Георгий Черданцев

Записки футбольного комментатора

Я хотел бы поблагодарить за помощь в написании книги Анну Владимировну Дмитриеву и всех коллег, в том числе от нас ушедших, которые помогли вспомнить или оказались действующими лицами приведенных в этой книге комментаторских историй.

Моему отцу, благодаря которому детское увлечение стало профессией

Предисловие

Я вышел с трибун базельского стадиона. 30 тысяч болельщиков быстро растворились в темноте. Пошел к машине со спутниковой тарелкой, откуда делал прямое включение после матча в московский эфир коллега Шмурнов. По его интонации я понял, что там, дома, эйфория. Я ничего не чувствовал, кроме дикой усталости, и понятия не имел, что там, в России, праздник, миллионы людей высыпали на улицу и что вроде бы я оказался причастен к чему-то совершенно невероятному. Телефон молчал. Перегруженная сотовая сеть затормозила смс-ки до утра. Я не стал ждать, когда закончит своё включение Шмурнов, и побрел пешком через весь город в отель, вспоминая по дороге репортаж: все ли сказал, что хотел, все ли детали заметил, все ли акценты расставил. В общем, обычное для человека творческой профессии самокопание. Восстановить все слово в слово не составило большого труда…

Россия-Голландия. До игры полчаса

Доообрый вечеррр! В прямом эфире Швейцария, город Базель, и здесь сборная России через несколько минут начнет четвертьфинальный поединок против команды Голландии.

(на экране показывают крупным планом очень красивую блондинку в толпе российских болельщиков),

Девушки у нас самые лучшие, об этом знает весь мир, и лишний раз он в этом убедился, поскольку болельщиков российских все-таки достаточно много добралось до этого швейцарского города, хотя, к сожалению, конечно, не такое количество, которое нужно было БЫ нашей команде в четвертьфинале, ведь это впервые в истории российского футбола, пусть пока она не очень длинная, но все-таки она есть, и впервые мы играем в плей-офф такого серьезного турнира, как чемпионат Европы. Сборная Голландии позиционируется здесь как главный фаворит турнира. Сборная Голландии лучше всех сыграла в группе с очень сильными соперниками: достаточно напомнить, что финалисты чемпионата мира играли в одной группе с Голландией, а также упорные румыны, и Голландия не просто в этой группе взяла сто процентов очков, так еще и разницу мячей записала в свою пользу 9–1. Но все это ничего не значит: сборная России, начав турнир неудачной игрой против Испании, затем преобразилась и с греками и шведами набрала максимум очков, причем не пропустила в свои ворота ни одного мяча, а игра со Швецией произвела настолько ошеломляющее на всех здесь впечатление, что, вы знаете, на предматчевую пресс-конференцию Гуса Хиддинка нельзя было буквально попасть. Огромный зал для пресс-конференций был забит просто битком. На пресс-конференциях российских команд на других больших турнирах я ничего подобного не видел никогда. Причем на пресс-конференции Гуса подавляющее большинство были журналисты западноевропейские — голландцы, немцы, англичане и так далее. Они все задавали Гусу вопросы, пресс-конференция длилась 30 минут, и Хиддинк на все вопросы подробно и с удовольствием отвечал. В общем, в любом случае Россия уже оставила то впечатление, которое и нужно было оставить: к ней относятся с уважением, и не просто с уважением — сборную России здесь искренне полюбили, особенно за два последних матча.

Да, Голландия фаворит, да, сегодня почти весь стадион будет болеть за голландцев, ну и что? Как правило, в таких встречах, когда одной команде вроде бы проще в том смысле, что она ничем не рискует, — это ее главный козырь. Наша команда уже получила превосходные отзывы в прессе, наша команда в хорошем настроении, и она может продолжать играть в тот футбол, который она показала в игре со Швецией.

Удачи сборной России, удачи и красивой игры в четвертьфинале против самой яркой сборной этого турнира,

(показывают трибуны, сплошь оранжевые, потому что почти весь стадион заполнен голландскими болельщиками, одетыми в оранжевые цвета)

а голландцы не только по цвету формы, не только по своему национальному оранжевому цвету самые яркие. Действительно они такие. Сногсшибательный футбол против Италии и Франции тому доказательство. Что касается наших болельщиков, то тут вышла не очень приятная история, ну просто в силу того, что у нас очень небольшой опыт, первый, по сути, опыт для России участия в подобных матчах. Оказывается, билеты можно было купить в специальной кассе просто по предъявлению русского паспорта без каких бы то ни было, например, туристических документов. Насколько я понимаю, этим воспользовались люди, которые не болеют за Россию, не интересуются футболом и сборной. На моих глазах и на глазах моих коллег эти билеты уходили с рук прямо там, у касс, голландцам за порядочную цену. Болельщиков, которые фантастически поддерживали нашу команду в Австрии, приехало в Швейцарию очень немного, я их встретил, гуляя по городу. Тем не менее, за правыми от нас с вами воротами будет пусть небольшой, но полный сектор с нашими болельщиками, которые и окажут нашей команде звуковую поддержку. Все остальные разбросаны по стадиону, голландцев подавляющее большинство, поэтому (обращаясь к телезрителям) ваша помощь сборной России сегодня тоже понадобится: все вместе, по чуть-чуть, и вот эта аура позитивного боления донесется сюда со всей нашей большой России и поможет нашей команде…

(команды выходят на поле)

Группа White Stripes, самая любимая на этом турнире, именно под нее появляются команды. Вы можете притопывать и прихлопывать,

(крупный план капитана сборной России Сергея Семака)

приглашая Сергея Богдановича Семака с капитанской повязкой и сборную России в белой форме сразиться с голландской оранжевой дружиной.

«Играют две Голландии», — так написала вчера одна из ведущих голландских газет. Ну понятно: наш тренер голландец. Однако позволю себе с этим не согласиться — да, у нас голландский тренер, но на поле 11 российских парней. Они представляют сегодня Россию, они играют под нашим флагом, и мы болеем за них.

О составах, естественно, подробно — чуть позже, но сразу же скажу: у нас только одна замена (по сравнению с игрой против Швеции) — вместо Динияра Билялетдинова в этом матче сыграет Иван Саенко. Голландцы же ничего менять не стали по сравнению с составом, который играл с Францией, потому что в последнем групповом матче с Румынией Ван Бастен дал почти всем ведущим игрокам отдохнуть. Но обо всем этом подробнее — позже. Неотъемлемая часть официального матча — исполнение гимнов, и спасибо России за этот чемпионат Европы, за то, что она еще раз дает нам с вами возможность спеть наш гимн.

(Звучит гимн)

Ну что же, все готово к началу этой игры! Это, безусловно, исторический для нашего футбола день, поэтому давайте еще раз скажем: «Вперед, Россия!» и начнем смотреть футбол.

(Стадион громко скандирует по-голландски)

Да, они сегодня будут очень громко петь, они будут громко болеть, их 150 тысяч в городе, по которому просто нельзя пройти — он весь оранжевого цвета. Но это все неважно. Еще раз повторяю: может быть, это сегодня и есть наш главный козырь — в хорошем смысле мы underdogs, темные лошадки этого четвертьфинала. Сборная России может преподнести такой же сюрприз, как и Турция, которую абсолютно никто не ждал в полуфинале, но она ведь там…

Составы. Начинаем с команды России, хотя формально хозяева поля голландцы, но уж позвольте начать с россиян.

Игорь Акинфеев защищает ворота, в обороне все, как и было, хорошо бы еще и по качеству игры было так же, как с Грецией и Швецией, итак: Жирков Юра 18 номер слева, 8 номер Денис Колодин, 4 Сергей Игнашевич и справа 22 номер Александр Анюков. 11 номер, опорный полузащитник Сергей Семак — капитан команды; группа атаки: 17 Константин Зырянов, 20 Игорь Семшов, 10 Андрей Аршавин, 19 Роман Павлюченко и — дебют на этом турнире с первых минут у Ивана Саенко, номер 9. У него будет сегодня много персональных болельщиков: из Германии приехало немало народу

(Саенко играл в чемпионате Германии)

из числа наших бывших соотечественников, вот они скорее всего и будут болеть за наших и персонально за Саенко. Настоящего такого футбольного хардкора на нашей трибуне не будет, жаль, что не смогли приехать все, кто болел за нашу сборную в Австрии да так, что при такой поддержке сборной России игралось раскрепощеннее и легче.

(Крупный план Хиддинка, затем мяч, установленный в центре поля)

Россия-Голландия. 1-й тайм

Гус Хиддинк на ваших экранах, главный тренер сборной России, и Роман Павлюченко с Игорем Семшовым в центральном круге…

Сборная Голландии — в черных траурных повязках сегодня. Случилось несчастье в семье их товарища, защитника Халида Булахруза, который совершенно случайно попал на этот чемпионат, он не должен был здесь играть, его не было в команде, но Райан Бабел получил травму, и Марко Ван Бастен, не удовлетворенный игрой своей команды в обороне в контрольных матчах, в срочном порядке вызвал в сборную Булахруза. Он великолепно сыграл против Италии и сегодня остался в стартовом составе. У Халида произошло несчастье в семье, я не хочу говорить, какое именно, мне кажется, это не должно быть достоянием всех. Произошла трагедия

(не помню: то ли его жена умерла при родах, то ли ребенок мертвый родился, что-то в этом роде),

поэтому сборная Голландии в траурных повязках пытается таким образом поддержать игрока, который сейчас с мячом. Какое мужество — найти в себе силы после случившегося и выйти на поле…

Итак, Ван дер Сар в воротах сборной Голландии, Булахруз, чье участие в матче было под вопросом, потому что ему в связи с трагедией пришлось даже отъехать на родину, он пропустил тренировочные занятия, но все-таки сегодня играет, а значит, замен у голландцев нет вообще никаких: Ойер 2 номер, Матейсен 4, Ван Бронхорст 5 — это оборона; полузащита и группа атаки: 8 номер Энгелаар, 17 Де Йонг, 1 °Cнейдер, 23 Ван дер Ваарт, 18 Кяут и 9 Ван Нистелрой.

Чуть-чуть отличаются, если не сказать — принципиально отличаются игровые схемы Гуса Хиддинка и Марко ван Бастена, но объединяет сборные России и Голландии то, что и те и другие стремятся атаковать, и именно этим всем здесь нравятся.

Голландцы побаиваются нашу команду. Голландцы побаиваются Гуса Хиддинка, к которому относятся с колоссальным уважением. Это было видно хотя бы на вчерашней пресс-конференции, поэтому Голландия обсуждала вариант игры с одним опорным полузащитником Де Йонгом, Ван дер Ваарт в оттяжке с ним в паре и Арьен Робен слева для того, чтобы усилить атаку. Вот чего добился Гус Хиддинк: он не просто заставил уважать нашу команду, а ее боятся, как ее боялся главный тренер испанцев Арагонес, как ее просто напросто испугались Греция и Швеция, и вот теперь боится не кто-нибудь, а сборная Голландии.

А мы видим с вами, что Голландия так боится, что играет с двумя опорными полузащитниками: рядом с Де Йонгом — Энгелаар, уверен, что и Ван дер Ваарт будет отходить назад, чтобы связать нашу полузащиту, то есть Костю Зырянова, Игоря Семшова и особенно Андрея Аршавина.

Что касается нашей сборной, то появился в составе Иван Саенко, и Иван, я смотрю, занял все-таки более привычное для себя место ближе к правой зоне полузащиты, Зырянов расположился чуть левее…

Атака голландцев

Голландцы сейчас в атаке, подача в нашу штрафную… (не опасно)

Два 18 номера будут сегодня частенько друг другу противостоять. Блистательный Юра Жирков, я думаю, вы согласитесь, хотя по тому, что показали все остальные в матчах с Грецией и Швецией, выделять кого-то, наверное, не совсем правильно, но все-таки на наших игроков обращают внимание иностранные журналисты, и самая, конечно, восторженная пресса у Акинфеева, Жиркова, Павлюченко и Аршавина, он, правда, только одну игры сыграл, но КАК! Сыграл, конечно, блестяще. Ну Жирков, красавец, конечно, играет просто потрясающе, и вот сегодня будет очень интересно понаблюдать, как Юра на позиции — вот этой, найденной для него Гусом Хиддинком, — левого защитника будет справляться с Дирком Кяутом.

Голландцы забрали мяч. Булахруз им владеет…

Наши, еще раз подчеркиваю, могут сегодня играть совершенно раскрепощено, от них никто не требует, как вот голландцы от своих, выхода в полуфинал и тем более финал, потому что Голландия уже считает себя как минимум финалистом: еще раз повторяю — 150, может быть, 200 тысяч голландцев приехали болеть за свою сборную в Базель, в котором всего, наверное, проживает не более полумиллиона… Конечно, на Голландию давит вот эта ответственность, и, как это часто бывает в футболе, в таких больших матчах излишняя ответственность, которая давит на плечи, может сыграть злую шутку, и я думаю, что это козырь россиян: они могут сыграть в абсолютно раскрепощенный футбол…

Пока не очень высокий темп в первые минуты этого матча, но голландцы рисковать не будут, потому что они все-таки побаиваются нашу команду, ну а России нестись сломя голову вперед, в общем, тоже большого смысла не имеет, так что, я думаю, присматриваются команды друг к другу, так потихонечку вкатываются они в игру…

И еще один позитивный момент, который я бы отметил, поскольку матч только-только начался: у голландцев был очень существенный простой…

Россия перехватывает мяч в центре поля и атакует…

Вот сейчас была отличная передача в исполнении голландца на Романа Павлюченко… Аршавин один в штрафной площади… Рома входит в штрафную, постреливает…

(неточный пас, момент упущен)

Немножко нерезкая получилась у Павлюченко передача, до Андрея Аршавина мяч в этой ситуации не дошел, но, как минимум, по контролю мяча в первые пять минут мы не уступаем, даже больше мы владеем мячом… По цифрам на два процента меньше, но, по крайней мере, вот это последний отрезок очень даже неплохо мы контролируем мяч…

Крупный план Ван Бронхорста

Ван Бронхорст вынужден нарушить правила…

Крупный план Аршавина

И Андрей, которого сватают, по-моему, во все ведущие европейские клубы, здешней разноязычной прессой в первую очередь называется лондонский «Арсенал»… Ну мы-то с вами прекрасно знаем возможности Аршавина и как он играл в Кубке УЕФА, наверное, его игра — открытие для тех, кто невнимательно следил за этим турниром…

Жирков собирается быть штрафной

Штрафной зарабатывает сборная России… Внимание! Здесь любой момент, и может быть опасно… У мяча Жирков и несколько наших не самых габаритных игроков в штрафной площади, да, голландцы нас выше и мощнее, ну и что? Греки вроде тоже были выше и мощнее и ничего не выиграли, например, у Сергея Игнашевича…

Жирков вместо навеса вдруг бьет в ближний угол, вратарь с трудом отбивает мяч…

Удаааррр в ближний! Жирков проверяет Ван дер Сара!

Идет повтор

Ждали все навес, и я вам скажу: только опыт Ван дер Сара, его длиннющие руки и рост под два метра сейчас избавили Голландию от больших неприятностей…

Россия подает угловой

Зырянов у мяча… Подача…Справляются голландцы…

Мяч вылетает из штрафной прямо на ногу Колодину

Колодин… ПУШКА СТРАШНАЯ У НЕГО!!! НУ-КА!

Колодин наносит страшной силы удар по воротам, почти гол

КАКОВО?!

И еще один угловой.

Слышно, как российский сектор скандирует: «Россия!»

Очень даже хорошо, оказывается, наших болельщиков слышно. Зырянов… Мягенький наброс… От Семака мяч уходит за пределы поля, удар от ворот…

Ну что же, две вот эти минуты наши сыграли очень сильно и действительно владеют сейчас инициативой. Голландцы пока к нам присматриваются…

Голландцы не просто так присматриваются, мне кажется, вот здесь очень важный момент — игровой тонус. Дал отдохнуть ряду игроков Ван Бастен, да не ряду, а почти всем…

Опасная атака России, Павлюченко из выгодной позиции бьет мимо

Подача! Павлюченко! Оставляют голландцы Романа одного в штрафной площади, и это был шанс для сборной России открыть счет в матче…

Идет повтор момента

Вот так начало игры!!! Семшов, наброс мяча в штрафную, НИКТО Роме не мешает прицельно пробить… Самый бьющий по чужим воротам на этом чемпионате Роман Павлюченко, чуть-чуть бы ему еще и в точности прибавить…

Удивительная метаморфоза произошла со сборной России всего за несколько дней от матча с Испанией и до матча со Швецией через игру с Грецией. Как будто бы другую команду мы увидели, особенно в матче против шведской сборной. Это плоды работы тренерского штаба нашей команды, в котором нужно отметить не только главного тренера, но и его помощников, особенно того, который занимался физподготовкой… И особенно, конечно, стоит отметить насколько психологически эта команда выглядит раскрепощеннее, чем все предыдущие сборные с другими тренерами. Где мы еще видели, чтобы наши играли настолько уверенно и без какой бы то ни было дрожи в коленках? Пообщался я с нашими тренерами сегодня, мои коллеги разговаривали с футболистами, и действительно игроки сами говорят, что чувствуют себя уверенно и никого не боятся. Причем это не просто красивые слова, они в самом деле так себя чувствуют. Хиддинк каким-то образом умудрился нажать на те самые кнопочки, которые отключили у игроков сборной России страх перед соперником.

Голландцы не знают пока, что им делать. Голландию на поле не видно. Сборная России прессингует и очень легко отбирает мяч у голландцев, пытаясь перейти к атакующим действиям. Потеряли мы мяч. Энгелаар забрасывает этот мяч в штрафную площадь, Акинфеев спокойно выходит и его забирает…

Ни одного момента у ворот Акинфеева, в то время как мы уже создали два — удары Жиркова и Павлюченко!

10 минут матча позади…

Ну что, преимущество у сборной России?!

Удар вперед, в сторону Аршавина… Саенко… Передача на Семшова…

Хорошая комбинация на фланге

Неплохо! Анюков! Тоже сильно играет на этом турнире Александр! Да как и все остальные футболисты нашей команды!

Одну замену решил сделать Хиддинк в основном составе нашей команды по сравнению с предыдущим матчем, видимо, потому что хотел усилить среднюю линию игроком посвежее, поэтому играет Иван Саенко, а не Динияр Билялетдинов, который очень старался в предыдущих трех матчах, но чуточку не хватало ему концовки в его игровых действиях, и я думаю, что выбор в пользу Саенко — это выбор ну просто в пользу чуть более свежего игрока…

Наши толком не готовились к игре с Голландией, если рассматривать такую классическую подготовку: с изучением соперника, скрупулезным просмотром матчей с его участием — на это просто не было времени…

Атака сборной России

Саенко! Подача… Мяч перелетает через штрафную площадь… Ставит корпус Зырянов… Пока Голландия вынуж дена сама думать об обороне, а не заставлять нашу сборную бояться голландских атак, как боялась итальянская сборная, как трещала по швам оборона и сборной Франции и сборной Италии, укомплектованные действительно звездами мирового футбола.

Крупный план тренера голландцев

Марко ван Бастен вынужден подскакивать со своего тренерского местечка и жестами демонстрировать своим футболистам, как им нужно разместиться на поле и играть против сборной России…

Колодин с мячом…

Опять хорошо слышно наших болельщиков

Наши молодцы! Заряжают! Хоть их и немного, они сегодня совсем без тельняшек — наконец в Швейцарию пришла жара, очень сегодня было в течение дня жарко, душно до сих пор, так что обнаженными ТОРСами наша ТОРСида болеет за сборную.

Голландцы с мячом. Ойер… Ван Бастен показывает ему: делай длинную передачу вперед! Ойер не делает… Ван Нистелрой — без мяча уже сколько минут… Чистый отбор Семшова… Павлюченко…

С помощью коллег, которые говорят на немецком языке, посмотрели мы вчера очень интересную телепередачу, посвященную сегодняшнему матчу, в которой участвовали Беккенбауэр и Маттеус. И вот эти знаменитые немецкие футбольные специалисты оба отметили, что у сборной России лучшее на этом турнире перестроение от оборонительных действий к атакующим и обратно. С точки зрения вот таких технико-тактических действий Беккенбауэр и Маттеус назвали сборную России лучшей на этом чемпионате: то есть при потере мяча или при его отборе у соперника наши очень быстро закрывают свободные зоны, как в обороне, так и в атаке…

Семшов… Неудачная передача вперед… Де Йонг…

Пока не видно ни Снейдеров, ни Ван дер Ваартов, ни кого бы то ни было еще…

Вот что значит психология. Выясняется, и Гус Хиддинк это доказал всем — психология важнее, чем тактика, техника и так далее…

Атака сборной России

Павлюченко… Прострел… Энгелаар выбивает мяч, и тут же наш прессинг!

Голландский защитник вынужден выбить мяч за пределы поля

Вот так вот: по аутам приходится стрелять голландцам!

Вот что значит поверить в себя! Как Хиддинк это сделал, я не знаю…

Аршавин…

Нарушение правил, штрафной

Пока, кстати, очень корректно играют обе команды, практически нет фолов. Но вот в этой ситуации у нас появилась возможность доставить мяч в чужую штрафную площадь. Нам сложно претендовать на то, что мы выиграем мяч вверху в такой ситуации, когда он со штрафного отправляется в чужую штрафную, Павлюченко, может, конечно, сыграть головой, и Игнашевич может, но таких футболистов у нас маловато…

Мяч для штрафного установлен почти на боковой линии поля

Бить отсюда, как пробил Юра Жирков в начале игры, конечно, сложновато…

Крупно Ван дер Сар

Ван дер Сар… Нервничает опытнейший вратарь!

Вся Голландия в своей штрафной площади!

Жирков неудачно исполняет штрафной

Какой-то хитрый трюк исполнил Жирков и запустил мяч сильно выше ворот…

Пока Голландия не очень понимает, что ей делать, и молодой голландец Ван Бастен пока не знает, что ему противопоставить гораздо более опытному соотечественнику…

Наконец что-то опасное могут создать голландцы

Ну вот мяч у Ван дер Ваарта …

Ван дер Ваарт бьет с очень большого расстояния, попадает в защитника

Ван дер Ваарт решил попробовать забить Акинфееву с 35 метров. По-моему, это слишком неуважительно по отношению к вратарю, которого называют, по крайней мере здесь, одним из лучших в мире…

Голландцы под свист своих болельщиков перекатывают мяч на своей половине поля

Голландцы не знают, что им делать со сборной России!!! Уже 15 минут не знают!

Ван дер Сар с мячом… Ну, может быть, Ван дер Сару пойти центрального нападающего сыграть?… Булахруз…

Булахруз и Кяут идут на Жиркова, не могут его обыграть

Жирков пока сражается с Булахрузом и Кяутом один с двумя на равных и даже переигрывает их!

Штрафной заработали голландцы… Рафаэль ван дер Ваарт у мяча… Голландия в нашей штрафной площади в довольно большом количестве… По дача ван дер Ваарта…

Мяч летит прямо в руки Акинфееву

Ну это разминка для Игоря Акинфеева! Все нормально!

16 минут сыграно — полет нормальный!

Это четвертьфинал чемпионата Европы, а Турция уже в полуфинале. Турция, от которой никто ничего не ждал.

Голландцы перехватывают мяч, идут вперед, звучит свисток судьи, игроку Голландии оказывают помощь

Жестко сыграно, Аршавин устоял на ногах, а травму получает, похоже, защитник голландской сборной Булахруз, наступивший на мяч. Булахруз сам виноват, наш Андрей Аршавин здесь совершенно ни при чем. Любош Михел, хороший наш знакомый, обслуживает этот матч с помощниками из Словакии, а вы послушайте, как заряжает небольшая, но очень активная группа поддержки сборной России…

Слышно, как скандируют

Еще одно любопытное соображение Лотара Маттеуса из вчерашнего большого эфира на центральном немецком канале, не спортивном канале, а федеральном: Маттеус очень удивился, что Семак не заиграл в Европе, очень удивился тому, что никто до Хиддинка (кроме Леонида Слуцкого, по-моему) не разглядел в Семаке футболиста, способного играть на позиции опорного полузащитника, хотя на этой позиции он играл в прошлом сезоне в ФК «Москва». А так, действительно, в ЦСКА он использовался как атакующий игрок, во французский «ПСЖ» тоже приехал как атакующий игрок, и Маттеус говорит, странно, вот же его позиция — центральный полузащитник! Маттеус ведь и сам был универсальным футболистом, мог и под нападающими сыграть и из глубины поля атаковать, поэтому мнение Маттеуса по этому поводу заслуживает внимания — они с Семаком почти что коллеги по амплуа, и вот Маттеус сделал такое наблюдение: очень удивился, что до Гуса никто не пытался найти Семаку лучшее применение его футбольных умений и качеств…

Мяч летит в сторону нашей штрафной…

Голландцы атакуют

Вот это может быть опасно! Снейдер бьет что называется «со штыка»…

К счастью, Снейдер попал в нашего защитника, мяч отскакивает к Ван Бронхорсту, который корявым ударом отправляет мяч высоко на трибуну

И вот этот удар Ван Бронхорста сигнализирует о растерянности, в которой пребывает голландская команда в первые 19 минут этого матча…

Повтор удара Снейдера

Опасный, конечно, был удар: Снейдер целился в дальний угол, бил «на исполнение», но успел подставить ногу наш защитник Игнашевич, который заслуживает отдельных комплиментов: он, как мне кажется, демонстрирует свой самый сильный футбол за карьеру… Как все это удается Хиддинку, опять-таки, не знаю… Можно только развести руками…

Ведь это, собственно, главная задача тренера сборной, чтобы у него футболисты играли как минимум не хуже в своих клубах, а желательно, чтобы играли лучше. Во втором и особенно в третьем матче финальной части Евро-2008 все это в сборной России появилось, поскольку Гус был с командой ежедневно почти месяц…

Арашавин чуть не вошел опасно в штрафную площадь

Аршавин с мячом! Ван дер Сар очень громко все время подсказывает своим защитникам, чтобы они внимательнее играли особенно с Павлюченко и с Аршавиным…

Сборная России контролирует мяч… Семак… Сейчас абсолютно равные показатели по владению мячом… Не торопится Игнашевич, пас в сторону Саенко… Нарушены правила против Ивана… Саенко, конечно, удобнее играть на позиции правого инсайда, он и пробовался в сборной на этой позиции, как только его начали регулярно приглашать…

Опасная атака России

А это Анюков! Подача! Аршавин!

Мяч пролетает мимо всех через штрафную Голландии

Атака сборной России продолжается… Зырянов! Ох, как свежо выглядит наша команда! Она, по сути дела, не тренировалась два дня, только восстановительные мероприятия после тяжелой игры со Швецией. Перелет был — даже полетать пришлось нашей команде, чтобы добраться до новой для себя на этом чемпионате страны. Феноменальную физическую готовность российской команды отмечают здесь абсолютно все обозреватели. Помощник-голландец в штабе Гуса Хиддинка, который отвечает за эту самую физподготовку, провел отменную работу!

Мяч в штрафной сборной России, но с ним наши игроки…

Отличная возможность сегодня есть у моих коллег, которые практически в полном составе здесь — они сидят в первом ряду, прямо за скамейкой Гуса Хиддинка, метрах, наверное, в двух. Там и Костя Генич, и Вася Уткин, и Тимур Журавель, и Кирилл Пупшев — все они там. И вот они видят и, что более интересно, слышат, как работает Гус Хиддинк во время матча. Конечно, это уникальная возможность!

Сбивают с ног Жиркова

Жирков… Заставляет нарушать на себе правила… 23 минута заканчивается! 23 минута и нет никакой сборной Голландии на поле! Ее просто нет! Как не было Греции и Швеции…

Еще один штрафной выполнит сборная России. Зырянов у мяча… Мягенькая подача! Чей подбор? Подбор выиграли голландцы, мяч прилетел в руки Ван дер Сару, который в самом деле уже совсем не знает, что ему делать и как начинать атаку: хотел выбить мяч с ноги, передумал…

Гус Хиддинк сейчас расположился в углу своей технической зоны, то есть максимально, насколько это разрешено регламентом перемещения в технической зоне, близко к нашей линии обороны, но ничего подсказывать нашим ребятам не стал. Просто постоял там, посмотрел и вернулся на место…

Гус Хиддинк стоя наблюдает за игрой, Марко ван Бастен присел сейчас…

С мячом Голландия… Булахруз…

Оживление на трибунах

Голландские болельщики просят свою сборную вспомнить, как она играла в футбол в трех предыдущих матчах!

Жирков бросает мяч из аута… Ойер не сумел сыграть должным образом…

Голландцы возвращают мяч Ван дер Сару…

Очень четко наши играют позиционно, встречая в своих зонах атаки соперника. В центре Зырянов, Семшов, Аршавин, Саенко перекрывают все. Семак позади них контролирует центральную зону, оглядываясь периодически на Рафаэля ван дер Ваарта; Колодин и Игнашевич, опять-таки играя зонно, стараются действовать не опережении, не позволяя Ван Нистелрою получать мяч, и пока он его не получает.

Ойер… Длинный пас вперед… Булахруз в нашей штрафной площади… Голландия зарабатывает всего лишь второй угловой в матче! 25 минут сыграно. К мячу отправляется ван дер Ваарт… Голландцы в нашей штрафной площади… Подача! Здорово играет Павлюченко! Выносим мяч!

Мяч выкатывается из штрафной прямо на голландца

НЕ ДАТЬ ПРОБИТЬ!!!

Удар по нашим воротам, чуть не забили

Повнимательнее на подборе! Энгелаар бил с левой ноги, но не забил!

Повтор момента

Тут еще Ойер пытался подставить ногу… Ну вот это было что-то похожее на опасный момент у наших ворот. Да, был еще удар Снейдера, когда так екнуло немножко, правда? Однако четко сыграли защитники…

Сборная России на чужой половине поля… Ван Бронхорст играет на отбой…

Никогда еще такого не было, я, так получилось, был на всех матчах сборной Голландии здесь, в Швейцарии, — никогда еще не было на матчах голландской сборной так тихо на стадионе! Слышно только наших болельщиков, в отличие от голландцев, да и команду голландскую почти не видно!

Аршавин, пас направо… Забегание… Саенко взял паузу… Анюков забежал за Саенко, который повозился с мячом, отправил его в центральную зону, Павлюченко оттуда уже убежал, и Ойер в одно касание, опять-таки на отбой, не рискуя, отправляет мяч за пределы поля… Аршавин… Мягенько в касание… Перехватили мяч голландцы, но у них нет быстро выхода из обороны…

Наши перехватывают мяч

Как же наши здорово играют! Когда живьем смотришь, совсем другое впечатление, чем от просмотра по телевизору, — молниеносно при потере мяча возвращаемся на свои места и закрываем все зоны!

Аршавин… Де Йонг заставил Андрея ошибиться, никто не предложил Аршавину какой-нибудь вариант, чтобы сыграть в пас, и голландцы — в попытке начать свою атаку…

Из-за того, что наши так здорово перекрывают зоны, медленная получается игра, тягучая. Голландцы не могут ее ускорить, и это очень хорошо: нельзя голландцам давать играть в тот быстрый футбол, в который Голландия играла против Италии и Франции.

Нарушение правил против ван Нистелроя

Свалили ван Нистелроя, и ван дер Ваарт будет выполнять штрафной… Про подбор наши полузащитники наверняка помнят…

Очень опасная подача, ван Нистелрой должен был забивать

Подача! Одно и то же все время придумывают голландцы, но к счастью мячик пролетел мимо всех и, самое главное, мимо ворот!

Крупный план ван Нистелроя, который бежит и отдувается

«Уфф», — сказал ван Нистелрой, «УФФ», — сказали мы… Это было ОЧЕНЬ опасно… Но извините, это нападающий мадридского «Реала». Он великий нападающий, и неудивительно, что он сейчас отклеился от нашего защитника, опередил его, не попал в офсайд, правда, и по мячу не попал тоже. И хорошо! 0–0! 29 минут 35 секунд сыграно в этом четвертьфинале…

Зырянов… Сыграй попроще!

Зырянов выбивает мяч далеко в аут

Булахруз будет бросать мяч из аута… Ван дер Ваарт… Поаккуратнее здесь с фолами, потому что подачи у ван дер Ваарта очень опасны…

Ван дер Ваарт делает очень опасную передачу в нашу штрафную

Булахруз!

Наши перехватывают мяч

Все нормально!

Де Йонг… Снейдер… Еще раз подача… Пытаются вот здесь нащупать что-то голландцы — играют навесами, но Игнашевич с грекам и шведами разбирался как ни в чем ни бывало…

Россия отбирает мяч в центре поля, может получиться хорошая атака

Здорово Аршавин сыграл! ПРОБОВАТЬ СЕРГЕЮ СЕМАКУ! ДАЙ НАЛЕВО!!! ЧИСЛЕННОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО У СБОРНОЙ РОССИИ! АРШАВИН С МЯЧОМ НА УГЛУ ШТРАФНОЙ ПЛОЩАДИ! НУ-КА!

Аршавин обыгрывает защитника, красиво бьет в дальний угол, к сожалению, вратарь отбивает

НУ-КА! ОЙ, УМНИЦА КАКОЙ!!! АЙ-ЯЯЯЯЯЯЯЯ-АААЙ!!!!!!!!!!

Идут повторы

Чудо сейчас спасло сборную Голландии! Чудо, которое зовут ван дер Сар. Изумительно сыграл Аршавин! Просто изумительно! Не повезло чуть-чуть…

После нашего углового мяч отлетает почти в центр поля, оттуда Колодин с нечеловеческой силой бьет, ван дер Сар с трудом отбивает

Играем ведь! КОЛОДИН!!! ДОБРЫЙ ВЕЧЕР!!!!!!!!!

Жирков у углового флага… 32 минута… Согласитесь: такого футбола в исполнении сборной России мы не видели никогда и нигде!

Жирков подает угловой

Жирков… Подача!

Голландцы отбиваются

Причем сегодня мы уж точно играем против команды, которая имеет абсолютно лучшую прессу на этом чемпионате и считается главным фаворитом…

Колодин опять решил удрать почти с центра поля, чуть не забил

КОЛОДИН!!!

Что с ними сделал Гус за этот месяц я вот, честно говоря, не понимаю. Не находясь в команде каждый день, этого, наверное, нельзя понять. В каких-то других людей они все превратились. То, что они умеют играть в футбол, я лично никогда не сомневался, как и в том, что у нас хорошие, талантливые футболисты, но вот как Гус умудрился избавить их от всех этих комплексов! Как добиться, чтобы в матче четвертьфинала чемпионата Европы Денис Колодин, у которого, конечно, великолепный удар — болельщики московского «Динамо» и вратари российской премьер-лиги знают об этом прекрасно, — чтобы Колодин поверил в свои силы и бил одному из лучших вратарей мира с центра поля, заставляя ван дер Сара скакать в воротах как белка в колесе?!

Колодин хорошо играет в защите, отбирает мяч

А Колодин и здесь в порядке!

Снейдер…

Очень неточный удар Снейдера по нашим воротам

Нормально!

Ну что, 34 минут матча идет, по моментам мы не просто превосходим сборную Голландии, а превосходим ее вчистую! Жаль, что пока вот чуть-чуть не подфартило с реализацией моментов, хотя с другой стороны Ван Нистелрой не попал по мячу, по которому в каких-то других ситуациях, скорее всего, попал бы …

Зырянов… Длинный пас в сторону Павлюченко… А ведь еще Рома не сказал своего слова! Был у него момент хороший, но ведь будут еще! Павлюченко… Зырянов под ним… Павлюченко… Оставляет мяч Зырянову… Зырянов… Аршавин…

Мяч едва не выкатывается за линию ворот, но Аршавин его догоняет

Догоняет мяч Аршавин, подача! Энгелаар вынужден влет выносить мяч за пре делы поля! Аут, будет бросать сборная России… Зырянов… Вновь Аршавин…

Аршавина сбивают, но судья не дает свисток

Можно было бы и свисточек дать, нет?!

Де Йонг… Голландцы не имеют быстрого перехода из обороны в атаку, потому что бежать некуда — настолько молниеносно российские игроки возвращаются на свои места и перекрывают просто все подходы к свои воротам и к своей штрафной площади! Кроме навесов со штрафных, у Голландии не происходит впереди ничего! Не позволяет сборная России подбираться к своей штрафной площади…

Хорошая атака нашей сборной

А наших-то здесь, по крайней мере, не меньше! Зырянов! Зырянов на Жиркова! Ай-я-яй! Вон где Снейдеру приходится играть — у себя в штрафной площади против Жиркова!

Еще один угловой подает российская команда… По угловым — огромное преимущество, по владению мячом — тоже…

Жирков подает угловой

Подача!

Голландцы выносят мяч — неудачно

Еще раз мяч возвращается в штрафную — паника у голландцев!

Голландцы пытаются организовать контратаку, наши успели вернуться назад

Нету, НЕ-ТУ контратаки у голландцев! Успели уже вернуться!

Булахруз… И только-только сейчас голландцы добежали до нашей штрафной…

Ван Нистелрой опасно входит в нашу штрафную, бьет, выручает Акинфеев

Ван Нистелрой… Устоял на ногах… Пробил… Отбил Акинфеев!

Выносим мяч из штрафной

Отбились! Нормально!

Продолжается голландская атака… Сней дер, ударрр! Застревает мяч в гуще игроков… Продолжают голландцы нагнетать давление… Пас в штрафную площадь…

Мяч попадает к Жиркову. С нашей скамейки слышен громкий крик: «Юра, один!»

Юра Жирков один — ему подсказывают! Совсем один на левом фланге, спокойно забирает мяч и не торопится, ждет, пока найдется какой-то адрес впереди… Отправляет мяч в сторону Павлюченко — недолет!

Ван дер Сар… Де Йонг… И голландцы пока поперек поля катают мяч, потому что некуда давать…

Голландцы вынуждены под нашим прессингом отдать мяч назад вратарю

Ну, можно в ворота к себе сделать передачу!

Не знает Матейсен, что делать с мячом… Выбей его в аут!!!

Матейсен выбивает не в аут, а прямо на ногу нашему

Не послушался! Семак с мячом! Ударррр!!!

Сильно мимо, тем временем, еще раз показывают как Акинфеев среагировал на удар ван Нистелроя, отбив мяч прямо в центр штрафной, показалось, что ошибочно.

А ведь Акинфеев все сделал правильно! Так зряче отбивал мяч кулаком, что в одно касание никто из голландцев не имел возможности сыграть на добивании…

Кяут вынужден из-за Жиркова вообще уйти с правого фланга в центр, потому что Кяуту справа ловить абсолютно нечего! Просто нечего!

Штрафной пробьют голландцы… Далековато до ворот, тем не менее, глаз да глаз за штрафными в исполнении или Снейдера, или Ван дер Ваарта… А первый тайм тем временем подходит к концу — 39 минута идет. Это четвертьфинал чемпионата Европы! На всякий случай Игорь

Акинфеев выставляет стенку из трех игроков, вживую этот штрафной представляется чуть более опасным, чем по телевизору…

Удар Снейдера, мяч рикошетом от стенки летит в руки Акинфееву

Все в порядке! Образец спокойствия Акинфеев! Хиддинк выскакивает к бо ковой линии и поднимая руку, показывает Игорю, чтобы он выбил мяч с ноги подальше… Павлюченко…

Павлюченко опять проигрывает борьбу за мяч

Ах, если бы Рома ну чуть-чуть за мячи поцеплялся, было бы нам полегче в атаке… Голландцы идут вперед… Булахруз… Снейдер… Ван дер Ваарт… Нарушает правила Зырянов… Еще один штрафной будут выполнять голландцы, а заканчивается уже 40 минута первого тайма!

Опять хорошо слышно скандирование наших болельщиков, которые находятся в первом тайме за воротами сборной России

Хорошую, правильную ауру создали за воротами Игоря наши болельщики…

Опасная подача голландцев, но опять до мяча никто из них не дотянулся

…которые отгоняют мяч от наших ворот и на этот раз! Пока кроме вот этих закидулек Ван дер Ваарта на дальнюю штангу голландцы ничего предложить не могут…

Не торопится с вводом мяча в игру Игорь Акинфеев… Аршавин… Аршавин все мячи принимает! Семшов… Саенко… Аршавин… Саенко, устоял, почти устоял на ногах, все-таки упал, штрафной не дает арбитр, Гус Хиддинк в бешенстве! Но наши быстренько отобрали мяч… Саенко… Пас через Ван Бронхорста…

Показывают, как Хиддинк что-то объясняет резервному арбитру

Сейчас Гус показал рукой наверх, в сторону ВИП-трибуны, там сидят и руководители европейского футбола и руководители российского правительства, приехавшие поболеть за нашу сборную.

Видимо, Гус намекает на то, что повнимательнее нужно судить, а то это может кому-нибудь очень не понравиться…

Ван дер Сар — быстренько в сторону ван Нистелроя… Де Йонг… Энгелаар… И вот опять, пока голландцы делают две-три лишние передачи, наши успевают вернуться назад и все перекрыть… Фол у голландцев в атаке… Аршавин… Павлюченко в офсайде, делать ему пас нельзя, Аршавин один лезет вперед!.. Жирков… Его прессингует Снейдер… Жирков играет с Акинфеевым, Акинфеев — попроще вперед… Ойер… Пас ван дер Сару…Вновь Ойер…

Вы знаете, когда вживую все это наблюдаешь, кажется, что ничего такого особенного сборная России не делает, просто в каждую секунду игрового времени…

Наши грубо ошибаются у своей штрафной, следует удар по воротам, Акинфеев отбивает

Ох, как неудачно сыграли в пас! Как же Игорь грамотно и умно занимает место в воротах! Пробил-то ван дер Ваарт здорово, мощно, но не попал он в Акинфеева, а это наш вратарь стоял там, где надо было стоять, поэтому и отбил мяч…

… вроде бы ничего такого особенного наши не делают, но они все время находятся там, где надо, каждый игрок сборной России в этом матче, да и в двух предыдущих в каждой игровой ситуации знает, где ему нужно находится и оказывается там раньше соперника, в данном матче раньше Снейдера, ван дер Ваарта, ван Нистелроя и так далее…

Бедный Дирк Кяут уже ушел на левый край атаки голландской сборной, потому что вот здесь, на правом фланге ему просто нечего делать. Его оттуда выгнал Жирков!

Булахруз… Колодин… Заметьте, как корректно наши играют: ни одного удара по ногам, ни одного какого-то удара исподтишка, никаких симуляций в португальском стиле… Булахруз…

Снейдер… Снейдер… Никого не может обыграть!.. Плохой пас Павлюченко…

Крупный план Павлюченко

Стараются все, ну чуть-чуть если не получается — ничего страшного, это четвертьфинал, здесь никакой критики быть не может, речь быть не может о каких бы то ни было замечаниях!

Колодин… Саенко… Одна минута добавлена к основному времени первого тайма… Кяут с мячом… Саенко додавил его и заставил его делать пас назад… Де Йонг… Де Йонг не знает, что ему делать, пас налево… Подача! Все спокойно! Ван Нистелрой… А что ему делать? Ему делать-то нечего!

Колодин выбивает мяч из-под ноги Ван Нистелроя

Колодин — опять без нарушения правил, корректно, спокойно, надежно!

Ван дер Ваарт… Сейчас был крик с нашей скамейки: «Не трогать»! Правильно — ни в коем случае! Никаких штрафных вот из этой зоны не должно быть, потому что ван дер Ваарт очень опасно крутит оттуда… Павлюченко, он один против Матейсена… Ну и пора отправляться на перерыв!

Звучит свисток к перерыву

0-0! 0–0! Браво, Россия, за первый тайм этого четвертьфинала! Браво! Что еще скажешь? Да, не скрываю, я скептически относился к работе Хиддинка на протяжении отборочного цикла, но Гус здесь всем все доказал, вопросов нет. Великолепный тайм! Можно продолжать играть в том же духе, с такой же здоровой наглостью, с которой играла сборная России, выполняя безупречный план на игру, превратив сборную Голландии просто в какое-то подобие футбольной команды, претендующей на что-то по-настоящему серьезное. Перерыв!

Россия-Голландия. 2-й тайм

Итак, продолжение трансляции матча четвертьфинала чемпионата Европы из швейцарского Базеля. На трибунах много голландских болельщиков, в составе голландцев много звезд, но из этого вовсе не следует, что голландцы сильнее. Россия в первом тайме играла лучше, практически полностью выключив Голландию из игры, более того, моментов сборная России, атакуя в общем-то редко, но метко, была более близка к тому, чтобы открыть счет в это матче…

Идет 55 минута, ван Перси нарушает правила против Зырянова около своей штрафной…

Нарушение правил, желтая карточка предъявлена ван Перси… Вот так вот! Сборная России заставляет голландских звезд нервничать и нарушать правила! А чем наши-то не звезды??? У нас несколько свежеиспеченных обладателей Кубка УЕФА на поле, один из них — Костя Зырянов… А что выиграл ван Перси, если так разобраться, на самом деле?!

Трибуны скандируют: «Нужен гол!»

Трибуны требуют гол! Все болельщики сборной России, которых я встречал по дороге на стадион, собираются в Вену… На полуфинал… Болеть за Россию!

Аршавин бьет со штрафного чуть мимо ворот

УДАААААААРРРРР!!!!!!!

Почти час сборная России играет не просто на равных со сборной Голландии, а не позволяет ей вообще ничего, при этом сама с удовольствием атакует и заставляет дрожать голландскую команду, ведь Голландия сейчас нас боится, откровенно боится…

Павлюченко забивает гол, 1–0

ПАВЛЮЧЕНКО!!!!!! Я ЖЕ СКАЗАЛ!!!!!! Я ЖЕ СКАЗАЛ: «ЕМУ НУЖЕН ЕЩЕ ОДИН МОМЕНТ, И ОН ЗАБЬЕТ!!!!!» ТРЕТИЙ МЯЧ РОМЫ НА ЧЕМПИОНАТЕ!!!

ОДИН-НООООООООООЛЬ!!!!!!!!

85 минута…

84–20 на табло… Все наши в своей штрафной, кроме Аршавина, а он на себя оттянул парочку голландцев…

Ван дер Ваарт на подборе, мяч у Снейдера…

Очень опасный удар Снейдера, чуть не забил

УФФФ! Нормально! НОРМАЛЬНО!!! Угловой! Подача — высокая, глубокая… И-и-и… Не даем! Не даем высоким голландцам выиграть у нас мяч в воздухе!

Голландия сравнивает счет…

Голландцы подают мяч в штрафную…

НУ И ЧТО? НУ И ЧТО???!!!

ПОДУМАЕШЬ!!! НУ И ЧТО, ЧТО ЗАБИЛ?!

У НАС ЕЩЕ БУДЕТ ВРЕМЯ ЗАБИТЬ!

Подумаешь — забил! Ведь, кроме как со штрафного, не можете ничего забить!

Голландцы тоже мне!

Идут повторы забитого гола

Ничего страшного не произошло, да, очень неприятны были эти кроссы, да, ван Нистелрой — великий форвард, да, не было положения вне игры. Ну ничего! Ничего страшного! Главное — не вешать нос, но я думаю, что эта сборная, эти ребята научены главным тренером, как не киснуть в тех ситуациях, когда обычно кисли игроки российской команды. Не этой, а предыдущих созывов, когда они вешали нос в те моменты, когда этого совершенно не нужно было делать, поэтому и мы с вами не вешаем нос!

Мы тоже учимся у Гуса Хиддинка! Мы болеем дальше! Надо пойти и забить!!! Ведь моменты есть, и создали мы их больше, чем голландцы!

Россия-Голландия. Дополнительное время

1-й тайм

Ну что же, все готово к началу дополнительного времени. Спокойно играем! Спокойно играем! Россия играла лучше Голландии в основное время и продолжает претендовать на выход в полуфинал чемпионата Европы — это знает сборная России, это знает Гус Хиддинк, это знают болельщики. Сейчас будет дан свисток к началу тайма, и, конечно же, мы скажем — перед самым свистком арбитра:

«ВПЕРЕД, РОССИЯ!!!»

В Базеле первый дополнительный тайм четвертьфинала чемпионата Европы. Турция — в полуфинале! А с мя чом Костя Зырянов… теперь Игнашевич… Россия контролирует мяч, никуда не торопится, а Голландия не прессингует, боясь пропустить кинжальную атаку нашей сборной через Андрея Аршавина… Я вот не знаю: двух матчей разве не достаточно, чтобы назвать Андрея одним из лучших на этом турнире? Местные газеты так и делают.

Атака Голландии, плохой удар Снейдера, номер 10

Ну и что это такое? Наш 10 номер сегодня — ну объективно лучше сыграл за 90 минут. Сейчас идет дополнительное время — вроде бы немного другой временной фрагмент этой игры, но по тем 90 минутам, которые мы уже видели…

Были рассуждения о том, стоит ли делать ставку на Андрея Аршавина, даже говорили о том, а стоит ли вообще брать его на этот турнир. Я думаю, что Гус Хиддинк прекрасно понимал, что не брать лучшего игрока страны на чемпионат Европы — неправильно. Насчет лучшего здесь можно поспорить, учитывая, как играет Жирков в чемпионате России в этом сезоне и на этом турнире. Ну, в любом случае, Аршавин — одна из самых ярких звезд нашей команды, обладатель Кубка УЕФА. Задача Хиддинка была сделать так, чтобы Аршавин вышел и показал свой лучший футбол, Аршавин вышел и показал. Как это сделал каждый, кто выходил на поле за сборную России на этом турнире… Аршавин делает свой коронный финт, входит в штрафную площадь…

Аршавин обыгрывает защитника, бьет по воротам, но несильно

Ох, как все здорово делает Андрюша! Чуть силы удару не хватило! А кто в дриблинге может на этом турнире сравниться с Аршавиным, если задуматься? Такой техники, по-моему, нет ни у одного игрока, потому что, если мы как-то голландцев выделяли в этом отношении, мне кажется, тот же Снейдер не обладает таким дриблингом как Аршавин — игрок уникальный, по крайней мере, на этом турнире, обладающий ТАКОЙ техникой… Ван Нистелрой пробил выше ворот, Акинфеев даже дергаться на стал, потому что великолепно чувствовал ворота и видел, что мяч летит выше…

Наверное, на всякий случай стоит напомнить, что голландцы все три замены сделали, а у Гуса еще остался вариант… Очень спокойная игра идет в начале дополнительного времени, никто никуда не торопится, 93–40 сыграно, здесь не действует правило золотого гола, поэтому в случае, если мяч куда-то залетит, игра продолжится до конца положенных 30 минут… Наши в атаке, Анюков с мячом… Подача! Пролетает мяч над всеми, в том числе и нашими… Жирков… Жирков врывается в штрафную площадь! Не получается прострельная передача! Жалко! Хорошо сейчас входил Жирков на скорости в штрафную, оставалось только исполнить как следует передачу… Колодин… Де Йонг… Ван Перси…

Наши прерывают атаку Голландии

Ох, как здорово играет Колодин! И вслед за ним Акинфеев! БРАВО!

Идет повтор удара по нашим воротам

А кажется, что мяч шел даже мимо ворот, но хорошо, что Акинфеев его все равно забрал — на всякий случай, да и себя чуть-чуть так взбодрил…

Отобрали мы мяч… Игнашевич… Не торопится… Бежать сейчас никуда не надо… Хиддинк жестами нашим подсказывает, вы этого не видите, и я поэтому перевожу язык жестов…

Опасная атака России

Аршавин! И какую скорость набирает Торбинский! АРШАВИН!!!

Удар Аршавина выше ворот

Чуть-чуть! А?! Сейчас паузу, да все сделал Аршавин правильно, ну все, все!

Жирков сбивает голландца

Жирков… Правильно! Пожестче встречать! Собственно, так и играем весь турнир — никого не боимся, при этом нет и самоуверенности: вот этот еще удивительный баланс в каждом из игроков умудрился установить каким-то волшебным прибором, не знаю уж, как это удалось и как достучался до каждого футболиста, выходящего на поле в составе российской сборной, Гус Хиддинк…

Павлюченко бьет в перекладину

ПАВЛЮЧЕНКО! УДАР В БЛИЖНИЙ! ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ?! НУ СКОЛЬКО МОЖНО?! Сколько уже у Ромы перекладин на этом турнире и штанг!!! Великолепно он сейчас сыграл, ну все правильно! Ну чуть-чуть пониже!!!

Идет повтор

УФФФФФ…

Месяц этот тренер работает плотно с командой. Месяц!

Ван Перси… Аршавин… Билялетдинов, на паузе… Сам пошел! Он же свеженький вышел! Силенки есть! Подача!

Теряем мяч

Снейдер… Нет у него продолжения впереди! Спиной к нашим воротам вынужден все время принимать мяч Ван Нистелрой… Ван Перси… Хейтинга… Снейдер… Боятся голландцы создавать численное преимущество на тех участках поля, где они владеют мячом… Удар Аффелая мимо ворот!

Повтор удара Павлюченко

Все сделал изумительно! И не брал этот мяч Ван дер Сар! Ну должно ведь Роме повезти: все перекладины и штанги уже обстучал в Австрии, теперь вот то же самое в Швейцарии, ну, правда, Рома сегодня забил, но сейчас вместо этой перекладины — чуть-чуть бы пониже! 99-я минута…

Зырянов…

Очень опасная атака России, по ходу которой Аршавин обыгрывает двух голландцев

Аршавин! КАК ДЕРЕВО ОБЫГРАЛ ОДНОГО! ЕЩЕ ОДНО ДЕРЕВО! ПАС!!!

Торбинский не забивает стопроцентный момент

ТОРБИНСКИЙ!!! Н У, ЕЛКИ-ПАЛКИ!!! НУ МОЖЕТ ЖЕ ПОВЕЗТИ, В КОНЦЕ КОНЦОВ, ХОТЯ БЫ РАЗ???!!!

Блин! Как же Андрей сейчас сыграл — это просто фантастика! Это лучший игрок турнира — однозначно! Не потому что мы соотечественники. Никто не произвел такого впечатления, как Аршавин, на этом турнире… Хотя, Жирков — тоже лучший игрок турнира! А Игнашевич? А Акинфеев? А Колодин? А Сергей Семак? А Костя Зырянов? Саша Анюков? Дальше по линиям: Иван Саенко, Игорь Семшов, Рома Павлюченко… И Торибинский, конечно же, тоже… Они все действительно лучшие! Играем дополнительное время и полностью контролируем ситуацию! Только фолом можно остановить Аршавина!

Удивительно — неужели в Европе футбол совсем не смотрят, если Gazzetta dello Sport всерьез задавалась вопросом: а почему мы только сейчас узнали о том, что Аршавин замечательный футболист, хотя ему уже 27 лет? Об этом надо спросить журналистов самой Gazzetta, почему они об этом узнали только здесь…

Штрафной мы будем пробивать… У нас есть Колодин… У нас есть КОЛОДИН!

Очень сильный удар Колодина, чуть не точно

У нас есть — КО-ЛО-ДИН!!! Так на этом чемпионате не бьет ни один футболист!

Ну, давайте, вспомним: мы же все матчи смотрели! Я не вспоминаю! Ничего не приходит на ум, ван дер Ваарт если только, который бил сегодня с центра поля. Не знаю, по-моему, это хуже, чем Колодин…

Ван дер Ваарт дает пас вперед на ход… А вот уже ван Бронхорст пас дает назад… де Йонг… Сто минут… Сто одну минуту сыграли… Павлю ченко… Не спеша, не торопясь, с чувством собственного достоинства играет сборная России, достоинства, которого всегда так не хватало! Что же, не зря Россия еще со времен Петра Первого училась и не стеснялась учиться у голландцев, учиться никогда не поздно!

Показывают наших болельщиков

И они сегодня молодцы! Их немного, но ведь и они переболели голландцев-то по большому счету!

102–06… Три минуточки… Спокойно наши отобрали мяч… Игнашевич… Семак… Зырянов… Не торопясь, здесь и не нужна никакая скорость, взрыв нужен там — ближе к чужой штрафной площади! Его и производят то Аршавин, то Торбинский, который, кстати, молодец — хорошо вошел в игру, очень активен, старается!

Жирков довольно грубо сбивает ван Перси, возмущенные игроки сборной Голландии бегут к месту нарушения

Ох, красавец! Правильно! Да ладно! Что прибежали-то??? Это футбол! Ничего ТАКОГО Жирков не сделал, ну пошел в жесткое единоборство, ну влепил по ногам, правильно, а Булахруз как на нашего прямой ногой прыгал? Сейчас на кону полуфинал чемпионата Европы! О каких сантиментах можно вообще говорить?!

Ойер… де Йонг… Офсайд, офсайд, конечно! Минута до смены ворот…

Колодин на Жиркова… Хиддинк сейчас захлопал в ладоши, и что-то должно было произойти, какой-то призыв был, знак Гуса. Длинный пас, может быть, Билялетдинов должен был из глубины набрать ход и поддержать атаку вторым темпом, откликнувшись на скидку Ромы Павлюченко, только у Ромы она не получилась…

Офсайд… Мяч у сборной России… Заканчивается первый дополнительный тайм на чемпионате Европы в четвертьфинале, где играет сборная России, которая три тайма играет с преимуществом против Голландии!

Показывают сначала голландских болельщиков, которые улыбаются в камеру, потом наших — голых, потных, которые кричат: «Россия!»

Ну и вот тоже разница, да? Одни люди болеют, а другие паясничают и улыбаются в камеру. 1–1! Голландия провела первый дополнительный тайм так же опасливо и осторожно, как они играла в основные 90 минут матча…

Команды меняются воротами, игроки утоляют жажду

Душновато сегодня, я говорил, что в Базеле вдруг установилась жаркая погода после двух недель прохлады, но наши действительно готовы фан-тас-ти-чес-ки! Очень много мелочей, нового в работе Гуса Хиддинка, о чем мы просто раньше не знали, анализируя тренерскую работу, основываясь только на том опыте, который можно было почерпнуть в России, общаясь с нашими, российскими тренерами, изучая их методики, их подход. У Хиддинка все по-другому, вплоть до того, что у Хиддинка завтрак в игровой день устраивался не в то время, к которому привыкли наши игроки в своих клубах. Гус удивился отсутствию культуры правильного питания у наших футболистов и объяснил им, что вовремя и в достаточном количестве поесть в день матча — тоже немаловажная составляющая успеха. Килограммы и калории в футболе тоже имеют значение…

2-й тайм

Ван Перси… Выбил мяч Бог знает куда… Семак… Ох, как технично Зырянов Аршавину! Наши контролируют мяч, перебрались на чужую половину поля… Пас на Билялетдиноваааа — АХ, КАКАЯ ПАУЗА!!! Дальше что?!

Опасный момент у ворот голландцев исчерпан

Ну, нормально! Динияр продолжает владеть мячом, заставляя голландцев, разиня рот, смотреть на его дриблинг… Теперь то же самое Жирков делает! Обошел соперника, как дерево!

Жиркова сбивают в штрафной, судья не дает чистый пенальти

ПЕНАЛЬТИ! СТАВЬ!!! СТАВЬ ПЕ НАЛЬТИ!!!!! НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ТЫ ТАК ДЕЛАТЬ!!!!!!!!!!!!!!!!!

Крупно показывают судью

ТЫ ЧТО ЖЕ ЭТО?!!! ИЗДЕВАЕШЬСЯ, ЧТО ЛИ????!!!!

Ну, нет, ребята, давайте мы тогда что-нибудь другое здесь будем делать, а не футбол смотреть… Как так?! … Ну ладно…

Россия продолжает атаковать! И вновь это Жирков… Аршавин… А теперь Жирков… Колодин! Ну-ка! … Не получилось…

Наши разыгрывают хорошую комбинацию, в последний момент мяч перехвачен

Ай-я-яй! Ну, чуть-чуть — и был бы выход один на один! Продолжают наши атаковать! Павлюченко! Прострел! Торбинский!!!

Ну-ка, а теперь посмотрим на повтор…

И где же он?

То, что здесь судейство за пределами фантастики, мы в предыдущих репортажах обсуждали… Ну-ка, смотрим!

Повтор нарушения на Жиркове. Стопроцентный пенальти, все это произошло перед сектором с нашими болельщиками

До свидания! Стопроцентный, СТОПРОЦЕНТНЫЙ пенальти не поставил Михел за фол на Жиркове!!! СТОПРОЦЕНТНЫЙ!!! Свинство! Просто свинство откровенное!

Нужно играть дальше! Россия играет лучше, она заслужила выход в полуфинал! Теперь об этом можно говорить однозначно! Осталось просто забить! Полное преимущество сборной России! Полное, тотальное преимущество!

Россия атакует, Павлюченко не попал в ворота!

Билялетдинов! ПАС!!! …

В кадре болельщики сборной России

Все же было на их глазах, они все видели! Нарушение было прямо перед их лицами! Прямо вот там было! И тем более еще в таком ракурсе, в котором им было все отлично видно, это, конечно, скандал! В дополнительное время не поставить ТАКОЙ пенальти… Но смотрите: наши не выключаются, они продолжают играть лучше своего соперника, и не знают голландцы, что им делать, как играть.

Продолжается российский прессинг, Торбинский… Получает желтую карточку…

Игнашевич делает неловкий пас Акинфееву, тот ловит мяч и потом крупно показывают, как они орут друг на друга

Ну, это нормально, они же одноклубники… Спокойно! СПОКОЙНО!!! БРАТЦЫ, ВСЕ НОРМАЛЬНО!!! Ну не услышал Сергей и Игоря… А Гус, вы знаете, сейчас с бровки ругает Акинфеева…

В атаке наши… Павлюченко… Хорошая в принципе была передача… Осталось играть еще полтайма — 9 минут…

Россия атакует! Аршавин с мячом! НУ-КА, САМ! ТЫ МОЖЕШЬ ВСЕ!!!

Аршавин делает немыслимый пас с линии поля, гол! 2–1!

ВЕДЬ МОЖЕТ ЖЕ!!! ОН ГЕНИЙ!!!

Я СЕЙЧАС ЗАКОНЧУ ВООБЩЕ ВСЕ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

ВЫ ВИДЕЛИ ЭТО???!!!!

ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?! ВЫ ВИДЕЛИ, ЧТО СДЕЛАЛ АРШАВИН???!!! ГЕНИАЛЬНЫЙ ГОЛ СБОРНОЙ РОССИИ!!!

Только, пожалуйста, не громите окрестности! Не покалечьтесь, ради бога, празднуя это!

Ради бога, не покалечьтесь!

Дима Торбинский после гениального прохода Андрея Аршавина! На дальней штанге! Опускает этот мяч, сумасшедше сложный мяч вниз!

Вот так вот, Михел! Вот так вот, Голландия! Вот, вам, Голландия, за все: за гол, который Италия получила от вас нечестно, чтобы там ни говорили в УЕФА и как бы не оправдывали безумное решение считать участником эпизода игрока, которому разбили лицо…

Сейчас вообще ничего не важно! Нужно только встать, болеть, терпеть, отбиваться! Куда угодно! Ничего не важно! Только на время смотрим!

У России готовится замена

А вот и ход Гуса: Дима Сычев, тихонечко разминается, сейчас выйдет на поле…

Повтор гола Торбинского

Конечно, это будет лучший гол чемпионата! Голы, которые забивала сборная России на этом турнире, — это вообще нечто! Что не гол, то шедевр!

Какой же потенциал в русских людях заложен, а? Только вот если уметь его раскрыть, горы, ведь, свернуть можем! И сворачиваем! И теперь нечего удивляться тому, что в «Зените», который выиграл Кубок УЕФА, 7–8 россиян выходило в стартовом составе…

Ну а мы пока — ничего, смотрим себе футбол, смотрим: 115 минута заканчивается…

Показывают, как приплясывают болельщики сборной России

Праздновать до финального свистка нельзя, хотя очень хочется, но надо терпеть!

Юрий Жирков с криком после столкновения с соперником падает на газон, игра продолжается. Наши в атаке.

Сычев с мячом! С Юрой все в порядке, я вам это говорю! Смотрите за Сычевым!

Опасный удар Сычева

Вот так вот вам! Нормально все с Юрой, хотя там был очень неприятный фол, но Жирков на поле. Сейчас Михел правильно поступил, что не остановил игру…

Аршавин забивает ван дер Сару между ног, 3–1!

Вброшен аут… АРШАВИН С МЯЧОМ! СТАВИТ КОРПУС! ДО СВИДА-ААААНИЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

ДО СВИДАНИЯ!!!!!!!! РОССИЯ В ПОЛУФИНАЛЕ ЧЕМПИОНАТА ЕВРОПЫ!!!!!!!!

3-1!!! 3–1!!

Россия, вперед! Гениальный гол, как же они играют сегодня! Это лучший футбол в нашем исполнении, который я когда-либо видел в записи или живьем! Это фантастика!

Три минуты… Скажем так: Россия должна быть в полуфинале! Обязана там быть!

Повтор гола Аршавина

Очень символично, что мяч в ворота блистательного ван дер Сара влетел именно туда, куда он влетел…

117-минута…

Сычев вместо Павлюченко вышел, я тут так завелся, что уже забыл: кто такой Павлюченко, куда он ушел?

Штрафной голландцев, Акинфеев хладнокровно ловит мяч

ИГОРРРРЬ! СПОКОЙНО! Это было очень важно: поймать этот мяч, подержать его в руках и вот так вот сильно выбить туда, в черное швейцарское небо…

Ох, как цепко в центре поля играют голландцы, и наши молодцы! Заметьте, сейчас без грубости отобрали мяч…

Стадион скандирует: «Молодцы!»

Голландцы! Учите по слогам! Это легче выговорить, чем что-то на вашем языке с невозможным произношением!

118–30…

Подача… И не на угловой уходят мяч… Голландцы бросят всего лишь аут… Полторы минуты!

Подача! Нормально! Юра Жирков выносит мяч и тут же в него вцепляется Билялетдинов!

Свистнул Михел… Штрафной…

119… Минута…

Выше… 20 секунд… 30 секунд… 20 секунд было с начала 120-й минуты… осталось 30 секунд…

Я думаю, МИД России и наше правительство должно сделать все возможное, чтобы за два дня людям поставили визы в Австрию, чтобы за Россию в Вене в полуфинале болело не 2–3 тысячи человек, а чтобы наших было там, как голландцев сегодня — минимум тысяч 20. Я думаю, нужно обязательно постараться это сделать! Эта сборная заслужила, чтобы за нее болели десятки тысяч, чтобы весь стадион был российским в Вене! Эта команда этого достойна! Абсолютно в этом убежден!

2 минуты! Откуда насчитал 2 минуты Михел? Но насчитал: две дополнительные минуты…

В столкновении Аршавин едва не получил по лицу

АЛЕ!!! Ну все в порядке! Едва не получил травму лидер российской сборной…

Обязательно, все нужно сделать, какие есть для этого дипломатические возможности, чтобы за наших болели на стадионе!

121 минута заканчивается… Держим мяч… Аршавин… Вперед! Сычев, тут же в единоборство вступает!

121 минута закончилась…

Сычев нарушает правила

Дима, аккуратнее! У тебя же есть уже желтая карточка! Аккуратнее! Я не озвучивал игроков, у которых есть карточки, что, если они сегодня ее получат, то не сыграют в полуфинале: мы с вами договорились, что должен был быть по словам осторожный репортаж, очень осторожный, чтобы ничего не испортить, не сглазить…

3 °CЕКУНД ОТДЕЛЯЕТ СБОРНУЮ РОССИИ ОТ ВЫХОДА В ПОЛУ—! …

Я не понимаю, что я говорю…

Я НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО Я ГОВОРЮ!!! 2 °CЕКУНД ОТДЕЛЯЮТ РОССИЮ ОТ ВЫХОДА В ПОЛУФИНАЛ!

15!

10!

5!

4!

3!

ВСЕ!!! СВИСТИ!!!

ВСЕ!!!

Н У, СВИСТИ ЖЕ!!!!!!!!!

Финальный свисток

РОССИЯ — В ПОЛУФИНАЛЕ

ЧЕМПИОНАТА

ЕВРОПЫ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Я ВАС ПОЗДРАВЛЯЮ!

ВСЕ!..

Капелло

Хиддинк… Его именем называли детей, а я, не будучи нисколько его поклонником, получается, обязан и ему тем, что стал соучастником такого большого события в истории сборной России. Мы не были знакомы, я не входил в пул журналистов, которые с ним работали. Мы пересеклись только один раз, и эта встреча не оставила приятных впечатлений: я должен был взять интервью для одного английского журнала, и Хиддинк, не зная меня, отнесся так, как отнесся бы к любому другому журналисту, с кем не нужно поддерживать искусственную любезность. Ну да ладно. Жизнь все расставила на свои места.

Кстати, о Хиддинке замечательно высказался главный балетный критик страны Вадим Гаевский. Как-то в телевизионной передаче (не о футболе, разумеется) он сказал примерно следующее: «Вот все восхищаются Хиддинком, а что Хиддинк? Он ведь не только выиграл у Голландии, но и проиграл, например, Испании. А вот Дягилев выигрывал всегда. И в полуфинале и в финале. Вот человек, который достоин истинного восхищения…»

Встреча с еще одним иностранным тренером сборной России — это целая история.

С Фабио Капелло я познакомился накануне французского чемпионата мира 98 года. Выходившая тогда на НТВ программа «Футбольный клуб» планировала сделать серию интервью с игроками и тренерами клубов Серии А, решив воспользоваться считавшимся тогда большой редкостью моим знанием итальянского языка.

Представители российской телевизионной журналистики (да и обычной тоже) никогда не были в расположении итальянских суперклубов, а в 90-е именно Серия А была самым сильным и богатым среди всех европейских чемпионатов.

В общем, советоваться было не с кем, и, взяв в руки обычный телевизионный справочник, я стал из Москвы обзванивать итальянские клубы с просьбой об интервью. На удивление мне нигде не отказали, а в «Милане», который тогда и тренировал Фабио

Капелло, прямо-таки обрадовались, что к ним приедет съемочная группа из совсем тогда еще загадочной России. Мне показалось, что из всей переписки, которую я вел с пресс-службами итальянских клубов, наиболее теплые отношения у меня сложились с пресс-атташе «Милана» Уго, с которым уже в телефонном общении мы быстро перешли на «ты».

Имея со всеми, с кем я контактировал, довольно абстрактные договоренности — «Приедешь в Италию — позвонишь» — оказавшись в Милане, первым делом набираю Уго, который сказал следующее: «Слушай, ты перезвони, пожалуйста, завтра, я еще сегодня не видел Капелло и вряд ли увижу. У нас тут такое творится! Ты же знаешь, что мы вчера проиграли и на каком месте команда в таблице, поэтому, ты уж извини, с игроками интервью не обещаю, и вообще у нас для итальянских журналистов silenzio stampa (обет молчания — полный запрет на общение игроков с прессой, когда команда переживает не лучшие времена)».

Дорогой Уго! А не мог ли ты сказать мне об этой силенции, пока я был в Москве?! У меня же вся поездка расписана буквально по часам, и если я не возьму интервью завтра, то не возьму уже никогда, и редакционное задание будет провалено! И потом, что это значит «не видел Капелло»? Не может же быть, чтобы в одном из самых популярных клубов мира работал слепой пресс-атташе?! (Как потом выяснилось, жизнедеятельность всех человеческих органов не является главным условием для работы в «Милане»).

На следующий день, помимо Уго, нужно было еще договориться с «Интером», и я начал беспокоиться, что мне назначат в обоих клубах в одно и то же время, однако сложилось все как нельзя лучше: с утра нас ждали в «Милане» (Уго все-таки ради гостей из Москвы обещал, что для нас игроки и Капелло нарушат обет молчания), а после вечерней тренировки в «Интере».

Название «Миланелло» известно каждому, кто мало-мальски интересуется европейским футболом. Но вряд ли тогда кто-то знал, и я в том числе, что «Миланелло» это лишь название базы знаменитого клуба, которое не имеет ничего общего с находящимися по близости населенными пунктами. Уго так подробно описал маршрут, что я, естественно, проскочил один из съездов и заблудился, а тут еще мой оператор, который только что получил права, попросил дать ему порулить. Руление закончилось тем, что он заглох на подъеме в горку, и мы покатились вниз под колеса огромному самосвалу. Я успел рвануть ручник и побежал извиняться перед водителем, который обрушил на меня поток отборнейшей итальянской брани.

— Извините, синьор, мы журналисты из России, ищем базу «Милана», и вот заблудились… Водитель уже выпрыгнул из кабины и стоял передо мной.

— Значит, ты увидишь Мальдини, нашего капитана? Скажи ему, что болельщики с ними! Мы верим, что «Милан» вновь будет великим!

Я выслушиваю инструкции, как добраться до святая святых тифози «Милана». Через 15 минут мы будем там…

Еще один поворот, длинный забор… Сложно описать постигшее меня разочарование. А я-то думал! Все-таки «Милан», Сильвио Берлускони, один из самых благополучных тогда клубов в мире, но футбольная база занимала вовсе не особняк эпохи Ренессанса или модную современную конструкцию из стела и бетона. «Миланелло» оказалось самым обычным небольшим двухэтажным зданием без малейшего намека на роскошь. На воротах надпись: «Осторожно, злая собака».

Злой собакой оказалась овчарка по кличке Макс. Старый, добрый пес сильно припадал на одну лапу и, как объяснил охранник, почти ничего не видел (это к вопросу о приеме на работу в «Милан»). Убедившись, что Макс не тронет, мы вошли в приемную и получили разовые пропуска на базу. «Уго скоро будет здесь, тренировка через час», — бросает привратник. Я вышел на улицу, чтобы наконец спокойно оглядеться и поймать это ощущение — ты там, куда мечтают попасть десятки тысяч, а может быть, и миллионы болельщиков, и какую же фантастическую привилегию дает мне моя удивительная профессия!

Хм, ничего особенного вокруг. Футболисты уже на базе: парковка забита машинами, но ни одной «Ламборгини» или в крайнем случае «Феррари» я не увидел. В основном спонсорские «Опели» и несколько «Мерседесов». Среди седанов выделялся мощный кузов «Дискавери». «Да-да, это машина Мистера», — говорит привратник.

Тут наконец подъехал Уго. То есть он уже давно был на базе, но к нам в прямом смысле слова подъехал: пресс-атташе знаменитого «Милана» был инвалидом, который передвигался в специальной коляске. Мы встретились как старые приятели.

— У вас 10 минут на съемку тренировки. Больше нельзя, такие правила. Что до интервью, то, мой друг, ничем тебе помочь не могу. Разбирайся сам. После годичной командировки в Мадрид, Капелло здесь по-прежнему царь и бог, но ты знаешь наше турнирное положение, дела у команды идут из рук вон плохо, Мистера так поливают в прессе, что его просто тошнит от слова «журналист» — хоть он с луны, хоть из России. Не обижайся, но для нас это почти одно и то же. Тренировка уже началась, идите в ту сторону…

В «Миланелло» девять полей, откуда-то издалека сквозь дождь прорываются глухие удары по мячу. Оказалось, что за тренировкой наблюдаем не только мы. Когда «Милан» в лидерах, сюда ежедневно приезжает по 10 съемочных групп и по 30 пишущих журналистов. Каждый день! Тогда, в кризисный сезон, — в два раза меньше, но все равно после каждой тренировки Капелло должен в течение получаса отвечать на один и тот же вопрос: что же происходит с «Миланом»? Еще бы не затошнило! Шансы Капелло остаться во главе клуба на следующий сезон, равно как и мои взять у него интервью, а это главное, зачем мы приехали в «Миланелло», с каждой минутой приближались к нулю.

Пока продолжается закрытая для прессы часть тренировки, журналисты-итальянцы коротают время в баре, а русские хитрят и продолжают съемку издали, но привратник вычислил наш план. Работу пришлось свернуть.

После тренировки Капелло злобно отбивается от журналистов на пресс-конференции, а затем, сильно прихрамывая в сопровождении припадающего за заднюю лапу Макса (та еще картина), идет к машине. Я бросился наперерез: «Синьор Капелло, мы с луны, то есть, из России, не могли бы Вы уделить нам 10 минут и ответить на несколько вопросов о предстоящем чемпионате мира?»

Мистер устало поднял глаза. Кафедра романских языков филфака МГУ, Россия и неожиданная тема делают свое дело.

— Завтра. О времени договоритесь с Уго. Чао, Макс.

Четвероногое существо ему сейчас гораздо ближе людей, которые готовы растерзать великого тренера. Затем и приехали, чтобы потом в своих офисах в пух и прах разносить главного тренера «Милана». Я невольно проникаюсь к Капелло симпатией.

Тем временем наше одиночество завершилось. Откуда ни возьмись (очевидно, сделали обходной маневр, чтобы отвлечь внимание), во дворе появилась одна съемочная группа итальянцев, затем другая. План коллег был понятен: я сам видел, как звезды того «Милана» Бобан и будущий чемпион мира Десаи появились в верхней одежде в оконном проеме и из-за занавески оценивали обстановку: можно ли прорваться к машинам так, чтобы не попасться в лапы к журналистам. Прорваться сквозь три съемочные группы, которым еще технику настраивать, куда легче, чем через толпу пишущих репортеров с диктофонами, и вот легендарный защитник Алессандро Коста курта выходит из здания. Он поздоровался с одним из итальянских коллег, покачал головой и пошел к машине.

— Ну что? — спрашиваю.

— Ничего. Силенцио стампа. Никаких интервью. Елки-палки! Я этого Билли знаю с юношеской команды! Неужели он думает, что я могу о нем сказать что-то плохое?! Мамма-миа! Эх, Билли! Каким был защитником! А сейчас видел, что вытворяет?! В каждом матче привозит в свои ворота! А еще игрок сборной!..

Дальше я уже не слушал и, хищно подхватив микрофон, уже тащил запутавшегося в проводах оператора, отгоняя по дороге облюбовавшего в качестве подушки нашу сумку с аккумуляторами Макса.

— Алессандро, извините! Мы из России, можно пару вопросов?

Костакурта подозрительно оглянулся, увидел укладывавших в багажник штатив итальянцев, вежливо улыбнулся и покачал головой: «Нет, силенцио стампа»… Черт бы ее побрал! Неужели мы так ни с чем отсюда и уедем?! Не может такого быть!

Стеклянные двери открылись, и в нашу сторону направился знаменитый тогда полузащитник, а ныне тренер, который успел поработать и со сборной Италии, Роберто Донадони.

— Роберто, — далее я отбарабанил уже практически заученный текст про Россию и чемпионат мира.

— Силенцио стампа, — продолжил было эту идиотскую игру Донадони, но я, обратив внимание, что рот его кривится в улыбке больше обычного, весело перебил:

— Да брось ты эту ерунду! Мне на «Милан» в общем-то наплевать, я приехал из России, да-да, это где все под красными флагами ходят и всегда идет снег. Что, тебе пять минут жалко, что ли?!

— Да в общем-то не жалко. Я, собственно, не против. Россия — это круто! Но видишь — вон там стоят люди с нашего первого канала, и если я начну с тобой сейчас говорить, то главный номером программы в новостях буду я, что, дескать, игроки «Милана» игнорируют государственные СМИ и так далее. Давай завтра, а? Здесь никого не будет. Поговорим…

Спасибо, Роберто! Но разве так бывает, чтобы здесь никого не было?!

На следующий день мы должны были перебираться в Рим. «Рома» и «Лацио», очень плотный график. Ехать часов 7–8, потому план выехать как можно раньше напрашивался сам собой. С другой стороны, ради эксклюзива в первые в истории российского телевидения со знаменитым Фабио Капелло, можно было пойти на определенные жертвы. В общем, когда Уго сказал нам, что Капелло готов встретиться с нами после утренней тренировки, то есть около часа дня, я рассудил, что ну прожди мы его в худшем случае час, к ночи будем в Риме…

Макс нас сразу узнал, и побежал искать мячик, чтобы поиграть, но мне было не до игр: через несколько минут у меня интервью с одним из самых выдающихся тренеров мирового футбола, и, как бы я хорошо ни говорил по-итальянски, нужно было еще раз пройтись по всем вопросам.

Из дверей выехал Уго.

— Сегодня все тихо. Четверг — день закрытых дверей. С утра занимался только второй состав, так что никого нет. Посидите в баре, а я поищу Мистера…

Прошло некоторое время. Ни Уго, ни Мистера. Я с тревогой посмотрел на часы. Было начало третьего. Переезд в Рим и завтрашние визиты в римские клубы начали тревожить уже по-настоящему.

— Привет! Что скучаешь? У меня есть 10 минут, ты хотел сделать интервью, — передо мной стоял с бильярдным кием в руках Роберто Донадони.

— Извини, — говорю, — я жду Мистера.

— А, Мистера, ну что же, это дело серьезное. Удачи! Донадони скрылся за дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

В три какой-то человек сказал, что Капелло сейчас выйдет. В четыре зародившаяся вчера симпатия к Мистеру испарилась, а в пять превратилась в бешенство.

Тут от мрачных мыслей меня отвлек какой-то шумный господин. Он буквально вломился в помещение, отпустил пару сальностей в адрес барменши, попросил кофе и уселся прямо напротив меня и начал изучать инопланетянина, меня, то есть, который не только не млеет от восторга, не просит автографа, а, кажется, вообще его не узнает.

Ну не узнал. Хотя где-то я его точно видел? Где?

Господин был огромного роста, темнокожий, казалось, что без рэпа он не может жить. Все, начиная от крутейших, стилизованных под военные, ботинок до совершенно чумового берета, которому мог бы позавидовать Сэмюэл Л.Джексон, просто вопило последней модой — Милан все-таки, как-никак. Прикид венчала висевшая поверх кожаного кителя огромная золотая цепь, на которой вполне мог бы уместиться целый выводок ученых котов.

Да где же я его видел? Наверно, на MTV — огромные золотые серьги в ушах лишь подтверждали догадку, что это музыкант, который, очевидно, дружит с кем-то из игроков «Милана».

И только когда человек выпил свой кофе и снял, наконец, темные очки, я понял, что передо мной сидит Джордж Веа, на тот момент, наверное, самый яркий футболист африканского континента.

Однако, честно говоря, было не до Веа. Я посмотрел на часы. Они показывали без двадцати шесть вечера. И тогда я принялся тихо материть: Мистера, Уго, «Милан» и всю эту дурацкую затею с поездкой в Италию.

Вдруг въехал Уго: «Мистер сейчас будет, можете устанавливать камеру».

Через пять минут в комнате для интервью появился главный тренер «Милана» и будущий главный тренер сборной России (могло ли мне такое тогда вообще прийти в голову?) великий Фабио Капелло.

Великий носил брюки, свитер, легкую болоньевую куртку, в руках нес портфель и полиэтиленовый пакет, в котором напрашивались знакомые очертания батона хлеба, десятка яиц и пакета молока. Короче говоря, такой учитель средней школы, который после утомительного дня забежал в магазин по дороге домой.

— Я готов, у вас есть 10 минут, и, как мы договорились, — ни слова о моем клубе, — резко бросил Капелло и привычным жестом нацепил петличку-микрофон.

Он оказался прав. Интервью продолжалось ровно 10 минут и ни секундой больше, причем на втором вопросе интервью едва не закончилось. Отвечая на первый, Капелло увлекся и сам не заметил, как затронул больную тему, я перехватил инициативу и очень вежливо уточнил вопрос. Мистер по инерции начал отвечать, осекся, понял ошибку и, изменившись в лице, рявкнул: «Я же сказал: никаких вопросов про «Милан»! Все, интервью закончено!» Капелло взялся за куртку…

Точно так же, почти 15 лет спустя, уже работая главным тренером сборной России, он вот точно также закипит на ровном месте и рявкнет мне: «Все, интервью закончено!», и оно было закончено, но в Милане мне все-таки удалось усадить его на место и продолжить.

Мне кажется, ничего выдающегося он тогда не сказал, однако я точно помню, что спросил его: не хотел бы он возглавить какую-нибудь сборную, например Италии, на что Капелло ответил: нет, тренировать сборные не входит в его планы, это совсем другая работа, которая не кажется ему привлекательной.

Это было весной 1998 года, а спустя много лет, когда Капелло, вопреки своим собственным словам, возглавил сначала одну сборную, а затем другую, мы договорились через РФС с ним об интервью. Встретились в пустом конференц-зале «Лужников». Он, я, оператор и сотрудник РФС. Капелло меня узнал, поздоровался, все нормально. Начинаем писать интервью. На втором вопросе произошла точь-в-точь такая же история, как больше 10 лет назад в Милане: что-то ему не понравилось в вопросе, он сорвал петличку, начал топать ногами, выкрикивая претензии в основном пресс-службе РФС, что она там что-то не согласовала, не поставила его известность и так далее. Но дело было не в Милане, а в России, и я уже не был начинающим журналистом. Итальянский я еще не забыл, и без всяких церемоний сказал главному тренеру сборной России все, что думаю о сложившейся ситуации. Сотрудник РФС и оператор ничего, конечно, не поняли, но у обоих глаза были на лбу. Надо отдать должное Капелло, он пришел в себя и даже извинился. Но интервью давать не стал. Отложили до лучших времен. Потом, через год, мы встретились на каком-то мероприятии, он подошел, поздоровался, как ни в чем ни бывало. Такие они — большие тренеры. Вспыльчивые, но отходчивые. И профессионалы, конечно.

Вот Олег Иванович Романцев остывал несколько лет. В конце 90-х я много времени проводил со «Спартаком» и со сборной, когда ее возглавлял Романцев. То летал с командой на матчи в одном самолете, то приезжал на какие-то съемки или интервью. Романцев был, да и остается по-прежнему для меня человеком несколько другого измерения, я не могу относится к нему как просто к Олегу Ивановичу Романцеву. Он всегда был для меня чем-то более значительным. Думаю, не только для меня, но и для большинства тех, кто с ним общался и особенно кого он тренировал, из кого сделал своими руками действительно больших футболистов.

Как начинающий репортер и журналист, я, конечно, гордился и дорожил положительным ко мне отношением главного тренера самой популярной команды страны да еще и сборной: Романцев в интервью не отказал ни разу и всегда был максимально благодушно ко мне настроен. Однако при всем при этом я бы никогда не поставил свою точку зрения на чашу весов против отношений с кем бы то ни было, в том числе и с Романцевым.

И вот в один прекрасный день стало понятно, что время «Спартака» уходит, невозможно выигрывать все и всегда. Конечно, тяжело смириться с таким положением вещей, и в качестве оправдания спортивным и управленческим неудачам зачастую используется теория заговора. В футболе, как правило, заговора судейского.

2003 год стал последним сезоном работы Олега Романцева в «Спартаке».

Чемпионат начался с обидного поражения от ЦСКА. По ходу матча «Спартак» выигрывал 2:1, но арбитр матча Валентин Иванов назначил пенальти, ЦСКА счет сравнял, а затем забил и победный гол. На пресс-конференции после игры тогдашний владелец и президент «Спартака» Андрей Червиченко обвинил руководителя РФС Вячеслава Колоскова в том, что он специально дал команду Иванову «убить» «Спартак».

Это было сложное время для всех, кто так ли иначе был связан со «Спартаком». Болельщики моего поколения и старше понимали, что «Спартак» нашего детства заканчивается, что будет с ним дальше, было совершенно непонятно.

Иванова за ошибку с назначенным тогда пенальти отстранили на два матча. До сих пор считаю, что момент тот очень и очень сложный, и спустя много лет готов повторить то, что сказал в эфире сразу после матча: момент спорный, и невозможно, даже после просмотра нескольких повторов, утверждать, что арбитр допустил ошибку, тем более допустил ее сознательно. Особенно если вспомнить, что мяч к штрафной площади «Спартака» прилетел от чужой штрафной, спартаковцы проиграли за него борьбу, дали Кириченко пробить, а защитник Абрамидзе прозевал рывок на добивание Семака, и уже после всего этого произошел контакт между Семаком и Абрамидзе. Третий же гол на 91 минуте ЦСКА забил настолько по правилам, что объяснить это влиянием Колоскова или Иванова было уже никак невозможно. Вывод: «Спартак» сам виноват в том, что упустил победу. Примерно что-то такое я и сказал в эфире. Выхожу из телецентра. По времени это как раз минут через 15 после обличительной пресс-конференции Андрея Червиченко. У меня звонит мобильный телефон. Смотрю — номер Червиченко. Мы учились в одном здании в 1 гуманитарном корпусе МГУ, хотя и на разных факультетах, но были шапочно знакомы еще до его прихода в «Спартак», потому когда Андрей там появился, мы, естественно, общались. Андрей знал и о моей детской привязанности к «Спартаку», и о критическом отношении к тому, что происходило в клубе в то время. И вот он звонит. Я отвечаю. Он говорит, надо отдать ему должное, спокойно и без претензий в голосе: «Мне передали, ты сказал в эфире, что пенальти Иванов назначил правильно?» Я стал объяснять, что сказал не так, что дело не в том, был пенальти или его не было, что «Спартак» сам виноват, что, выигрывая за 15 минут до конца матча, умудрился проиграть дерби, что валить все на судью сейчас как минимум не солидно… Червиченко все это выслушал и говорит: «Понятно, а теперь ты все тоже самое Романцеву скажи, — отрываясь от трубки, куда-то в пространство, — Иваныч! Это Черданцев». Дальше я услышал голос Романцева. Я пытался было встрять и что-то объяснить, но, как я уже говорил, для меня Олег Иванович оставался, несмотря ни на что, чем-то гораздо большим, чем просто футбольным тренером, поэтому перебивать я его не стал и слушал. А Романцев кричал в трубку. Кричал на меня: что он разочарован, что он думал, я порядочный человек, а, оказывается, я как все, что тоже продался Гинеру как и все. И так далее. Потом он повесил трубку.

Сколько же мы с тех пор не разговаривали? Ну несколько лет — это совершенно точно. Я не звонил, потому что после такого разговора, ну как-то рука не поднималась нажимать кнопки на телефоне, а Олег Иванович и до того случая сам никогда не звонил, ему-то что мне звонить? Тем более тренировать он вскоре закончил…

Однако футбольный мир тесен, и рано или поздно мы должны были где-то пересечься. Пересеклись, не помню уже на каком мероприятии. И что? Да ничего. Время стирает все. Поздоровались, пообщались, о том разговоре даже и не вспоминали. Хотя, конечно, любопытно посмотреть, как жизнь по прошествии некоторого времени, не сразу, конечно, не через год-два, но в конце концов расставляет все на свои места…

Олег Романцев через два месяца после того телефонного разговора рассорился с Андреем Червиченко и был отправлен в отставку, сам Червиченко покинул «Спартак» через год, а еще через некоторое время и футбольный бизнес. Валентин Иванов в 2013-м году возглавил российский судейский корпус. Вячеслав Колосков уже давно почетный президент РФС, и к его мнению по-прежнему прислушиваются. ЦСКА в 2005-м первым в истории нашего футбола выиграл Кубок УЕФА. А «Спартак»? А «Спартак» все ждет своей первый официальный трофей, с тех пор как из клуба ушел Олег Романцев…

…Буквально за несколько недель до базельского репортажа весной того, 2008-го года, я стоял на верхнем ярусе «Лужников». Там за последним рядом зрительский мест — галерея, по которой можно обойти по кругу весь стадион. С одной стороны — вид на московский район Хамовники, где я родился и вырос, на Москва-реку, Воробьевы горы, Университет… Красота, в общем.

С другой стороны, там, где-то далеко внизу, футбольное поле.

Я посмотрел на огромное лужниковское табло. Часы показывали второй час ночи. По московскому времени. А там, внизу, все еще продолжали биться за Кубок чемпионов две знаменитые английские команды, а на трибунах глубокой ночью прямо посреди Москвы болели за свои команды десятки тысяч граждан иностранного государства. Я посмотрел в московскую ночь, окрашенную в оранжевый цвет уличных фонарей, потом туда вниз, где доигрывали свой финал Лиги чемпионов «Манчестер Юнайтед» и «Челси», потом повертел в руках аккредитацию, на которой было написано «проход всюду», и понял, как же мне повезло, что увлечение детства стало моей работой и что вот прямо сейчас я спущусь вниз, подойду к самой кромке поля, откуда можно слышать дыхание игры и в тот момент, когда матч закончится, буду в нескольких метрах, а может быть, и ближе, к тем, кто только что выиграл самый заветный клубный трофей мирового футбола. Я буду их фотографировать столько, сколько захочу, и никто не сможет мне запретить это делать, а потом, опять-таки если захочу, могу пойти в сторону раздевалок, смешанной зоны, взять интервью у Кришитану Роналду, Руни или Джона Терри или просто пойти домой пешком, как я обычно и хожу после матчей на в прямом смысле для себя домашней арене, что я Криштиану Роналду вблизи никогда не видел? Видел, и не раз. И вовсе не на плакате или стикере, а живого, настоящего. И не только его. Вот ведь повезло!

Я хорошо помню день, когда в моей жизни появился футбол. Это был 1978-й год. Мой папа, теперь доктор биологических наук, профессор МГУ, а тогда только что закончивший аспирантуру научный сотрудник, был настоящий болельщик, коим остается до сих пор. Даже теперь, когда мне есть, с кем поговорить о футболе, чье мнение выслушать, интереснее всего по-прежнему слушать отца, который обязательно звонит мне после каждого более или менее интересного матча.

Рассказы отца

Вот, что я запомнил из рассказов отца. Например, о тактике футбола.

Николай Старостин всегда говорил, что футбол очень простая игра — ударить по мячу и за ним бежать. Тут его всегда прерывал брат Андрей и говорил: «Ну, полно, Николай, все же знают, что в футболе ты ничего не понимаешь». Один из братьев был, несомненно, прав, а может, и оба. Зачаток общей теории систем, которую некоторое время называли кибернетикой (и был такой советский анекдот: раньше считалось, что кибернетика — буржуазная лженаука, а теперь мы знаем, что все не так — она не буржуазная, не лже, и не наука), создан, как это ни смешно, в начале двадцатого века русским большевиком-террористом с партийной кличкой Богданов, а звали его Малиновский. Он все это называл «Общей Тектологией», книжку написал, и впоследствии оказалось, что это теория систем, важная часть современной математической физики. Основной принцип он формулировал так: «Скорость эскадры лимитируется скоростью ее наиболее тихоходного корабля» (Можно сформулировать еще короче — Семеро одного ждут, а официально, уже в современной теории, это называется темп лимитирующим звеном). В футболе таких звеньев два — полет мяча и прием мяча, и отсюда две (и только две) возможных тактики игры.

1) Темп лимитирующим звеном является скорость полета мяча — это когда играют верхом. Мяч, пущенный по воздуху, летит медленнее мяча, пущенного по траве (если, конечно, трава подстрижена). Можно, конечно, ударить так, что мяч полетит очень быстро, но ловить его тогда придется руками, как в регби. Футбол вышел как раз из этой игры, так что игра верхом эволюционно первична. Дальше все просто — мяч летит так долго, что защитники успевают вернуться, а принимающий мяч — не только обдумать, что делать с мячом, когда он, наконец, к тебе прилетит, но еще и позавтракать. Другое дело, что среднего мастера спорта по футболу полет мяча либо завораживает, либо вызывает переполох, как в курятнике. Обдумывать же, собственно, нечего — получив мяч, надо либо бить (желательно первым касанием), либо бежать что есть силы, пока поле не кончится. Такая игра может быть вполне эффективной, если а) нападающий стартует раньше и б) бежит быстрее соперника. В этом смысле Николай Старостин прав, и именно так — на самом деле — играла сборная Голландии Ринуса Михелса, и точно так же она играла на последнем первенстве мира, весь этот тотальный футбол — выдумка журналистов. И, конечно, 99 из 100 команд играют в такой футбол вовсе не потому, что так быстрее (так медленнее), а потому что так меньше риска потерять мяч по дороге от своей до чужой штрафной, и это позволяет менее квалифицированным игрокам и командам успешно маскировать отсутствие квалификации, а болельщикам — ими гордиться. Поэтому, в истории футбола, начиная с «Вундертим» (знаменитая сборная Австрии двадцатых годов ХХ века), когда приходит тренер, которого потом считают великим, всегда происходит одно и то же — мяч опускается на землю. Так играть гораздо труднее, а главное — нельзя скрыть неумение работать с мячом. То, что в России до сих пор считается спартаковским футболом, никакой не спартаковский, а всего лишь правильный, и только поэтому Бесков и Романцев, люди и тренеры совершенно разные, действовали одинаково — просто учили игроков играть в футбол, а не отжиматься. Единственный его недостаток — ему нельзя научить посредственных игроков, а посредственный игрок — не тот, у кого нет природного дарования, а тот, кому играть в футбол НЕИНТЕРЕСНО.

2) Темп лимитирующим звеном является прием мяча, потому что играют низом, и мяч перемещается быстро. Ради красного словца можно сказать, что таким звеном становится не умение ударить по мячу, а умение его принять. Это практически обязательный путь развития игры, у которого нет альтернативы по одной-единственной причине — мяч катится быстрее, чем летит, и с этим ничего нельзя сделать. В пределах этой тактики все разнообразие так называемых стилей зависит просто от доли игроков, хорошо работающих с мячом…

Отец говорил, что «Торпедо» — единственная команда, для которой, с листа, он мог назвать всех игроков того времени: Кавазашвили — Медакин, Шустиков, Островский — Воронин, Маношин — Метре вели, Батанов, Гусаров, Иванов, Сергеев. Обычно запоминаются игроки и эпизоды, в том же «Торпедо» середины 60-х он только их и помнил, то есть, Стрельцова, Иванова и того же Воронина. И эпизоды — был в том же «позднем» «Торпедо» полузащитник Линев, ничем не замечательный, но с очень сильным ударом, обычно, конечно, выше ворот. В какой-то игре он ударил так сильно, что даже страшно стало, попал в перекладину, а потом, чуть ли не месяц, болельщики на стадионе говорили: перекладина-то до сих пор дрожит. Этим, подчеркивал отец, тогдашние игроки и отличались от нынешних — каждый из них, особенно-то и не умея играть в футбол, мог что-то сделать «вдруг», прыгнуть выше головы, а ведь только это и остается в памяти.

«Торпедо-61» было исключением, отец говорил, что решительно не помнил, чтобы кто-нибудь там делал что-нибудь особенное, они просто играли правильно, и казалось, что мяч катится сам от своих к чужим воротам.

Конечно, это было похоже на старинный настольный футбол с неподвижными фигурками на пружинках, и играли медленно, так как безупречно с мячом умели работать только двое — Воронин и Маношин. Это не было скучно, потому что движение мяча — само по себе его движение — было волшебством. Но и тактически это было вовсе не так старомодно. Тройка нападения играла строго по позициям, крайние — Метревели (справа) и Сергеев (слева) — по желобкам, и были обязаны обыгрывать опекунов один в один (иначе — какой же это крайний нападающий), а от центра нападения (Гусаров) требовалось просто подставить ногу (головой тогда играли, только когда иначе нельзя, Гусаров говорил, что голова не для этого, да и больно). В атаке же был квадрат из двух полусредних (Иванов и Батанов, причем почему Иванов всегда был в сборной, а Батанов нет, было не понятно), а потеряв мяч, полусредние становились полузащитниками, а Маношин с Ворониным — защитниками. И тоже было непонятно, почему Воронин всегда играл в сборной, а Маношин — нет. Это, конечно, были советские дела, не понятные снаружи, хотя и очень простые. От «нравится — не нравится» зависело в общем-то все. Любой, даже самый маленький советский начальник, был самодуром по причине почти метафизической — он чувствовал, что от него не зависит даже собственная шкура — так хоть дай покуражусь.

Тренером того «Торпедо» был Виктор Маслов, о котором говорили, что он, кроме матерных, никаких других слов не знает и десяти классов не кончал. Отец, вспоминая Маслова, считал, что он притворялся, так сказать «косил». Он был несомненно великим, по мнению отца, тренером — после того, как его «ушли» из «Торпедо», Маслов стал тренировать киевское «Динамо», которое до его появления было такой легкой и веселой южной командой, вроде «Динамо» тбилисского, на Москву не посягавшей и потому любимой. Из нее Маслов сделал чемпиона СССР, а великий тренер он потому, говорил мне папа, что команда играла совсем не так как московское «Торпедо»…

Когда Стрельцов вышел из тюрьмы, отцу было 11 лет, и о том, что это произошло, он просто ничего не знал, да и не от кого было узнать. Оставалась только спортивная газета, где упоминалось о том, что в дублирующем составе «Торпедо» появился игрок Эдуард Стрельцов, «вернувшийся в футбол после длительного перерыва». Отец вспоминал, что когда Стрельцова не взяли в сборную на ЧМ-1966, была такая устная версия — среди подростков — что, мол, англичане не пустили.

Упоминалось о Стрельцове в таком тоне, что читатели знают, о ком речь, но когда он заиграл, никаких разговоров о его биографии на трибунах не было.

Игрок он был действительно необыкновенный, рассказывал мне отец. Бывает, говорил он, что грузные, оплывшие тяжестью люди прекрасно танцуют, но снова оплывают, когда танец закончен. Вот ровно таким был Стрельцов без мяча и с мячом. Отец говорил мне: «Я знаю и вижу, что Месси великий футболист, каких точно не было и, возможно, не будет, но сочувствовать не могу, потому что он некрасиво бежит, сучит ножками. Стрельцов бежал красиво, потому что это был уже не он, а что-то совсем другое, и мне почему-то всегда представлялся бег корабля, снятого в нужном ракурсе (общее место старого кинематографа). Такой, знаешь, крейсерский ход. Основной его прием был — длинное, нагнетаемое ускорение (вдох), а потом не пауза, а спад (выдох), на выдохе его нагонял защитник, облегченно переводя дух, и тут, на выдохе защитника, следовал новый вдох нападающего. Совершенно так же уходили от преследователей Пеле, Марадона, Роналдо, возможно, все великие нападающие, но Стрельцов-то, в отличие от них, был старый и прилично выпивавший человек, и силы у него кончались по-настоящему. Вот тут-то и происходило самое главное. Тучный Стрельцов тяжело дышал и уходил на запасной путь, куда-нибудь к боковому флажку, просто, чтоб перевести дух, и куда-то отбрасывал мяч. Мяч почему-то вкатывался в единственный свободный коридор в штрафной площади, а уж поспевал туда партнер, или нет, другое дело. Иногда для непонятливых, но не безнадежных, в ход пускался голос. Последние два сезона Стрельцов играл в паре с Гершковичем и после описанного выше путешествия кричал: «Миша!» — и добросовестно дожидался, когда Миша наконец добежит. Миша, надо отдать ему должное, забивал почти всегда. К этим двум сезонам относится следующий анекдот: «Встречаются два еврея, один взволнованно говорит: Вы слышали, Гершкович забил четыре гола! — Ну и что? — Как что? Засчитали!» Анекдот этот отчасти про Стрельцова.

Национального в нем было то, что, будучи великим футболистом, продолжал свой рассказ мой папа, он не был не то что великим спортсменом, а вообще спортсменом — того, что называется спортивным духом, в нем не было и в помине. Он радовался голу потому что это была игра, но после игры — никогда, просто закончился рабочий день, и слава Богу, теперь можно отдохнуть. И никаких иллюзий, что футбол — великая игра, а он великий футболист — футбол ему просто нравился и кормил его — «ноги кормят», как говорил он сам…

Мой отец родился в Ленинграде. Его дед, Захар Семёнович Гинзбург, блокадник. Он проработал на Кировском заводе с первого до последнего дня блокады. Так что Ленинград для нашей семьи особенный город. Мой прадед не интересовался футболом, но отсутствие этого интереса сполна компенсировал мой дед, а затем и отец.

Стадион имени Сергея Мироновича Киро ва (СМ) стоял на стрелке Крестовского острова, в устье Невы, на берегу Финского залива. Место было топкое, и сначала насыпали песчаный холм добровольными усилиями местных комсомольцев, то есть всех жителей в возрасте от 17 до 25 лет, кроме несознательных, но сознательных было гораздо больше. Моя ленинградская прабабушка тоже сыпала, и получился холм, как на известной картине Верещагина, только вместо черепов песчинки. Теперь вы идете по нарядной аллее, где слева и справа особняки, один другого краше. Раньше там были санатории для простых членов партии. Вы идете дальше, благо аллея прямая, и слева от вас открывается берег Большой Невы с пляжем. Когда-то, рассказывал мне папа, там стояли на палках плакаты, предупреждавшие: «Осторожно, ямы», и перед «я», понятное дело, была от руки приписана прописная буква «З» — «Осторожно, Зямы!» Зяма — традиционное в России сокращение еврейского имени Зиновий, не в память ли о Зиновьеве, председателе Северной Коммуны, как официально назывался Ленинград (тогда еще Петроград) в двадцатые годы?

Наконец, вдали вырастает из песка стадион имени СМ, а перед ним — сам СМ в виде памятника. В Ленинграде Кирова любили, потому, наверное, что он ходил по улицам сам, без охраны (то есть, не выставлял ее напоказ), и запросто заходил в гости к горожанам, особенно к горожанкам. Слава ходока гремела за ним до того, что когда жена возвращалась домой с очевидными признаками адюльтера, муж только тревожно спрашивал: «Не Миронович?» — и, получив отрицательный ответ, облегченно выдыхал. Собственно, Кирова так и звали — Сергей Немиронович.

Прежний стадион был очень красив, вспоминал Ленинград мой отец, где он, а потом и я проводили время в школьные каникулы, особенно, если бы стадион был сооружением, предназначенным для вечности, как памятник, а не для футбольной суеты, которая возникала всякий раз, когда играл «Зенит». Дело было в геометрии, потому что стадион снаружи и внутри был не овальным как, например, «Лужники», а совершенно круглым, при этом поле, естественно, осталось как и положено, прямоугольным, поэтому ближе всего оно подходило к тем трибунам, что были за воротами, а если смотреть сбоку — получалось далеко. Трибуны поэтому не назывались по сторонам света — какие же стороны у окружности, и где сидеть, решительно было все равно. Видно было плохо, отчего игра «Зенита» окутывалась романтической дымкой.

Впрочем, говорил отец, кое-что было и от футбола настоящего. «Зенит» был средней командой без излишеств, и с такой же игрой, где главными становились футболисты, пусть даже самые обычные, но было за что их запомнить. Вот, например, вратарь Лазунов — всегда растопыривал руки, когда били в упор (а в упор-то били часто). Отцу это казалось дурным тоном, так как тогда еще не было вратарей, игравших как хоккейные (не хватало фактуры). Было, впрочем, одно исключение — вратарь команды «Адмиралтеец» Шехтель. Этот самый «Адмиралтеец» был в классе А всего несколько лет, потом был упразднен, но Шехтеля отец запомнил — он был такой, как многие вратари 70-х, когда (уже) требовалось быть косой саженью, но прыгать эта сажень еще не научилась. Папа даже запомнил эпизод: Шехтель вываливался из ворот, пытаясь перехватить мяч, и это было не прыжком, а катастрофой, так как игроки, у которых были семьи, просто разбегались. Ну а почему растопыривал руки Лазунов, отец понял, когда его поставили в ворота гандбольной команды. Теперь, когда по воротам бьют гораздо сильнее, это как рукой — за мячом все равно не прыгнешь, слишком быстро летит, так только и остается, что растопыриваться, главное, быстро.

Словом, вспоминал отец, Лазунов был первопроходцем, да и зрителям нравилось, что он действовал в измерении отрицательных чисел: напропускает за игру сколько нельзя, и вдруг, растопырив руки, берет совершенно невероятный мяч после удара из вратарской, честно стоя на ленточке. Тогда ведь за этим-то и ходили на футбол.

Далее, левый защитник Данилов — сама надежность. Все знали, что он долго с мячом играть не будет, смотреть на это было бы мучительно. Но в том-то и дело, что он и сам это понимал, и был бы, как считает отец, хорошим защитником и по нынешним меркам. Правда, когда в Москве играли с Бразилией, и сам Пеле приехал и даже забил целых два мяча, папа жил с бабушкой на съемной даче под Ленинградом. Смотрел эту игру со всем семейством хозяйки, и при счете 3:0 в пользу Бразилии появилась она сама, ей сказали счет, и тут хозяйка услышала фамилию Данилов: «Это какой Данилов, тот, что у нас играет? Ну так что же вы хотите», — и ушла.

Далее пара полузащитников Дергачев — Завидонов. Это была очень типичная и даже обязательная для тех лет пара — один ведет игру (Дергачев), а другой «выжигает», как теперь принято писать (Завидонов) и (или) персонально играет против лучшего полусреднего соперника. Например, в сборной СССР выжигал Войнов (чуть раньше — Парамонов), а вел игру Нетто. От выжигающего еще требовался сильный удар с дальней дистанции, для ведущего игру это было желательно, но не обязательно. Такое же примерно разделение труда предполагалось и для двух полусредних: в Торпедо, например, выжигал Батанов, а вел игру Иванов. То есть как минимум два игрока прессинговали соперника — один на чужой, другой на своей половине поля. Собственно, объяснял, как обычно, научно мне отец, вся разница в геометрии игры сводилась к тому, что если описать вокруг каждого игрока окружность (чаще эллипс), в которой он в основном играет, то окружности получаются гораздо меньшего радиуса и либо вовсе не пересекаются, как у тогдашних англичан, либо пересекаются в области, которая гораздо меньше радиуса окружностей (эллипсов). Никакого дубль-вэ, конечно, и в помине не было. Игра была гораздо ближе к современным схемам, чем принято считать.

По телевизору Дергачев и Завидонов выглядели одинаково, различаясь только талантом. Дергачев делал так: вел себе мяч, очень лениво, отпускал мяч, и когда защитник собирался его отобрать, Дергачев делал очень аккуратный подкат спереди — выставлял ногу и ставил ее на пятку, прижимая мяч подошвой к земле. Защитник, от большого разбега и энтузиазма, об этот мяч спотыкался и падал, а Дергачев, даже не очень спеша, вставал и продолжал вести мяч. Такой прием отец потом увидел в исполнении защитников сборной Бразилии в 74-м.

В нападении играл Лев Бурчалкин. Он очень быстро бегал и нравился зрителям тем же, чем нравятся такие игроки английским болельщикам — мол, даром хлеб не ест, плюс чудно звучащая для русского уха фамилия. Когда он оказывался там где нужно, тут же получал пас от Дергачева и забивал.

Завидонов — совсем другое дело, он не был всерьез талантлив, за что и любим Ленинградом, и в сборную брали (Дергачева — ни-ни). В товарищеском матче с «Сантосом» в Бразилии за Олимпийскую сборную СССР его поставили держать Пеле. Бразильцы боялись, что Завидонов его сломает, но он сыграл без скандала и хорошо — Пеле все-таки забил, но после ошибки не Завидонова, а вратаря Котрикадзе…

Вообще в истории ленинградского футбола ничего нельзя понять, подчеркивал мой отец, если не вспомнить, что Ленинградом и областью управлял тогда товарищ Романов, который вел себя как удельный князь, в общем-то, к удовольствию большинства горожан, потому что он правил по принципу — ну да, Москва, но и мы тоже. Это самое «и мы тоже», до боли знакомое, и было мировоззрением среднего ленинградца. Вот где корни «москалей» в отношении, скажем, спартаковских болельщиков, и много еще чего. «Ну как ты думаешь, — спрашивал меня отец, — почему в ленинградском метро буква М синяя? Конечно, по особому распоряжению Романова — потому что в Москве красная, а у нас будет синяя, потому что и мы тоже». Такое вполне прощалось и даже поощрялось, вспоминал дальше мой папа, надо же к празднику позабавиться, но удельный князь не должен был забывать, что он удельный, а не великий. Однажды Романов все-таки вообразил себя великим князем, устроив в Эрмитаже свадьбу для своей дочери, где пьяные гости побили исторические сервизы. Вот тут директор Эрмитажа не выдержал и поехал бить челом в Москву, с тех пор карьера Романова пошла на убыль. Это с одной стороны, а с другой — город (тот же Романов) выпускал посвященные Зениту буклеты с портретами и характеристиками всех игроков, никому, кроме ленинградцев, не интересных. Наверное, буклеты были и в Москве, отец этого просто не помнил, но только в Ленинграде они были в доме у каждого болельщика, например у брата моей бабушки, который был большим любителем футбола, и как многие ленинградцы того времени болел за две команды: за «Спартак» и за «Зенит», и когда я спрашивал, как же так можно — болеть за две команды, дядя Саша отвечал, ну а что «Зенит», разве от него дождешься чего-то хорошего? (Это было до чемпионства 1984 года). Действительно, большого спортивного интереса ходить на игры Зенита не было, ходили, болели и покупали буклеты потому, что это была своя, уютная, домашняя команда.

По буклету-то отец и вспомнил еще одного игрока — левого крайнего Храповицкого, которого на поле совершенно не помнил. Он играл как все тогдашние крайние, по желобку, и больше всего это было похоже на парный бег с препятствиями, причем главным препятствием был даже не соперник, а мяч, путавшийся под ногами. Исключений, кто играл в то время в чемпионате СССР не только по желобку, по мнению отца, было два — Месхи и Численко, регулярно смещавшиеся в зону полусреднего и в этом случае делавшие не навес, а пас. У Численко, правого крайнего, был к тому же сильнейший удар с левой. Численко папа не очень любил, потому что он вытеснил из сборной симпатичного отцу Метревели, игравшего по-грузински нарядно, но просматривая игры сборной СССР 62–66 годов, отец с удивлением обнаружил, что Численко был прямым участником чуть ли не всех самых важных голов. Тогда футболисты, из-за гораздо более низких гонораров, были на поле гораздо более свободными людьми. Всем, в том числе и не любившим отсебятины (таким, как мой дед — отец отца, который тоже был серьезным болельщиком), все-таки понравилось, как Численко срубил в полуфинале чемпионата мира защитника сборной ФРГ Шнелленгера. Не каким-то запрещенным подкатом, а честным и прямым ударом по ногам на глазах у судьи, срубил и сам ушел с поля. Нехорошо, конечно, тем более что его весь матч бил по ногам не Шнелленгер, а другой немец, зато по-человечески, что, тотчас же оценили тогдашние англичане.

В ЦСКА в 70-х был защитник Капличный, очень грубый, который всегда бил исподтишка, но не до смерти, а так, чтобы соперник остался на поле, но играл вполноги. Дома никто не мог найти на него управы, потому что бил-то он сзади, и пострадавший не сразу понимал, кто именно. Сдачи он получил в Дублине. За ирландцев играл полузащитник Мансини. Это был такой здоровенный викинг с висячими, как опрокинутые рога, усами и неторопливой поступью профессионального убийцы. Капличный поступил с ним, как привык и даже не очень испугался, когда ирландец, после остановки игры неторопливо пошел — как думал Капличный — немного потолкаться. Толкаться ирландец не стал: подойдя к Капличному, он спокойно и страшно ударил его в челюсть и так же спокойно направился в раздевалку. Пока он шел, весь стадион стоял и аплодировал. Теперь такого не увидишь.

Рассказывая о крайних нападающих, мой папа всегда с особенным удовольствием упоминал Месхи. Это был замечательный, по его воспоминаниям, футболист, но ему бы играть сначала в Южной Америке, считал отец, а потом в Италии, тогда бы он был так же известен, как Гарринча. У себя дома и в Москве он играл совершенно по-разному. В Тбилиси устраивал латиноамериканский цирк для зрителей, сидевших на ближайшей к нему трибуне, и после смены ворот перемещавшихся на противоположную, вслед за Месхи. Он им показывал «финт Месхи», до сих пор уникальный, хотя вроде и очень простой. Он на левом краю делал то, что мы во дворе называли «разножкой» — перешагивал мяч левой ногой, а правой кидал его мимо защитника, справа от него, и обходил слева, встречаясь с мячом уже за спиной защитника. Весь фокус состоял в том, что мяч он всегда подкручивал, то есть сам бежал по прямой, а мяч, обогнув защитника, описывал «косвенную линию» и сам приходил к нему в ноги. Сейчас бы это, скорее всего, не прошло, потому что против крайних нападающих защитники играют нечестно — двое на одного — но тогда против этого финта средств не было, кроме откровенной грубости. Грубить же в Тбилиси было рискованно. В Москве (и за сборную) это был иной, совершенно современный европейский игрок, игравший в двух зонах — крайнего и полусреднего — и любой пас он делал с подкруткой, что тогда либо не было принято, либо не умели. Именно с такого паса Месхи — с подкруткой — был забит один из самых главных мячей в истории советского футбола, с которого Понедельник забил решающий гол в финале ЧЕ-60. Навешивали тогда наобум, и только у Месхи это был не навес, а именно пас верхом.

«До твоего рождения, — как-то начал рассказ отец, — «Спартак» в последний раз становился чемпионом в 1969 году, играя блестяще, главным образом благодаря лучшей на моей памяти линии полузащиты — я бы сказал, во всем отечественном футболе, что на моей памяти: Вася Калинов, Николай Киселев и Витя Папаев. Защитников не помню вовсе, до них не так часто доходил мяч, в нападении играл превосходный Осянин, а еще одного нападающего просто не было по бедности, его выставляли для комплекта. Одного звали Силагадзе, другого Князев. Уже на следующий год все рассеялось, как будто и не бывало вовсе, по совершенно стандартному для отечественного футбола множеству причин, которых всего три штуки, и в данном случае в наличии были все».

«Калинов был гений настоящий, он играл справа, и конек у него был такой: он резал угол, и далее двигался в штрафную строго по биссектрисе угла штрафной, без малейшего препятствия, вообще не сбиваясь с прямой линии. Дальше мог ударить, или отдать пас. Такого дриблинга я ни у кого никогда не видел, потому что обводка его была слишком быстрой, заметной только на замедленном повторе, каких тогда еще не было. К тому же он был красив, строен и улыбчив. Он спился так быстро, как не бывает даже в нравоучительных книжках, уже в 1971-м его видели в окрестностях Тарасовки оборванным грузчиком, зарабатывающим на бутылку.

Киселев играл в центре, вроде опорного, был в тени Калинова и Папаева, но безошибочно делал ровно то, что нужно было в данном эпизоде. Он усердно учился в институте, а это для футболиста дурной знак. Потом у него как-то перестало получаться, он пытался делать то, к чему не был призван, например в отборочном матче чемпионата Европы с Северной Ирландией (за которую, между прочим, тогда играл Бест) пытался ударить через себя из-за пределов штрафной. Стадион смеялся, не потому, что ударил сильно выше — дело обыкновенное, — а потому что было ясно, что кувыркаться он не умеет. Какое-то время он был тренером, но — не знаю почему — без особого успеха.

Папаев играл слева, но не на фланге, а в классическом, тогда уже редком амплуа полусреднего. Его тебе легче себе представить, так как в 90-е вышло второе его «издание» по фамилии Ледяхов. Он, конечно, был не Зидан, но тоже умел обводить не спеша, шагом, и делал не то чтобы финт Зидана, а что-то в этом роде — казалось бы, уже уткнувшись в защитника, он вдруг разворачивался на 180 градусов, так, что защитник оказывался у него за спиной. Нечто похожее делал Стрельцов, но он принимал мяч спиной к воротам и разворачивался к ним вместе с повисшим на его спине защитником, некоторое время бежал с этим мешком, а потом сбрасывал на землю, и дальше бежал уже налегке. У Папаева, как ты знаешь, сейчас все более или менее благополучно, а отыграл он процентов на тридцать отпущенного ему таланта по третьей причине — был паталогически ленив. Он всегда чесал себе живот, и очевидцы рассказывали: сидит он на скамейке запасных во время игры с ЦСКА — ЦСКА играет грубо. Папаев Симоняну: «Никита Павлович, ну выпустите на поле, очень хочется третье предупреждение заработать» (тогда пропускали игру после трех предупреждений). Как-то перед какой-то товарищеской игрой «Спартак» тренировался на одном из запасных лужниковских полей. Я пришел под конец, когда уже просто били поворотам, ужасно чумазые. Не знаю, кто придумал сравнение с огородом, огород ведь поливают, и на нем что-то растет, а это просто был заболоченный пустырь с чахлой, несмотря на дождь, травой. Так вот. Закончили, идут к Большой Арене, где раздевалка, за воротами болельщики, подходят к Папаеву и говорят: «Слушай, Витя, а чего ты так много водишься?» — «А мне — отвечает Папаев — Никита Палыч разрешает водиться. Он говорит — ты стяни на себя побольше игроков и пас отдай, ну вот, я так и стараюсь». — «Ага, — говорят болельщики — ну, хорошо, коли так».

Спрашивается, почему вообще был возможен такой человеческий и содержательный разговор? В 60–70 годы еще не произошла смена поколения болельщиков, и поглядеть на тренировку приходили люди пожилые, к тому же разбиравшиеся в футболе.

С Папаевым, продолжал вспоминать тот «Спартак» мой папа, однажды произошло то же, что с одним котом в Институте Генетики. Кот себе жил-поживал и ловил мышей обыкновенных, но как-то раз из вивария сбежали линейные мыши, точнее, не сбежали, а выползли. Линейные — то есть полученные в серии близкородственных скрещиваний. Такие мыши бегать не могут. Так вот, кот по привычке напрыгнул на одну мышь, схватил ее в зубы, а рядом другая, и никуда не бежит. Он ее правой передней лапой, а там еще третья, и тоже не бежит, а у кота есть еще одна ловчая лапа, которую он и пускает в ход. Схватил и замер, то ли от счастья, то ли от ужаса, что наступил полный коммунизм, и что же будет дальше? С Папаевым это случилось, когда он был призван в армию, то есть получил от Министерства обороны предложение, от которого не мог отказаться. Он также получил приглашение и от «Динамо», но это для Старостина было уж никак невозможно. Играя за ЦСКА, в той же позиции, что и в «Спартаке», Папаев был все время открыт и даже немного бродил по полю, но, как казалось отцу, только он один понимал секрет этого брожения и почему Папаева продолжают ставить в состав, хотя на поле он ровным счетом ничего не делал. Расчет его был в том, чтобы отслеживать движение мяча и всегда находиться в свободной зоне, но только такой, куда мяч мог доставить разве что Месси, так что Папаев мог спокойно чесать себе живот (это не метафора, он и вправду его почесывал), а тренер ругал его партнеров — что ж вы, мол, Папаева не замечаете.

На самом деле фамилию Папаев я услышал задолго до того, как у нем упомянул отец. Тренер моей детской команды, подчеркивая важность и искусство такого тренировочного элемента как удерживание мяча ногами в воздухе, поочередно левой-правой, говорил: «А вот Виктор Папаев мог, жонглируя мячом, поджарить себе яичницу». Судя по рассказам моего папы, это была отнюдь не фигура речи. Наверное, Папаев смог бы.

«Мало кто способен так чувствовать игру, — закончил этот рассказ отец, — искусства тут было не меньше, чем у самого Месси, а что с другим знаком — ну, так в классической физике знак значения не имеет…»

Черноморские и кавказские греки, лет через 10 после смерти Сталина, проведенных ими в Северном Казахстане, продолжали там играть в футбол, а в 70-е, не раньше, стали появляться за пределами Казахстана в столичных командах. Был, например, такой Василидис (или Василис, словом, Вася) Хадзипанагис, похожий внешне и по манере игры на Касаева, только хуже. Он потом вернулся на историческую родину, но в футбол, как выяснилось, мог играть только в России. Логофет же был москвич, но греческой у него была не только фамилия — он имел так называемую аристократическую, проще сказать породистую, внешность. Раньше так и говорили: «В нем видна порода» — это перевод с французского Il a de race. Этим он сильно отличался от русских футболистов (исключения, конечно, были, вроде Воронина, но и он, как известно, был болен русской болезнью, за что ему и прощали его породистость).

Спартаковские болельщики, вспоминал мой отец, принимали его не без скрипа — был бы, например, грузин — другое дело, брат, а тут вообще не свой. Даже когда он грубил, а грубил он часто, это выглядело как-то не по-русски элегантно. Отец рассказывал мне, как в знаменитом товарищеском матче с Бразилией в 1966 году (0:3) его выпустили на замену держать Пеле, который к тому времени уже дважды забил. Ему бы держать Пеле за майку, и так всю игру, а он взял, да и снял мяч у него прямо с головы, в стиле Ибрагимовича, хоть каратэ никогда не занимался. Мало того что снял, еще и поймал его в воздухе и повел бы дальше, если бы не свисток. Нарушение, конечно, было, но как это было элегантно исполнено. Русских болельщиков это, конечно, коробило, они, как и их английские коллеги, поняли бы и приняли «самоотверженный», то есть, омерзительно грубый подкат в ноги сопернику, но не такое.

Отец всегда считал, что именно по этой причине Логофет не стал по-настоящему большим игроком — для того, чтобы ему все простили, он должен был быть на голову выше других, а он всегда чуть-чуть недотягивал, в игре с Уругваем на ЧМ-70 привез, например, гол.

Был такой бразилец Сократес. Когда он начал играть в Италии, то окончил к тому времени хоть бразильский, но все-таки университет, и стал PhD (Доктор философии). Наследники Древнего Рима не понимали, как это гладиатор может иметь ученую степень PhD. Так он в Италии и не заиграл.

Логофет был правым защитником, но играл так, рассказывал мне отец, как играют теперь, когда защитников по шесть человек, и двое страхуют твою зону, а тогда так было играть нельзя, крайнего защитника не страховал никто. Естественно, его игра считалась слишком рискованной.

Ловчев тоже много играл в атаке, но это, во-первых, было чуть позже, а во-вторых, он меньше рисковал, так как шел к чужим воротам только по открытому коридору. Мяч он поэтому терял редко. Лобановский, впрочем, и его построил, разрешая ему участвовать только в позиционной атаке, что было очень скучно, так как крутить мяч Ловчев не умел, головой в той сборной как следует не умел играть никто, поэтому игра его становилась бессмысленно (в смысле бесплодно) правильной. Силен Ловчев был в контратаке.

«Ему бы к Моуриньо!» — уверен мой папа.

Ловчев тогда только начинал, а Логофет заканчивал, то есть — Логофет у отца ассоциировался с предыдущим, а Ловчев с последующим десятилетием. А насчет Логофета, хотя Ибрагимович всплыл у отца в памяти по одному только эпизоду, отец как-то вдруг мне сказал, что если бы Ибрагимович был чуть поменьше, в смысле роста и веса, то и получился бы Логофет. Скажем, Логофет отбирал мяч так: поворачивался к нападающему спиной и отбирал мяч задним движением ноги, причем именно отбирал, а не отбивал мяч. Судьи часто определяли в таких случаях опасную игру, но ее не было, так как нога стелилась по земле подошвой, и контакта с ногой соперника не было вообще. Ибрагимович, играй он в защите, действовал бы точно так же, уверен папа. Короче, Логофет просто попал не туда и во времени, и в пространстве, к тому же манера его игры не гармонировала с ним самим. Ибрагимович с его хамской (при всем папином восхищении) манерой игры и есть хам, а Логофет был скромным и порядочным человеком. Отец не раз повторял, что Логофет был одним из его самых любимых игроков и вспоминал, что в конце концов его (и в сборной тоже) начали ставить в полузащиту, по-теперешнему на место второго опорного, хотя тогда еще не придумали, как именно он должен играть, и как не трудно догадаться из сказанного выше, это был последний гвоздь в его футбольный гроб. Ну не мог он отдать мягкий пас ближайшему партнеру, ему это было скучно. Заканчивая играть, он кому-то сказал, что тренером ни за что не станет, не хочет, чтобы его унижали, и жил потом за счет недурного знания иностранных языков, в частности итальянского, на почве знания которого я с ним и познакомился, лично убедившись, что отцовское представление о его человеческих качествах было абсолютно верным.

Ловчев же, как говорил мне отец, был по духу самый западный футболист из тех, кого он видел в советском футболе (говорили, что таков же был Бобров, но его игру отец не застал). В Англии Ловчева бы точно носили на руках, так как, во-первых, он был быстр, во-вторых прекрасно координирован, в-третьих вел за собой команду и в-четвертых — что для британца the last but not least — не был слишком искусен с мячом. Это был единственный не киевский игрок, которого Лобановский брал во все свои сборные. За это его недолюбливали, и это тянется до сих пор — он был лишен стандартного набора пороков, без которых в России не мыслили тогда талантливого профессионала. «Думаю, — размышлял мой папа, — что в Англии он бы считался не иностранной звездой, а совершенно своим игроком…»

«Я прекрасно помню лето 65 года, — начал свой очередной рассказ мой отец, — когда в Москву в составе сборной Бразилии приехал Пеле. Помнится, 102 тысячи зрителей, битком забившие «Лужники», облегченно вздохнули, когда он, ударом метров с двадцати пяти, когда ему никто не мешал, запулил мяч на трибуну за воротами, не потому, что мяч срезался, а просто не лег на ногу. Облегченно — потому что оказалось, что тоже человек, такой, как мы с вами. Впрочем, не совсем такой, и то, что делал, больше всего было похоже на подвиги Рональдо в матче за «Интер» со «Спартаком» в чудовищной грязи в Москве, только казалось, что Пеле это не стоит никакого труда. Запомнилось, пожалуй, ощущение огромной потенциальной мощи. Когда Пеле ускорялся, казалось, что это пружина, сжимающаяся по мере ускорения, то есть, набирающая потенциальную энергию. Набрав ее, он тормозил, после чего пружина разжималась в виде нового, еще более мощного ускорения, и тут уж за ним нельзя было угнаться. В такую же пружину — и вот в этом, пожалуй, он был неподражаем — он превращался, принимая мяч. Тут дело было не в том, что мяч прилипал к его ноге — у Марадоны или Месси он тоже прилипает — а в том, что с мячом он как-то физически наливался силой и мощью. Когда обычный (и даже не обычный) игрок принимает мяч, а потом начинает движение, видно, что он, по всем законам классической физики, делает новое усилие, напрягает мышцы. У Пеле казалось, что он их не напрягает, а наоборот, расслабляет, разряжая энергию, которой его зарядил мяч — это уже не классическая, а ядерная физика. Вообще-то все это было не более чем уникальным сочетанием негритянской пластики с европейским пониманием футбола, и такого я ни у кого больше не видел. И еще одно, во что уже совсем невозможно поверить: Пеле не то что никогда не симулировал — он не падал даже от приличной подножки, чтобы его свалить, нужны были удары по ногам, нанесенные изо всех сил, что с удовольствием и делала Португалия на ЧМ-66…»

Вообще-то Владимир Маслаченко должен был бы прославиться на ЧМ-1962, когда вратарям уделялось больше внимания, чем теперь. Причин тут две, объяснял мне отец. Одна футбольная, другая — время. С футбольной причиной все очень просто — били по воротам гораздо слабее, отсюда и легенды о «смертельных» ударах, поэтому чаще попадали в створ, и у вратаря было больше работы и шансов спасти ворота. Вторая сложнее: во-первых, индивидуальность — то, что человек что-то делает сам — ценилась выше, и во вратарях нравилось уже то, что они одеты не так, как все. Во-вторых, оттого что жизнь была более жестокой и «спасение» ценилось выше, чем гол, благо голов хватало.

Перед чемпионатом мира Яшин говорил, что не в форме, начальник команды, Андрей Старостин, значивший тогда в команде больше, чем тренер (Качалин), не возражал, и первым вратарем должен был стать Маслаченко. Легендой Яшин тогда еще не был. Но, бросившись в ноги нападающему в тренировочном матче, уже в Южной Америке, Маслаченко сломал лицевую кость, не «как бы сломал», а по-настоящему. Дальше можно себе представить себе, что было бы, если бы… Яшин бы не сыграл за сборную мира и остался бы, в лучшем случае, звездой для домашнего употребления, а Маслаченко, как бы великолепно он ни играл, никогда бы не смог занять его нишу — ну, не было в нем чего-такого, что было в Яшине.

Вернувшись на поле, Маслаченко, уже в составе «Спартака» (куда он и в самом деле хотел перейти, оказавшись в Москве, совершенно бескорыстно), около года преодолевал страх, и тут было на что посмотреть — отец считает, что ему повезло обратить на это внимание: мяч мечется во вратарской, с трибуны видно, как Маслаченко заставляет себя броситься в ноги и не может. В конце концов он бросается в самую гущу, просто, чтобы броситься — уже неважно, где мяч, а важно, что смог броситься и остался цел. Где-то к концу сезона он психологически полностью восстановился, это, несомненно, было моральным достижением, так как никто его не жалел — тогда это считалось оскорбительным для человека.

Задним числом нетрудно найти в игре Маслаченко признаки, предвосхищавшие будущую карьеру — он был пижон (в отличие от Яшина) — тогда слово «пижон» было не обидным, а скорее ласкательным. (Может быть, потому в одном из своих самых знаменитых репортажей, когда в финале Лиги чемпионов «Бавария» пропустили два мяча подряд, Владимир Никитич выкрикнул сакраментальное: «Пижоны!») Например, вспоминал мой папа, нетрудные мячи Маслаченко ловил в два приема — останавливал мяч в воздухе, но не опускал на землю, забирая с отскока, как обычно поступают вратари, а перекладывал за спиной из одной руки в другую, как фокусник. Ляпов его отец не помнил, зато всегда, когда мы с ним обсуждали вратарей, говорил, что вот у Яшина ляпов было куда больше, но слава его от этого только росла.

Маслаченко, несомненно, был первым в России комментатором, профессионально разбиравшимся в футболе, считает мой отец, приводя в качестве примера следующей эпизод: на ЧМ-1978 играет Бразилия с кем-то. У них правый полузащитник

Нелиньо — тогда только-только появлялись те, кого сейчас называют вингерами. Он с мячом во вполне безобидной позиции, недалеко от боковой линии, между ней и углом штрафной. Его, естественно, никто не атакует (еще бы, за тогдашние-то деньги!). Он прицеливается и «шведкой» (во дворе тогда говорили «шведкой», а не «шведой») закручивает мяч в дальнюю девятку. Вратарь, украшая эпизод, парит вслед за мячом, но мяч летит быстрее и по более крутой траектории. Маслаченко вопит: «Нет, вы понимаете, он же НАРОЧНО так ударил!». Из последующих игр стало ясно, что Маслаченко был прав, так как этот удар у Нелиньо, оказалось, был поставлен на поток.

Может быть, все дело было в том, что когда Маслаченко играл, он, как вратарь, наблюдал футбол немного со стороны, по крайней мере на чужой половине поля, поэтому прекрасно разбирался в действиях полевых игроков. С вратарями дело обстояло иначе — к ним он был пристрастен и догматичен. Он считал, что вратарь должен бросаться в ноги головой, а не ногами вперед, иначе неприлично. Возможно, подсознательно Маслаченко считал, что и не справедливо — мне разбили голову, а им не разобьют, ногами-то вперед безопасно. Однако не мог же он, умный человек, не понимать, что было бы, если бы Дасаев с его фигурой играл «правильно» — он играл так, как он играл, может быть, и по осторожности, но играй он иначе, он бы утратил главное свое преимущество — хоккейную реакцию. Хоккейную настолько, что когда Дасаев ловил мяч, он казался каким-то маленьким, вроде мухи или шайбы.

«Вывод отсюда такой, — уверял, заканчивая эту историю мой папа, — что профессионал гораздо субъективнее дилетанта, который зато ничего не понимает, и держаться комментатору нужно где-то посредине, что и получалось у Маслаченко, когда речь шла о полевых игроках».

Был такой случай. Как-то Владимир Никитич Маслаченко решил осчастливить футбольную редакцию «НТВ-Плюс» творческой идеей.

— Слухайте сюды, — объявил Маслаченко, — скоро у нашего друга Пеле юбилей. Все ищут материалы, готовят сюжеты, а я вам скажу, что у нас есть самый лучший материал! Мое большое интервью с ним! Доставайте из архивов и дерзайте.

Маслаченко не был бы Маслаченко, если бы ограничился короткой репликой и быстро сошел со сцены. Нет, он ждал реакции и был готов продолжить разговор о своем знакомстве с Пеле. Повисла пауза и молодые коллеги стали спрашивать, что да как было в том интервью. Владимир Никитич набрал в легкие воздуха, произнес: «Значит, так…» — и стало ясно, что в течение получаса всем в комнате придется отложить прочие дела. Маслаченко начинал травить байки, а надо сказать, в своих байках Маслаченко всегда представал героем, центром притяжения, едва ли не рыцарем. Он не мог рассказывать истории, где были бы видны его слабости. Так был устроен Никитич.

— В 1988 году с Пеле летим одним самолетом из Москвы. Он с женой, я тоже. В Вене у него пересадка, он ждет багаж, рядом я ищу свои горнолыжные прибамбасы. Все получили свой багаж, и только мы вчетвером остаемся в пустом зале без сумок. Друзьями мы с Пеле не были, так шапочно знали друг друга. Но за два часа розыска своего багажа мы успели стать родными.

— Так вот, — продолжал Никитич, когда все уже предвидели концовку с навек установившейся дружбой Маслаченко и Пеле, — сумки мы в итоге нашли, расставались с Пеле как лучшие друзья. И что вы думаете происходит через два года? Встречаемся с Пеле на чемпионате мира в Италии — и этот говнюк меня даже не узнал!

Артист у микрофона. Так говорил о себе Владимир Никитович. Я бы не назвал его своим учителем, потому что в нашей редакции Маслаченко был кем угодно, только не ментором, но если я что-то и перенял у него, то вот эту самую формулу: комментатор это артистическая профессия, и его задача сыграть даже самый скучный матч так, чтобы понравилось зрителю. Не важно в какой ты форме или настроении. Это как на сцене: притворись, что тебе интересно, что тебе нравится твоя сегодняшняя роль, тот матч, который ты сегодня работаешь, и сыграй на бис.

У меня, конечно, так получается далеко не всегда, а у Владимира Никитича получалось. Мы много общались, особенно после того, как я стал комментировать итальянскую Серию А, ну просто часто пересекались на работе — матчи-то наши, как правило, начинались в одно время. Мы очень сблизились в Швейцарии, где целый месяц жили в одном отеле во время того самого чемпионата Европы. Более того, я несколько раз выступал в роли его водителя, вывозя на репортажи в дальние от нашего базового лагеря города. Удивительно, но будучи блестящим комментатором с прекрасно поставленной речью и наполненным глубокой самоиронией чувством юмора, Владимир Никитич не был таким же блестящим рассказчиком, что, честно говоря, стало для меня неожиданностью: отправляясь с ним во многочасовое автомобильное путешествие за рулем, я ожидал, что Маслаченко будет всю дорогу рассказывать мне в свойственной ему комментаторской манере бесконечные истории и байки из своей богатой на самые разнообразные события жизни. Однако, рассказы Владимир Никитича в большинстве своем сводились к разочарованию тем, как сложилась футбольная часть его карьеры. Он так и не смог смириться с тем, хотя никогда и не выносил это на публику, что остался в тени Льва Яшина, причем остался по воле обстоятельств, а не в силу отсутствия соответствующего таланта, что, кстати, полностью совпадает с приведенным выше мнением моего отца, который, я запомнил это с детства, услышав, что матч комментирует Маслаченко, всегда делал звук погромче и говорил мне: «Слушай внимательно». Будто знал что-то наперед…

Отец вслед за моим дедом, который тоже был футбольным болельщиком послевоенных лет, болел, как не трудно догадаться, за «Спартак». В 78-м «Спартак» только что вернулся из Первой лиги. Многие годы спустя, когда уже появились самые разнообразные энциклопедии и электронные справочники, мне наконец удалось отыскать тот самый-самый первый футбольный матч, который я, правда, мельком, но видел. Это было 17 января 1978 года. Первый официальный матч команды после возвращения из Первой лиги. Соот ветствующие ожидания болельщиков. И вот игра в построенном уже к тому времени манеже на призы газеты «Неделя» с «Локомотивом». Была и газета такая и даже телевизионная трансляция. Я, конечно, не очень понимал, кто с кем играет и зачем, но почему-то запомнил фамилию Прохоров, справочник подтверждает, что в воротах стоял именно он; счет я не помню («Локомотив» выиграл 2:0), но вот один эпизод мне запомнился очень хорошо: когда «Локомотив» забил второй мяч, я было обратился к отцу с каким-то вопросом, а он вместо ответа как шваркнул об пол чем-то, что попалось под руку, книжкой, кажется, и убежал в другую комнату. Расстроенный, я пошел к маме, выяснить, почему папа не хочет со мной общаться, на что мама сказала, что папа расстроен, наверное, потому что «Спартак» опять проиграл. Опять — ну потому что, очевидно, успехи в первой лиге не могли рассматриваться мамой всерьез как победные, а мама, как, наверное, многие жены болельщиков, ну не могла совсем ничего не знать о футболе. Из услышанного я сделал вывод: чтобы у отца было хорошее настроение, нужно, чтобы «Спартак» выигрывал, и с этого дня стал следить за результатами. Так в моей жизни появился футбол. И остался в ней навсегда. Даже, лучше сказать, и стал моей жизнью…

Я еще раз посмотрел на табло «Лужников». Нет, это не сон — второй час ночи, в Москве, на моем родном стадионе все еще идет финал Лиги чемпионов по футболу.

Я попал сюда в первый раз уже после Олимпиады 80 года, а должен был раньше — в 1979 году.

До сих пор помню этот день: папа сказал, что берет меня на ближайший матч «Спартака». Это было что-то невероятное. Футбол! На стадионе! Понятно, что я не мог дождаться этого дня. И вот он наступил. 28 августа. «Спартак» играет в «Лужниках» с ворошиловградской «Зарей». Вечерний матч. Как же медленно идет время! Вот приехал коллега отца — мы идем на футбол втроем, — вот уже скоро выходить, но тут разразилась такая страшная булгаковская гроза, какая иногда обрушивается на Москву как раз в августе. Небо за несколько минут стало черным, загрохотал гром, засверкали молнии, начался проливной дождь. На стадион меня не взяли. Как тогда, я никогда больше не плакал. Как же избирательна память! Вот хорошо бы ее настроить так, чтобы она не запоминала вроде бы ненужные, несущественные детали, так нет же: вот я, например, совершенно точно без всякого справочника помню, что «Спартак» выиграл тот матч 3:1, а первый гол забил Эдгар Гесс — лучше бы стихи какие-нибудь так же хорошо помнить. С другой стороны, если бы не запоминал такие вроде бы ненужные детали, то и не было бы дальше ничего, так тесно связанного с футболом. Нет, случайностей не бывает. Раньше, отвечая на вопрос, как стал комментатором, я, стесняясь, говорил, что случайно. Теперь думаю, что нет, дело не только в случае. Да, на телевидении, может быть, я оказался по стечению обстоятельств, но ведь у меня весь шкаф завален тетрадками, в которых вел статистику матчей, сам с собой разыгрывал футбольные турниры, целые чемпионаты, играл в квартире теннисным мячом (ах, как хорошо и весло было без всяких футбольных компьютерных симуляторов!) и, ну совершенно точно, комментировал эти матчи вслух для воображаемых зрителей, еще к тому же изображая шум трибун, который впервые по-настоящему услышал в 1981-м году.

Два года спустя после грозы, которая отложила мой первый поход на стадион так надолго, я сидел под самой крышей, нет, тогда еще крыши не было — козырек, кажется, который прикрывал несколько последних рядов, вот аккурат здесь, на этом месте, где сейчас сидят фанаты лондонского «Челси», вот отсюда я и смотрел свой первый футбол вживую. Первое, что поразило — не было комментатора. Вот оно — первое проявление того, что предначертано. Я даже спросил отца, как это — весь матч не будет комментатора? А как же понять, кто с мячом, и что вообще происходит на поле?!

Александр Мирзоян бил пенальти как раз в нашу сторону, 80 тысяч зрителей замерли — «Спартак» проигрывал финал Кубка СССР выскочке из Ростова-на-Дону. Обстановку разрядил чей-то голос на соседних местах, когда на табло показали крупным планом солдата в форме с погонами (телекартинка на табло — олимпийское ноу-хау), этот голос весело и громко произнес: «Смотрите, Хиде уже сержанта дали». Народ покатился со смеху — один из лучших игроков «Спартака» Вагиз Хидиятуллин как раз в том сезоне перешел, точнее по советской традиции — его перешли, в ЦСКА. Но смеялись недолго: Мирзоян с пенальти попал в штангу. Мог ли я тогда подумать, что когда-нибудь спрошу его лично: Александр Багратович, ну как же вы тогда смазали, а?

Есть три пенальти, которые я буду помнить всю жизнь. Не промах Роберто Баджо в финале чемпионата мира 94-го года, когда я неистово болел за Италию, и не удар Василия Кулькова в холодном 90-м, когда после промаха Барони, был его черед в серии послематчевых пенальти с «Наполи», очень нужно было забить, Кульков забил, и «Спартак» совершил невероятное: выбил из Кубка чемпионов итальянцев с великим Марадоной в составе. Нет, не это. Я буду помнить вот тот звонкий удар мяча о штангу в гробовой тишине замерших 80 тысяч «Лужников», когда промахнулся Мирзоян, и свой, тоже в кубке, только не СССР или чемпионов, а Москвы, когда, играя в детской команде, выпросил у тренера разрешения ударить, попал в крестовину и с тех пор пенальти больше не бил никогда — вот так рождаются комплексы.

Ну а самый главный пенальти — самый первый, с которого все и началось. Я не был лучшим футболистом в школьной команде первоклассников, но быстро бегал, и меня взяли в команду на первенство района. Решающий матч мы проигрывали с крупным счетом, и когда на последний минуте в ворота нашего соперника назначили пенальти, который уже совсем ничего не мог изменить, я попросил разрешения у нашего учителя физкультуры пробить. «Да бей, какая теперь разница», — махнул он рукой и ушел в раздевалку, потому что уже действительно было все равно. Всем, кроме меня. А ведь получается, что этот удар в маленькие ворота школьного зала стал едва ли не важнейшим звеном в цепи событий, которые в итоге привели меня в мою профессию: вложив в удар все имевшиеся силы, я чуть не порвал сетку, и бывший футболист, работавший учителем физкультуры в школе, где проходил чемпионат, подошел ко мне и спросил, не хочу ли я заниматься футболом. Оставалось только заручиться поддержкой родителей, но разве мой папа мог быть против?

Так я оказался сначала, как раньше говорили, «в футбольной секции», а затем в клубе «Спартак-2», за который отыграл шесть лет сначала в нападении, а потом в полузащите. С амплуа я определился сразу. Ясно, что не вратарь.

С тем как незавидна вратарская доля я столкнулся, когда был пионером 8 отряда. Пионерский лагерь был огромный, и когда физрук объявил, что будет работать футбольная секция, записываться пришло столько народу, что шеренга выстроилась чуть ли не во всю длину футбольного поля. Тренировать такую ораву физрук посчитал нецелесообразным и предложил организовать турнир. Дело оставалось за малым: поделиться на команды. Для футбола на большом поле даже в таком возрасте и при отсутствии каких бы то ни было навыков без разделения на амплуа никак не обойтись. Студент-физрук решил никому своего мнения не навязывать и просто спрашивал: «Кто хочет стать нападающим, шаг вперед! — Вышли почти все — Полу защитником?.. — Защитником?.. — Вратарем? — К этому моменту в шеренге остался только один мальчик. Он оказался единственным, кто хотел стать вратарем, кажется, его звали Толик. С ним почти никто не дружил. Он чаще всего оставался один, весь в себе. Как и положено вратарю. Игра где-то там далеко на горизонте, а он один на один с самим собой в этих воротах, которые, помню, в детстве казались такими огромными, да и теперь, когда чаще приходится играть на мини-футбольных площадках с гандбольными воротами, выйдешь раз в год на настоящее поле, смотришь на настоящие ворота — какие же все-таки огромные!

Я, конечно, не застал игру Яшина, Маслаченко или Жмелькова, но и мне повезло видеть если не вживую, то хотя бы по телевизору игру самых замечательных вратарей.

Одно из самых ярких вратарский воспоминаний у меня связано, конечно, с Ринатом Дасаевым. Вот мы с отцом на трибунах Лужников сидим за воротами, соперник «Спартака» подает угловой. Мяч летит в штрафную и тут надо всеми к этому мячу взлетает вытянувшийся в струну Ринат, намертво его забирает и падает на газон. «Неужели не больно?» — думаю я.

Чемпионат мира 82 года принес Ринату мировую известность. Я с трудом могу вспомнить вратарские подвиги этого турнира, но один эпизод врезался в память навсегда, эпизод, который, наверное, произвел впечатление на тех, кто потом назвал Рината Дасаева одним из лучших вратарей чемпионата мира в Испании. Сейчас даже не вспомню, с кем играли, кажется, с Шотландией.

Навес с фланга и нападающий соперника с близкого расстояния словно гвоздь вбил мяч в угол ворот Дасаева. Удар, к тому же, был еще и впротивоход. Ринат умудрился вытащить этот удар. Сколько оборотов совершило тогда его тело по газону футбольного поля после того как он совершил бросок под самую штангу. Мне казалось тогда не меньше десяти.

Однако самое яркое вратарское воспоминание у меня связано не с Ринатом, а с тем, кто впоследствии стал его надежной сменой и в клубе и в сборной.

Когда уходит легенда, это всегда непросто и для тренеров и для болельщиков, особенно когда речь идет о такой важной позиции, как вратарская.

В какой-то момент стало ясно, что Дасаев карьеру в «Спартаке» заканчивает: границы открылись, и было бы странно, если бы один из лучших вратарей мира не попробовал бы свои силы в хорошем европейском чемпионате. Естественно, встал вопрос о преемнике, ведь именно Дасаев был основным вратарем «Спартака» после возвращения клуба из небытия Первой лиги.

Я запомнил тот матч очень хорошо. 1987 год, Дасаев получил травму перед, как обычно, сложным выездным матчем в Вильнюсе против яркого игрой и раскраской формы местного «Жальгириса». Место в воротах занял некто Станислав Черчесов. Это был какой-то ужас. Мяч буквально выпадал из рук молодого голкипера, который не поразил ни статью, ни каким-то особенным талантом. Ошибка за ошибкой привели к тому, что «Жальгирис» одержал, наверное, свою самую значительную победу в истории клуба, разгромив знаменитых гостей со счетом 5:2, и когда через некоторое время Дасаев все-таки уехал в Испанию, и выяснилось, что «Спартак» сделал свой выбор в пользу Черчесова, я подумал: нет, только не это!

Так началась карьера одного из самых стабильных вратарей в российском футболе. Казалось бы, вопреки. А все зависит от того, кто окажется рядом, даст ли он тебе второй шанс, ну и, конечно, от того, как ты им сумел воспользоваться. Примерно то же самое произошло впоследствии со мной, и определило — быть мне комментатором или нет.

Станислав потом рассказывал, что ему повезло с командой, с партнерами, которые после «Жальгириса» поддержали и не стали перекладывать вину за поражение на вратаря. Как-то мы случайно пересеклись в Турции, где его «Терек» проходил сбор, а я был там по своим делам. Разговорились, вспомнили тот злосчастный матч в Вильнюсе, и я спросил, как все-таки удалось добиться того, чего добился в своей карьере Черчесов? И он объяснил.

Объяснил, что если серьезно работать, то можно всему научиться. Вот если взять двух абстрактных вратарей с примерно одинаковыми данными, то в конце концов ну не может один не играть лучше другого, если первый выполняет упражнение на тренировке пять раз, а второй — двести. Работа — единственный способ чему-нибудь научиться, говорил мне Станислав. Главный вратарский талант по его мнению — умение работать. Пашешь, пашешь две недели, как лошадь, чтобы взять один мяч. Ведь что значит классный вратарь? Это тот, у чьих ворот будет один момент и он выручит. Если ты играешь в серьезный футбол, где все решает один эпизод, то вот он — классный вратарь, сотворивший такой эпизод и перевернувший игру с ног на голову. В слабой команде, объяснил мне Станислав, которому, помимо «Спартака», в Германии приходилось играть в командах, по чьим воротам порой наносили по 40 и больше ударов за игру, так вот, в слабой команде играть легче: вратарь все время в игре, а в сильной, может быть, два раза за матч в игру вступит, но должен отрабатывать эти моменты на сто процентов. В хорошей команде он стоит без мяча пять, десять минут, полчаса, полтора тайма, вдруг — удар, и вратарь к нему не готов. Ноль-один. Матч проигран.

Я уже давно понял, что пословицы и поговорки следует воспринимать всерьез. В них мудрость поколений. Говорят, без труда не вынешь рыбки из пруда. Так и есть на самом деле. Особенно в спорте, какой бы у тебя ни был талант. Все просто. Неслучайно один из самых ярких тренеров конца 80, начала 9 °Cвен-Йоран Эрикссон, отвечая на мой вопрос, что же самое сложное для тренера в футболе, ответил — научить игроков и команду делать самые простые вещи.

А ведь Эрикссон приглашал меня в «Сампдорию»! Нет, я совершенно серьезно. Это просто фантасмагорическая история. Когда-то, уже после «Спартака-2», тяжелой травмы колена и университета, я работал переводчиком в одной итальянской компании, где познакомился с человеком, который имел отношение к «Сампдории», что-то связанное с налогами. А «Сампдория» в начале 90-х была чемпионом Италии и финалистом Кубка чемпионов, располагая в своем составе звездами первой величины: Гуллит, Манчини, Виалли, Михайлович, Дзенга, Михайличенко — великолепная была команда. И вот оказываюсь я со своим итальянским другом в Генуе, он мне и говорит: «Завтра «Сампдория» играет матч Серии А, поэтому если хочешь, давай заедем к ним в отель, я тебя познакомлю с футболистами».

Генуя, один из красивейших городов Италии, растянулся среди холмов вдоль изрезанного побережья на пару десятков километров. Южная часть города называется Нерви. Местные жители говорят, что в Нерви особенный микроклимат, и там погода всегда лучше, чем в центре города. Многие европейские пенсионеры с севера континента давно выбрали Нерви в качестве места, где можно комфортно про вести зиму. Здесь же дома футболистов «Сампдории». Вот особняк Вальтера Дзенги, а вот этот дом снимает Манчини, здесь живет Виалли. А вот и отель, куда команда заезжает перед домашними матчами. Входим в фойе, звезды мирового футбола расположились на небольшом пространстве в нескольких квадратных метров. Кто-то читает газету, кто-то потягивает кофе. «Привет, Манчи, как дела? Это мой друг из России, знакомьтесь!» Жму руку Манчини, потом Гуллиту. Не то что «Айфона», у меня и обычной «мыльницы» с собой не было, так что все воспоминания остались на внутреннем жестком диске.

Вышел на улицу. Мой друг о чем-то оживленно разговаривает с главным тренером «Сампдории» Свеном-Йораном Эрикссоном, который и сделал ее чемпионом Италии. Я подошел, нас представили. Мой друг говорит: «Между прочим, Джорджо играл в «Спартаке», — не уточняя при этом, в каком именно, и на каком уровне. А «Спартак» — это имя. Не далее как пару лет назад ведь именно «Спартак» выбил из Кубка чемпионов «Наполи» с Марадоной. Эрикссон деловым взглядом прошелся по мне сверху вниз. Мне был 21 год, травмы колена внешне ведь не имеют никаких проявлений. И тут главный тренер на тот момент одной из самых сильных команд мирового футбола мне говорит: «Приходи послезавтра на тренировку, я на тебя посмотрю». Нет, ну вы представляете?! На тренировку с Гуллитом и Манчини! «Спасибо, Свен, но вы понимаете, колено, с тренировками я уже давно, к сожалению, закончил». «Жаль», — сказал наставник чемпионов Италии и отправился в отель к будущим тренерам грозненского «Терека», английского «Манчестер Сити» и «Интера», сборных Сербии и Украины. В общем, стать футболистом было не суждено, хотя удивительным образом я оказался в шаге от чуда, но чудо произошло чуть позже, когда я практически с улицы попал на НТВ в программу «Футбольный клуб». Как попал? Да очень просто: написал письмо, отправил его по номеру факса редакции, который в те времена обязательно был в титрах в конце любой телепередачи. Мне ответили, пригласили на собеседование. Я пришел и остался, тем более, что как раз в ту осень запускался первый в России спутниковой спортивный канал.

Так бывает: оказался в нужное время в нужном месте, наставники оказались хорошие ну и футбольное, пусть и любительское, прошлое пригодилось. Спасибо папе.

Конечно, я помню свой первый репортаж. Это был конец 98 года, нужно было переозвучить матчи чемпионата мира, и мне предложили игру Италия-Норвегия, а уже в 99 я дебютировал на федеральном НТВ матчем отборочного раунда Лиги чемпионов ЦСКА — «Мельде». Первый матч ЦСКА выиграл 2:0, моя работа устроила руководство, и я оказался, что называется, в обойме, однако уже через две недели после этого мог вылететь из нее раз и навсегда. А дело было так. Ответный матч из Норвегии должен был комментировать, кажется, Владимир Маслаченко, но наш директор Алексей Бурков, которому я, собственно, во многом и обязан тем, что получил шанс стать комментатором, позвонил чуть ли не в день матча и сказал, чтобы я приезжал работать. Я приехал.

Та игра, наверное, одна из худших в современной истории ЦСКА. После матча разъяренные болельщики, отправившиеся на такой сложный и далекий выезд, бросали шарфы в холодные воды норвежских фьордов, а я думал, что на следующий день мне не стоит ехать в Останкино, потому что на телевидении я больше не работаю.

У ЦСКА совсем ничего не получалось. В принципе ЦСКА провел типичный для большинства российских команд матч на выезде, когда, казалось бы, все ясно, соперник слабее, и нужно всего лишь довести дело до победного конца, но именно в таких случаях зачастую и возникают проблемы. Возникли они и у ЦСКА, к тому же получил красную карточку Холик.

Я растерялся, как и сама команда. И не знал, что делать, как вести репортаж, да еще и на огромную аудиторию федерального канала, когда российская команда беспомощно проигрывает норвежским рыбакам. Я комментировал, что-то говорил и думал лишь о том, чтобы все это поскорее закончилось. Работал я из Москвы, из большой нтвшной студии, откуда выходили новости, но теперь сидел один-одинешенек с наушниками на голове и перед маленьким монитором так как другого в студии не было. Аппаратная, откуда ведется трансляция — за стеной. Связь с режиссером и редактором — через громкую связь или наушники. Дверь в коридор плотно задраена, чтобы в эфир не попадали посторонние звуки. Если в студию кто-то входит во время трансляции, значит, произошло ЧП. И оно произошло. При счете 4:0 в пользу норвежцев дверь в студию открылась, кто-то вошел и протянул мне листок бумаги. Отключив эфирную кнопку, я дрожащими руками развернул листок. Там редакторской рукой было написано: «Звонил Бурков и просил передать, чтобы ты немедленно (подчеркнуто три раза) прекратил учить их играть в футбол». Пять восклицательных знаков. Я понял, что моя комментаторская карьера за кончилась, едва начавшись. Кое-как закончив репортаж, я поехал домой, на самом деле раздумывая о том, стоит ли ехать на следующий день на работу. Мобильный телефон тогда использовался только в крайнем случае, поэтому вечером мне никто не звонил.

Утром я все-таки поехал в телецентр. Вошел в лифт, нажал кнопку нашего 8 этажа и по дороге наверх думал о том, что только бы не наткнуться на Буркова. Сейчас, думаю, выйду из лифта, сразу же направо — спрячусь в туалете, а там перебежками, держа в поле зрения директорский кабинет, в редакцию забрать кое-какие вещи. Когда двери лифта отрылись на 8-м этаже, первым, на кого я наткнулся, был, конечно же, Алексей Иванович Бурков.

Бурков улыбнулся, протянул руку. Я в ужасе, думаю, сейчас скажет, спасибо, до свидания!

— Привет! Молодец, хорошо отработал!

Я в еще большем ужасе, не верю своим ушам. Бурков уже было собрался идти дальше, остановился, вернулся.

— Да, единственное замечание: ну не учи ты их играть в футбол! Понимаешь, это выглядит смешно, ты попасть по мячу не можешь, а объясняешь профессиональным футболистам, что им делать.

— Как это не могу?! — обиделся я. — Конечно, не чемпион мира, но все-таки чемпионат Москвы выигрывал, медали дома там всякие имею, грамоты…

— Ты играл в футбол? — удивился Бурков.

— Да, играл, 6 лет в «Спартаке-2»…

— Хм, не знал, ну тогда вообще нет никаких к тебе вопросов.

И я стал комментатором. Сначала обзоры английской премьер-лиги, потом матчи чемпионата Англии, а затем, когда уехал на Украину комментировавший у нас Серию А Савик Шустер, пригодилось мое знание итальянского языка, и я стал работать на матчах чемпионата Италии вместе с Владимиром Маслаченко. Еще через несколько лет дорос до Лиги чемпионов.

Самая замечательная история, связанная с Лигой чемпионов приключилась со мной в 2010 году. Это история моей поездки на полуфинал «Интер» — «Барселона», выиграв который, «Интер» сделал решающий шаг к своему второму в истории Кубку чемпионов 40 лет спустя. Но сначала дела завели меня в Лондон, где я брал интервью у Андрея Аршавина, и поразился тому, с каким уважением о нем отзывались англичане, работавшие в рекламном агентстве, которое организовало это мероприятие. «Такой приятный, доступный парень, — говорили они. — Не то, что наши английские звезды. Видел бы ты, что тут было, когда на интервью приезжал Руни. Как шейха встречали, не иначе». В коридоре я наткнулся на уборщицу. То ли тайка, то ли филиппинка. «А вы, говорит, Аршавина знаете?» Я ответил, что да, знаю и более того в настоящий момент беру у него интервью, и в свою очередь спрашиваю, откуда уборщица из азиатской страны может знать русского футболиста. «Моя дочь его очень большая поклонница, — ответила женщина. — Как вы думаете, — продолжила она почти без всякой надежды в голосе, — у меня есть шанс взять у него автограф для дочки? Она будет счастлива!» Я ей говорю: «Пойдемте со мной». Зашли в комнату для интервью, я говорю Андрею: вот у этой женщины дочь твоя поклонница, распишись ей на чем-нибудь, пожалуйста…» Женщина остолбенела и только хлопала глазами, пока Аршавин на чем-то там расписывался, а когда он сам предложил ей сфотографироваться, то все это выглядело так трогательно, что вслед за женщиной чуть не расплакался от умиления весь английский офис. Однако история не об этом. Дело в том, что интервью было назначено на 14 апреля 2010 года, а 15 апреля из-за большой интенсивности извержения вулкана Эйяфьядлайекюдль было закрыто воздушное пространство над Великобританией, и я не смог вылететь на матч в Милан, но так как пропустить такой полуфинал мне совершенно не хотелось, я стал думать, как выбраться с отрезанного от внешнего мира острова. Впрочем, думал не только я один, но и десятки тысяч других людей, попавших в то же положение.

Когда я благополучно сел в мягкое кресло поезда, который мчал меня по континентальной Европе все дальше на юг в сторону Италии, я смотрел в окно на завораживающие швейцарские горные пейзажи и думал, что так бы и ехал дальше, из страны в страну, куда глаза глядят, пока деньги не кончатся. Теперь я точно, а не из литературы, знал, что мой дом там, где моя семья. И даже не там, где моя работа. Во время путешествия я подумал, что, сложись обстоятельства как-то иначе, я, наверное, смог бы устроиться в любой стране. Не по профессии, конечно, ну таксистом бы стал, в крайнем случае, в общем, не растерялся бы. И вообще, пока я ехал через всю Европу, толком не понимая, когда смогу вернуться к привычному образу жизни, подумал о том, насколько шаблонна даже моя творческая и вполне незаурядная жизнь. Сколько суетных, порой лишенных смысла, чисто механический действий я совершаю ежедневно. Даже хорошо, что все так сложилось с той поездкой — иначе вряд ли бы у меня возник повод обо всем этом задуматься.

На второй день, после того как закрылся «Хитроу», я без всякой очереди в офисе «Аэрофлота» на Пикадилли поменял дату вылета на субботу и пожадничал платить в агентстве 180 фунтов за билет на Евростар (поезд Лондон — Париж, который идет по тоннелю под Ла-Маншем), но пока была пятница, и я по-прежнему не осознавал масштабов бедствия, тем более, что был гостем компании, которая организовала интервью с Аршавиным, и у меня не было проблем с проживанием.

Я бродил по Лондону, который знаю настолько хорошо, что если бы мне предложили составить что-то вроде памятки и маршрута для приехавшего впервые в Лондон на футбол туриста, то начал бы так: мне повезло.

Да, мне повезло: почти все последние финалы Лиги чемпионов я был на стадионе. Это были разные страны, разные города, и всякий раз, если исключить родную Москву и афинский финал, который я комментировал, программа пребывания в городе, принимающим финал, была примерно одинакова. Отличается количество достопримечательностей, которые нужно непременно посетить, и удобство или отсутствие оного добраться до стадиона.

Как правило, зрители финала приезжают за сутки до игры, чтобы как следует окунуться в атмосферу главного международного матча клубного сезона в Европе. Болельщики играющих команд в большинстве своем приезжают в день игры, чтобы сэкономить на гостинице, так как цены в любом городе Европы в канун финала запредельные, и улетают чартерами сразу после матча. То есть, в лучшем случае помимо внутренностей стадиона они увидят Champions League Village (деревню Лиги чемпионов), которая, правда, редко располагается рядом со стадионом, хотя такое расположение лиго-чемпионской деревни дает многим болельщикам, которые следуют по маршруту аэропорт-стадион-аэропорт од ним днем, хоть как-то почувствовать атмосферу финала и понять, что они вообще-то в другой стране.

Из финалов, на которых мне удалось побывать, пожалуй, если говорить о настроении, самым зажигательным был афинский 2007 года, самым пресным — манчестерский 2003, а вот другой манчестерский финал — Кубка УЕФА, который выиграл «Зенит» — запомнился самой невероятной обстановкой в городе, которую только можно себе представить на футболе. Дело в том, что соперник «Зенита» по финалу был клуб из Глазго, из которого до Манчестера рукой подать, и вот в сам по себе не очень большой Манчестер приехало по разным оценкам от 150 до 200 тысяч болельщиков «Рейнджерс». Они прибыли с одним-единственным желанием — быть ближе к команде во время финала даже если не удастся попасть на стадион и, кроме того, непременно напиться до положения риз. Часам к трем дня Манчестер был смертельно пьян. В России, конечно, пьют, но в конкурсе на самую пьющую нацию британцы, не сомневаюсь, составят нашим серьезную конкуренцию. Такого я не видел больше нигде и никогда, и, надеюсь не увижу — 150 тысяч совершенно пьяных людей, мужчин и женщин, все как один облаченных в синие майки «Рейнджерс». Пиво лилось по тротуарам, что вода после приличного дождя. Многие еще до начала матча не могли ходить и мешками лежали среди потоков пива и прочей жидкости, стекавшей вдоль тротуаров. Это было зрелище, с которого как с натуры могли бы писать свои картины Босх или Питер Брейгель.

После проигранного финала пьяная толпа стала вести себя агрессивно. Я этого не видел, так как после комментария финального матча, нужно было еще для новостей НТВ записать интервью с руководством. Я пошел к ВИП-выходу, который никем не охранялся и был отделен от улицы обычной переносной загородкой. Вышла тогда бывшая губернатором Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко. Без охраны, так как это на европейском футболе не принято, и в сопровождении буквально двух-трех человек. Подошла к нашей камере, начала давать интервью, делиться впечатлениями от большой победы. Вдруг рядом с камерой образовался шотландец. Определение «пьяный» было бы комплиментом его состоянию. Он был настроен, прямо скажем, не очень дружелюбно и ко всему прочему под мышкой он с трудом удерживал огромную стеклянную бутыль литров на 50 с остатками напитка внутри. То есть одного неосторожного движения было достаточно для очень больших неприятностей. От губернатора Санкт-Петербурга пьяного шотландца отделял заборчик по пояс. Ни полиции вокруг, никого. Шотландец нагнулся почти вплотную к Валентине Ивановне и громко проорал ей в лицо клич болельщиков «Рейнджерс»: «We are the people!» («Мы — те самые, правильные люди» — в том смысле, что кто болеет за «Рейнджерс» — правильные, настоящие люди, а вот те, кто за другую команду из Глазго — «Селтик» — неправильные). Надо отдать должное выдержке Валентины Ивановны, которая не шарахнулась в сторону, не испугалась ни шотландца ни его опасной стеклянной тары и громко и внятно произнесла, обращаясь к нему: «Do you speak English?» В ответ — неразборчивое мычание. Матвиенко с интонациями педагога и руководителя повторила вопрос: «Do you speak English?» Здесь следует сказать, что над порой действительно совершенно непонятным даже для английского уха шотландским акцентом часто подтрунивают, а эксцентричного нападающего сборной Шотландии Данкана Фергюссона английские газеты так и вовсе дразнили, вынося в заголовки предложения научиться ему наконец говорить по-английски. Скорее всего, Валентина Ивановна не могла этого знать, но своим вопросом шотландца просто уничтожила. Он не нашелся, что ответить, и был вынужден слабо передвигая ногами ретироваться, а мы благополучно дописали интервью, после чего бросились за автобусом, чтобы успеть на чартер. А вот тем, кто остался в Манчестере в ту ночь, не повезло. Город был на осадном положении, тысячи пьяных болельщиков «Рейнджерс» бесчинствовали на улицах. В этот момент группа моих знакомых болельщиков «Зенита» окольными путями пыталась пробраться к отелю, который находился в самом центре шотландского дебоша. Вдруг они оказались на довольно узкой улице, и навстречу им двинулась агрессивная толпа человек из 20. Наши болельщики ринулись назад, дорога упиралась в небольшую площадь, дальше еще узкая улица, где преследователи наверняка догонят. Отступать некуда. К счастью, на площади оказалась машина с человеком за рулем. Они кидаются к нему и благо свободно владеют английским, умоляют подвезти до отеля. Человек, несмотря на явно неблагоприятную вокруг обстановку, спокойно отвечает, что отель ему не по пути. Ребята его просят:

— Ну отвези хотя бы туда, куда по пути, куда, кстати, едешь? — Я еду в Ливерпуль, очень тороплюсь, и больше нигде останавливаться не собираюсь, — последовал ответ. — Ну до Ливерпуля-то довезешь? — взмолились питерцы. — До Ливерпуля довезу.

Он посадил болельщиков «Зенита» и увез их с площади в тот самый момент, когда на нее уже врывались злые шотландцы. Отель этих ребят находился в двух кварталах, но они честно проехали 40 миль до Ливерпуля, боясь, что водитель передумает, и высадит их посреди бесновавшегося Манчестера.

А в 2003 в финале Лиги чемпионов играли две итальянские команды, чьи болельщики приехали в день игры и сразу же отбыли на родину, поэтому никакого ощущения финала в тот год не было вовсе. А вот Афины я запомню надолго, тем более, что он был до описанных событий в Глазго. Во-первых, забираясь по довольно высокой горе к Акрополю, я попал под какой-то невообразимый ливень, под которым промок буквально до нитки не столько я, сколько мой новенький, только что полученный загранпаспорт. Его потом пришлось сушить феном, из-за чего паспорт скукожился и превратился в утративший прямоугольную форму предмет, но продукт в целом оказался качественный — внутреннее содержание не пострадало, и я благополучно с этим паспортом путешествовал до конца срока его действия. Во-вторых, в афинском финале играл «Ливерпуль». Не самый близкий выезд для болельщиков этого клуба, но набиравшая тогда обороты авиакомпания EasyJet в качестве промо-акции везла болельщиков в Афины почти задаром. В результате, в столице Греции на центральной площади образовалось временное поселение ливерпульцев. Их приехало около 50 тысяч, причем почти все без билетов. Да и не собирались они идти на стадион. Когда речь идет о финале с участием любимой команды, тут важен сам эффект присутствия, можно обойтись просмотром в пабе, баре или просто потусоваться на улице с толпой таких же безбилетных туристов — главное быть на месте события.

Мы часто говорим об отсутствии культуры у наших соотечественников. Но все познается в сравнении. Несколько тысяч пьяных англичан, а напитки они поглощали в каком-то невероятном количестве, к вечеру стали по-настоящему напрягать в принципе тихий и спокойный туристический город. Ну то есть точь в точь Манчестер в 2008 только шотландцы там выпили на несколько цистерн больше, чем англичане в Афинах. Я допустил стратегическую ошибку и поехал на стадион на метро и попал как раз в вагон, который был битком забит такими персонажами. Они орали, курили и справляли нужду прямо себе под ноги, а дорога до стадиона была неблизкая. Спать все эти люди, не имевшие денег на отель, отправились в аэропорт. У меня был ранний вылет, и в афинском аэропорту наблюдалась картина, как на поле боя после сражения: весь пол, сотни квадратных метров во всех залах вылета и прилета был устлан телами спящих в ожидании чартеров людей. Поскольку все они прилетели на день без вещей или в лучшем случае с небольшим рюкзачком, зрелище было в самом деле странное. В любом аэропорту всегда есть люди, которые живут там в пограничной зоне, иногда подолгу. Об этом даже фильм сняли с Томом Хэнксом. Мало ли — с визой проблемы, паспорт потерял и т. д. Но это буквально несколько человек, не больше, на весь аэропорт, которые мирно сопят себе в уголке, отгородившись своими чемоданами и баулами. Здесь же люди лежали на полу, прямо посреди дороги, буквально вповалку: вот где у кого села батарейка, там и прилег. Сотни тел. В основном в шортах и шлепанцах. Многие без маек, полуголые — жара-то страшная была. И в цветных наколках на полтела — у англичан, особенно у болельщиков, это непременный атрибут. Незабываемое зрелище — сотни полуголых тел в наколках, лежащих на полу в красивом и современном здании афинского аэропорта.

Лондон. Здесь на различных футболах я был так много раз, что туристический маршрут с тем, кто приехал в Лондон на футбол в первый раз, я могу пройти вместе с закрытыми глазами.

Гд е бы ни располагался ваш отель, садимся на метро и отправляемся на станцию Westminster. Попадаем в самый центр города. В Аббатство не идем, билет недешевый, да и для начала вполне достаточно внешнего впечатления. Вообще, замечу в скобках, Лондон — это город, который часто страдал от пожаров и в одном из них, относительно недавних — 200 с небольшим лет назад, — сгорел дотла. Ну и во Второй Мировой городу тоже досталось изрядно, поэтому таких древних памятников архитектуры, как в средневековой Европе или Шотландии, в Лондоне вы почти не найдете, зато Лондон — это царство музеев. Любой тематики и на любой вкус. Однако это для ваших планов на будущее. Если у вас один день — забудьте о музеях. В другой раз. А сейчас идем по мосту через Темзу к колесу обозрения. Можно прокатиться. Это дорого, но того стоит: в хорошую погоду шикарные фотографии обеспечены. Как и приличная очередь, которую предстоит отстоять. В плохую погоду не стоит тратить на колесо время и деньги, а лучше насладитесь видом Биг Бэна и здания

Парламента на другой стороне реки. Это вы уже много раз видели на открытках и в телевизионных заставках. Пришло время увидеть своими глазами, а заодно погуглить, что такое Пороховой заговор.

Дальнейший маршрут зависит от того, как долго вы способны ходить пешком. Конечно, стоит пройтись по Лондонскому мосту, но он прилично в стороне, и прогулка туда отнимет силы и время. Однако если вы непременно хотите посетить Тауэр, который как раз напротив Лондонского моста и расположен, то, наверное, имеет смысл съездить туда утром в день матча. Я лично средневековых замков видел достаточно и как-то вполне обхожусь без прогулок вокруг Тауэра, тем более, что здание, которое все видят, довольно современное — 18 века, от оригинальной кладки не осталось почти ничего, а чтобы что-то увидеть, нужно попасть внутрь, то есть опять-таки билеты, очередь.

Лондон — это парки. Лондон — это узкие улицы, битком запаркованные вдоль тротуара так, что едва расходятся машины встречного направления, но полицейские гоняют так, будто каждый из них Хилл или Мэнселл. Лондон это пабы. Лондон — это шопинг. Как человек, часто бывающий в Милане, скажу честно: шопинг в Милане — фикция, если вы, конечно, не поклонник итальянских дизайнеров, тогда, да, конечно, Монте Наполеоне ждет вас, но чтобы одеться модно, стильно и оригинально — только Лондон. А еще Лондон, конечно, — это люди. Люди, приехавшие со всех концов некогда необъятной Британской империи и занявшие сегодня целые лондонские районы так, что в некоторых из них нет надписей на английском — только по-арабски, недаром злые языки называют Лондон Лондонистаном. Вот дорога в Олимпийскую деревню проходит через такой район. Не удивляйтесь. Это современный Лондон.

Обилие выходцев из самых разных уголков мира и множество туристов дают возможность иностранцу чувствовать себя в Лондоне комфортно и не ощущать неловкости из-за отсутствия правильного английского произношения. Правда местные лопочут на таком английском, что его понять не менее сложно, чем классический лондонский кокни. Я, например, по образованию вообще-то преподаватель английского языка, но в Лондоне всегда веду себя как глухой, потому что на каждую реплику местного переспрашиваю: «А? что? что вы сказали?» Потому что с первого раза непонятно.

Ах да, парки. От колеса обозрения возвращаемся на площадь у Парламента и идем по Парламент-стрит и Уайт холлу к Трафальгарской площади. Вспо минаем, кто такой адмирал Нельсон. А заодно и футбол. Ведь сэр Алекс Фергюсон — великий британский тренер — любил повторять фразу Наполеона, который объяснял поражение от английского флота в Трафаль гарской битве тем, что его адмиралы не умели рисковать. Вот и говорил сэр Алекс, что футбол без риска невозможен. Далее на Молл и к Бэкенгемскому дворцу. Мне как-то удалось случайно застать там смену караула, но там все время такая толпа с фотокамерами, что лучше, по-моему, не толкаться.

Расположившись лицом ко дворцу, идем правее и углубляемся в Грин-парк. Отдохнуть прямо на газоне в тени ветвистых вековых деревьев с осознанием того, что находишься в самом сердце огромного мегаполиса, который когда-то был центром мира, да и во многом остается им до сих пор — без этого ощущения из Лондона уезжать нельзя.

Следующий парк — Гайд-парк. Он большой, в нем в темноте даже можно сбиться с пути. С одной стороны знаменитый Найтсбридж, двигаясь по которому, вы окажетесь в фешенебельном Кенсингтоне, откуда и до стадиона «Челси» «Стэмфорд Бридж» недалеко, но не пешком. С другой стороны — торговая Оксфорд-стрит, по ней направо и по Риджент-стрит — вот где лучший в Лондоне шопинг — попадаем на знаменитую Пикадилли с известным каждому рекламным углом, где много лет мерцает и еще будет мерцать сто лет реклама TDK. Говорят, японцы купили это рекламное место ровно на такое количество лет.

Собственно, у вас получилась отличная прогулка по Лондону! Устанете так, что больше уже не захочется ничего, кроме как в отель. Однако не посмотреть, что такое вечерний, тусовочный Лондон было бы очень неправильно. Если вы в мужской компании, то не стоит даже и тратить время на считающийся развратным Сохо. Вас заманят в бар, вы купите девушке бокал шампанского, если повезет, фунтов за 20, может, и больше. И никакого разврата, забудьте, еще и за вход, кажется, надо платить, я сам в такие места давно не хожу — пустая трата денег. Хотя если вам любопытно посмотреть, как целуются без зазрения совести молодые люди за столиками кафе и баров, — такого в Сохо на каждом шагу. Нет, отправляйтесь лучше на метро в Ковент-Гарден до одноименной станции или до Холборна. Дальше пешком. Не заблудетесь. Там масса заведений, но имейте ввиду, что в действительно хорошие места нужно заказывать столик заранее или ждать в очереди, пока стол освободится. Бывает, что и час, и больше. В общем, если наткнетесь на место, где нет очереди, я бы не рекомендовал туда заходить.

Конечно, не возможно успеть все за один день, но если есть чуть больше времени, сойдите с туристических маршрутов. Пойдите от Парламентской площади не по Уайтхоллу, а в другую сторону вдоль Темзы и потом правее в город. Это и есть настоящий Лондон. Где нет туристов, зато на тихих улочках есть то, что уютно называется local pub, со стаканами, которые можно оставлять прямо на асфальте или на подоконнике и замечательным, чисто лондонским законом, согласно которому с полным стаканом нельзя выходить на проезжую часть, народ теснится на тротуаре вдоль дороги напротив паба, каждый со стаканчиком чего-нибудь бодрящего в руке. И галдеж, настоящий лондонский галдеж, который непременно нужно услышать и застать где-то в конце рабочего дня. Потому что пропустить стаканчик после работы в пабе, очень громко при этом разговаривая, у англичан — это традиция.

Насчет стаканчика в пабе раз вышла такая история. Дело в том, что я знаком с артистами балета Большого театра. Многие из них очень любят футбол, более того, когда я работал на радиостанции «Серебряный дождь», мы играли со сборной Большого театра на битком забитой Малой спортивной арене стадиона «Динамо». Знакомство с членами труппы позволяет не только иной раз пройти в театр по контрамарке, но и — почти как посмотреть футбольный матч прямо из-за ворот — увидеть спектакль из-за кулис.

Это было как раз в Лондоне. Я прилетел к коллегам Денису Казанскому и Тимуру Журавелю помочь в организации интервью с большим любителем футбола, знаменитым пианистом Де ни сом Мацуевым, который был в столице Англии проездом, а у Большого театра как раз в это время шли гастроли в Конвент Гардене. Мы сняли отличное интервью, а потом все вместе зашли в паб, который располагается аккурат на углу напротив театра, и продолжили беседу о футболе и не только за пинтой-другой истинно британских напитков. Потом Денис Мацуев ушел, а его место заняли мои знакомые балерины Большого театра, которые не были заняты в вечернем спектакле и поэтому уже могли позволить себе пинту-другую. А вы думали, балерины не пьют?! Вот Денис Казанский тоже думал и очень удивлялся, но еще больше, когда девушки сообщили, что проголодались, что еда в английских пабах, особенно в этом, который около театра, за месяц гастролей надоела, и поэтому не пойти ли нам всем вместе в «Макдональдс», где балерины немедленно заказали все самое калорийное, но больше всего Дениса потрясла картошка фри с майонезом. Поев и запив все это дело пивом, балерины стали совсем добрыми и спросили, не хотим ли мы посмотреть спектакль (давали в тот вечер «Пламя Парижа») из-за кулис. Известные деятели культуры Казанский и Журавель не то что за кулисами не были, они честно признались, что им в принципе на балете бывать не доводилось, и потому с радостью согласились. До начала спектакля, видимо по чисто футбольной традиции, мы продолжили коротать время в пабе за парой-тройкой пинт. Часам к семи, чувствуя прилив сил и тягу к культуре, мы двинулись через переулок ко входу для артистов. Нас встретила Даша, дала какие-то бейджики, из которых следовало, например, что Тимур Журавель — балерина по имени Марианна, но охранник не обращал никакого внимания на людей, которые проходят в сопровождении девушки в балетной пачке, понимая, что вряд ли они могут быть здесь чужими.

За кулисами в целом мы вели себя прилично, правда Тимур иногда хватал всякий реквизит («Пламя Парижа» — это балет про французскую революцию), то алебарду, то ружье, но на сцену не выбегал. Денис подбадривал балерин, вбегавших за кулисы перевести дыхание, разве что не бодрящими похлопыванием по плечу, как футболиста, который готовится к выходу на замену, и провожая девушек на сцену криками из серии: «Наташа, давай!» Я все ждал, когда Денис крикнет: «Россия, вперед!», но коллега Казанский несмотря на пару-тройку пинт все-таки помнил, чтобы действия спектакля происходит во Франции. В общем, было весело.

В спектакле есть женский персонаж — Старуха Жаркас, такая вся мрачная, в черном одеянии, с седыми, всклокоченными волосами, прикрытыми большим капюшоном. Спектакль уже близился к кульминации, мы стоим себе уже совсем тихо за кулисами, вспомнив о том, что есть «Айфоны», и надо на память хоть что-то снять. Рядом с нами находятся разные другие люди, которые тоже снимают кто на телефон, кто на камеру. В общем, не только мы. И вот Старуха Жаркас, станцевав свой номер, вбегает за кулисы, оказывается прямо перед Тимуром, и, не снимая капюшон, что добавило сцене значимости, громко прошипела: «Так, опять ты здесь снимаешь! Немедленно! Я сказала — немедленно прекрати срывать спектакль! Если ты немедленно не прекратишь, я вызову охрану!» С этими словами Старуха Жаркас убегает обратно на сцену. Мы ничего не понимаем, на всякий случай прячем телефоны в карманы и молча переглядываемся. Остальные как снимали, так и продолжают снимать на свои гаджеты. Тут снова вбегает Старуха Жаркас, которая, видимо, еще не успела выйти из роли, и под стать своему персонажу злобным голосом кричит Тимуру: «Ты все еще здесь?! Опять снимаешь? Я тебя сейчас выведу отсюда! Охрана!» Тут же появился какой-то англичанин, который без лишних слов и рассуждений грубо схватил Журавеля за руку и потащил, как нашкодившего школьника, к выходу на глазах у всего Большого театра. Это был полный позор. Нас с Денисом никто не трогал, но мы решили последовать за коллегой. Попытки выяснить, что случилось, ни к чему не привели. Тимура вывели за двери театра. На прощание англичанин сказал ему сакраментальное: «Never, never coming in again!» (Больше сюда никогда не возвращайся!)

Так комментатор Тимур Журавель вошел в историю как единственный русский, которого выгнали из театра «Конвент Гарден». Выяснить, с кем Тимура перепутали, нам ни в тот ни в последующие дни не удалось.

Театр «Конвент Гарден» стоит, как и сотню лет назад, а вот старого, легендарного «Уэмбли» больше нет. После длительных и непростых дебатов было решено сносить все до основания, в том числе и символы старого стадиона — две башенки. Ну народ как-то быстро о них забыл. Новый «Уэмбли» это шедевр спортивного зодчества. По стадиону водят экскурсии. Однажды там стоит побывать, но как и лондонские музеи, наверное, не все — сразу. Хотя многие туристы все-таки из многих музеев предпочитают Мадам Тюссо. Когда я оказался там в первый раз, то из футболистов там была лишь фигура Дэвида Бэкхема, глядя на которую я невольно задумался о том, почему именно он…

Дэвид Бекхэм. Один из самых узнаваемых персонажей современного спорта.

Считается, что для любой девушки одна из главных задач в жизни — удачно выйти замуж. Ну, по крайней мере, смысл поговорки, что не родись красивой, а родись счастливой, как раз в том и заключается: счастье для женщины — дом и семья. О мужчинах редко говорят: как же удачно он женился! А если и говорят, то с некоторым пренебрежением, вроде как не по-мужски это как-то: быть обязанным своими успехами и благополучию социальному положению жены или капиталу ее родителей.

Своими достижениями в качестве рек ламного лица различных брендов и повсеместной узнаваемости Дэвид Бекхэм, конечно же, обязан своей жене Виктории Адамс, ведь именно она ввела его в мир шоу-бизнеса, когда на пике мировой популярности была группа Spice Girls, в которой она пела и которая дала ее участницам невероятные рекламные возможности.

Однако одно дело привести мужа за ручку в рекламное агентство, а другое дело оставаться востребованными и в центре мирового внимания на протяжении более десяти лет, когда уже не 25, когда полный дом детей, когда группу Spice Girls забыли, как и девичью фамилию Виктории Бекхэм, когда на протяжении последних нескольких лет сам Дэвид переходил из клуба в клуб, нигде не имея постоянного места в основном составе, и с 2009-го года не вызывавшийся в сборную Англии.

Значит, дело не только в удачном стечении обстоятельств и грамотной работе рекламного агентства.

Виктория показала Дэвиду дорогу в мир, который существует параллельно с футболом, она помогла сделать первый шаг, но дальше это уже исключительно его заслуга, что он сумел соединить эти два мира в себе, став самым востребованным и высокооплачиваемым спортсменом в рекламе и при этом не растеряв в себе футболиста. Можно говорить, что угодно, но повязку капитана сборной Англии не дают только за то, что на игроке хорошо сидят трусы.

Бывший игрок сборной Англии Крис Уоддл сообщил, что Бекхэм не входит в число 1000 лучших футболистов в истории игры. При этом Крис не огласил свой список, однако есть подозрение, что себя в этой тысяче он бы не обошел вниманием. Однако фильм «Играй, как Бекхэм» получил свое название именно в честь не входящего в эту тысячу Дэвида, а не кого-то из них. Это и есть ответ Уоддлу и другим злопыхателям.

Главный тренер собранной специально под лондонскую Олимпиаду объединенной команды Великобритании Стюарт Пирс решил доказать, что он как тренер круче футболиста Бекхэма, всем назло не взял его в сборную и провалился. Типичный пример желания возвыситься за счет другого, более яркого и талантливого человека. Зависть — это то, с чем приходится ежедневно сталкиваться успешным людям. Особенно успешным приходится сталкиваться с особенной формой зависти.

Чего только ни говорили в шутку или всерьез другие известные британские футболисты, которые все никак не могли взять в толк, почему же вся слава досталась не им; каких только мерзких песен в адрес Виктории Бекхэм не пели болельщики команд, к которым приезжал в гости «МЮ», когда несколько тысяч фанатов хором скандировали непристойности на всяком угловом ударе, который отправлялся бить Бекхэм от их трибуны; как только не ревновал сэр Алекс Фергюсон к тому, что Дэвид не все свое время посвящает футболу и «МЮ», а еще и смеет появляться на светских приемах, участвовать в рекламных кампаниях на других континентах, в то время как его товарищи готовятся к матчам.

Надо отдать Бекхэму должное, просто за то, что он Бекхэм, его в состав не ставил ни один тренер. Более того, рикошетом от своей славы и популярности в качестве звезды шоу-бизнса, он наполучал шишек более чем достаточно, ведь толпа с радостью разрывает в клочья поверженного кумира и не прощает ошибок.

Ведь болельщики помнить будут не то, как Бекхэм вышел с капитанской повязкой после сильнейшего отправления на матч с Эквадором на ЧМ-2006, сделал игру и вывел как обычно плохо игравшую сборную Англии из группы, а помнить будут красную карточку на ЧМ-98 в матче с Аргентиной, где провокатор Симеоне, позже признавшийся, что у него была задача вывести Бекхэма из себя и спровоцировать удаление, все-таки своего добился. А ведь именно в 98 и начался путь Бекхэма к мировой славе. Выходит, что вопреки обстоятельствам.

А футболистом-то Бекхэм был прекрасным. Может, он и не входит в 1000 лучших игроков мира, по версии Уоддла, но мало кто умел исполнять так же красиво и точно, как Бекхэм навесы с фланга. И уж точно он входит в число лучших мастеров «стандартов» (штрафных, угловых и прочее), по версии тех, кто хоть что-то смыслит в футболе. Стоит ли напоминать, кто подавал оба угловых в финале Лиги чемпионов 99 года с «Баварией», после которых «МЮ» забивал одни из самых важных голов в истории клуба?

Кажется, что жизнь Бекхэма очень подходит для сценария фильма о том, как добиться успеха. Да, но только в том случае, если сценарист уделит особое внимание тому, что успех вовсе на свалился Дэвиду на голову, а стал результатом ежедневного труда на футбольном поле и за его пределами, и расскажет о том, что далеко не все в его карьере было гладко и сказочно, ведь это только в сказке главный герой избавлен от попадания в такие дурацкие ситуации, как Дэвид, когда он представлял заявку Англии на проведение ЧМ-2018, и весь мир услышал, что Бекхэму гораздо больше идет, когда он молчит. И не испытал бы сказочный персонаж такого глубокого разочарования, как Бекхэм, когда Стюарт Пирс не включил Дэвида в олимпийскую сборную Великобритании, в которой Бекхэм мечтал сыграть и вовсю готовился к турниру.

Он получал травмы и критику, его носили на руках, а затем освистывали болельщики клубов, из которых он был вынужден, по решению своих менеджеров, уходить в маркетинговую аренду, ведь звезда такого масштаба зарабатывает не только сам, но и дает возможность есть хлеб с маслом, да еще и с икрой, десяткам людей, которые зарабатывают на нем.

Его порой не по статусу и необоснованно, а порой и просто обидно не приглашали в сборную, он сидел, не всегда справедливо, на лавке в клубах, где мог бы играть чаще, но при этом побил кучу всяких рекордов по количеству матчей там и сям, став первым англичанином, который выигрывал титул чемпиона четырех стран.

Бекхэма ругали и скептически оценивали его футбольные возможности, а он так улучшил продажи клубной атрибутики мадридского «Реала», что на это обратил внимание Forbes. У владельцев «Лос-Анжелес Гэлэкси» сразу же все наладилось с бизнесом в Китае, на чей рынок они никак не могли выйти, пока их китайские партнеры не узнали, что с американской компанией связано имя Бекхэма, а болельщики «Гэлэкси» купили на 11 тысяч абонементов больше, чем сезоном ранее, узнав, что клуб подписал контракт с Дэвидом. Вряд ли такой интерес вызвал бы футболист, который совсем ничего не смыслит в своем деле.

Бекхэм вовсе не сказочный персонаж и не герой комиксов. Он человек, со всеми радостями и несчастьями, с которыми приходится сталкиваться каждому из нас, разве что кино не про всех из нас снимают. Бекхэм много трудился, чтобы фильм назвали в честь именно его. Да, огромную роль в его успехе сыграла жена, да, может быть, и вообще не было бы такого футболиста, если не увлечение игрой его родителями, которые отвели сына в футбольную школу и не в какую попало, а в «МЮ», хотя сами были из Лондона.

Да, и пример Бекхэма характерен, очень многое зависит от людей, которые нас окружают, особенно от людей близких, но этого мало для того, чтобы сделать такую карьеру, как Дэвид Бекхэм. Нужно еще умножить все это на талант, труд, и умение продолжать двигаться вперед (вот где нужна поддержка тех, кто рядом), когда что-то не получается, что-то идет не так.

И вот тогда, если, конечно, еще и повезет, можно стать моделью не только на поди уме но и для уже нескольких поколений мальчишек и, кстати, девчонок тоже во всем мире.

Как и Криштиану Роналду, чья фигура теперь тоже находится в лондонском музее Мадам Тюссо.

В тот год, когда случилось извержение вулкана, в музей я не пошел, да и вообще впервые, пожалуй, я не испытал восторг от пребывания в Лондоне, хотя до сих пор был убежден, что это мой любимый город. Но вдруг выяснилось, что когда ты в Лондоне не тусуешься, не находишься дома (друг, у которого я всегда там останавливаюсь, как раз был в Москве), не работаешь, не имеешь возможности заняться домашними делами, а вынужден скитаться по городу (в отеле находиться невозможно, потому что в Лондоне даже хорошие отели — плохие и неуютные), ждать вечера, когда заканчивают работу лондонские знакомые, с которыми можно скоротать вечер (хорошо, что хоть они есть, иначе совсем тоска), так что с учетом всего этого в тех обстоятельствах, в которых я оказался, выяснилось, что Лондон НЕВЫНОСИМО дорогой город. Я снял с утра 100 фунтов (это примерно 200 долларов), к вечеру они кончились. А ведь вроде ничего не покупал, даже ел в «Бургер-Кинге» (ненавижу ходить в ресторан один). Пошел в кино на дневной сеанс — поход в будний день в Лондоне на дневной сеанс не на лучшие места (залы оба раза, кстати, были пустые) с традиционным набором из пепси и поп-корна обошелся в 30 фунтов. Бред какой-то. Я понял, что если не улечу в субботу, надо бы подумать о том, как выбираться на континент другим способом иначе останусь совсем без денег и не попаду в Милан на полуфинал Лиги чемпионов.

В ночь с пятницы на субботу я дал маху. Вечером в пятницу мои английские знакомые пригласили скоротать вечер за игрой в покер. Была весьма разношерстная компания, как и весь Лондон, — за покерным столом сидели русский, поляк, эмигрировавший в Англию 20 лет назад, поляк, эмигрировавший в Канаду 15 лет назад, швед, датчанка, латышка. Каждый принес, как это принято в Европе, свою выпивку, я купил за немыслимые 20 фунтов бутылку Stolychnaya, и, поскольку никто пить ее не стал, выпил на нервах все один, так что не помню, проиграл я или нет. Впрочем, кажется, выиграл 10 фунтов, которые в очень измятом виде обнаружил уже в Москве в одном из карманов… У хозяев, по моей просьбе все время был включен Интернет на сайте «Хитроу». Я следил за он-лайн табло. Вдруг, примерно в час ночи местного времени, на он-лайн табло «Хитроу» в самом его верху появился рейс на Москву, вылет в 6.55 (мой по билету в 12 дня). В общем, я понесся (с бутылкой водки внутри) в отель за вещами, а оттуда в аэропорт. В принципе мои рассуждения не были лишены логики: еще в офисе «Аэрофлота» было сказано, что наш самолет в «Хитроу» СТОИТ. Он ждет разрешения на вылет. Весь вопрос в том, когда разрешат. Кроме того, из постоянного чтения новостей БиБиСи я знал, что в облаке пепла есть некие дыры, через которые теоретически можно прорваться. Водка открыла мне глубинное понимание вещей, и я понял, что образовалась ниша, в которую наш самолет ринется в 6.55, взяв на борт тех, кто окажется поблизости. Вполне здравая мысль. Особенно после водки. И я кинулся в аэропорт. Как ни странно, он был открыт. Это лишь убедило меня в правильности принятого решения. Более того на табло значилось SU что-то там такое Moscow 6.55. Отлично! Лечу домой! А оттуда сразу в Милан на Лигу чемпионов! Поскольку времени было часа три утра, то есть до начала регистрации еще несколько часов, я решил поспать на лавочке, что с удовольствием и сделал. Проснувшись часов в 5, увидел, что светает, в аэропорту начинается какая-то жизнь, открываются кафе, появляются люди с багажом. Все нормально, короче. Даже люди, похожие на летчиков, тоже есть. Только вот стойки для регистрации не работают. Ни одна, хотя вообще-то открываются за два сорок до вылета. Но после Stolychnaya я на это не обращал большого внимания. Мало ли, может, так в самолет пустят. В 6 утра появились люди на стройке Air France, поскольку они с «Аэрофлотом» партнеры, я не сомневался, что у них все и узнаю. Французы сказали, что по их информации вылетов из «Хитроу» не будет еще минимум двое суток. Я с тлеющей надеждой, усиленной надвигающимся похмельем, уточнил, когда появится представитель «Аэрофлота», принялся его ждать, рейс-то на табло по-прежнему значится! Представитель, оказавшийся, естественно, говорившим на ломаном английском пакистанцем, явился в восьмом часу и подтвердил сказанное французами. Из отеля я уже выписался. Точно зная, что свободных мест там нет, а снимать номер где-то в другом месте, учитывая обстоятельства, и вообще оставаться на острове было бессмысленно, я решил поспать пару часов в аэропорту. Сон и несколько чашек кофе привели меня в чувство, и я поехал обратно на Пикадилли, так как пакистанец был не в силах никуда дозвониться и вразумительно сказать, на какую дату теперь перебивают билеты. Однако оказалось, что уехать из «Хитроу», который для всех нормальных людей, в первую очередь таксистов, которые к тому же не пили накануне, был официально закрыт, большая проблема. Я час ждал машину, вызванную каким-то сердобольным работником аэропорта по радио-такси. Приехал, естественно, палестинец, который говорил по-английски еще хуже, чем сотрудник «Аэрофлота». Поездка в «Хитроу» и обратно той ночью обошлась мне в 150 фунтов…

Офис «Аэрофлота» в связи с форс-мажором работал в выходной. Там была толпа. Потоптавшись несколько минут я услышал, что билеты перебивают только на рейс 22.30 со вторника на среду. Это никак не входило в мои планы. Я пошел в соседнее турагентство, которое предлагало давеча за 180 фунтов билет на поезд, но агентство в субботу отдыхало. Тогда я поехал на вокзал «Ст. Панкрас». Здесь надо заметить, что ко всему прочему в ту субботу у меня истекала британская виза. Я понимал, что в связи с извержением вулкана, скорее всего больших проблем в связи с просрочкой не было бы, но дело в том, что виза у меня была двухлетняя (надо же было ей кончаться именно под извержение вулкана!), и следующую я собирался просить на 5 лет. А вдруг в связи с просрочкой даже по объективным причинам у меня могли бы возникнуть проблемы? Вобщем, я решил, что нужно постараться уехать с острова в срок. К этому времени я уже знал, что на паром из Дувра в Кале билетов нет до вторника, что машины взяты в аренду все до одной и у всех компаний, да и мест на поезде или пароме нет на несколько дней вперед, что англичан, оторванных от родного острова, вывозят домой с континента вооруженные силы Великобритании… Оставался единственный шанс уехать — Евростар.

Приехав на вокзал, я обнаружил толпу, как во время эвакуации, и объявление, что билеты проданы на неделю вперед. Проистекающее из советской жизни почти что врожденное недоверие к официальным документам, полное отсутствие альтернативы и надежда на тот самый пресловутый русский авось заставили меня встать в очередь в кассы, тем более, что делать было все равно нечего. У меня, к огромному счастью, оказалась действующая двухлетняя шенгенская виза, как раз французская, хотя неважно, просто забавное совпадение, при том что я во Франции за два года был ровно один раз, когда открывал эту визу перед финалом Суперкубка «Зенит» — «МЮ» в Монако, где снимал материал для НТВ.

Очередь прекрасно отражает особенности того или иного общества, раскрывает национальные характеры. Я медленно двигался в огромной, петляющей змее, состоящей из людей, детей, младенцев, груд чемоданов и тележек около ШЕСТИ часов. Я думаю, что в России в такой очереди за это время произошло бы как минимум несколько драк, люди бы женились и разводились, играли бы в карты или шахматы, был бы украден или потерян багаж, люди постоянно под-надавливали бы впереди стоящих, стоял бы ор в мобильные телефоны. Я же на международном вокзале в Лондоне в течение этих шести часов мило беседовал с соседями — американкой, пожилой англичанкой, молодой парой из Аргентины и студентами из Италии о том о сем. Мы покупали друг другу воду, бутерброды, отлучались в туалет без боязни утратить багаж. Никто не толкался, не лез вперед, не совался без очереди. Заметьте, что так себя вели люди, находившиеся в крайне возбужденном состоянии в связи с понятными обстоятельствами и полной неопределенностью. Американка, например, спешила к очень больной матери, и счет шел на часы, а она уже двое суток не могла выехать из Англии и не знала, сколько продлятся ее скитания и застанет ли она мать живой.

На исходе шестого часа я наконец попал к билетерше, видя как впереди стоявшие люди радостно потрясали купленными билетами на… вторник! Ну вторник, так вторник, у меня разве есть выбор? Подхожу к кассе, говорю, у меня виза истекает, посмотрите, вдруг что-то есть на сегодня. Она мне: «Что вы, это нереально, впрочем, сейчас отходят два последних поезда, если вдруг кто-то не подтвердил бронь и компьютер мне это выдаст, но вероятность, уверяю, равна почти нулю… О, — говорит, — вам невероятно, повезло, есть ровно одно место на два поезда». Я взял. За 169 фунтов (в четверг, напомню, мне предлагали за 180 без очереди). Через 20 минут я прошел французский паспортный контроль, еще через 20 был в поезде, еще через 2 с небольшим часа на Северном вокзале Парижа.

У моей жены в Париже много друзей, поэтому с размещением не было никаких проблем. Проблема была только одна — вторую неделю бастовали французские железнодорожники, особенно на южном направлении, машин же в аренду на континенте не было уже как два дня. Я видел сюжет по французскому ТВ о семье австралийцев с тремя маленькими детьми, которые с невероятными приключениями добрались из Англии в Париж, там им удалось взять каким-то образом билеты домой из Мадрида, который не закрывал все те дни аэропорт. Оставалось всего ничего — доехать до Мадрида, но в такси они не помещались. Поездки в те дни по Европе на такси были вообще в порядке вещей. Мне рассказывал один таксист в Милане, что поездки за пару тысяч евро из Милана в Лиссабон или Мадрид были в те дни совершенно нормальным явлением, а также о русском пассажире, который хотел уехать на такси в Москву из Милана, потому что аэропорт в Милане тоже почему-то был закрыт, русский предлагал 10 тысяч евро, таксист даже согласился, но ему не разрешила ехать жена; сюжет о человеке, который уехал из Брюсселя на такси в Осло я видел по телевидению лично… Так вот представьте, бедная австралийская семья не помещается в такси, да и денег у них ни на какие такси уже нет, а французские железнодорожники нашли самое подходящее время для забастовки и отменили единственный поезд, на котором австралийская семья могла успеть на свой рейс, потому что дальше им пришлось бы ждать вылета еще несколько дней и неизвестно откуда. Вот ведь невезение!

Мои французские друзья успокоили: на моем направлении забастовки не будет. Я взял через интернет билет на понедельник до Женевы, а из Женевы в Милан. Матч во вторник, я как раз успеваю.

Конечно, при всех прочих равных путешествовать нужно только поездом, но по Европе как ни странно самолетом получается дешевле, хотя гораздо менее удобно. В понедельник через 7 часов красивейшей дороги, особенно в ее швейцарской части, я был в Милане, который все эти дни определял смысл моего существования и перемещений: я мог бы сидеть до бесконечности в Лондоне, позвонить Федору Конюхову, чтобы он отвез меня домой на катамаране, уехать в Москву на электричках, соорудить воздушный шар или поехать в любую точку земного шара, куда бы вылетел самолет, чтобы оттуда через Азию возвращаться домой. Но у меня была цель: я хотел попасть на полуфинал Лиги чемпионов, а там уж будь что будет, язык знаю, в Италии уж точно не пропаду, а из Милана все-таки до Москвы существенно ближе, чем из Лондона.

Кстати, футболисты «Барселоны» тоже добирались на этот матч с приключениями. Так как аэропорт Милана был закрыт, знаменитая футбольная команда поехала на матч из Барселоны на автобусе. Говорят, люди в кафе на бензоколонках, где останавливался автобус, протирали глаза и думали, что это наваждение, не может быть: Месси собственной персоной занимает за ними очередь за чашкой кофе в обычном, придорожном кафе. Не может быть! Но это был Месси, а «Интер» с Жозе Моуринью воспользовался усталостью «Барселоны» после длительного переезда, выиграл матч, затем отбился на выезде и еще через пару недель выиграл свой первый Кубок чемпионов спустя почти 50 лет.

Улетел я, как и должен был, — в четверг на рейсе «Алиталии», через два дня после матча, в первый день нормального фун кционирования аэропортов Европы. Удивительно, но в самолете было несколько свободных мест.

Летел и думал: а ведь в самом деле все что с нами происходит — неслучайно. Иногда просто необходимо посмотреть на свою жизнь вот так вот, как бы со стороны. Вулкан и футбол предоставили мне эту счастливую и полезную возможность. Спасибо им за это!

И вот смотрю как бы со стороны и не верю, ну честное слово, не верю, что некоторые вещи действительно происходят или происходили со мной.

Ереван. Матч ветеранов России и Армении. Я лечу с российской делегацией в качестве ведущего торжественного вечера. В самолете сидим рядом с руководителем делегации Александром Мирзояном, тем самым, который не забил пенальти в финале Кубка СССР, в мой самый первый поход на стадион. Сидим, вспоминаем тот удар в штангу. А потом, уже по дороге из отеля на стадион, моим соседом в автобусе оказывается Федор Черенков. Я не люблю слово «кумир», но им для меня безусловно всегда был Федор Федорович. Мы давно были на «ты» (конечно, этот сон или кино, разве такое возможно в обычной жизни). Мне невероятно повезло. Когда-то я наслаждался игрой своего кумира по телевизору, но в один прекрасный день, на одном ветеранском турнире я играл за сборную журналистов против ветеранов «Спартака», и вот Юрий Гаврилов оказывается с мячом в нескольких метрах от меня, а Черенков рядом, в поле моего зрения. Затем произошло что-то странное: Юрий Васильевич сделал ногой как-то ВОТ ТАК, а Федор Федорович, который только что был кажется вот — руку протяни, уже у меня за спиной забивает в пустые ворота. Как он за секунду там оказался да еще и с мячом — до сих пор не понимаю.

Гаврилов, помимо того, что по-прежнему замечательно играет в футбол — без нарушения правил отобрать мяч у него по-прежнему невозможно, а своей волшебной левой он как и 30 лет назад отдает пас точно в ноги на любое расстояние — еще оказался и совершенно потрясающим рассказчиком. Помню, как на одном турнире все собрались вокруг дивана, на котором расположился Гаврилов, и стали слушать его байки. Травил он их с таким чувством юмора и с таким актерским талантом, что невольно думалось: да, действительно, если человек талантлив, то он талантлив во всем. Когда Гаврилов рассказывал свои истории, народ иногда просто покатывался со смеху. Мне запомнились две, с участием одного героя — защитника сборной СССР и тбилисского «Динамо» Тенгиза Сулаквелидзе.

Сборная СССР под руководством Малафеева готовится к важному матчу с Данией. Эдуард Васильевич славился своим вниманием к деталям, в частности, у него в отдельной тетрадке были записаны дни рождения всех футболистов. И вот на обеде Малафеев подходит к Сулаквелидзе и говорит от лица руководства сборной поздравительные слова. Сулаквелидзе сидит, ничего не понимает. Малафеев завершает поздравления, Тенгиз сидит, молчит. Тогда Малафеев начинает поздравления заново. Сулакве лидзе поворачивается к сидящему рядом Гаврилову: «Слушай, что ему надо?» Гаврилов говорит: «Да он же тебя с днем рождения поздравляет!» Тенгиз: «да у меня нет сегодня дня рождения!» Гаврилов ему: «да не может быть, чтобы Василич что-то напутал, у него же тетрадка есть специальная, где все записано, ты сходи, паспорт свой проверь!» Команда тихо давится от смеха, Сулаквелидзе действительно встает из-за стола и идет в номер. Вскоре возвращается. Злой, в руках держит паспорт и говорит:

— Слушай, это он виноват!

— Кто, он?

— Да жена мой! Я вчера из дома выхожу, а он мне говорит: «С Днем тебя рождения, Тенгиз!» Зачем так, а?

— Так сегодня, в День твоего рождения она же не могла тебя поздравить, ты же в сборной, вот она и поздравила тебя ЗАРАНЕЕ!

Тенгиз растерянно смотрит по сторонам, команда падает под стол.

На этом же сборе идет теоретическое занятие. Малафеев, очень любивший теорию, вслух рассуждает о том, как играть против датчан в обороне: зона или персонально, и как сдержать их лучшего нападающего с двойной фамилией Ларссон-Элькьяэр. Малафеев обращается к Сулак велидзе: «Тенгиз, вот скажи, как ты считаешь, зонно надо играть или персонально?» Сулаквелидзе отвечает: «Слушай, ты меня не спрашивай, да?» А Малафеев свое гнет: «Тенгиз, а ты сможешь сыграть против этого Элькьяэра персонально?»

«Нет, персонально играть не буду! А если надо с человеком — сыграю…»

Сулаквелидзе получает задание играть персонально против Ларссона-Элькьяера. Сборная выходит на игру. Сулаквелидзе говорит Гаврилову: «Слушай, покажи, где этот Эклер, какой номер?»

Матч проигран, Ларссон-Элькьяэр забил два мяча. Уставшие футболисты сборной СССР покидают поле. Сулаквелидзе по дороге в раздевалку говорит Гаврилову: «Вах, какой зверь этот Эклер, два забил, не смог его закрыть, хорошо еще, что Ларссон не играл…»

А Гаврилова я запомнил в 1982 году. Мы сидели на трибуне с отцом под проливным дождем. «Спартак» проигрывал лондонскому «Арсеналу» 0:2. В какой-то момент Гаврилов оказался на газоне в центральном круге. Судья не остановил игру, матч продолжился, а 9-й номер «Спартака» продолжал сидеть на газоне. Атака «Арсенала» захлебнулась, «Спартак» перехватил мяч: пошла контратака, мимо Гаврилова, а Юрий Васильевич все продолжал сидеть. Трибуны засвистели. Я ничего не понимал, что происходит. Может быть, ему было лень вставать, ведь травмы там никакой не было… А потом Гаврилов встал, сделал дубль, и «Спартак» одержал одну из своих самых ярких евро-кубковых побед.

Черенков же не был рассказчиком. Он был футболистом. Футболистом от Бога.

Лет 10 назад я принимал участие в малобюджетном кинопроекте: поклонник таланта Федора Черенкова предложил снять фильм уже не помню к какой именно юбилейной дате.

Отправной точкой в работе над сценарием стало попавшееся мне на глаза телевизионное интервью Федора, в котором, отвечая на вопрос, как в его жизни появился футбол, Черенков рассказал почти мистическую историю. Как-то в их квартире раздался звонок в дверь. Мама Федора открыла. На пороге стоял незнакомый мужчина. В руках он держал футбольный мяч. Мужчина молча протянул мяч маме Федора и, по-прежнему не говоря ни слова, ушел…

Потом нам вспомнился чемпионат мира 1990 года, на который лучший футболист СССР 1989 года не поехал и был занят, видимо, чем-то другим, более важным. После чего последовал почти таинственный отъезд в парижский «Ред Стар», о котором в советской прессе почти ничего не сообщалось. Как будто это была легенда, а на самом деле Федор Черенков был вновь занят чем-то другим более важным.

Вот и возникла история: тот самый таинственный мужчина — это, говоря современным футбольным языком, селекционер сборной Добра, которой предстоит решающий матч со вселенским Злом, и команде нужен какой-то особенный талант, в поисках которого этот селекционер и отправлен в наш мир. И вот он видит как московский школьник Федя Черенков забивает умопомрачительный гол (его, как и самого Федора, можно увидеть в детском фильме «Ни слова о футболе») и понимает, что этот тот самый талант, который он ищет среди простых смертных уже много лет. А условие ему дано, что он не вернется в свой мир, пока не найдет такое дарование. Но силы Зла, как не трудно догадаться, не дремлют, они отправляют своего посланника, чтобы всякими соблазнами: зарплатами, контрактами, девушками, машинами, квартирами переманить гениального футболиста. Как однажды коротко высказался Эдуард Стрельцов: «Черенок — это Игрок!»

И в фильме и в жизни Федор Черенков со всеми соблазнами справился и всегда оставался верен «Спартаку», но жизнь сложнее кино, и в ней главный сценарный ход заключается в том, что за талант приходится платить, и чем больше этот талант, тем, как правило, больше плата. А дальше уже как решил главный сценарист. Кто-то расплачивается здоровьем, кто-то одиночеством, кто-то семейными проблемами. Да мало ли как бывает…

Федор Черенков никогда не отличался выдающимися физическими данными. Он играл в футбол. Играл исключительно за счет своего невероятного именно футбольного таланта: работа с мячом, видение поля, умение не только принять неожиданное для соперника решение, но и исполнить задуманное с мячом — вот что такое футбол Федора Черенкова.

Это мой футбол. Я вырос на этом футболе. Мне повезло и не повезло одновременно. Когда футбол и любовь к нему начинается с Черенкова, Гаврилова и Кипиани, сложно понять какой-то другой, в котором главное не талант, а схема. Да пропади они пропадом эти схемы! Футбол остается футболом пока в нем есть место в творчеству, и таким игрокам как Федор Черенков.

Многие считают Валерия Лобановского великим тренером. Только не я. Для меня все футбольное новаторство Лобановского перечеркнуто раз и навсегда одним фактом: он не взял на чемпионат мира в Италию Черенкова, для которого это была последняя возможность сыграть на главном футбольном турнире, он не дал футбольному миру узнать, кто такой на самом деле советский футболист Федор Черенков. Да, Федор забивал шедевры в Бирмингеме «Астон Вилле», да он ярко проявлял себя в других еврокубковых матчах и несмотря ни на что в составе сборной, когда, например, сделал дубль в «Лужниках» в одном из самых ярких матчей сборной СССР того времени, обыгравшей в 83-м Португалию 5:0, но именно ЧМ-90 в Италии с ее идеальными полями мог стать чемпионатом Черенкова, и он, не сомневаюсь, уехал бы оттуда мировой звездой, но Лобановский предпочел таланту физподготовку и схему. И не вышел из группы, какие бы там ошибки в матче СССР-Аргентина не допустил шведский судья.

Если бы вы помнили 1989 год! Я вот помню: после рецидива болезни, связанной с непомерными для организма Федора нагрузками, он восстановился и играл… играл так, что там, откуда в нашем кино прибыл селекционер, не могли не обратить на это внимание. Черенков играл потрясающе, он был во всех отношениях готов к своему первому и по возрасту, очевидно, последнему чемпионату мира. Но его не взяли. Вот я и думаю, может быть, в Италию Федор и не должен был ехать, потому что тайно, пока все были у экранов погружены в матчи чемпионата мира, играл где-то еще, в каком-то более важном матче…

А еще я помню, как плакали взрослые мужчины на трибунах во время прощального матча Черенкова в 94-м, и как взрослые, очень серьезные и обеспеченные мужчины таяли и становились совсем детьми, оказываясь бок о бок со своим кумиром на ветеранских турнирах, потому что иначе рядом с ним вести себя было невозможно, потому что он был вот такой — очень светлый и добрый.

И вот сидим мы рядом с Черенковым в автобусе, едем на матч ветеранов России и Армении. Меня, когда я заходил в автобус, предупредили: ты, говорят, Федора не отвлекай разговорами, он любит отдыхать. Действительно, в дороге Федор Федорович большую часть времени дремал, и мне казалось, что он очень-очень устал. Устал, возможно, от бремени своего невероятного таланта. И мне было очень грустно.

Когда Федор умер, мне еще больше показалось, что наша киношная история о нем на самом деле правда. И что уйдя из жизни, Федор всего лишь покинул наш физический мир, но где-то там, в мире, который не подвластен нашему понимаю он, уверен, играет в футбол, и его команда Добра обязательно выиграет…

Быть может, я буду комментировать этот матч. Кто знает…

Комментаторские байки

…Идет трансляция соревнований по легкой атлетике. Советский Союз, черно-белое телевидение, перекличка: камера показывает то одно состязание, то другое. Комментатор говорит: «И вот, товарищи, мы сейчас с вами переносимся в сектор прыжков с шестом. Перед нами французский спортсмен, планка установлена на высоте более 5 метров. Вот он разбегается… Посмотрите, товарищи, как работают мышцы его спины. Вот он разбегается… (пауза в эфире). Далее удивлённо: бросил… Извините, товарищи, мы с вами были в секторе метания копья…

…Миша Мельников часто носит длинные волосы, бороду с проседью и походит скорее на хиппи, чем на спортивного комментатора. Однажды Миша, испытывая явный недостаток бодрости, летел в самолете. Рядом сидели девочка с мамой. Девочка весь полёт благоговейно смотрела на Мишу. Перед посадкой, наконец, решилась спросить: «Дяденька, а вы Бог?» Миша не стал разочаровывать ребенка и в полусне коротко ответил: «Да»…

…Юрий Розанов большой любитель тотализатора и ставок. Сидим в редакции, обсуждаем текущие матчи. На одном из редакционных мониторов идет трансляция Евровидения. Вдруг Розанов говорит: «Кстати, Верку Сердючку в тройке победителей за коэффициент 1,6 давали. Как можно было не взять? Я взял»…

…На новый канал КХЛ набирают комментаторов. Хоккейных специалистов мало, поэтому берут почти всех желающих. В частности появляется некий театральный актер, который честно признался, что не очень разбирается в хоккее, но очень хочет комментировать. Руководители канала, тепло относившиеся к творческим людям, его кандидатуру утвердили. Спустя какое-то время Миша Мельников, также работающий на хоккее, спрашивает у коллег, а верно ли, что хоккей комментирует актер, не разбирающийся в этом виде спорта. Ему говорят: да, верно. Тогда Миша спрашивает, а в каком театре он играет? Ему отвечают: не знаем. «Жаль, — посетовал Миша, — а то я хотел сходить к их руководству и сказать, что я не актер, не заканчивал театральный, но очень хочу сыграть Гамлета»…

1996-й год. Первый конкурс комментаторов. Закончилось прослушивание. Конкурсанты ждут собеседования. Толпятся, курят, волнуются. Тут Юрий Розанов чувствует удар по плечу: легкий такой, палочкой. Оборачивается — Евгений Майоров.

«Молодой человек, вот хочу пригласить вас в своей группе поработать. Что скажете?» Розанов понимает, что его уже взяли без собеседования, улыбается, отвечает: «Готов год работать бесплатно». Евгений Саныч затягивается, аккуратно тушит длинную сигарету: «Ну и дурак»…

В конце 90-х в Ярославль играть с местным «Шинником» приехала испанская «Валенсия». Вроде бы грандиозное событие для не избалованного большим футболом города, ожидается аншлаг. Я снимаю там репортаж. Опрашиваю местное население, интересуюсь их отношением к приезду знаменитого футбольного клуба. Один пенсионер говорит: «Да ну, какое же это событие, вот если бы Брежнев приехал!»…

Коллега Глеб Золотовский отправился в Колумбию на турнир по мини-футболу. Познакомился с местными ребятами. Однажды они попросили: «Слушай, Глеб, нам тут нужно отъехать на пару дней, можно мы у тебя в номере вещи свои оставим?» Глеб говорит: «Ну оставляйте, конечно». Ребята принесли вещи: два автомата и ящик патронов…

Борис Майоров, легенда советского хоккея, на «НТВ-Плюс» комментировал так же и футбол. Отличительной чертой комментариев Бориса Александровича была размеренность и спокойствие. Он редко повышал голос, никогда не говорил быстро. А еще футбольные комментарии Майорова изобиловали хоккейными оговорками. Шайба вместо мяча, бросок вместо удара — все это со временем превратилось в фишку. На приятельские замечания Борис Майоров только улыбался. «Ну что я с этим хоккеем могу поделать?» — пожимал плечами двукратный Олимпийский чемпион. На шайбу и на бросок в футбольных репортажах уже перестали обращать внимание. Просто воспринимали это как майоровский колорит. И тут Борис Майоров совершил настоящий смысловой прорыв. Он комментировал центральный матч испанского тура «Барселона» — «Валенсия». Матч был напряженным и динамичным. Но Майоров оставался верен себе и вел репортаж размеренно. Пару раз проскочила «шайба», все как обычно. И вот в первом тайме у «Валенсии» происходит удаление. Начиная комментировать второй тайм, Майоров акцентирует внимание на том, что у «Валенсии» на игрока меньше, и произносит следующую фразу: «Вы знаете, а ведь «Валенсия» играет вчетвером…»

Борис Александрович Майоров комментировал матч по футболу испанского Кубка. Он закончился вничью. В этом случае в родном для Бориса Майорова хоккее играется дополнительное время. Да и в футбольных матчах иногда тоже — как раз в случае игр на Кубок. Но тут был один нюанс. Майоров упустил из виду, что у «Депортиво» и «Валенсии» впереди был еще ответный поединок. Борис Александрович объявил зрителям, что сейчас команды немного передохнут и начнется овертайм. Майорова не смутило даже то, что зрители покидали трибуны, а футболисты безвозвратно исчезли с поля. «Пауза, видимо, затягивается, но сейчас они вернутся и сыграют дополнительное время», — сообщил Майоров. Картинка из Испании продолжала идти и Борис Александрович терпеливо комментировал действо под названием «пустеющий стадион». Сдаваться Майоров не собирался, он по-прежнему обещал зрителям овертайм. Стадион стал абсолютно пустым и в какой-то момент из Испании перестали передавать картинку. На экране появилась так называемое ГЦП — цветные полосы. И только тогда Майоров смирился с тем, что овертайма не будет, быстро попрощался и закончил репортаж. До следующего дня он недоумевал, почему испанские клубы вопреки регламенту не продолжили игру. Когда Борису Александровичу объяснили, что будет еще ответный матч, он лишь выругался: «Да ну ваших футболистов!»

Женский хоккейный турнир на Олимпиаде в Сочи. Комментирует Борис Майоров. Серия послематчевых буллитов. Обычно хоккеист направляется из центра прямо к воротам бросать или обыгрывать вратаря. Иногда закладывают небольшой вираж, уходя немного в сторону, чтобы набрать скорость. Девушка же, выполнявшая буллит в матче за бронзовые медали, подхватив шайбу в центре пустой площадки, вдруг резко повернула и направилась в сторону борта. В эфире раздался несколько встревоженный голос Бориса Александровича: «Милая, куда же ты поехала?»..

«НТВ-Плюс» всегда показывал очень много футбола. За выходные набиралось до 40 прямых трансляций. Бывали случаи, когда комментаторы «зевали» свои матчи и потом героически выпутывались из ситуации. Однажды в координации, которая назначает комментаторов, что-то перепутали, и не предупредили Василия Уткина о времени начала его трансляции. За минуту до начала игры двух аутсайдеров чемпионата Испании комментатору звонят с вопросом, где он находится, на что комментатор отвечает, что дома. Ситуация безвыходная. Снимать матч с эфира поздно, замену найти невозможно, без комментатора давать матч не принято. Однако Василий не растерялся: он включил дома телевизор, набрал с домашнего телефона прямиком в аппаратную, откуда шел сигнал матча, и произошло настоящее телевизионное волшебство. Голос Уткина из телефона завели в эфир, и матч пошел под комментарий из дома. Это был единственный и абсолютно уникальный случай. Сидя дома на диване с телефонной трубкой, комментатор тем не менее мастерски выполнял свою работу. Голос Василия при этом звучал так, будто он ведет репортаж со стадиона — таков был эффект телефонной связи. Матч закончился. Казалось, все прошло, насколько это возможно, гладко. Но на интернет-форуме «НТВ-Плюс» поднялась волна зрительского возмущения. Люди были недовольны тем, что телекомпания посылает комментатора в далекую командировку, чтобы отработать со стадиона абсолютно заурядный матч…

Идет церемония закрытия сараевской Олимпиады. Комментируют Николай Озеров и Анна Дмитриева. Всё идёт гладко, советские спортсмены показали отличные результаты. И вот пришло время прощаться. Николай Николаевич произносит последние слова репортажа. Своим знаменитым голосом, вложив в него всё своё актерское мастерство, он должен был сказать: «Мы прощаемся с тобой Сараево, до встречи в Калгари!» Вместо этого Озеров с пафосом произносит следующее: «Мы прощаемся с тобой Сараево, до встречи в Кавголово!» Это прозвучало на всю страну. Николай Николаевич повернулся к Анне Дмитриевой и с удивлением на неё смотрит: как это могло получиться? Откуда вылезло это Кавголово?! Анна Владимировна давится от смеха, с трудом приходит в себя. Озеров отключает микрофон и говорит: «Аня, напиши мне крупными буквами это КАЛГАРИ, мы сейчас всё исправим, я скажу с еще большим пафосом, и никто не поверит, что я оговорился». Озеров включает микрофон и говорит: «Да, конечно, мы прощаемся с тобой Сараево! До встречи в Калгари!» Трансляция завершилась, Озеров говорит Анне Владимировне: «Да, не хотел бы я сейчас оказаться на месте председателя Кавголовского райкома партии, он же думает теперь, что у него Олимпиада через четыре года»… А оговорку Озерова никто не заметил. Действительно, всей стране показалось, что она ослышалась…

Николай Николаевич Озеров был настоящей звездой. Его действительно любили все. Однажды, когда Озеров был в командировке, кто-то пустил слух, что Николай Николаевич умер. Телефон в спортивной редакции Гостелерадио разрывался, председателя Госкомитета Лапина донимали расспросами. Лапин принимает решение, чтобы успокоить страну и показать ей народного любимца живым и здоровым, немедленно выпустить Озерова в эфир с новостями спорта в ближайшей программе «Время» после его возвращения. Николай Николаевич прямо из аэропорта отправляется в телецентр, готовится к выходу в эфир. Диктор новостей, понимая всю важность момента, с широкой улыбкой на лице радостно сообщила: «Ну а теперь с новостями спорта — Николай Островский!» Что ей в тот момент вспомнилось, остаётся загадкой…

Однажды уже ушедший теперь из жизни известный спортивный комментатор начал репортаж о показательных выступлениях фигуристов из Швейцарии следующими словами: «Мы ведем свой репортаж со дна Женевского озера». В принципе уже это начало должно было вызвать у московского теленачальства тревогу, но то ли позднее время трансляции, то ли еще какие-то причины помешали в Москве обратить внимание на то, что комментатор явно не форме. И он продолжил. Это был, наверное, самый уникальный репортаж в истории советского телевидения, который разошелся потом в народе афоризмами. В частности прозвучало следующее: «А сейчас на льду знаменитый французский фигурист Парик Петра» (Это о действительно в то время знаменитом фигуристе Патрике Пера). Затем на лёд выехала фигуристка. Катается, исполняет прыжки и другие элементы. Комментатор молчит. Наконец, девушка, исполняя последний прыжок, падает. В эфире раздается радостное: «О, двойной Риттбергер!» Следующей с показательными выступлениями на льду появляется танцевальная пара. Комментатор объявил их имена и закончил следующим пассажем: «Ну что же, сейчас мы посмотрим на эти танцы-шманцы». Очевидно, рифма комментатору понравилась, и когда на льду появился австрийский фигурист Эммерих Данцер, комментатор объявил его так: «Выступает Данцер-Шманцер-Перевертанцер!» На этом репортаж завершился, так как редакторы в Москве, наконец, к этому времени прозрели…

Когда-то нравы были значительно проще. Николай Николаевич Озеров, которого знала и любила вся страна, выезжал после репортажа из «Лужников» на своём автомобиле. Видит, на обочине голосует человек. Озеров, не заработка ради, а чтобы сделать доброе дело, останавливается и предлагает человеку его подвезти. Человек садится в машину, называет адрес. Оказывается, что в машину к знаменитому комментатору Озерову сел знаменитый политический деятель СССР Вячеслав Молотов. Тот самый. Озеров подвез Молотова до его дома. Перед тем как выйти из машины, Молотов говорит: «Николай Николаевич, а позвольте, пожалуйста, Ваш автограф. Мой внук — большой любитель спорта, он будет очень рад». Вечером Озеров приехал в редакцию, рассказывал: «Не поверите, я сегодня Молотову автограф дал!»…

Перед зимней туринской Олимпиаде 2006-го года приняли решение, что на всех видах спорта комментаторы «НТВ-плюс» будут работать с места событий. У некоторых редких видов спорта профильных комментаторов не было, а Виктор Ан в 2006-м еще не выступал за сборную России по шорт-трэку, который мне и достался для комментирования. От России выступало, кажется, два или три спортсмена на всех дистанциях без каких бы то ни было шансов на успех, поэтому за качество репортажа можно было не волноваться, так как телеаудитория данного мероприятия в России предполагалась минимальная. Это был мой первый (и, надеюсь, последний) опыт комментирования иного, чем футбол, вида спорта. Те м не менее, я постарался вникнуть в особенности шорт-трэка, и к третьему дню соревнований освоился. Вот тут-то меня и подвела самоуверенность. Я решил, что знаю о тактике борьбы в шорт-трэке всё. Шли финальные соревнования в эстафете. Тогда, как и теперь, в этом виде спорта доминировали корейцы, под чьим бы флагом они ни выступали. Будущий олимпийский триумфатор Сочи в составе сборной России Виктор Ан к эстафете в Турине уже взял две золотые медали, и вот последний, самый зрелищный заезд. Корея с Аном фаворит, о чем я и доложил немногочисленной телеаудитории. И вот они поехали. Причем гораздо быстрее, чем та девушка, которая исполняла буллит. Во время эстафеты на катке тесно: те, которые идут по дистанции, двигаются на огромной скорости по широкому радиусу вдоль борта, остальные плотной группой катят ближе к центру, ожидая смены. Комментировать и разобраться, кто есть кто, сложно, так как площадка маленькая, все спортсмены, человек двадцать, облачены в одинаковые жёлтые шлемы с таким козырьком, что лицо видно не очень хорошо. Цветовая гамма костюмов спортсменов из разных стран также не отличалась разнообразием: в основном преобладали оттенки синего. Не обратив внимания неопытным взглядом на номер спортсмена и ориентируясь лишь на цвет костюма, я сообщил телезрителям, что лидерство в эстафете захватила сборная Австралии, которая с каждой сменой наращивала преимущество. Однако, уверенно вещал я в эфир, обратите внимание на команду в такой же синей форме как и австралийцы — это сборная Кореи. С тактикой корейцев мы уже хорошо познакомились на этой Олимпиаде, радостно продолжил я: они предпочитают атаковать из-за спины, отпуская соперника вперед и совершая рывок на финише… Эстафета тем временем подходит к концу. «Австралийцы» продолжают увеличивать свое преимущество, а «корейцы», чью финишную атаку я упрямо предлагал дождаться зрителям, всё продолжали безнадёжно отставать. На последнюю смену у «Австралии» выкатил спортсмен, который включил такую повышенную передачу на финише, что не оставалось никаких сомнений — это Виктор Ан мчит за своей третьей золотой медалью Турина. «Корея» к этому моменту отстала кругов на десять. Все мои тактические выкладки и анализ происходящего на дистанции оказались ерундой. Это было полное комментаторское фиаско. Провал. Оставалось только извиниться и признать, что я в течение всего репортажа называл Корею Австралией и придумал тактическую борьбу на дистанции, которой просто не было. К счастью, по-моему, кроме меня, этого никто не заметил, так как в отличие от репортажа Россия — Голландия два года спустя тот, туринский, не слышали даже мои родители, иначе заголовок у книги был бы совсем другой.

Иллюстрации к книге

Тур Кубка чемпионов по России.

C Дмитрием Аленичевым, Кафу, Фигу (2011 год)

C Виталием Мутко, Алексеем Сорокиным и губернаторами на Круглом столе Оргкомитета Россия-2018

Летим в Ереван на юбилей Эдуарда Маркарова с Александром Мирзояном (2012 год)

В студии программы «90 минут» с Кубком УЕФА и Суперкубком Европы, которые выиграл «Зенит» (2008 год)

С Кафу и Дмитрием Аленичевым (2011 год)

Финал Кубка УЕФА «Зенит» — «Глазго Рейнджерс». Очень холодно.

(Манчестер, 2008)

Базель в день матча Россия — Нидерланды (Евро-2008)

За полчаса до начала матча Россия — Нидерланды (Евро-2008)

Базель в день матча Россия — Нидерланды (Евро-2008)

Сборная России с комментаторской позиции перед матчем Россия — Нидерланды (Евро-2008)

Перед матчем Россия — Нидерланды на Евро-2008 с коллегами Андреем Талалаевым, Александром Шмурновым и Артемом Шмельковым

С легендарными советскими и российскими футболистами перед товарищеским матчем СССР — Армения (юбилей Э.Маркарова, Ереван, 2012)

С вувузелой на трибунах стадиона в Кейптауне на полуфинале ЧМ-2010 Уругвай — Нидерланды

За кулисами Большого театра с корифеем БТ Дарьей Гуревич (2011)

Со Станиславом Черчесовым (Тироль, 2013)

С Константином Геничем на комментаторской позиции перед матчем Россия — Алжир на ЧМ-2014. Надеемся на победу (Куритиба, 2014)

С Денисом Мацуевым перед театром «Ковент Гарден», откуда в этот вечер будет изгнан Тимур Журавель (2013)

Фотосессия в английском стиле для глянцевого журнала (2013)

Денис Казанский, Тимур Журавель и солист Большого театра Александр Водопетов на балконе «Ковент Гардена» перед балетом «Пламя Парижа» (2013)

На сцене СК «Олимпийский» с группой The Blackfires перед выступлением Aerosmith (2014)

С Сергеем Прядкиным и Дарьей Волошиной на презентации 20-го чемпионата России по футболу (2012)

Встречающий гид в поселке Мачу-Пикчу (Перу, 2014)

С Фабио Капелло на презентация формы сборной России (2013 год)

Вручение «Золотого микрофона». С главным тренером «Динамо» Сергеем Силкиным и главным редактором «Советского Спорта» Игорем Коцем (2011)

«Золотой микрофон»-2011

50-летие Евгения Гинера. С Евгением Гинером и Юрием Розановым (2010 год)

С оператором НТВ-плюс Сергеем Соловьевым перед матчем Россия — Тунис на ЧМ-2002 в Японии

С Роберто Манчини (Рим, 1998 год)

С Валерием Карпиным (Виго, Испания, 1997 год)

С Василием Уткиным и оператором НТВ-плюс Денисом Кулагиным на матче Италия-Россия (Неаполь, 1997)

С Микаэлем Лаундрупом (Амстердам, 1997)

С Русланом Нигматуллинным (ЧМ-2002, Япония)

Content

Георгий Черданцев
Записки футбольного комментатора

Предисловие

Россия-Голландия. До игры полчаса

Россия-Голландия. 1-й тайм

Россия-Голландия. 2-й тайм

Россия-Голландия. Дополнительное время

1-й тайм

2-й тайм

Капелло

Рассказы отца

Комментаторские байки

Иллюстрации к книге