ощущение, что ты всю жизнь делаешь печенье, – сказал ей Тернер.

Он заметил, что Кейси не смотрит на него. Она наклонилась над печеньем и рассматривала его как один из своих научно-исследовательских проектов.

Значит, она тоже испугалась того интенсивного чувства, что зародилось между ними вчера.

Поспав, Тернер стал меньше осторожничать. Заметив, как Кейси избегает его взгляда, он понял, что очень обидел ее много лет назад. До него даже не доходило, что она могла по нему тосковать.

Тернер отлично помнил ту ночь. Он только что прошел курс специальной подготовки и отправлялся на первое задание. Он впервые испытывал напряжение от ожидания – ощущение того, что будет участвовать в чрезвычайно опасной миссии и, возможно, погибнет. Именно тогда Тернер осознал, до чего здорово просто жить и радоваться каждому дню. Каждое дыхание казалось ему чудом, каждое знакомство – подарком свыше.

Его чувства особенно обострились после знакомства с подружкой невесты – Кейси. Несколько дней, что они провели вместе после свадьбы Эмили, были почти волшебными. Хотя между ними не было физической близости, Тернер никогда еще не чувствовал себя таким оживленным, ни разу не испытывал подобного единения с женщиной.

С тех пор он много раз напряженно ждал очередного задания, но больше не испытывал тех чувств, какие пережил перед первой командировкой.

Тернер внимательно смотрел на Кейси и понимал: несмотря на то что она стала профессионалом, врачом и ученым, в глубине души она остается милой и глубокомысленной девушкой, которая пленила его в ту ночь.

Удастся ли ему наверстать упущенное и доказать ей, что он отнюдь к ней неравнодушен? Должен ли он попробовать?

Наверное, нет. Вчера, играя с ней в снегу, он допустил ошибку. Он едва не потерял контроль над ситуацией, чувствуя, как его постепенно оставляет здравомыслие.

Кроме того, ради Кейси Тернеру придется стать таким, каким он никогда не был. Братья считают его абсолютно бесчувственным и эгоцентричным, а у него нет никаких доказательств их неправоты.

Он приказывал себе оставить Кейси в покое. У него полно душевных ран, которые следует залечить. У него полно предубеждений. Ему предстоит принять немало сложных решений.

И все же, стоя на кухне, вдыхая праздничные ароматы, наслаждаясь уютом в окружении веселых и беззаботных людей, Тернер вдруг кое-что вспомнил…

Давным-давно, когда мир казался ему прекрасным и справедливым, отец терпеливо учил его быть хорошим человеком.

Когда Тернеру было двенадцать лет, его не взяли в ежегодно обновляемую хоккейную команду. Он дулся и злился, ломал вещи, грубил матери и братьям целых две недели.

Однажды субботним утром отец, ничего не объясняя, приказал ему сесть с ним в машину. Не говоря ни слова, он привез Тернера в детскую больницу в соседнем районе. Сохраняя молчание, отец вынул сумки из багажника и отдал их Тернеру.

Как только они вошли в больницу, Тернер понял, что его отец часто там бывает. Некоторых детей он знал по имени. Они привезли им книги и небольшие подарки, головоломки, раскраски и игрушки.

Он представил Тернера как хоккеиста, и маленькие мальчики, которые никогда не смогут кататься на коньках, забросали его вопросами, глядя на него с любопытством и завистью.

– Ты все понял, сынок? – спросил его отец по пути домой.

– Да, я понял. – До Тернера дошло, что он настоящий счастливчик. Ему повезло уже в том, что он имеет возможность зашнуровать коньки и выйти на лед.

Отец не сказал ни слова, просто протянул руку и положил ему на плечо. Так они и ехали до дома.

После смерти отца Тернер понял, что теперь его жизнь не такая уж счастливая. Он не всегда был удачлив, ему не всегда везло. Он знал, что такое – терять близких людей.

Как бы отреагировал отец, если бы Тернер использовал эти аргументы как предлог, чтобы не быть хорошим человеком? Его отец был хорошим человеком – настоящим и искренним. Тернер хорошим человеком не был, потому что ему требовалось одобрение других людей. Он хотел производить впечатление. Хороший человек живет и действует легко и естественно, как дышит. Когда-то Тернер стремился быть похожим на отца.

А сейчас?

Остался ли у него шанс исправиться и стать хорошим человеком?

Тернер приехал в «Имбирный пряник» для того, чтобы определиться, как жить дальше. Сейчас он стоит на перепутье, решая, что делать.

Он медленно подошел к Кейси и заметил, что она собиралась и дальше держаться с ним сдержанно, но потом, видимо, передумала.

– Что случилось? – спросила она.

– В каком смысле – случилось? – Ему не нравилось, когда кто-то читает его мысли. Он начинал оправдываться.

– Ты выглядишь так, словно у тебя болит голова.

– Болит, – признался Тернер, размышляя над тем, как ему удавалось так долго скрывать ото всех свою уязвимость. – Мне не стоило спать днем.

– Хочешь болеутоляющее?

Тернер не только не привык к обожанию детей и собак. Он не привык, чтобы о нем кто-то заботился.

– Я перетерплю. – Он решил доказать, что он сильный, а не слабый.

– Очень по-мужски. – Она закатила глаза.

– Ты так здорово выглядишь с этой прической. – Тернер внезапно забеспокоился. Нужно, чтобы Кейси прекратила глядеть на него с таким выражением лица. Под ее взглядом он становится мягким – ему хочется положить голову на ее плечо и почувствовать, как она касается рукой его лба.

У него получилось. Сочувствие во взгляде Кейси сменилось настороженностью. А с ее настороженностью он справится.

– Олив Ойл.

– Олив Ойл? – озадаченно переспросила она.

– Подруга Попая.

– Хоть ты и поцеловал меня вчера, – прошептала Кейси, оглядываясь, – не воображай, что я твоя подружка.

О да, он изображал Попая!

– Я тебя поцеловал? – возразил он вполголоса. – Ты первая начала. И не волнуйся. Мне даже в голову не приходило, что ты моя подружка.

Кейси выглядела слегка обиженной.

«Извини, папа». Попытка Тернера быть хорошим человеком продлилась около пятнадцати секунд.

– Это касается не только тебя, – поспешно пробормотал он себе под нос.

– Спасибо. Вчера ты преподал мне урок о хамах и доказал, что я не умею в них разбираться, – прошипела она в ответ.

– Слушай, ты тут ни при чем. У меня вообще нет подружки. Я просто оберегаю всех женщин. И в частности, тебя.

Кейси посмотрела в недоумении.

– Что?

Тернер приказывал себе заткнуться, но промолчать не смог.

– Моя работа подразумевает, что однажды я вернусь домой в гробу, – тихо произнес он так, чтобы его слышала только Кейси. – Несправедливо заставлять страдать тех, кто тебя любит, когда у тебя такая рискованная работа.

Тернер успокоился. Кейси может ответить, что никогда не будет его любить. Поэтому ему незачем волноваться на ее счет.

Но Кейси сделала то, чего он меньше всего ожидал. Протянув руку, она нежно коснулась его подбородка. Она посмотрела на Тернера с такой нежностью, что ему показалось: еще чуть-чуть, и он растает.

– О, Тернер, – произнесла она так, словно от сожаления у нее разрывалось сердце. – О, Тернер. Теперь я понимаю, за что тебя любят дети и собаки.

Она взглянула на верную Харпер и коснулась щеки Тернера, не обращая внимания на присутствующих.

– Ерунда. Вероятно, от меня просто пахнет гамбургерами.

– Не пахнет. – Кейси покачала головой, а затем покраснела и опустила руку.

Тернер думал, что Кейси посмотрит вокруг, чтобы проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за ними, но она этого не сделала. Казалось, ей наплевать, если кто-то неправильно истолкует ее нежность.

Тернер почувствовал, будто сама его жизнь зависит от того, как от отшутится.

– Эй! Мне просто показалось, что Харпер нюхала мою шею, пока я спал на диване.

Кейси улыбнулась.

– Ладно, – сказала она. – Ты научил меня лепить снеговиков. Я научу тебя делать имбирное печенье.

У Тернера была прекрасная отговорка – головная боль. Голова у него действительно болела. Раньше. До того, как к его лицу прикоснулась рука Кейси. Похоже, она его исцелила. Разве такое возможно?

Тернеру казалось, что чувство под названием любовь, которого он старательно избегал и постоянно отрицал ее необходимость, витает в воздухе кухни.

Вокруг него его друзья. Рядом с ним безусловно любящая его собака. И ребенок. Он почувствовал любовь в по-ангельски мягком прикосновении Кейси к его заросшей щетиной щеке.

Любовь. Тернер сторонился ее со дня гибели отца. Он боялся, что в него кто-то влюбится; страшился не оправдать чьих-то надежд. Он бежал от любви, считая, что ее не достоин.

Тернер был абсолютно уверен в своей силе и мужественности. Он стоял плечом к плечу с однополчанами во время опасных сражений; боролся и добивался своего тогда, когда другие отступали; он соглашался рисковать жизнью тысячи раз, когда другие мужчины отказывались.

Но теперь он понял, что не до конца осознавал значение мужества.

Внезапно Тернеру не захотелось выходить из кухни. Он должен остаться здесь. Он должен быть здесь, если есть хоть какая-то надежда на то, что он станет таким человеком, каким хотел его видеть отец.

Глава 12

– Как прошла охота на идеальную ель? – спросил Тернер.

Кейси знала: что-то произошло. Нечто неожиданное. И важное. Тернер поведал ей о себе почти священную информацию.

Он посвятил себя невыполнимой миссии – защитить весь мир от страданий, которые возникнут, если Тернера кто-то полюбит.

Чрезвычайно благородное решение. Но если Кейси скажет Тернеру об этом, он выскочит за дверь. Даже сейчас он может в любую минуту уйти с кухни. Не нужно ему докучать.

А еще она хочет сделать ему подарок на Рождество. Пусть немного отдохнет от добровольного одиночества, которым окружил себя, словно невидимым плащом. Кейси должна стать такой, какой хотела бы быть для своего ребенка.

Она знала, почему Тернер не пошел сегодня рубить ель. Он не пошел, чтобы она могла пойти в лес с остальными.

Теперь ей стало стыдно за то, что она испытала сильнейшее облегчение, когда Тернер сделал так, как удобнее ей. Кейси поклялась, что этого больше не повторится.

– Было очень весело, – сказала она со вздохом, сожалея, что Тернер не пошел с ними. – Разве в твоей семье не было принято рубить елку? Ты не ходил с братьями в лес?

Ей вдруг захотелось, чтобы Тернер восстановил связь с потерянным прошлым и родственниками.

– Конечно, мы рубили елки в лесу. А тебе разрешили прикоснуться к топору?

Итак, Тернер вознамерился отойти от темы.

– Ты пытаешься начать спор? – спросила она.

– Почему ты так решила?

– Потому что ты намекаешь, что я не умею пользоваться топором!

– Значит, тебе все-таки разрешили его потрогать!

– Ты решил спорить потому, что не хочешь, чтобы я докопалась до причины раскола между тобой и твоими братьями.

Он смотрел на нее долго и упрямо.

– Нам нужно обсудить условия перемирия.

– Мы отменили перемирие.

– Тогда давай просто печь печенье?

– Ага. – Она поняла, что пришло время отступить. – Если я не ошибаюсь, ты умоляешь позволить тебе испечь печенье.

– Знаешь что, Кейси? Это очень хорошо, что ты такая умная.

– Я знаю, – ответила она. Несмотря на то что условия перемирия не обговаривались, они занялись готовкой, как два человека, которые поняли некоторые преимущества от работы в команде.

– Зачем столько печенья? – поинтересовался Тернер.

– Мы раздадим его в качестве подарков гостям, которые придут на торжество. Мы сделаем несколько имбирных пряников в форме жениха и несколько пряничных невест. И еще мы решили сделать печенье для благотворительного фонда, который раздаст его как рождественские подарки беднякам.

– Чья была идея? – спросил он.

Кейси неловко пожала плечами.

– Твоя. – Тернер знал: Кейси понравилась бы его отцу.

Он почувствовал странное волнение от ее попытки сделать мир чуточку лучше, подарив печенье неимущим. Это было похоже на прикосновение Кейси к его щеке и ее мягкому взгляду в его глаза.

Простые вещи. Почти пустяки.

Ему пришло в голову, что такие скромные жесты, вероятно, гораздо чаще меняют мир к лучшему, чем бойцы, отправляющиеся на войну, чтобы бороться за справедливость.

Кейси улучила момент, чтобы на него взглянуть.

В ту ночь много лет назад Тернер думал, что ни у кого нет таких карих глаз, как у нее.

– Сколько должно быть печенья? – спросил он.

Она закрыла глаза на мгновение.

– Около четырехсот штук.

– Вот это да! – Эмили посмотрела на подругу с любовью и благоговением. – Как тебе это удается? Ты так быстро считаешь в уме!

Кейси неловко повела плечами.

– Вот такое я чудо расчудесное, – пробормотала она и мельком взглянула на Тернера.

Но он не видел перед собой чуда расчудесного. Перед ним была женщина – замечательная, красивая и изо всех сил старающаяся казаться толстокожей.

Удастся ли ему стать хорошим человеком, никому не причиняя вреда? Есть ли у него выбор?

– Что мне делать? – резко произнес он.

– Печенье на столе готово к декорированию. Почему бы вам с Тессой не покрыть его глазурью?

– По-моему, это слишком тонкая работа для меня, – ответил Тернер. – Может, мне лучше помыть посуду?

Но ни одна из женщин на кухне не обрадовалась его предложению.

– Нет! – властно сказала Тесса. – Ты мне помогаешь.

– Тесса? – сурово произнес Рик. – Перестань командовать.

Малышка состроила гримасу и зажмурилась, приготовившись разреветься.

– Только не это! – простонал Тернер. – Я тебе помогу.

Гримаса сменилась улыбкой.

– Извини, – произнес Рик. – Она плохо контролирует свои эмоции.

– Все в порядке.

– И ты мне помоги. – Тесса дергала Кейси за рукав.

Вот так, с маленькой девочкой на табурете между ними, Тернер и Кейси принялись покрывать охлажденные печенья глазурью.

Андреа поставила между ними несколько полных кулинарных мешков с глазурью и упаковку с шоколадными каплями, покрытыми карамелью.

– Кейси, тебе и Тернеру лучше рисовать лица на печенье. А Тесс займется шоколадными каплями.

– Не вздумай съесть все эти капли, – предупредил Тернер Тессу, и та хихикнула.

– Ты глупый, – заключила она.

– Как ты можешь говорить, что я глупый? – проворчал он и удостоился хихиканья Тессы и Кейси. – Ты должна называть меня мистер Главный по глазури. – Он выдавил глазурь из кулинарного мешка на голову пряничной фигурки.

– Он похож на монстра, – взвыла Тесса, с пренебрежением относясь к художественному мастерству Тернера.

– Ну, – сказал он, – на самом деле это не важно. Знаешь, почему?

Она покачала головой.

– Потому что это пробное печенье. Мы его съедим. – Он разломил печенье на три части, потом серьезно его осмотрел. – Я самый большой и главный по глазури, поэтому мне достается самый большой кусок. – Он отправил его в рот, затем передал по кусочку Тессе и Кейси.

– Ты испортишь нам аппетит перед ужином, – запротестовала Кейси.

– О боже. Разве ты не слышала о счастливом перекусе? Это когда разрешается поесть печенья, правда, принцесса?

– Да. – Тесса просияла, услышав, что ее назвали принцессой. – Супер!

– Знаешь, что я предлагаю? – спросил он.

– Что?

– Съесть еще по кусочку.

Тесса расхохоталась.

– Главный по глазури? – язвительно заметила Кейси. – Нам нужно украсить четыре сотни печений, поэтому тебе придется немного поторопиться.

Тернер начал жевать быстрее.

Увидев восторг Тессы, рассмеялась даже Кейси.

– Видишь? – сказала она. – Дети и собаки.

Тернер обрадовался, что ему удалось рассмешить Кейси. Как здорово, что хотя бы на мгновение ее мир стал лучше. Он вдруг понял, что на несколько минут забыл о багаже своего прошлого.

Тернер подумал, что, вероятно, быстро примет решение, ради которого приехал в гостиницу.

Они с Кейси принялись методично украшать печенье глазурью. Зажав язык между зубами, она сосредоточенно рисовала лица девушек, делая им огромные ресницы и пухлые губы. Тернер разрисовывал мальчиков. Тесса украшала печенье шоколадными каплями.

Все трое с благоговением уставились на первый ряд завершенного печенья. Оно выглядело потрясающе.

– Какую оценку мы поставим себе по десятибалльной шкале? – тихо спросил он Кейси.

– Одиннадцать?

– Шестнадцать.

– Сто два! – крикнула Тесса, желая поучаствовать в разговоре.

А потом они рассмеялись. Тернер радовался и чувствовал, что ему нравится такая непринужденная атмосфера.

Что может быть лучше простых удовольствий вместе с друзьями на теплой, ароматной кухне в снежный день, когда все они стараются подарить кому-то немножко счастья на Рождество?

Тернер с наслаждением посмотрел на сияющее лицо Кейси.

Кейси наблюдала, как темноволосая голова Тернера наклонилась близко к голове Тессы, пока он старался нарисовать глазурью улыбку пряничному жениху. Маленькая девочка ждала возможности украсить печенье шоколадными каплями.

Несмотря на внешнее хладнокровие, Тернер держался с ребенком очень непринужденно. Он вел себя естественно, по-отцовски. Кейси подумала, что, вероятно, из него получится неплохой отец.

Потом она сурово одернула себя – не нужно совать нос не в свои дела.

За последние два дня она лепила снеговиков, готовила обеды, прибиралась на кухне, ходила в лес за елкой – делала все то, о чем мечтала в детстве на Рождество. Она читала в книгах и видела в кино, что рождественские праздники ассоциируются со смехом, весельем и чувством единения с другими людьми.

Именно такой жизни она хотела для собственного ребенка. Кейси становилась счастливее только в гостинице «Имбирный пряник». То, чего ей не хватало в семье, она получала от своих подруг.

Когда-то Тернер тоже радовался Рождеству. Но потом он потерял ощущение праздника.

Окутанная рождественской атмосферой, Кейси решила помочь Тернеру вернуть ощущение веселого торжества. И не важно, просит он ее о помощи или не просит.

Она мельком взглянула на него. Он олицетворял стабильность и самоуверенность. Ему явно не нужна ее помощь. Но ее это не остановит.

Сегодня вечером она разыщет его братьев через Интернет. Кейси посмотрела на его лицо, когда он вместе с Тессой наклонился над печеньем.

У Кейси возникло ощущение, что она затевает опасную авантюру.

Несколько часов спустя она закрыла свой компьютер и потерла глаза. Она нашла обоих братьев Тернера на Фейсбуке и отправила им сообщение следующего содержания:

«Я друг Тернера. Мне нужно поговорить с вами. Срочно!»

Поначалу она верила, что поступает правильно, но потом стала сомневаться. Кейси не смогла наладить отношения с собственной матерью. Почему она решила, что знает, как лучше для Тернера?

Она напомнила себе, что всего лишь отправила сообщение. Больше она пока ничего не сделала.

Кейси взглянула на прикроватные часы – десять вечера. Она не чувствовала усталости. Она подошла к окну и выглянула в него, задаваясь вопросом, не катается ли Тернер на коньках. Стояла прекрасная ночь. Полная луна отбрасывала на снег удивительно красивые серебристые отблески.

Тернер шел вдоль берега озера, собака трусила рядом с ним. Кейси колебалась всего мгновение, потом схватила пальто и выбежала на улицу.

Почувствовав, что Кейси идет за ним, Тернер остановился и повернулся к ней.

– Куда ты идешь? – спросила она.

– Просто гуляю. – Немного помедлив, он прибавил: – Хочешь со мной?

– Да.

Воцарилось молчание. Собака носилась туда-сюда. Проехал снегоход, оставляя ровный, плотно утрамбованный след, по которому было удобно идти вдвоем, бок о бок.

Они прошли мимо небольших коттеджей, заколоченных на зиму, пересекли маленький пешеходный мост через небольшой, но быстрый и достаточно глубокий ручей, который не замерзал, несмотря на холодные ночи, остановились на середине моста, глядя вниз на воду и слушая, как звенят осколки льда.

Кейси никогда не гуляла ночью по заснеженному городу. Вокруг стояла неведомая ей прежде тишина. Когда она слегка поскользнулась, Тернер взял ее за руку и уже не отпускал.

Харпер обнюхивала цоколь одного из коттеджей. Вдруг она принялась лаять.

– Эй, хватит! – велел ей Тернер.

Но собака носилась вперед-назад, лаяла и пыталась подрыть носом землю.

Тернер отпустил руку Кейси и пошел, чтобы отозвать собаку. Но как только он приблизился к ней, из-под коттеджа выскочил енот. Харпер рванула за ним следом.

Через несколько секунд оба были на озере, а затем случилось самое худшее.

Тонкий лед в устье водоема треснул. Енот убежал прочь, а Харпер с визгом остановилась и уставилась на трещины во льду вокруг своих лап. А затем лед проломился, и собака погрузилась в воду.

Глава 13

Кейси даже не раздумывала, как поступить. Она побежала к собаке, которая отчаянно перебирала лапами в ледяной воде. Харпер пыталась вылезти на лед, но он только сильнее трещал. Кейси видела, как бедное животное паникует.

– Нет! Кейси! Нет!

Она слышала приказ Тернера, видела, как он бежит к ней, будто собирался ее схватить. Но она должна спасти Харпер. Кейси побежала быстрее.

– Кейси, не надо!

Она уже на льду. Она почти добралась до Харпер. Кейси чувствовала, что лед под ее ногами начинает ломаться. До нее дошло, что следовало думать головой, прежде чем кидаться на тонкий лед. Но она почти добралась до собаки!

Опасность провалиться под лед придала Кейси ловкости. Плюхнувшись на живот, она подползла к краю полыньи, пытаясь распределить свой вес по льду. Собака поплыла в ее сторону. Кейси потянулась к ее лапам.

Харпер попыталась запрыгнуть на лед – лед треснул.

Все происходило как в замедленной съемке. Сначала на льду появилась паутина трещин, потом раздался треск.

Кейси попыталась отползти назад, но было слишком поздно. Ледяная вода хлынула на ломающийся лед. Под тяжестью ее тела лед треснул, и Кейси упала в воду.

От холода она испытала шок. Каким-то образом ей удалось не растеряться окончательно. Кейси повернулась и схватилась за край ледяной корки. Ее дыхание стало сбивчивым, она судорожно хватала ртом воздух.

В конце концов, сквозь панику она услышала голос Тернера.

Ей хотелось закричать ему, чтобы он не приближался. Но она понимала, что он обязательно придет ей на помощь. Его ничто не остановит. И никто не знает, где они оба находятся. И в случае неудачи оба погибнут.

– Слушай меня! – Его голос был словно спасательный круг. – Ты должна успокоиться. Ты не умрешь. Ты слышишь меня?

Кейси не знала, кивнула ли в ответ.

– Молодец, – сказал Тернер, пока она хватала ртом воздух, стараясь дышать медленнее.

Ей ужасно холодно, удивительно, что она услышала похвалу в его голосе.

– Кейси, обопрись локтями о лед и постарайся приподняться из воды. Хотя бы чуть-чуть. Перебирай ногами, как будто плаваешь. Я знаю, у тебя получится.

Слыша его спокойный голос, она нашла в себе силы опереться локтем о лед. Кромка льда откололась.

– Начало положено. Попробуй еще раз.

На этот раз Кейси удалось немного приподняться. Ледяная кромка выдержала.

– Дыши! Послушай меня. Дыши медленно. Вдыхай, пока я буду считать до трех. Один. Два. Три. Медленно выдыхай, пока я считаю до трех.

Собака наматывала в воде круги. Теперь она подплыла к Кейси сзади.

Если Харпер будет карабкаться по Кейси, она запаникует, и тогда оба погибнут.

Но Харпер положила лапы на плечи Кейси и осторожно к ней прижалась. Кейси и собака висели на краю пропасти между жизнью и смертью.

Но Кейси знала: Тернер не позволит им умереть.

– Продолжай дышать, – велел он. Его голос был уверенным. – Один. Два. Три. Не пытайся выбраться сама. Твоя одежда намокла и стала очень тяжелой. Дыши.

К ужасу Кейси, вместо того чтобы вытаскивать ее из воды, Тернер повернулся и убежал от кромки воды.

Ей показалось, прошла целая вечность, прежде чем он вернулся. Тернер принес лестницу. Положив ее на лед, он подтолкнул ее конец в сторону Кейси. Она ухватилась за лестницу, словно за последнюю соломинку. Но вылезти из воды у нее не получалось – Кейси замерзла, ее одежда стала тяжелой.

– Смотри на меня. Просто смотри, – медленно произнес Тернер.

Кейси пристально смотрела в его глаза. Хотя она ужасно замерзла и была наполовину в воде, ей казалось, будто Тернер уже ее спас.

Она знала, что в считаные минуты все закончится. Он ее вытащит. Он в этом нисколько не сомневается, и его уверенность придала ей сил.

Тернер пополз к ней по лестнице. Лед зловеще трещал под тяжестью его тела. Когда раздался особенно громкий треск, Тернер остановился. Но, просчитав, что благодаря лестнице вес его тела равномерно распределяется по льду на довольно большой площади, он снова пополз вперед.

В конце концов он добрался до Кейси. Схватив ее за запястья, он начал отползать назад.

– Просто смотри на мое лицо, – повторил он. – Не отвлекайся. Ни о чем не думай. Только смотри. Как в тот день, когда мы катались на коньках.

Сейчас Кейси переживала совсем не такие приятные ощущения, как при катании на коньках, но воспоминание об этом подбодрило ее.

– А теперь отталкивайся ногами. Сильнее!

Она сделала, как он велел. Она смотрела на его лицо и успокаивалась от его мрачной решимости.

Кейси знала: человек менее сильный, чем Тернер, не сумел бы сделать того, что он делает. Он фактически вытащил ее из воды на лед. Сначала лед проломился под ее весом. Она боялась, что лестница уйдет под воду вместе с Тернером, но он выждал время, а потом потянул Кейси за собой, держа ее за запястья железной хваткой. Наполовину вытащив Кейси из воды, он буквально сдернул собаку с ее плеч и швырнул Харпер на более прочный лед.

Перевернув Кейси, он сел, обхватил ногами ее туловище и, как краб, начал пятиться назад, таща ее за собой.

Кейси не сомневалась, что Тернер действует правильно. Он умеет спасать людей. Она подозревала, что он занимается этим постоянно. Иначе сейчас он не действовал бы так четко и рационально.

– Даже не вздумай, – предупредил он, когда она попробовала подогнуть ноги.

Кейси плохо соображала. Собака выползла на берег и слабо встряхнулась. Кейси увидела, что Харпер легла на твердую почву берега.

Тернер тащил Кейси до тех пор, пока они не добрались до последней ступеньки лестницы. А потом он начал подниматься. Лед затрещал.

Кейси запаниковала, но Тернер уселся на лестницу верхом, распределяя свой вес. В конце концов он поднял Кейси, перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой, встал и побежал. Позади него трещал лед.

И вот они на берегу.

До нее дошло, что еще не все закончилось. Она промокла и замерзла.

– Я… Я з-з-замерз-зну до с-с-мерти? – с огромным трудом выдавила она.

– Не в мою смену, – упрямо заявил Тернер, и снова его уверенность придала Кейси сил. Но удастся ли ей встать, чтобы они добрались до гостиницы?

Тернер не собирался возвращаться в гостиницу. Он побежал по берегу, таща Кейси на своем плече. Он подбежал к коттеджу, удобнее устроил обмякшую Кейси на плече и врезал ногой по двери. Со второго удара деревянная дверь затрещала, а с третьего – открылась.

Кейси подняла голову. Собака по-прежнему лежала на берегу, как мертвая.

– Х-Харпер? – слабо позвала она ее.

– Забудь эту проклятую собаку. Из-за нее ты чуть не погибла.

Они вошли в гостиную коттеджа. Тернер опустился на колено, спустил Кейси со своего плеча и уложил на потрепанный диван. Из соседней комнаты он принес одеяла.

Кейси показалось, что в хижине холоднее, чем на улице. Она никогда так не замерзала. Ее тело настолько онемело, что она ничего не чувствовала.

Не говоря ни слова, Тернер начал быстро раздевать Кейси. Сначала пальто, потом ботинки. Схватившись за ворот ее свитера, он стащил его через голову с онемевшего тела Кейси и коснулся ее блузки.

– О нет, – шепотом возразила она, застыдившись. – Не надо.

– Выбирай: стыдливость или жизнь. Угадай, что важнее?

Тернер не стал расстегивать ее блузку, а с силой дернул застежку – пуговицы с грохотом рассыпались по деревянному полу. Он с большим трудом стащил рукава блузки с онемевших рук Кейси.

В любое другое время она бы сопротивлялась, но сейчас соображала с огромным трудом. Хотя и попыталась вспомнить, какое нижнее белье сегодня надела.

Тернер быстро и ловко расстегнул застежку на ее бюстгальтере. Выражение его лица оставалось хладнокровным и решительным. Он бросил бюстгальтер на пол. Стянув с Кейси джинсы, он протянул руки к ее трусикам.

– Не надо, – прохрипела она, но у нее не хватило сил оттолкнуть его руки.

– Извини, – равнодушно произнес он и стянул с нее трусики.

У Кейси почти не было времени, чтобы застыдиться своей наготы. Тернер закутал ее в жесткие одеяла, как сосиску в обертке.

– П-п-пожалуйста. С-с-собака! – произнесла Кейси. Тернер сердито на нее посмотрел. Она расплакалась.

Не говоря ни слова, Тернер вышел за дверь и через пару минут вернулся с Харпер. Он бесцеремонно швырнул собаку к холодному камину. Кейси заметила, что куртка Тернера тоже промокла.

– С-спасибо. – Она благодарила его за собаку, но была слишком уставшей, чтобы вдаваться в подробности. Не имеет значения. Тернер не примет ее благодарности.

Работая быстро, методично и аккуратно, Тернер начал растапливать камин. Встав на колени, он осторожно подул на разгорающееся пламя. Кейси вспомнила, как он дул на ее замерзшие руки.

Тернер. Тернер Кеннеди. Спасая мир, он ожесточился.

Он внимательно следил за пламенем, потом начал аккуратно подкладывать поленья. Когда пламя стало устойчивым, он притащил матрас и положил его напротив камина. Затем принес откуда-то полотенце. Усадив Кейси, он начал энергично вытирать ее волосы.

– Ой.

– Перестань жаловаться. По сравнению с тем, что я хотел с тобой сделать, ты легко отделалась. – Он продолжал вытирать ее волосы.

– Что?

– Я велел тебе не бежать за собакой, – строго сказал Тернер. – Почему ты меня не послушала?

– А что ты хотел со мной сделать? – прошептала она.

– Придушить. – Он посмотрел на ее губы.

– Не будь дураком. – Она стучала зубами от холода.

– Почему это я дурак? Ты могла погибнуть из-за дурацкой собаки.

– Она того стоит, – упрямо сказала Кейси.

Тернер простонал:

– Я мечтал прикоснуться к твоим волосам, и вот теперь их вытираю. Ни одна собака не стоит человеческой жизни.

– Ты рисковал из-за меня, – печально произнесла она. – Извини.

– Она не сожалеет, что рисковала жизнью из-за собаки, но извиняется за то, что я рисковал. – Он с отвращением фыркнул. – Ты ищешь лекарство от рака. Ты стоишь десяти таких, как я, Кейси.

– Не стою, – тихо сказала она.

– Ладно. Подискутируем позже. – Он отбросил полотенце, легко подхватил Кейси на руки и осторожно уложил на матрас перед камином.

– Я… Я з-з-замерзла.

Его тон полностью изменился:

– Я знаю, милая. Держись.

«Милая».

Ах, если бы Кейси оказалась в коттедже с Тернером голышом при иных обстоятельствах. И он называл бы ее милой…

А сейчас он разговаривает с ней как с ребенком, которого нужно утешить.

Тернер начал раздеваться. Он снял мокрую куртку и рывком расстегнул рубашку, обнажив мускулистую грудь, которая казалась золотистой при свете пламени.

– У меня кружится голова, как у пьяной, – прошептала Кейси.

– Ага. Все девушки так говорят, когда я снимаю рубашку, – язвительно заметил он.

Кейси округлила глаза, когда он принялся расстегивать свои джинсы. Он снял их и оставил лежать на полу, затем коснулся края своих трусов. Кейси, несмотря на то что от холода у нее стучали зубы, ахнула.

Он остановился и пристально посмотрел на нее, словно только теперь понял, что спасенный человек – женщина. Через секунду Тернер опустил руки, оставшись в трусах.

Плохо соображая от холода, Кейси не знала, то ли ей испытывать от этого облегчение, то ли жуткое разочарование.

Тернер присел рядом с Кейси, потянул край одеяла на себя и улегся на матрас рядом с ней.

– Извини, детка, это лучший способ тебя согреть.

Обняв Кейси, он прижал ее к себе.

Она судорожно соображала, что происходит.

«Тернер Кеннеди и я, мы лежим под одеялом. Нас разделяет только тонкая ткань его трусов».

Жаль только, что Кейси очень замерзла и ничего не чувствует.

Глава 14

Тернер старательно подоткнул одеяла со всех сторон и крепче прижал к себе Кейси.

Собака заскулила, подошла и легла, прижавшись к его спине.

В камине потрескивал огонь, Тернер лежал к нему лицом.

– Мне нравятся твои трусы, – заявила Кейси. – Я имею в виду, модель. Как она называется?

Тернер тихо выругался и не ответил.

– У них должно быть название. – Она хихикнула.

– Ты можешь помолчать?

– Хочу, но не могу. Что у тебя за трусы?

– Кейси, я тебя умоляю. Перестань.

– Просто скажи, как называется модель трусов.

– Если я скажу тебе, ты от меня отстанешь?

– Я обещаю.

– Боксеры-брифы.

– О. – Она вздохнула. – Мне очень нравится. А мои в порядке?

– Ты о чем? – спросил он сдавленным голосом.

– О моих трусах. Я не предполагала, что сегодня их кто-то увидит.

– На самом деле я не обратил внимания.

– Только скажи, пожалуйста, что на мне были не панталоны с названием дней недели.

– Ты меня доконала.

– Воскресные трусы – розовые, – произнесла она.

– Слушай, это были не воскресные трусы. И не панталоны.

– Так ты смотрел!

– Кейси, я мужчина. Я взглянул. Это были не красные кружевные трусы. Бикини. Белые.

Кейси очень обрадовалась, что не надела сегодня практичное белье.

– Ты же говорил, что не обратил внимания.

– Хорошо. Я солгал. Это один из тех моментов, когда ради самосохранения человек лжет. В любом случае, если бы я сказал, что смотрел, ты сочла бы меня извращенцем. Если бы я сказал, что совсем не смотрел, то ты решила бы, будто у тебя что-то не в порядке.

– Да? А у меня все в порядке?

– Я пытаюсь вести себя как профессионал.

Она задумалась.

– Профессионал – в каком смысле? Условия каких правительственных контрактов, ты говоришь, исполняешь?

– Я такого не говорил.

– Ответственная работа, – вспомнила она. – Ты спасаешь людей, да?

Тернер фыркнул:

– Я не герой, Кейси. Даже не думай об этом. Ты заблуждаешься.

– Как я могу об этом не думать, если ты меня спас? – прошептала она, внезапно посерьезнев. – Тернер, ты спас мне жизнь. Как тебе удалось? Где ты всему научился?

– Ерунда, – искренне ответил он. – Мне за это платят. Я должен оставаться хладнокровным, когда вокруг ад.

– Ты удивительный, – произнесла она.

– Если бы я был такой удивительный, то не ушел бы из гостиницы без мобильного телефона, – с сожалением сказал он.

– Нет, – произнесла она. – Тернер, ты самый изумительный человек, которого я знаю. И я считала тебя таковым до того, как увидела твои трусы боксеры-брифы.

– Ага. У тебя началась эйфория после спасения от смерти.

– Поэтому мне хочется смеяться?

– Если не над моими боксерами-брифами, тогда да, наверное.

– Эйфория, – прошептала Кейси, размышляя над этим понятием. Именно эйфорию она испытывала, лежа под одеялом рядом с почти обнаженным Тернером. Абсолютная и полная эйфория, будто она никогда не переживала лучшего момента в своей жизни.

– Я должна присмиреть, – произнесла Кейси неразборчиво, словно пьяная. – Но я в эйфории. По крайней мере, на мне не были розовые трусы с надписью «Воскресенье». У тебя тоже эйфория, Тернер?

– Ага, конечно, – резко ответил он. – Я лежу обнаженным с красивой женщиной, и обстоятельства самые неподходящие. Ты выудила у меня личную информацию о моих и своих трусах. У меня такое ощущение, что в твоей жизни невозможно предугадать ни одно событие.

– А ты хотел что-то предугадать? Ты предполагал, что мы будем лежать рядом голые? Когда-нибудь?

Он простонал:

– У меня есть только одно слабое оправдание. И я его уже использовал. Я мужчина. Мужчинам свойственно строить предположения.

– Вот это да! – Кейси казалось, будто Тернер только что объявил об открытии новой планеты. – Мужчины думают о голых женщинах. Всегда?

– Почти, – кивнул он.

– Обо всех женщинах на планете? – Кейси хихикнула.

– Нет, – грубо ответил он. – Не обо всех.

– То есть если ты предполагал, что разденешься, чтобы согреть замерзшую женщину, ты заранее хотел, чтобы это была я?

– Кейси!

– А?

– Помолчи. Я тебя умоляю.

– Я замолчу, если ты просто ответишь на мой вопрос.

Но Тернер не ответил. Он крепче прижал Кейси к себе и положил подбородок на ее макушку. Она уткнулась лицом в его грудь, и ей показалось, что он ей ответил.

От безумной усталости Кейси уснула. Прижимаясь к Тернеру, она постепенно согревалась и меньше дрожала. Итак, опасность миновала.

Разве миновала? Они лежат голые рядом друг с другом и совсем недавно обсуждали свое нижнее белье. Скорее всего, они вошли в опасную зону совершенно другого характера.

Во всех остальных ситуациях Тернер Кеннеди выполнял миссию. Каждое его движение было отточено и хорошо контролировалось, он работал на пределе человеческих возможностей. Он знал, во что ввязывается, какие методы и навыки будет использовать, понимал, что сможет контролировать, а что не сможет. Он ничего не оставлял на волю случая.

Тернер верил себе и людям, которые с ним работали, верил в тщательно вычисленные шансы, даже если эти шансы не всегда были в его пользу.

Тернер не верил в чудеса.

Но, вспоминая о том, что произошло сегодня вечером на треснувшем льду, он начинал думать, будто на этот раз без чуда не обошлось. Каковы были шансы, что он найдет лестницу возле коттеджа? Каковы были шансы, что рядом окажется коттедж? И в этом коттедже найдется все, что ему нужно, чтобы спасти Кейси? Ведь была вероятность, что она пойдет гулять по озеру одна.

Чудо. Тернер снова задумался. Может, у него тоже началась эйфория.

Тернер лежал с Кейси пару часов. Почувствовав, что она наконец согрелась, он осторожно встал. Собака запротестовала. Кейси что-то пробормотала во сне. Он плотнее подоткнул вокруг нее одеяла.

Харпер, по-прежнему мокрая, пыталась прижаться к Кейси. Тернер нашел еще одно полотенце и вытер собаку.

– Глупая овца, – сказал он ей.

Харпер лизнула его в лицо. Тернер принес дополнительное одеяло и укрыл им собаку.

Взяв холодную и мокрую одежду Кейси с пола у дивана, он вынес ее на улицу, едва замечая холод, и развесил ее сушиться. До утра ее одежда не высохнет.

Порывшись в шкафах, он нашел упаковку с бульоном и крекеры. Потом обнаружил газовую плиту. Выйдя на улицу, Тернер нашел вентиль газового баллона и включил его.

Через несколько минут суп был готов. Он немного поел, часть супа скормил собаке. Теперь можно идти и звать на помощь.

Но именно в этот момент Кейси закричала во сне, проснулась и попыталась выбраться из-под одеял.

Тернер мгновенно подошел к ней, снова укрыл ее, лег рядом и крепко прижал Кейси к себе. Ее слезы намочили ему грудь. Он поцеловал ее в макушку, и она наконец успокоилась.

– Мне приснилось, что я в воде, – сказала Кейси.

– Тебе приснился сон. Ты в безопасности. Хочешь поесть? Я сварил суп.

– Из-за меня мы все могли погибнуть, – произнесла она. – Вместо торжества любви Эмили и Коула случилась бы трагедия.

– Эй, даже не думай об этом! Никакой трагедии не произошло.

– Ты мог погибнуть из-за меня. Одна ошибка, и мы бы умерли. Мы бы все плавали в воде.

– Прекрати, – строго сказал он.

– Я… Я не могу. Какая же я дура.

– Это был несчастный случай. Всякое случается. Тсс, ты не дура. Ты далеко не дура.

– Почему я не догадалась? – сказала Кейси. – Собака провалилась под лед! Почему я к ней побежала? Вот идиотка.

– Потому что на этот раз, – тихо произнес Тернер, – ты думала сердцем, а не головой.

– Так всегда получается, – сказала она. – Когда я, черт побери, слушаю свое сердце. И каждый раз я попадаю в беду.

– Расскажи мне об этом, – попросил он. – Откройся мне, Кейси.

При нормальных обстоятельствах она никогда не рассказала бы Тернеру Кеннеди о своих промахах в сердечных делах. Но сейчас обстоятельства необычные. Сегодняшний вечер – из ряда вон выходящий.

– Это долгая история, если я начну с самого начала, – ответила Кейси.

– Нам некуда торопиться.

– Мой отец не мог хранить верность моей матери, – неуверенно начала она, предвидя трудный рассказ. – Кое-кто говорит, все итальянцы бабники, но я не думаю, что причина в этом.

Она умолкла. Боже мой, неужели она действительно собирается обо всем ему рассказать? Они лежат рядом, голые, и она намерена обсуждать с ним свое детство.

Нет. Она собирается обсудить, что бывает, когда слушаешь свое сердце. А это лучше той альтернативы, которую предлагает Тернер. Он хотел, чтобы она думала о чем угодно, кроме ледяной воды озера, в которой чуть не утонула.

– В чем же, по-твоему, причина? – спросил он, побуждая ее продолжать.

– Мой брат заболел раком. Думаю, мой отец просто растерялся. Он считал, что обязан его спасти и защищать, но не смог.

– Каждый мужчина чувствует то же самое, – тихо сказал Тернер. – Он думает, будто его высшее предназначение – защищать то, что ему принадлежит.

Его голос окутывал ее, поощрял говорить дальше. А еще она поняла, что фразой «Защищать то, что ему принадлежит» Тернер Кеннеди рассказал ей о себе.

– Что было дальше? – спросил он.

Треск поленьев в камине, мягкий голос Тернера в ночи и его убаюкивающая близость располагали Кейси к откровенности.

– Когда умер мой брат, отец расценил его смерть как собственный окончательный провал в жизни. Он не желал смотреть правде в глаза и прятал душевную боль, заводя романы на стороне. Каждый раз, сходясь с очередной женщиной, он словно хотел вернуть себе мужественность. Вот таким я запомнила своего отца. Он не упускал возможности даже здесь, в гостинице «Имбирный пряник». Он постоянно флиртовал с мамами моих подруг.

– Ты его стыдилась, – резко произнес догадливый Тернер.

– О да. Но, как ни странно, я больше стыдилась своей матери. Она всегда знала, что он ей изменяет. Она кричала, плакала и швыряла вещи, но не предпринимала никаких реальных действий. Ни разу. Я не понимаю, почему она все это терпела. Мне невдомек, почему она не бросила своего мужа.

– Создается ощущение, что ты простила своего отца, но не простила мать.

– Умерших прощать легче.

– Что происходит с твоей матерью, Кейси? Почему ты не празднуешь с ней Рождество?

– Откуда ты знаешь, что не праздную?

– Мне сказала Эмили. Она говорит, что вместе с Коулом запланировала их торжество так, чтобы все желающие успели добраться до дома после церемонии и встретить Рождество со своими семьями. Почему ты остаешься одна?

Вероятно, Эмили рассказала о ней Тернеру все, что знала. Но Кейси поддалась соблазну и решила с ним поделиться. Она тихо сказала:

– Ты умеешь хранить секреты, Тернер?

– О да. Я всю жизнь храню секреты.

– Когда мой отец умер, мама ушла в монастырь. Я пригласила ее отпраздновать со мной Рождество, но она отказалась. Она помогает организовать рождественский ужин для бедных. Но она пригласила меня присоединиться к ней. Теперь я не должна называть ее мамой, только сестрой Марией Селестой. Сейчас она выглядит намного счастливее, чем в те времена, когда была моей матерью.

– О боже, – сочувственно проворчал он. – Наконец-то я понял, почему «прямо сейчас ты так чувствительна к шуткам про монахинь». Мне очень жаль, Кейси.

– Я не хочу, чтобы ты меня жалел!

– Как же мне тебя не пожалеть? Ты всю жизнь теряешь близких людей, правда? Даже я тебя бросил.

– И почему ты меня бросил, даже не попрощавшись?

– Среди мужчин встречаются мерзавцы. Но самый большой мерзавец тот, с которым ты была помолвлена, и он тебя бросил.

– Ты не похож на него. Но я имела в виду именно это, когда говорила о том, что происходит, когда я слушаю свое сердце, – печально сказала Кейси. – Получается, я прямиком возвращаюсь в прошлое – к своему отцу. До чего же я была глупой, что выбрала Себастьяна из всей огромной, заполненной людьми лаборатории. Как я могла быть такой дурой, чтобы влюбиться в человека, который собирался мне изменять? Он такой же, как мой отец.

– Ты хотела, чтобы тебя кто-нибудь любил, Кейси. В этом нет ничего плохого.

– Да, – кивнула она. – Ты так легко это понял. Я была просто в отчаянии – так хотелось чьей-то любви. Возможно, я более чем отчаялась, ожидая, что меня кто-нибудь полюбит.

– Не говори так, словно это плохо.

– Плохо, когда ты настолько сильно чего-то хочешь, что не замечаешь реальности.

– Ты не права. Ты рождена, чтобы тебя кто-нибудь любил, Кейси. Достойный мужчина. От которого ты родишь детей.

– Для того чтобы обзавестись детьми, больше не нужен мужчина, – покачала она головой. – По-моему, безопаснее использовать донора спермы. Это более научный подход, тебе так не кажется?

Он тихо выругался.

– Что?

– Помнишь, я говорил, что, поцеловав тебя, понял, что ты никогда не станешь монахиней?

– Помню, – мечтательно ответила она.

– И ты не будешь зачинать детей искусственным путем.

– Буду, – упрямо сказала она. – Я уже решила. Это будет мой рождественский подарок самой себе. Собственный подарок на всю оставшуюся жизнь. Ребенок. Семья. Я не собираюсь ждать, когда появится какой-то мужчина и даст мне все, что я хочу. Я сама строю свою жизнь!

– Это и есть твое жизненно важное решение, о котором упомянула Эмили?

– Эмили тебе сказала?

– Кейси, не делай этого, – мягко попросил Тернер. – Детей с трудом воспитывают даже оба родителя. Подожди его. Дождись подходящего парня. Он подарит тебе жизнь, о которой ты мечтаешь. Я обещаю.

– Ты не можешь этого знать. И ты не можешь мне это обещать.

– Могу. Однажды ты встретишь мужчину, который увидит тебя и поймет, что ты его судьба. Ему понравится твоя смешливость, ум и доброе сердце. Он будет любить, лелеять тебя, защищать, просыпаться рядом с тобой каждое утро и смотреть в твои глаза и на твои удивительные волосы, разметавшиеся по подушке. И он возблагодарит Бога за то, что встретил тебя. Он будет обожать ваших детей, которые унаследуют твои непослушные кудряшки.

Внезапно Кейси решила открыть ему самую большую тайну. Она забыла об осторожности, прежние намерения держаться с Тернером сдержанно показались ей глупыми.

– Я хочу, чтобы этим мужчиной был ты, – прошептала она. – Я всегда хотела, чтобы ты был рядом со мной. С тех пор, как я познакомилась с тобой на свадьбе Эмили и Коула. Я хочу, чтобы ты был моим мужчиной.

Тернер коснулся ее волос с бесконечной печалью. Он ничуть не удивился ее словам, будто она никогда не скрывала от него своих чувств.

– Я не могу им стать, Кейси, – сказал он.

– Почему?

– Сейчас ты воспринимаешь меня как героя. Кроме того, я не смогу дать тебе того, что ты заслуживаешь.

– Почему? – повторила она.

– Кейси, я так похож на твоего отца, что ты от меня сбежишь.

Глава 15

– Тернер, ты не похож на него! – возразила Кейси.

Ох, зря она открылась Тернеру. Ей казалось, ради него она вынула сердце из своей груди. Но, несмотря на его ответ, она решила доказать ему, что он не прав.

– Ты совершенно не такой, как мой отец.

– Я не имею в виду, что я бабник, – сказал Тернер. – Но мне приходится делать выбор и принимать решения, которые неприемлемы для семейного человека.

Несмотря на усталость, Кейси поняла: Тернер делает то, что у него получается лучше всего, – он пытается ее отвлечь. Может, даже обидеть ее своим отказом, чтобы она больше не хотела о нем думать.

– Скажи мне, – прошептала она, – какой выбор тебе приходится делать, Тернер.

– Я уже его сделал, – сказал он, пренебрежительно поведя плечами. – Те дни с тобой в Нью-Йорке были моими последними днями в твоем мире.

– Тогда расскажи мне о другом мире. О том мире, в котором живешь ты. Скажи, где ты был, и как это на тебя повлияло.

Внезапно, несмотря на все случившееся с ней сегодня вечером, Кейси перестала чувствовать слабость. Она вдруг обрела силу. Ей казалось, она понимает Тернера и всегда его понимала, несмотря на его усилия укрыться за дымовой завесой.

И Кейси видела: в глубине души он борется и страшится открыть ей свои тайны. Она знала, Тернер – сильный и молчаливый человек, и подозревала, что нет ничего хуже, чем держать все переживания в себе.

Она только что сказала ему о своем сокровенном желании. О величайшей тайне. Она хочет любить Тернера. Теперь ей нужно знать его секреты. Возможно, если он с ней поделится, часть оков с его души падут, и Кейси удастся добиться его любви…

– Тернер, пусть этот коттедж станет нашим убежищем. Пусть это будет место, где мы обо всем расскажем друг другу. Мы выговоримся. А потом уйдем отсюда.

– Спи, Кейси.

– Не буду. Пока ты мне о себе не расскажешь.

– Даже если я буду тебя умолять? – Он криво усмехнулся.

– Даже тогда.

– Я предлагаю снова обсудить трусы.

– Слушай, ты пытаешься меня отвлечь, но у тебя ничего не получится. Ты спас мне жизнь, Тернер. Теперь моя очередь спасти тебя. Я чувствую – тебя что-то гложет.

Тернер долго молчал. А потом он вздохнул. Сердце Кейси оттаяло: она услышала вздох воина, который наконец нашел место, где может сбросить доспехи. Он собирается довериться ей. Кажется, в стене, которой он отгородился от мира, появилась трещина.

– История началась с моего отца. Он погиб 11 сентября 2001 года во время атаки на Всемирный торговый центр. Он работал финансовым консультантом, был обычным человеком. Вероятно, лучшим человеком, чем большинство других людей. Он пошел на работу утром и погиб. Когда это случилось, я был в университете. До того момента моей единственной целью в жизни было максимум возможных развлечений. Я считал, что когда-нибудь женюсь, обзаведусь семьей и обеспечу своим детям счастливую жизнь, какая была у меня. Но после трагедии мне показалось, будто все, что всегда одобрял и поддерживал мой отец, оказалось под угрозой. Меня охватила патриотическая лихорадка и желание изменить ситуацию. Возможно, даже желание отомстить за отца. Конечно, моя семья решила, что нет ничего почетного в моем стремлении стать военным, хотя в армию добровольцами ушло множество молодых американцев. Я оставил семью, когда она больше всего во мне нуждалась, бросил свою мать, когда она с трудом переживала потерю и была наиболее уязвимой. Мои братья обвинили меня в том, что я сбегаю, потому что не смог терпеть боль.

Прошло немало времени, прежде чем я понял, что они правы. Я просто не выдержал – не мог вынести слез. По сей день я не могу видеть, когда кто-нибудь плачет. Я был не в состоянии бездействовать и должен был сделать хоть что-нибудь. Я попал в элитное антитеррористическое спецподразделение. Не могу говорить о том, чем занимаюсь. Достаточно сказать, что моя работа далека от того, к чему меня готовило мое довольно защищенное и привилегированное детство. Я взялся за дело с большой целеустремленностью и ответственностью. Я ожидал жизнь, полную приключений, когда покинул привычный мне мир, но попал в тьму, где царила непостижимая опасность. Я начал жизнь, где каждая ошибка смертельна. Где самые близкие для меня люди платят самую высокую цену. Я чувствовал, что меняюсь, и в конце концов стал тем, каким должен был стать для выполнения такого рода работы. Я научился выживать, закалился и стал циничным. Чтобы выжить, нужно держать эмоции при себе.

Я быстро учился и хорошо адаптировался, поэтому стал таким, каким должен быть. И мне пришлось забыть свою прежнюю жизнь. Я был на очень ответственном и секретном задании, когда выяснилось, что умерла моя мать. Под угрозой оказались несколько месяцев тренировок и, возможно, жизни людей, поэтому я сделал выбор. На ее похороны я не поехал. Мои братья не простили меня, и я их не виню. Я уже не тот парень, который легко впишется в их мир. Я из тех, для кого задание и военный долг дороже собственной матери. Я уже говорил тебе – рано или поздно меня убьют. Поэтому лучше, если ко мне никто не будет привязываться.

– Ты защищаешь их, – прошептала Кейси. – Тебе кажется, что ты защищаешь их. От себя.

Он резко хмыкнул:

– Если хочешь, можешь думать, что я выполняю почетную миссию, но я считаю иначе.

– Как они не понимают, какой ты на самом деле? – спросила она. – Даже Харпер тебя поняла.

– Эта псина чуть не погубила тебя. Ей не хватает мозгов.

– Я понимаю, – заявила Кейси, решив не прятаться за собакой.

– Понимаешь, да?

– Тернер?

– А?

– По-моему, я влюбилась в тебя. – Кейси сильнее к нему прижалась и потянулась вверх, стараясь коснуться губами его губ.

– Я только что озвучил причины, почему ты не можешь этого сделать, – сказал он.

– Мое сердце меня не слушает.

Тернер простонал, обхватил рукой подбородок Кейси и посмотрел ей в глаза, потом коснулся ее щеки губами.

– Нет, – твердо сказал он.

Кейси поняла: он говорит это скорее себе, чем ей.

Тернер поднялся с матраса так быстро, что потащил за собой одеяло. Наклонившись, он смущенно укрыл им Кейси.

– Я приехал сюда, зная, что должен принять решение, – сказал он. – Я обязан понять, следует ли мне попытаться вернуться на перепутье и выбрать другой путь. Могу ли я это сделать? Или мне остаться на пути, который я уже выбрал?

– Меня не волнует, какой путь ты выберешь, – произнесла она дрожащим голосом. – Я поддержу тебя в любом случае.

Он фыркнул:

– Ты даже не знаешь, чем я занимаюсь.

– Может, и не знаю, – твердо сказала она, – но я знаю, какой ты человек. Тернер, давай попробуем? Давай присмотримся друг к другу? Возможно, у нас есть будущее.

Кейси рискнула всем на свете, ожидая его ответа; она поставила на карту и свою гордость, и свои принципы. Она заметила, что мгновение Тернер колебался, но вот его взгляд снова ожесточился.

– Помнишь, я говорил, что ты не глупая? – резко спросил он. – Я забираю свои слова обратно. У тебя не хватает мозгов, как у этой собаки. И я тоже оказался дураком. Непонятно, о чем я думал, лежа с тобой под одеялом и делясь секретами. Будь уверена, опасность миновала. Я ухожу.

– Куда?

– Обратно в гостиницу. Я пригоню машину и принесу теплую одежду. Вероятно, тебе придется ехать в больницу.

– Мне не нужно в больницу!

– Тебя должны осмотреть.

– Пожалуйста, не делай этого.

– Нет, – тихо, но категорично произнес он. – Это ты перестань меня изводить. Ты думаешь, что любишь меня, потому что я тебя спас. Твое состояние близко к эйфории.

– Значит, эйфория у меня хроническая. Я ощущаю это обостренное чувство осознания между нами. Я становлюсь одержима тобой, как наркотиком.

– Знаешь, когда я впервые испытал подобное чувство, Кейси? – спросил он.

Она покачала головой. У нее было ощущение, что на самом деле она не хочет об этом слышать.

– В первый раз я испытал это чувство с тобой. В те дни в Нью-Йорке. Когда я должен был отправиться на первое задание.

Она уставилась на него. То есть это не было чувство волшебного единения между ним и ею? Это была бурная реакция перед отправкой на опасное задание?

– И кстати, ты в курсе, почему я снял президентский люкс в «Уолдорф-Астория»? Думаешь, я хотел, чтобы ты чувствовала себя особенной? Ты просто оказалась в нужном месте в нужное время. У меня завелись деньжата. Я должен был от них избавиться. Я должен был избавиться от этих денег после смерти отца. Страховая сумма. Деньги для пострадавших во время атаки 11 сентября. Я ненавидел эти деньги. Ненавидел их так же, как ненавидел слезы. Я не собирался становиться ничьей жертвой.

Кейси испытала шок. Тернер ее предал.

Ее глаза наполнились слезами.

Он холодно на нее смотрел.

– Да, именно так будет чувствовать себя женщина, которая оказалась до того глупа, что влюбилась в парня вроде меня. Жизнь, полная слез. Вот поэтому я ушел от тебя тем утром не попрощавшись. Я знал, что ты будешь плакать. И знал, что твои слезы ничего не изменят. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь мужчину, который сможет выдержать твои слезы и будет относиться к тебе с нежностью. Ты заслуживаешь мужчину, который не боится праздновать Рождество. Ты заслуживаешь мужчину, который может спать со спокойной совестью и не боится своих снов. Я тебе не подхожу. На плите стоит суп. Он еще теплый. Поешь немного. – Произнеся эти слова, Тернер отвернулся и начал одеваться.

– Не смей оставлять меня здесь одну!

– Я вернусь в течение получаса.

Но Кейси догадалась, что Тернер не вернется. Не оглядываясь, он вышел за дверь.

Собака вылезла из-под одеяла, которым ее укрыл Тернер, подошла и энергично поскреблась в дверь. А потом Харпер сделала то, что хотелось сделать Кейси. Собака завыла, будто ей разбили сердце.

Тернер не вернулся.

За Кейси пришли Рик, Эмили и Андреа. Кейси было неудобно лежать голышом, закатанной в одеяло. Но Рик был профессиональным пожарным, а ее подруги не проявляли ничего, кроме нежной заботы.

Кейси была слишком растерянной, чтобы притвориться, что ей все равно.

– Где Тернер?

– Он уехал. Его брат прислал ему срочное сообщение на мобильный, – сказала Эмили.

– Но он вернется на торжество?

– Коул сказал, что Тернер никогда его не подводил, – ответила Эмили. – Но…

Она пожала плечами и беспокойно посмотрела на Кейси.

– Но я не знаю. Он вернулся каким-то взъерошенным.

– Что здесь произошло? – прошептала Андреа.

– Ничего, – сказала Кейси встревоженным подругам. – Я провалилась под лед. Он спас мне жизнь. Конец истории.

Если их история действительно закончилась, как ей жить дальше? Не говоря уже о том, сколько ей придется приложить сил, чтобы не торчать на торжестве с кислой физиономией.

Кейси не хотелось ехать в гостиницу. Но Тернер уже почти подвел своих друзей. Кейси не могла подвести их тоже! Поэтому она осталась и украшала помещения. И пекла печенье. Она вымыла гостиницу до блеска. Она украшала елку и развешивала разноцветные гирлянды.

А ночью, мучаясь от бессонницы, Кейси шла к озеру и вставала на коньки.

Она училась кататься. Она старалась, падала, заставляла себя подняться и снова падала. И опять вставала.

И каким-то образом катание на коньках помогло ей примириться с жизнью.

В жизни и любви тоже так бывает: в какие-то моменты отдаешь все не колеблясь и паришь от радости по чернильно-черному небу, почти касаясь звезд рукой. А потом падаешь. Но не сдаешься. Отряхиваешься, стискиваешь зубы и пробуешь снова.

Именно этому Кейси хотела научить своего ребенка.

Ребенок, которого она действительно готова воспитать.

Поразмышляв о своей жизни, Кейси решила, что жила слишком безопасно. Ее подружки правы. Она торчала в пыльной старой лаборатории, потому что там были определенные правила. Потому что такая работа делала ее жизнь предсказуемой. А что она сделала, чтобы оживить свое существование? Уроки каллиграфии? Йога? Себастьян? Какая глупость.

Кейси нужно кататься на коньках. И подниматься в горы. И прыгать с парашютом. Ей нужно любить, ничего не боясь.

Она приехала в гостиницу, чтобы найти то, что искала всю жизнь, – рождественское чудо.

Ее чудо с треском провалилось под лед – Кейси внезапно осознала, что жизнь можно потерять в мгновение ока. Нет времени на жалость к себе. Или на то, чтобы искать безопасное существование.

Жизнь не дает никаких обещаний. В ней есть место потери и горю.

Но в жизни, как в катании на коньках: если ты падаешь и позволяешь падению запугать тебя, то лишаешься радости. Кейси радовалась тому, что выяснила отношения с Тернером. Она была рада, что рискнула. Она поняла: падение или разочарование даст стимул двигаться вперед.

Если бы она вообще не рисковала, то тогда действительно бы погибла. С каждой минутой ее жизнь становилась все скучнее, пока она пыталась бы сделать ее надежнее и безопаснее.

Кейси не чувствовала себя сломленной отказом Тернера. Она не переживала так, как после расставания с Себастьяном. Она осознала: проблема в Тернере, а не в ней. Она рискнула, и влюбилась в Тернера, и, черт побери, ощущает себя по-настоящему живой.

Катаясь по озеру в одиночестве, она думала о том, как провалилась под лед, провела ночь в коттедже и получила подарок, который так долго ждала.

Теперь она знала: все будет в порядке. Что бы ни произошло.

Как бы ни поступила ее мать. Независимо от того, что произойдет у Эмили и Коула в будущем или у Андреа и Рика. Кейси справится. Наплевать, как решил поступить Тернер. Она будет жить дальше.

Ее удивительная судьба дала ей все возможности, чтобы жить ярко и полноценно.

В канун Рождества, когда Кейси заканчивала наряжать снеговиков, она испытывала одновременно чувство потери и радость – как обычно и бывает в жизни. Надев снеговикам цилиндры и галстуки, она немного всплакнула, вспомнив, как веселилась на снегу вместе с Тернером.

А потом она позволила себе улыбнуться, глядя, до чего очаровательные получились снеговики. Как хорошо, что ей удалось сделать что-то полезное для предстоящего торжества подруги.

Так что же Кейси поняла?

Она любила своего брата. И своего отца. И мать. Она любит Тернера. И хотя любовь к каждому из них непредсказуема, благодаря всем им она стала лучше. Осознание этой истины и стало ее рождественским подарком самой себе.

И кое-что еще. Вероятно, она никогда не любила Себастьяна. Она скрывала даже от самой себя, что выбрала его как средство для достижения собственной цели. Возможно, она считала, что с ним ее ждет безопасное будущее, и она со спокойной душой сможет родить ребенка.

Она оплакивала не расставание с ним, а разочарование от невозможности реализовать собственное желание – вести удобную и нормальную жизнь.

А теперь Кейси понимает, что избавилась от недостойной мечты и что любовь подразумевает многое, но не «безопасность» и «удобство». Настоящая любовь требует от людей развиваться и меняться, а не жить, как прежде, бредя по уютной колее.

– Приехал парикмахер, – сказала Андреа, отвлекая Кейси от созерцания снеговиков.

Несмотря на мольбы Кейси выпрямить ей волосы, парикмахер ловко ее обманул – он уложил их в высокую прическу, оставив вокруг лица непослушные пряди, и результат оказался захватывающим. Слезы радости жгли глаза Кейси, пока она смотрела на себя в зеркало.

Она прошла по гостинице и вышла на улицу. Стемнело, и гостиница «Имбирный пряник» предстала перед ней во всей красе.

Настоящая зимняя сказка. Беззаботные снеговики выстроились у ворот. Сияли все рождественские гирлянды. Перила крыльца были украшены гирляндами из хвойных ветвей. Огромный рождественский венок висел в дверном проеме. С наступлением темноты Кэрол и Мартин зажгли свечи в белых бумажных мешках по всему двору. Они были похожи на сказочные фонарики, и двор выглядел как зимний сон.

Не зная, что за ними наблюдают, Мартин и Кэрол задержались во дворе. На глаза Кейси во второй раз за несколько минут навернулись слезы, когда Мартин подхватил Кэрол на руки и припал к ее губам в долгом и страстном поцелуе. А потом оба повернулись и посмотрели на гостиницу «Имбирный пряник». Понимали они это или нет, но Кейси была уверена: их будущее связано с этим местом.

Мартин и Кэрол принадлежат друг другу и «Имбирному прянику».

Гостиница никогда еще не была такой красивой. Начали приезжать гости. Кэрол и Мартин приветствовали их и показывали им их места на стульях, выстроенных в форме полумесяца вокруг крыльца. Кэрол светилась от гордости и любви.

Тернера не было.

Он наверняка не приедет.

Но, так или иначе, Кейси верила, что у нее остался последний шанс.

Глава 16

Кейси и Андреа стояли и смотрели на сказочную страну, которую создали своими руками, когда подъехало такси. Из машины выпрыгнул Тернер и надел сумку на плечо.

– Тернер? – Андреа уперлась руками в бока. – Тернер Кеннеди, ты вымотал мне все нервы.

При виде Тернера Кейси показалось, что ее сердце выскочит из груди.

Взгляд Тернера был как кремень.

– Ты даже не знаешь, что такое на самом деле мотать нервы, – сказал он Андреа.

Он сурово посмотрел на Кейси, и она увидела глубокие морщинки от усталости в уголках его глаз.

– Ты снова не выспался, – тихо заметила она.

Казалось, Андреа собиралась что-то сказать, но сдержалась. Она взглянула в лицо Тернера, посмотрела на стоящую рядом с ней Кейси, сочувственно охнула и направилась в дом, оставляя их одних.

Тернер прошел мимо Кейси, не говоря ни слова. Она осталась стоять на ступеньках, дрожа от избытка противоречивых чувств. Разве может любовь смешиваться с таким гневом, разочарованием и непониманием?

Она отправилась в свою комнату – готовиться к церемонии. На ней, Эмили и Андреа будут красивые платья. Платья Кейси и Андреа – темно-синие, и отличаются только покроем. С высокой прической и в элегантном платье, Кейси будет намного красивее, чем на первой свадьбе Эмили. Покрутившись перед зеркалом, Кейси спустилась вниз.

Она напомнила себе, что сегодняшняя ночь принадлежит Эмили и Коулу. Ее личные планы придется отложить на потом.

Через несколько минут по лестнице спустился Тернер. Он был в шикарном костюме, который подчеркивал его мощное телосложение.

Он быстро оглядел Кейси, не упуская из виду ни одной детали. Она вздрогнула, решив, что увидела желание в его взгляде. Но нет, Тернер снова смотрит на нее отстраненно. На его лице снова маска хладнокровного спокойствия.

– Нам надо поговорить, – сказала она ему вполголоса.

Мрачные морщинки возле его рта стали резче.

– Да, надо. О том, как ты вмешиваешься с мою жизнь. Ты отправила сообщения моим братьям?

– Не беспокойся. Больше подобного не произойдет.

– Нельзя заглушить колокол, в который позвонила. – Несмотря на то что Тернер говорил суровым тоном, на мгновение Кейси увидела в его глазах непонятную эмоцию.

Шквал последних поручений Андреа и соответствующие обязанности заставили Тернера и Кейси отойти друг от друга.

Двор был абсолютно темным. Золотым светом освещалось только крыльцо, горели рождественские гирлянды на доме и мерцали свечи в белых мешках. Люди сидели полукругом вокруг крыльца. Свадебная группа стояла в дверях.

Андреа включила компакт-диск – послышалась песня, исполняемая детским хором. Легкие и радостные голоса детей наполнили воздух. Они исполняли песню о том, что любовь – свет, на который идешь из темноты.

Когда песня закончилась, Андреа подала знак Кейси и Тернеру. Они вышли из двери вместе, потом разошлись и встали по обе стороны от крыльца. Андреа и лучший друг Коула, Джо, сделали то же самое.

Затем вышел Коул и стал ждать Эмили.

Эмили выбрала для церемонии простое платье цвета слоновой кости и кашемировый свитер такого же оттенка. Держа в руке кроваво-красную розу, она шагнула к мужу. Все собравшиеся дружно вздохнули.

Коул смотрел на Эмили с невероятной нежностью. Все заметили, с какой любовью она поднялась на цыпочки и коснулась губами его щеки. Оба светились от счастья.

Во время простой церемонии, которая длилась всего десять минут, Коул и Эмили обменялись священными старинными обетами. Коул не должен был повторять их за священником. Он говорил своими словами.

– Я, Коул, – произнес он сильным, искренним, уверенным и спокойным голосом, – еще раз клянусь тебе, Эмили, что буду любить тебя – мою жену, в горе и радости, болезни и здравии. Я буду любить тебя, беречь и лелеять, пока смерть не разлучит нас.

Потом Эмили спокойно и уверенно произнесла свою клятву.

Возникло ощущение, что забылась вся тяжелая работа, проведенная в гостинице. Казалось, вокруг молодоженов нет никого. Эмили и Коул стояли рядом, окутанные взаимной любовью.

Когда их губы встретились в поцелуе, наступило молчание. А потом раздались радостные крики, словно приглашенные на церемонию гости осознали, что причастны к чуду – торжеству любви в мире, где ее так трудно найти, поэтому следует всячески оберегать.

Кейси видела, как Коул и Эмили смотрят друг на друга, и к ее горлу подступил ком.

Тернер положил руку на плечо Коула. Это был жест солидарности, он заставил Кейси взглянуть Тернеру в лицо.

От того, что она увидела, у нее едва не остановилось сердце.

Пока Тернер смотрел на своего друга, на его лице не было отстраненности. Он глядел на Коула с предельной тоской, какой никогда прежде не замечала Кейси.

Но потом Тернер посмотрел на нее, и его взгляд изменился. Он убрал руку с плеча Коула и засунул ее глубоко в карман. Тернер прищурился и холодно уставился на Кейси в упор, словно говоря – осмелься поверить в то, что видела.

Но Кейси не поддалась на его уловку.

Ей казалось, что рождественское чудо, которого она ждала всю свою жизнь, случилось, когда всего на секунду на лице сильного мужчины промелькнула тоска. Но чудесное мгновение пропало, когда гости встали со своих мест и подошли к Коулу и Эмили, обнимая их, плача, поздравляя и смеясь.

Наконец всех пригласили в дом.

– Я не знаю, как вас благодарить, – сказала Эмили, поднимая руку, чтобы привлечь внимание гостей. – Две мои лучшие подруги, Кейси и Андреа, организовали для меня и Коула идеальное торжество. И я тронута, что многие из вас согласились провести с нами сочельник. На озере можно покататься на коньках и попить горячий шоколад. Там через десять минут мы с Коулом ждем вас на наш первый танец.

Кейси присоединилась к группе, собравшейся на берегу. Эмили и Коул не стали переодеваться. Они выглядели как пара фигуристов, ждущих своей очереди, чтобы поучаствовать в необычном конкурсе.

А потом началось волшебство. Темная ночь, белый снег, Эмили и Коул вместе катаются по льду. Он притянул ее к себе и закружил в объятиях.

Кейси не могла не фантазировать, что будет также кататься по льду с Тернером, но потом одернула себя и вернулась в реальность. Тернер исчез, как только закончилась церемония. Но он приехал сюда на такси, и машина, чтобы его забрать, не приезжала.

Может, он по-прежнему в гостинице?

Кейси отошла в сторону от толпы и отправилась снимать красивое платье и вынимать шпильки из волос. Она не может торчать на катке и пить горячий шоколад, притворяясь, что все в порядке. Не может. Она должна найти Тернера и сейчас же с ним поговорить.

Кейси постучала в дверь его комнаты. Сначала раздался какой-то шорох, потом наступила тишина. Она попыталась открыть дверь, и та поддалась. Глубоко вдохнув, Кейси вошла в комнату.

Тернер был в костюме, но без куртки, он ослабил узел галстука. Он сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Когда Кейси вошла, он выпрямился и занял оборонительную позицию.

Она знала, что поймала его в самый уязвимый момент.

– Нам надо поговорить.

Он пожал плечами, выглядя настороженным.

– Пока я была в коттедже, лежа голышом под одеялом с тобой, я переживала самые неловкие моменты в моей жизни, – сказала Кейси, надеясь, что Тернер не услышит в ее тоне обиды и отчаяния, которые одолевали ее последние несколько дней.

– Значит, ты ведешь слишком защищенную жизнь. Я ужасно разозлился, что ты отправила сообщения моим братьям. Ты сунула нос не в свои дела. Почему ты решила, что имеешь право с ними связаться?

– Я видела, что ты умираешь от одиночества, – ответила Кейси.

Он резко глотнул воздух и на мгновение потерял дар речи. Когда Тернер заговорил, в его голосе почти не было прежнего гнева.

– Ты жутко их напугала. Срочное сообщение от незнакомого человека! Они решили, что со мной что-то случилось.

– И они связались с тобой, чтобы убедиться, что ты в порядке?

– Мне прислали сообщение, когда я вернулся из коттеджа.

– Мне кажется, это доказывает, что ваши отношения не настолько разладились, как ты думаешь. Они заботятся о тебе. И ты о них заботишься. Они прислали тебе сообщение, а ты сразу же кинулся к ним.

Тернер прищурился и угрожающе посмотрел на Кейси. Она была уверена, что этот взгляд мог запугать врага. Но Кейси ему запугать не удастся. У нее было ощущение, что сейчас решается его и ее судьба.

– Я поняла, – мягко произнесла она. – Проблема не в них. И не во мне. Проблема в тебе. Большой и суровый воин испугался.

Он посмотрел на нее настороженно.

– Хоть я и умная женщина, но иногда бываю недогадливой.

– Тебе бы проповеди читать, – ответил он. – Я видел, как ты едва не погибла, пытаясь спасти собаку.

– Хм, я же предупреждала, что попадаю впросак, слушая свое сердце, – сказала Кейси.

Его взгляд стал напряженнее.

– Я говорила серьезно, когда призналась, что влюбилась в тебя.

Как такое возможно? Кейси говорила с точностью до наоборот – совсем не то, что она планировала сказать Тернеру при встрече. Но ложью она ничего не добьется. Она вдруг поняла острую необходимость говорить ему только правду.

– Ну, в этом ты дала маху, – парировал он.

Она проигнорировала его резкие слова.

– Помнишь, ты сказал, что ты такой же, как мой отец? А я ответила, что ты на него не похож. Я поняла, ты думаешь, что должен защищать всех и вся. Ты чувствуешь, будто твое высшее предназначение в том, чтобы защищать то, что тебе принадлежит. Верно?

Он не ответил.

– Ты сказал «каждый мужчина будет защищать то, что ему принадлежит». – Тернер молчал, и Кейси продолжила: – Ты заявил, что привык полагаться только на себя. А когда ты перестаешь верить в себя, ты ни во что не веришь. Что случилось?

Он сжал губы в жесткую линию.

– Что случилось? – угрожающе повторила она.

– Последнее задание было очень трудным, – выдохнул он.

– По твоей вине?

– Нет. Но погиб хороший человек. Лучший. И это стало мне напоминанием.

– О чем?

Тернер посмотрел на дверь. Он выглядел так, словно собирался схватить Кейси за плечи и вытолкнуть ее из комнаты. Но она облокотилась о дверь, блокируя проход.

– Это было напоминание о том, что в важнейших ситуациях человек бессилен. Я не смог спасти своего отца и все прошедшие годы старался изменить ситуацию. Но я ничего не добился, ничего не спас. Неужели ты не понимаешь, что принесет тебе человек, который потерял веру в жизнь? – в отчаянии спросил он.

Кейси поняла, что выиграла. Подойдя, она посмотрела в лицо Тернера.

– Только проклятье! – выпалил он. – Я могу запачкать тебя в том уродстве, которое видел. Тебя и моих братьев. После праздников я возвращаюсь на службу. Отправляюсь делать то, чему обучен.

– Как его звали? – мягко спросила она.

После долгого молчания Тернер прошептал:

– Кен. Кен Гамильтон. Он был такой шутник. У него остались жена и дети, Кейси.

– Мне очень жаль.

– Я не защитил его.

Кейси промолчала. Она выжидала.

Тернер вздрогнул.

– Кто защищает тебя? – спросила она.

– Что?

– Ты пытаешься защищать всех, чтобы спасти мир. Кто защищает тебя? Кто спасает тебя?

Он молча смотрел на нее, будто не понимая вопроса или боясь на него ответить.

– Я. – Кейси протянула ему руку.

Он долго-долго смотрел на нее. Кейси не брала Тернера за руку и не убирала свою. Она просто ждала. Он должен сделать первый шаг. В конце концов Тернер нерешительно положил руку на ладонь Кейси. Она потянула его за руку и прижала его голову к своей груди. Тернер протяжно вздохнул.

– Я, – повторила она. – Я тебя защищу.

Она слышала, как где-то вдали гости прощаются друг с другом и обмениваются пожеланиями. Захлопали дверцы автомобилей, заработали двигатели. Какое-то время слышался топот по лестницам и звук перетаскиваемых вещей. Но потом все стихло.

Кейси обнимала Тернера Кеннеди. Она была готова обнимать его столько, сколько потребуется. Подведя его к кровати, она заставила его лечь, а потом легла рядом с ним и погладила его по лицу.

– Мы будем вместе не только сегодня ночью, – прошептала она. – Я собираюсь проснуться рядом с тобой завтра. Я буду просыпаться с тобой каждое Рождество, пока мы оба живы.

– Ты должна знать, кто я на самом деле, прежде чем такое говорить, – сказал Тернер.

– Ты думаешь, я не знаю, кто ты? – спросила она слегка насмешливо.

– У меня мрачное прошлое, – предупредил Тернер. – И у меня необычные фобии. Я ужасно боюсь слез.

– Ты человек, которого любят собаки, – нежно произнесла она.

– И у меня проблемы со сном.

Для человека, страдающего от бессонницы, у Тернера был слишком сонный голос. Он сладко зевнул.

– Дети тоже тебя любят, – отозвалась Кейси с огромным удовлетворением.

– Моя работа будет тяжела для тех, кто меня любит.

– Уверена, твои братья и я, мы с этим справимся.

– По-моему, мы должны завтра вечером навестить твою маму, – произнес он.

– С этим можно подождать, – сказала она.

– Нет, ждать не нужно. – Тернер постепенно расслаблялся. – Я думаю, что должен подарить тебе несколько дней в «Уолдорф-Астория». – Он закрыл глаза. Его дыхание выровнялось. – Ты хочешь сбежать со мной?

– Да, – ответила она. – Я убегу с тобой.

– Но не на три дня, Кейси. Ты хочешь убежать со мной навсегда?

– Хочу, – сказала она не задумываясь. – Просто имей в виду: в следующий раз, когда ты встанешь передо мной на колени, ты сделаешь это не для того, чтобы покрасить мне ногти на ногах или зашнуровать коньки.

– Ладно, – хрипло ответил он. – Считай, что я предупрежден.

Тернер уснул. И Кейси тоже. Ему ничего не снилось. Но в эту ночь в его душе зародилась мечта.

Реальная мечта – быть в безопасности и любить, и возвращаться домой к любящей женщине. Это была выстраданная мечта Тернера, который когда-то отказывался от нее и не верил в любовь.

А ведь любовь действительно делает циника романтиком, труса – смельчаком, а разуверившегося во всем человека – любителем чудес.

Эпилог

– Дядя Тернер! Через две минуты будут фейерверки. Пошли на улицу.

– Секундочку.

– Нет. Сейчас.

Тернер оторвался от книги и посмотрел на Тессу. Восьмилетняя командирша и бесспорная королева нового поколения девочек гостиницы «Имбирный пряник», к которому относилась и его семилетняя племянница Хейли.

– Разве твой отец не говорил тебе, что нельзя входить в чужие дома без стука? – спросил он.

– Дверь была открыта, – сказала Тесса. – И я не входила. – Она помахала ступней, демонстрируя, что не переступала порог.

Хейли одобрительно хихикнула.

Было четвертое июля – День независимости США, и в гостинице «Имбирный пряник» собралось множество постояльцев. Тернер и Кейси арендовали один из новых коттеджей, построенных Мартином и Кэрол в прошлом году. Это были оригинальные бревенчатые домики на берегу озера Барроу, в стороне от главной гостиницы. Тернер надеялся, что здесь сможет побыть в уединении.

Он оставлял все двери и окна открытыми не только ради соснового аромата жаркими летними ночами. Ему понравились фоновые шумы: тихий плеск озерной воды о берег, вечерние крики птиц, потрескивание пламени костра.

Но чаще всего в гостинице слышались детские голоса. Кэрол, выйдя замуж за Мартина, «унаследовала» кучу внуков. Дочери Эмили и Коула было уже два года. В гостиницу приезжали братья Тернера с женами и тремя племянницами и племянниками.

В следующем году детское сообщество пополнится еще одним ребенком. Но Тернер и Кейси решили не узнавать пол ребенка заранее.

Жизнь не переставала их удивлять. И особенно Тернера. Первое Рождество, которое он провел с Кейси, стало для него своеобразным посвящением в мир любви. Они вдвоем поехали к его братьям – Дэвиду и Митчеллу, и с радостью наблюдали за их детьми, которые открывали подарки. А потом отправились к матери Кейси – помогать организовывать обед для бездомных.

После того как с делами было покончено, Тернер решил, что пора отдохнуть. Он на целую неделю снял президентский номер в отеле «Уолдорф-Астория». И они снова повторили то, что случилось много лет назад. Они прыгали на кровати, надевали белые халаты. Они ходили в музеи и театры и заказывали замечательную еду.

Только на этот раз в воздухе не витало напряжение от ожидания предстоящей командировки. И еще Тернеру казалось, что каждое мгновение рядом с Кейси пронизано светом.

Его любовь к ней была спокойной и глубокой. Кейси оказалась самой сильной из известных ему женщин.

А он изо всех сил старался стать таким, каким всегда хотел быть.

Когда она плакала, он обнимал ее и нежно вытирал ее слезы. Он осознавал, что ему оказана честь – ему доверяется любимая женщина. А ведь совсем недавно он чуть было не повернулся спиной к самому ценному, что есть на свете, – к любви.

Оказалось, легко принять решение, которое он искал так долго. Тернер с легкостью простился со старой жизнью и открыл дверь перед новой.

Проще всего было преклонить колено перед Кейси и попросить ее пойти рядом с ним по извилистой дороге под названием жизнь.

Несомненно, Тернеру никогда не залечить душевные раны. И не важно, сколько пройдет времени. Но он понял: не следует думать только о последствиях трагедии. Ведь все, кто сюда приезжают, когда-либо сталкивались с неудачами.

Каждого из них – Коула, Эмили, Андреа, Рика, Кейси, его братьев – потрепала жизнь, они переживали разрушительные потери. Вероятно, некая ниточка связала их вместе в ту ночь накануне Рождества, когда Эмили и Коул возобновили свои обеты.

Людям свойственны потери, но у них остается много светлого: мужество, страсть, терпение, умение прощать. На фоне тьмы эти потоки света сияют так, словно только они и важны в жизни.

Тернер приехал в гостиницу «Имбирный пряник», как те мудрецы, которые следовали за путеводной звездой к яслям с младенцем Христом. Тернер не был уверен, что найдет, и даже не знал, что ищет.

То, что он нашел, оказалось чудом, в которое он давно перестал верить.

Это не было чудо преображения воды в вино. Намного проще. Это была возможность увидеть, что человек обладает удивительной стойкостью духа. Люди выдерживают удары судьбы, переживают потери и разочарование, но возвращаются в это место. Простое место, где они могут остановиться и обрести свет. Где они почувствуют радость от спокойной и безмятежной жизни.

Гостиница «Имбирный пряник» отремонтирована и манит каждого, кто хочет провести в ней время со своей семьей.

Уютное местечко и островок безопасности в опасном и непредсказуемом мире.

Через несколько недель Тернер закончит ускоренную университетскую программу и получит степень магистра в бизнесе.

Оглядываясь в прошлое, он понимал, что не стал бы ничего менять.

Из всех людей, приезжающих в гостиницу, он единственный, кто знает, до чего драгоценна человеческая жизнь.

Детский смех наполнял теплый ночной воздух. Внезапно Тернер услышал смех Кейси – чистый и искренний.

– Ты идешь? – потребовала Тесса.

Тернер отложил книги, встал и потянулся.

Подойдя к двери, он взял за руки Тессу и Хейли. Они нетерпеливо потащили его на берег озера, где ярко горел костер.

Он увидел, как Мартин готовит фейерверк, который будет освещать темные и спокойные воды озера.

Тернер шел на смех Кейси с рвением воина, который жаждет сложить оружие, потому что ему больше не нужно сражаться.

Он шел к ней как человек, который однажды потерял свой путь, а затем благодаря ей нашел его.

Словно чувствуя его приближение, Кейси повернулась и вглядывалась в темноту, пока не увидела Тернера.

Тернер шел на радостный свет ее глаз. Он больше ничего не боялся и с надеждой смотрел в будущее, которое обязательно будет счастливым, пока рядом с ним его любимая и неповторимая Кейси.

Content

Кара Колтер
Долгий путь домой
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог