Виталий Бодров

Кровь Титанов. Тетралогия.

Книга 1. Неизведанные пути

Пролог.

I

Эленаар отложил недописанный свиток и подошел к окну. Отсюда, с возвышавшейся над городом башни, открывался прекрасный вид на город. В который раз маг подивился людской бестолковости и суетливости. Бегают, спешат, занимаются какими-то делами, которые вдобавок отчего-то считают важными...

Маг вздохнул и потер виски. Уж его-то проблемы мелкими не назвал бы никто. Мыши сгрызли часть тома великого Абурела, напрочь игнорируя защитные заклинания. Эленаару иногда даже казалось, что какая-то сволочь специально вывела породу этих мелких тварей, чтобы досадить ему. Борьба с мышами отнимала у мага немало времени и сил. Хитрые бестии ловко избегали наколдованных им тварей, обходили все магические ловушки, в том числе и хваленые мышеловки. Несколько смущало их, впрочем, присутствие кота Вааськи, которого держал повар. Когда Эленаар запускал Вааську к себе кабинет, мыши на какое-то время оставляли свои проказы. Впрочем, кот тоже оказался не подарок — наглый, любопытный, он то и дело лез под руку во время магических опытов, после чего, получив по загривку, обиженно мочился на разную магическую утварь. Однажды тварь сожрала приготовленную для заклинания лапку птицы гарча, ингредиент крайне редкий и дорогой. Эленаар до сих пор гордился своим самообладанием — он не испепелил скотину на месте и даже не превратил ее во что-нибудь более спокойное, вроде камня. Нет, он просто взял кота за шкирку и вышвырнул за дверь. Обиженный Вааська вернулся на кухню, а мыши тут же принялись хулиганить снова.

Маг даже застонал от своей беспомощности. Он, Эленаар, магистр магии Всех Стихий, не бакалавр какой-нибудь, а настоящий, признанный мастер — не мог справиться с какими-то жалкими мышами. А между прочим, магистров во всем Квармоле лишь четверо. А в столице — так и вообще кроме него никого. Даже придворный маг — не более, чем бакалавр, правда, способный и сильный — но всего лишь бакалавр.

И как, интересно, можно извести мышей стихийной магией? Землетрясение вызвать? Мыши-то, конечно, уйдут, вот только Его Величество может быть недоволен, что столица его с королевским дворцом вместе в руины превратятся. Да и в башне вся посуда побьется — тоже не липовый мед.

Огнем их, что ли пугнуть? Маг поежился. Неделю назад, обнаружив на рабочем столе любопытного грызуна, запустил в него файерболом. Стол, понятно, пришлось менять, двенадцатилучевую звезду еще предстоит чертить заново, рабочий дневник прожжен в двух местах... Интересно, мышь-то хоть сдохла?

Иллюзорного кота хитрые твари игнорировали напрочь. Хотя вроде ничуть не хуже настоящего, мявкает громко, хвост трубой, усища — как у маршала кавалерии Бора. Только что под руку не суется, да в ценные магические экспонаты, тапки то есть, не писает. Опять же вони от него меньше.

Самому, что ли в кота превратиться? Уж он-то им показал бы, не то, что тупой Вааська. Всех бы извел под корень, все хвостатое племя. А потом сколько ни есть магов — и бакалавры, и подмастерья, и даже ученики безмозглые — хохотом изойдут. Как же, магистр Эленаар, великий маг, самолично мышей гоняет. Да еще присочинят, дескать, и рыбу на кухне ворует, и за кошками по крышам шляется. И войдет он в историю под именем Эленаара Безмозглого.

Ладно, оставим. Будет время, сообразим что-нибудь. Книги полистаем, небось, кто-либо из древних с проблемой сталкивался. В крайнем случае, отраву какую-нибудь можно подсунуть, может, передохнут.

За окном несся по улице конный отряд. Рыцари, чтоб им пусто. Рыцарей Эленаар не любил. Шумные, потные, потрясающие двуручными мечами, битком набитые спесью и высокопарными словами. Нет, не за что их любить. И развелось их больно много, сто двадцать лет войны не было, а им ведь подвигов подавай да славы. Всех чудовищ в стране извели, да их и было не ахти. Квармол, Благословенная страна — ну, откуда здесь чудовища? Пришлые, разве только. Да будто их на такую толпу хватит. Хорошо, пока между собой дерутся — турниры, дуэли там, а то и просто по пьяни. Но и это уже прискучило. А за кого примутся, когда совсем надоест? Правильно, за магов. Дескать, колдуна убить — подвиг. А поскольку за тридевять земель ехать им лениво, то понятно, с кого начнут. Ох, хлопотно это, да и король будет недоволен. Поговорить бы с Его Величеством, чтоб отправил всю эту шваль на ахарских варваров. А то пока эти меднолобые доспехами гремят, да пиво хлещут, горцы набег за набегом устраивают. Тоже славы ищут, да и золотишком не прочь разжиться. Вот пусть с ними и дерутся, а ему, Эленаару, с мышами бы разобраться.

А тут еще новая проблема. Ходят слухи, что в степях Ледании объявился новый колдовской Орден. Сплошь из одних баб женского пола. Называется он... Вроде как Ассисяй. Или — Ась Сисяй как-то. Ведьмы те, конечно, куда слабее уважаемых магов, вроде него, Эленаара, но уж если соберутся втринадцатиром — враз лишат любого чародея-мужчину его магической Силы. А скажешь чего — еще и не того лишат. Это у них Усмирением зовется.

Маг плеснул себе в бокал немного вина. Хорошее вино, эльфийское. Дорогое, правда. Эльфы, поди, не часто в Квармоле бывают. А здешние купцы к ним и носа не кажут. Да и то сказать — для них, купцов, что пак, что лепрекон — те же эльфы. Так и зовут — Малые эльфы. Слово «фейри» не знают, и знать не хотят. Иные дурни даже кобольдов с гномами эльфами кличут. Тумбочка этакая с секирой и бородой до пояса — и все равно эльф. Это про гнома-то! Услышь хоть один — мигом бы показал, из какого места у них секиры растут.

В общем, любое нечеловеческое существо — для них эльф, кроме разве, драконов. Вот про драконов они слышали. Видеть, понятно, не видели — иначе дурней бы враз поубавилось, но слышали. И гоблины... Ну, их тоже ни с кем не спутаешь. Хотя, если до зеленых человечков допьешься — запросто.

Гоблины, кстати, и мышей жрут. Только такое соседство еще хуже. Потому что они и спящими магами не брезгуют. Бодрствующими — может быть, потому что, хотя магия на зеленокожих не очень действует, но боятся они ее до поросячьего визга. А вот спящего употребить — милое дело. И совесть не проснется — откуда она в гоблине-то?

Эленаар отошел от окна и вернулся к свитку. Не часто маги новые заклинания составляют. Как бы его назвать? «Отталкивающее заклинание Эленаара?» Или лучше — «Малое отталкивающее?» Заклинание-то первого уровня, для учеников. Камень там мелкий отклонить, летящий в спину, или — маг хмыкнул — туфлю, в гневе Учителем в тебя брошенную. Стрелу не потянет — это уже второй уровень, а с ним возится недосуг сейчас, поважнее проблемы имеются. Так... Материальная составляющая готова... Магическая... Ну, первого уровня чары оно отклонит. Простенькие — вроде «Искр» и «Магической стрелки». Так уж странно устроена магия — тот же «Щит Зарана» отклонит файербол, а вот «Стрелку» пропустит. Казус — от таких вот простеньких заклинаний сложные не защищают. Беды-то в этом никакой нет, первый уровень не повредит ни жизни, ни здоровью, а все-таки неприятно.

Так, похоже, готово. Проверим на ошибки — вроде, в порядке. Теперь позвать учеников — пусть работают. Для чего-то ведь эти тупицы нужны?

— Алессио, Сугудай! Где вы, лоботрясы? Бегом ко мне!

Да, ученики — наказанье для мага. Впрочем, Алессио неплох. Умный парнишка, старательный, да и Силой Творец не обидел. Уж бакалавром наверняка станет, а может, и мастером. С воображением у него туго, да это беда небольшая.

Зато Сугудай! Он да мыши сведут его однажды с ума. Рассеян, неряшлив — а магия такого не терпит. Слова в заклятьях путает, а то и просто забывает. Силой — тому же Алессио изрядно уступает. Правда, умен и хитер — этого у него не отнять. Но работать не любит, а магия ведь — труд тяжелый. Вынь ему да положь все готовое. Чтоб сразу Мастером стать, а то и Гроссмейстером. Хорек ленивый! Никогда ему выше подмастерья не подняться. Взял бы и выгнал из учеников, да трудов своих жаль.

— Мы здесь, учитель!

Явились, голубчики. Запыхались, верно, бежали. У Сугудая башмак в зеленой жиже — наверное, опять с чарами напортачил. И жует что-то, паршивец. Сколько ему, идиоту, повторять — не жри, когда колдуешь! С набитым ртом разве внятно заклинание произнесешь? К девкам, небось, не прожевав, целоваться не лезет. Да, послал Творец ученичка...

— Учитель, я придумал насчет мышей!

Придумал он, видите ли. Охламон как есть неграмотный, а туда же — придумал! Ну, говори, мыслитель, что там в башку твою тупую пришло?

— Что, если поселить в кабинете змею? Змеи мышей едят...

Совсем ошалел ученичок! Змею! Еще бы дракона присоветовал! Так драконы еще и людей едят, что б ты знал. Даже таких вот учеников недоделанных...

Хотя нет, погоди. Можно ведь не огнедышащую змею, и даже вовсе не ядовитую. Чтобы сразу ам — и готово. И ведь есть такие, помнится, есть, тонкие, небольшие, прожорливые. И живут в норах — вот мышиные им и определим под жилье. Опять же, в тапки не писают... Да и змеи в кабинете мага всяко приличнее, чем мыши. Нет, рано балбеса из учеников гнать. Пусть магом ему приличным не быть, а практической сметки у него не отнять. Хитер, паразит!

— Дельно сказано. Только неужто ты, Сугудай, думаешь, что Учитель твой сам даже с мышами не совладает? И в чем это, скажи на милость, твои сапоги? Не отвечай, мне и так ясно. Ладно, к этой теме мы еще вернемся. Вот вам новое заклинание. И инструкция к нему. Разбирайтесь. Срок — до следующего вторника. И если вы, балбесы... особенно, ты, Сугудай... опять будете путать слова... Или жевать во время урока... тебя, Сугудай, тоже касается... Или допустите расхлябанность в жестах... как Сугудай позавчера... То, не будь я Эленааром, самих заставлю мышей ловить. А возможно, и есть. Все, свободны!

II.

— Джоан, девочка, как такое могло случиться? У принцессы из королевского Дома — внебрачный ребенок! Позор на весь Род! Даже люди ведут себя скромнее... Ты пропадаешь куда-то на двадцать лет, потом вдруг появляешься: «Мама, ты стала бабушкой!» Милая, не говоря уж о том, чтобы в мои-то годы становиться бабушкой, это верх неприличия...

— Мама, прости меня! Я совсем потеряла голову! Он был такой гордый, красивый... Все эти годы с ним пролетели, как сказка! Самое страшное, что я об этом не жалею. Только не знаю, что делать дальше...

— Ах, она еще и не жалеет! Любовь у нее была, сказка! А как сказка кончилась: «Мама, что мне делать?» Я тебе скажу, что делать. И не смей мне возражать! Ты выйдешь замуж за этого своего «гордого и красивого». Не возражать, я говорю! Надеюсь, этот дракон хотя бы из хорошего рода?

— Мама, это не дракон.

— ???

— Это человек. Рыцарь.

— Ты... Ты соображаешь, что говоришь? Ты занималась ЭТИМ с человеком? Дрянь! Похотливая дура! Тебя теперь отлучат от трона! Лишат титула наследницы Престола! Отправят в изгнание! И она, видите ли, не жалеет! Будь проклята наша способность превращаться в людей! «Дар Королевского Дома»! Проклятие, а не Дар! Так, быстро, у тебя мальчик или девочка?

— Девочка.

— Совсем плохо! Если у драконицы от человека мальчик, он рождается человеком. И менять облик не может. Подкинули бы его отцу, и дело с концом. А девочка — всегда драконица. Как ее подкинешь?

— Она человек.

— Чушь! Быть такого не может! Даже если этот твой «гордый и красивый» — маг, все равно не может.

— Он не маг. Он рыцарь.

— Да хоть рыцарский конь! Девочка родиться человеком НЕ МОЖЕТ! Это закон природы! И исключений... Постой! Этот... рыцарь, он крови Титанов? Тише, милая, не плачь...

— Да... Эта кровь в нем так и сверкала! Мама, он мог, он должен был родиться драконом! Зачем Творец вселил его душу в человеческое тело!

— Кровь Титанов... Да, она сильнее драконьей крови. Мы ведь когда-то и родились из смешения крови Титанов и их древних врагов — Кораанов. Ну, не плачь, успокойся, все не так страшно. Лишь бы никто не узнал... Так. Девочку вернем к отцу. Человеческий ребенок должен жить с людьми.

— Мама... Нет...

— Да. Только так можно избежать катастрофы.

— Мама... Ее отец... Он погиб.

— Ох... А ты ведь от него не сбежала, да? Любишь его до сих пор? Да нет, милая, я уже не ругаю. И люди, и мы — перед любовью равны, и одинаково беззащитны. Так уж заведено... Но ребенка все равно придется отдать. Подкинуть в какую-нибудь деревню...

— Мама, нет! Это же МОЯ дочь! Я не могу...

— Нет, солнышко, от этого не уйти. Ты ведь еще и принцесса, не забывай. Помнишь наши законы? Даже если бы ты сочеталась с драконом, но без брака, это изгнание. Хотя здесь еще что-то можно было бы сделать. А человек... Смерть для тебя и для ребенка, изгнание для меня и твоего отца. Разве ты хочешь видеть ее мертвой?

— Нет! Ни за что!

— Тогда делай, как я предлагаю. У нас нет выбора, дочка, ни у тебя, ни у меня. Покажи мне девочку. Ой, какая красавица! Вот уж не думала, что буду так умиляться человеческому ребенку!

— Это МОЙ ребенок!

— Твой, твой... Как ты ее назвала?

— Лани...

— То есть, Эланиэль. Довольно уязвимо для имени, не находишь? Впрочем, ей, наверное, в самый раз. Люди ведь... такие хрупкие... Ладно, хватит болтать! У нас совсем нет времени!

— Я могу ее хотя бы изредка видеть?

— И думать забудь! Даже в человеческом облике это слишком опасно. Утешь себя тем что она будет жива. И здорова. Драконья кровь человеческим болезням не подвластна.

— Но будет ли она счастлива?

— Это и драконам не часто дается. Счастье слишком большая редкость в нашем мире. Однако, не будем терять времени. В любой момент тебя могут увидеть... с ней...

Два дракона легко поднялись в воздух и полетели к границам соседней Ледании. Два прекрасных, серебристых дракона, истинные владыки неба...

Глава I.

Таль украдкой рисовал картинку в рабочей книге. Двуглавый дракон, несущий в когтях рыцаря — вот что должно было получиться. Впрочем, художественным талантом он явно не обладал — если рыцаря опознать было можно, хотя и с трудом, то дракон больше напоминал помесь вороны и крокодила. Если бы вороно-крокодилы бывали с двумя головами.

Учитель закончил распекать Бола, приятеля Таля, и вернулся к теме урока.

— ...итак, на чем я остановился. Иерархия магических ступеней. Ступень первая — ученик. Начинающий маг, ничего еще не знающий и не умеющий. Послушный воле своего учителя — ну, это в идеале, конечно. Вам, поверьте, до него еще далеко. Ученику доступны заклинания только первого уровня. Далее — подмастерье. Повзрослевший ученик, набравшийся немного ума и освоивший, помимо необходимых теоретических знаний заклинания второго и третьего уровня, называется подмастерьем. Третья ступень — бакалавр. Владеет заклинаниями четвертого — седьмого уровня. Степень бакалавра дается после сдачи подмастерьем экзамена, состоящего из трех частей: теоретической части, включающей в себя историю Великих Магов и магических школ, практической части, состоящей из демонстрации трех заклинаний вышеперечисленных уровней и написания диплома, содержащего новые исследования в изучаемой подмастерьем области магии. После защиты новоиспеченному бакалавру выдается диплом, свидетельствующий о том, что далее он может заниматься магией самостоятельно.

Приемная комиссия состоит из трех человек, одним из которых обязательно должен являться маг уровнем не ниже Мастера. Следующей ступенью иерархии является Мастер. Бакалавр, освоивший чары восьмого-десятого уровня, и имеющий не менее пяти работ по исследованию магии, считается Мастером (пишется с большой буквы). Иногда, в виде исключения, достаточно одной работы, если сей труд является глобальным или служит продвижению магии в целом. Например, Дебор, создавший заклинание Портала, был удостоен звания Мастера без дополнительных работ, потому что эти чары являются одними из самых важных для мага. Как видите, потраченные Дебором время и усилия...

Таль чуть слышно хмыкнул. Об истории создании «Портала» он читал в «Автобиографии» Варенума. И в изложении автора книги, дело обстояло немного не так. Дебор, один из самых разнузданных магов всех времен, приходил в себя после грандиозной попойки. Башка у него трещала и едва не отваливалась, что было вполне объяснимо, а вот тело напрочь отказывалось повиноваться, что тоже никого, в общем, не удивляет. Бедняга Дебор не мог решить, произнести ли ему заклинание телекинеза (третий уровень) или же чары Зова (пятый уровень), чтобы пригласить своего собутыльника (каковым, кстати, и являлся почтенный Варенум). В результате, коктейль из двух заклинаний распахнул Портал в спальню бакалавра Варенума, к его сильному изумлению и досаде двух составивших ему компанию девиц (Почтенный Варенум не упоминал, какого рода была упомянутая компания но, поскольку время было ближе к утру, у Таля имелись свои предположения на этот счет).

— ...чары. Кроме того, Мастер имеет право отбирать и обучать учеников. Хотя я, признаться, не могу иногда понять, зачем мы, опытные и признанные чародеи, тратим время на оболтусов и лентяев вроде вас. Итак, мы переходим к последней ступени. Великий Мастер, или Гроссмейстер (тоже пишется с большой буквы), Мастер, поднявшийся на уровень, позволяющий ему владеть чарами от одиннадцатого уровня и выше. Предположительно, всего уровней двенадцать, хотя Гроссмейстер Хилон Мантийский небезосновательно считает, что Гроссмейстеры Доран и Квармол, основатель нашего королевства, поднимались выше. Но пока этот постулат не доказан, считаем, что их двенадцать... Ларгет, повтори, какого уровня чарами владеет бакалавр? Мне кажется, ты не внимательно меня слушаешь.

Таль вскочил. Ларгет — его ученическое имя, означающее на Древней Речи «Магическая стрела» — уже не впервые звучало на этом уроке.

— Бакалавр владеет чарами четвертого — седьмого уровня, — четко произнес он. Как обычно, память его крепко цепляла сказанное, чем бы он в это время не занимался. Крайне полезное качество для ученика мага!

— Верно. Ладно, теоретическая часть закончена. Проверим, как вы усвоили заклинания. Бол, быстро, «Чашу Химена»!

Бол, мгновенно вскочив, плавным движением подхватил приготовленную чашу, явно подражаю Учителю. Скороговоркой, но разборчиво прочитал заклинание, сопроводив его магическим жестом. Чаша наполнилась водой.

— Прекрасно. Ларгет, « Малый вихрь Дорана».

Таль так же плавно, как до него Бол, принял надлежащую позу и произнес заклятие. Здесь жеста не требовалось — чары были невообразимо древними, тогдашние магистры и Гроссмейстеры не злоупотребляли движениями рук. То ли брезговали, то ли просто еще не знали. А может, в те времена в маги шли исключительно безрукие.

— Очень неплохо. Вчера этот трюк тебе не особо давался. Сколько тренировался?

— Где-то с час, — сознался Таль. — Потом начало получаться.

— Молодец. Ты, я не раз говорил, не без способностей. Только надо больше работать. Горан, «Магическая стрела».

Сосед Таля по столу по столу ревностно попытался выполнить задание учителя. Впрочем, даже Ларгет видел, что заклинание не удалось — стрелка почти на ярд угодила мимо мишени, и, будь в нее вложено больше энергии, опалила бы шкаф с медными чашами.

— Нацелено плохо. Что до силы заклинания — ты что, не спал всю ночь? Повтори!

Горан повторил. На этот раз стрелка угодила в край мишени, и заряд полыхнул на все помещение.

— Сносно, но не больше. Ларгет, покажи, как надо.

А вот это была честь. Обычно Учитель просил «показать, как надо» кого-либо из старших учеников — Дала или Гора. Впрочем, «Стрелка» удавалась Талю лучше, чем любому из однокашников. В отличие от «Смерчика», как называли «Малый Вихрь Дорана» ученики.

Таль снова поднялся со стула. Четко и быстро произнес слова, вбирая в себя энергию, довершил чары уверенным, отработанным жестом...

Полыхнуло так, что стало больно глазам. Мишень разлетелась шрапнелью, чудом не зацепив учеников — словно при ударе файерболом, что недавно Учитель демонстрировал подмастерьям. Девять сокурсников, включая старших учеников, вытаращили на Ларгета глаза.

— Очень хорошо. Честно говоря, я и не предполагал, что в «Магическую стрелу» можно вкачать столько энергии, — голос Учителя звучал спокойно, но Таль уловил в нем безграничное изумление — не иначе, как обостренной интуицией. — И тем более, я не подозревал, что ты способен столько зачерпнуть. Но это моя ошибка, а не твоя. Отлично.

Ларгет сел, чувствуя, как предательски дрожат руки. Ничего себе! Лист меди, толщиной в дюйм, прожжен насквозь. Вон на стене след копоти! Да еще и осколки по всему классу! Задеть, понятно, не заденут — Учитель всегда предусмотрительно ставил защитные чары на такие вот случаи. Как Талю раньше казалось, перестраховывался.

— Гор, «Потеря цели Рамадаса».

«Потеря» для Таля была еще посложнее, чем «Смерчик». Суть заклинания в том, чтобы на миг отвести глаза одному следящему. В данном случае, Учителю. Так что Ларгет не мог сказать, удачно ли старший ученик навел чары. По лицу Учителя же прочитать ничего было нельзя. От комментариев он тоже воздержался.

— Забор, твоя очередь. «Красное пятно».

За-бор. Северный олень, на Древнем Наречии. Оленя Забор напоминал только круглыми испуганными глазами. Забор же не напоминал вовсе, скорее, одинокую доску. Впрочем, «Пятно» он продемонстрировал вполне уверенно. Да и чары были более, чем легкими — Таль освоил это заклятие самым первым. И до сих пор ломал голову, пытаясь найти ему практическое применение. Разве что, подготовку для чар «Чистка». Которая наверняка сейчас и последует. Некоторые вещи на свете незыблемы.

— Колен, твоя очередь, — кивнул Учитель, подтверждая его предположение. — «Малая чистка Дебора». — И повнимательнее, не как в прошлый раз.

Таль тихонько хихикнул. В прошлый раз Колен щедро размазал пятно по столу так, что никто, включая старших учеников, не мог его ликвидировать. Пришлось вмешаться Учителю, который, одним жестом уничтожив безобразную кляксу, предложил Колену пойти в маляры.

На этот раз все прошло не так критично. Правда, все пятно Колену уничтожить не удалось, подвел плохо поставленный жест двумя пальцами. Но Учитель остался доволен.

— Уже лучше. Попробуй еще раз.

Со второй попытки, к радости ученика, пятно исчезло.

— Дал, остался ты. «Замедление Коороса»!

С этими словами, Учитель метнул в старшего ученика мелкий камень. Заклинание состояло всего из двух коротких слов и жеста, а Дал обладал завидной реакцией. Камень замедлил свое движение и лег в подставленную учеником ладонь. Не самое легкие чары, между прочим. Лично Ларгету было бы проще поймать камень рукой.

— Блестяще. Так, с этим тоже закончили. Теперь — предельное внимание. Держите наготове перья и чернильницы. Будем записывать новое заклинание.

Ларгет подобрался. Новое заклинание всегда таит в себе определенную опасность, всегда твердил Учитель. Но все новое обладает также и необъяснимой притягательностью.

— Чары носят название «Малое отталкивающее заклинание Эленаара». Действие заклинания — отталкивать нацеленные в чародея предметы и чары. Из названия мы видим, что предметы должны быть небольшие, а чары — первого уровня. Собственно, «отталкивающее» не совсем правильно подобранное определение. Правильнее было бы употребить «возвращающее», но магистр Эленаар создал заклинание незадолго до смерти и, видимо, не успел заменить рабочее название на более подходящее. Итак, чары возвращают брошенные мелкие предметы и слабые заклинания. То есть, прошенный в чародея камень ударит, скорее всего в руку бросавшего...

— С той же силой? — быстро спросил Таль.

— Сила ответа напрямую зависит от того, сколько энергии вложено в чары, но не превышающей силу броска. А «Магическая стрела», выпущенная сегодня Ларгетом...

— Вернулась бы в башку Ларгета, — под смешки остальных учеников, резюмировал Донован. Таль погрозил ему кулаком. С Донованом они не слишком ладили.

— ...ударила бы в руку Ларгета, при условии, что в «Малое замедляющее заклинание Эленаара» было бы вложено не менее половины энергии, затраченной на атакующее заклинание. Что, кстати, тебе, Донован, пока вряд ли удастся проделать. Урон составил бы разность обеих энергий, деленную пополам, минус вычеты на потери. Потери прямо пропорциональны расстоянию между магами. Дал, когда жил магистр Эленаар?

— Магистр Эленаар умер более двухсот лет назад, — гордо подбоченившись, начал Дал. — Большая часть его жизни прошла в городе Тарон, столице Квармола...

— Достаточно. Таким образом, это достаточно молодое заклятие. При достаточной легкости слов, мы имеем дело с двумя непростыми — для вас, конечно — магическими жестами. Итак, смотрите внимательно и повторяйте за мной...

Таль внимательно наблюдал за действиями Учителя. Время занести в учебную книгу еще будет — когда Учитель запишет руны на доске, а вот жесты надо запомнить сразу, а потом еще убедиться, что запомнил верно.

— Урок окончен, — объявил, наконец, Учитель.

Таль поспешил к выходу, на ходу повторяя показанные им жесты. Не доходя до двери, он дернулся вернуться обратно, обнаружив, что забыл на столе учебную книгу. Но остальные ученики уже рвались к выходу, вынося его своим напором в коридор. Поняв, что с течением нет смысла бороться, ученик скользнул в сторону, решив чуть обождать. Через несколько мгновений в классе уже никого не осталось.

Кроме, конечно, Учителя. А тот уже стоял у стола Ларгета, просматривая его рабочую книгу. Ученик похолодел. Сейчас он увидит рисунок... Ой! Не избежать тогда головомойки. А то и наказания — чистить котлы на кухне вместо занятий на мечах с мастером Коэто.

Учитель бросил быстрый взгляд на Таля и отложил книгу.

— Что, рассеянная душа, вернулся за потерей?

— Ага, — Таль подошел к столу и забрал книгу.

— Ты быстро все схватываешь, — сказал неожиданно Учитель. — Словно бы даже вспоминаешь, а не узнаешь. Хотя чему тут удивляться... Ты ведь в курсе, что в тебе течет кровь Титанов?

Ларгет нехотя кивнул. Еще бы не в курсе! Сколько пришлось ему в детстве выслушать историй о деяньях предков, богатырей и чародеев, вспомнить страшно. Хорошо, что его отдали в ученики к Мастеру Луру. К Учителю.

— Тебе отпущено куда больше сил, чем любому из нас. Намного больше, — Таль столбом застыл от изумления. Больше, чем любому? Включая Учителя? Ну, ничего себе!

— Вот только без должного контроля эта Сила крайне опасна. Тебе надо лучше контролировать энергию, чтобы не причинить вреда себе и окружающим.

В этот момент Таль, наконец, догадался. Мастер говорил вроде все, как обычно, но вид у него был отстраненный, словно наряду с заботой о контроле Силы Ларгетом его занимала куда более серьезная проблема.

— Учитель, — начал он и осекся. Голос его почему-то сделался хриплым. Сделав над собой усилие, он продолжил: — Мне кажется, Вас что-то тревожит?

— Да ничего, — вздохнул Учитель, и вдруг неожиданно остро взглянул на Ларгета. — Хотя... Думаю, ты имеешь право знать. Ты слышал о чародее по имени Сугудай?

— Королевский Маг? Конечно!

— Он набрал много Силы последнее время. Вот только набрал он ее... нечестно.

— То есть как? — изумился Ларгет.

— Не могу сказать. Похоже, он как-то выпивает из магов Силу. А возможно, и знания. И сейчас уже совсем перестал таиться. Боюсь, его возможности уже выше даже Гроссмейстерских. До нас от столицы, конечно, далековато, но однажды Сугудай пожалует и к нам. Кстати, кровью Титанов он тоже вряд ли побрезгует.

Таль похолодел. Услышанное больше походило на старую сказку, чем на правду. А может, Учитель шутит? Да нет, он и сам встревожен...

— Ладно, малыш, не бери в голову. Быть может, я и ошибаюсь. Вон Архимаг Стоун так и заявил, что я, дескать, совсем рехнулся. А Гроссмейстер Роули расхохотался и сказал, что если я раздобуду подобное заклинание, он даст мне выпить всю его Силу.

Лицо Таля немедленно просветлело. Нет, страшные сказки он до сих пор любил, вот только... Не должны они так приближаться к реальности.

— Иди, малыш. Что у тебя там по плану? Занятия с Мастером Коэто?

— Да, Учитель. Работа с мечом и стрельба из лука.

— Из лука? Коэто на днях заявил, что в стрельбе ты побьешь любого из известных ему Мастеров. А ведь от него зряшной похвалы не дождешься. Признаться, меня это удивило настолько, что я присмотрелся к тебе повнимательнее. Ну, да кровь Титанов зачастую дает даром то, что другие приобретают годами долгих усилий и тяжелого труда... Которые, вдобавок, далеко не всегда приводят к нужному результату! Впрочем, это решать Мастеру Коэто. Не исключено, что теперь ты поучишь его стрелять из лука!

Таль ушел потрясенный. Сугудай был немедленно забыт. Он — Мастер стрельбы из лука! Ну, не Мастер, конечно, но почти равен Мастеру! Непостижимо! Правда, он после первого же урока заметил, что задания Мастера Коэто, подбираемые для него, отличались от тех, которые он давал остальным ученикам. Если тех он просто учил стрелять, то его он учил стрелять из любого положения. Навскидку, вслепую, из-за дерева, стоя на коленях. И — быстро. Вот это, как раз, пришло не сразу. Сейчас Таль держал в воздухе три-четыре стрелы одновременно, хотя меткость его при этом изрядно падала. А Мастер Коэто рассказывал о стрелках, способных проделывать то же самое с десятком стрел, да еще без промаха! Или это он просто свои восточные легенды ему излагал?

На выходе его перехватил Бол.

— Что так долго? Учитель поймал на твоей картинке с крокодилом?

— Драконом, — автоматически поправил Таль. — Нет, просто... побеседовали.

Он еще не решил, что стоит сообщить Болу из их разговора. Уж точно не про Сугудая — не хватало еще, что бы по школе поползли слухи о столичном чернокнижнике — Бол, конечно, хороший друг, но вот язык у него — без привязи. Вдобавок, и слухи-то скорее всего, ложные. Вот за это Учитель точно по головке не погладит! А насчет Мастера Коэто... Еще решит, будто он, Ларгет хвастается. Вот если Мастер Коэто сам это скажет...

— Ага, беседовали, — недоверчиво хмыкнул Бол. — Ты еще скажи, что ему позарез надо было с тобой посоветоваться.

— Ему-то, может, и надо было бы, — невозмутимо подтвердил Таль. — Вот только советчик из меня — сам знаешь.

— Это да, — ухмыльнулся Бол. — Но он мог бы потом поступить наоборот. Хотя, ты ведь ни «да», ни «нет» не говоришь. Прям эльф какой-то! У тебя уши-то какие?

— Чистые, — хмыкнул Ларгет.

— У эльфов тоже как раз чистые, — не отставал Бол. — И, вдобавок, острые и вывернуты как бы наружу.

— У меня не вывернуты, — отмазался Таль. — И вообще, где ты набрался этой чуши? Небось, к каждому встречному эльфу в уши лез, извращенец!

— Книги! — Бол поднял вверх указательный палец. — Книги, гоблин зеленый, читать надо! В них все сказано, эльфы — остроухие. Это наиболее приметное их отличие от человека. Есть и другие, там, зубов у них больше, скулы уже...

— Скулы и у людей бывают узкие, — поймал его Таль, против воли ввязываясь в дискуссию. — А зубы... Знаешь, сдается мне, тот кто эльфу в рот полезет зубы считать, потом свои считать будет. С земли собирая...

— Спорить не стану, — согласился Бол.

— А в чем у них еще с людьми разница? — Ларгета разобрало любопытство.

— Ну, — Бол слегка смутился. — К примеру, у них гениталии отличаются.

— Что отличаются? — этого слова Таль еще не слышал.

— Ну... Три яйца у них.

— Офигеть! Гонишь, небось?

— Гадом буду! Так и записано — три, мол, яйца, и ни одним меньше.

— И зачем им столько? — Ларгет никак не мог придти в себя от изумления.

— А чтоб бить удобней, — расхохотался Бол. — Откуда я знаю? Да и ничего это не дает, не станешь же ты эльфа за яйца хватать!

— Еще не хватало! — возмутился Таль. — Вдруг ему еще понравится? Можно, правда, уломать девку какую-нибудь с ним в постель завалиться...

— Совсем сдурел! — возмутился Бол — Если уж девку в кои-то веки уговорить удастся, так я всех эльфов куда подальше пошлю!

— Слушай, а на фиг нам вообще эти эльфы? — опомнился Ларгет. — Что мы к ним прицепились?

Бол попытался припомнить, с какой такой стати им понадобилось хватать эльфа за тестикулы, но кроме того, что у эльфов их три, ничего не вспомнил.

— Не знаю, — честно признался он. — Вроде бы, мне они ни к чему.

— Так и оставим их, — решил Таль. — Мне, честно, говоря, по фигу, чем там у них генихалии отличаются.

— Гениталии, — хихикнул Бол. — От слова «Таль»

Оп! А вот это уже серьезно. Вот придет сейчас этому придурку в голову скаламбурить — что-то вроде «гений Таль» — и все! Прилипнет кличка, вовек не отмоешься. Срочно менять тему!

— Сколько времени? К Мастеру Коэто не опоздаем?

Бол бросил взгляд на башенные магические часы — плод творческого союза Учителя и кузнеца Просфиро. Точнее, Мастера кузнеца... ох, как же достал этот этикет!

— Часа два еще, — сообщил он. — Можно пока перекусить.

— Угу, — откликнулся Ларгет. — А потом на сытое брюхо мечами махать. Или отжиматься. Или через овцу прыгать. А если еще кросс бежать заставит...

— Типун тебе! — возмутился Бол. — Сплюнь, сглазишь. Хотя в чем-то ты прав. У мастера Коэто сытые не выживают. Бежать, не бежать, а отжиматься точно припряжет. С другой стороны, жрать охота — аж брюхо сводит.

— Тогда потренируемся, — решил Таль. — Сгрызем по паре яблок, да по куску мяса — может, до обеда и хватит. А нет, так потом добавим.

— Лады. Дуем на кухню, а потом разберем новые чары. Я буду швырять в тебя камни... Всю жизнь, кстати, мечтал! Лучше бы, конечно, топор...

— Договорились. Физическая составляющая за тобой, магическая — за мной. Ты в меня камни, я в тебя — «Стрелку».

— На фиг, на фиг! — Бол изобразил страх, плавно переходящий в ужас. — Видел я твою «Стрелку»! Иной файербол слабее. Как тебе, кстати, удалось? Учитель, бедолага, аж зеленым стал, понял, что за некромансера на нашу голову воспитал. Нет, а серьезно, что это ты отмочил на уроке?

— Знать бы! Вроде все, как всегда делал, разве что настроение было хорошее. Ну, и... вот. Бум, трах — мишень вдребезги.

— Да, дела. Ты, это, если вдруг опять когда настроение хорошим будет, только скажи. Враз испорчу, не беспокойся. Во имя общественного спокойствия.

— Да, уж что умеешь, то умеешь, этого у тебя не отнять. Слушай, Файербол, мы жрать идем, или как? Твоими сказками не наешься, знаешь ли.

Файербол — в школе Магов прозвище просто навязывалось. Впрочем, Бол им даже гордился. Не какое-нибудь там «Пятно» никчемное, ни даже Ларгет-"Стрелка", а — Файербол! Звучит! Вот Бол и звучал, не умолкая. Некоторым так нравится звук собственного голоса...

— Давай, в темпе!

До кухни недалеко. Поварята вокруг котлов суетятся, повара — что-то готовят, варят... Алхимики, Блин! Пахнет, однако, вкусно...

— Слушай, пожрать бы нам, — остановил Таль знакомого поваренка.

Как его звали, никто не знал. Впрочем, парнишка давно привык и охотно отзывался на имя «Слушай». Обычно он с радостью останавливался поболтать с Ларгетом, однако сейчас только отмахнулся: занят, мол. Другой поваренок был посвободнее, мигом соорудив два неописуемо больших сэндвича с мясом, луком и свежим огурцом. Ларгет с Болом моментом сдернули с кухни, прихватив с собой украдкой небольшой кувшин пива. Которое, вообще-то, до ужина ученикам было категорически запрещено. Впрочем, все знали, что повара не заложат. Вот черпаком отоварить за проказу — это пожалуйста, а Учителю стучать не побегут.

— Жить хорошо! — Бол с хрустом вцепился в сэндвич, одновременно попытавшись заграбастать кувшин. Таль дал ему по рукам — кто стащил, того и пиво. Первый глоток, во всяком случае. А потом кусок еды — и второй глоток. А потом... Ладно, держи...

— Вкусно, но мало, — пожаловался Бол, дожевывая сэндвич. — Сейчас бы куриный шашлык с соусом... Или оленью вырезку...

— Угу. Из Северного Оленя, — подтвердил Таль. — Давай посмотрим, чем там нас Учитель порадовал... Так, на первый взгляд, ничего сложного. Дельта времени — пять минут. Недолго оно работает, прямо скажем. Нет, мне кажется, по силам, только бы в жестах не напортачить... Ну-ка, кинь в меня камешек.

Бол, довольно ухмыльнувшись, метнул в него камень. Ларгет только собрался было вознегодовать, мол, слишком сильно, за такое и получить можно, как камень, не долетев до него, резво повернул обратно.

— Уй! — обижено взвыл Бол, потирая левую руку. — Больно!

— Не фиг было кидать так сильно, — независимо ответил Таль. — Сам виноват.

— Ничего, сейчас отыграюсь, — пригрозил Файербол, проглядев заклинание. — Моя очередь. Так... Да, жесты непростые... Давай!

Теперь уже Ларгет повторил его трюк. Камень взлетел в воздух и преспокойно ударил Бола в ту же самую руку.

— Блин! — огорчился тот. — В чем же дело?

— Палец недовернул, — указал ему Таль. — Надо вот так, а ты — вот так. Понял?

— Вроде бы, понял, — неуверенно сказал Бол, делая жест. — Так?

— Да. Теперь — читай заново.

— Давай!

На этот раз все сработала, как должно. Камень, не долетев до Бола, набросился на Ларгета, но тот уже был начеку. «Замедление Коороса» — и камень легко ложится в подставленную ладонь. Ларгет тут же забросил его подальше.

— Красиво, — позавидовал Бол. — Ловко у тебя выходит. А это новое «Возьми себе» — полезная штука, да? В нас, магов, постоянно ведь камнями бросаются.

— Сиди уж... маг, — расхохотался Таль. — Хотя, ты прав, вещь достойная. Не то, что «Пятно». До сих пор не пойму, на кой оно нужно.

— Посадить Доновану на одежду, — ухмыльнулся Бол. — Вот он будет счастлив!

— Ну, если только... Сколько времени? Ого, надо спешить. Мастер Коэто башку оторвет!

— С ума сойти, как время бежит! — искренне изумился Бол. — Вроде, только что у нас было два часа. Хотел бы я знать, куда они делись?

— Бегом, тормоз! Нам еще переодеться нужно!

Переодевание заняло минут пять. Чай, не девки — по часу собираться. И тем не менее, в гимназиум они еле успели.

— Ага, а вот и наши торопыги, — невозмутимого широкого лица Мастера Коэто коснулся намек на улыбку. Теперь, по-моему, все в сборе.

Он ответил полупоклоном на приветствие учеников.

— Так, для начала — разминка. Два круга вокруг школы — через кусты. Потом — сорок отжиманий на пальцах. Погнали!

— Интересно, зачем все это будущим магам? — пробурчал Бол, готовясь к старту.

— Ну, почему же. Бег может быть крайне полезен молодому неумелому чародею, вроде тебя, Бол. — Мастер Коэто обладал потрясающим слухом.

Ларгет бежал молча, экономя дыхание. Бегал он достаточно быстро, да и прыжки через кусты проблемы не представляли. А вот дыхание ему Мастер так и не cумел поставить. Впрочем, два круга вокруг школы — это все же не кросс.

Донован дважды пытался поставить ему подножку, но Таль был начеку. Болу повезло меньше. Шепча проклятья и потирая ободранный локоть, он быстро догнал Донована. И тут же отомстил обидчику, слегка подтолкнув его за миг до прыжка через куст можжевельника.

— Ну, сука! — донеслось в спину. — Теперь тебе не жить!

— Хоть на похоронах от тебя отдохну, — не остался в долгу Бол.

Он ускорился, и почти на финише догнал Таля. Отжимания на пальцах — тяжело, но привычно. Впрочем, это пока разминка.

— Стрельба из лука, — объявил Мастер Коэто. — Кстати, Ларгет, для тебя — упражнения на мечах. С моими воспитанниками. Луком ты владеешь уже вполне сносно.

Воспитанники — парни, пришедшие в школу магов, чтобы стать воинами. Потому что здесь преподавал один из лучших мастеров рукопашного и вооруженного боя — Мастер Коэто. Будущие герои-рыцари. В большинстве своем — не отморозки, конечно, но люди вполне примитивные. Из магов-учеников с ними водился только Донован, который имел какие-то свои интересы. Сейчас Талю повезло — ему в напарники достался Алан, улыбчивый молодой ученик, чем-то похожий на самого Ларгета. По слухам, он собирался вначале стать магом, но Учитель не обнаружил у него Дара. Зато Мастер Коэто во всеуслышанье заявил, что парень просто обречен стать рыцарем под стать Ланселоту. До Ланселота, конечно ему было далеко, но на мечах он уже сейчас был третьим в школе, а в седле держался так, что заслужил даже прозвище — Кентавр. Это при том, что мускулатурой и комплекцией он уступал почти всем ученикам-воинам. Впрочем, за последнее время он изрядно прибавил и продолжал расти.

На мечах Таль был вторым в группе магов-учеников, после Донован. Алану он, конечно, не пара, но замысел мастера Коэто он понял. Стиль боя у них схожий, только воин знает и умеет больше, а значит, у него многому можно поучится.

Мечи были учебные, закругленные на конце, затупленные по краям. Убить таким, конечно не убьешь, а вот покалечить можно. Если не будешь осторожен. Мастер Коэто не признавал деревянные мечи. «Поленом можно печку топить, — говорил он, — а сражаться надо железом». Что не мешало ему почитать, как оружие шест, от которого благородные рыцари нос воротили. И не мешало сворачивать упомянутым рыцарям благородные носы в другую сторону.

Таль и Алан встали друг напротив друга и, поклонившись — мастер всегда на этом настаивал — начали бой. Как Ларгет и ожидал, противник переигрывал его начисто, сразу же вынудив уйти в оборону. Причем недостаточно глухую — он то и дело цеплял Ларгета одним из своих излюбленных выпадов. Поняв, что в защите ловить нечего, Таль ринулся в атаку, но и там ничего не поймал, кроме пары пропущенных ударов — довольно чувствительных.

— Ты не мог бы помедленнее? — обратился он к противнику. — Я даже не вижу, как ты меня делаешь.

— Ну, хоть чувствуешь, надеюсь, — ухмыльнулся тот, но темп сбавил. Даже позволил Талю перейти в атаку, чтобы проверить как свою защиту.

Защита у него оказалась под стать атаке. Как Ларгет не старался — пробить было фактически невозможно. Впрочем, пара-тройка выпадов все-таки достигла цели.

— Неплохо, — снисходительно проговорил Алан, имитируя прямой выпад. Ларгет вовремя прочитал атаку и успел поставить блок справа — куда и был направлен удар.

— Эй, господа паладины, — вторгся в их поединок голос Мастера Коэто. — А ну, стоп!

Все ученики — и маги, и воины — подтянулись к Мастеру.

— Показываю новое движение. Исходная стойка — «Цапля ловит мышь»

Ларгет тихонько хмыкнул. Мастер как-то обмолвился, что насмешники прошлых лет называли эту стойку «Эленаар ловит мышь». Надо же, эта байка даже до Востока дошла!

— Итак... Смотрите внимательнее...

Посмотреть движение им было не суждено. Во дворе появился мальчишка-скороход из близлежащего замка, и сразу кинулся к наставнику воинов.

— Мастер Коэто! Мой господин послал меня к Вам.

— Я б тебя тоже послал, — посулил ему воин. — Ладно уж, рассказывай. Похоже, урок на сегодня закончен. Разойтись! Все свободны.

— Интересно, что у них там стряслось, — с любопытством протянул Бол, пытаясь вытянуть уши до размеров эльфийских. — Что-то интересное, должно быть...

— Очень может быть, — согласился Ларгет. — Вопрос, чем бы заняться? Можно, конечно, попрактиковаться в магии, да мне что-то лень.

— Можно сходить к Учителю, — загорелся Бол. — Может, расскажет что-нибудь интересное. Или новое заклинание даст — и такое бывало. Или даст...

— По ушам, — закончил за него Таль. — И такое бывало. Причем чаще, чем все прочее. Хотя, мы чай, не эльфы — нам уши беречь негоже. Пошли!

Бол открыл было рот (а возможно, он его еще и не закрывал), но промолчал.

У дверей башни им встретился Забор.

— Вы к Учителю? — спросил он. — Он вряд ли вас примет. К нему маг какой-то прибыл.

Бол и Таль переглянулись. Похоже, можно найти пару приключений на свою голову.

— Как прибыл? — как можно небрежнее спросил Таль. — На грифоне, на ковре-самолете, или на коне, как все люди? Хотя, если как все, то это уже не маг...

— Через портал! — возбужденно прошептал Забор. — Такой большой... огненно-синий...

Друзья переглянулись вторично. Большой огненно-синий портал — устоять было просто невозможно. Возможно, будь он огненно-красным, они еще могли бы сдержать любопытство...

— Идем, — решительно объявил Таль.

— Вы что? — испугался Забор. — Учитель нам такой нагоняй задаст!

— За что? — невинно осведомился Бол. — Прилежные ученики зашли продемонстрировать свои успехи в заданных чарах. Похвастаться, так сказать. Нет, я, конечно, не хвастун...

— Вы уже разобрались с заданием? — уважительно спросил Забор. — А у меня пока никак не выходит. Посмотрите, что я делаю не так?

— Потом, потом, — отмахнулся Ларгет, а ехидный Бол добавил:

— Кто же колдует в рубахе красного цвета? Ты хоть одного такого видел?

— Учитель ничего про это не говорил, — расстроился Забор. — Или я опять пропустил?

— Своя голова на плечах быть должна, — наставительно произнес Бол. — Умом, сударь, думать надо. Это ж каким дураком надо быть, чтобы колдовать в красной рубахе!

— Не грузи человека, — попросил Таль, пожалев беднягу. Простодушный Забор был ему симпатичен, вот только с чарами у него плохо ладилось. — Шутит он. Шутки у него такие дурацкие, понимаешь? Каков сам, такие и шутки, так что не обижайся.

— Шутит? — с сомнением переспросил Забор, явно не зная кому верить. Похоже, идея приписать все свои промахи красной рубахе прочно поселилась у него в сердце.

— Ох, горе ты луковое, — вздохнул Таль. — Давай, показывай свое заклинание.

Обрадованный Забор принялся накладывать чары.

— Рука низко! Куда палец загибаешь, ворона? И окончания у слов не глотай! Еще раз!

— Руку куда? Блин! Я же тебе говорил! Снова!

— Слушай, Ларгет, может, потом? — взвыл Бол. — Вот станешь Мастером, тогда и гоняй его, сколько влезет. А так мы вообще портала не увидим!

— Ваша правда, сударь маг, — согласился Таль. — Вот что, Забор! Ты тут пока потренируйся, а мы мигом до портала. Интересно ведь! Огненно-синий, это надо же!

— И пламенные всполохи по краям, — заворожено подтвердил Забор.

— Пламенные... Да мы ж лопнем от любопытства! — встрял Бол. — Давай-давай, работай, постигай азы магической науки. Мы, со своей стороны, тебе поможем — дай только Мастерами стать. Сделаем тебя бакалавром... Про рубаху не забудь! Пошли, гоблин несчастный, ну что ты опять застыл, как памятник основателю королевства?

— Я застыл, как памятник самому себе, — гордо ответил Таль. — Вот погоди, сюда еще путники будут приезжать, посмотреть, где это Гроссмейстер Ларгет учиться изволил. А ты, весь такой в обносках, будешь им втирать за мелкую монету — вот на этом месте Величайший застыл, как памятник самому себе... А настоящий памятник, соблаговолите посмотреть, во-он за тем углом...

— Слушай, достал! — возмутился Бол. — Еще минута, и я им твою могилку показывать буду. Тут, мол, лежит несостоявшийся Гроссмейстер Ларгет...

— А я запарился уже тебя ждать, — невозмутимо парировал Ларгет. — С тобой по жизни так — соберешься куда идти, либо не дойдешь, либо на завтра отложишь...

— Все, ни слова больше! Пошли, гоблин несчастный! Пока, Забор.

Портал отыскался в Приемном Покое. Забор не соврал, впрочем, парень он был сказочно правдивый. Действительно, огненно-синий. И с пламенными сполохами по краям, к которым неугомонный Бол тут же протянул руку.

— Ты что, сдурел? — яростно прошептал Ларгет, толкнув его под локоть.

— Да ерунда. Огонь не обжигает, — лихо ответил Бол, убирая, однако руку.

— Интересно узнать, как это сделано, — прошептал Таль, творя какие-то пассы.

— Эй, заклятия познания мы не проходили, — возмутился его напарник. — Это же третий уровень! Ты-то их откуда знаешь, или Учитель подсказал?

— Я их подсмотрел, — сознался Таль. — Не у Учителя, у нашего семейного мага. Когда он исследовал одну реликвию... По виду, кубок. А потом прочитал и слова заклятия, старику и в голову не приходило, что кто-то заглянет в его рабочую книгу. А чары-то простенькие, даром, что третьего уровня. Теперь помолчи. Не отвлекай.

— Отвлекай — не отвлекай, все равно поднимут хай, — сострил Бол и заткнулся.

— Поднимут-поднимут, — посулил Ларгет. — И поднимут, и задвинут. Веревку намылить не забудь. Мало не покажется.

Он встал вплотную к порталу, что-то нашептывая себе под нос. Любопытный Бол тут же пододвинулся ближе, пытаясь услышать слова. Таль же в этот момент заканчивал заклятье широким жестом, и его рука наткнулась на любопытный нос друга.

Кто знает, удались бы ему чары или нет. Но заклятие не было завершено — слова, слетевшие с уст Ларгета, возможно, и относились к Древней Речи, но вот магическими определенно не были. Портал, столкнувшись с искаженным заклятием, повел себя донельзя странно.

Огненно-синие врата вдруг выгнулись вперед, и обоих юношей неудержимо повлекла в них какая-то сила. Башня содрогнулась.

— Вот мы и нашли приключение на свою задницу, — бодро сообщил Бол.

— ...твою мать! — закончил заклятье Таль, но, похоже, оно не сработало.

С пронзительным свистом, портал втянул их в себя. И наступила тьма.

Мастер Лур, Учитель, был поражен выплеском Силы, потрясшим башню. Первой его мыслью было: нападение врагов. Второй, и более верной — ученики шалят.

— Прошу прощения Мастер, — вежливо обратился он к своему собеседнику. — Я вынужден Вас оставить на некоторое время. Похоже, опять мои орлы что-то натворили.

— Ну, из таких вот сорванцов и получаются действительно великие маги, — понимающе усмехнулся гость. — Если, конечно, умудряются дожить до этого счастливого момента.

— Еще раз прошу простить меня, — Мастер Лур выскочил из залы с поспешностью, более приличествовавшей кому-либо из учеников.

Что какие-то посторонние чары коснулись портала, он понял почти сразу. Виновников «торжества» определил так же мгновенно и точно, даже без подсказки насмерть перепуганного Забора, зачем-то сменившего свою всегдашнюю красную рубаху на серую.

Бол и Таль, таких сорванцов на его памяти не было, а тут сразу двое! И кто из них зачинщик, попробуй определи. С Болом все понятно, человек сначала делает, а потом думает. Если более важных дел не найдется. А вот Таль... Обычно тот обдумывает все от и до. Но иногда действует по наитию, и тут вполне мог перещеголять своего приятеля.

Как сработал портал, и куда именно забросило непутевых учеников, с налету определить не удалось. Мастер быстро стал накладывать чары познания. Он торопился — ребята вполне могли попасть в беду. Он должен успеть!

Глава II.

— На костер ведьму!

Лани вцепилась зубами в грубо ухватившую ее руку. Брань, прозвучавшая в ее адрес, была неплохим комплиментом остроте ее зубов.

— Ах ты, сука! Еще и кусаться!

Сильный удар по лицу, разбивший в кровь губы, заставил ее выпустить добычу. В ответ она метко пнула обидчика в причинное место.

— Ах ты!! — тот, наконец, отпустил ее, но рука другого тут же схватила ее за горло. Дышать стало трудно. Лани попыталась ударить подонка связанными руками, но безуспешно, тот умело закрывался рукой.

— Ты, Шарап, ее не удуши ненароком, — она узнала голос деревенского старосты. — Живую сожжем, и ладно, а с мертвой что делать? Повадится пакости делать, житья совсем не станет. Осиновым колом тогда разве что...

— Мертвую тоже сжечь можно, — пробурчал Шарап, но хватку ослабил.

— Сжечь и полено можно, — не согласился староста. — Да только проку от этого, кроме дыма, не много. Душа ее, понимаешь, д-у-ш-а, покоя не найдет вот и станет так гадить, как и живая не гадила. Коров портить, кровь там у детей пить...

— Коров ты сам портишь, скотоложец, — прохрипела Лани. Хватка на шее снова усилилась. Сзади хохотнули.

— Дык, она ведьма, ей виднее, — хмыкнул, судя по голосу, Опарь. — Любого на чистую воду выведет, хучь и старосту. Глазастая! Так что ты, это, полегче, а то еще мановары какие родиться начнут.

— Минотавры, — поправил Шарап.

— Во-во, хрень с рогами. Гы!

— Неча ведьму слушать, — взбеленился староста. — Слыхали, что священник баял? Нечисть она, почитай, и не человек вовсе. Все зло — от нее. Неурожай третий год. Засуха опять же. Дети болеют — кровушку она ихнюю пьет.

— Ну, неурожаи еще при прежней ведунье начались, — рассудительно заметил Шарап.

— Та начала, эта продолжила. Одной травы дети — чертополоха.

— Ну, я от нее худа не видел, — возразил Шарап. — Да и ты, староста, тоже. Не у твоей ли Саллах она роды принимала? Дочку опять же твою не она от лихоманки лечила?

— Сама порчу навела, сама и лечила! — визгливо выкрикнул староста.

— И жену сама обрюхатила, — заржал Опарь. — Одно слово, ведьма!

— Священник ясно сказал, все беды — от ведьмы, — упрямо гнул староста.

— То-то у меня и денег нет, и бабы стороной обходят, — поддержал тот, кого она столь удачно пнула, Дулбон. — Все она, ведьма, виновата!

— Положим, после ее пинка у тебя теперь одной проблемой меньше, — хохотнул Опарь.

— Ладно, кончай базарить, — прикрикнул староста. — Ведьму — в сарай, чтоб не сбегла. А ты, Опарь возьми мужиков, да костер ей сготовь. Побыстрей бы.

— Чай, не баба, мужиков-то брать... За какое, кстати, место?

— Давай, баламут, не гони. Сперва дело, потом развлекуха.

— А с этой я бы развлекся, — Опарь бросил плотоядный взгляд на девичью фигурку. — Хороша, стервь, хоть и колдунья. Ну почему, если красивая, то всегда ведьма, а?

— Чтоб людям глаза отводить, — твердо заявил староста. — Вон и священник то же глаголил. Что, дескать, происки это ди.. дибло... Блина нечистого, вот!

— Сказать он может, — мрачно обронил Шарап. — А вот от лихоманки спасти, или если кто грибов сдуру ядовитых нажрется... Или корову вылечить, теленка от стада отбившегося найти — это уж хрен вам с горы!

— Тише, дурень! Сказано же тебе, на коров она порчу и напускала. Нет порчи — нечего и лечить. Все зло — от ведьмы.

— Угу. Волков ягнят таскать тоже она заставляла, — согласился Шарап.

Сильные руки швырнули Лани в сарай. Дверь с шумом захлопнули.

Только теперь девушка позволила себе разрыдаться. Сколько себя помнит — семнадцать лет! — жила бок о бок с этими людьми. На отшибе, правда, жила, с деревенской знахаркой. С тетей Мафьей...

Тетя Мафья заменила ей мать. Ее теплые ласковые руки, ворчливая забота сделали ее детство счастливым. Деревенские ребятишки избегали Лани, побаивались, что ли... Разве что Добрел не боялся играть с ней, но он уже три года как покинул деревню вместе с родителями. Иногда ей очень не хватало веселого улыбчивого мальчишки, но как же болело сердце по тете Мафье! Пусто, грустно без нее...

Тетя учила ее разбираться в травах, лечить болезни, понимать зверей. У нее хорошо получалось — вот только людей понимать оказалось куда труднее животных. Волк, которому она вылечила лапу, приветливо махал хвостом, встречая в лесу. Чапа, звала она его. И он сопровождал ее в дальних прогулках, чтобы никто из лесных жителей не обидел. Люди же...

Она всхлипнула. Еще вчера ей казалось, что вся деревня ее любит. Побаивается, конечно — знахарка, ведунья — но любит. И уж всяко в обиду не даст.

А сегодня... Сегодня ее предали. За что? ЗА ЧТО?!!! Она же не делала ничего плохого. Помогала, если было в ее силах. Засуха! Ну, разве деревенской знахарке дождь вызывать! Тут ведь маг нужен. А маги в Ледании под запретом. Вот и выписали из города священника, чтобы своими молитвами дождь вызвал. За немаленькие деньги выписали...

Однако, молитвы не очень-то помогли. То ли преподобный отец плохо зубрил, будучи школяром, учебные тексты, то ли его отношения с Творцом далеки от идеальных. А может, Всевышнему просто нет дела до маленькой деревушки. Итог один — «На костер ведьму!»

И хоть бы один вступился. Хоть бы один! Тогда она бы смогла... наверное, смогла бы простить остальных. Нет! Либо стыдливо отводили глаза, либо зло скалились.

«На костер ведьму!» Даже дядька Шарап... Он же ее ножи метать учил! Бывший королевский ассасин, ведь ни Бога, ни черта не боялся! Нет, и он не вступился. Все, все предали...

Смерть — разве это настоящая боль? Немного страдания... Шипящие в огне волосы, обожженная плоть... Дыхание, перехваченное тяжелым масленым дымом... Немного боли... Нет, все равно страшно. Но предательство — больнее. Оно отравляет последние ее минуты перед казнью. Мешает уйти из жизни спокойно...

— На костер ведьму! — рев толпы, прорвавшись сквозь ветхие стены сарая, заставил ее вздрогнуть. Похоже, свечка ее жизни догорает. Дверь распахнулась.

— Вставай, стерва, — это Опарь. — Пошли.

Он грубо рванул ее за руку. Лани с трудом поднялась. Она уже не сопротивлялась — зачем? Не осталось ни сил, ни желания.

— Полегче, парень, — а это уже Шарап. — Она пусть и ведьма, а нам людями должно оставаться. Пошли, девка.

Вот так. Людями, значит. Девка, значит. Не светлячок, не солнышко, как раньше. Девка. Ведьма. Но оставаться — людями.

Собрав все силы, она сумела не заплакать. Вышла с гордо поднятой головой. Так ей казалось. Лицо в крови, на скуле синяк. Зубы, впившиеся в нижнюю губу. Удержаться. Не заплакать, на радость подонкам. Выстоять.

Кострище уже готово. Все, как полагается — вязанки дров, хворост для растопки. Врытый ствол — едва ли не толще ее. Помост — чтобы все увидели казнь получше.

Ее привязали к столбу. Вперед вышел священник, кругленький, благообразный.

— Грехи твои велики, ведьма! Покайся перед Творцом, ибо и для тебя не закрыты врата царствия Небесного! Покайся, ведьма!

Его взгляд так и норовит сползти на полуобнаженную грудь. Чертов святоша!

Лани плюнула в сторону — чтобы ее слюна не осквернилась прикосновением к этому отвратительному похотливому существу — и ответила ругательством, из тех что бросают люди, когда боль терпеть уже невозможно. И с мстительным удовольствием увидела, как перекосилась рожа святоши, словно он сглотнул что-то непотребное.

— На костер ведьму!

— В огонь! — неслаженно откликнулась толпа. — Жги, жги!

Староста подал преподобному факел. Тот зашлепал губами — молился — но за гулом толпы слов было не услышать. Лани скользнула взглядом по толпе. Горящие в праведном гневе глаза, перекошенные рты, сжатые в кулаки руки. «Людями остаться», да, дядька Шарап?

Где-то далеко в лесу завыл в скорби волк. Чапа! Он не придет, волки боятся людских толп, да и огня тоже боятся. Но он с ней, сочувствует, скорбит... Маленькое серое сердце рвется от горя. Волк — хороший человек. Верный друг. А люди...

Священник закончил молиться.

— Сим предаю ведьму злокозненную в руки Творца для Суда его и наказания посредством пламени огненного, ибо огонь — свят, он очистит душу ея от скверны...

— Жги, жги ведьму, — ревет толпа.

Факел коснулся груды хвороста. Тот откликнулся радостным треском. Маленькие язычки пламени заплясали у ног Лани.

Все! Уже не свистнут стрелы удалых разбойников, которых она тоже когда-то врачевала. Не примчится в последний миг сияющий рыцарь на белом коне. И премудрый маг не явится в огненном столбе, чтобы отвязать ее. Все. Это — смерть...

Перед глазами девушки пробегала ее короткая жизнь. Вязанка трав под потолком хижины. Ее детский еще голосок: «Тетя Мафья, а оборотни взаправду бывают?» — «Бывают солнышко, и взаправду бывают». «Вот бы мне одного встретить!» — «А тебе-то он зачем» — «Интересно ведь, какие они? А вдруг совсем-совсем не злые?»

Нож, свистнув в воздухе, вонзается прямо в центр мишени. Голос дядьки Шарапа: «Молодец, светлячок. Ловко! Теперь двумя сразу попробуй»

Деревенская улица. Стайка ребятишек, метнувшаяся врассыпную при ее приближении. «Ведьма, колдунья — злючка и лгунья!» Детская обида, слезы на глазах. Один — не побежал. Застыл посреди улицы, в глазах — страх и любопытство. «А ты что не побежал?» — «А я тебя не боюсь. Я вообще никого не боюсь.» «А вот я тебя как заколдую!» — «Не... Ты не умеешь. Ты еще маленькая.» — «А зовут тебя как, герой?» — «Добрел.» — «А меня — Лани...»

Ночное болото. Свистящий шепот упыря. Серебряный нож в руке. «Я не в твоей власти. Убирайся!» Тоскливый вой волка, почуявшего свою смерть. «Не бойся меня, серенький. Я не причиню зла. Давай-ка освободим лапку и перевяжем... Тише, не рычи. Будет больно, но ты потерпишь, правда? Ты же сильный и храбрый, да? Чапа, хороший...»

Хворост уже полыхал вовсю. Неторопливо занимались сухие дрова. Почти не было дыма, этого последнего милосердия для ведьм. Странно, она чувствует жар, обжигающий жар огня, но боли нет.

— Гори, ведьма! Гори, мерзкая тварь! — как отвратительны эти оскаленные морды. «Оставаться людьми». И это — люди?

«Тетя Мафья, а как приворотные чары делать?» — «А вот об этом, девочка, тебе рано знать. Да и ни к чему». «А почему?» — «Не дают они того, что в них ищут. Подобие любви дают, а самое любовь — убивают. Не нужны они тебе. Ты у меня вон какая красавица — к чему тебе приворот?» «Да-а, а вон все девчонки целуются, а меня мальчишки стороной обходят» — «Значит, нет твоего суженого среди них. Подожди его, он появится. Только жди крепко!»

Поляна грибов. «Ищи, Чапа! Вот такие грибы — ищи!» — Серый волк стрелой срывается с места. «Ой, какой же ты смешной, Чапа! Я говорю, грибы ищи, а ты мне зайца принес... А, ты, наверное, считаешь, что он вкуснее, правда? Ай! Не смей лизаться! У тебя же морда в крови! Ну, не обижайся, Чапа, хороший...»

«А давай на спор, что я нашу реку переплыву!» — «Слушай, Добрел, а зачем — на спор?» «Я докажу тебе, что я могу!» — «Да верю я, верю. Ох, и дурачок же ты! Лета бы, что ли, сначала дождался...»

Пролетающий где-то вдалеке, над горами дракон. Маленькое сердечко, подпрыгнувшее в груди. «Смотри, Добрел! Смотри, какой красивый! Почему люди их так боятся?» — «Потому что они злые.» — «И вовсе и не злые! Смотри, какой красивый!» — «Ну и что, что красивый! У него пасть — во! Когти — во! И огнем плюется! А у людей что?» — «А у людей — хитрость, коварство и подлость. Что против этого зубы и когти?» — «Не подлость и коварство, а — разум!» — «Уверена, что драконы считают по другому!»

«Знаешь, Чапа, а мы вчера с Добрелом видели дракона. Такой красивый, серебристый! Да не Добрел серебристый, башка лохматая! А дракон. А Добрел — это мой друг. Такой же, как ты, только совсем не похож. Чапа, хороший, ты же все понимаешь, да?»

Огонь уже окружил Лани. С сухим треском занялось платье, еще недавно — предмет восторгов и гордости. Огненные язычки плясали около лица. Странно, но боли она не чувствовала. Казалось, огонь не жег, а ласкал ее тело. И еще более странно — на лицах толпы она видела уже не жажду смерти. Растерянность. Похоже, они опомнились, как после пьяной драки. Поняли, что сотворили. Завтра в глаза друг другу смотреть не смогут. Только ей-то что с того? Для нее уже не будет никакого завтра. А стыд — он глаза не выест...

— Гори, ведьма! — да и откуда у них стыду-то взяться?

«Смотри, дядька Шарап, это — Чапа.» — «Это волк!» — «Нет, не тронь его! Он друг!» — «Это зверь, девочка. Дикий зверь. Он не может быть другом. Отойди, дай мне выстрелить!» — «НЕТ! Беги, Чапа! Беги» — Толчок под руку. Стрела уходит высоко вверх. Серая молния исчезает в лесу. «Зачем... Зачем? Он же... хороший» — «Однажды он перегрызет тебе глотку, твой хороший». — «Никогда! Он — друг!»

«Добрел, это Чапа. Он мой друг.» — «Ты что, сума сошла? Это же волк!» — «Ну и что?» — «Он тебя съест!» — «Нет. Он же друг. Ты ведь меня не ешь?» — «Я — человек! А он — волк. Он же не понимает!» — «Чапа все понимает. Ты что, его боишься?» — «Конечно, нет! Я... Знаешь, если честно, да. Боюсь.» — «Не бойся. Чапа, это — Добрел. Он — друг. Понимаешь?» Огромный волк обнюхивает протянутую руку мальчишки. Потом осторожно, чтобы не напугать, подставляет под нее массивный лоб. — «Можешь погладить. Он тебя не тронет. Он знает, что ты — друг.» Тонкая мальчишечья рука, чешущая волку надбровья. Тихий неуверенный смех. Искры счастья в глазах человека, поборовшего свой страх и нашедшего друга.

«Ой, тетя Мафья! Какие у тебя вкусные оладышки! Я тоже хочу уметь печь такие.» — «Научишься, деточка. У тебя еще все впереди.» — «А у меня есть друг — Чапа. Правда, он волк, его все боятся.» — «Ну и что, что волк. Главное — чтобы друг был хороший. Он — хороший друг?» — «Да! Самый лучший!» — «Ну, так и не слушай никого. Дружбу нельзя предавать, девочка. Судьба накажет.» — «А как накажет, тетя Мафья?» — «Одиночеством».

Пламя гудело, как растревоженный улей. Сухо потрескивали угли, выстреливая в небо снопы искр. Миг — и не стало толпы. Пламя накрыло ее с головой, избавив от вида перекошенных, сведенных судорогой ненависти лиц.

— Да очистится мир от скверны! — визжал, срывая голос, преподобный. — Да сгинут в огне проклятия ведьмины! Ибо истинно говорю вам, в Судный День Творец десницей огненной накроет весь мир, от греха его очищая! Так и мы...

Одиночество. «Я уезжаю, Лани. Мое семейство решило податься в город.» — «А как же я, Добрел? Мне же будет не хватать тебя...» — «Мне тебя тоже. Но я тебя не забуду. Мы все равно останемся вместе — в памяти друг друга.» — «Да. В памяти. И даже всесильное Время не отнимет этого у нас.» — «Помни обо мне. Не забывай.» — «А ты — обо мне.» — «Прощай, Лани. Нам было хорошо вместе, верно?» — «Верно. Но теперь детство кончилось. Сказка — кончилась...» — «Она не кончилась. Она лишь ушла в прошлое.» — «Прощай, Добрел. Удачи тебе!» — «Будь счастлива, Лани. Привет Чапе.»

Одиночество. «Вот и пришел мой час, милая.» — «Да что ты, тетя Мафья! Тебе еще жить да жить!» — «Ведунью не обманешь, солнышко. Смерть, она уже рядом. Но пока не подходит — потому что ты рядом.» — «Я не пущу ее! Я буду рядом!» — «Не заставляй старушку ждать. Она ведь не злая, смерть-то. Она берет человека за руку и отводит за Край. Не серчай на нее...» — «Ты не умрешь! Я не отдам тебя Ей! Я... Я не могу без тебя...» — «Я — памяти твоей. Я — в делах и поступках твоих. Я никогда тебя не покину. В шорохе осенних листьях, в звоне весенней капели, в зимней стуже и в летней неге — я. Умей только увидеть. Умей услышать.» — «Тетя, милая!» — «Прощай, малыш. Не грусти обо мне, не делай мне больно.» — «Я... я не смогу не грустить. Я не могу без тебя!» — «Я хочу, чтобы ты вспоминала только ту радость, что у нас была. А не скорбь.» — «Я... постараюсь...» — «Прощай, милая. Будь сильной...» — «Тетя! Тетя, милая! Нет! НЕ-ЕТ!!!»

Пустота. Боль и пустота. Ни мыслей, ни чувств — только воспоминания. Только — память...

Одиночество... Да, тогда она думала, что это и есть одиночество. До сегодняшнего дня. До того момента, когда услышала: «На костер ведьму!» Почему? За что? Ведь она никого не предавала. Неужели Творец может быть так жесток? Или это жестоки люди, творящие зло от его имени? Тогда почему Он не покарает их? Или Его справедливость не минует их, и они заплатят свою цену за предательство? Одиночеством...

Одиночество — это не когда ты теряешь близких людей. Одиночество — когда близкие становятся чужими. Когда тебя предают...

Языки пламени вдруг опали. Странно, что боли все еще нет. И — дышать стало легче. Будто веревки, туго стянувшие грудь, исчезли. Лани пошевелила руками — сгоревшие волокна покорно соскользнули вниз. И шагнула вперед, на край помоста.

Испуганно отшатнулась толпа. Побелевшие лица, в глазах — ужас. Громкий вздох десятков людей. Священник, прервавший речь, застыл с поднятой вверх рукой.

— Не ведьма, — чей-то шепот. — Огонь ее не берет!

— Святая! Никому зла не творила! — другой голос.

Страх. В глазах, в движениях — страх. И благоговение перед чудом.

Боль. Не от ожогов — от предательства. От непонимания. Боль и пустота в груди, там где раньше было сердце. Теплое, отзывчивое сердце...

— Творец отпустил грехи ея и простил... — это священник

— Заткнись! Это мы перед ней виноваты, — а это Шарап. В его глазах — вина. Стыд, вина и запоздалое раскаяние. — Прости, солнышко...

Снова солнышко, а не ведьма. Почему-то это уже не радует. Боль на сердце, боль и тоска. Творец, почему ты не дал мне умереть?

— Предателям — нет прощения, — голос мертвый, словно бы не ее. — Вы — сами себе кара. Я не брошу в вас свое проклятье. Вы — сами себе проклятье. Я не пожелаю вам смерти. Она — слишком хороша для вас. Не хочу ни видеть вас, ни помнить о вас...

Она идет сквозь толпу — обнаженная, беззащитная. С сердцем, истекающим кровью. Рыжие волосы лепестками огня скользят по плечам. И толпа поспешно раздвигается перед ней. В страхе. В благоговении. В непонимании.

Она проходит мимо них, не глядя ни на кого. Проходит по улице мимо приземистых домов, мимо свежего пепелища на месте их с тетей Мафьей хижины (Сердце сжимается от новой боли. А ей-то казалось, что больнее и быть не может). И исчезает среди деревьев, и только волчий вой (Днем! Летом!) сопровождает ее.

— Все, жена, собирай манатки, — говорит Шарап, по-прежнему глядя вслед девушке. — Ни дня здесь не останусь. Проклято это место. Поедем в город...

— Ты чего, Шарап? — это староста. — Она же сказала, что не будет проклинать нас.

—  Она— нет. Мы сами себя прокляли, — Шарап в упор смотрит на старосту, и тот отводит глаза. — Теперь никому на этой земле ни радости не видать, ни счастья. Да и на другой — не знаю. Я уезжаю. Вы — решайте сами.

— Пропадешь ты в городе, — это Опарь, посерьезневший, как-то разом растерявший всегдашние свои ухарство и бахвальство.

— Авось, не пропаду. Тяжко будет, да. Да только такие грехи жизнью своей замаливать должно, — он бросает тяжелый взгляд на съежившегося священника. — Вот только, хватит ли ее, не знаю. Пойдем, жена. Надо засветло уехать.

— Дело говоришь, Шарап, — это Кумила, кузнец. — Пойду и я собираться. Мне, бобылю, проще. Ни жены, ни детей... Молот с собой возьму, а за наковальней дело не станет. Для кузнеца завсегда работа найдется...

На следующий день начался исход. Жители спешили покинуть деревню, как крысы тонущий корабль. Часть, конечно, осталась — из тех, у кого голос совести промолчал. Да из тех, кто потрусливее. Впрочем, оказалось, что это одни и те же люди...

— Глянь-ка ребята! Девка! Голая!

— Вечно тебе, Рубай, девки мерещ... Ох, ни хрена ж себе! Одна! Ночью! В лесу!

— А это, часом, не мавка?

— Какая, на хрен, мавка! Рожа-то вся в крови, видишь? В мавке-то откуда кровь?

— Вот свезло, так свезло! Эй, красотка, иди сюда, погреем... Чур, я первый!

— Первый — атаман. Эй, девка, будем по-хорошему, или силой?

Злобный рык заставил его отпрянуть. Рядом с незнакомкой возник из темноты матерый волк и зло оскалил клыки, глядя разбойнику прямо в глаза. Так, что тот с пугающей ясностью осознал — не пугает. Одно движение — и прыгнет. И даже смерть этого зверя не остановит.

Девушка спокойно подошла к огню и зачерпнула рукой горсть углей. Голой рукой!

Атаман сглотнул и отодвинулся. Всякое желание вмиг пропало.

— Кажись, ведьма, — прошептал Рубай.

— Какая ж это ведьма! Голой рукой в огонь! Эй, красавица, от нас-то чего хочешь?

Девушка подняла на него глаза — и атаман задохнулся от той боли, что плескалась на дне зеленых озер. Ласково погладила волка. Спросила непонятно:

— А вы — кто? Люди или звери?

— Люди, — удивляясь себе, ответил атаман. — Злые, изломанные, но — люди.

— Дайте тогда, чем прикрыться. И глоток вина, если есть.

— Алмаз, быстро! Посмотри, что из шмоток ей подойдет. А ты, Рубай, вина разогрей!

Лани, поджав ноги, села у костра. Ее била крупная дрожь, тело сотрясали рыдания, но глаза оставались сухими. Волк тихо поскуливал, положив голову на ее колени.

— Поспи, милая, — атаман вдруг почувствовал, как слезы торят дорожки по его щекам. — Отдохни. И не бойся — зла не причиним. Люди мы...

— Спа-сибо, — выдохнула она, закутываясь в принесенную одежду. Рубай поднес ей глиняную чашку с глинтвейном.

— Спасибо вам, — повторила девушка, пригубив горячий напиток. Боль и напряжение постепенно оставляли ее. Волк перестал скулить и облизал ей лицо, преданно глядя в глаза. Через несколько минут Лани уснула.

Глава III.

Нанок был варвар. То есть, так его назвали бы высококультурные жители Квармола или, там, Гардарики. Люди же с недостатком интеллекта (а таких большинство) называли его барбарианом. А иные подонки — и вовсе барбом.

Барбы... Упс! Пардон, варвары, это такие специальные люди, созданные исключительно для войны. Огромного роста, сильные, тупые, прекрасно владеющие топор и дубиной, но неспособные к мечу, ненавидящие лук как «нечестное оружие». Всегда стремящиеся подраться, пожрать и полапать девчонок. Причем, именно в такой последовательности. Вдобавок варвары боялись и ненавидели колдовство (а как следствие, и колдунов). Вино и пиво, напротив, очень сильно уважали. Особенно неразбавленное.

Все вышесказанное полностью подходило к Наноку, за двумя уточнениями. Во-первых, Нанок не считал лук нечестным оружием, он просто не умел стрелять. А во вторых, обучиться владеть клинком он просто не успевал. Меч — оружие дорогое, за него барыги дают в два, а то и в три раза больше чем, скажем, за топор такого же качества. А дубину так и вовсе рекомендуют засунуть в задницу. (Глупо, между прочим. Варвары — люди довольно-таки наивные и доверчивые. Такому предложи — и засунет, куда сказано). В общем, все подхваченные Наноком в качестве добычи мечи неизменно пропивались еще до того, как бедняга варвар начинал смутно соображать, с какой стороны за них берутся.

Впрочем, боевой топор в его руках был не менее грозным оружием. Фехтовать им, конечно, тяжело, да и кому это нужно, когда враги после ударов отлетают на пару ярдов, и чаще всего уже не встают? К тому же им и дрова рубить можно.

Нет, жизнью Нанок был вполне доволен. Лет пятнадцать назад, совсем еще юношей, он спустился с родных Кассарадских гор. Просто из любопытства — а чем еще порадует его мир? И мир порадовал. Блеском городов, ласками красивых девушек, звоном монет и добрым вином. Ну и постоянными драками, конечно, — варвар он или нет, в конце концов? Не то, чтобы он так уж искал неприятностей — они с завидным постоянством сами его находили. Когда ты такого роста, да с литыми мускулами — редкий забияка пройдет мимо, не бросив вызов на свою голову. Даже рыцари не брезговали порой схватится с ним, наплевав на низкое происхождение — азарт же! Победа над варваром у рыцарей стояла немногим ниже, чем, скажем, победа над колдуном. Или над другим рыцарем. Подвиг, стало быть.

Нанок рыцарей хорошо понимал. По сути, те же варвары, любят драться, вино любят и ни одной юбки не пропустят. Или соврут, что не пропустили — ну, так и Нанок любит порой прихвастнуть. Единственно, сражаются они, напротив, мечом и копьем, да еще в железе с головы до ног. Словом, достойные соперники для скромного, уверенного в себе варвара, хоть и пивом брезгуют, тупицы медноголовые. У-у, так и врезал бы!

Однако сейчас рыцарей поблизости не было. Хуже того, не было также вина и девок. А была только пыльная дорога, изрядная усталость в ногах (коня Нанок проиграл еще в городке Типел, что в Кордавиле) да полупустой бурдюк с водой.

С деньгами тоже было не густо. В кости ему, как правило, не везло, подходящая работа попадалась редко. То есть, он был искусник, хоть куда, мало кто мог так же виртуозно пасти овец и убирать навоз, но почему-то во всех странах его мастерство оставалось невостребованным. Сам Нанок видел в этом волю Беодла — Громобога, которому он поклонялся. В самом деле, стоило ли покидать родные горы, чтобы пасти овец на чужбине? Воровать у него тоже не очень получалось, толстые сильные пальцы, способные сломать шею быку, не очень подходили для обшаривания чужих карманов. Впрочем, после каждой успешной драки, Нанок всегда выгребал из карманов поверженного противника все мало-мальски ценное — трофеи, однако. А без драк ему удавалось прожить не каждый день...

Тем не менее, настроение у варвара было удручающее. Хорошо еще, кордавильские степи сменились густыми лесами Ледании. Хоть солнце не так печет, да и воду попроще найти, не говоря уже об охоте. Ну, какая охота в степи? Нет, дичи там как раз хватало, но уж больно пуглива, голыми руками да уставшими ногами ее не добыть. Другое дело, если на коне и с луком... Впрочем, коня у Нанока не было, а из лука он не стрелок.

У варвара, между тем, стал ни с того ни с сего сильно чесаться нос. Примета двух толкований не допускала — непременно к пьянке, хотя до города еще не меньше трех дней пути. И вряд ли кто по доброй воле угостит безобидного миролюбивого варвара кувшином вина. Потому что люди цивилизованные отлично знают, что после упомянутой посуды, варвары отчего-то перестают быть безобидными и миролюбивыми, а напротив, пытаются сразу дать кому-нито в рыло и пересчитать кости. Или, если есть девки, то сразу начинают их охмурять.

Нанок хмуро посмотрел на солнце, пытавшееся уползти от него за горизонт. Можно было не сомневаться, что светилу в который раз удастся его подлый трюк, а значит, время было позаботиться о ночлеге. Варвар углубился в лес, выискивая подходящее место.

Полянка отыскалась быстро. К тому времени, мешок варвара был доверху набит всевозможными грибами. После некоторого колебания, он все же решил их выкинуть. Все равно он не знал, какие из них съедобны, потому что в горах Кассарада грибы не росли. В харчевнях он, правда, съел за свою жизнь немало блюд с грибами, но среди тех, что он нашел, похожих на виденные им не было. Может, вся фишка в том, что они не очищены и не пожарены?

Так или иначе, а со жратвой было совсем туго. Нанок достал из того же мешка последний кусок мяса и с сомнением его понюхал. Мясо пахло тухлой свининой. «Это от грибов», — попытался убедить свой желудок Нанок, но тот не поверил. Запах бил в ноздри, вызывая стойкое отвращение. Нанок зажал пальцами нос и, почти не жуя, проглотил весь кусок. Легко этим цивилизованным говорить, что варвары едят все, кроме камней!

Так, об ужине позаботились, теперь время подумать о костре, тем более, солнце уже село. Нанок, не особо спеша, направился за деревья собирать хворост. Две ходки принесли ему немного сыроватых дров и здоровенную сухую валежину. Теперь не мешало набрать сушняка для растопки, и огонь будет гореть до утра. Хворост Нанок видел в овраге в последнюю ходку, когда тащил свою ношу на поляну. Немного поплутав в быстро сгущающихся сумерках, варвар обнаружил искомый овраг. Вот и хворост!

И вот тут — варвары славятся почти волчьим нюхом — он учуял запах разложения. В два рывка Нанок разметал груду веток. И замер — перед ним лежал полуразложившийся труп. Варвару стало страшно. Он не боялся врагов, ни живых, ни мертвых, но при том был крайне суеверен. Вид мертвого не погребенного тела ночью разбудил дурные предчувствия. Вдобавок нос продолжал чесаться, требуя пьянки.

После недолгого, но с непривычки тяжелого раздумья, Нанок решил похоронить незнакомого мертвеца. Сняв со спины секиру, он принялся копать землю. Не самое удобное орудие, но другого у него не было. И уж всяко сподручнее, чем ковырять землю мечом, как иные легендарные герои. Так что через короткое время могила была готова.

К похоронам все было готово, и варвар решил обыскать тело — просто по привычке. И тут его ждал приятный сюрприз. Неизвестные убийцы даже не ограбили труп, в расшитом бисером кошеле Нанок обнаружил аж дюжину золотых монет — не медных и даже не серебряных — дюжину больших золотых леданских марок. Немалые деньги, между прочим, богатым человеком был, видать, покойный, только вот счастья ему это не принесло.

Вдохновленный успехом, Нанок зажал нос и, стараясь не смотреть на копошащихся червей, осмотрел пояс. Чутье бывалого мародера не подвело — еще пятнадцать марок и два квармольских дубара. Кроме того, варвар заметил дорогой перстень с сапфиром и золотой медальон, но их он не тронул. Кто знает, может, трупу они были при жизни очень дороги, настолько, что он и с того света вернется за грабителем. Меч и кинжал ему даже в голову не пришло тронуть, негоже мертвого провожать на тот свет без оружия. А вот деньги ему в загробном царстве точно не нужны. Пива или, там, вина на них не купишь. Зато он, Нанок, на эти монеты может выпить за здоровье, то есть, тьфу! За упокой усопшего... Как, кстати, его имя? Нанок потянулся к медальону.

Нет, имени там, конечно, не оказалось. Да это и не было нужно. Выгравленный на медальоне орел — символ Ледании — явственно говорил о принадлежности покойного к королевской семье. Принц Тудор. Бесследно исчезнувший четыре месяца назад, слухи об этом дошли и до Кордавиля, где в то время варвар и обретался. Пропавший во время охоты близ королевского замка и обнаруженный ныне Наноком за полсотни лиг от столицы, почти у самой границей с Кордавилем. Убитый кинжалом в спину...

Нанок сделал знак, отгоняющий зло. Принцы — они ведь не как все люди. А вот возьмет и встанет, чтобы отомстить обидчику или хотя бы лишить некоего варвара заслуженного отдыха. А что, да запросто. Молитвы-то над ним не читали, не знает их Нанок ни одной, а леданцы народ набожный, даже колдунов всех у себя повывели.

Варвар осторожно опустил тело в неглубокую могилу и присыпал землей. Только тут он обнаружил, что забыл вернуть покойному медальон. Но разрывать могилу — последнее дело, даже варвары так не поступают.

— Я верну его твоему бате, — осенило вдруг Нанока. — Может, и не из рук в руки, но передам обязательно. Пусть он узнает, где ты. Да и лежать тебе, небось, не в лесу полагается, а в склепе, или где там у вас все остальные короли да принцы лежат. В смысле, мертвые, конечно.

Он вздохнул с облегчением. Теперь принц Тудор будет спать в земле, не тревожа его, Нанока. А если и вылезет, чтобы отомстить убийце, так и пусть его.

Упрятав медальон подальше, варвар вернулся на поляну. Хвороста он, конечно, набрать забыл, но возвращаться на поиски не стал. Беодл с ним, с огнем, он слишком устал, чтобы тратить время на эту чепуху. Нанок положил голову на валежину и уснул.

Поспать удалось недолго. Часа через два варвара разбудили крики и звон железа. Грязно, но негромко выругавшись, он прыжком вскочил на ноги, вглядываясь в ночную мглу. Первой мыслью было, что мертвый принц не стал-таки лежать под дерновым одеяльцем (именуемое иными из племен Кассарада дерьмовым). Но мертвецы не вопят и не ругаются, и мечами, что характерно, не звенят. Во всяком случае, такие Наноку еще не встречались.

Подумав, варвар вытащил из ременной петли топор и двинулся на звук. Конечно, это бредни, что горцы ходят неслышно, как тени, но и шумной их поступь никто бы не назвал. Да и звуки схватки заглушали все, хоть песни ори.

Варвар подошел почти вплотную к дерущимся. Его свыкшиеся с темнотой глаза охватили панораму боя. Ну, конечно, все как обычно. Четверо на одного. Этот один, правда, воин был тот еще — прислонившись спиной к толстому дубу, продолжал отбиваться от врагов, но силы его были явно на исходе. Нанок, секунду подумав, решил ему помочь.

— Ва-ар! — взревел он, бросаясь в бой. — За Беодла! Дави волков!

Нападающие, вздрогнув, тут же обернулись в его сторону. Должно быть, искали волков на предмет подавить. Не дожидаясь результатов их поисков, варвар перемахнул какую-то корягу, и вступил в схватку. Его противник ловко принял удар на щит, но недооценил силу варвара. Щит брызнул деревянной щепой, звякнула под топором бронзовая окантовка, а сам воин (не разбойник же, раз со щитом) отлетел на добрых три ярда. Впрочем, тут же подхватился и снова вступил в схватку.

Нанок уже дрался с другим. Этого поймать никак не удавалось, он вертелся волчком, ускользая из-под богатырских ударов варвара и постоянно пытался контратаковать. По всему видать, был мастером, но Нанок и не таких укладывал. Изловчившись поймать топором лезвие меча, он приготовился крутануть его, обезоруживая противника, но как раз в этот миг в поединок вмешался первый противник. Вот тут варвару пришлось по-настоящему туго. Ночные гости были явно не новичками в бою, двигались слаженно, друг другу не мешаясь и под удары не подставляясь. Первый, без щита, провел успешную атаку. Нанок успел уклониться, отделавшись царапиной на руке, и тут же ему пришлось закрываться от выпада второго. Правда, тот немного увлекся атакой, и варвару в первый раз за всю схватку удалось выстроить противников на одной прямой.

— Ва-ар! — взревел он, бросаясь вперед. Теперь у того, что стол перед ним, было два выхода. Либо попытаться принять удар на щит — что, учитывая силу варвара, означало птичкой отлететь на напарника, либо уклониться, и тогда секирой получит не готовый к этому партнер.

Противник парировал удар. Он сумел так отработать щитом, что топор лишь скользнул по гладкой поверхности. Но тут в него врезался сам варвар, и воин, потеряв равновесие, рухнул на напарника. Топор взлетел и с хрустом ударил в копошащихся на земле противников. Взлетел второй раз — и нашел лишь пустоту. Один успел перекатится, и снова был готов к бою. Зато второй уперто лежал на земле, то ли убитый, то ли тяжело раненный.

Стало полегче. Один на один — топор против меча, и никаких щитов. Правда, на воине была байдана, а Нанок доспехи не жаловал, ему хватало шкуры леопарда на плечах.

И вот тут противник его удивил. Резкое движение рукой, свист стали — и плечо варвара пронзила острая боль. Подонок метнул нож! Нанок взвыл от боли и досады. Так провести! Как мальчика! Как варвара, Беодл его побери! Как паршивого барба!

Злость бросила его вперед, на что и рассчитывал противник. Удар за ударом проваливались в пустоту, а тот явно готовил ответ, отступая шаг за шагом. И тут случилось то, чего игравший берсерка Нанок и ожидал. Отступая, воин запнулся ногой о выступающий корень дерева и на миг потерял равновесие. А секундой позже — и голову.

Нанок, тяжело дыша, обернулся посмотреть, как дела у спасаемого. Тот стоял ярдах в пяти, с луком в руках. Похоже, страховал во время поединка, чтобы спасти за секунду до смерти. Хороший мужик, надежный. И с понятием. Не стал портить бой меткой стрелой, обламывать человеку удовольствие. Но и на самотек дело не пустил.

За спиной незнакомца в неестественных позах застыли три тела. «Беодл, а третий-то откуда? Или он его еще раньше достал?»

— Нам надо бежать, — резко проговорил незнакомец. Голос у него был сильный, богатый, как у менестреля, а акцент... Даже не акцент, а произношение какое-то непонятное. Как бы слишком правильное, что ли. Да ну, показалось, как оно так может случиться, слишком-то правильное?

— Чего ради? — возмутился Нанок. — Я и так набегался, спасибо. Ноги уже не ходят.

— Друг, ты не понимаешь, во что ввязался, — устало проговорил путник. — Бежать надо, и бежать срочно. В глубь леса, а не по дороге.

Говорил он спокойно, будто никакая опасность ему не грозила. Как человек, который знает, что делает. Или, хотя бы, что надо делать.

— Надо, так надо, — согласился варвар. — Сейчас только карманы им вывернем, и...

— Нет. Дорога каждая секунда. Поверь, мне и самому интересно было бы их обыскать, вполне возможно, что на одном из трупов есть письмо-указание. Времени нет. Бегом!

И Нанок ему поверил. Поверил и подчинился. Сцапал с земли меч убитого — а вдруг когда подфартит научится им сражаться — и бросился следом за спутником.

Этот бег сквозь чащобу варвар запомнит надолго. Он и при дневном свете так через лес не бегал. Каким-то особым чутьем его спутник выбирал путь в обход бурелома и зарослей. Бежал он легко, как-то даже красиво, изящно. Нанок едва поспевал за ним. Ветки настойчиво пытались попасть в глаза, быстро расцарапав физиономию в кровь. Под ногами захлюпала вода, сразу промочив полуразвалившиеся сапоги — ручей. «Надо было с трупов хоть сапоги снять», — запоздало подумал варвар, топая отяжелевшими ногами по дну ручья. Брызги разлетались во все стороны, одежда вымокла до нитки. — «Хоть погоню со следа собьем»

Незнакомец покинул, наконец, мерзкий и мокрый ручей, быстро поднимаясь по склону оврага. Нанок грязно выругался — намокшие сапоги скользили по глине, и он дважды съезжал вниз с середины склона. Наконец, помогая себе мечом, он выбрался из оврага.

— Ну, что же ты? Давай быстрее! — нетерпеливо бросил незнакомец. — Ходу, ходу!

И вновь нырнул в темноту леса. Варвар последовал за ним.

Бег продолжался долго. Спутник Нанока то и дело менял направление, так что даже способность ориентироваться у последнего дала сбой. Еще дважды пришлось бежать по ручью, и варвар дал себе зарок — никогда больше не мыться. В одежде, во всяком случае.

Сколько прошло времени, Нанок тоже не знал. Усталость навалилась на него горной лавиной, он едва мог уже переставлять ноги, а в ушах звенел нетерпеливый окрик:

— Быстрее! Да шевелись же ты!

Наконец, незнакомец остановился и понес какую-то чушь:

— Все. Мы в полной безопасности. Три пояса дубрав, пояс берез и ельник. Ольха, рябина и ясень в трех ручьях. Не-ет, теперь ему нас ни за что не выследить. Слабо.

Нанок почесал в затылке. Он что-то не улавливал никакой связи между дубравами и погоней. Заблудится она там, что ли? А чем тогда три сосны плохи? С ручьями понятно, чтобы со следа сбить. Но чтобы в них плавали рябина и ясень, он как-то не заметил. Впрочем, может, и плавали, он тогда упорно проклинал мокрую воду и дырявые сапоги, мог и пропустить.

Нанок попытался незаметно рассмотреть своего спутника. Коричневый плащ — под цвет дерева, к которому тот прислонился, под ним — зеленая куртка (может, и кафтан — не разобрать), изрядно поношенные сапоги странного пошива. Охотник — не охотник, разведчик — не разведчик. Лук у него необычный, внушительный такой. На голове — зеленая же шапка, вроде колпака, скрывает волосы, лицо — молодое, ни усов, ни бороды. Шрамов тоже не видно, видать здоров малый мечом махать. Хотя на вид — пацан пацаном. Но реальный.

— А ты собственно, чего в драку влез? — неожиданно поинтересовался незнакомец. — Тебе что, своих проблем мало? Ты хоть знаешь, чьи это люди были?

Варвар задумчиво поскреб бороду. Чьи были люди, он не знал. Да и есть ли разница? Чьи бы не были — нет их теперь, и точка. Слава Беодлу. И чего в драку влез, тоже не знал. Ну, как же так, Беодл побери, драка — и вдруг без него?

— Четверо на одного — как-то неправильно, — выдавил он из себя.

— Неправильно ему, видите ли! Вот люди, а? Нет, я, конечно благодарен, без твоей помощи меня бы просто убили, но все равно не понимаю. Ты ж ни меня, ни их не знаешь!

Варвар угрюмо молчал. Кроме «четверо на одного — не честно», в голову ничего больше не лезло, а это он уже сказал. И вообще, жрать хотелось, просто беда. Для порядочного варвар всегда беда, когда нечего заглотить, а назвать Нанока непорядочным мало кто рискнул бы.

— Некроманта это люди, — сообщил незнакомец. — Самого Тубариха.

Ни о каком Тубарихе Нанок в жизни не слышал. И был вполне уверен, что и тот о нем тоже.

— Откуда в Ледании некромансер? — угрюмо спросил он. — Тут магию-то не жалуют. Священники любого колдуна на костер вмиг отправят.

— Некромант не на виду, — пояснил собеседник. — Живет себе на отшибе, колдует потихоньку. Иерархи, впрочем, наверняка о нем знают, да не трогают. То ли побаиваются, то ли в своих целях хотят использовать. Народ тот еще!

— Звать-то тебя как? — спросил варвар, чтобы не думать, как это вдруг иерархи оказались народом. — Или эта тайна тоже не для моих ушей?

— Ох, виноват! Для друзей — Тил. Для спасителя моего — как для друзей.

«Вот это загнул!» — восхитился Нанок.

— А я — Нанок из племени агаков, рода Ронока.

— Агаки — это кассарадские горцы? — восхитился Тил. — Далеко же ты забрался! Впрочем, с другой стороны, а чего ты в родных горах и не видел? Камни да овцы...

Нанок вдруг проникся к собеседнику уважением. Мало кто вот так, сходу, и Кассарадские горы-то вспомнил бы. А уж об агаках в этих краях и вовсе не слыхивали. Кстати, а сам-то парень откуда?

— А ты сам... — начал он, но Тил тут же перебил его.

— А это что у тебя?

Пальцем он не тыкал, но Нанок отчего-то тут же сообразил, что имеет он в виду не кровь на шкуре и даже не рукоять секиры, а медальон покойного принца.

— Да вот, — и он рассказал историю погребения тела. Всю, за исключением присвоенных золотых. Причем особо не привирая — а на это не всякий варвар способен.

— Так что ж ты его дурилка, с тела-то снял? — всплеснул руками Тил. — Совсем ребенок, честное слово. У тебя головы две или все-таки одна?

Нанок обиженно насупился. Сравнение с ребенком его задело. Затем на всякий случай ощупал голову — одна ли?

— Одна, одна, — подтвердил собеседник. — А вот встретит тебя кто-нибудь, медальон этот видевший, и той не останется. Поди докажи, что не ты его в спину ножом поцелил.

— Дык я, это, бате его снести хотел, — объяснил варвар, потупившись.

— Угу. Во дворец королю. В драной шкуре и с секирой за плечами. Да ты бы и до ворот не дошел, мигом бы оказался за решеткой в темнице сырой. Орел...

Варвар тут же забыл обиду. Орел — это сильно. Гордо даже. Кассарадский Орел — надо будет обязательно добавить прозвище к своему имени. Красиво звучит!

— Наивные вы все-таки люди, барбы!

А вот тут Нанок уже оскорбился. Во-первых, на малопонятное слово «наивный». Мало ли что эта хрень означает! А за барба так вообще в морду можно! Во-вторых...

Тил рассмеялся.

— Какое из моих слов задело тебя, друг мой? Тебе, знаешь ли, отнюдь не идет это обиженное выражение лица. И не сможет ли загладить мой промах глоток доброго вина?

Нос варвара зачесался прямо-таки нестерпимо. Похоже, одним глотком тут не обойдется... Он принял из рук Тила закупоренный кувшин и ловко вскрыл залитое сургучом горлышко. Первый же глоток заставил его поперхнуться — такого вина ему пить еще не доводилось. Когда он бывал при деньгах (и такое случалось), он изрядно попробовал неплохих и даже хороших вин. Однако далеко не на столько хороших! Сладкое, но не слишком, без малейшей кислинки, не терпкое, однако есть даже не привкус, а скорее, ощущение этой самой терпкости. И что-то еще в нем такое — запах меда, полыни и вереска, и как бы предвкушение радости — яснее не скажешь. Э, да что там, о вине рассказывать, пока не выпьешь, все равно не поймешь. А как выпьешь. Тут же добавить захочется...

— Эльфийское, — пояснил спутник, ловко раскладывая на подстеленной тряпице припасы.

Ого! Об эльфийских винах он слышал. Однажды среди добычи попался даже кувшин со странными знаками. Когда ему сказали, что это эльфийское вино, хотел его выпить. А когда сказали, сколько этот кувшин весит в пересчете на золото, тут же его продал, и хохотал еще над глупцами, что тратят столько денег на заморские диковинки. Зря продал, дурак! Надо было самому выпить, столько удовольствия потерял! Да и выручку все равно оставил у девок да за игровым столом. Хотя и на выпивку немного осталось...

Варвар еще раз приложился к кувшину прежде, чем передать его Тилу. Затем потянулся к шмату мяса, любовно завернутого в лист неведомого растения.

— Ах, хорошо! — прорычал он, вгрызаясь в мясо. На его вкус, оно было слегка пережарено, он предпочитал полусырое, с кровью. И все равно — хорошо!

— Хорошая драка, доброе вино, и под него немного еды — все, что тебе надо для счастья, не так ли? — с легкой насмешкой заметил Тил.

На этот раз Нанок не обиделся. Правда есть правда, что здесь обидного?

— Не, — ответил он, потянувшись к кувшину. — Еще бы красивую девку до кучи.

— Ну, тут ничем помочь не могу, — звонко рассмеялся Тил. — Девки у меня в мешке нет, и сам я тебе ее не заменю. То есть — категорически отказываюсь!

Он снова рассмеялся, и варвар охотно к нему присоединился, пропустив мимо ушей обидное слово «категорически».

— Нет, ты мне скажи, откуда у тебя такое вино? — спросил варвар, возвращая кувшин.

— Ты не поверишь! — таинственно проговорил Тил, округлив глаза. — Сам сделал!

И оба в один голос расхохотались. Да уж, он, Нанок умеет ценить хорошую шутку... Когда, конечно, понимает, что это шутка.

— А сам-то ты что с некромансером не поделил? — спросил варвар, отсмеявшись.

— А вот сюда лучше не лезь, — посоветовал Тил. — Хороший ты парень, Нанок, простой, веселый... Пропадешь ведь не за тумак медный ...

— Ага, ты же у нас крутой, всех некромансеров одним пальцем, а дубина — барб только топором махать умеет. Да и то плохо, — язвительно ответил Нанок.

— Да что ты! — Тил от возмущения даже привстал. — Слова худого о тебе не скажу! А только не по зубам тебе это. И мне не по зубам, но ведь я и не лезу...

— Да я уж видел, как ты не лезешь. Один на пятерых-то.

— Меня вычислили, — нехотя сознался Тил. — Не выследили, а именно вычислили. А вот сам ли я прокололся, или кто навел — не знаю. И меня это тревожит.

Он озадаченно почесал в затылке, нечаянно сдвинув свой дурацкий колпак. И тут варвара пробрало. Ухо! Остроконечное, вывернуто вбок. Не человек это! Эльф!

Нанок судорожно попытался вспомнить все, что об эльфах знал. Маленькие с крылышками, спят на цветке и его же жрут. Не то! Это какие-то неправильные эльфы, может, уроды. Так, еще: в полчеловека ростом, живут в каких-то холмах и вдобавок все время танцуют какую-то непонятную джигу. Снова не то! Тил куда выше, да и танцевать пока не порывается. Хотя, может еще просто мало выпил.

Еще какие-то эльфы с горшком золота... Нет, и это ни при чем. А вот было что-то еще о тех, что живут в лесу, куда людям хода нет. Дескать, увидеть их в лесу невозможно, пока сами не покажутся. Из лука стреляют так метко, что скворца в глаз поцелить могут. Правда, скворцов и прочую певчую птаху они, по сказкам, любят. Еще у них с зубами пурга какая-то — то ли кривые, то ли не хватает. Да, ухи острые, точно, вспомнил. И еще — самое главное! Три яйца у них, коли сказки не брешут. Да, но те пятеро-то как его в лесу-то увидели? Или сам показался? Хотя похоже, это самое близкое к правде. Вон лук у парня какой! Чисто эльфийский! Да и этот его бред о дубравах и прочем, становится если не понятней (хрен такое кто поймет!), то хотя бы объяснимым.

— Так ты — эльф! — выпалил он. — Надо же, живой эльф! Настоящий!

— Игрушечный! Нет, ну это надо же! — Тил попытался скрыть досаду. — Всю Леданию исходил туда и обратно — никто не распознал. А тут варвар, дитя гор... Ты вообще откуда об эльфах знаешь, горе мое? Только не говори, что в книге прочел — не поверю!

— Я, это... Из сказок, конечно. Правда, там мутно все. То вы как бы маленькие с крылышками, то в холмах с горшком золота танцуете...

— Да, интересно вы, люди, нас представляете. Столько чуши нагромоздили...

— А почему ты, кстати, по-людски говоришь? — уши варвара покраснели.

— А заговори я с тобой по-эльфийски, ты бы понял? — резонно возразил эльф. — Что там еще ваши сказки о нас рассказывают?

— Ну, с зубами у вас что-то не то... — начал варвар.

— Это у вас с зубами не то! — возмутился эльф. — А у нас — все в порядке. Даже не болят.

— Из лука никогда не мажете, — перечислял Нанок. — В лесу вас увидеть нельзя. Язык зверей знаете, и птиц тоже. Рожи у вас узкие, как мой топор...

— Это твой топор узкий, как моя... — эльф осекся и покраснел. — Упс. Извиняюсь.

— И еще у вас это... — варвар несколько смутился. — Вроде как три яйца...

— Большое дело, — махнул рукой Тил. — Ну, три, и что с того?

— Покажи, — попросил Нанок неожиданно для себя.

— Ты чего, совсем сдурел? — возмутился эльф. — Что за нездоровые наклонности?

— Ну, любопытно же, — сознался варвар. — Целых три! Зачем столько?

— Что б было, — огрызнулся эльф, донельзя смущенный. — И смотреть нечего. У тебя два есть? Вот представь, что их три. И отстань от меня с моими яйцами!

— Воображения не хватает, — сокрушенно вздохнул Нанок. — Ну, два понятно. Ну, одно тоже понятно. А три! Третье-то где? Внизу, сбоку?

— Да пошел ты! — эльф, похоже, не на шутку разозлился. — Где, где! На балде!

«Странно устроены эльфы», — озадаченно подумал варвар.

— Ладно, замяли, — Тил неожиданно звонко расхохотался. — Нет, ну это надо же — сидеть за кувшином вина с человеком и разговаривать о сравнительной анатомии! Уму непостижимо!

— А чего такого-то, — насупился варвар, смущенный незнакомым ругательством. — У нас в Кассараде вообще меряются... этим самым...

— Дикие вы люди, горцы — вздохнул эльф. — А у нас за подобные вещи на дуэль вызывают. До смертельного исхода. Вы, люди, вообще та-акие странные!

Варвар потянулся к кувшину.

— Ты и правда сам вино делал?

— Конечно. Кто же мне его сделает?

— Блин, такой талант зазря пропадает! Нет в жизни справедливости!

— Есть, — неожиданно серьезно сказал Тил. — Только мы не всегда можем ее увидеть. А вы, люди, еще реже. Все-таки, век ваш слишком уж короток.

— А вы что, и впрямь бессмертны? — полюбопытствовал Нанок.

— Нет, конечно. Просто срок жизни у нас гораздо больше, чем у людей. Две тысячи лет — далеко не предел. Впрочем, тут нечему завидовать, просто время для нас течет по-другому. Я не могу объяснить, в вашем языке просто нет нужных слов.

— Да ладно, — варвар явно был испуган перспективой сложных и долгих объяснений. — Ты лучше скажи, а с бабами у вас как? Они действительно сказочно умны, добры и прекрасны, как говорят наши сказки? Я за всю жизнь ни одной не видел. Хотя, по правде сказать я и мужика-то эльфийского первый раз вижу.

— С вашей точки зрения — да, наверно прекрасны. Умны — кто более, а кто менее. Среди эльфиек по-настоящему умных и добрых не больше, чем среди людей. Однако многие из них полагают, что жизненный опыт — немаленький, по вашему счету — вполне может заменить ум, а вежливость — доброту. Только вот тепла от этого не получишь...

— В общем, такая же хрень, как везде, — подвел итог варвар. — Жизнь — дерьмо, все бабы — стервы. Зато у вас хоть вино вот такое делать умеют.

— У нас много чего умеют, — согласился Тил. — Беда в том, что нам, по большому счету, ничего не нужно. Все пройдено, опробовано. Скучно!

— А, так ты к нам развлечься пришел? — обрадовался Нанок. — Ну, тут тебе повезло. Как доберемся до города, покажу тебе, как надо развлекаться. Драка, девочки, кабак — что еще нужно для счастья. Ну, еще партия в кости. Тебе как, везет обычно?

— Как правило, — пожал плечами эльф. — Только я здесь не для развлечений. Некромант всерьез нацелился уничтожить наш лес, вместе с нами, конечно. И кто-то из Гроссмейстеров его, похоже, поддерживает.

— И на фига ему это нужно? — полюбопытствовал Нанок, пропустив «Гроссмейстера» мимо ушей.

— Ты об астральной структуре мира знаешь? — ответил эльф вопросом на вопрос.

— Не грузи меня, — попросил варвар. — Вообще, будь проще, и люди тебя полюбят.

— Вот чего мне не хватало для полного счастья, — фыркнул эльф.

— А кстати, Тил — твое настоящее имя?

— Эльфы не врут, — оскорбился тот. — Хотя и правду не всегда говорят. Мое полное имя — Тиллатаэль. Но для друзей — Тил.

— Во, Блин, эльфы! Ты меня к друзьям причислил, чтобы только свою эльфийскую сущность скрыть? — подивился Нанок.

— Ну, не только. Если б не ты, меня бы убили там, на дороге, — тихо сознался Тил.

Варвар передал ему кувшин. Эльф одним глотком допил все, что там еще плескалось.

— Кувшин пуст, — объявил он. — Ну, это все же не последний.

И он извлек из сумки новую посудину, такую же, как только что употребленная. Варвар одобрительно прищелкнул языком.

— А медальон ты лучше выкини, — посоветовал Тил. — Не доведет он тебя до добра. Уверен, что как-то это связано с некромантом. Сам посуди — не может принц вот так просто взять и исчезнуть. У него же охрана, между прочим!

— Может, и связано, — согласился Нанок. — Только вот выкинуть я его не могу. Я же мертвому слово дал. Живой еще освободить от него бы мог, а мертвый? Не будет мне ни покоя, ни удачи, пока не выполню обещания.

— Да, попал ты в беду, ничего не скажешь. Теперь тебе путь в столицу, а до нее лиг полста, не меньше...

— Они же триста миль, — согласился варвар. — Только идти-то придется. В ближайшем городе возьму себе лошадь получше, благо, деньги есть.

— Пропадешь ты один. Ты же малый простой, куры лапами загребут, — безнадежно махнул рукой эльф. — В городе, небось, посложнее, чем в горах, а?

— Разве что хищники другие, — хмыкнул Нанок. — Тил, я не вчера с гор спустился. Видел и города, и деревни, кое-где за мой счет хотели поживиться, кое-кому это даже удалось. А другим — повезло не сильно. Жизнь такая.

— Нет, идти в столицу нам нужно обоим, — вдруг решился Тил. — Только вот незадача, нужно мне весточку в родные леса отправить. Лучше, конечно бы, самому съездить, да так уж вышло. Не свяжись ты с этим письмом, все было бы проще. Хотя в чем-то ты прав, мертвого уважить должно.

— Вдвоем идти веселее, — согласился варвар. — И песенки петь можно, и байки травить. Говорят вы, эльфы, поете так, как и Птица Сирин не сумеет.

— Поем мы неплохо, — согласился Тил. — Только вот, по пению меня мигом вычислят. А если ты запоешь, я сам удавлюсь.

— У меня неплохой голос, — оскорбился варвар.

— Возможно. Только вот слуха нет вовсе.

— Ну... мне такое уже говорили. Но ты-то откуда знаешь?

— Слышал, как ты ревел во время драки. Так вот, у человека, способного испускать такие звуки, слуха по определению быть не может.

— Зато я могу спеть так громко, что твоего чудного голоса никто и не услышит.

— Это да, дурацкое дело не хитрое. Сможешь.

— Слушай, что ты такой зануда, — огорчился варвар. — Вы, эльфы все такие, или просто мне так не повезло? Ворчишь, ворчишь, как старый дед. Тебе лет-то сколько?

— Лет триста, — эльф хихикнул. — Но учти, я мог и ошибиться. Мы вообще не считаем свой возраст, как вы, люди. Зачем? Года, что прошли, все равно наши, а тех, что остались, все равно не сочтешь.

— Даже дни, — согласился Нанок. — К примеру, упадет тебе сейчас на голову камень — и абзац. Тебе-то ладно, а мне еще одну могилку копать.

Эльф наградил его возмущенным взглядом.

— Мы в лесу, дубина! Здесь-то откуда камень возьмется?

Резкий свист в воздухе заставил его прерваться на полуслове.

— Ложись! — крикнул варвар, отталкивая Тила в сторону. Маленькая звездная искорка ударила в землю там, где только что стоял эльф. Полыхнуло жаром, земля ощутимо дрогнула.

— Звездный камень! — прошептал эльф. Вид у него был обалделый.

— Я же тебе говорил! А ты: в лесу, в лесу! Спать пора, вот что. Завтра в дорогу.

— А ты уверен, что ты не маг? — поинтересовался эльф, но Нанок его уже не слышал. Он спал, положив голову на полупустой мешок.

Глава IV.

— ...твою мать! — повторил Таль, ощутив себя в полете. Впрочем, состояние падения тут же прервалось без фатальных последствий. Ларгет ощутил, как приземлился на что-то мягкое. Нечто зашевелилось под ним и сдавленным голосом произнесло:

— Ну ты, гоблин, быстро слезь с меня! Ты же мне ухо, гад, отдавил!

— Первым был медведь, — оправдался Таль, однако все же слез с приятеля.

— Хорошо, что я не девка, — простонал Бол. — Как представлю, что на мне вот такие туши разложатся, плохо становится.

— Девки тоже бывают сверху, — успокоил его Ларгет. — Просто у тебя еще мало опыта.

— Да у тебя-то он откуда? — язвительно осведомился Бол. — Врешь ты все! Чтоб девка да сверху — ни в жизнь не поверю. Неудобно же!

— Им почему-то нравится, — пожал плечами Ларгет. — Ты мне вот что скажи, чудо, какого хрена ты меня под руку толкнул? Я ведь, знаешь ли заклинание читал, а не по нужде вышел! Вообще ведь гробануться могли!

— А лицо у тебя было, будто как раз по нужде вышел, — хихикнул Бол. — Хватит меня крайним делать! Не фиг было вообще бормотать, если не умеешь!

— Так, то есть крайний — я, — разозлился Ларгет. — Все было бы в порядке, если б ты меня под руку не толкнул! Я ведь уже почти прочел чары, они не сложные. А жесты подсмотрели бы как-нибудь. А теперь что?

— А кстати, куда это нас занесло? — запоздало поинтересовался Бол.

— Кто ж тебе знахарь? Понятия не имею.

— Вот же попали, Блин! Теперь таких от Учителя получим, мало не покажется.

— Ты о другом подумай, умник. До Учителя еще добраться надо, а мы даже не знаем, в какую сторону идти. И вообще, Квармол это, или не Квармол?

— Хрен его знает. Степь какая-то. В Квармоле степей хватает — на юге и востоке. Может, мы вообще недалеко от школы?

— Хотелось бы верить. Блин, темно, как в заднице. У нас-то до сумерек часов пять оставалось. Либо нас занесло совсем далеко, либо еще и временной сдвиг получили.

— А разве так бывает? — удивился Бол

— В теории — бывает. Я про порталы читал одну книжку. А на практике...

— Понятно. Дураков не нашлось проверять. Мы и тут первые.

— Слушай, не нуди, а? Хотели же приключений на свою задницу — вот и получили.

— Так хотели только на задницу! А получили — и на прочие части тела. Мало не покажется. Ладно, раз уж сейчас ночь, надо развести костер и поспать.

— Из чего ты его разводить собираешься? Зажечь-то сумеем, не вопрос, а дров где набрать? Мы же, если ты еще не понял, в степи, а не в лесу.

— В степи много сухой травы, — заученно выдал Бол. — Имеются также кустарники...

— Глаза протри, умник! Вовсе она и не сухая. Дождь тут недавно прошел. А и сухая была бы — про степные пожары слышал?

— Ну и Творец с ним, с огнем. Так поспим. Ой, смотри, а звезды — как у нас! Я читал, что чем дальше от Квармола, тем сильнее изменяются созвездия.

— Я тоже читал. Да, похоже, ты прав. Либо Квармол, либо север Ледании.

— Эх, луну бы! Сразу что-нибудь разглядели бы... Смотри, вон там — это горы, или все-таки облака? Что-то вроде звезды закрывает...

— Похоже, горы. Облака бы двигались. Значит, все же Ледания. Леданские горы, на самой границе с Квармолом. — сообразил Таль.

— А леданцы зовут их Квармольскими, — хихикнул Бол. — Вот дураки!

— Все! Посмотрим утром. Дай мне поспать, долдон!

— От гоблина слышу. Как ты можешь спать вообще? Страшно нелюбопытный тип!

— Дурак ты. Знаешь, как я на заклинании выложился? Даже на «Стрелку» сейчас не хватит. Третий уровень все же, не «Пятно» какое-нибудь...

— Ладно, спи, крестьянин от магии. Спокойной ночи!

— И тебе тоже побольше кошмаров.

Ларгет, против ожиданий, уснул далеко не сразу. Неожиданное приключение лишало его покоя. Бол же, наоборот, уснул тут же, едва улегся поудобнее. Таким он уж был, ничто не могло лишить его оптимизма и бесшабашности. Или точнее будет безбашенности?

Наконец, сон все же догнал его. Веки налились свинцовой тяжестью, в полудреме он еще успел подумать, что завтра им предстоит тяжелый день. И уснул.

Что ему снилось, Ларгет не запомнил. Проснулся же он от холода, и попытался поправить одеяло. Когда же ему не удалось найти даже кровати, Таль открыл глаза.

Солнце только что встало. Бол храпел, съежившись на сырой траве. Таль, дрожа от холода, сел рядом с ним и начал утреннюю медитацию. За годы обучения в школе, это вошло уже в привычку. Медленно, одну за другой, он отпускал все мысли, открывая себя магической энергии. Последней ушла мысль о холоде.

Когда он вышел из транса, то увидел сидящего рядом Бола. Его друг проделывал то же упражнение. Ларгет не стал ему мешать, во время медитации это было недопустимо. С удивлением он обнаружил, что холод ему больше не досаждает.

Таль осторожно, чтобы не потревожить Бола, встал и сделал несколько шагов. Одежда его тут же вымокла — трава была по пояс, а утренняя роса выпала весьма обильно. Прищурясь, он вгляделся в далекие горы. Да, похоже, они в Ледании. Перейти через Леданские Горы, еще лиг двадцать по степям в Квармоле — и они достигнут школы. Если, конечно, не собьются с дороги. Или не сорвутся в пропасть в горах. До сих пор Ларгету не приходилось карабкаться по каменным склонам. Впрочем, кажется, там были какие-то перевалы, и даже тракт, также в Квармоле называемый Леданским, а в Ледании — Квармольским. Но вот где искать эти интересные места, он не представлял.

Рядом зашевелился Бол, выходя из транса.

— Жрать-то как охота! — протянул он, озираясь по сторонам. Желудок Ларгета тут же согласно заурчал, что да, мол, неплохо бы и в него забросить какую-нибудь еду.

— Жрать нечего, — грустно констатировал он обоим собеседникам.

— Да, и обед вчера пропустили. Слушай, а мы тут от голода не загнемся?

— Да не должны, — ответил Таль без особой уверенности. — Человек, вроде бы может две недели не есть. А воду мы достанем, заклинанием «Чаши» в конце концов.

— Ага. Если достанем чашу, чтобы ее наполнить, — мрачно сказал Бол. — Давай-ка посмотрим, что у нас при себе. Сейчас каждая мелочь пригодится!

При себе было немного. Из оружия — складной перочинный нож Ларгета, слишком маленький, чтобы вообще считаться оружием. Из еды — пара черствых лепешек, которые Бол заначил с прошлого завтрака, а съесть забыл. Обломок стрелы Таля, который он давно носил в кармане, считая талисманом. Пробка от бутылки, надетая на наконечник упомянутый стрелы в качестве заглушки — чтобы не рвал одежду. Семнадцать серебряных монет на двоих — не так уж мало, если бы они были в городе. И все.

— Да, с этим мы до Квармола вряд ли дойдем, — уныло заявил Бол. — А впрочем, придумаем что-нибудь. Можно из ремней сделать пращи...

— ...и стрелять из них твоими зубами, — безжалостно оборвал его Таль. — Степь ведь, камней не сыщешь. Разве только ты наколдуешь? Так я все равно из пращи стрелять не умею. Вот лук бы где достать...

— Да, из пращи нас не учили, — согласился Бол. — Камней, опять же, нет. Не смотри на мои зубы, не дам ими стрелять! Я ими ем!

— Есть же все равно нечего, — пожал плечами Ларгет.

— Не волнует! Хоть укушу кого-нибудь. А потом, может одному из нас придется еще каннибализм изучать. Вот тогда они мне точно понадобятся.

— Интересно, хищники здесь водятся? — задумчиво спросил Таль.

— Кроме тебя, еще степные волки. Говорят, мелкие, но охотятся большими стаями. Вроде еще степные львы есть, хотя не уверен, что в Ледании или Квармоле они водятся. И еще не уверен, что их едят. По-моему, они сами того...

— Можешь отказаться. Я решил охотится на живца. Так что, живец, пока ты еще живец, начинай приманивать волков. Только по одному, понял? Я много не съем...

— Ага, сейчас, — ядовито произнес Бол. — Вот только ноги помою...

— Смотри, ястреб! Значит, где-то есть дичь. Ни в жизнь не поверю, что он здесь мышей ловит — трава вон какая, ничего не увидишь.

— Дичь-то есть, а как ее поймать? Я силки плести умею, а из чего?

— Дурень, зачем нам все это? Мы же маги! «Стрелкой» я хоть буйвола положу.

— О, это верно. А я и забыл, что мы маги. Учитель-то больше про каких-то «недоделанных учеников» упоминал.

— Недоделанные в школе остались. А мы — маги, раз уж так вышло.

— Ну, ты меня успокоил...

Из-под ног с шумом вспорхнула какая-то птица. Ястреб в небе перестал нарезать круги, явно собираясь познакомится с ней поближе. Ларгет, держа птицу взглядом, произнес «Магическую стрелу». Тонкая струя огня сорвалась с его пальцев, поражая цель. Птица вскрикнула, и рухнула вниз, сбитая «Стрелкой».

— Не слабо, — оценил Бол мастерство товарища. — Как будто в классе. По движущейся мишени, да с упреждением... Ты крут, гоблин!

Он двинулся вперед, собираясь подобрать добычу, но ястреб был быстрее. Камнем рухнув с высоты, он подхватил тушку, и взвился вверх, набирая высоту.

— Отдай, сволочь! — завопил в ярости Бол. — Ларгет, срежь гада!

— Заткнись! — прикрикнул Таль. Держа ястреба взглядом, он тихо попросил: — Это наша добыча. Ты найдешь себе другую, а мы — нет. Отдай!

— Да что ты... — яростно начал Бол и осекся. Мертвая птица упала к ногам Таля. Ястреб, словно потеряв интерес, скрылся в вышине.

— Это как ты сделал? — ошарашено спросил Бол. — Не понял!

— Просто попросил, — негромко ответил Ларгет, провожая ястреба взглядом.

— Ну ни фига себе — просто! Может, ты эльф какой?

— Ага, эльф. Нечего мои уши разглядывать! Сейчас еще чего посмотреть захочешь!

— Жаль, что не эльф. Сейчас бы мы зубов у тебя для пращи надергали. Эльфам все нипочем — зубы новые вырастают. Или это у акул? Не помню точно...

— Слушай, достал. Мы тут век, что ли, стоять будем? Двинулись!

— Двинулись! А куда? И как же завтрак?

— К горам. А позавтракаем в обед. Все равно кустов я здесь никаких не вижу, огонь не разожжешь. Так что вперед и с песней. Нет, лучше без песни, знаю я, как ты поешь.

Бол двинулся вперед, неожиданно нагнулся и что-то поднял с земли.

— Во! — восторженно сказал он, протягивая Ларгету гнездо с полудюжиной яиц. — Теперь и на ходу можно позавтракать. Правда, странно — стоило ли забираться в такую даль, чтобы опять завтракать яйцами?

— А стоили ли забираться в такую даль, чтобы ходить голодными? — резонно возразил Таль. — Хоть какая-то еда.

— Твоя правда, — согласился Бол, передавая Ларгету его долю. Какое-то время друзья шли молча, занятые едой. Кроме яиц, они разломили пополам и съели одну из лепешек.

— Как бы нам выйти на тракт? — размышлял Таль вслух бредя среди высокой травы. — По это дурацкой степи особо не побегаешь.

— Если знать, восточнее он или западнее, можно было бы свернуть, — предложил Бол.

— Ага! Сейчас спросим у кого-нибудь, и сразу свернем.

— Слушай, ну чего ты такой злой? Еда у нас есть, от жажды тоже не помрем. Учись радоваться жизни, пока она не прошла.

— В компании с тобой за этим не заржавеет, — хмыкнул Таль, постепенно прогоняя плохое настроение. Солнце грело все сильнее, испаряя росу на траве.

Через пару часов они остановились у зарослей кустарника. Быстро натаскали сушняка, исколов при этом все пальцы. Бол ловко поджег его касанием пальца — это было даже не заклинание, скорее, тест на обладание магией — первое, что показал им Учитель.

— Занозу посадил, — пожаловался Бол, разглядывая палец. — И вытащить нечем.

— Могу ампутировать, — предложил Таль, поигрывая ножом.

— Нет уж, спасибо. Тебе только палец дай — всю руку оттяпаешь. По самую задницу.

— Так вот откуда у тебя руки растут! — догадался Таль.

— Ты бы лучше птицу ощипал, умник, — возмутился Бол. — С перьями я жрать отказываюсь наотрез. Перья — они в подушке хороши, а не в обеде.

— Да, промашка вышла, — согласился Ларгет, быстро ощипывая добычу. — Совсем про это забыл. Надеюсь, огонь не прогорит за это время.

— На углях запечем... Хотя, какие угли от кустов! Смех один. Ладно, пойду соберу еще хвороста. Надеюсь, на этот раз заноз не будет.

— Если руки в другое место перетащишь, — хмыкнул Таль, бросая горсть перьев в огонь.

— Тьфу на тебя, гоблин несчастный — откликнулся Бол, убегая.

Когда он набрал кучу хвороста, Ларгет как раз успел очистить и выпотрошить добычу.

Аппетитный запах жареного мяса поплыл над костром, вызвав у обоих юношей голодное урчание в животе. Сухо потрескивали ветки в огне, густой белый дым взвивался к небу.

— Ветки сыроваты, — определил Таль. — Не мог получше найти?

— Пока я бы искал, ты всю птицу схавал, — тут же откликнулся Бол. — Знаю я тебя, твою прожорливую натуру. Только кости бы и остались.

— Кости я тоже люблю, — возразил Таль, переворачивая над огнем птицу. Капли жира по-змеиному зашипели на углях. Бол украдкой облизнулся.

— Ниже к огню, ниже! — подтолкнул он приятеля. — Дай я...

Он попытался забрать толстую ветку с насажанной на нее дичью из рук Ларгета. Подгоревший прут с сухим треском переломился, и птица упала в костер.

— Нет, ну ты все же урод, — возмущенно завопил Ларгет. Бол виновато потупил глаза. — За что не возьмешься, все портишь! Блин, мы до границы точно не доберемся. Либо я тебя прикончу, либо свихнусь напрочь... а потом все равно прикончу!

— Ну, ладно, ладно, — смущенно запротестовал Бол. — Я исправлюсь, честное слово! В конце концов, когда ты ее сбивал, я же не тебе не мешал.

— Убью! — рявкнул Таль, добывая птицу из огня. — Точно убью. И съем!

— Ну, как есть, гоблин, — хихикнул Бол, поняв, что друг на него уже не злится.

Через некоторое время он взмолился:

— Хватит уже! Готово!

— Совсем съехал? Еще жарить и жарить!

— Не могу больше! К тому же она все время ужаривается. Давай, как есть. Полусырая даже вкуснее. Давай, не томи!

— Блин с тобой, — согласился Таль, изрядно уставший держать птицу над огнем. — Действительно, жрать охота. Да и в путь пора, так мы никогда до гор не дойдем.

— У-у! Вкусно! — промычал Бол, откусывая от своей доли большой кусок. — Ай! Горячая, зараза! У тебя, кстати, соли не найдется?

— Угу. И лука с перцем, — хмыкнул Ларгет. — Жуй, что есть. Или лучше — мне отдай.

— Разбежался! Я слышал, что если нет соли, можно посыпать золой. Так делают все бывалые путешественники.

— Бывалые как раз без соли не остаются, — возразил Таль. — А коли есть охота, залезь рукой в огонь, и посыпай своей золой хоть до черноты.

Он с хрустом вцепился в крыло, пережевывая мясо вместе с косточками.

— Не подавись, — посоветовал Бол. — Я потом замучаюсь ведь тебе ножом могилу копать.

— Не трепись. Тебе и лопатой лень было бы. Ты поел?

— Ну, что за еда — половина цыпленка...

— Тогда пошли. Путь неблизкий.

— Это точно. Ты бы еще какую птицу завалил, что ли.

— Увижу, собью. Пошли, нечего рассиживаться.

— Ладно, двинулись, — Бол нехотя поднялся и затоптал угасающий костер.

Часа два они плелись по степи. Бол умудрился залезть в заросли репейника, и теперь с проклятиями снимал с себя гроздья колючек. Таль подкалывал друга на предмет того, что репьи липнут к репьям. Бол периодически кидал в него колючки, чтобы тот разделил с ним радость сдирания их с одежды. Солнце давно перевалило зенит, и теперь жарило немилосердно. Вдобавок откуда-то появились слепни, досаждая назойливым жужжанием и удачными попытками укусить в незащищенное одеждой место.

— Нет, ну это точно меня достало! — возмутился Таль, хлопнув себя по шее. Удачливое насекомое успело улететь на долю секунды раньше, оставив юношу почесывать место укуса. Ларгет выругался. Бол оторвал один из последних репьев с рукава, отмахнувшись попутно от слепня.

— А ты его «Стрелкой» сбей, — ехидно посоветовал он.

Ларгет ловко перехватил в воздухе очередного кровососа и раздавил его в кулаке.

— У коров хоть хвосты есть, — пожаловался он. — Они ими слепней отгоняют.

— А у меня — ты, — согласился Бол, оборачиваясь. — Тоже плетешься, как хвост, сзади, только слепней почему-то отгоняешь только от себя.

— О, вон еще репей, — указал Таль.

— Где? — Бол на миг отвлекся и тут же приятель запихнул ему за шиворот убитого слепня. — Блин, ну хватит, а? Детство, что ли вспомнил?

— Ага, в меня репьями бросать — так поступок, достойный мага, а кровососа за шиворот — детство играет, так что ли?

— Все, больше не буду. Мир?

— Тыр-пыр. Договорились. Стоп! Похоже, нас преследуют.

— Кто? — встревожился Бол, оглядываясь назад.

— Трое всадников. Кто здесь живет, в этих степях?

— Кочевые племена, насколько я помню. — Бол всегда увлекался историей и географией. — Их тут десятки, от сотни человек до нескольких тысяч. Мелкие.

— Мне и с сотней драться неохота. Как они с чужестранцами обращаются?

— Да на какое нарвешься. Некоторые накормят и помогут по возможности. Другие — свяжут и продадут в рабство. Третьи могут в жертву принести. Среди них, кстати, еще и каннибалы есть. Угадай, а они что сделают?

— Язык тебе отрежут, — хмуро бросил Ларгет, вглядываясь в далекие точки на горизонте. — Каннибалов нам только не хватало. Делать что будем?

— Убежать от конных мы не сможем. Спрятаться если? Если залечь в траву, могут не найти. Хотя, возможно они, с собаками. Тогда вообще кранты.

— Давай будем считать, что собак с ними нет, хорошо? Быстренько в сторону, и на землю, понял? Будем надеяться на лучшее.

— Понял. Может, проскачут мимо.

Оба бросились влево, там трава была гуще, и виднелись даже заросли кустарника.

— Блин! Опять репейник! — возмутился Бол, падая на землю. — А я только очистился.

— Не поминай нечистого! — прошептал Таль. Нечистый дух по имени Блин считался очень злокозненным и злопамятным. Не то, чтобы Ларгет был суеверен, но сейчас рисковать ему отнюдь не хотелось.

Друзья затаились. Через несколько минут послышался стук копыт, приглушенный густой травой. Талю очень хотелось посмотреть, но он боялся себя выдать. Донеслись обрывки фраз на странном гортанном языке. «Похоже, собак у них нет», — подумал юноша, не слыша лая.

Бол внезапно дернулся, хлопнув себя по шее.

— Проклятая тварь! — возмущенно прошептал он.

— Молчи, дурак! — яростно ответил Ларгет также шепотом. — Терпи!

Всадники сразу замолчали, явно насторожившись. Таль беззвучно выругался. Стук копыт стал громче, похоже, кочевники приближались. Внезапно раздался торжествующий возглас одного из них, кони понеслись вскачь. «Нашли!» — понял Ларгет.

— В разные стороны, — шепнул он Болу. — Ну, раз, два...

На счет «три», оба юноши вскочили и сломя голову бросились бежать. Таль бросил быстрый взгляд на всадников. Действительно, трое. Кожаные одежды, меховые шапки (в такую жару! Совсем у ребят крышу снесло!). На плоских бородатых лицах — выражение азарта. Охотники, Блин! Арканы наготове, один, ближайший, уже раскручивает в воздухе петлю.

Ларгет запнулся о какую-то кочку, споткнулся и упал. Петля волосяного аркана пролетела над ним. Быстро вскочив, он продолжал бежать зигзагами, отлично понимая, что ему не уйти. Двое из трех всадников бросились за ним, один преследовал Бола.

Снова свистнул аркан, и Ларгет только чудом сумел увернуться. Кочевник рассмеялся и что-то крикнул, похоже, подбадривая жертву. Для него эта нелепая охота была игрой. Таль ушел в сторону, и всадник с разгона проскочил мимо. Второй бросил аркан, но его же товарищ помешал ему получше прицелиться. «Прямо второй Бол», — подумал Таль, набирая скорость. Всадники с гиканьем и свистом припустили за ним.

Это походило на дурной сон. Слишком нереально — степь, кочевники. Такое могло быть только в любимых Болом приключенческих романах. Правда, там у героев наверняка были бы мечи, и кочевникам бы в конце концов точно не поздоровилось.

Ларгет внезапно изменил направление, бросившись на всадника, дико вопя и размахивая руками. Испуганная лошадь встала на дыбы, но кочевник удержался в седле. Второму пришлось объезжать его, теряя скорость.

Таль бросился прочь, задыхаясь от бега. Долго так продолжаться не могло, и итог был известен. В лучшем случае, еще две-три удачных попытки, а потом аркан найдет его плечи.

Крик Бола заставил его против воли обернуться. Так и есть — третий всадник мчался к ним, а за ним, быстро перебирая ногами, бежал друг Ларгета, стянутый поперек плеч арканом. И в тот же миг Таль ощутил сильный толчок, бросивший его на землю. Веревка больно врезалась в тело, Ларгета потащило по земле вслед за его пленителем. «Попался!» — мелькнула мысль, и отчаяние охватило юношу. Он кое-как поднял себя на ноги, принужденный бежать вслед за всадником. Исцарапанное лицо саднило, ноги словно налились свинцовой тяжестью.

Что там писали в романах насчет избавления от арканов? Ну, храбрый рыцарь рассекает взмахом меча... Где ж его, гада, найти со своим мечом? Ловко зацепить веревкой о ветку дерева... Да, и с деревьями в степи — не лучше.

Ларгет бежал, жадно хватая ртом воздух. Никаких мыслей в голове не осталось. Только усталость и желание, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Внезапно он увидел, что «его» кочевник сменил направление. Второй двигался наискосок, очевидно, собираясь подъехать к третьему. Ларгет увидел шанс. Быстро, сжигая остатки сил, хрипя раскаленными легкими, он бросился ему наперерез, ослабляя хватку аркана. Всадник, почувствовав, что веревка провисла, собрался было выбрать запас, но именно в этот момент Таль бросился на землю, до предела натягивая аркан. Не успевший проскочить второй кочевник пытался сдержать лошадь, но не успел. Его скакун запнулся передними ногами за веревку и с жалобным ржанием рухнул на землю. Вопль придавленного всадника раздался следом.

Ларгета снова протащило по земле, сдирая кожу с запястий. Аркан больно врезался в тело, он взвыл от боли. Сквозь катящиеся по лицу слезы, он увидел, как пленивший его всадник вылетел из седла, остановленный своим же арканом. Таль вскочил и, припадая на ушибленную ногу, бросился вперед, ослабляя веревку. Напряжение мышц — и петля перестала стягивать его плечи. Таль перебросил ее через голову и метнулся к лошади, которая только начала подниматься. К седлу был приторочен лук, небольшой лук и колчан со стрелами.

Он едва успел до них добраться, как пришел в себя хозяин лошади. Кочевник попытался подняться, но Ларгет саданул его в висок носком сандалии. Боль пронзила и без того пострадавшую ногу, но результат был достигнут. Кочевник рухнул без сознания, а Ларгет завладел столь желанным оружием.

Руки его действовали сами собой. Плавное быстрое движение — стрела легла на тетиву. Грозный короткий свист — аркан, который держал Бола, лопнул. На тетиву ложиться вторая стрела. Миг — и появившийся в руке кочевника лук отлетает в сторону, безнадежно испорченный. Третья стрела ложится на тетиву, хищно глядя в лицо всадника.

Ларгет так и не смог выстрелить в человека. Даже в азарте боя, он не был пока внутренне готов к этому. И кочевник, оставшийся на коне видел это. Но видел и другое — достань он оружие, и страх пересилит в душе юноши нежелание убивать. Он развел руки в стороны и гортанно засмеялся.

— Ай, молодой батыр, сегодня ты маленько показал себя. Спрячь лук, никто не причинит тебе вреда. Ты не дичь, а охотник. Мы не нападем на тебя больше.

— Мне слишком понравилось держать его в руках, — напряженно улыбнулся Таль.

— Такой молодой, и такой недоверчивый, да. Мы не причиним тебе маленько ничего плохого. Мы, хароги, маленько чтим храбрых. Поехали к нам, каган будет рад тебя видеть. Он любит молодых и храбрых, да.

— Особо извращенным способом, — буркнул Бол, избавляясь от арканной петли.

— Ай, не говори про кагана плохо. Каган, маленько, сильный вождь.

С земли поднялся другой кочевник. Охнул, наступив на поврежденную ногу, свирепо взглянул на Ларгета. Потом посмотрел на своего товарища, сидевшего на земле и рассмеялся.

— Ай молодца, маленько. Таких батыров победил, да. Моим арканом — сразу двоих с лошадей снял, и меня, и Кызыла. Ай, молодца! — и он снова рассмеялся.

— Что случилось? — поинтересовался Кызыл, услышав свое имя. Явно Ларгет слишком сильно приложил его по голове. Два других кочевника покатились со смеху.

— Ай, Кызыл, ты все пропустил маленько. Молодой батыр взял нас в плен.

— Когда? — с тупым удивлением поинтересовался тот, разглядывая свои руки. — И почему маленько веревок нет? Ничего не понимаю!

— Ай, не бери в голову! Видишь, что у него в руках?

— Маленько, лук. У меня тоже есть... Ай, да это же мой лук!

— Это больше не твой лук, это маленько его лук. Трофей, да.

— Ай, как же так! Только что моим был!

— Э, забудь! Твоя дочь недавно тоже девкой была, да? Теперь это его лук. Ай, не лапай саблю, не девка маленько.

Кызыл все же успел схватить за рукоять, но тут же отдернул руку. В лицо ему смотрела стрела. Он перевел взгляд на Таля и развел руками.

— Ай, ладно, забирай лук, да? Для хорошего человека — не жалко.

— Он его уже забрал, — хихикнул Бол.

— Ладно, что дальше делать? — поинтересовался Ларгет. — Убивать я их не хочу, а отпустить нельзя, либо в спину ударят, либо своих приведут.

— Ай, зачем нехорошо говоришь? Батыр в спину не бьет, да? Едем с нами, гостем будешь. Гостю зло даже шакал не сделает!

— А много их у вас? Шакалов? — поинтересовался Бол.

— Есть маленько. Вот Кызыла видишь...

— Ай, зачем меня шакалом назвал?!

— ...совсем не похож. А шакал — по степи ходит.

— Ходит, ай, ходит, — вклинился другой кочевник. — Вот кувалы — те чисто шакалы. Коня поймают — едят маленько, человека — едят опять же, да. Ай, как есть, шакалы!

— Маленько согласен. Люди людей не едят, да. Шакалы, как есть шакалы. Ай, поехали к нам, баран есть, кумыс пить. Шаман в бубен бить будет — на удачу камлать маленько.

— Возьми с них клятву, — присоветовал Бол. — Великой степью и Великим небом.

— Ай, грамотный шибко! Как шаман, да? Я, Бозал, из людей племени харога, клянусь маленько Великой степью и Великим небом не причинять вам вреда.

Два товарища Бозала с торжественным видом слово в слово повторили клятву.

— И все? — недоверчиво поинтересовался Таль. — Больно коротко!

— Э, слушай! Тебе слова нужны, или клятва, да? Клятва не словами, клятва сердцем дается. Слова — для обмана, сердце — для жизни.

— Или для смерти, — встрял Бол.

— Или да. Ай, умный мальчик, как шаман умный. Маленько...

— Понял? — гордо спросил Бол. — Я — умный, да. А ты меня все — дурак, да дурак.

— Не умный, а «умный маленько», — тут же парировал Таль. — Я тебе это с первого дня твержу. Ладно, я думаю, надо ехать. Самим нам тракт нипочем не найти.

— Да, надо ехать. С каганом познакомимся. Я никогда живого кагана не видел. Кстати, а что такое каган, вообще?

— Каган — маленько наш вождь. Имя ему — Саргаш. Маленько мудрый вождь, сильный воин. Э, Саргаш на три сажени вглубь земли видит. Потому — каган.

— А шаман насколько вглубь земли видит?

— Ай, зачем шаману в землю смотреть? Шаман маленько с духами говорит. Правда, они не отвечают, духи. Но по их молчанию, он маленько грядущее зрит, да.

— Офигеть! — восхитился Бол. — Хочу быть шаманом!

— Ты и так вполне шаман. Маг-то из тебя все равно никакой.

— Что есть маг? — полюбопытствовал Бозал.

Ларгет почесал в затылке.

— Шибко крутой шаман, — честно ответил он.

— Угу, — понял кочевник и заткнулся, обдумывая информацию.

— Ладно, ребята, мы согласны. Едем к вашему кагану и его шаману.

— Ай, давно пора. Сколько время потеряли, да. Садитесь на кобылу Кызыла, молодые батыры. Ай, не упала бы до стойбища!

— Не бойся, мы не тяжелые, — ответил Бол.

— Ай, мне что бояться! Пусть лошадь боится!

Путь к стойбищу занял часа четыре. За это время Таль, сидевший позади Бола, изрядно натер ягодицы о спину лошади. Кобыла явно тоже была не в восторге от двойной ноши. Бол же, удобно устроившийся в седле, особых неудобств не испытывал.

Лук и стрелы с костяными наконечниками у них никто даже не попытался забрать. Когда Ларгет спросил об этом Бозала, тот ответил просто:

— Трофей, маленько. С боя взял, с боя только забрать можно. Тебе нужнее, чем Кызылу. Воин без оружия — не воин. Нехорошо, да.

— А шаман без головы — не шаман, — тут же встрял Бол.

— Ай, твоя правда. Не шаман, совсем не шаман.

— И скоро будет стойбище? — осведомился Таль.

— Маленько осталось. Видишь, дым от костров — там оно и есть.

Каган оказался таким же, как уже знакомые Талю кочевники. Невысокого роста, с куцей бородкой и плоским, невыразительным лицом. Глаза, однако, смотрели остро и проницательно. С любопытством смотрели. Одежда, само собой, была побогаче, чем у прочих. Выделкой получше, на шапке — в два раза больше головы — золотые бляхи, на кожаной куртке — бронзовые цепи, как у члена магического ордена «металлистов». Сабля на ремне — клинок скрыт в ножнах, но рукоять богато украшена. Большой человек, видно сразу.

— Ай, добро пожаловать, гости дорогие, — приветствовал он их. Потом перевел взгляд на Бозала. — Или все-таки пленники? Тогда почему с оружием?

— Гости, гости, маленько, — успокоил его тот. — Были пленники, да. Теперь — гости.

— И так бывает, да, — утешил его каган. — Ай, батыры, давайте есть, пить, да беседу вести. Сейчас шаман подойдет, камлать маленько будет. Где он, кстати?

— Спит маленько, — ответил один из кочевников. — Пьяный в какашку, да.

— Ай, с духами говорить — тяжело, да, — посочувствовал местный монарх. — Совсем себя не бережет. Все время маленько жалуется — настоя из мухоморов у него нет. А что такое мухоморы — и сам не знает. Ну, не растут они в степи, да. Разбудите его маленько. Проспит, потом неделю ныть будет, да. А может, проклятие маленько навесит, шаман все же, работа такая. Шамана злить — себя не любить, да.

— А вы, — он обратился к трем разведчикам, — угощение накройте. Баранина, телятина, сыр. Картошку любите?

— Не пробовали, — сознался Таль.

— Ай, нехорошо! Вкусно! И под все это — маленько водочки выпьем.

— А почему не кумыса? — удивился Бол. — Вы же маленько... тьфу, вы же всегда вроде кумыс пили, из конского молока?

— Ай, где ты видел, чтобы конь молоко давал? Из кобыльего, да, пили. Только поймали мы как-то воина одного из Гардарики. Сильный воин попался, да. Сонным взяли, а то бы не дался. Пьян был маленько, вот и уснул. Стали мы его шашлыком кормить да кумысом поить. Ох и жрать здоров маленько! А от кумыса плевался только. Пожил он у нас два раза по три дня (всего пять, значит), мы уж не знали, кому его маленько продать. Чистый убыток, да. А он и предложил — откроет секрет водки взамен свободы, да.

— И открыл? — не выдержал Бол.

— Открыл, да. Теперь водку пьем, из свеклы и репы делаем, ее в степи — полно. С соседями маленько торгуем. Ай, богатыми скоро станем, толстыми, да. Водку-то только в Гардарики делают, да у нас. Экзотика, понимаешь! О, а вот и наш шаман!

К ним, пошатываясь, подошел странного вида человек, на вид — ну, чисто шаман. Узкое, ястребиное лицо, волосы перевиты ястребиными перьями, одет в лохмотья из диковинного вида шкур. В руке короткий жезл, в другой — бубен. Около рта плясали искры.

— Ай, приветствую тебя, великий каган, — сказал он голоском тонким и пронзительным. — Какого хрена разбудить изволил? Доброго здоровья тебе и долгих лет жизни, нехороший человек! Да будут стада твои сильны и богаты.

— Ай, не злись, да. Гости у нас, поговорить надо, выпить маленько и закусить.

Лицо шамана перекосилось.

— Опять выпить, да? — возопил он. — Ай, не умеем мы пить, каган. Тот воин что говорил? «Дабы пошло хорошо, надо под соленый огурчик. А чтобы от похмелья избавиться, рассол пей». Ай, каган, не растет у нас в степи огурчик соленый! Как есть, не растет, да! А посему и рассола у нас нет. О, моя башка совсем раскалывается маленько...

— Ай, ну ты же шаман, да! Ты же всех лечишь! Вон когда Тимухаш руку потерял, ты ему обратно присобачил. Так до сих пор из задницы и торчит, да.

— Ай, плохо быть шаманом, каган. Лечишь всех, лечишь маленько — а тебя кто полечит? Как с духами говорить буду, когда башка пополам расклывается? Они, правда, все равно молчат... О, где бы рассолу маленько надыбить!

— Может, я могу помочь, достопочтенный шаман? — предложил Ларгет.

Головную боль он снимать умел. Это даже не заклинание — все, кто владеет Силой, способны на это. Там, раны залечить — нужна магия, что да, то да. А такой пустяк...

— Ай, зачем говоришь, да? Только другой шаман может...

Таль возложил обе руки на голову старого похмельного шамана. Закрыл глаза, вбирая ладонями его боль, потом резко оторвал их от висков кочевника, сжав в кулаки.

— Вот где твоя боль, — показал шаману, потом, не оборачиваясь, махнул за спину, раскрыв ладони. Словно выбросил его боль.

— Ай, шаман, большой шаман. Почти что маг, да.

— Что есть маг? — полюбопытствовал вождь.

— Очень-очень крутой шаман, — пояснил шаман.

По знаку кагана, они уселись за пиршественный стол. Правда, стола никакого не было, была лишь расстеленная на земле шкура. Кроме кагана и шамана, никого из племени не позвали — то ли много чести, то ли самим мало.

— Ай, гости дорогие, расскажите, долго ли по свету бродите, что видели, что слышали, — осилив здоровенный кусок баранины, — спросил каган.

— Ай, великий каган, — начал Таль. — Долго, не долго ли, не в том печаль, а в том, как бы нам до дома добраться. Глупый и злой человек вмешался в заклятие сложное...

— От гоблина слышу, — обиделся Бол.

— ...и завело нас заклятие на чужбину далекую, за горы каменные, за деревья деревянные, и вот пришли мы к вам с открытой душой и чистым сердцем...

— ...и арканом на шее, — добавил Бол.

— ...чтобы указали вы нам заблудшим, где лежит тракт древний, в народе Квармольским именуемый...

— А в другом народе — Леданским.

— ...чтобы домой мы могли вернуться. — Таль подумал и добавил. — Маленько.

— Ай, хороший тост! — обрадовался шаман. — Давай выпьем за это!

Они выпили. Потом закусили. Потом снова выпили за тех, «кто дома не имеет, и для кого просторы степи и запах навоза милее прочих земных богатств». Опять закусили.

— Ай, мои разведчики баяли, что ты аркан стрелой перебил. Меткий стрелок, маленько, у нас таких любят, — каган после второй чарки изрядно повеселел. — Для такого — ничего не жаль. Хочешь, я тебе свой лук подарю? Шаман наш в него Блин знает сколько заклинаний понапихал. Они, правда, маленько не работают, но лук все равно хорош. Другого такого у нас в степи нет, да. Ай, да что в степи, во все мире нет. Он даже свое имя имеет. Карамультуком зовут, да.

— Хорошее имя, — одобрил Таль. — Страшное и непонятное. Враги бояться будут. А как же ты сам без лука останешься?

— Я — каган, а не воин. Зачем мне лук? У меня воинов полно. Да еще шаман... бездельник, да. Я тебе, баранья голова, сколько раз говорил: отыщи мне соленый огурчик! А ты все — не растут, не растут. Я, маленько, если бы росли спрашивать не стал. Зачем мне шаман нужен, если росли бы? В бубен бы побил, маленько, что ли.

— Да только вчера в бубен ученику своему дал. Он с копыт и слетел, как пьяная лошадь. Не умеет наша молодежь пить, да...

— В ответ на твой щедрый дар, о каган, — начал Таль. — Позволь мне раскрыть тебе страшную тайну. Соленый огурчик можно сделать из свежего. Если хочешь, я запишу, как это сделать. Ты читать-то хоть умеешь?

— Ай, зачем мне читать. Я каган, а не читатель. У меня вон шаман есть. Умный, ай, умный! Пусть он и читает, да. А мне глаза портить не гоже, не каганское это дело — читать. Ты рецептик-то запиши, лишним не будет, да.

Шаман из-за плеча смотрел в ларгетовы записи, шевеля губами.

— Ага, соль... вода-кипяток... укроп... лист лавровый... Да, сильная магия, у-у! Ай, шаман, как есть шаман! Дай я тебе свой амулет подарю, такому шаману нужен будет. Силы прибавляет, скорости прибавляет, выносливости прибавляет маленько, от твоих — втрое. Ай, действует недолго, да, но умный да смелый и за час много сможет. Шаман быстро бегать должен, да, чтоб не догнали. Как в руке переломишь, так действовать начнет, да. Ты мне вот что скажи, а волшебный рассол как делать? Плохо без него, ой, плохо! Хоть на стенку лезь... а где ее найдешь в степи, стенку-то?

— А та жидкость, что огурцы питает, рассол и есть, — пояснил Таль.

— Ай, совсем память ушла. Тот воин говорил, что рассол и огурчики соленые — из одной банки, а я шакал глупый, думал маленько, что он про ту банку, где водка. Ай, чтоб тому воину долгих лет жизни! Он ведь так и говорил, давай еще по банке, да! Ай, дикие они люди там, в Гардарики, совсем дикие. Но шаманы могучие, раз водку и рассол придумали. И огурчики эти соленые, да.

— Что, шаман, разобрался? Ай, молодец, теперь солеными огурчиками да рассолом торговать маленько начнем. Небось, кто нашу бормотуху попробовал, сразу купит, да. Богатыми станем, пить-есть на золоте станем... Сортир построим, да.

— А сортир-то зачем? — поразился Бол.

— Ай, степь же кругом, ни одного дерева. Как без сортира-то?

— Да, если так судить... — Бол одним глотком осушил чарку, потянулся закусить редиской. — Плохо в степи без сортира, ай, плохо...

— В степи вообще плохо, а без уж без сортира... — глубокомысленно произнес Таль.

— Ай, умен, умен, да. Каганом станешь, как вырастешь, — похвалил каган. — Хочешь, я тебя усыновлю, да? Сын кагана будешь, враг боятся будет... А?

— Ай, каган, у тебя же и так двадцать три сына, да? Зачем еще один? Пусть ко мне учеником идет, шаманом будет маленько, ай, сильным шаманом.

— Слушай, каким таким шаманом, да? Двадцать три сына, а умного ни одного. За что Великое небо ко мне так жестоко? Вот встретил умного человека, усыновить хотел, да. Чтобы защитой мне был, когда старость придет. А ты шаманом? Нехорошо, да?

— Ай, нехорошо, каган, твоя правда. Ладно, бери его, усыновляй маленько. Вырастет, каганом будет. А второго я в ученики возьму.

Таль понял, что еще минута, и им придется поселиться с кочевниками.

— Ай, добрые люди! Хорошо у вас, да домой нам нужно. Люди волнуются, да? Нехорошо, совсем нехорошо. У тебя, каган, и так двадцать три сына. Родную кровь обижать — ай, совсем-совсем нехорошо. А что умных нет — не беда. Молодые, да, поумнеют еще. Шаману скажи — он их уму-разуму научит маленько. А посмышленее — в ученики возьмет, да. А и не поумнеют — не беда, много знания — много горя. Зачем им горе, да?

— Ай, прав ты, хороший человек. Хорошо рассудил, да. Выпьем за нас, умных, чтобы нам лучше жилось, что бы золото липло к пальцам, а женщины... э.. ко всему прочему.

— За нас, умных, да, — поддержал шаман.

— И за тебя, Бол, тоже, — шепотом добавил Таль, опрокидывая очередную чарку.

Через некоторое время, Ларгет почувствовал, что абсолютно пьян. Бол уже храпел, привалившись к стенке юрты, каган тоже клевал носом. Держался только шаман, что-то рассказывающий ему о беседах с духами. Ларгет, перебивая, тоже что-то объяснял, и оба наслаждались приятной беседой.

— ...и за это тоже выпьем! — донесся до него из мутного сонного тумана голос шамана.

— Выпьем! — Таль опрокинул чарку. Что было потом, вспомнить он так и не смог.

Шаман, оставшись в одиночестве, какое-то время продолжал говорить, потом, видя, что слушателей не осталось, вышел из юрты кагана и, прихватив с собой молодую плоскую девицу и кувшин водки, удалился. Очевидно, беседовать с духами...

Глава V.

— Мастер Агар, не могли бы вы на время присмотреть за моими подопечными? — Мастер Лур, Учитель, всегда спокойный и невозмутимый, сейчас заметно нервничал. — Я должен найти своих сорванцов, пока они не влипли в неприятности.

— Да, о чем разговор, Мастер. Вы уже вычислили, куда их забросило?

— Не думаю, что это возможно. Я тщательно исследовал то, что они сотворили с вашим порталом. Сто сорок четыре точки, где возможен выход! За день я способен открыть семь — восемь порталов, вряд ли больше...

— Я мог бы помочь.

— Спасибо, Мастер, но это не имеет смысла. Пятнадцать за день на сто сорок четыре точки! Пройдет несколько дней, пока я доберусь то точки выхода. За это время их след в магическом пространстве успеет остыть. Вдобавок, портал дал временной сдвиг...

— Что? Вы это серьезно, Мастер? До сих пор временной сдвиг был из области теории! Получается, ваши ребята подтвердили это на практике? Мои поздравления! Отличный материал для ученой работы на звание мастера. Будь они бакалаврами, а не учениками, получили бы неплохой задел для следующей ступени.

— Будь они бакалаврами, мне не надо было бы сейчас разыскивать их по всему миру, — вздохнул Учитель. — В могилу они меня вгонят, ученики эти!

— Ну, ну, полноте, Мастер! Мне припоминается история об одном юном ученике, пробравшимся на Малый совет в саквояже своего учителя. Заклятие уменьшения, это, по-моему, чары восьмого уровня?

— Седьмого, — Мастер Лур ностальгически улыбнулся. — Видели бы Вы, Мастер, их лица, когда мой Учитель вытащил меня из саквояжа за волосы! Ох, как они хохотали! Семнадцать Мастеров, два Гроссмейстера — хохотали, как мальчишки... Зато потом мне устроили такую порку, что я вообще пожалел, что у меня есть задница!

— Не сомневаюсь, что Ваши беглецы тоже об этом пожалеют, — добродушно расхохотался Мастер Агар. — И все-таки, седьмой уровень для ученика, гм...

— Свиток, Мастер. Я не знал этого заклятия, но у меня был свиток.

— А, тогда понятно. Рвешь пополам — и будь ты хоть крестьянином, заклинание сработает. Только свитки такой силы тоже на дороге не валяются.

— Гроссмейстер Оддар написал его для меня и подарил еще в глубоком детстве, — улыбнулся Учитель. — Чтобы я мог сыграть в Мальчика-с пальчик.

— О, Гроссмейстера я хорошо знаю. Он был в комиссии, когда меня удостоили звания мастера. По-видимому, вы тоже хорошо его знали?

— Более чем, Мастер. Он — мой дядя.

— О, вот теперь мне все понятно... Мальчик-с пальчик, надо же! Однако, мы отвлеклись.

— Согласен. Итак, портал дал временной сдвиг, в пределах восьми часов вперед. Что дает мне определенную фору в поисках... И одновременно все осложняет. Если я сейчас же начну обшаривать точки выхода, это ничего не даст, потому что они еще не вышли из портала. В общем, этот путь отпадает.

— Да, сто сорок четыре точки, да еще этот временной сдвиг... Вы собираетесь найти ребят с помощью их личных вещей? Заклятье поиска?

— Боюсь, что временной сдвиг будет препятствовать и этим чарам. Я намерен использовать «Перст Судьбы». Других вариантов не вижу.

— Ох, Мастер, не знаю, что и сказать. Да, эти чары дадут возможность Вам пресечься с ребятами в определенный момент, но это же страшно рискованно! Вы же знаете, «Перст Судьбы» опасен даже для Гроссмейстеров! Одно из немногих заклинаний, где мы не можем вообще ничего контролировать! Я бы переждал временной сдвиг, и попробовал бы «Дальновидение Коминтора». С учтенной дельтой времени...

— Возможно. А возможно, «Дальновидение» не сработает. И если эта попытка провалится, «Перст Судьбы» уже нельзя будет использовать. Вы же помните граничные условия — «Доверие к Судьбе. Только тогда она проникнется доверием к вам — если вы этого достойны». Это цитата из инструкции к чарам, как вы знаете.

— Ну... на самом деле, я ни разу не применял эти чары. Я что-то читал о них, но в моей библиотеке этого заклинания нет. И если Вы не против, я хотел бы посмотреть обряд. Хотя я не обижусь, если вы откажите. Мы все ревностно храним свои тайны...

— Что Вы, Мастер! Я и так Вам обязан! Конечно, я почту за честь, если вы будете присутствовать при наложении чар. Примите мое приглашение.

— С удовольствием. Заклинание десятого уровня — на это стоит посмотреть. Дайте мне знать, когда будете готовы.

— Разумеется. На сборы у меня уйдет не менее двух часов. Я пошлю Вам Зов.

— Тогда, с Вашего позволения, я хотел бы пока взглянуть на Ваших учеников. Раз мне придется Вас замещать, мне нужно с ними познакомиться.

— Конечно, Мастер. Теперь же — на время расстанемся.

Леса Ледании — странное место. Дремучие, потаенные, нетронутые. Звери в них — хищные и непуганые, человека не боятся. Они здесь — хозяева, а человек — не гость даже, а просто приблуда. Законная добыча для настоящего охотника. Лесной кот уже пробовал человечины, и нашел ее вполне приемлемой. Ничуть не хуже оленины, к примеру. Правда, рога у людей покрепче — из железа, зато бегают они не в пример хуже. Леса опять же не знают, чутья у них нет, вот он в двух шагах буквально, лежит себе прямо над головой, нет, не чуют. Олень бы давно сбежал, лови его потом по всему лесу. Эти не сбегут. Добыча, законная добыча хозяина леса. Сидят себе у огня... Кот чуть слышно заворчал. Огня он не любил и боялся. Извечный враг любого зверя, а эти, смотри-ка, нашли с ним общий язык. Но от него это не защита. Он, кот, умен и хитер, он вам не рысь какая, и не медведь. Любой другой хищник дорогу уступит. Сразу уступит, едва заметит среди деревьев неслышную полосатую тень. Медведь может иногда пореветь, на задние лапы встать, словно человеку подражая. Смешно! Глупый зверь, брюхо при этом совсем уязвимо, одним хорошим ударом кишки наружу. Хотя, если лапой при этом достанет, может и хребет сломать. Мохнатый увалень только кажется неповоротливым, а в драке быстр, от него этого не ожидают. То есть, другие не ожидают. Он, лесной кот, прекрасно знает и силу, и слабость мохнатого. И те из медведей, что поумнее, дорогу ему уступают, пусть с неохотой. А те, что умом не блещут — становятся добычей. Потому что он и быстрее, и сильнее любого в этом лесу. Есть, правда, еще ящеры, с которыми даже ему лучше не связываться, но они довольно медлительны, можно уйти от драки. Нет, он их не боится, он вообще никого не боится, но зачем вступать в схватку, если противник тебя одним ударом прикончить может, а ты его шкуру чешуйчатую даже не прокусишь. Лес большой, места для всех хватит. И добычи — тоже.

Кот внимательно осмотрел будущие человеческие жертвы. Семеро. Шесть самцов, и одна самка. Мясо у самки обычно нежнее, и сама она более легкая добыча, если без детенышей. Однако именно от этой самки веет угрозой. Странно. Глаза и нос говорят, обычная человеческая особь, а что-то внутри считает, что она может опаснее ящера оказаться. Кот снова заворчал. Противоречий он не любил и не понимал. Есть хищник, и есть добыча. Добычу надо съесть, хищника отпугнуть. Или уйти самому, если тот сильнее. Все просто. Здесь же какой-то подвох. Если она хищник, почему не сожрет сама одного из самцов? Хотя какой из нее хищник. Даже железных рогов у нее нет, как у самцов. Так и должно быть, самки оленя, к примеру, тоже рогов не имеют. То, что у них на голове, рогами уж никак не назовешь. У этой тоже есть пара железных, но очень, очень маленьких. Можно не боятся.

И все-таки, что-то его тревожило. Захотелось даже оставить это маленькое людское стадо и поискать добычу более понятную. Кот негромко мяукнул, собственная нерешительность его раздражала. И тут же странная самка проснулась и села, настороженно глядя по сторонам. Неужели почуяла? Да быть такого не может! Просто, наверное, чувствует опасность, не зная, от кого она исходит. А знала бы, уже мчалась бы по лесу, сломя голову, пытаясь спастись.

Кот, наконец, решился. В слишком он голоден, чтобы вот так, за здорово живешь, отпускать добычу. Кто не спрятался — тот и виноват!

Лани проснулась от неясного ощущения опасности. Быстро огляделась по сторонам — все как обычно, Вискарь сторожит, остальные спят. Правда, сторожит он больше бутыль с бражкой, к которой время от времени прикладывается, но он и не будучи трезвым даже мыши не пропустит. Да и не бывает он трезвым, не видела она еще за две недели подобного чуда. Что ему не мешает считаться лучшим следопытом в шайке.

Чапа тоже молчит. А, его здесь и нет. Иногда Лани недоумевала, когда же он спит. Днем с ней, ночью бегает охотится и к подружке. Лани рассмеялась, тихо, чтобы не разбудить спящих. Волк как-то привел девушку к ней познакомить. Небольшая, хорошо сложенная волчица (с точки зрения Чапы, конечно) приняла ее настороженно. Зарычала, показав зубы, далеко, впрочем, не столь впечатляющие, как у Чапы. Лани уловила, что волчица ее побаивается. И ревнует к своему избраннику. Она тогда подошла почти вплотную, и протянула ей руку — ладонью кверху. Волчица снова заворчала, однако руку все же обнюхала, не стала кусать. Бояться через пару дней перестала, но ревность нет-нет, да и мелькнет в желтых глазах. Лани назвала ее Джиной, хотя та имя пока не приняла, отзываться отказывалась. Смешные они, волки. Верные друг другу, не то что собаки. Тем — все равно. Какая сучка попадется, ту и подминают. Совсем как мужики деревенские. Волки — другие. Если уж нашли друг друга, то это навсегда. До самой смерти. Волчица на сторону не пойдет, и волк на другую не взглянет.

У Джины скоро маленькие появятся. Надо успеть с ней подружиться, иначе потом и близко не подпустит. Доказывай тогда, что ты зла им не причинишь.

Сказать, что сама Лани нисколько не ревновала Чапу к его волчице, было бы не совсем правдой. Был ее Чапа — только ее, а теперь его любовь и преданность приходилось делить с серой волчицей. Но и радовалась за них обоих, теперь у ее друга была своя семья, а скоро и волчата появятся. Маленькие пушистые щенки, неуклюжие и забавные.

У костра зашевелился во сне Порей. Вообще-то, разбойники прониклись к ней преизрядным уважением за две недели. С того дня, когда она предложила план нападения на караван. Место было выбрано тщательно, свалены сразу три дерева — не срублены, а именно свалены, будто бурей. Как раз чуть минуя изгиб дороги.

Пока возчики, ругаясь, разбирали завал, пока охрана во главе с толстым купцом, сторожила в голове каравана, справедливо опасаясь засады, семеро разбойников и Лани зашли с тыла, без шума и крови уложили двоих стражей и спокойно перетаскали товар с двух последних повозок. Спрятали его в заранее приготовленной яме, одним движением засыпали ее ветками, накрыли опять же заранее приготовленным дерном — и только их и видели. Иди они груженые, у погони были бы шансы их настигнуть, а налегке, да в лесу, где каждое дерево знакомо — попробуй поймай ветер руками!

Среди прочего, Лани достался женский охотничий костюм, немного не по ее фигуре, но она тут же перешила его под себя. Зеленого цвета, что не бросается в глаза в лесу, из прочного, но не грубого сукна. Без излишеств, вроде кружев, зато не зацепиться за кусты. Воротничок и рукава обшиты бисером. «Эльфьей работы штучка», — сказал тогда Вискарь. Его подняли на смех, никто не поверил. Кроме нее. Так хотелось верить, что этот замечательный наряд сделан вдобавок руками эльфов!

Еще ей достался комплект из четырех метательных ножей. С ладонь длиной, совсем не тяжелые, как раз под ее руку. С клеймом на отливающем синевой лезвии: «Сделано Мастером Просфиро из Квармола». «Известная марка, — одобрил все тот же Рубай. — Славный мастер, доброе качество. Только тебе-то это зачем? Ножи метать — не штаны штопать, не девичье это дело». «Разберусь как-нибудь», — ответила тогда она. Разбойники тогда только посмеялись.

Смеялись они и через два дня после памятного разговора. Только уже не над ней.

Совсем не следовало Блинило ее задевать. Только такой уж он был, Блинило, для него гадости говорить — все равно, что дышать. Про таких говорят, что ради красного словца родную мать не пожалеют. За то и прозвали его Блинилой, в честь злого духа Блина. Иные верили, что такое прозвище удачу приносит. Только удача — она разной бывает. Один вон свалился с высокой башни, и жив остался, только руку сломал. Удача? Конечно, удача. А другой вот не свалился. Вот и думай, кому из них больше везет.

Блинило, наверное считал, что его едкая шуточка насчет ее гмм... округлостей просто сойдет ему с рук. Просчитался. Свистнули в воздухе два ножа, и его нелепая синяя шапка оказалась пришпилена к стволу дерева. Какое у него было выражение лица! Глаза не просто из орбит вылезли, а прямо-таки на лоб, челюсть отвисла, а сам от испуга и неожиданности на землю сел. И на шапку свою дурацкую, что над ним висит, пялится. Вот тут-то всю шайку на смех и пробило. Ржали так, что листья с деревьев сыпались. Опять же, повезло ему, но повезло сомнительно, ножи его не зацепили, а вот шапка не убереглась. Потом Блинило опомнился, принялся грозить и ругаться. А ругаться он умеет, вот чего у него не отнять. Лани несколько слов даже раньше не слышала, хотя росла в деревне и наслушалась всякого. А тут — поди ж ты! Что-то новое. И любопытно, что это означает, и спросить не у кого. У мужиков только спроси, так объяснят, неделю красной ходить будешь. Или еще показать предложат. Хлебом не корми, дай только похабщиной какой девушку в смущенье вогнать.

Ох, Блинило потом и разорялся! Отомстить клялся страшно. Надругаться обещал непонятно. Убить грозился жестоко. Потом плюнул и ушел.

А ночью, в его дежурство, Лани новую шкоду учинила. Дождалась, пока Блинило заснет (он всегда «на часах» засыпает) и быстренько обрядила старый пень в новую блинилину одежду. Тихонечко так, никто и не услышал.

Чучело получилось славное. В темноте — ну просто вылитый Блинило. Тоже вполне чучело, если разобраться. А потом Лани улеглась на свое место и переломила сухой сучок.

Блинило хоть и спал на часах, но сон у него был чуткий. Мигом подхватился, натянутый лук в руках, стрела на тетиве. По сторонам зыркнул быстро, углядел в темноте что-то вроде человека да, недолго думая, и послал стрелу. И завопил, подняв на ноги остальных.

Пока разобрались, три стрелы вошли точнехонько в грудь безответному пугалу. Оно, кстати, вовсе и не обиделось, в отличие от Блинилы, когда тот увидел, во что стрелял. Ух, он и разорялся! А она, Лани, скромненько так сказала: «Вечно ты, Блинило, свои шмотки где попало разбрасываешь!» Вся шайка — в смех, а Блинило надулся индюком, того и гляди, лопнет, а что сказать, не знает. Потом махнул рукой и расхохотался. А наутро нарвал ей лесных цветов и прощения попросил. Поцеловались с ним и замирились. Он вообще-то не злой, Блинило. Просто вредный. Зато в шайке ее окончательно своей признали, никто так ножи метать не умел, да и в рукопашной ей нашлось, чем мужиков удивить. Мечом или топором ей, конечно, не владеть, тяжело слишком, а вот с ножом, что у воров да разбойников куда больше в чести, в шайке ей равных не было. Сам Голова, атаман, просил его поучить иным приемам. Показала, да в впрок ему не пошло. Ловкости да гибкости не хватило, чтобы приемы перенять. Ему ведь далеко за сорок уже, Голове-то...

Лани стряхнула с себя полудрему. Ощущение опасности заставляло сердце биться быстрее, руки сами потянулись к ножам. Лани откинула одеяло и привстала, пытаясь выяснить, что происходит. Лес угрюмо молчал. Темные мрачные деревья неодобрительно шелестели листвой.

Зверь обрушился с быстротой и внезапностью молнии. Беззвучный прыжок, и сразу устрашающий рык. Смертоносный удар лапой, и вскочивший на ноги Порей с предсмертным воплем покатился по земле. Второй удар — и Алмаз, обливаясь кровью, отлетает в сторону.

Лани испуганно закричала. Вискарь, уронив неизменную бутыль, трясущимися пальцами попытался вытащить из ножен меч. Блинило и Ласкарь, не сговариваясь, бросились наутек. Один атаман сохранил мужество и ясность мысли. Лесной кот, называемый легьяром, чуть замешкался, решая, преследовать ли ему бегущих (инстинкт; бегущего — догони!), или следует сначала добить тех, кто стоит на пути. Секунды этой хватило Голове, чтобы подхватить прислоненное к стволу дуба копье. Опытный воин, он не стал хвататься за меч, слишком короток, чтобы драться им с огромной кошкой. Копье же давало ему шанс.

Лесной кот понял, что перед ним вожак стада. Копье его не пугало, он был уверен в своей силе и ловкости. Пусть боится тот, кто встал у него на пути. Добыча, жертва. Свежее мясо, пока еще живое.

Грозно рыкнув, он припал к земле, готовясь к прыжку.

Голова почувствовал, что зверь сейчас прыгнет. Уперев копье в землю, он ждал атаки, надеясь поразить зверя в уязвимо брюхо. Легьяр подобрался, шевельнул напряжено хвостом... Сейчас! Зверь взвился в воздух, Голова качнул копьем, подводя к брюху, но огромный кот ударом лапы отшвырнул оружие в сторону. Всей массой обрушился на атамана, сбив его с ног. Человек, придавленный хищником, пронзительно закричал. От ужаса, не от боли. От ожидания неминуемой смерти.

Лани, стоявшую в оцепенении от страха, этот крик привел в чувство. Свистнул нож, с глухим стуком вонзился в бок огромной кошки. Зверь взревел то ярости и боли и, оставив оглушенную жертву, повернулся к новой опасности. Невероятно быстро повернулся, и второй нож лишь оцарапал ему плечо. С яростным ревом, легьяр метнулся к девушке. Вискарь в ужасе закрыл глаза, вот сейчас ужасные когти раздерут пополам хрупкое тельце...

Лани успела отпрянуть. Хищник по инерции проскочил мимо, и въехал в догорающий костер, разметав во все стороны угли и ветки. Вой обожженного зверя, катающегося по земле, чтобы сбить пламя, придал Вискарю храбрости. Отбросив меч, он быстро достал лук. Пальцы от страха не слушались, тетива дважды соскальзывала, прежде, чем удалось ее натянуть. Наконец, разбойнику удалось это сделать, и первая стрела свистнула в ночной темноте. Мимо! Зверь не обратил даже внимание на странный свист. Вторая стрела задела его морду.

И вот тут-то Вискарь узнал, что такое настоящий страх. Легьяр прыгнул на него с места, третья стрела поразила стоящее поодаль дерево, а огромный хищник повалил его на землю, сломав лук ударом лапы. Вскользь задело и Вискаря, почти начисто содрав с него скальп, он завыл от боли и ужаса, лесной кот метнулся добить жертву, но тут же отдернулся, громко мяукнув. В его бок воткнулся еще один нож. Зверь вновь бросился на девушку, Лани едва успела откатится в сторону. А вот на ноги подняться уже не успела. Огромные клыки щелкнули у самого лица. Девушка в панике завизжала, бросился на помощь поднявшийся Голова, и тут же отлетел в сторону с разодранной рукой. Вискарь, то ли обеспамятовав от ужаса, то ли потерявший сознание от удара, с земли так и не встал.

Волчий рык за спиной заставил легьяра отвлечься от жертвы. Да как они смели, эти волки! Обычно, едва завидев его, властелина леса, они пускались наутек, поджав хвост. И горе тем, кто не успел это сделать! Подобную наглость хищник не прощал никому. Сейчас сбегут и эти двое, едва он рявкнет в ответ...

Резкая боль заставила его взвыть от ярости. Эти шавки посмели напасть на него! Волчица вцепилась в хвост, а самец попытался добраться до брюха. Смерть, смерть им обоим!

Лани нащупала оброненный нож — последний из четырех. И отчаянным ударом вонзила его в горло легьяру. Одновременно с этим, в грудь зверю с хрустом ударило копье, почти достав до сердца. Неимоверным усилием, Голова столкнул бившегося в агонии хищника до того, как огромные когти вцепились в девушку. Лани последним усилием откатилась в сторону.

Мокрый нос ткнулся ей в щеку.

— Чапа, хороший, — прошептала она. Волк тихо заскулил и лизнул ее в щеку. И тут же другой язык облизал вторую щеку.

— Привет, Джина, — улыбнулась Лани. — Ты тоже хорошая.

С трудом она поднялась с земли. Тело огромного зверя лежало в двух шагах от нее. Страшные когти еще скребли землю, жизнь покидала легьяра неохотно. Даже мертвое, тело его еще пыталось жить.

— Ох, девонька, не знаю, как живы-то остались, — простонал Голова. — Сколько лет в этом лесу разбойничаю, а такого страха еще не видел. Немного их, легьяров, слава Творцу, а не то бы всю живность на свете перевели...

— Как раненые? — тут же спросила Лани.

— Порея насмерть порешил, тварь! Апмазу шею свернул, как котенку. У Вискаря скальп содрал, он уже бражкой своей башку обмыл, чтобы кровь остановить. Стонет теперь, что мол, много пойла зазря пропало. Ну, и пьет себе дальше, Вискаря, что ли, не знаешь. А вот Рубай...

— Что с ним? Живой?

— Пока-то живой. Бедро ему, гадина, разодрал. И живот задел, но вскользь, не так сильно, кишки не выпали. А вот кровь я остановить не могу. Похоже, артерию на бедре перебил. Боюсь, загнется наш Рубай...

— Дай-ка я посмотрю!

Лани — откуда только силы взялись — бросилась к распростертому на земле разбойнику. Атаман ничуть не преувеличил, дела были и впрямь плохи. Кровь толчками выплескивалась из страшного вида раны, лицо Рубая побледнело и заострилось, словно у мертвеца.

— Мою сумку, быстро!

Как хорошо, что тетя Мафья учила ее врачевать раны. Как хорошо, что приходилось ей сшивать суровой ниткой страшные порезы. Это оставляет какую-то надежду для разбойника. Так, сначала — остановить кровь. Листоверт, быстрее средства нет. Жаль, увядший, ну да свежий искать некогда. Да и редко где он встречается, листоверт. Нет, кровь никак не унимается. Ладно, второй лист... третий... Неужели не хватит? Слава Творцу, остановилась. Теперь рану надо промыть...

— Голова, быстро отбери у Вискаря бражку! Рубаю нужнее!

— Это не легче, чем у собаки кость отнять! Ладно, в крайнем случае, с трупа сниму.

— Не надо с трупа! Сам отдам! Хотя я вам это еще припомню. И Рубаю тоже. Ладно бы, в глотку ему залили, а то на ляжку лить!

— Заткнись! Голова, держи его, если очнется!

Лани быстро промыла рану настойкой. Рубай, мигом придя в себя от нестерпимой боли, завыл в голос. Атаман придавил его всей тяжестью, чтобы не дергался.

— Терпи, терпи, — шептала Лани. — Хочешь, глотни бражки. Больше, больше пей, мне еще зашивать этот ужас. Пей, пока не отключишься. Вискарь ее на полезных травах настаивает. Тебе только на пользу пойдет... Пей, пей еще...

— А если блевать потянет? — Рубай попытался усмехнуться бледными губами, но глаза его уже закатились. Голова упала на землю.

— Мертв? — в отчаянии спросил атаман.

— Жив, жив. Пьян только сильно.

— Как так пьян? От двух глоточков?

— Крови у него много вытекло. Осталось тоже на пару глоточков, не больше.

— Да, вампирам здесь не разгуляться, — встрял Вискарь, добывший уже из своих запасов новую бутылку. Лани бросила на него быстрый взгляд, и он опасливо замолчал.

Волки стояли поодаль, не мешая заниматься раненым. Джина с видимым интересом обнюхивала тело легьяра. Наверное, ей любопытно было отведать этого мяса. Ведь ни разу еще не пробовала, и когда еще доведется?

Девушка точными движениями накладывала швы, хотя внутри нее все дрожало от напряжения. Будто внутри нее было две Лани — одна в испуге сжалась в комочек и забилась в угол, а другая, сильная и уверенная в себе, продолжала зашивать рану. Ее не покидало ощущение какой-то нереальности, будто она смотрит со стороны на действия какого-то незнакомого человека. Такое бывало с ней и раньше, когда ее свалила лихорадка.

— Кажется, все, — сказала она атаману. — Теперь надо перевязать, и уложить поближе к огню. Если застудит рану, может и умереть.

— Огня-то у нас нет, — почесал тот в затылке. — Ладно, сейчас разведу.

— Вискаря заставь, — приказала Лани. — Будет ему бражку жрать, успеет еще. У тебя что с рукой? Шевелить можешь?

— Могу, но лучше не буду. Больно. Хватанул он меня прилично, но страшного ничего нет. Кости целы, сухожилия тоже. А мясо да кожа новые нарастут, чай не первый раз.

— Бражкой промой, да получше, — распорядилась девушка. — От таких ран заражение крови получить легче легкого.

— Это точно, — согласился атаман. — Повидал на своем веку дураков. Кстати, о дураках. Идут, голубчики! Вернулись, чтобы нам помочь. Или чтоб похоронить... Ну, я им сейчас устрою! Дураки ладно, их в мире каждый второй. А трусов не люблю...

Лани, сидя на земле в обнимку с волками, слышала, как он орет на обоих дезертиров. Усталость брала свое, девушка почувствовала себя совсем без сил. Сквозь дрему, она почувствовала запах дыма — Вискарь, как и было велено, разжег огонь. Здоровенный бандит изрядно побаивался Лани, почитая ее колдуньей, если приказы Головы он мог еще оспорить, а то и просто игнорировать, то любая команда девушки выполнялась им мгновенно. Лани улыбнулась своим мыслям, и сон накрыл ее тяжелой волной, унося в свое царство.

«Перст судьбы» — заклятье особое. Никогда не знаешь заранее, куда оно тебя зашвырнет. У судьбы свои пути, и как она их проложит, человеку неведомо. Бывало так, что заклятие это, брошенное по пустяковому, в общем-то поводу, возводило чародея к вершинам власти и славы. А бывало наоборот, и могущественные, почти неуязвимый маги погибали от нелепой случайности. Судьба любит играть с человеком, и игры эти жестоки, а ставки — велики. Не меньше, чем жизнь, но и не меньше, чем душа.

Учитель пошел на этот шаг не без внутреннего трепета. Причина, на первый взгляд, не была такой уж важной. Подумаешь, два ученика, их в школе вон сколько... Да и новых набрать нетрудно. Позови только, сразу толпой сбегутся.

Но сможет ли он тогда считать себя Учителем? Оставить в беде (а в том, что эти лоботрясы обязательно ввяжутся в неприятности, он не сомневался) тех, за кого несешь ответственность, кто доверил тебе слепо свою жизнь, свою судьбу — это ли не предательство? И как жить дальше с таким грузом на совести, как смотреть в глаза новым ученикам?

Он не колебался с решением. Едва стало понятно, что привычные, опробованные методы не дадут результата, чародей отбросил прочь свой страх. Тот, что присущ каждому человеку с рождения — страх перед судьбой. С которой можно либо спорить, либо принимать, смиренно и кротко. Либо пытаться изменить ситуацию, либо отпустить ее.

А что лучше — каждый выбирает сам для себя.

Итак, решение принято, путь выбран. Осталось только наложить чары.

Тревожный сигнал поднял его на ноги. Сугудай встрепенулся. Кто-то из магов королевства проявлял подозрительную активность. Разбросанные им по всей стране лохи свидетельствовали об этом. Лох — магическая сущность с одной извилиной в голове. Делать ничего не умеет, думать тоже не умеет. Единственное, что ему доступно — улавливать чужие чары. И, если уровень заклятий достаточно высок, сигнализировать ему, Сугудаю.

Кудесничал на сей раз Мастер Лур, глава Магической школы Лура. Одной из двух Высоких Школ Магии на территории Квармола. Большой человек, сильный маг. Такой вполне может представлять опасность для Сугудая. Поэтому, поздний ужин — побоку. Сначала выясним, что этот Мастер-ломастер задумал. А для этого надо поторопиться в кабинет.

Кабинет со времен покойного Эленаара разительно переменился. Старик довольствовался довольно-таки убогой обстановкой — для мага, конечно. Сугудай же не видел причин отказывать себе в толике роскоши. Вместо простого дубового стола — новый, из черного дерева. Вместо медной и глиняной посуды — серебряная. Подсвечники и канделябры — золотые. Хотя кому они, интересно, вообще тут нужны? Разве может тусклый свет свечей сравниться с магическим? Эленаар был старомоден. Он, Сугудай, наполнил магическим светом стеклянные шары и подвесил их под потолок. Не сам, конечно, еще чего не хватало. А рабы на что? До обычных слуг он нипочем бы не опустился. Его рабы были магами. И довольно сильными магами. Уровня Мастера. Он делился с ними Силой, они выполняли все его приказы. Наказание для ослушника — смерть, и смерть нелегкая. Таковы были наложенные им заклятия. Чары, которые не встретишь ни в одной книге. Двенадцатый уровень! А создал он их сам. Вполне достаточно, чтобы объявить себя Гроссмейстером. Однажды он так и сделает. Но не сейчас. Сейчас как раз важнее не самолюбие свое потешить, а сидеть тихо, себя не афишируя. Недолго уже осталось, совсем недолго. Потом порадуем себя почестями, а также завистью и бессильной злобой поверженных врагов. Жаль только, что их так немного. Живых...

Сугудай прошелся по комнате. Как поносили его все эти маги! Называли сначала бездарностью, потом — выскочкой. Сейчас уже никак не называют, почуяли его силу, что растет с каждым днем. Боятся уже связываться, боятся. Только то, что его игнорируют, еще сильнее задевает Сугудая. Боятся, и все равно презирают! Твари ничтожные!

Как его называл Учитель Эленаар — недотепа? Неумеха? Неудачник? И предрекал еще, что ему и бакалавром не стать. Подмастерьем — в лучшем случае. И где теперь этот Эленаар? Да там же, где и его любимчик Алессио. Червей кормят на кладбище. А Сила их — у него, у Сугудая. Правда, какая там Сила у Алессио-то! Смех один. А вот у Эленаара много вытянул. И силы, и, что еще важнее, знаний. Сумел. Нашел нужное заклинание, сам нашел! Не вдруг разобрался, это да. Когда умник Алессио вдруг стал терять Силу, он сначала и не понял ничего. Злорадствовал только — вот тебя судьба и наказала, любимый ученичок! Только когда сам стал сильнее, догадался. Выпил Сугудай Алессио, как бокал вина выпил. Кстати, насчет вина. Где здесь чаша? А, вот она. Еще от Учителя осталась. Почти от всего хлама избавился, а вот от нее не смог. Потому как не может он забыть, как смотрел на нее, родимую, в руках Эленаара и думал, что и вот он однажды вот так... Воплощение детской мечты, вот что такое, чаша эта. Пусть даже сам он уже не тот, пусть мечты у него ныне куда как выше, от чаши этой он отказаться не сможет. Да и кто от него этого требует?

Так, а где у нас вино? А, вот! Голем принес, постарался. Его Сугудай сам создал. Нашел в книге древнее заклинание, всеми забытое. Да и книги такой вряд ли где еще найти. Из Королевской Библиотеки, личный дар Его Величества своему придворному магу. Раритет, вдобавок хорошо защищенный чарами. От не в меру любопытных. Ох, сколько Сугудаю помучаться пришлось, пока защиту снял! Сколько заклятий перепробовал он тогда, любопытством сжигаемый! Но оно того стоило. А может, еще и не того стоило. Сила без знаний — что сапог без ноги. Много там чего интересного нашлось, в книге-то. Вот, «Заклинание Первого Голема». Девятый уровень, между прочим, кто попало не прочтет. Хороший слуга получился, даром, что магически созданный. Внимательный, заботливый. Тупой, конечно, как пробка, ну, да у него, Сугудая, ума на целый город хватит. А то и на королевство.

Хорошее вино. Эльфийское. Тоже от покойного Учителя осталось. Хотя нет, то, что осталось, он еще сто с лишком лет назад употребил. Это такое же, но завозилось позже. Впрочем, это неважно. Есть что-то приятственное в том, чтобы вот так потягивать его любимое вино из его же любимой чаши. Ваше здоровье, Мастер Эленаар!

Хотя Учителя он любил. Завидовал, конечно, страшно, но и любил, да. Алессио — с тем все просто. Не ненавидел даже, а ревновал к Учителю, ну, и опять же завидовал. А как же иначе, когда у него все получается, а у тебя нет? Когда его хвалят, а тебя ругают? Когда в пример ставят то и дело? А этот дерьмец даже нос не задирает, чем, мол, гордиться. Еще и помочь от великодушия пытается. Чтобы окончательно его, Сугудая, унизить...

Нет, Алессио получил по заслугам. А вот Учителя ему было жаль. Но пришлось однажды. Когда он понял, как именно Сугудай набирает Силу. А он к тому времени не только уже учеников или подмастерий, а и бакалавров пару выпил. Вполне до Мастера созрел. Вот и попал Учитель его под раздачу, хотя не хотел ему Сугудай плохого, совсем не хотел. Единственному из всех, у кого забрал Силу. Пришлось, выбора у него не было.

Хорошее вино. Дорогое, правда, ну, да он себе может позволить. Что значит золото, когда он владеет властью! Большой властью, сам король по струнке ходит, опасается придворного мага чем-либо обидеть. А уж вельможи его, хлыщи раззолоченные, и подавно. Стадо баранов, куда вожак скажет, туда и бегут. А вожак скажет, куда пастух захочет. То есть, он, Сугудай. Однажды он и корону примерить надумает. В конце концов, сколько можно на вторых ролях прозябать! Сам-то он знает, кто первый человек в королевстве, и король это знает. А однажды и все остальные узнают, когда венец королевский на его голове увидят.

Скоро уже, совсем скоро. Немного ожидание — и сжигающие его нетерпение разом спадет. И исполнится еще одна мечта. А там... Но дальше пока не будем загадывать. Успеем еще.

Так, и чем же это почтенный Мастер Лур баловаться изволит? Ну-ка, лохи, быстренько мне его чар астральную проекцию! Ого, десятый уровень, силен, силен мастер. Это хорошо, потому что Сила твоя — для Сугудая. В ближайшем будущем. А сейчас мы набросим заклятье познания... какое бы из них взять? Да какая разница? Вот это, к примеру. Так, заклятье познания, а потом его астральную проекцию... Ну-ка, лохи! Вот твари безмозглые, без команды пальцем не шевельнут. Потому что нет у них пальцев. Ну и не надо, прикажем вам, не поленимся... Астральную проекцию эту наложим на проекцию употребленных чар. Двенадцатый уровень, Мастер Лур, попробуй, повтори... Так, и что же мы получаем?

«Перст Судьбы»! Интересно, очень интересно! И на что же Вы, Мастер, Судьбу-то испытываете? Даже в голову ничего не приходит. К вершинам подняться? Корону на башку нацепить? Так ведь к этому Вы, Мастер, никогда склонности не имели. У Вас к другому склонность, ученый вы неплохой, и Учитель на всю страну знаменитый. Можно сказать, поставщик сосудов с Силой, пока почему-то живых и бесхозных. Ненадолго, смею заверить.

И все-таки, из-за чего он на такое решился? Непростое ведь заклятие, и результат у него непредсказуемый. Может, добьешься поставленной цели, а может, сгинешь зазря. Страшненькая штучка, он Сугудай, нипочем бы не пошел на такое. Зачем ему, когда он и так всего достигнет. Пусть и не сразу, а на то и терпение нужно. Смирение даже.

Как не крути, а нет в Квармоле такой цели, чтобы оправдала подобный риск. Значит, что-то ему нужно в других королевствах. Может, свитки старинные, или артефакты какие-нибудь. Что-то крайне важное, безусловно. Надо будет перехватить его, когда появится. А сделаем мы просто. Школа-то сейчас, почитай беззащитна — самое время наведаться, ученичков его отведать, подмастерьев... Говорят, и бакалавров там несколько есть, тем более, лишними не будут. А когда никого там не останется, устроим на месте школы магическую ловушку. Только пусть откроет туда портал — сразу окажется паутиной опутанный магической, да в темнице. У него в темнице, у Сугудая...

Учитель громко чихнул. Потом еще раз. Глаза слезились от густого дыма. Иногда спецэффекты от заклинаний доставляли изрядные неудобства. Придя в себя, он внимательно осмотрелся по сторонам. Лес. Ночной лес, и вдобавок, густой до неприличия. Он уже и не помнит, когда был в последний раз в подобных местах. Неприлично как-то магу по лесам бегать, словно зайцу какому. Хотя, когда он был учеником, и даже, кажется, подмастерьем, такие приключения его радовали. Это он еще не забыл. Хотя мог бы — за четыре сотни лет.

Сейчас он предпочел бы оказаться в городе. Там тоже можно найти приключения на свою голову, и даже побольше, чем здесь. И комфорта там не в пример больше.

Он слегка усмехнулся. Чем, по-вашему, мастер-маг отличается от мага-ученика? Тем, что первый ищет приключений на свою голову, а второй — на свою же задницу. Кто чем думает, на то приключений и ищет. Почти что закон природы, если подумать.

Интересно, в какую страну его занесло? Ветви закрывают небо, звезд не видно. Можно, конечно, чарами попробовать, но пока не стоит. Чары любой колдун, что поблизости окажется, сразу учует, не нужно светится, пока не готов. От зверей он и так отобьется, без всякой магии. Полутороручный «орел» в ножнах не для красоты хранится. Чуть изогнутый, сбалансированный под его руку клинок — грозное оружие. В умелых руках, конечно. У него же умения хватает. В двух войнах поучаствовал. Немного, конечно, за четыре века, но кое-что все же умеет. Опять же, уроки Мастера Коэто дорогого стоят. В общем, не всякий воин с ним один на один совладает, если на мечах схватится.

Только откуда они, воины, в лесу-то? Что им здесь делать? В мирное время по казармам в гарнизонах сидят, а в военное по дорогам маршируют. Иногда, правда, разбойников ловят, если сильно досаждают. Купцам досаждают, не воинам, нет на свете таких тупых разбойников, воинам досаждать. Что с них взять-то, кроме оружия да грязных подштанников? А вот неприятностей огрести, это пожалуйста. У купцов же найдется, чем поживиться. И товарами, и золотишком, хотя и охрана у них обычно серьезная, у купцов.

Вот разбойники в лесу как раз и могут быть. Только несерьезно это против Мастера Лура. Что они могут, крестьяне бывшие? Орать грозно, да топорами махать. Мечом, если кто и сумел разжиться, так владеть наверняка не умеет. Бывают, само собой и исключения, например, преступник беглый из дворян, или отставной солдат без гроша в кармане.

Мастер опять усмехнулся. Не светит ему, видно, сегодня мечом помахать... А ведь хочется! Уж себе-то можно признаться — все эти годы, века даже, жил в тебе, Мастер, авантюрист. Искатель приключений, и именно на задницу, а не на голову. Неужели ты так и не повзрослел? Или это ученики твои бесшабашные-безбашенные разбудили уснувшего в душе мальчишку? Или он и не засыпал вовсе, а только притворялся спящим — мальчишки это хорошо умеют, помнишь? И только ли ради учеников своих ты с «Перстом Судьбы» связался? Или захотелось плюнуть на все, да стариной тряхнуть, вновь ощутить себя молодым, беззаботным? А ведь и захотелось, понял мастер с пугающей ясностью. Азарт, игра — а что еще в жизни есть стоящего? Не власть ведь, и не богатство. Знания — да... а только мало этого, как оказалось. А игра с Судьбой — настоящая игра. Самая азартная из всех.

Он выхватил из ножен меч, и взмахнул им, чувствуя приятную тяжесть в руке. Как же мужчины любят оружие! Даже если они маги. Особенно, если маги — воинам-то оно в привычку. Иные даже ненавидеть начинают, бросают все, уходят в пахари... С тем, чтобы потом страстно мечтать снова взять в руку клинок!

На душе сделалось необычайно легко и беспечно. Все сейчас не в его руках, а в руках Судьбы. Значит, не стоит мучить себя сомнениями ненужными. Вперед — а там разберемся.

За ближайшими деревьями мелькнули всполохи костра. Послышались приглушенные голоса. Учитель усмехнулся. Что ж, вот прямо сейчас и разберемся!

Глава VI.

Все эльфы сумасшедшие. Сегодня Нанок это понял окончательно. И ничуть не удивился своему открытию. Ведь даже люди, доживая до преклонных лет (а для Нанока всем, кому более сорока пяти, были глубокими стариками), становятся немного не в своем уме. Все признаки сумасшествия у них налицо — маразм, склероз, ревматизм и геморрой. У эльфа, правда, такого пока не наблюдалось, но у них вообще физиология другая. Вон уши какие развесил! Да и с зубами у него что-то не так. Не говоря уже о прочем.

Нет, кроме редкостного занудства, признаться, на психа Тил не походил. Ну, за триста лет любой бы выучился нормальным прикидываться. Но — судите сами — можно ли таковым считать человека (то есть эльфа, конечно), который будит спозаранку товарища? Вдобавок, еще и не протрезвевшего толком. Да еще настырно как! Уж его, Нанока, не так уж и просто разбудить. Окриков, тормошений и пинков под ребра он просто не ощущал. Как и ругани. Но сумасшедший эльф не поленился дойти до родника и притащить в котелке воды (кстати, а где он добыл котелок, интересно?). Ладно бы еще, чтобы похлебку сварить. Или рожу свою вымыть подлую. Нет, ничего более умного, чем вылить это безобразие на безобидного, утомленного жизнью варвара в тупую эльфийскую башку не пришло.

Раза два за свою жизнь Нанока уже будили так же бесцеремонно. Оба раза на гостевых дворах, чтобы сообщить о выселении. И реагировал он примерно одинаково — вопль, от которого со стен сыпалась штукатурка, и удар кулаком в челюсть. Так же он поступил и в этот раз, вот только челюсти на пути кулака почему-то не оказалось. Мерзавец эльф!

Правда, варвар заметил на его лице неподдельное страдание, а также то, что этот подонок зажимал уши руками. Варваров зря считают тупыми! Нанок мигом догадался, что причиной огорчения эльфийского гада послужил его знаменитый вопль. Да и Тил вчера, помнится, говорил, мол, если ты запоешь, я сам удавлюсь. Ну, посмотрим, посмотрим...

— Доброе утро! — радостно пропел эльф своим мелодичным голоском.

Вот тут-то Нанок окончательно утвердился в мысли о сумасшествии всех эльфов, сколько их ни есть. УТРО ДОБРЫМ НЕ БЫВАЕТ! Никогда! А утро с похмелья — тем более. Пока, правда, похмелья не было, но он еще и не протрезвел.

— Отвали, урод! — собрав волю в кулак, доброжелательно ответил Нанок.

— Ты чего? — удивился эльф. — Идти пора!

— Вот и иди... — и Нанок подробно объяснил, куда, по его мнению надо было идти бедняге эльфу со всеми своими зубами и тремя помидорами.

Тот внимательно выслушал, пожал плечами и выплеснул в лицо варвару остаток воды из котелка. Дальнейшее описание предстоящего увлекательного путешествия эльфа утонуло в громоподобном вопле и водопаде самых разнообразных ругательств.

— Ну, остыл? — так же спокойно осведомился Тил.

Еще бы не остыл! В твою бы морду эльфийскую родниковой водой плеснули! Тоже, небось, остыл бы. И так же сейчас зубами бы стучал от холода.

— А еще эльф, Блин! Вы, говорят, все такие утонченные и вежливые, — с обидой сказал Нанок. — Вроде даже, ругаться не умеете.

Вместо ответа, эльф разразился такой тирадой, что даже Нанок заслушался.

— А насчет вежливости... Я слышал, что варвары считают ее признаком слабости.

Вот тут возразить было нечего. Действительно, всякие там, «спасибо» и «пожалуйста» у них приняты не были. Как и обращение на «Вы». Но не водой же в морду!

— Идти надо, — повторил эльф. — А ты храпишь, как пьяный сапожник. Ты воин, или кто, в конце концов? Если да, то вставай.

— Да я уже встал вроде, — согласился Нанок, уже почти и не злясь. — Жрать не будем?

— Позже. Нам бы убраться отсюда. Кто знает, может, нас еще ищут?

— Найдут, сами не обрадуются, — грозно пообещал варвар, поглаживая рукоять огромного топора, торчавшую над плечом.

— Нам тоже мало не покажется, — пообещал эльф.

— Ладно, уговорил. Двинулись. Куда только, ты знаешь?

— Да без разницы. Не по дороге же идем. Лес сам выведет, куда надо. Наше дело — ногами перебирать, а уж дальше — как получится.

Лес, похоже, тоже был человеком цивилизованным. То есть, варваров не любил. Во всяком случае, одного донельзя приличного и симпатичного варвара. Постоянно подсовывал под ноги какие-то корни, а в лицо тыкая ветки. Спасибо, хоть, не в глаза. Шкура леопарда на глазах превращалась в драную тряпку. Что характерно, пока она была на живом леопарде, ничего подобного не происходило.

— Не любит меня этот лес, — пожаловался варвар спутнику.

— А что тебя удивляет? — пожал плечами эльф. — У тебя же топор за спиной.

— Это же боевой топор! — возмутился Нанок.

— Вот и объясни это лесу, — предложил Тил.

Беодл, как же достали все эти эльфы! Хорошо еще, что они редко покидают свое зачарованное королевство, которое люди называют Саро. Эльфы его как-то тоже называют, но их никто не слушает. От их названий язык сводит, и в голове звенит.

Лес услужливо подсунул ему под ноги очередную корягу. Нанок споткнулся, порвав при этом сапог. В попытке удержать равновесие, он схватился за ствол молоденького деревца. Тот ехидно преломился в его руках, и варвар все же поцеловал землю.

— Я думаю, по дороге было бы быстрее! — сердито заметил он, размазывая грязь.

— Слушай, у тебя какой-то нездоровый цвет лица, — невинно заметил эльф. — Ты не заболел? На дороге нас ждет засада, это наверняка.

— Ну и что? Перебьем и пойдем дальше, — упрямо сказал варвар. — В конце концов, что это за жизнь, по лесу шляться? Так только звери живут... ну, и эльфы, конечно. Хотя я лично разницу не всегда замечаю. Между ними.

— Да уж куда тебе, — фыркнул наглый эльф. — Ты и цветов-то видишь небось штуки две?

— Цветов я вижу до фига, — объявил варвар. — Вон, например, ромашки. А вон — маргаритки. А вон... о, смотри-ка, орехи!

— Орехи не цветы, — педантично поправил Тил. — Но я о других цветах. Там, черный, белый, зеленый... Цветовая гамма, можно сказать.

— А, ты об этом. Все различаю, какие есть. Штук двенадцать, если не больше.

— А мы, эльфы, видим несколько тысяч, — похвастался Тил.

— Был в Кассараде один святой, — припомнил Нанок. — Видекарт Гефорсе его звали. Так по его словам, он различал шестнадцать тысяч цветов. Предлагал даже проверить.

— И что, действительно различал? — заинтересовался Тил.

— А Беодл его знает, — отмахнулся варвар. — Ну кто в Кассараде до шестнадцати тысяч считать-то умеет? Мы же варвары! Нам это на фиг не нужно. Да и сам Видекарт наверняка не умел считать даже до ста.

— А откуда он тогда взял это число — шестнадцать тысяч? — недоуменно спросил эльф.

— Услышал где-нибудь. Ты что, считаешь, что если варвар, то и запомнить ничего не может? Так ошибаешься, память у нас хорошая. Потому что голова всякой ерундой не загружена. У вас это знаниями называется.

Наглый корень опять сунулся под ногу, но Нанок был начеку. В лицо ткнулась ветка, но и ей не повезло, варвар поворотом головы ликвидировал эту угрозу. Потому не увидел под ногами новый корень, коварно притаившийся в траве.

— Да чтоб тебя! — рявкнул он, не устояв на ногах. Упал он на сей раз удачно, успев подставить руку. Впрочем, через секунду иллюзия удачи полностью рассеялась — рука разрушила гнездо земляных ос. И тем это явно пришлось не по вкусу!

— Бегом! — завопил варвар, бросаясь наутек. Грозное жужжание за спиной добавило ему скорости. Нанок ломился сквозь чащобу, как пьяный лось.

Говорят, что горцы плохо бегают. Неправда! Просто не любят они бегать. В горах особо не разбежишься, на каждом шагу пропасти, а в городе бегущий варвар наводит на мысль о начавшейся войне. Можно иногда побегать по дороге, но у лошади это все равно получается не в пример лучше. Однако в случае необходимости, горцы могут бегать так, что человеку цивилизованному нипочем не догнать. Например, когда бывший хозяин кошелька узнает, что он ему больше не хозяин. Или когда тебя за задницу укусила пара-тройка земляных ос.

Строго говоря, они кусали не только за задницу. Куда могли дотянуться, туда и кусали. И было их, конечно, не пара-тройка, а куда больше. Пересчитывать варвар не решился — у него всегда были проблемы с арифметикой. Махая руками, как ветряная мельница, он мчался по лесу, и теперь ни один корень, ни одна ветка не рисковали с ним связываться. Лес был хоть штукой и неразумной, однако, и не совсем тупой. Варвар более напоминал стихийное бедствие, типа пожара. Лес в этом убедился, когда Нанок, чье внимание было поглощено осами, налетел на медведя и сбил его с ног. После чего, побежал дальше, даже не заметив зверя. Ошалевший от такой наглости медведь (вот так взять, и не заметить хозяина леса! Наглость какая!) бросился в другую сторону со всех ног. Медведь — зверь сильный и могучий. Если он бежит — опасность должна быть серьезная. Например, пожар. Или рехнувшийся варвар. Все звери это отлично понимали. Потому дружно рванули следом за медведем. Волки, зайцы, лисица, два оленя, стадо кабанов и здоровенный лось. Все, кто был поблизости. Животные в панике едва не растоптали эльфа, который сумел-таки убедить ос, что он всего лишь тучка. Тил едва успел отпрыгнуть с дороги, чтобы не попасть под раздачу. Бегство прекратилось, едва медведь наткнулся на разоренное гнездо ос. «Пусть весь мир подождет», — решил он и принялся за обед.

Осы никак не хотели отвязаться от Нанока. Он забежал уже в такую даль, что вредные насекомые вряд ли нашли бы дорогу обратно, но жалящие твари с разъяренным жужжанием продолжали преследование. Наконец, мелкая лесная речушка блеснула серебром воды, и варвар без раздумий бросился в воду.

Несмотря на раннее утро (не больше часа до полудня), вода была теплой, прогретой солнцем. Нанок проплыл несколько ярдов под водой, потом вынырнул, шумно отфыркиваясь. Осы в реку не полезли. Возможно, понадеялись на то, что разоритель гнезда не умеет плавать. Напрасно, варвары — они в воде не горят, и в огне не тонут. Особенно, горцы Кассарада. Или даже, один горец, очень быстрый и сильный, но добрый в душе. А также в бане и в кабаке. То есть, он, Нанок, собственной персоной.

Варвар поплыл к берегу, хотя и не был уверен, с какой стороны он сюда попал. Речушка была ярдов пятнадцать в ширину, скорее, ручей, чем река. Такую чуть ли не перепрыгнуть можно. В три прыжка.

Опасливо исследовал окрестности на предмет наличия ос. Ничего похожего не наблюдалось. Варвар облегченно перевел дух и огляделся по сторонам.

Лес, ничего кроме леса. И река. И варвар на берегу, плавучий такой, как кусок... гм, дерева.

Ни ос, ни пчел, ни шершней. Даже эльф куда-то подевался. Может, сожрал кто?

Нанок ощутил сожаление. Зануда-эльф был неплохим малым. Несмотря даже на свое явное сумасшествие. Все не без недостатков, один — пройдоха, другой — вор, третий — святоша, четвертый — пьянь, пятый — наоборот, трезвенник. А Тил вот — сумасшедший эльф. Он, Нанок, если б его угораздило родиться эльфом, тоже наверняка свихнулся. Зато какое этот парень вино делает! И лес его любит, сам выводит, куда нужно, знай только ногами перебирай. А вот до него, варвара, лесу дела нет. Нипочем он его не выведет, а если и выведет, то только туда, где и Беодл не бывал. А уж где Беодл не бывал, там и людям делать нечего.

В общем, как ни крути, а эльфа искать придется. Нет, из леса он и сам выберется, не бывает бескрайних лесов, но элементарно может оказаться опять в Кордавиле. Или вообще в Саро, а что ему в Саро без Тила-то делать? Эльфы мигом стрелами нашпигуют...

Вот только где его искать, Тила? Горцы в лесу неважно ориентируются. Еще хуже, чем в реке. Нанок почесал в затылке. Надо идти, понял он. Что тут думать, с думаньем у него все равно не очень. Да и голова может разболеться. Вперед — а там разберемся.

Через полчаса он понял, что хочет есть. А весь припас шляется где-то по лесу вместе с ненормальным эльфом. Вот втешмятилось же ему в башку по лесу идти! На дороге, небось, не заблудились бы — там либо назад, либо вперед. Варвар вздохнул. Надо идти. Жрать все равно нечего. Если подвернется кто-нибудь съедобный, тогда и думать будем.

Однако чутье вывело его прямиком на запах жареного мяса. Те, кто говорят, что варвары думают исключительно желудком не совсем правы. Иногда, съев что-то не то, они размышляют совсем другим местом. Но в данном случае, этот тезис оказался справедлив.

Запах жареного мяса привел Нанока в восторг. Варвар ускорил шаги, пробираясь между деревьев. Лес по-прежнему остерегался строить ему пакости, и он шел легко, почти как эльф, только не так тихо. Ветер доносил до него уже голоса, из-за деревьев ощутимо тянуло дымком. Наконец, лес расступился, и перед варваром предстала поляна.

Посреди нее горел костер, и у огня сидели четверо. Судя по всему, люди просто решили перекусить. Нанок тоже не отказался бы, но его сейчас чрезвычайно занимал вопрос: кто эти четверо и что они тут делают? Серебристые доспехи, гарды мечей над плечами — на охотников не похоже. Хотя луки у них тоже есть.

Глаз Беодла! Да что там доспехи да луки! Да ведь уши-то у них острые и в сторону чуть отвернуты! Эльфы это, вот ведь как! Целых четыре штуки, можно сказать, целый эльфятник.

Нанок двинулся вперед, высматривая среди них Таля. Ветви ближайшего дерева неожиданно раздвинулись, и в лицо варвара уставился наконечник стрелы. Эльфийской, если он что-нибудь понимал в этой жизни.

— Хек! — скомандовал звонкий голос, и Нанок тут же перевел это как «Стоять!», хотя до сего момента особыми познаниями в эльфийском не отличался. Он застыл на месте, стараясь выглядеть как можно более безобидно.

Тиллатаэль быстро шел по лесу, держась следов варвара. След был неясным и путанным, то уходил в сторону, то возвращался, то прерывался, то раздваивался. Эльф ощутил к своему спутнику невольное уважение. Так хитро могла прятать следы лишь лиса. Ну, и эльфы, конечно. Хотя эльфы следов не оставляют, в лесу, разумеется.

Сказать по виду варвара, что в нем скрываются такие таланты, было просто невозможно. Только непонятно, чьего преследования он опасался? Не его же, Тиллатаэля, хоть варвар и обиделся на утреннюю побудку, однако же не убил на месте. Значит, уже простил, варвары не умеют долго помнить мелкую обиду, хотя оскорбления никогда не прощают. Странные они люди, впрочем, все люди странные.

Эльф вновь нашел потерянный было след. Так, здесь варвар поднырнул под низкую ветвь, а здесь вдруг решился на прыжок. С чего бы, кстати? Тил взглянул на землю перед собой сквозь раскрытые пальцы и покачал головой. Ай да варвар! Да здесь же гнездо ядозуба! Только наступи, сразу Небесные Леса увидишь, будь ты хоть эльф, хоть человек. Он, эльф-разведчик со всей своей полуторавековой подготовкой не заметил, а этот, что по лесу брел, как пьяный медведь, как-то почуял! Сколько же в людях скрыто непонятного. Нет, они намного сложнее, чем о них принято думать мудрецами Саро. А вот здесь — зачем он махал руками? А ведь махал, вон ветки обломаны. Может, охотился? Точно! Вот здесь он сбил медведя. Матерого, семи лет, такой сам кого хочешь заломает, будь ты хоть трижды эльфом. Зверь ведь, плевать ему на весь твой опыт разведчика-следопыта. Да, но странно эти люди все же охотятся! С голыми руками на медведя... Дикари! Хоть бы топор достать догадался, дубина кассарадская! Или это против правил чести? Какие они странные, эти люди!

А подбирать медведя не стал. Помешали? Времени не было? От кого же ты так бежишь, варвар? Неужели где-то поблизости люди Тубариха? Но ведь их следов совсем нет. Призраки? Не похоже, астральных эманаций не чувствуется. Но он явно кого-то почуял, если мчался вот так, быстрее оленя, да еще запутывая следы, как лиса. Неудивительно, что лес его признал, несмотря на его дурацкий топор, видно ведь, нигде не споткнулся, ветви только там обломаны, где он руками махал. Надо будет проверить, вдруг на медведей это действует гипнотически? А здесь он перемахнул через лежбище пиявки-прилипалы. Причем ловко так, подлюга даже прыгнуть не успела. Он-то, эльф, видит ее отчетливо, она по цвету чуть темнее травы... а человеческий глаз этих оттенков не улавливает. Для них это — зеленое, и то — тоже зеленое. Есть еще салатовый цвет и цвет морской волны. А эльф видит почти три тысячи оттенков этого самого зеленого! Больше, чем любого другого цвета.

Нет, прилипалу он, конечно, не увидел. Но как-то догадался, что она здесь. Видно по следу, прыжок не готовил, прыгнул практически с места. Снова чутье?

А вот здесь он вышел к реке. И сразу в воду. Хорошо, и ты можешь искупаться, Тиллатаэль. Только не в одежде, ты же не человек, чтобы вот так, в одежде и с секирой купаться лезть. Разденемся, все вещи — в мешок, он зачарован, в воде не промокнет. И тетиву с лука снять, иначе потом порвется. Вот теперь можно и в воду.

А вот здесь он выбрался на берег. Следы почти размыло водой, но его эльфийское зрение способно различить даже теньследа. Варвар сидел вот на том упавшем дереве, отдыхал и сушил одежду. Похоже, от опасности он избавился. Или только думал, что избавился. А может, и не думал даже, иначе зачем снова двинулся в путь, ведь понимал же, что Тил обязательно разыщет его? Бежать перестал, идет спокойно, уверенно. Нет, что бы там ни было, а ему, Тиллатаэлю, нужно подготовиться к неожиданной опасности. Так, омелу вижу... Полулистник! Ау, отзовись, ты где? Ага, слышу. Так... Хорошо ты спрятался, малыш. Сплетаем вместе... Две капли крови... Паутинка... Готово. Хорошее заклинание, любого вмиг обездвижит. А теперь — другое. Кора дуба... есть. Цвет мракозоба... Нет, похоже, не найти. Ну, не цветет мракозоб в августе, что тут сделаешь. Хорошо, стебель шалфея тоже подойдет. Капля воды, веточку осины. Завернуть в кору дуба... Готово. Теперь любое порождение некромантии сожжет дотла... из простых, конечно. Скелетов там, или зомби. А если живое существо — ослепит на время. Очень полезные чары, бросишь сверток — и все, дальше само работает. Глаза только успеть закрыть, на эльфов эта магия тоже действует.

Так, тетиву на лук — и можно дальше. Интересно, далеко ли варвар отсюда?

И еще, почему он успокоился, как речку переплыл? Нечисть не может переходить бегущую воду, не потому ли? Ладно, скоро узнаем. След-то свежий, похоже, он догоняет потерянного варвара. Ну-ка, еще прибавим...

Стоп! А это еще что? Жареным мясом, никак, запахло. Свининой, вот дрянь-то! Эльфы свинину не едят. Этим они и отличаются от людей и гномов. Те жрут, что попало, а эльфы — что положено. В смысле, на стол положено.

А варвар-то как заспешил. Жрать, небось, захотел, мы же не позавтракали. Вот он и помчался. Не отставать, след свежий, он впереди минут на десять, не больше. Хотя... А куда спешить? Там, где свининой пахнет, Нанок все равно задержится. Либо на обед, либо для драки, смотря как встретят. А тебе, Тиллатаэль, лучше двигаться осторожно. Кто в лесу может встретиться? Разбойники, или люди Тубариха. Или охотники. Зомби вряд ли — свинину даже они не едят. Так вот, охотники еще туда-сюда, а вот разбойники церемонится не станут. А люди Тубариха — тем более. Так что внимательнее, Тиллатаэль, внимательней и осторожней. Не напролом, ты же не варвар, вот так, от дерева к дереву, оглядывая окрестности.

Вот уже и голоса слышны. Стоп! Да это же голоса эльфов! Слов еще не разобрать, но у людей такого тембра не встретишь. Эльфы — здесь? Его бы предупредили, если бы в Ледании были эльфы кроме него. Тем более, несколько сразу. Или случилось что-то серьезное, и просто не успели ему сообщить? На всякий случай, высовываться не будем. Вдруг это уловка некроманта, чтобы поймать глупого доверчивого эльфа по имени Тил? Так нет среди эльфов глупых и доверчивых. Так что тихонечко, от дерева к дереву.

Так они же, кто бы там ни был, свинину жрут! Какие, к Небесным Лесам, эльфы? Нет, точно засада, причем неумелая. И цель ее — вовсе не варвар. А он, Тиллатаэль. Эльф-разведчик.

Он добрался, наконец, до поляны. И обомлел. Эльфы, безусловные и несомненные эльфы. Похожие на него самого, как один эльф может походить на другого.

Только плащи у них — не зеленые, а голубые. Темные эльфы, отверженные!

А вон и варвар среди них. Руки связаны за спиной, силится разорвать эльфийские веревки. Напрасный труд. Они ведь прочнее железных оков будут. Для людей, конечно. Для эльфов — совсем наоборот. Такая веревка одним движением руки снимается, а вот железо... С железом у эльфов особые отношения. Как у дерева с топором. Прикосновение к железу, просто прикосновение, вызывает страшную боль. Все эльфийское оружие — из бронзы. Особой, эльфийской бронзы, что крепостью не уступит железу.

Отверженные, вон оно как. Изгои, преступившие закон. Озлобленные на весь мир, отринувшие заповеди добра. Темные эльфы.

Тиллатаэль осмотрелся. Четверо у костра, допрашивают варвара, двое — на деревьях, сторожат. Многовато для одного. Ну, делать нечего.

Он осторожно подкрался к первому часовому. Зверя или человека тот уловил бы сразу. Но тут — на равных. Эльфийское зрение и слух против эльфийской же бесшумности и умения быть незаметным в лесу. Часовой подвоха не ожидал. Вмиг дерево, на котором он сидел, туго стянуло его ветвями, обездвижив. А вот глотку ему не заткнуть, к сожалению.

— Тревога! К бою!

Теперь — как повезет. Четверо у костра мигом повернулись в его сторону, уже на ногах. А вот варвар — нет. Ну, крикнул один эльф четверым что-то, что с того?

Это уже удача. Кора дуба по высокой дуге падала к ногам четверки изгоев. Тиллатаэль поспешно отвернулся и прикрыл глаза. Полыхнуло так, что и сквозь сжатые веки достало. Вой ослепленных, ругань обездвиженного. Вот и варвар обернулся, ругань он и по-эльфийски понимает, простая душа. Тил показался ему, увидел, как радостная улыбка скривила опухшие губы (что они его, били? Неужели эльфы способны так низко пасть?). Метнул нож, тот вонзился у ног варвара. С веревкой теперь сам справится, дело еще не сделано. Надо снять второго дозорного, что на дереве.

Тил бросил взгляд в густую листву, но там никого не было. Потянулся за луком...

— Замри! Брось оружие!

Медленно обернулся назад, убирая руку. Какие знакомые глаза! Глаза, пылающие огнем ненависти. Глаза, горящие предвкушением радости мести. Араноэль!

— Тиллатаэль, какая встреча! — губы изгоя изогнулись в злобной усмешке. — Никого я так не желал увидеть, как тебя! Когда некромант говорил, что тут шляется кто-то из Саро, мне и в голову не пришло, что это можешь быть ты.

— Ты, эльф, прислуживаешь некроманту? — презрительно спросил Тил.

— Помогаю, а не прислуживаю. И я больше не эльф, как ты помнишь. Пресветлый Совет изгнал меня из Саро без права возвращения. Навсегда, навечно. А помнишь ли ты, кто представлял мое имя на суд? Ты помнишь тот день, Тиллатаэль?

Конечно, Тил помнил. Именно он и представлял. За садистки жестокое убийство двух жителей Ледании. Двух людей, не виноватых ни в чем, кроме того, что они попались на дороге ослепленному местью Араноэлю. Чьего брата, приятеля Тила, сожгли на костре фанатичные святоши. Самый страшный, самый тяжелый день в жизни Тиллатаэля.

— Ну, оправдайся, дружок, — почти пропел Араноэль, лаская его взглядом. — Скажи, что не хотел, что предлагал Совету более мягкое наказание. Скажи... предатель!

— Я — предатель? Ты ничего не путаешь, изгой?

Араноэль вздрогнул, как от удара. Ненависть обезобразила его прекрасное эльфийское лицо.

— Ты! Меня! Предал!

— Я покарал тебя. Предал — ты. Все законы, все обычаи. Самое суть эльфов.

— Ты ли мне судья, Тиллатаэль? Ты, чьи руки в крови смертных по самые локти?

А на это возразить было сложно. Судьба разведчика зачастую такова — убивай, или будешь убит. В Ледании эльфы — законная добыча любого.

— Да, я убивал смертных. Тех, кто нападал на меня, кто пытался убить. Но я не убивал безоружных. И не наслаждался их мучениями.

— Потому что ты трус, предатель! Мой брат был твоим другом. Что скажет он тебе, когда вы встретитесь в Небесных лесах? Как посмотришь в его глаза?

— Мне нечего стыдится. А вот попадешь ли ты в Небесные Леса, Араноэль? Помниться, туда нет ходу Избравшим Тьму.

— Так отправляйся туда, ты...

Рука его молниеносно скользнула вдоль тетивы. Но стрела ушла высоко вверх. Изгой медленно повалился на землю, в спине у него торчал топор. Огромный боевой топор, столь любимый варварами. Который Тил и поднять бы не смог, не то что метнуть.

Варвар выскочил из-за дерева, пошевелил топор. Наступив ногой на тело, извлек оружие. Тила передернуло от такой жестокости и бесчувственности. «Он же не эльф, — напомнил он себе. — И он не убивал беззащитных». Нанок стер кровь, внимательно осмотрел лезвие.

— Ты смотри, выщербил! — удивленно воскликнул он. — Ну и кости у вас, эльфов. На вид хрупкие, а крепки, как камень. Даже как два камня.

— Это не эльф, — сухо ответил Тил.

— Как это не эльф? — удивился Нанок. — Ты мне лапшу не вешай. Вон ухи какие, больше даже твоих. А если еще зубы посмотреть...

— Это леарни, изгои, — пояснил Тил. — Они же темные эльфы. Понял, стоматолог?

— Брешешь, — не поверил варвар. — Всем известно, что темные эльфы — это гномы. Живут под землей, света белого не видят, оттого и темные.

— Чушь, — устало сказал Тил. — Темные эльфы — это изгои из Саро. Преступившие закон. Бывшие эльфы. А гномы — это гномы. Борода у них. У эльфов бороды нет. Да и людей Творец создавал без бороды. Вот когда люди породнились с гномами, у них бороды и стали расти. У их потомков, конечно.

Нанок погладил свою куцую бородку, почесал в затылке.

— Врешь ты все, — не очень уверенно заявил он. — Борода по наследству не передается. Вон у женщин наших ее нет. А у гномих... у гномин... В общем, у гномских баб — есть.

— Ты знаешь такую науку — генетика? — спросил эльф. Варвар насторожился. Он слышал всего о двух науках — арифметике и правописании. Правда, один парень, назвавшийся учеником мага, говорил, что есть еще и лженауки какие-то.

— Это лженаука, — с триумфом выдал он.

— А, вижу, все-таки слышал. Да, люди ее не изучают. Так вот, там есть такое понятие, как доминантный признак...

Незнакомые слова Наноку не нравились. Впрочем, эти незнакомыми не были, скорее, непривычными. Доминантный — ведь явно от слова «домино». Да и второе слово... Призрак домино явственно встал у него перед глазами.

— Слушай, — загорелся он. — А давай козла забьем!

У эльфа вырвался горестный вздох, руки опустились.

— Да, я похоже, свихнулся, — сказал он. — Рассказывать варвару о генетике...

Худшие опасения Нанока насчет психики эльфа оправдались.

— Ну, ты эта... Не расстраивайся, не волнуйся. Ну, с кем не бывает? Вылечат, у меня есть один знакомый лекарь, он даже от геморроя лечит...

— Ты надежно их связал? — спросил эльф, глядя на поляну. — Действие моих чар вот-вот иссякнет.

«Колдовство вот-вот сдохнет», — перевел варвар на доступный язык.

— Конечно! — оскорбленно ответил он. — Их же поясами. Крест-накрест, правая рука к левой ноге, и наоборот. Вы, эльфы, связывать совсем не умеете...

— Их поясами? — взвыл Тил. — Скорее, пока не поздно! Ну, ты и идиот!

Он метнулся на поляну так быстро, что варвар не успел даже открестится от незнакомого ругательства. «Чтоб я еще раз связался с эльфом! — в очередной раз подумал он, бросаясь следом. — Беодл, ну неужели у тебя не найдется для меня спутника-человека!»

Эльф был уже на поляне, и беспомощно метался, не зная, чем связать четверых леарни. Все вещи, сделанное руками эльфов, не годилось — они не могли сопротивляться желанию крови Народа. Эльф с сильной волей мог даже остановить летящие в него эльфийские стрелы. А уж веревка сама с рук сползет, только попроси.

— У тебя есть, чем их обездвижить? — спросил он у варвара.

— Конечно! — обиделся тот, доставая топор.

— О, Лесные Небеса!, То есть, тьфу, Небесные Леса! Веревка есть, дубина дубовая?

Вот это Наноку понятно. Комплимент, эльф подольститься хочет. Крепкий и здоровый, как дубина, вдобавок прочный и надежный, как дуб. Видать, сильно ему веревка нужна. Зачем, интересно? Неужели повеситься задумал?

— Ты эта... брось! Жить хорошо! Зачем тебе вешаться? Повешенных Беодл к себе не берет. Никому они не нужны, повешенные, хоть на этом свете, хоть на том.

— О, Пресветлые Звезды! За что, ну за что мне такая кара?! Мне связать их нужно, понял?

— Понял, понял, — бормотал варвар, доставая веревку. — На, держи. Тут еще один был, на дереве. Сбежал, небось...

— Ох, а я о нем и забыл. Так, связывай этих веревкой, а я достану того.

Связывать — это понятно, даже привычно. Это тебе не слова эльфийские слушать, типа той же «енетики». Одной веревкой всех четверых, да так, чтобы ноги-руки не шевельнулись — плевое дело. Надо еще и рты чем-то закрыть, а то колданут еще чего. Эльфы же, вдобавок темные, причем не гномы, другие. Без бород. Колдуны, почти наверняка. Вон Тил, нормальный парень, хоть и эльф психованный, и то колдун.

Вернулся Тил, ведя перед собой последнего эльфа. Того самого, который кричал Наноку «Хек!». Движения у изгоя были какие-то заторможенные, видимо, магия Тила изрядно его помяла. Оружия на нем не было.

— Пояс свой давай! — приказал эльф варвару.

Нанок поперхнулся. В поясе он хранил деньги. Неужели Тил решил его грабануть? А еще друг называется! Впрочем, он тут же сообразил, что эльфу нужно что-то типа веревки, а эльфийские почему-то не годятся. Хотя вроде и не гнилые — Нанок их так и не смог даже чуть растянуть, когда его связали.

Варвар быстро пересыпал деньги в кошель.

— Скорее! — стегнул его голос Тила. — Времени мало!

— Держи! — он бросил эльфу пояс. — Но мне нужен новый.

— Сними любой, — отмахнулся тот. — Твоя законная добыча.

Вот это по-нашему. При эльфе, варвар не рискнул обобрать пленных. Соплеменники все же, хоть и изгои. Сегодня темные, завтра глядишь, опять светлые. От них всего ожидать можно. Это с неграми просто, им уж точно не посветлеть.

Деловито он обобрал пленных. Золота при них не было, да и серебра не густо, зато были всякие непонятные побрякушки. Их Нанок тоже решил прихватить на всякий случай, вдруг да пригодятся когда? Иные побрякушки, он слышал, стоят о-го-го сколько. Жаль, не запомнил, какие именно. Поэтому брать надо все.

И мечи. Эльфийской работы, из особой бронзы. Наверняка дорогие. Но придется оставить. Не будешь же по лесу бродить, увешанный оружием, как новогодняя рябина. А как оружие легковаты, не под его руку. Нет, один меч у него есть, и хватит. Все одно, драться им не умеет. Может, еще выучится. Вон эльфа уговорит, и за пару дней выучится, он способный.

— А чего это на них куртки не зеленые, а голубые? — поинтересовался он, исследуя подкладки одежды в поисках зашитого чего-нибудь.

— Они же изгои, — пожал плечами эльф. — Отверженные. Когда эльф изгоняется из Саро, он обязан перед Пресветлыми Звездами носить только голубое. Как знак изгнания. Их так и называют — леарни, голубые.

— У нас тоже иных отверженных голубыми называют, — сообщил варвар. — Только носят они, кто чего хочет. Так что по виду не всегда и угадаешь... Даже считалка есть детская, что-то типа «голубой, голубой, не хочу играть с тобой».

— Странные у вас обычаи, — подивился эльф. — А считалка наша, у нас передрали.

Нанок между тем добрался до сумок, и тут же захрустел какой-то едой. Вкусно! А в этой сумочке у нас что? А вон в том мешочке? А это... упс! Меч, торчащий из одной сумки, не был эльфийским. Из железа он был. Или из стали — он же не темный эльф, чтобы на глаз определять. Пардон, в смысле, не гном вовсе. Хотя Тил намекал на что-то нехорошее между мамой Нанока и каким-то гномом, мол, и борода от него. Шутил, наверное. У этих эльфов и шуточки... эльфийские. Но меч-то не эльфийский, эльфы железа не переносят.

— Глянь-ка, Тил! — варвар воткнул меч в землю. Эльф внимательно осмотрел его, избегая, однако, прикасаться.

— Это не наш. Знатный клинок, древний, даже магический, чувствую, но не для эльфийской руки. А ну, вот ты, леарни. Чей этот меч, и где его хозяин?

— А ты не вопи, — нагло отзвался изгой. — Ничего ты от нас не услышишь. Пока не поклянешься Пресветлыми звездами, что нас отпустишь. Живыми и невредимыми.

Варвар вытащил из ножен меч и поднес его к лицу наглеца. Голубой, а туда же, права качает.

Эльф заметно побледнел. Да, не врут легенды, боятся остроухие железа, боятся.

— А может, так расскажешь? — дружелюбно улыбнувшись, попросил он.

— Тиллатаэль, ты-то ведь не изгой! — взмолился леарни. — Ты не можешь нас пытать, это против Закона! Ты сам станешь одним из нас!

— А я разве собираюсь вас пытать? — удивился эльф. — Я вообще пойду по лесу погуляю, осмотрюсь. Вдруг кроме вас тут еще Избравшие Тьму найдутся?

— Руками варвара твоего пытать собираешься!

— Он не мой варвар. Он свой собственный варвар. С ним и договаривайтесь. Я даже могу попросить его не причинять вам боли. Только чем его поклясться заставить, не знаю, не Небесными Лесами же? И в Пресветлые Звезды он не верит...

— Хорошо, что ты хочешь от нас?

— Клятвы. Клятвы Пресветлыми Звездами, Лесной Тропою и Первым Луком в том, что вы не будете помогать некромантам, не будете нападать ни на эльфов, ни на смертных. И еще информацию. Все, что знаете. А я в ответ дам вам жизнь и свободу. Но! Если вы еще не так далеко ушли во Тьму, я дам вам шанс вернуться. Выступите в нужный момент вместе с нами против Тубариха, и получите прощение. Это я вам обещаю от имени Совета. Вы знаете, что я вхожу в него.

— Но у тебя нет права говорить от имени Совета, — подал голос дозорный.

— Ты прав, — согласился Тил. — Но в Законе есть положение насчет леарни. И говорится в нем: «Если носящий голубое совершит деяние, несущее спасение всему Саро, презрев для жизни своей опасность, то носить ему зеленое, ибо в душе он — эльф истинный». Так что, я в своем праве. Решать вам.

— Меч этот принадлежал человеку, — подал вдруг голос молодой эльф с небольшим шрамом на виске. — Он пришел ночью с мечом в руке. Его тут же спеленали ветвями, на манер тех чар, что ты сам использовал. Но он был силен, едва не вырвался. Пришлось его остекленить и заключить в ствол дуба. Так что, он жив, хотя и недвижим.

— В каком он стволе? — поинтересовался Тил.

— А как я тебе покажу? — поинтересовался в ответ изгой. — У меня даже пальцы связаны. Твой глупый вар... Этот на редкость дружелюбный миролюбивый человек связал нас так, что не шевельнешься. Развяжи, и я покажу.

— Только без глупостей, — предупредил Тил. — Нанок, развяжи его.

Варвар, бурча что-то под нос, исполнил просьбу. Другой бы счел ее приказом, но не он, Нанок. Потому что приказам он принципиально не починяется, за что дважды с треском уже был изгнан из армии. О чем, впрочем, отнюдь не жалел.

Веревка, будто мылом смазанная, так и норовила выскользнуть из пальцев, но Нанок был более ловок. Миг — и путы спали с рук леарни. А в следующую секунду тот уже держал в руках меч, приставив его к горлу Тила.

Варвар так и застыл. Топор схватить не успеет, это ясно, проклятый изгой успеет перехватить эльфу глотку. Даже дернуться нельзя, слишком он быстр, отверженный.

А тот, держа в руке меч, пристально смотрел в глаза Тиллатаэля.

— Клянусь Пресветлыми Звездами, Лесной Тропою и Первым Луком, — произнес леарни ясным и чистым голосом. — Что не буду помогать некромантам, не буду нападать ни на эльфов, ни на смертных. Клянусь также, что выступлю против Тубариха по первому твоему слову. Пусть смерть настигнет меня в тот момент, когда я нарушу клятву.

— Я принимаю твою клятву, — так же ясно и чисто ответил Тил, казалось, не замечая меч у своего горла. — И клянусь Пресветлыми Звездами, Лесной Тропою и Первым Луком, а также Небесными Лесами, что ты получишь право носить зеленое после победы.

Леарни, как ни в чем не бывало, кивнул и засунул меч за пояс. Варвар шумно вздохнул.

— Человек вот в этом дереве, — изгой ткнул пальцем в дуб, на взгляд Нанока, ничем не отличавшимся от других. — Если хочешь, я сам освобожу его.

— Действуй, — согласился эльф.

Изгой подошел к дереву, и начал что-то бормотать на непонятном языке. «Должно быть, эльфийский», — смекнул Нанок. По-эльфийски он знал только «хек» но его среди употребляемых леарни слов не оказалось. Отверженный не останавливался. Сделав жест рукой, он отломил от нижней ветви сучок. Затем уколол себе палец булавкой («Серебро, — опознал варвар знакомый метал. — Эх, и как я ее проглядел?») и капнул на сучок кровью. Тот вдруг стал испускать зеленый дым («Колдовство!» — догадался Нанок). Заключительное слово — и ствол дерева неожиданно раскрылся с отвратительным скрипом. Из него выпало неподвижное тело. Изгой (Нанок даже в мыслях не называл его голубым, чтобы не обидеть возможно хорошего человека. То есть, эльфа, конечно.) сделал последний жест, завершая свое колдовство. Затем склонился над телом, рассматривая его. Любопытный варвар подошел ближе, чтобы посмотреть на уши тела. Человек! Настоящий человек, не эльф какой-нибудь. Совсем неподвижный, похож на мертвого, но варвар знал, что он жив. «Спасибо тебе, Беодл, — горячо взмолился Нанок. — Ты услышал мою просьбы, и послал мне в попутчики человека! Хватит с меня этих ненормальных остроухих с их кошмарной магией. Все, никакого колдовства!»

— Расстеклени его, — приказал Тил.

— Сейчас, — леарни опять начал выделывать что-то магическое.

— У меня не выходит, — сказал он через некоторое время. — Не хватает сил. Его ведь Араниэль остеклил, тот был куда сильнее. Давай вместе.

— Давай, — согласился Тил. Взявшись за руки, они вместе склонились над телом. Внезапно оно зашевелилось. Человек воздвиг себя на колени, растирая затекшие мышцы.

— Добрый день, — сказал он звучным голосом. — Я видел и слышал все, что здесь происходило, и благодарен вам за мое избавление. Меня зовут Мастер Лур, я маг.

Маг! Нанок застонал. Снова эта треклятая магия! Беодл выполнил его просьбу, но, как обычно, посмеялся над ним. Вместо эльфа подсунул настоящего колдуна. «За что?!» — возопил варвар про себя. Но вслух ничего не сказал.

Глава VII.

Орье, принц Квармола, был в этот день необычайно задумчив. Казалось, ни охота, ни красивые девушки, к которым (вне зависимости от возраста) принц всегда был неравнодушен, ни карточные игры (которыми он тоже не пренебрегал) не в силах его развеселить. Придворные сбились с ног, пытаясь вывести его из этого состояния, шут Лемур едва не выпрыгнул из своего колпака, блистая невиданным остроумием — тщетно. Чуть большего добились музыканты, и задумчивость Его Высочества плавно перешла в меланхолию.

«Принц влюбился!» — твердили дамы, и наперебой обсуждали предполагаемую счастливицу. Их кавалеры пожимали плечами. «Похмелье, небось», — предположил старый рыцарь Оуэн, герой последней войны с Тарсом. В таких вещах он разбирался, сорокалетний опыт пьянства за плечами — не шутка. И похмелье умел лечить, как никто, пусть Его Высочество только прикажет... При дворе принца — единственного наследника короля Дэнкила VI — любили все. За малым исключение — людей, которые кроме себя никого не любят, не трудно отыскать в любом месте. Но они не в счет.

Однако сэр Оуэн не угадал тоже. Некоторое похмелье действительно имело место, уж не без того, но к задумчивости принца отношение не имело.

Что-то смутно беспокоило Орье. Предчувствие ли, обрывок ли дурного сна, он и сам вряд ли бы смог сказать точно. Ощущение грядущих перемен — конечно же, к худшему, ибо других перемен в природе просто не существует — вот что его беспокоило. Принц изо всех сил старался казаться беззаботным, но у придворных глаз был наметан. Вряд ли кого обмануло бы его натужное веселье — Его Высочество никогда не был актером. Тем более хорошим. Принцем он был, и никем другим, а принцу притворяться вроде как и незачем.

Впрочем, не только его коснулась тревога. Шут Лемур тоже отчего-то чувствовал себя не в своей тарелке, но он-то как раз принцем не был, а был, напротив, актером. И не просто хорошим — лучшим в королевстве. Так что был шут на редкость весел и остроумен. Кто-нибудь, хорошо знавший шута, например, королевский конюх и гвардейский лейтенант, догадались бы сразу, что Лемур не на шутку встревожен, но уж никак не разряженные придворные. Что им какой-то там шут? Его же Высочество, тайно друживший с придворным шутом, самым наглым образом наплевав на традиции и предписания, был слишком погружен в свои думы, чтобы почувствовать его беспокойство.

В отличии от принца, шут точно знал, что его тревожит. Сугудай, придворный маг. И король. Его Величество Дэнкил VI. Кто более наблюдателен, чем шут? Найдите такого, попробуйте. Шут замечает все, походку, жесты, манеры, взгляды любого придворного. Тем более, целого короля. А настораживало Лемура как раз королевские взгляды, бросаемые милостивым монархом на своего мага. Более всего походили упомянутые взгляды на те, что присущи верной собаке в присутствии собачьего хозяина.

Сперва шут заподозрил некую тайную связь между высокими особами. Про Сугудая чего только не говорили, да и от Его Величества всего можно было ожидать, хотя и не было оно ранее в мужеложстве замечено. Впрочем, этакая выходка была бы как раз в духе пресветлого короля, обожавшего порой шокировать свет чем-то подобным. Однако парочка эта мало походила на нежных влюбленных, скорее уж, на хозяина и слугу, или даже раба. И господином был отнюдь не король.

Может, кто другой и здесь заподозрил бы какое извращение, но не он, Лемур. Для него было очевидно — колдовство. Грязное, черное, подлое сугудаево колдовство. Подчинившее короля воле треклятого мага. Недаром ему отведены особые покои во дворце, рядом с королевскими. И открыт доступ к Его Величеству в любое время дня и ночи. Чем, надо признать, Сугудай пока не злоупотреблял. Или просто сумел не засветится.

Тайна мучила Лемура уже не первый месяц. Но до сих пор он даже не приблизился к разгадке. И то сказать — легко ли шуту выслеживать придворного мага? А короля? Можно, конечно, пошутить с намеком, сценку даже отыграть, и посмотреть, как парочка эта реагировать будет. Только ведь — маг и король это. Сильный маг, и король-самодур. Попробуй слово хотя бы лишнее сказать — либо в застенок загремишь, либо в болоте заквакаешь. Не раз Лемур собирался переговорить хотя бы с принцем — Его Высочество был не по годам смышлен, и не болтлив особо, хоть и принц. Только... Что ему сказать-то? Фактов ведь никаких, одни только домыслы. Досужие, вдобавок. Однако, больше тянуть с разговором нельзя. У принца возможностей не в пример больше, чем у человека в дурацком колпаке.

— Ну, не хватало еще, чтобы шут задумчивым ходил, — это сэр Нурель шутить изволит. Мнит себя отчего-то этот рыцарь господином весьма остроумным. Хотя, правду сказать, ни остротой, ни умом Творец его не наградил.

— Хо-хо! — высоким голосом пропищал шут. — Сэр Нурель метит на мое место? Клянусь Беодлом, мой колпак Вам куда более к лицу, чем рыцарский шлем.

Привычку клясться каким-то Беодлом Лемур подцепил от одного заезжего горца из Кассарада. Тогда это показалось ему смешным, и акцент этот варварский, растягивая гласные, и само имечко — Беодл. Со временем шутка приелась, а вот привычка — осталась.

— Ты что, мерзавец, хочешь сказать, что рыцарь может променять свой шлем на дурацкую шапку? — ага, зацепило почтенного сэра рыцаря.

— Может, если ее надеть на бочонок вина, — нашелся шут.

Первым захохотал сэр Оуэн. Все шутки, так или иначе связанные с попойкой или похмельем, до него доходили сразу. Остальные, правда, не доходили вовсе.

— Ну, а если мой шлем натянуть на бочонок вина? — поинтересовался он.

— А смысл? — парировал шут. — Снять с одного бочонка вина, чтобы надеть на другой?

Смех колыхнул ряды придворных. Как же все они любят посмеяться над другим! Но сэр Оуэн не в обиде, такие шутки он любит. И даже понимает, кто бы мог подумать!

Придворные неожиданно оставили шута в покое — в дальнем конце залы вспыхнула ссора между двумя дворянами. Ясное дело, куда интереснее послушать, как молодые петушки наскакивают друг на друга. И подзадорить обоих, а то вдруг у них до дуэли не дойдет? Кому интересны остроты шута, когда тут такие дела...

Лемур пожал плечами. «Небось, из-за девки поспорили. То есть, из-за дамы. Хотя, клянусь Беодлом, не понимаю, чем они отличаются». Однако, самое время вытащить Его задумчивое Высочество из этого болота. Пока все дружно на петушков драчливых глазеют.

Шут неслышно зашел за спину принца.

— Не желает ли Его? — спросил он бархатным голосом. — А, Высочество?

— Оставь, Лемур, — пробурчал принц. — Без тебя тошно.

— Я к тому, что валить отсюда надо, — пояснил шут. — Или, говоря благородным языком, спешно ретироваться. Пока все эти бараны... А говоря все тем же языком, благородные господа и бабы... То есть, понятно, леди... Глазеют на дурацкую ссору.

— Ты прав, приятель. И мы можем пока спокойно улизнуть. Никто даже и не заметит.

— Тем более, мы оставим им Нуреля, — подхватил шут. — Я всерьез подумываю о назначении его своим заместителем. Жаль, король этого не подпишет. Его Величество отчего-то уверен, что рыцари королевству нужнее. Хотя, по правде, я не понимаю, чем шут в железе лучше шута в колпаке...

— Довольно, Лемур. Поспешим отсюда.

— Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Торопливое Высочество. Дозвольте в знак почтения облобызать Ваши прекрасные сапоги... О, Беодл, вы опять в тапках?!

— Что?! — принц бросил быстрый взгляд на свою обувь и засмеялся. — Ладно, поймал!

Они исчезли за небольшой дверцей в стене, и никто не обратил на это внимания. А если бы и обратил, невелика беда.

Пройдя потайным ходом, принц и шут оказались в потайной комнате. Орье, будучи еще любопытным шкодливым мальчишкой (если можно так сказать о единственном наследнике Его Величества) откопал в библиотеке неимоверно древние планы дворца. Планы эти были далеко не полны, обозначения и подсказки неплохо зашифрованы, вдобавок здание не раз перестраивали, и тем не менее, изрядное количество подобных комнат и переходов оказались доступны юному принцу. Среди дворцовой челяди ходили стойкие слухи о древних тайниках то ли с сокровищами, то ли с манускриптами, то ли вообще с магическими артефактами, запрятанные во времена прежних династий. Принц, как не старался, обнаружить ничего не сумел. Зато решил загадку исчезновения короля Дорана III, своего пра-пра-деда. Оказывается, заклинило механизм двери одной из потайных комнат. Бедный король оказался взаперти и, понимая, что голодная смерть неминуема, покончил с собой. С тех пор по дворцу шлялось привидения короля-самоубийцы, жалобно завывая и пугая дворцовых кошек и женщин. Принц нашел его тело там, где усопший монарх покорился смерти. Никому не открыв тайны, похоронил его при помощи одного лишь шута.

Правда, по слухам, призрак и не думал пропадать. То ли во дворце обосновалось целое стадо привидений, то ли сплетни наглейшим образом врали. Обе версии представлялись Орье равновероятными.

— Что волнует Ваше Высочество? — поинтересовался шут.

— Оставь, Лем, мы здесь одни.

— Хорошо, О, как скажешь.

Принц улыбнулся. Товарищ по детским играм, Лемур звал его О, будучи еще мальчишкой. После нескольких попыток прервать эту странную дружбу с низкорожденным, король махнул рукой и записал Лемура в шуты. Так хоть видимость приличия оставалась.

Принц яростно протестовал, но, против ожидания, приятель его воспринял новую должность с энтузиазмом. Возможность высмеивать чванливых вельмож привлекала его несказанно. Острый на язык, Лемур отсмеивал обидчикам любые оскорбления... и ничего сделать ему противники не могли. Дать подзатыльник или, к примеру, выпороть королевского шута (а также лекаря и библиотекаря, про мага можно и не упоминать) мог только король. Или, скажем, принц. Остальным — нельзя. Оскорбление короны, что, в принципе, приравнивалось к измене. Так что задевать шута было нежелательно, Лемур отличался исключительной злопамятностью и обиды не спускал никому.

— Так что с тобой стряслось? — повторил шут.

— Ничего, — пожал плечами принц. — Грустно как-то. Скучно. Не знаю. Ощущение такое, будто над нами невидимая черная туча... И она вот-вот разразится грозой.

— А что, может и разразится, — задумчиво согласился шут. — Ты вот скажи, О, как ты к придворному магу относишься?

— Никак. Я — принц, а не черпальщик дерьма, — надменно бросил Орье.

— Ваше Высочество говорит, как какой-то плебей, — просюсюкал шут, искусно подражая мэтру Точину, Наставнику Хороших Манер При Дворе Его Величества, которого принц с детства терпеть не мог. — Правильно надо говорить — ассенизатор...

— Ах, оставь. Змея этот маг. Глаза его видел? Холодные такие, змеиные.

— Глаза — зеркало души, — согласился Лемур. — А пенсне — зеркало глаз... А вот ты, О, видел, как он на короля смотрит, и как Его Преславное Величество в ответ зыркает?

— Говори, — приказал принц. Именно принц, и именно приказал. Вмиг пропал славный парень О, затейник и весельчак. Будущий король почуял заговор — все забавы побоку.

— Да сказать-то нечего, — хмыкнул Лем. — Только одно — скажи, О, как будущий монарх, если король на своего мага глядит как собачка на хозяина, это нормально?

— Ты считаешь, отец заколдован? — нет, ну настоящий принц. Ни тебе сомнений, колебаний, ни мыслей об извращениях гадостных, что ему поначалу в голову лезли. Раз — и проблема как на ладони. Да, хороших монархов на смену растим...

— Похоже на то. С доказательствами, правда, не густо...

— Блин с ними. Не в суде, — принц говорил коротко и отрывисто, что-то обдумывая. — Да, это многое объясняет. Все эти нелепости, заторможенность его странную... И что же с этим делать? Гвардию поднимать? Мятеж, да и докажи попробуй... Ты прав, без убедительных доказательств никто нам не поверит. Да и с ними... Ладно, предупрежден — значит, вооружен, как говорили древние мудрецы. Посмотрим. И на всякий случай, надо подготовить все для побега. Оружие, деньги, одежду... О лошадях позаботиться следует... И смену им в ближайших городках.

— В каком направлении? — деловито поинтересовался шут.

— К леданской границе. С ними давно войны не было, легче ускользнуть будет. Опять же, магов они своих пожгли почти всех. Сугудай, вполне возможно, не один действует, у него и в других королевствах сообщники отыскаться могут.

— То есть, к другим магам мы обратиться не можем? В Квармоле два мастера, кроме него. Могли бы и осилить, особенно сообща.

— Нет. Слишком рискованно. У нас сейчас одна защита — господин Придворный Маг не знает, что его раскусили. Лишнее слово — и нет наследного принца. А уж если шут исчезнет, вообще никто и не заметит.

— Как это никто? — возмутился Лемур. — А я?

— Ну, если только. А вот другим рассказать уже не успеешь. Так что, держи язык на привязи, а то он у тебя без костей.

— Я, между прочим, два месяца об этом молчу, — обиделся шут. — Даже тебе не говорил. Не хотел отрывать от важных дел, ну там, э-э-э... ну, от девок, там...

— Ну и дурак, — беззлобно сказал принц. — Нас за это время вполне могли уже закопать. То есть, меня. Шуты, они всем нужны, а вот без одного принца обойтись очень даже можно. Сугудай, так тот точно смог бы.

Лемур задумчиво теребил редкую рыжую бородку. Бубенчики на красно-желтом колпаке мелодично позвякивали.

— Ты не обратил внимание, — начал он неуверенно. — Когда мы хоронили Дорана, у него не было на руке перстня? С таким красно-синим камнем?

Принц понял его с полуслова.

— Ты про Двойной Корунд, что ли? Что хранит владельца от магии? Брось, Лем. Это всего лишь легенды. К тому же, он охраняет лишь от боевых заклятий, как я слышал.

— Может, и легенды, — упрямо возразил шут. — Может, и врут вдобавок. А только все они сходятся в одном, перстень тот принадлежал Дорану III, и тот носил его не снимая. Так с ним и пропал. Ты уверен, что не было его на руке?

— Нет, — честно сознался принц. — Слишком страшно тогда было. Ночь, труп этот ссохшийся, склеп фамильный... Я, в конце концов, принц, а не гробовщик!

— Угу. Работа для гробовщика. Правильно надо говорить — похоронных дел мастер. Тоже мне принц! Вспоминай давай. Или еще лучше — сходим ночью, посмотрим.

— Совсем свихнулся! Опять туда лезть — благодарю покорно!

— В самом деле, — язвительно усмехнулся Лемур. — Чего Их Высочеству себя-то утруждать? Принесут Их туда... в гробике и принесут. В лучшем виде.

— Да брось, — неуверенно отмахнулся Орье. — Нет его там наверняка. А если и есть — все равно. От таких чар он не защита. Только от боевых.

— Дурак ты, хоть и принц. А еще будущий король, опора государства! Вот так и рушатся империи. Ты от молний Сугудаевых мечом, что ли отмахиваться станешь, когда припрет? Боевую магию он нейтрализует? Нейтрализует. Демонов отгоняет? Отгоняет. Что тебе, еще надо, чучело королевское?

— Ладно, — сдался принц. — Ты прав, приятель. Больно уж в склеп не хочется.

— Все там будем, — посулил шут.

— Уж и все. Тебя — то как полагается похоронят... в канаве трактирной.

— Принцы не должны завидовать, — укорил его шут.

— Тьфу на тебя, — расхохотался Орье. — Хорошо, что тебя не будет в склепе... Ты бы меня и мертвого смешил, блинило! Ладно, как стемнеет — сразу и пойдем. Только не верю я, что мы Двойной Корунд проглядели. Может, пока тайник тот осмотрим?

— Думаешь, король Доран его где-то спрятал? — оживился Лемур. — А что, вполне может быть. Перед тем, как вены себе вскрыть... Кстати, не по-королевски это. Нет, чтобы ядом отравиться, или кинжалом грудь пронзить благородно...

— У него же байдана была под одеждой, — напомнил Орье.

— А, ну да. Снимать, понятно, лень было. Король все-таки, как же кольчугу своими руками снимать? Не королевское дело, ага.

— Слушай, приятель, — резонно возразил принц. — Если уж человек на тот свет пешком собрался, какая ему разница, в кольчуге он, или нет.

— Вообще-то ты прав, — признал шут. — Ну, пошли, что ли. Ты помнишь хоть, как туда добраться? У меня от этих переходов голова кругом идет.

— Еще я и это помнить должен! — возмутился Орье. — У меня вон план есть, что голову-то забивать... Сейчас достану — и дело в шляпе.

— В короне, — поддакнул Лем. — Если б у меня план был, я бы тоже чего хочешь вспомнил... Или наоборот, забыл бы все к блиновой тетушке. Смотря какой план.

Принц внимательно вглядывался в ветхие бумаги.

— Отсюда не попадем, — сообщил он. — Надо выйти из потайного хода, дойти до второго яруса, там за зеркалом потайная же лестница. По ней наверх два яруса...

— Во настроили, — восхитился шут. — Умные головы! Померли, правда, как и дураки. Смерть — она тетка справедливая, ей без разницы, кого хватать, конюх ты там или, скажем, принц.

— Или шут, — подсказал Орье.

— Шут — любимец судьбы, — возразил Лем. — Тебе не понять. Я бы вот с тобой ни за какие коврижки не поменялся.

— А за кувшин вина? — подкусил принц.

— Отстань, змий, не искушай меня! Ну... ладно, если вино хорошее — давай!

На втором ярусе они застряли. Его Высочество помнил, что дверь скрывает зеркало, вот только было их там ни много, ни мало — ровно дюжина. А вот которое из них являлось потайной дверью, он, разумеется, давно забыл. Пришлось доставать бумаги и разбирать полустертые строки.

— Я уверен, что вот это, — принц ткнул пальцем (видел бы его сейчас наставник! Принцам пальцами указывать не полагается!) в одно из зеркал. — Только не помню, как его открыть. Мы и прошлый раз, кажется, долго мучались...

— Я помню прекрасно, — заявил шут и со всего размаху ударил по зеркалу кулаком. Принц охнул и втянул голову в плечи. Но зеркало, вместо того, чтобы разлететься дождем звонких осколков, со скрипом отъехало в сторону.

— Что скукожился? — подмигнул шут. — Принц должен держать голову прямо. Нет, кажется, спину прямо, а голову — гордо. А ты ее как держишь?

— В руках, — буркнул раздосадованный принц. — Как призрак Ульрика Безголового.

Зеркало-дверь с тем же противным скрипом закрылось за их спинами. Пыльная винтовая лестница уходила вверх. Похоже, вниз она тоже когда-то уходила, но этот проход кем-то был давным-давно заделан. «Может, пресловутые сокровища там и спрятали?» — вяло подумал принц. Его не волновали больше детские тайны и приключения. Остаться в живых, сберечь жизнь отцу и Лему — вот о чем Орье думал в эти минуты.

— А вот как эта дверь открывается, не разберу, — пожаловался принц. — Бумага совсем искрошилась. Ну что бы эти древним на пергаменте свои каракули начертить!

— Думаешь, пергамент долговечнее? — с сомнением спросил шут.

— Откуда мне знать? — гордо ответил Орье. — Я принц, а не...

— ...библиотекарь, — закончил за него Лем. — Да помню я, помню. Как открывать будем?

— А я почем знаю? — огрызнулся принц виновато.

Шут сдавленно охнул. Орье мгновенно оставил в покое дверь, обернулся, выхватывая кинжал. В темном углу перехода, куда не доставал свет факела Лема, смутно белела неясная фигура. Принц охнул в точности, как до него Лемур. Призрак, как есть, призрак! Полупрозрачные одежды его напоминали королевскую мантию, лицо только угадывалось, но Орье почувствовал исходящие от призрака тоску и смертельную усталость.

— Доран Третий, — сдавленно прошептал шут. — Видно, не хочет перстень отдавать...

Призрак плавно выплыл из угла (юноши испуганно отшатнулись) и указал на неприметный выступ у дверного косяка. Затем неторопливо прошествовал сквозь закрытую дверь.

— Похоже, он решил нам помочь, — сказал принц, дрожа от волнения.

— Лучше бы нам вернуться, — ответил шут. — Кто их знает, призраков этих. Что у них на уме, никогда не поймешь. Блин, да и у живых-то нечасто!

— Пойдем, — решил принц. — Я думаю, он хочет нам помочь. В конце концов, мы же его похоронили, не поленились. Мертвому перстень зачем?

— А может, ему компании не хватает, — возразил шут, но Орье уже решительно нажал на рычажок. Дверь с пронзительным скрипом отворилась.

— Не забыть бы смазать все петли на пути из дворца, — озабочено сказал принц. — Из-за такой мелочи наш побег вполне может провалиться. А я чувствую, бежать придется.

Призрак ждал их в потайной комнате. Той самой, где два века назад он закончил свой жизненный путь, вскрыв себе вены. Лем ощутимо лязгал зубами от страха. Орье же, наоборот, неожиданно успокоился. В конце концов, он же принц, а принцу бояться зазорно. Тем более, своего же пра-пра-деда. Предок, как-никак. С чего бы ему желать зла ему, Орье?

Доран (а точнее, то, чем он стал) показал куда-то мимо него на пол. За века, доски серьезно истлели, ковры превратились в лохмотья. Вероятно, так было и при жизни самоубийцы, вряд ли полтора века хватит, чтобы превратить любое из дворцовых помещений в развалину. Между половицами зияла широкая щель; на нее-то и показывал призрак.

— Здесь Двойной Корунд? — спросил его Орье. Доран кивнул. Шут, присев, тут же принялся взламывать тайник покойного короля.

— Есть! — завопил он так громко, что отшатнулся даже призрак. Хотя, быть может, его просто слегка сдуло сквозняком. — Вот он, Двойной Корунд!

Лемур подал перстень принцу. Тот сжал его в кулаке, глядя на Дорана.

— Спасибо тебе, дед, — тихо сказал Орье и поклонился. Призрак поклонился в ответ, неспешно прошествовал мимо него и исчез в стене.

Только теперь, при изменчивом свете факела, принц решил рассмотреть реликвию. С одной стороны камень выглядел в точности, как рубин, с другой — чистой воды сапфир. И радужная полоска между ними. Принц подавил восхищенный вздох. Красивее драгоценности он не видел, а ведь рос во дворце, и самоцветами его трудно было удивить.

— Жаль, Доран не рассказал нам, что эта штука может, — сказал шут, зачарованно любуясь волшебными переливами красок. — По-моему, он говорить разучился напрочь после смерти. Хотя слухи ходили, дескать стенал и даже жалобно причитал временами. Все врут люди! Никому верить нельзя.

— Я думаю, говорить он мог, пока мы не похоронили тело, — ответил Орье. — Странно, что до сих пор не упокоился с миром. Может, как раз из-за перстня?

— Или из-за Сугудая, — мрачно добавил Лем. — Тот уже тогда был Придворным Магом. Не он ли западню покойному подстроил?

— И не забрал Двойной Корунд? — усомнился принц. — Не идиот же он, в самом деле.

— Перстень старик спрятал, — возразил шут.

— От мага? Сомневаюсь. Хотя, возможно, ты и прав. Может Корунд сам укрывает себя от магии. Не берусь судить. Да и не важно это уже. Меня тревожит, что замыслил Сугудай. И когда нанесет удар. Не сомневаюсь, что нанесет.

— О, Беодл, — вздохнул шут. — Кто бы нам помог справиться с магом...

Молитва от неверующего в него шута изрядно позабавила старого Духа кассарадских гор. Беодл лукаво усмехнулся в седую бороду. Помочь справиться? А почему бы и нет! Поможем, малыш, не сомневайся. Где-то, помнится, болтался у меня один смешной горец...

Тубарих с виду вовсе не походил на некроманта. Каждый ребенок знает, что некроманты тощие, обтянутые кожей скелеты с запавшими глазами. Носят они черные, ну, в крайнем случае серые одежды, а также кучу зловещих амулетов в форме почему-то черепа. В руке, непременно, черный посох. Приписывают им еще длинные волосы, седые либо опять же черные. Ах да, еще от них вроде бы мертвечиной несет. Полный вздор! Сам Тубарих был довольно упитан, с ранним животиком от хорошей еды и сидячего образа жизни и ранней же лысиной, совсем уж непонятно отчего. Ранним, это на первый взгляд, человек в двести лет может себе не только плешь и животик позволить, но и гроб деревянный. Одет некромант был ярко, если не сказать крикливо, по последней придворной моде. Из амулетов у него была при себе только пивная кружка, и соответственно, распространяла запах хорошего пива, а отнюдь не мертвечины. Посох, правда, был. И как раз черный. Только не в руке, а прислонен был к креслу. Попробовал бы кто пить пиво с длинным посохом в руках! Либо пиво пролил бы, либо... Либо не пролил бы, тут уж одно из двух.

Некромант отдыхал. Заклятие было наложено, еще один кусок леса стал из живого мертвым. Что не могло не радовать любого некроманта. Наступление на эльфийское королевство шло успешно. Неторопливо, потому что такого рода заклинания отнимали слишком много магических сил, и приходилось несколько дней восстанавливаться. Все-таки, заклинание десятого уровня, предел для любого Мастера. Если бы Хозяин не делился Силой, было бы еще труднее. Шаг за шагом, день за днем Тубарих убивал эльфийский лес. Чувствуя при этом себя абсолютно безнаказанным. Башня надежно защищена паутиной мощнейших заклинаний, орда немертвыхнеусыпно охраняет подступы к ней. Кроме простейших скелетов и зомби, есть и другая нежить. Подъятыемертвые эльфы, утратившие свою нелепую лесную магию, но не растерявшие легендарной меткости. Духи-убийцы, бесплотные, но смертоносные, неуязвимые ни для оружия смертных, ни для Магии Стихий. Как ни странно, но на них он как раз особо и не рассчитывал. Эльфийское оружие укладывало их на раз, возвращая в небытие. А вот Волки Тьмы, квинтэссенция некромантии, напротив, уязвимы лишь для железа. С ними эльфам не повезло, не повезло. Два штурма выдержала башня, и оба раза атакующие откатывались назад, устилая остроухими трупами склоны холма. Больше не рискуют, предпочитая крепить защиту лесных границ. И совершенно напрасно, потому что инициатива у атакующего. Рано или поздно, находится брешь для удара, как, например, сегодня. Некроманту нравилось играть, противопоставляя хитроумным эльфийским заклинаниям свои, не менее сложные и элегантные. Нравилось проводить отвлекающие маневры, ложные атаки, чтобы, выбрав момент, одним блестящим ударом одержать очередную победу.

Некромант улыбнулся, довольный, как сытый кот. Собственно, Хозяин приказал только отвлечь эльфов, чтобы не совались на требуемое время в дела людей. Пока он приводит в действие свой великий План. Настолько великий, что о нем никто, кроме Хозяина, ничего не знал. Даже умнейшие и сильнейшие его слуги. Такие, как Тубарих.

Да, эльфов можно было бы просто отвлечь, но некромант увлекся этой игрой. Вдобавок, он ненавидел эльфов, как может ненавидеть только некромант. Ничего личного — просто лесная Магия Жизни (она же Магия Природы, если обращать внимание на термины) глубоко враждебна его Искусству. Хозяину это не понять, он не некромант.

Вдобавок, немало Силы он добывал из агонии вечноживого Леса. И вкладывал ее в новые и новые творения. Те же Волки Тьмы, на их создание он затратил энергию, достаточную для разрушения небольшого городка. Всего на два Волка! Но эти затраты окупились. Много полезных качеств у Волков Тьмы! Ночью их нельзя увидеть, пока не нападут, даже эльфийское зрение не помогает. А когда уж они начнут атаковать, поздно уже смотреть. Потому что быстры они, как... Блин Претемный, и сравнить-то не с кем!

Сколько веков, да каких веков — тысячелетий стояло эльфийское королевство! Сколько магов, великих, знаменитых, силились подчинить эльфов. Не смогли. Отступили. Замирились, в конце концов. Потому что пока остроухие в своем лесу — никакая магия им не страшна. Огонь деревья их не тронет, вода — дождичком легким любой потоп обернется. Землетрясение вызвать не получится, ураган стороной обойдет. Такая уж у них магия — любые чары либо не вредят, либо вовсе на пользу идут. Любые. Кроме Магии Смерти. Некромантии.

Потому что убивает она самую суть Леса. Смерть сильнее, все живое рано или поздно умрет. Обильную жатву собирает Черная Леди, каждый год, каждый день. А он, некромант, верный слуга ее. Наступит час, и падут неведомые смертным эльфийские твердыни, падут под ноги его Госпоже. И наградит она его по заслугам. Великой Силой, небывалой властью наградит. И станет для него Хозяин — просто Сугудаем. А потом — слугой Сугудаем. Рабом.

Тубарих сделал большой глоток пива из кружки и недовольно поморщился. Мало того, что пиво леданское — настоящие помои, так еще и нагрелось. Не умеют здесь пиво варить. Вино — да, недурное, а вот пиво — настоящее темное только в Пельсиноре варить умеют. Фланское, опять же, неплохое, в Понакаре прекрасные пивоварни. А вот в Ледании — пивом даже назвать стыдно. Да и в Квармоле. Получше леданского, конечно, а все равно — помои.

И что интересно — святоши церковные вино сильно не одобряют. Грех пьянства, надо же! А вот к пиву вполне лояльно относятся, сами пьют, и народу разрешают. Будто пивом нажраться труднее, чем вином! Странные они, слуги Творца...

Церковников он, пожалуй что, немного боялся. Вот кто с любой нечистью управится играючи! У него, конечно, нашлось бы, чем ответить, а все же потрудиться пришлось бы изрядно. И вроде бы слабенькая у них магия, но для некромантов опасней, наверное, и нет. Но не придут к нему синерясники, не придут. Хозяин и здесь посуетился. Двое самых активных, епископы, ему служат. Чем купил, что пообещал — он, Тубарих, не знает. Но не пожадничал, точно. Всю Леданию перерыли в поисках магов да ведьм, всех повязали, только два Мастера да Гроссмейстер сбежали в Кордавиль. А всех, кого захватили — Хозяину отдали. Прежде, чем на костер вести. И Силу он из них выпил, как паук муху. Один бакалавр так его и обозвал — Паук. Ох, и кричал он на дыбе! А Хозяин так ему ласково: «Пауков я люблю, поэтому не обижаюсь на тебя, неразумный. А вежеству тебя поучить надо... Хоть перед смертью». И поучил, да так, что и ему, некроманту было чему удивиться.

Да, «Петушиный час» — так эти синерясники себя называют — грозная сила. Сколько магов было, грозных, сильных, и где они теперь? Госпожу встречают... Хозяин, понятно, помог, как же без этого. Для него ведь старались.

Только вот Патриарх их недоволен. Специальный циркуляр выпустил, «О смирении и терпимости называется». Объясняет, что маги разные бывают, и различать, дескать надо «богомерзкое колдовство от волшбы светлой, людям в помощь Творцом данной». Опомнился Владыка Пресвятой! Нечего уже отличать, сколько ни было магов в Ледании, все с дымом ушли. Только он, Тубарих и остался, да еще с десяток тех, кто Хозяину присягнул. А уж кто поклялся, тот верен останется, будь он хоть клятвопреступником в семи поколениях. Такую уж Хозяин клятву берет — лучше повеситься пойти сразу, чем хотя бы помыслить об измене. А только он, Тубарих, тоже не прост. Его она на месте не убьет, сумеет ускользнуть, нашел-таки лазейку. Недаром он Госпоже Смерти верный слуга. Хотя лучше приберечь это на крайний случай, если в немилость у Хозяина попадет. Сейчас-то зачем? Хозяин к большой власти рвется, а от нее и нам, малым мира сего, что-нибудь, да перепадет.

Некромант глотнул еще пива и откинулся в кресле. Нет, пиво — это вещь, хоть и дрянное. Эльфы, те вообще в рот не берут. В смысле, пива. Вино-то так хлещут, никто не угонится. Даже поговорка есть — перепить эльфа. Синоним слова «бесполезно». А вот пива — не пьют, хоть убей. Даже под пытками не пьют, сам проверял. Идиоты!

Изгои, темные эльфы, которых истинные почему-то голубыми кличут, и те отказываются. На все согласны, чтобы сородичам бывшим досадить, на пепелище родимом джигу сплясать, а пива не пьют. Все эльфы — ненормальные... Тубарих с отвращением допил кружку и потянулся к запотевшему кувшину. Холодное, с ледника. Такое пойдет хорошо. Эх, собутыльника бы еще к нему! Раскинуть, что ли, портал к Суммону, приятелю старому. Раньше-то рядом жили. Пока Хозяин не определил его в старую башню некроманта Азиза, давно откинувшегося, а Суммона отслал зачем-то на юг, в Двенадцатиградье. Ох, и славно с ним зависали! За неспешной беседой о высоких материях, о смысле жизни. А он в чем? В бабах. И у которой из них материя выше колен, с той и договорится можно. Нет, устал сегодня, отдохнуть нужно. Тяжел труд неправедный, ох, тяжел! Завтра — может, и навестим. Если эльфы чего подлого не удумают. Да куда им, остроухим!

Отхлебнув еще пива — холодное, хорошо! — некромант лениво потянулся к мешочку с рунами. Гладкие, на ощупь приятны. Из человеческой кости резал, собственноручно. Кровью чертил, своей, между прочим, не узников запытанных. Больно-то как было, когда руку резал! Боль Тубарих ненавидел. Свою боль. А интересно, узникам так же больно, когда он их пытает? Наверное, куда больнее, там ведь не кинжалом по руке полоснуть, все куда интереснее. Фантазия у некроманта богатая, никто не возразит. Да, их боль — не чета его. Как, интересно, жертвы ее терпят? А впрочем, какой у них выбор?

Руны сами просились в руки, тыкались в пальцы, как слепые котята. В детстве у него был котенок... Год, или чуть больше. Потом собака его загрызла и сожрала. Он тогда плакал... Он тогда еще умел плакать. А собаку убил. Забросал камнями, радуясь каждому удачному попаданию, каждому визгу ненавистной твари. Радуясь ее боли, ее агонии. Ликуя от ее смерти. Не тогда ли начался его путь некроманта?

Наугад вытаскивая из черного мешочка, принялся раскладывать руны. Слева направо, снизу вверх. Значками вниз, чтобы не видеть. Потом, одну за другой, начал их переворачивать. Пристально вгляделся, читая расклад.

И вот тут он насторожился. Нет, бывает и более неудачные расклады, но не часто. И главное — ничего не понять. Молодая девица, руна «Лель» — и рядом дракон, руна «Пи». Что за Блин? Если бы с единорогом рядом, понятно. Единороги девиц обожают, невинных. Если такие остались. Опять же, намек был бы на эльфов, где еще поблизости единорога отыщешь? Но дракон-то причем? Об этих тварях он почти ничего не знал. Сказки, однако, говорили, что драконы девиц любят. В гастрономическом смысле, понятно.

Далее — более понятно. Герой, руна «Исх», расположена внизу. Значит, придет с юга. Ну-ну, пусть приходит. Героев здесь любят. К столу пыточному привязать... Живучи страшно, долго жилы тянуть можно. Не орут опять же, как резанные (хотя, почему «как»?). Гордые, боль сносят молча. Такие Силой под завязку заряжают...

Ага, вот и Маг, руна «Зод». И две рядышком, поясняющие. «Аль», ученик, начинающий, неопытный. Любое значение выбери, смысл не изменится. И противоположная ей «Кебаль», вдобавок, перевернутая. Что означает могучий, мощный, искусный. Блиновщина какая-то, право слово! Во-первых, откуда маг в Ледании? Если кто и остался, попрятались, затаились. Во-вторых, как такое может быть — могучий или искусный ученик? Опять не вяжется. Придет он с севера, но это не факт. Руна «Зод» автоматически отменяет направление.

И грозит эта странная троица смертью ему, Тубариху. Хотя тоже не факт, руна «Мор» в применении к некроманту может читаться как перевернутая. То есть, он им грозит смертью. А, а вот с этим более ясно. Подпирает все это хозяйство руна «Бо». То есть «лук». И обозначает она, конечно, лучника. Или эльфа, что вернее. Который тоже придет с юга. И эльф этот Тубариху прекрасно знаком. Разведчик из Саро, которого он сумел вычислить. Им должны будут заняться «голубые». А в общем и целом, расклад совершенно не ясен. Ничего не вяжется. Может, вытащить еще руну? Обряд разрешает. Для прояснения ситуации.

Некромант осторожно вытащил из мешочка еще одну руну. И громко выругался, помянув грязно всех Духов (которых тупицы зачастую считают богами и демонами), которых только смог вспомнить. Руна, «Хас», последняя из рунического алфавита заморского Алькретона. Означает «ничто». Когда Хас выпадает, гадание прекращается. Будущее закрыто.

Как неудачно! Вот теперь думай, что бы это значило. А чтобы лучше понять, еще глоток...

Тубарих неожиданно понял, что всерьез расстроен неудачным гаданием. Расстроен, и разозлен. А это уже плохо. Некромант — не Маг Стихий, с чувствами у него утекает с таким трудом собранная Сила. Любовь, страх, гнев, ненависть, радость — различий нет. Чем сильнее эмоции, тем больше Силы теряешь. Нет, так не пойдет. Немедленно успокоиться, отвлечься как-нибудь. Что бы такое придумать?

Можно вот в подвал пыточный зайти. Некромантия — особая наука. Силу некроманту дает чужая смерть. И чем она мучительней, тем больше Силы он получит. Чужая боль — лакомый кусочек для адепта магии Смерти.

Да, мысль хороша. Чары совсем его опустошили. Пленник всего один, много с него не возьмешь, но сколько ни есть — больше, чем ничего. Вот еще глоток — и вниз. Впрочем, куда спешить? Можно и кувшин допить, пленник подождет.

Тубарих отставил кружку и приложился к горлышку кувшина. Дернул за веревку звонка.

Слуга явился сразу же. Живой слуга, человек. Не хватало еще, чтобы зомби за пивом бегали. Тупые они, тупые и неловкие. И воняют. Зомби ведь — как же по-другому?

— Ступай в подвал, передай, чтобы пленника приготовили, — распорядился некромант.

Шустрый слуга тут же исчез. Хорошо он лакеев вышколил, ничего не скажешь. Пуще смерти его, Тубариха, боятся. Слова не скажет — вообще, не то, что лишнего. И правильно. Не хватало еще, чтобы слуги с ним болтать начали. Хотя иногда бывает скучно. Захочешь поболтать с живой душой (мертвые, они не болтливы, это даже некроманту не изменить), вызовешь такого вот болвана, а у него на языке только «Да, Господин» и «Нет, Господин». Тьфу!

Появился перепуганый слуга. Явно с недоброй новостью. Раньше подобных вестников вешали на воротах. Или варили в масле.

— Господин... Пленник... того...

— Что «того», болван? Говори яснее!

— Того... Помер.

— Как — помер? Кто пытал? Говори, тварь!

— Никто. Вены на руках перегрыз.

— Так. Еще более увлекательно. Как же он до них дотянулся, интересно? И еще мне интересно, какой покойник его связывал. И надзирал за ним. Говори!

— Я... не могу знать, Господин! Стражники и пыточных делов мастера... Они ж мне не скажут! Нипочем не скажут, Господин!

— Ничего. Мне скажут. Быстрее даже, чем спрошу. Ладно, иди.

Некромант был в ярости. Лакомый кусочек Силы проскользнул между пальцев, ушел к Черной Леди. Сам ушел, без его, Тубариха, помощи. Ну, ничего. Давай успокоимся, не так уж все страшно. Кто-то за это ответит... и займет место покойного. На столе пыток.

Некромант улыбнулся. Так или иначе, он свое получит.

Глава VIII.

Ларгет проснулся поздно. Жаркое солнце давно миновало зенит, хотя к горизонту еще не клонилось. Впрочем, из юрты кагана его все равно не было видно. Чувство времени подсказывало юному магу, что время ближе к обеду.

«Да, Блин, погуляли», — подумал он, попробовав поднять голову. Голова тут же возмутилась, выразив свой протест резкой болью. Таль со стоном рухнул обратно на меховые шкуры, служившие в этих диких краях постелью. Кто упомянутые шкуры носил раньше, Ларгета в этот момент определенно не интересовало.

Вторая попытка подняться принесла определенный результат. Ларгет сел, изо всей силы упираясь руками в пол. Голова болеть не перестала, и в добавок начала еще и кружиться.

«Ничего себе похмелье, — подумал он. — Так ведь и откинуться можно!»

— Бол! — позвал он слабым голосом умирающего лебедя.

Ответом ему было молчание. «Неплохой ответ, красноречивый, — подумал Таль. — Он, часом, не помер? Или просто не может языком ворочать?»

Беспокойство за товарища подвинуло его на подвиг. Стиснув зубы и приказав голове не болеть (голова попалась совершенно неисполнительная), он все-таки воздел себя на ноги. Бол лежал в углу, все в той же сине-белой куртке, что и накануне. Тоже понятно — а где ему взять другую, если все шмотки остались в Школе.

— Бол, — позвал Ларгет снова. Друг не подавал признаков жизни.

Морщась от головной боли, он подошел к Болу. Реально оценив свои силы, Таль понял, что нагнуться не сможет никогда. Тогда он слегка пошевелил лежащее тело носком сандалии.

— Мееее! — дурным козлиным голосом завизжал Бол, вскакивая на все четыре ноги. В голова у Ларгета враз просветлело, и она отчего-то перестала даже болеть. Да не Бол это никакой, а натуральный козел! Не в смысле даже ругательства, хотя он тот еще козел, а смысле зоологии. С рогами, копытами и вонью настоящего козла.

От изумления Ларгет сел на пятую точку, широко открыв рот. Опаньки! Белая горячка — была первая мысль. Вторая — этот козел (в смысле ругательства) в козла перекинулся. И эту мысль Таль отбросил, хотя и не без труда. Нет, Бол, конечно, известный пакостник, но назло Талю превратиться в козла... Это как-то чересчур даже для него. Как, интересно, ему это удалось? Неужели водка так странно действует на способности магов? А как же шаман местный колдует тогда?

Тут мысли Ларгета переключились на шамана. А не его ли эти штучки, если задуматься и разобраться? Таль попытался задуматься. Получилось как-то не очень. Разбираться тоже не хотелось. Козел жалобно мекал, пытаясь выбраться из мешающей одежды. Ларгет в полной прострации наблюдал за его прыжками. Что там еще? Не пей, козленочком станешь? А не из водки ли было озеро в той сказке?

Ларгет почувствовал, что вот-вот рехнется. Но как раз в этом момент в юрту вошел ухмыляющийся Бол. Таль попытался сесть от изумления на пол, но обнаружил, что уже сидит.

— Скажи честно, ты козел или не козел? — спросил он.

— Ну, немножко, конечно, козел, — признал Бол. — Но не настолько, как тебе показалось.

— Блин, тормоз! Я чуть с ума не сошел! Идиотская шутка!

— Да ладно, хватит втирать. Откуда он у тебя, ум-то? И шутка вовсе не идиотская. Когда идиотская, не смешно.

— Мне и так не смешно! — Ларгет потихоньку успокаивался.

— Так я не для тебя и старался. Мне-то вполне смешно. Видел бы ты свою рожу!

— Ты думаешь, я ее не видел? — спросил Таль, успокаиваясь. — Каждый день бреюсь.

— Тогда мне не понятно, как ты до сих пор от смеха не помер. Тем более, когда бритва у горла. Нет, ну видел бы ты себя! Даже обидно, такой розыгрыш — и без зрителей.

— Вон тебе зритель, — кивнул Таль на козла, он уже мог оценить юмор ситуации. — Нет, ну как вы с ним все же похожи! Любой бы перепутал... А где вождь и шаман?

— В отъезде, — хихикнул Бол. — Ты все проспал, бедолага. Каган велел тебя не будить, и юрту не собирать. Дескать, пусть спит, а жилище свое потом заберем. Не последнее, маленько, я, говорит, шаман великий и богатый, да. Они же кочевники, сели на коней, юрты свернули, костры погасили — и уехали на фиг все.

— Сначала сели на коней, а потом свернули юрты и погасили костры? Ох, что-то знакомое! Слушай, а ты уверен, что ты не из племени?

— Это еще почему? — спросил Бол и попал впросак.

— Ну... ты тоже сначала делаешь, а потом думаешь. Если не забываешь, конечно.

— Клевета! — возмутился его друг. — Не было такого!

— Да миллион раз, — ядовито сказал Ларгет. — Не буду напоминать, ты все равно успел уже забыть. С памятью у тебя тоже как-то не очень...

— Хоть один случай назови!

— Хоть один? — Ларгет сделал вид, что задумался. — Ну, например, скажи мне, дружочек-перстенечек, ты спросил у этих дружелюбных ребят, в какой стороне тракт?

— Вот Блин! — выругался Бол. — Забыл!

— Угу. О том и речь. Торопился свои обноски на козла примерить.

— Твоя правда. Виноват. Дурак. Исправлюсь. Поумнею.

— Да ладно, — махнул рукой Таль. — Тогда ты перестанешь быть Болом. А на фиг мне нужен какой-то умный и скучный тормоз? Нет уж, оставайся собой. Я себя так умнее чувствую. Тебя, кстати, как, похмелье не мучает?

— У меня не бывает похмелья, — гордо ответил тот. — Повезло мне с организмом. А тебя что, колбасит? Башка, небось, раскалывается? Шаман, тот просто руками разводил, первый раз, говорит, маленько вижу, чтоб молодой кумак столько выпить мог. А еще, мол, говорят, что молодежь наша ни на что не способна! Врут маленько, на все она способна, если столько выжрать может, да. Восхищался тобой, то есть.

— А что такое «кумак»? — подозрительно осведомился Таль.

— Не знаю. Наверное, что-то среднее между полным идиотом и худым идиотом. Нет, а если серьезно, голова сильно болит? Если да, я могу заткнуться, только скажи.

— Да нет, — Таль ехидно хихикнул. — Как козла твоего увидел, сразу прошла.

— Тогда челюсть подбери, она у тебя никак на место не встанет, и пошли. Пойдем искать этот неуловимый тракт. Лук не забудь только захватить. Взял уже? Тогда стрелы прихвати на всякий случай. Вдруг без них стрелять станешь хуже...

— Не балаболь, — сказал Таль, пристегивая колчан к плечевому ремню. — Пожрать нам хароги оставили? Или сами все потребили?

— Оставили, конечно. Даже водки оставили два кувшина. Не хочешь?

При упоминании о водке, Ларгет слегка позеленел. Нет, пьянству — бой. В жизни он больше к этой дряни не прикоснется!

— Где, говоришь, они припасы оставили? — осведомился он.

— Вон, — показал пальцем Бол.

Нет, похоже, он явно задался целью свести Таля с ума. Два здоровенных тюка, которые не каждая лошадь поднимет (хотя, зачем, интересно, лошади тюки ворочать?) — это и есть оставленные им припасы?! Похоже, кочевники здорово переоценили мускульную силу молодых «батыров». Щедрый народ, ничего не скажешь. Или все равно выбрасывать собирались?

— Слушай, Бол, ты ведь сильный, да? — поинтересовался Ларгет.

— Не буду подставляться, — заявил Бол. — Если я скажу «да», ты предложишь мне нести оба тюка. А если «нет», слабаком дразнить будешь. Давай распотрошим, и возьмем, сколько унести сможем. Ну, и водку, конечно.

— Водку не буду, — объявил Таль. — Считай, что я зашился.

— Как? — не понял Бол.

— Суровой ниткой, — пояснил Ларгет. — Не пью больше, понял?

— Понял, понял. Ох, какие мы нежные! Все равно возьмем. Сам подумай, кочевников в этой степи — немеренно. Иные даже людей жрут. А водкой угостишь, небось подобрее станут. И продать можно, если что. За пузырь гардарикской знаешь, сколько дают?

— За какой пузырь? — не понял Ларгет.

— За мыльный. Пузырем, на гардарикском наречии, называется емкость, в которой хранят водку. Понял, неуч? Книги надо читать, а не водку трескать с разными подозрительными шаманами. Они тебя плохому научат...

При слове «водка», Ларгет снова позеленел, и судорожно сглотнул.

— Да что с тобой такое? — удивился Бол. — Цвет меняешь, словно хамелеон какой.

— Не произноси при мне слово «водка», — попросил Таль.

— Водка? Слово не произносить? А саму водку пить можно? Думаешь, водка у них несвежая? Можно вместо водки молока выпить...

С каждым произнесенным словом, Таль все более напоминал несвежего живого покойника. Кажется, их еще зомбями называли иные некроманты.

— Слушай, я хочу сделать тебе подарок, — сообщил он.

— Какой? — моментально заинтересовался Бол.

— Если ты вот прямо сейчас заткнешься, я тебя все-таки не убью.

После минутного колебания, Бол решил все же принять подарок. Припасы они перебрали в полном молчании, попутно немного перекусив. Бол приналег на баранину, а Таль довольствовался сыром и лепешками, запив все это козьим молоком. Из оружия им, к сожалению больше ничего не оставили. Видимо, вещи из металла в степи слишком ценились, чтобы одаривать ими случайных гостей. Два лука — только на них маги-недоучки и могли рассчитывать (хотя на счетах это делать не в пример удобнее).

Зато им досталось по новенькому плащу из козьей шерсти. Солнце жарило изрядно, но Таль уже знал, что ночи здесь куда холоднее, чем в на юге Квармола.

— Надо было чашу попросить, — запоздало вспомнил он. — Пусть даже глиняную. Хоть воду могли бы сделать. Ну, ладно, придумаем что-нибудь.

— Может, козла запряжем? — предложил Бол, глядя на ворох оставшихся вещей. — Жалко ведь, сколько добра пропадает...

— Тогда уж двух козлов, — предложил Таль.

— Так у нас же нет второго, — удивился Бол, оглядываясь по сторонам.

— Как — нет? — изумился Ларгет. — А ты?

— Водка! — ответил на «козла» Бол, с мстительным удовольствием наблюдая, как лицо Ларгета снова меняет цвет. — Нет, ну классной же маскировкой ты обзавелся! Под цвет травы, никто тебя и не заметит.

Когда они отмахали миль десять, Таль почувствовал, что больше идти не в силах.

— Привал, — объявил он. — Надо передохнуть. Иначе я просто тихо скончаюсь ярдах в десяти отсюда. И тебе придется тащить мой холодный неподвижный труп до самой Школы. А я при такой жаре еще и разлагаться начну...

— Нет уж, давай без крайностей, — предложил Бол. — Ярдов через сто я и сам копыта отброшу. А потом придут местные людоеды... И я как-то сомневаюсь, что они потащат нас обоих в Школу. А ты, кстати, перестань ныть. Вон какая жизнь интересная стала! Глядишь, книгу потом напишешь, типа мемуаров. И назовешь ее... ну, хотя бы, «Как закалялся Таль». Красиво звучит, правда?

Костер разводить не стали. Охотится тоже — еды хватало. Без особого аппетита перекусили, вяло пикируясь между собой. Ларгет почувствовал, что глаза у него отчего-то слипаются, а веки стали явно тяжелее всех прочих частей тела...

Когда чей-то сапог опустился на его руку, Таль мигом проснулся. Собственно, любой бы на его месте проснулся. В сапоге ведь была также и довольно тяжелая нога...

— Осторожней Блин! — попросил вежливо Ларгет, открывая глаза. Изменило это не многое. Стояла ночь, даже звезд не было, небо все в тучах. Темень, хоть глаз выколи. Но к таким крайностям Таль решил пока не прибегать.

Раздалась довольно-таки виртуозная ругань. На непонятном языке, но азарт и интонации, с которыми незнакомец произносил свой монолог, не оставляли сомнений — ругается, Блин.

— Эй, тело, а ты на Всеобщем можешь? — поинтересовался Бол. Похоже, ругань его разбудила. В этом Таль тоже не видел ничего сверхъестественного. Такие выражения и мертвого бы разбудили... и заставили закапаться поглубже в уютную могилку.

— На Всеобщем это не звучит, — ответил незнакомец с достоинством. — А за «тело» и вообще в репу можно. Больно уж двусмысленно звучит. Реальные пацаны так не глаголют. О рыночных отношениях слышал? За базар ответишь!

А акцент у него был довольно забавен, гласные он как бы смягчал, а иные согласные в его устах вообще вели себя странно, если не сказать нагло.

Послышалось чирканье огнива, в темноте сверкнули искры. Ларгет, ухмыльнувшись, произнес заклинание света. Над его головой тут же завис небольшой ярко светящийся шарик. Незнакомец от неожиданности уронил огниво, которое не замедлило стукнуть его по ноге. Ночь услышала еще порцию отборных ругательств, на этот раз, для разнообразия, на Всеобщем языке. Бол беззвучно зашевелил губами, стараясь запомнить.

— Прошу прощения, — попросил он прощения. — Был не прав, согласен.

— Ладно, базара нет, замяли. Гой еси, добры молодцы!

— Добрый вечер, — поздоровался вежливый Таль.

— Какой, на фиг, вечер? — удивился незнакомец. — Ночь же давно!

— Словами «доброй ночи» как правило, прощаются, — пояснил Ларгет.

— Да, ты прав, в натуре, — согласился пришелец. — Ладно, давайте знакомиться. Я — Боресвет из Голуни. По специальности, воин. Профессиональные навыки — владение мечом, топором, луком, чесноком. Мастерски владею булавой. Прошел курсы охранника и вышибалы, на что имею соответствующую ксиву. Продвинутый пользователь конной езды. Знание языков — децил имеется. Знаю много, но не помню, как называются.

— Мы — маги... — начал Таль, его тут же перебил Бол.

— А Голунь — это где?

— На Руси, — пояснил воин. — В соседних странах нас обзывают Русколань — вот бакланы тупые! Не могут выговорить Русь Голуньская. На такие наезды мы в ответ периодически разборки устраиваем, и нас вдобавок еще агрессорами обзывают. А это повод к новой войне...

— Про Русколань я тоже не слышал, — сознался Бол.

— У вас ее Гардарики называют, — пояснил воин. — Нет, звучит, в натуре, красиво и непонятно, но ведь язык узлом завяжется, пока произнесешь. Тоже можно в репу за такое... Ладно, вы сами-то кто, да откуда? На вид пацаны просто, но ведь волхвы... А хорошему волхву реальным пацаном прикинуться — как два пальца... ну, три, в крайнем случае. Вам, может, вообще лет по триста.

— Нет, мы еще ученики. Один не шибко умный маг что-то напутал с заклинанием, — объяснил Бол. — Вот нас сюда и зашвырнуло. Я — Бол, а вон тот странный тип с лицом зеленоватого цвета, так и вообще Ларгет. Оба мы из Квармола. Про Гардарики я немного слышал. Вроде, у вас там все время холодно, и белые медведи по улицам ходят...

— Почему холодно? Тепло у нас, в натуре. Зимой, конечно, иная птица на лету замерзает, но ведь не каждая. Медведи по улицам не ходят. Ты че, в натуре? Чтоб халявное мясо по улицам шлялось? Не знаешь ты наших братанов. Да и не белые они, медведи эти. У нас чисто две вещи белыми бывают — снег и горячка.

— А ты из Гардарики сюда как попал? Она ведь Творец знает где...

— Нанялся я чисто к одному купцу охранником, — начал рассказывать Боресвет. — Садком его звали. У вас о нем тоже слышали, только имя, в натуре, все время перевирают. То Садиком обзовут, то вообще де Садом за что-то... Ну, ладно, базар не о том. В общем, набрал Садок товаров на три ладьи, да поплыл по Синему морю...

— Это по какому? — уточнил любопытный Бол.

— Сказано же тебе — по Синему, — ответил воин недовольно. — Мы, голунцы, любое море синим зовем. Исстари так повелось...

— А почему? — не отставал Бол.

— Потому что оно, в натуре, синее, — пожал плечами Боресвет.

На это возразить было абсолютно нечего, и Бол на время заткнулся.

— Приплыли мы в Квармол, — продолжил воин. — Прямо в гарный порт...

— В порт Гарн, — поправил его юный географ.

— А я как сказал? — удивился Боресвет. — Товары продали, ну, братва вся обратно подалась. А я остался. Мир посмотреть захотелось. Вот и хожу, смотрю... Степь эта, правда, уже достала. Несколько месяцев уже по ней брожу, все выйти не могу. Она же плоская, никаких ориентиров. Кочевники меня один раз за задницу взяли...

— А, так это ты их водку делать научил? — догадался Таль.

— Я. Вы с ними что, встречались, в натуре?

— Ага. Бедолаги все пытались найти в степи соленый огурчик.

— Да, нет ума — считай, кочевник. Реальные они пацаны, но туповаты децил.

— А ты в каких странах побывать успел? — поинтересовался Бол.

— В Пельсиноре был. Прикольная такая страна, водки у них вообще нет, вино дрянь. Зато пиво — умеют, прямо скажем, там его варить. Еще бы пить научились. С пяти кружек — под стол. Лохи позорные! Жители — вообще все сплошь сумасшедшие. Жрут одну овсянку, как кони, и морды у всех на лошадиные смахивают. И наречие их местное... Смешно сказать, стекло глазом называют, дверь — дурой. Хер — волосами... нет, вроде, все-таки, волосы хером. Войну — варом...

— А мир? — встрял любопытный Бол.

— А как мир, и сказать стыдно, — ответил воин. — Дикари-с!

Таль развязал мешок, доставая кое-какие припасы. Гостя ведь надо накормить, напоить, и спать уложить. Рука его коснулась «пузыря» — так их, кажется, называют в их Русколани. К его удивлению, мысль об этом страшном пойле не вызывала уже содрогания.

— Водку будешь? — спросил он и тут же понял, что вопрос не уместен.

— У вас водка есть? — обрадовался воин. — Что же ты молчал, братан! Сообразим на троих, Блин! Доставай посуду. Стаканы есть?

— Стаканов нет, — сознался Таль.

— Из горла? — с сомнением сказал голунин (или же голунец? Ларгет не знал, как правильнее). — Не уровень, братаны. Мы же не бомжи какие, в натуре. Реальным пацанам это не гоже. Кубок у меня один, так что квасить будем по очереди. По глотку.

Он достал из изрядно потертого мешка изящный золотой кубок, выглядевший в огромных лапищах небольшой чаркой. Ларгет, в свою очередь, извлек запечатанную емкость.

— Разливай, — скомандовал Боресвет. Таль послушно разлил немного водки на землю.

— Куда, Блин? В чару лей, в натуре!

Ларгет аккуратно налил в чару и протянул голунцу (или таки голунянину?).

— Сердце рвет в груди, — продекламировал тот. — Согревает тело. Чару нацеди, надо пить умело. Ну, авось не последняя...

Он отхлебнул, крякнул, вытер усы рукавом кольчуги.

«Поэтичные люди в этой Гардарики живут, — подумал Таль, принимая кубок. — Сразу видно — высокой культуры страна. Надо будет съездить как-нибудь».

— Поднимая чашу, пью за счастье наше, — с этими словами Таль сделал небольшой глоток. Тут же закусил куском соленого сыра. Вроде, пошло хорошо.

— Лепо баешь, — восхитился воин. — Рифмуешь не хило! Глагол добро есть!

— А, Блин! — срифмовал Бол и допил кубок. Таль, по ходу дела ставший кравчим, снова наполнил кубок. Пузырь кончился. Боресвет взял чару в руку и задумался.

— Так же как солнце, играя лучами, чару подняв, я богов величаю, — придумал он, сделал большой глоток и закусил куском, кажется, копченой конины. Ухмыльнулся и передал кубок Талю. Тот, в свою очередь, помедлил, сочиняя ответ.

— Лучше водки хряпнуть, чем лежать и зябнуть, — выдал, наконец, он.

— Это да, — подтвердил воин. — Дело баешь, волхв, в натуре. Что лучше, то лучше.

— А, Блин! — Бол допил второй кубок. Ларгет достал последний пузырь. Небрежно плеснул в кубок водки. Ловко подцепил кусок холодной баранины и отправил в рот.

— С ветром холодным уходит тоска, с чашей налитой не дрогнет рука, — сообщил Боресвет, отхлебывая из кубка. Передал его Ларгету, слегка расплескав. Тот задумался надолго. Ничего путного в голову не приходило.

— Блин, давай, в натуре быстрее, водка греется.

— Сердце забилось быстрее испуганной лани, чашу рука никогда поднимать не устанет, — выдал, наконец, Ларгет. При слове «лани», сердце действительно забилось сильнее, и какое-то неясное предчувствие обожгло душу. Таль отхлебнул из чаши. Действительно, нагрелась. Вон как плохо пошла...

— Средне, — определил воин. — Размер хромает.

— А, Б... беее... — у Бола, видно, теплая водка теплых эмоций тоже не вызвала.

— Не вздумай, в натуре, разлить! — испугался голунец. — Дай сюда! Ну-ка...

Он поднапрягся, выдумывая новый тост.

— Летнее утро прохладою веет, полная чаша да не опустеет, — с чувством произнес он, не без подозрения глядя на кубок. Видно, сам себе не верил.

— Чаша на солнце блестит серебром, пей из нее, наслаждайся вином, — в ответ срифмовал Таль, и тоже не без чувства. Глотнув, он почувствовал, что изрядно пьян. Тут же съел несколько кусков баранины, сыра, положив их на лепешку.

— У нас тут, вроде, водка, — с сомнением сказал воин. — Но все равно нехило сказано.

— Я не буду, — заявил Бол заплетающимся языком. — Мне... уже... вот!

— Какой же ты лыцарь, ежели голой какой ежака убить не можешь, — хмыкнул Боресвет.

— А я... ик! Не лыцарь! — сообщил Бол. Его, похоже, уже основательно развезло. — Я — ик! Маг, то есть... ик! Волхв... ик!

— То-то и оно, что волхвик, — согласился воин. — Настоящий матерый волхв такой вот кувшинчик, в натуре, за один глоток. Реальные пацаны, Блин! Вот это, я понимаю, магия. В натуре, так больше никто не умеет. Что, братан, еще по разу вмажем?

— Вмажем, — обреченно согласился Ларгет. Сказать по правде, мазать ему больше ничего не хотелось, тем более, по какому-то там разу, но раз волхвам без этого никак...

— Жизнь моя пошла ко дну, — продекламировал Боресвет. — Вот такая пакость... Мне бы девушку к вину — неплохая закусь...

— Это не я придумал, — сознался он. — В голову одна пурга лезет. Оборотень один сочинил. Талантливый, Блин! Ох, и надрались мы с ним тогда...

— Настоящий оборотень? — не поверил Таль, вертя в руке кубок.

— Самый, что ни на есть. Встретились с ним в горах, подрались... Здоровый, плесень. И драться мастак. Мне фингал поставил, я ему в ответ тоже приложил нехило. А потом выпили вместе, вроде даже и подружились. Водка она людей, в натуре, сближает...

— С оборотнями, — закончил за него Таль.

— Да со всеми, — пожал плечами воин и, сделав глоток, вернул кубок Ларгету. — Давай, братан. Твоя очередь. Ну-ка, выдай, дабы сердце возвеселилось!

— Сердце печали свои позабудет, пусть не последнею чарочка будет, — Таль с усилием допил кубок и вернул его воину. — Хороший тост, да? Только вот водка гик...

— Да, сколько водки не бери, все равно мало, — печально согласился Боресвет. — Тогда что, спать завалимся? Драться не с кем, девок нет...

— Можно и спать, — согласился Ларгет. — Бол уже дрыхнет. Он меня, редиска, сегодня здорово разыграл. Может, привязать его в ответ к чему-нибудь? Только тут же ни дерева, ни чего-нибудь действительно массивного.

— К тюку привяжи, — посоветовал голунец.

— Так и сделаю, все равно больше не к чему.

Ларгет сделал свое черное дело и улегся спать. Сон, только что нагло к нему пристававший, тут же куда-то исчез. Стоило закрыть глаза, как под веками начинали кружить черные пятна, вызывая непреодолимую тошноту. Таль крепился довольно долго, потом положил одну руку на голову, а другую на живот. Неприятные ощущения ослабли, а потом и вовсе исчезли. Улетевший было сон моментально вернулся и не покидал его до утра.

Утро началось с грохота, воплей и проклятий. Бол, жаворонок, проснулся первыми попробовал подняться. Коварная ловушка тут же напомнила о себе, и прохладный утренний воздух огласили нецензурные магические проклятия. Одно — единственное слово не являлось матерным в этом потоке красноречия. Таль знал его очень хорошо. Ничего удивительного — каждый хорошо знает свое имя...

— По-моему, п ерепил, — простонал воин, ощупывая голову.

— По-моему, перепил — это птица, — заявил Бол.

— Нет, перепил — это состояние души, — не согласился Боресвет. — А птицу зовут страус.

Завтрак был короток. Воин был угрюм, Бол — обижен и недружелюбен. Ларгет же напротив, чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Никакой похмельной слабости, никакой головной боли! Смутно он помнил, что вчера придумал какое-то антиалкогольное заклинание, которое, похоже, сработало, но сомневался, что когда-либо сможет его повторить. А жаль, учитывая, сколько маги пьют, вполне можно было бы попасть под графу «особые заслуги перед Магией». Если уж не Мастера, то хоть в подмастерье, быть может, перевели бы.

Долгое время шли молча. Воин часто оглядывался и без причины теребил рукоять меча.

— Нам что-то угрожает? — поинтересовался Ларгет.

— Не знаю, — мрачно ответил тот. — Предчувствия у меня стремные. Будто чисто гопники какие нас пасут. В общем, не грузись, как будет, так и будет.

Таль, подумав, достал из кожаного чехла Карамультук и наложил на него тетиву. У него предчувствий никаких не было, но мало ли что. Хотя, скорее всего, просто Боресвета мучает похмелье. С которого и не то покажется.

Бол, так вообще никак не отреагировал. Похоже, на это раз его самого доставало похмелье. Вот что значит водку пить без соленого огурчика...

Небо было покрыто облаками, солнце время от времени пробивалось через них, слепя глаза. Высоко над головой парил гриф, в траве весело стрекотали кузнечики.

— Дождя, наверно, не будет, — сказал Ларгет. — Кузнечики перед дождем замолкают. Да и птицы прячутся, верная примета. Если б лягушки квакали, тогда, наоборот, к дождю...

— Да? А стервятник к чему примета?

— К стервам? — неуверенно предположил Таль.

— Угадал, — ответил Бореслав. — Только у нас стерва падаль означает. В натуре, добычу чует. Вон, и еще один появился, чисто на обед слетелись.

— И что, они никогда не ошибаются?

— Если б я так бабки чуял, как они кровь, в натуре, королем бы сейчас ходил.

— Да ладно, сам погляди. Степь до горизонта чиста, у меня зрение не хуже, чем у твоего грифа хваленого. Тут же как на ладони, все видно, на то и степь. Всадник над травой возвышается, а пешком тут только мы, дураки, и ходим...

— Да я, в натуре, не трушу, — начал было воин, но тут ярдах в пятидесяти от них из травы с пронзительными воплями появились всадники. Похоже, они как-то смогли положить лошадей, потому их и не было видно. О таком боевом приеме Таль не слышал. Низкорослые, плосколицые, на приземистых лошадках, они, тем не менее, выглядели серьезными противниками. Кожаные доспеха совершенно не стесняли движений всадников. С похвальной целеустремленностью, они скакали на опешившую троицу, решив, очевидно, не тратить время на переговоры. А может, просто и не слышали о таковых.

— Ну вот, дождались, — воин одним движением вытащил меч из ножен, перебросил из-за спины щит. — Ну, братия, умоем ворогов наших красным вином! СЛАВА!

Он бросился вперед, размахивая мечом. Всадники готовили сети и арканы. Ларгет сделал первый выстрел, тут же потянул следующую стрелу. Один всадник рухнул с коня, убит или ранен, не возможно определить. Следующая стрела цель не нашла, кочевник ловко припал к шее коня, избежав смерти. Бол выстрелил тоже, промах. Бореслав выдернул из седел двух всадников, теперь ожесточенно с ними рубился. Остальные налетали на лучников, Таль отчетливо видел их искаженные яростью лица, разинутые в злобном оскале рты. Ларгет выстрелил, стрела ударила в грудь одному из всадников, и застряла в коже доспехе. Таль проклял костяные наконечники на своих стрелах. Будь он из железа, враг бы уже лежал на земле со стрелой в груди. Бол сделал второй выстрел, тетива на его луке лопнула. Разумеется, этот остолоп не удосужился ее снять хотя бы на ночь.

— Слава! Бей волков позорных! — рев Боресвета перекрыл на миг звуки боя. В следующую секунду топот десятков копыт заглушил его голос, до Таля донеслось только «мать» и «в натуре». То ли воин имел в виду «мать-Голунь», то ли какую другую мать, выяснять времени не было.

Ларгет выстрелил снова, и с каким-то злым азартом увидел, как кочевник кувыркнулся с коня. Стрела поразила его в лицо.

Боресвет, уже на коне, дрался с очередным противником. Таль только видел это краем глаза, враги были уже рядом. Враги были уже рядом, раскручивая над головой арканы. Ларгет выстрелил еще раз, целясь в горло. С такого расстояния он просто не мог промахнуться. Свистнула стрела, всадник схватился за шею, кровь плеснула на кожаные доспехи. Захрипев, кочевник рухнул на землю. Таля передернуло, руки вдруг ослабели. Он никого еще не убивал, не видел смерть так близко. Он ощутил сильный позыв к рвоте, но усилием воли сдержался. Рука сама собой нащупала новую стрелу, и тут же на плечи ему опустился аркан. Рядом вскрикнул Бол. Лук вывалился из рук Ларгета, а сам он рухнул на землю. Всадник с гиканьем пустил коня прочь, но в тот же миг веревка лопнула под ударом клинка. Боресвет успел на выручку, следующим ударом свалив самого пленителя.

Таль поднялся на ноги, пытаясь освободиться от веревки. Это ему удалось, но он оказался безоружным среди нескольких десятков врагов. Большинство, правда, метались вокруг Боресвета, стараясь уже не пленить, а убить воина. Сверкали сабли, лязг железа и дикие вопли кочевников оглушали.

Двое всадников, заметив Ларгета, устремились к нему. Таль, опомнившись, выставил вперед правую руку и выкрикнул заклинание. Магическая стрела ударила ближайшего кочевника в лицо, полыхнув, как второе солнце. С воплем, тот слетел с коня и покатился по земле. Второй осадил скакуна, заколебался. Таль вторично бросил заклинанье, кляня себя за то, что сегодня отказался от обязательной утренней медитации. Да и вчера тоже... Энергии оставалось совсем мало, а сейчас она была нужна, как никогда.

Кочевник поднял коня на дыбы, и вторая магическая стрела опалила брюхо лошади. Экономя энергию, Ларгет вложил в чары совсем немного Силы. С паническим ржанием, конь взбрыкнул, вышвырнув из седла наездника, и унесся прочь. Таль, выхватывая свой практически бесполезный нож, бросился к оглушенному кочевнику. Тот неподвижно лежал на траве, Ларгет занес над ним нож и неожиданно понял, что не может вот так, спокойно, перерезать человеку горло. Даже если тот был кочевником, и от него несло, как из выгребной ямы. Таль подхватил валявшуюся на земле саблю, лука поверженный не имел. Невдалеке он увидел коня убитого (можно даже не сомневаться) магической стрелой кочевника, и метнулся к нему. Около трупа его вывернуло, вынести запах горелой человечины было выше его сил. Хорошо, что тело лежало лицом вниз, не видно страшных ожогов, нанесенных его, Ларгета, магией. Иначе ему стало бы совсем худо.

Конь, против ожидания, подпустил Таля к себе, и позволил на себя забраться. С лошадьми ученик мага всегда ладил прекрасно, но животные они довольно пугливые и недоверчивые.

Врагам, между тем, удалось выбить из седла (возможно, даже ранить) могучего богатыря из Голуни, и ему теперь не давали подняться на ноги, сбивая пиками на землю. Воин, припав на одно колено, отчаянно отбивался, на глазах Ларгета взвившаяся в воздух арканная петля бессильно упала на окровавленную траву, рассеченная острым клинком.

— За Голунь! Слава! — он рывком поднялся на ноги, увернувшись сразу от двух пик.

Таль быстро огляделся, отыскивая взглядом Бола. Увидеть товарища не удалось, и Таль, размахивая легкой сабелькой, бросился на выручку воину. Один из противников, обернувшись на стук копыт, поскакал ему на перерез, выставив пику. Они сошлись на полном скаку, Ларгет попытался поднырнуть под копье, разорвать дистанцию, чтобы противник не мог достать его своим оружием. Получилось только половина задуманного, от удара он сумел увернуться, но при этом не усидел на коне. Проскочивший мимо кочевник тут же развернул скакуна, стремясь добить оглушенного падением юношу. И получил прямо в грудь магическую стрелу. Полыхнул огонь, прожигая кожу доспеха, дико завопил кочевник. Стрела обожгла его не сильно, но всадник был настолько ошеломлен огнем и болью, что на время забыл о Ларгете. Конь под кочевником взвился на дыбы, тот выронил пику, вцепившись что есть силы в уздечку одной рукой, а другой хлопая по тлеющей коже доспехов. Таль вскочил на ноги, охнув от боли в многострадальной ноге, и с быстротой хромой молнии метнулся к врагу.

Тот мгновенно выхватил саблю, оставив в покое испорченные доспехи. Таль на бегу расстегнул плащ, взяв его в левую руку. Мастер Коэто как-то показывал, как можно и превратить плащ в грозное оружие, и Ларгет надеялся, что успел запомнить некоторые приемы. Всадник привстал в стременах, обрушивая на юношу мощный удар. Тот успешно парировал, но сила удара была такова, что устоять на ногах он не сумел. Всадник послал коня вперед, желая стоптать упавшего, но Ларгет уже откатился влево, из неудобного положения нанеся удар по ноге скакуна. Лезвие клинка еле задело коня, слегка поцарапав, но от неожиданной боли животное попыталось встать на дыбы, и кочевник затратил пару драгоценных секунд на то, чтобы подчинить животное своей воле. Таль успел вскочить на ноги и бросить быстрый взгляд по сторонам. Ему удалось углядеть Бола, туго спеленатый веревками, он лежал на спине лошади, придерживаемый одним из кочевников. У воина дела тоже обстояли неважно, врагам удалось набросить на него аркан. Боресвет, обладавший, по видимому, недюжинной силой, рванул за веревку, опрокинув арканщика вместе с конем. Но освободиться ему не давали, двое кочевников уже готовились набросить на воина сеть...

Больше времени не оставалось. Враг был уже рядом, Ларгет взмахнул плащом, уходя от удара в сторону. Сабля кочевника оставила в ткани изрядную прореху, сабля юноши ответным ударом распорола противнику бедро.

Вопль кочевника привлек внимание остальных. Еще двое развернули коней, спеша ему на помощь, остальные сгрудились вокруг Боресвета. Таль успел заметить, что воин основательно упакован в сеть, хотя меча еще не потерял, и взмахами острой стали пытался разрубить опутавшие его веревки. Удар копья швырнул его на землю, и богатырь исчез под навалившимися на него противниками.

Таль метнулся к ближайшей лошади, но та, напуганная шумом битвы и запахом крови, не подпустила его. Ларгет, после секундного колебания, оставил ее в покое и повернулся лицом к атакующим. Встав в стойку «Белый вепрь», он ждал их приближения.

Один из нападавших приближался с права, другой — слева. Классический маневр «тиски», и Таль ничего не мог ему противопоставить, в степи не было ни единого дерева. Хорошо еще, раненный Ларгетом противник спешился, зажимая рану рукой и вполголоса ругаясь. Кровь обильно залила его грязную одежду, вызвав у Таля легкий приступ тошноты.

— А-у-ю! — или что-то вроде того, завопили кочевники, давая шпоры коням.

Ларгет опять закрутил в воздухе плащ, уходя, как предписывали правила, с линии атаки. Всадник справа взмахнул плетью, сильный удар вырвал плащ из рук Таля. Тот успел отскочить, второй противник, пытавшийся сбить его конем, проскочил мимо. Но от нового удара плети увернуться он уже не успел. Взвизгнул рассекаемый воздух, охнул ему в ответ Ларгет; сабля вылетела из его руки под ноги коню. Таль вытянул руку — бесполезно. Его запас энергии, не пополнявшийся уже два дня, был исчерпан. Снова свистнула плеть, сбивая его с ног. Кровавая полоса пересекла его щеку, Таль попытался подняться, но сверху на него обрушился кочевник. Некоторое время они боролись на равных, Таль был довольно силен и ловок для своих девятнадцати лет. Потом противник хитрым приемом уложил его на живот, припечатав лицом к земле и заломив руку за спину. Ларгет взвыл от боли, вторая рука тоже оказалась за спиной, в позвоночник жестко уперлось колено. Веревка туго затянулась вокруг запястий, затем противник туго связал еще и лодыжки. Давление на спину ослабло.

— Попался, шакал! — с торжеством провизжал кочевник. Ларгет ощутил чувствительный пинок под ребра. Тело с готовностью откликнулось болью. — У-у, тварь паршивый! Сколько крови нам стоил, волк тряпочный!

Степняк пинком перевернул Таля на спину.

— Красавчик, Блин! Вот используем тебя сейчас, как девку...

Новый пинок пришелся по бедру. Похоже, кочевник метил по почкам, но промахнулся.

— Оставь его, Снур, — то ли попросил, то ли приказал второй степняк. — Хорошо он дрался, сильный воин. Молодой, а сила внутренняя есть. Таких не позорить, таких в племя брать нужно. Только вождь не позволит...

— Правильно не позволит, — одобрил Снур. — Если чужаков в племя брать, то и племя чужое станет. Чистота крови, как наш шаман говорит. А он знает, что говорит, шаман, как-никак. Потому и молчит все время. Умный, значит.

— Умный, — согласился его напарник. — А только все равно жаль. Храбрые ребята. Тот, в кольчуге, восьмерых порешил, этот тоже неплохо держался, хоть и молодой. Таким сыном любой бы гордился. Третий, правда, слабак, но ведь не трус, а?

— Не трус, — согласился Снур, меланхолично пиная Ларгета.

— Нет, храбрость надо чтить, — продолжал второй, пока безымянный кочевник. — Так что не будем их мучить. Продадим Амаху, хорошую цену даст. Сам потом Асисяйкам втридорога впарит. Асисяй рабы всегда нужны.

— Самим бы съездить, продать, — уныло заметил Снур.

— Ну, и езжай, кто тебя держит? Только не пеняй потом, если сам ошейник получишь. Жадным удачи не будет...

— Э, да кто жадный, я, что ли? Пусть Амах подавиться своим серебром!

«Серебром? — изумился Ларгет. — Неужели я так дешево стою?»

— Ладно, бери его, и поехали. Что время терять?

Кочевник спешился, и одним движением забросил связанное тело на круп коня. Зубы Ларгета громко лязгнули, но сам он не издал ни звука.

— Стойкий пацан, — одобрительно засмеялся кочевник.

— Ну, поехали.

«Да, — подумал Ларгет. — Похоже, мы крепко попали. Вот тебе и приключения на задницу!»

Глава IX.

Городок назывался Тельон. Был он не большим и не малым, имел свой герб и... да собственно, ничего он больше не имел. Несмотря на то, что располагался он отнюдь недалеко от столицы (сто миль для бешеной собаки не крюк), Тельон был обычным провинциальным городком. Несколько харчевен, кабаков и постоялых дворов, где местные (а так же приезжие, если вдруг среди них попадутся достаточно тупые, чтобы посетить эту дыру) могли расслабиться, а также спокойно выпить и закусить.

Из достопримечательностей, сохранилась в центре города башня Абурела Великого, некогда избравшего отчего-то это местечко своей резиденцией. Маг-Гроссмейстер, он был по сию пору гордостью всей Ледании, несмотря на пресловутую «охоту на ведьм», объявленную «Петушиным часом». У приезжих это произведение зодчества неизменно вызывало острейший интерес. В самом деле, необычное, нереально-красивое здание, нездешней яркой птицей выделявшееся среди окрестных домов-ворон, притягивало свежий взгляд, как магнит. Построил его Шако Лемур, зодчий великий и всемирно известный. Именно он строил Королевский дворец в Беларе, столице Ледании, ратушу в Бельгарде и вообще много чего прочего. Да, Главный Собор в Беларе тоже он строил, но это и так всем известно.

Башня, а на самом деле, скорее дворцовый комплекс, величественно возвышалась у самого входа в Цитадель, своего рода, внутренней крепости. Зачем она была нужна — не совсем ясно. За свою почти тысячелетнюю историю, Тельон ни разу не подвергался осаде, да и о какой осаде может идти речь, когда и крепостных стен он вовсе не имел?

Кроме упомянутой башни и отсутствия крепостных стен, из достопримечательностей имелся еще знаменитый фонтан с романтическим названием «Писающий пес». Посмотреть на него обязательно приезжали все считавшие себя знатоками искусств (а таких всегда почему-то оказывается больше, чем полагают сами искусства), а также иностранцы, которых злая судьба привела зачем-то в Леданию. Описание фонтана на десяти листах входило в «Путеводитель по Тельону», предлагаемый каждому из приезжих у городской заставы. Если же вкратце, фонтан сильно напоминал поднявшего заднюю лапу пса (а отнюдь не собаку, как говорится в упомянутом путеводителе). Просто писающий пес, и ничего более.

Знаменит городок был еще тем, что тут имел несчастье родиться опять же великий поэт Росситаль. Стихи о родном городе местные жители приезжим старались не читать, чтоб не отбить у последних охоту осматривать немногочисленные достопримечательности. Но пару строк я возьму на себя смелость процитировать:

Когда же я тебя покину,

О, захолустная дыра!

Попутный ветер дует в спину,

Пора в дорогу мне! Пора!

Дом поэта, к сожалению, приезжим показать не получается, более столетия назад он окончательно развалился. То есть, конечно, дом, а не поэт. Благодарные горожане растащили, что было возможно, все для своих неотложных нужд. Теперь на том месте стоит табличка с надписью: «Раньше здесь стоял дом, в котором когда-то жил величайший поэт Ледании Росситаль Тельонский». Очень, надо сказать, впечатляет. Живописнейшее место...

После перечисленных памятников архитектуры, следует назвать еще корчму «Соленый перчик», где триста с лишним лет назад был в пьяной драке убит король Степинор V. Место это уникально, хотя бы потому, что не так уж часто короли соизволят быть убитыми именно в пьяной драке. По традиции, у них совсем другие способы заканчивать счеты с жизнью.

Упомянутая корчма имела два этажа, на первом, как водится добрые люди (а также и все прочие) мирно выпивают и закусывают (исключительно до ближайшей драки, которые возникают в среднем раз в три часа), а на втором — комнаты для немногочисленных гостей города. Соединены этажи, что неудивительно, деревянной скрипучей лестницей, похоже, так ни разу и не подновлявшейся с момента гибели неудачливого монарха.

(из «Путевых заметок» Алата Пиролла, Мастера Путешествий)

Лани, Рубай и Голова сидели за столиком на первом этаже, как раз по соседству с тем местом, где Его Величество был пошло зарезан, как бык на бойне. Заказ был только что подан, куриная ножка с овощами для Лани, бараний бок с гречневой кашей для Рубая и Головы. Корчмарь уверял, что это изысканное лакомство из заморской кухни Гардарики. Рубай и Голова соблазнились попробовать, Лани, которая заморской кухне не доверяла, предпочла курицу. Курицу она любила во всех видах, и копченую, и жареную, и тушеную. Наверняка ей понравился бы и заморский не ведомый никому гриль, но здесь его не предлагали.

Рубай и Голова взяли еще по кружке пива, Лани опять же отказалась. Пиво она не слишком жаловала. Немного вина — на это она еще могла соблазниться, хотя и не часто. Сейчас Лани заказала шипучий душистый квас, который и потягивала, забавно сморщив носик.

Леса они решили оставить неделю назад. Алмаз и Порей погибли. Вискарь заявил, что такой жизни с него хватит, он, Вискарь человек уже пожилой и хочется ему жизни не в пример более спокойной, без всяких там легьяров. Блинило и Ласкарь — ну, кому нужны трусы? Сегодня от легьяра сбежали, предоставив отдуваться самим, завтра от стражников сбегут, а послезавтра сдадут властям с потрохами за мелкую монету. От трусости до предательства — один шаг, не более.

Так вот и решили перебраться в Тельон, тем более, Рубаю в городе выздоравливать было куда сподручнее. Городок был не так уж далеко, но ехать пришлось довольно долго, чтобы не тревожить раненного. Купили в ближней деревне повозку, припасов — благо у разбойников было отложено немало золота. Что было еще одной причиной податься в город — в лесу широко не погуляешь, так, чтобы и выпить, и подраться, и трактир разнести в мелкие щепы. Нет в лесу трактиров, что тут поделаешь.

Все пожитки взять с собой не удалось. Частью продали, частью припрятали в тайных схронах, Лани не известных. Оружие в основном пришлось оставить, по городу с мечом таскаться только дворянам можно. Рубай же и Голова на таковых походили не более, чем конь на волка. Луки тоже привлекли бы внимание изнывавшей от скуки городской стражи, так что, кроме кинжалов и коротких дубинок ничего у путешественников для защиты не было. Впрочем, в умелых руках и это не мало.

Остановились в «Соленом перчике». Историю про убиенного венценосца слышали все, и любопытно было взглянуть, где ему глотку перехватили. Можно сказать, профессиональный разбойничий интерес. Не исключено также, что надеялся Голова на то, что сюда еще какой король пожалует. Вдобавок, кормили здесь совсем не плохо, видать, повар был потомком того, что королю тогда готовил. А короли народ такой, что попало жрать нипочем не будут. Вдобавок, комнаты здесь сдавали дешевле, чем в любом другой корчме, всего два медных монеты с носа. Называемых, между прочим, не иначе, как тумаками.

Накидав корчмарю тумаков авансом, сняли комнату на троих.

Лани в первый же день осмотрела весь город, попутно сделав себе несколько покупок. Теперь на ней красовалось синее с белым платье, а на голове — кокетливая шляпка. Восхищенные взгляды мужчин, и неодобрительные — женщин убеждали ее в правильности выбора. Вот только ходить в подобной одежде она не привыкла, и приходилось двигаться осторожно, чтобы не наступить на длинный подол.

Рубай в первый, а также во второй и в третий день лежал наверху, раны все еще беспокоили его. Голова же, не вытерпев, пошел вниз играть в кости. Ставили здесь по маленькой, ради интереса. На большие деньги, как рассказали завсегдатаи, играли в «Саблезубой свинье», но там собирались такого полета игроки, что с ними рядом лучше и не садиться.

На второй и на третий день повторилось то же самое. Голова играл в кости, Лани ходила по городу и делала покупки. Неожиданно выяснилось, что в мире существует множество вещей, без которых она жить просто не могла. Например, туфельки на высоком каблуке. Ну и что, что ходить в них невозможно! Зато они делали ногу стройнее. Конечно, Лани их тут же купила, и теперь периодически тренировалась, ходя по комнате. Самым трудным было не упасть, но у нее уже потихоньку стало получаться.

На четвертый день Рубай заявил, что он уже в порядке, и позавтракать готов внизу, как все нормальные люди. Вдобавок он хочет пива, которое Лани ему запретила. Он, Рубай, просто уверен, что пиво будет ему только на пользу, а без пива он, напротив, немедленно отбросит коньки, даст дуба, сыграет в ящик и сделает еще много других нехороших вещей.

Лани, устав спорить, заявила в ответ, мол, пусть он делает, что хочет, что она, Лани, полностью снимает с себя ответственность за его здоровье, что если рана даст осложнение, и он, Рубай, все-таки умрет, то пусть не жалуется потом, и даже на глаза ей не попадается.

Рубай согласился взять на себя ответственность, добавив, что она чертовски хорошеет, когда сердится. Только это опасно для ее нервов и здоровья окружающих. И в доказательство показал на туфельку, брошенную в него Лани в самом начале спора.

В результате вся компания отправилась вниз завтракать.

— Пиво здесь — полная дрянь, — заявил Рубай, допивая кружку. И, словно, в опровержение собственных слов, заказал вторую.

— Зато много, — философски заметил Голова, последовав его примеру. — Пиво, оно имеет странную такую особенность, со второй кружки перестаешь замечать, что оно хреновое, а с третьей кажется, что лучшего и не надо. Зато последняя кружка — всегда лишняя, сколько б их ни было.

— Наверное, ты прав, — согласился Рубай, отхлебнув из принесенной кружки. — Уже не такая дрянь, как мне только что казалось.

Лани отхлебнула кисловатого кваса. Напиток тут же шибанул в нос, она недовольно поморщилась. Вилкой она отщипнула кусочек куриной ножки. Хотелось взять ее в руку, как привыкла, но правила поведения это строго воспрещали.

— Смотри, те парни за соседним столом, похоже, местные воры, — сказал Голова.

Лани бросила незаметный взгляд на соседний столик. Похоже, Голова не ошибся. В самом деле, подозрительные личности. Одеты неплохо, можно даже сказать, стильно, с претензией. Лица достаточно симпатичные, не скажешь по ним, что отпетые мошенники... А вот по глазам скажешь. Выразительные у них глаза, хитрые и внимательные. Не простые это посетители, ох, не простые.

— Точно, воры, — согласился Рубай. — Из местной элиты, если она есть в этой дыре.

— И здесь они, наверное, не случайно, — продолжал Голова. — Не то заведение, чтобы подобная публика здесь зависала. По нашу душу, наверное. Углядел кто-нибудь из шестерок меня и доложил, как водится, дескать, человек новый нарисовался. Кто он, что он, какой братвы держится, неизвестно. Вот и пришли выяснять.

— Возможно, — сказал Рубай. — То-то они на нас все время косятся.

Действительно, соседи проявляли к их компании отличный от здорового интерес. Посовещавшись, они пришли к определенному решению. Один из них, бритоголовый здоровенный амбал, чем-то похожий на Рубая, отодвинул в сторону пивную кружку. Поднялся, направляясь к их столику. Голова вопросительно посмотрел на него.

— Приезжие? — тот, похоже, решил не церемониться.

— А это что-то меняет? — спокойно поинтересовался Голова.

— Ты, это, не умничай, — посоветовал амбал. Лани подумала, что Голова не прав. Не вор, а скорее, грабитель. И уж никак не из воровской элиты, хотя, в этой дыре, возможно, и такие за профи сойдут. Все это ей не особо понравилось. Рука девушки легла на рукоять ножа, кто знает, как будут развиваться события.

— Не нарывайся, сявка, — посоветовал Голова. — Меньше резких движений, больше продолжительность жизни. Языком, кстати, тоже.

— Не понял, — ошарашено произнес амбал. Судя по всему, умение вести переговоры не обременяло своим присутствием его немногочисленные таланты. Вот кулаками помахать, до или после драки (для таких любая потасовка слишком быстро заканчивается), это да. Или, скажем, ножом поиграть...

Вспомнив о ноже, верзила тут же потянулся к рукояти. И замер. В руке Лани уже сверкал метательный нож, глаза прищурены. Только шевельнись, сразу получишь несколько дюймов стали меж ребер. Или в глотку, как придется.

Неизвестный амбал, по видимому, это отлично понимал. Возможно, когда-то он уже попадал в такую ситуацию. Во всяком случае, на его лице сразу появилось выражение полного доверия к тому, что вот эта симпатичная девчонка, не колеблясь, отправит его к Творцу. А амбал, видимо, к Творцу отнюдь не торопился. Он нерешительно убрал руку подальше от ножа, оглянулся на оставшихся за столиком собутыльников. Один из них, пожилой щуплый господин с седой бородкой кивнул ему и, выйдя из-за стола, подошел к амбалу.

— Иди, Ралли, — сказал он. — Тут разговор серьезный, твои кулаки не понадобятся. Голова тоже, стены нам ломать ни к чему. А ты, подружка, ножик-то убери. Вижу, метать умеешь, да сейчас это не потребуется. Давайте сядем и поговорим, как умные люди.

Амбал послушно отошел, но за столик не сел, а вообще вышел из корчмы. Рубай заметно напрягся, Голова же остался невозмутим. Лани нехотя вернула клинок в широкий рукав платья.

— Можно и поговорить, — согласился Голова. — Как умные люди. А вот если один из них дурак, тогда что?

— Тогда кто-то белые тапочки нацепит, — хмыкнул старик. То есть, стариком его назвать было бы неправильно, несмотря на седину. Лани видела, что серые глаза его смотрят жестко и весело, в них то ли азарт игрока, то ли предвкушение схватки. — Будем надеяться, что среди нас таковых не найдется.

— Среди нас-то нет, — прогудел Рубай, но Голова не дал ему договорить.

— Рубай, — мягко сказал он. — Может быть, ты позволишь все-таки мнепровести переговоры? Закажи-ка лучше... скажем, четыре бокала вина. Лани, ты не откажешься?

— Не откажусь, — не отказалась Лани. — Хотя вино с утра — моветон, ты не находишь?

— Правила нужны, чтобы их нарушать, — усмехнулся атаман. — Рубай, все понял?

— Сделаю, Голова, — прогудел тот и похромал к стойке.

— Голова, — задумчиво сказал местный. — Такое прозвище за так не дадут. Наслышан я о тебе, да и имя Рубай моих ушей уже достигало. Кривого Ляся помнишь?

— Помню, — спокойно ответил Голова. — Был у нас такой. Беспокойный тип, сказать по правде. В атаманы все метил. А нам зачем два атамана?

— Твоя правда, — легко согласился собеседник. — Он и до нас добрался. И тоже первым быть возжелал. Ну, не смешно ли? Уж если не дал Творец тебе ума, будь исполнителем, другие за тебя думать будут. Вон Ралли же командовать не рвется? Хоть и тупой, но соображение имеет. А Лясь — лезет. От меня он тоже ушел, свою шайку набрал. Отребье, конечно, но пару раз мне поперек дороги становились.

— Ты на жизнь мне жаловаться будешь, или у тебя дело есть? — спросил Голова.

Вернулся Рубай, сел на свое место, чуть развернув свой стул так, чтобы видеть одновременно и столик, за которым сидели еще двое спутников седого, и выход.

— Вот такой подход я люблю, — похвалил седой. — Сначала дело, потом девочки. А дело у меня простое. Что тебе в Тельоне надо, дружок? Одна Голова тут уже есть, моя, зачем нам две головы? Не влезай, убьет...

— Одна голова хорошо, а две — лучше, говорят, — спокойно ответил атаман. — Кстати, ты не представился, а я с незнакомцами не люблю говорить.

— Серый, — спохватился седой. — Прошу прощения, забылся.

— Серый, — задумчиво протянул атаман. — И я о тебе наслышан. Алмаза помнишь?

— Помню. Неплохой вор был. А ты его откуда знаешь, он же погиб давным-давно?

— Не так уж давно, как тебе кажется. Что-то у него там с синерясыми не заладилось, пришлось бежать в леса. Неделю назад белые тапочки примерил.

— Жаль, толковый был малый. Так что решать будем, Голова?

— На твое место не мечу. Однако жить как-то надо. Поработаем вместе, Серый? Готов пойти к тебе в подручные. Такими, как мы, не разбрасываются.

— Это еще доказать надо, Голова. Наслышан о тебе, спора нет, но в деле не видел. У нас тут свои примочки, это тебе не кистенем на дороге махать...

— Так ведь и я не всегда кистенем махал, — пожал плечами Голова. — Иногда и вору в разбойники подаваться приходится. Так что, на чем сойдемся?

Дверь в корчму распахнулась, вошел мужчина в черном куртке. Целеустремленно направился к Серому, махнув по пути рукой тем, что остались за столиком.

— Что скажешь, Олень? — спросил седой.

— Все нормально. Мы с Ралли...

— Что вы делали?! — непроизвольно вырвалось у Лани. Тот просил на нее быстрый взгляд, нагнулся к самому уху Серого и минуты две что-то докладывал шепотом. Как Лани не старалась, разобрать не смогла ни слова. Корчмарь принес заказанное вино, и девушка занялась дегустацией.

— Ладно, так и сделаем, — решил Серый и взмахом руки отпустил Оленя.

— А остановимся мы на следующем, — как ни в чем ни бывало, продолжил он. — Надо в деле вас посмотреть. Есть тут один домишко... Неплохо бы пощупать. И рыжья, и камешков можно взять легко. Наводку получишь один на один, как полагается...

— А на пиво? — поинтересовалась Лани.

Тот наградил ее пронзительным взглядом.

— Ты девочка еще молодая, — скрипучим голосом сказал седой. — Поэтому прощаю. На будущее учти, не вмешивайся, когда старшие говорят. Невежливо. В другой раз придется наказать. Для твоей же пользы, кстати. С длинными языками в нашем деле долго не живут. Кстати, и в любом другом тоже. Учти.

Он неторопливо пригубил вино, намочив седую бороду. Лани смущенно молчала.

— Хорошее вино, — похвалил Серый. — Здесь вообще неплохое местечко. Готовят неплохо, да и ушей лишних нет. Приличное местечко...

Голова тоже глотнул из бокала. Восхищенно поцокал языком.

— Да, вино прекрасное. Не то, что пиво...

— Леданское вообще дрянь, — пожал плечами Серый. — Я, конечно, патриот своей страны, как и положено всякому порядочному вору, но пиво у нас варить не умеют. Если ты такой уж любитель, рекомендую заглянуть в «Пятерку мечей». Там подают темное пельсинорское, да и из светлых сортов неплохой выбор.

— Непременно учту, — поблагодарил Голова. — Давненько я пельсинорского не пил.

Лани сделала небольшой глоток. Неглубокий бокал показал дно.

— Пойдите, погуляйте пока, — распорядился Серый. — Ты, девочка, Рубаю город покажи. Он же, бедолага, три дня на улицу не выходил.

Голова хмыкнул. Осведомленность главы воров маленького городка поражала. Впрочем, если вор не владеет информацией, плясать ему с пеньковой любовницей. И довольно скоро. Потому что плохой это вор, и своей шайки у него не будет. И вообще ничего не будет, кроме деревянной рубашки за казенный счет.

— Не обманывайся насчет Лани, Серый, — вступился Голова. — Половину моей шайки легьяр порвал. Так как ты думаешь, кто его уложил?

— Она? — седой с интересом посмотрел на Лани. — А с виду не скажешь. Легьяр, хм... Зверюга та еще. Сам не видел, но люди рассказывали, страшная тварь.

— Кабы не Лани, положил бы всех, котяра страшный, — подтвердил Рубай. Лани скромно молчала, загадочно улыбаясь.

— Ладно, погуляйте пока, — повторил Серый. — Мне с Головой поговорить надо.

Гуляли они долго. Лани успела три раза показать Рубаю немногочисленные достопримечательности, в том числе, те, где продавали всякие женские примочки типа одежды. Правда, Рубаю последние уникальные места не приглянулись отчего-то, он начал даже ворчать, что у него болит нога, он устал и где этот Голова, чтоб его Блин побрал. Этого Лани не понимала. Да перебей ей обе ноги, все равно приползет в этот чудесный магазин и купит... ну, например, вот эти замечательные духи. И вон тот желто-синий потрясающий платок. Какая жалость, что его не с чем надеть! Придется еще вон ту блузку прикупить. Вещь, конечно, не самая лучшая в магазине, но смотрится симпатично, а уж с платком...

— Зачем тебе это нужно? — недоумевал Голова. — У тебя вполне приличные шмотки

— Ты не понимаешь, — серьезно сказала Лани. — Вот я жила в деревне, кроме коз и трав ничего не видела. Костер тот, шайка ваша — они для меня стали началом новой жизни. И я не хочу возвращаться к прежнему. Хочу перемен! Самых разных, но непременно к лучшему. И в одежде — в первую очередь.

— Когда мне было столько лет, сколько тебе, — усмехнулся Рубай. — Мне тоже казалось, что любая перемена — к лучшему. Что Творец не делает...

— А сейчас? — глаза Лани горели любопытством.

— Я прошел свой пик, — улыбка разбойника была невеселой. — Для меня любая перемена — шаг вниз. А ты — на взлете. Лети, птица, лети...

Голова нашел их у «Писающего пса». Рубай как раз посетовал, что пес писает водой, а не пивом, хотя бы скверным леданским. Лани собиралась возразить, но тут как раз появился Голова. В руках он нес два немалого объема кувшина, причем наверняка с пивом. Бросив на Рубая быстрый взгляд, он протянул ему один из кувшином.

— На, глотни. Пельсинорское темное.

Рубай немедленно расцвел и перестал жаловаться на злую рану, злую судьбу, злых женщин и проклятую дыру под названием Тельон. Сорвав с горлышка затычку, он с наслаждением приложился к кувшину. Кадык часто задергался вверх-вниз.

— Творец, пять лет не пил пельсинорского! — восхищенно сообщил он и снова приложился к емкости. Голова терпеливо ждал, а потом, беспечно махнув рукой, открыл и второй кувшин и плотно к нему приложился.

— Завидки берут, — пояснил он Лани, глядевшей на него с немым упреком.

— Лепота, — подтвердил Рубай, отрываясь, наконец, от кувшина.

— Алкаши, — объявила Лани с достоинством. Ей было любопытно, что же это за пиво такое, если даже Голову заставило отложить важное дело.

— Серый дал наводку, — Голова даже причмокнул от удовольствия, и опять приложился к кувшину. — Трехэтажный особняк на Аллее Стрелков. Это недалеко, в центре. Надо сходить посмотреть. План здания у меня есть, про охрану Серый тоже рассказал, но своими глазами надежнее. Вечером пойдем на дело.

Рубай поперхнулся пивом.

— Ты что, Голова! Я же не умею. Да и нога у меня еще не в порядке. Подведу я вас.

— Не дергайся, Рубай. На стреме постоишь. В дом я бы тебя и не взял, ты там такого шороха наведешь, в столице услышат. Нет, пойдем мы с Лани, она и по лесу ходит, как эльф бесшумно... не то что ты — как пьяный лось.

— На стреме постою, — легко согласился Рубай. — Возьму кувшин пива... для маскировки, ясное дело, нечего так на меня смотреть!

— Для маскировки и кувшин воды сойдет, — непреклонно возразил Голова. — Пить после дела будешь. Знаю я тебя — как рылом в кувшин уткнешься, так и по сторонам смотреть забудешь. Все, не спорить, это приказ. Пошли.

Домов на Аллее Стрелков оказалось на удивление много. В лесу Лани ничего подобного не видела. Но нужное здание сразу бросалось в глаза изяществом и необычностью линий. Такой для столицы в пору, а не несчастного Тельона. Бело-розовые стены, колоны из розового мрамора, ажурные рамы для окон. Зеленый плющ весело взбегал по стенам, на остроконечной крыше — флюгер в виде дракончика.

— Прелесть какая, — восхищенно воскликнула Лани. Голова сурово на нее посмотрел.

— Не прелесть, а объект, — строго заметил он. — И не любоваться надо, а выискивать бреши в защите. Видишь, это единственный дом на Аллее, который имеет ограду? И какую, железные прутья в два моих роста, да еще заострены сверху. Значит, и охрана будет подстать. Такие дома хорошо брать сверху, но ты на крышу посмотри! С нее же слететь, как два пальца в кабаке! (надо сразу заметить, что «пальцем» в Ледании называли серебреную монету среднего достоинства).

— Зато сверху ждать не будут, — резонно возразила Лани, отложив любование домом до лучших времен. — Веревку к флюгеру, крюк к поясу, и готово.

— Дельно, — одобрил Голова. — Мне это тоже пришло в голову. Мы еще сделаем из тебя настоящую воровку, девочка, что бы там Серый не говорил.

— Хорошо, хоть не проститутку, — фыркнула Лани. Похвала была ей приятна.

— Так, через ограду нам не перелезть, — сообщил атаман. — Придется делать подкоп. Серый так и говорил, но надо было убедиться. И вот этот переулок для нашей цели вполне подходит.

То, что он громко обозвал переулком, являлось, скорее, проходом между домами. Три высоких дерева отлично затеняли место подкопа.

— Можно с дерева, — не согласилась Лани.

— Можно, — кивнул Голова. — Это мы тоже обдумаем. Тем более, наружной охраны нет. А сейчас нужно сходить в одно местечко, заказать инструмент и кой-какие вещицы из воровского набора. Адресок мне Серый дал, человек, говорит, надежный.

«Местечко» оказалось той еще дырой. Тащиться пришлось на самую окраину, а там Лани мгновенно заблудилась. Сюда она раньше не заходила. Голова вообще город знал неважно, но достаточно быстро сумел отыскать нужную лачугу, несмотря на советы прохожих.

Домишко был ветхий, казалось, он может рассыпаться от одного порыва ветра. На вид, тут не каждая бродячая собака рискнула бы поселиться. Единственная дверь была накрепко забита досками, окна скрывались за ставнями. Рубай озадаченно почесал затылок.

— Как же мы сюда войдем? — поинтересовался он.

— Это, видимо, маленький экзамен от Серого, — пояснил Голова. — Ну-ка, посмотрим повнимательнее, где-то должна быть лазейка.

Лазейку отыскала Лани. Одно из окон, почти у самой земли (строение было кособоким), и ставни на нем были с секретом. Нажав на одну из них, можно было сдвинуть вторую в сторону, что девушка успешно и продемонстрировала. Оконной рамы за ставнями не было вовсе, Голова и Лани бесшумно скользнули внутрь дома. Рубай идти отказался наотрез:

— Я вас лучше здесь подожду. В тенечке посижу.

— Добро, — согласился Голова. — Только будь настороже. Район здесь такой... не безопасный. Городская стража сюда редко заглядывает. Горло за медную монетку вскрыть могут. А за серебряную — в задницу поцеловать.

— За серебряную я их сам поцелую, — прогудел Рубай, хищно поглаживая рукоять ножа.

— Ладно, жди, — и Голова вслед за Лани исчез в недрах дома.

Как выяснилось, настоящее жилище мастера воровского снаряжения находилось под землей. И было отнюдь не таким уж убогим, как смотрелось снаружи. Полутемный коридор, в котором Лани почти ничего не видела, вывел их к обитой железом двери. Голова внимательно исследовал ее (то есть дверь, а не Лани) после чего решительно постучал. Видимо, никаких секретов и скрытых пружин-рычажков он не заметил.

Минуты через две дребезжащий голос за дверью поинтересовался:

— Кого Блин принес?

— Открывай, — предложил Голова. — От Серого мы.

Защелкали, заскрежетали открываемые замки и задвижки. По звуку, Лани определила, что запоров было никак не менее восьми. «Интересно, зачем ему столько? — недоумевала она. — Шпана сюда не пройдет и так, а от воров или стражников замки не спасут. Разве что задержат на несколько минут. Может, у него потайной ход на поверхность выходит?»

Дверь, наконец, распахнулась. Голова, чуть пригнувшись, чтобы не зацепить головой о косяк двери, шагнул через порог. Лани последовала за ним.

Хозяин жилища оказался щуплым плешивым стариком, одетым в синий камзол, поверх которого был нацеплен кожаный фартук. Среди морщин лица прятались маленькие хитрые глазки. Но Лани больше всего поразили его руки — изящные кисти, длинные пальцы (на одном блестел тонкий ободок кольца с некрупным изумрудом), ни единой морщины на коже. Ухоженные руки, руки, сделавшие бы честь любому магу. Или вору. Руки мастера.

— Что сказал Серый? — поинтересовался мастер. Он с каким-то непонятным интересом вглядывался в лицо Головы, не обращая на Лани никакого внимания.

«Может, голубой?» — предположила девушка, с любопытством глядя на старика. Про голубых она только слышала, видеть же еще не доводилось, а ведь интересно было бы взглянуть! Мастер как-то странно замялся, затем неуверенно произнес:

— Безгол, это ты, что ли?

— Твою мать! — взвыл Голова. — Беклен, ты тут как оказался? Что, в столице уже стало тесно? Или, чтобы меня спалить, сюда подался?

— Да ладно, Безгол, — отмахивался Беклен. — Ты меня знаешь, я не сдам. Кровью клянусь!

— Не клянись, и так верю. Ты малым надежным был. Запомни только, здесь я — Голова. Умер Безгол, понимаешь?

Беклен неожиданно так заливисто заржал, что Лани твердо решила, будто он спятил. Тот ухватил опасливо-растеряное выражение ее лица, мгновенно догадался о причине:

— Я не спятил, девочка. Просто Безгол означает Безголовый. Я вот знал человека по имени Безголовый, а теперь он приходит и заявляет, что он — Голова. Разве не смешно?

— Смешно, — согласилась Лани, и засмеялась. В самом деле, смешно. Был Безголовый — а теперь Голова. Однако сам атаман почему-то не смеялся.

— За мной хвост, Беклен, — мрачно сообщил он. — С Королем я тогда не поладил. С самим Главой Гильдии. Как ты думаешь, долго мне еще жить?

— Пока он тебя не найдет, — согласился Беклен. — Эй, я же тебе сказал, что не сдам! Кровью клянусь, не сдам. Если ты в девочке своей уверен, то волноваться не о чем.

— Уверен, — отозвался Голова, и внимательно посмотрел на Лани. Видно, не так был уверен, как хотел показать. Лани в ответ улыбнулась. Лицо атамана прояснилось. «Не сдаст», — решил он и перестал волноваться.

— Слушай, Беклен, ты бы подсобил с инструментом, — попросил он. — Серый говорил, что такого мастера, как ты, даже в столице нет.

— Конечно, нет, — невозмутимо ответил тот. — Откуда же ему там взяться, если я здесь, а не в столице? Что тебе из инструмента надо? «Кошка»? Резак? Отмычки?

— Полный комплект, — сказал Голова. — И «кошку» с веревкой, и резак, и фомку, и набор отмычек — полный, лопатку складную, комплект веревок, тонких, но прочных, сверло... Еще бы из магических штучек кое-что...

— Ну, ты губу раскатал, — восхитился Беклен. — Веревки, надо полагать, эльфийские требуются? А кошка и фомка, напротив, гномьей ковки?

— Угадал, — согласился атаман.

— Ладно, сделаем. Но не задешево, — предупредил мастер. — Дружба дружбой, а жрать всем надо. Что же до волшебных штучек, так с этим сейчас туго. «Петушиный час» магов, почитай, совсем не оставил. Штучки упомянутые делать теперь некому.

— Чтоб воры не укрыли пару-тройку магов? Ни в жизнь не поверю, — ни в жизнь не поверил Голова. — Наверняка у Серого кто-нибудь есть.

— Есть, — согласился Беклен. — Но у меня-то нет. У Серого и спрашивай. А все остальное — за мной, даже не сомневайся. Лучшее, что только есть.

Он скрылся в подсобке, раздался треск, грохот, звон металла. Лани встревожено посмотрела на атамана, тот покачал головой. Ничего мол, не случилось, просто у Беклена всегда бардак в вещах, был бы вором, уже погиб бы через неаккуратность свою.

Беклен вернулся минут через десять.

— Посмотри пока, — бросил он, и исчез в другом помещении. Голова принялся выбирать себе фомку по руке, тщательно осматривал резак и «кошку» — тройной крюк с веревкой, совсем небольшой, но очень прочный.

Снова появился Беклен.

— Отмычки, — пояснил он, бросая Голове кожаный футляр. Атаман оставил в покое лопатку и, открыв футляр, принялся изучать отмычки. Похоже, качество его устроило.

— Сколько за все? — спросил он.

Беклен назвал сумму. Атаман охнул, покрутил головой, словно собираясь возразить, но покорно полез за деньгами. Лани тоже была потрясена. За эти деньги можно купить в городе небольшой домик, не в центре, конечно, но и не в этих трущобах. Однако Голова считал, что инвентарь того стоит. Не колеблясь, он расплатился с Бекленом.

— Удачи, — пожелал ему старик. — Куда вам Серый наводку-то дал?

Голова замялся. Несмотря на давнее знакомство (а возможно, и дружбу) с Бекленом, объектдела ему раскрывать не хотелось. Традиции воровской Гильдии этого не одобряли.

— Аллея Стрелков, шестнадцать, — нехотя сообщил он. — Трехэтажный особняк.

— Знаю, — ухмыльнулся Беклен. — У нас его Странным домом зовут. Слушай... Ты поосторожнее с этим делом. Серый этот дом уже полгода взять собирается, а почему-то каждый раз откладывает. С чего бы, а? Может, знает что-то о нем, и не говорит. На подставу не налети, Безгол...

— Голова, — сердито поправил его атаман. — Спасибо, Беклен. Буду иметь в виду.

— На, девочка, это тебе подарок, — старик протянул Лани узкий пояс, женский по виду. — Может, пригодиться. Здесь много чего есть, и качество куда лучше, чем то, что я Безг... Голове впарил. Штучная работа, дорогая... Но для красивой девушки чего только не сделаешь! Вспоминай старого Беклена добрым словом...

— Спасибо, — сказала Лани, и, повинуясь внезапному порыву, поцеловала старика в щеку.

— Идите, — махнул тот рукой. — Да не оставит вас удача...

Рубай ждал их на улице. Вид у него был слегка встревоженный и недовольный, то ли долгим ожиданием, то ли отсутствием пива. Увидев товарищей, он поднялся с земли.

— Что так долго? — прогудел он. — Я уже весь извелся. Думал, может, в засаду попали.

— Все нормально, — успокоил его Голова. — Теперь мы оснащены не хуже столичных гильдиеров. Любой замок от ужаса завопит.

— Плохо, — озабоченно сказал Рубай. — Лучше по тихому войти. И выйти тоже. А с твоими вопящими замками полгорода соберем.

Голова засмеялся, как человек, избавившейся от давящего напряжения. Похоже, встреча с Бекленом давила на него сильнее, чем он хотел показать.

— Заткнем глотку, если разорутся, — пообещал он. — Хватит болтать, пошли.

— На дело? Днем? — ужаснулся Рубай. — Я, конечно, вором не был, только честным разбойником, но днем все равно не пошел бы.

— В корчму пойдем, — спокойно объяснил Голова. — Времени до ночи полно, надо немного поспать. Ну и пожрать не мешает. Слыхал я, что одного вора поймали, услыхав голодное бурчание в желудке. Вторым таким я быть не хочу!

До корчмы добирались почти час. Рубай уже еле переставлял ноги, рана давала о себе знать, да и силы он еще не вполне восстановил. Но предложение Лани кликнуть извозчика с негодованием отверг.

— Ты меня, солнышко, за калеку-то не держи. Кабы еще глоток пива, я бы бегом до этого тараканьего гнезда добежал бы. Да еще с тобой на руках.

Лани его похвальбе не поверила, Голова, видимо, тоже. Во всяком случае, он подставил другу плечо, на которое тот с видимым облегчением оперся. Лани запоздало подумала, что предложи взять извозчика атаман, Рубай бы, не раздумывая, согласился. А вот перед девушкой выставить себя слабаком ему было зазорно. Гордость, видите ли не позволяет. В корчме сразу же затребовали обед. Ни Серого, ни его людей в зале уже не было.

Лани порадовалась, глядя, с какой жадностью Рубай поглощает еду. Похоже, полное выздоровление было не за горами. А вот ей от волнения есть совсем не хотелось. Если бы не байка Головы насчет голодного урчания в животе вора, она, наверное, вообще отказалась бы от обеда. Попила бы квасу, лепешкой заела — и нормально.

— Славно порубали! — Рубай тяжело отвалился от стола. — По пиву возьмем, Голова?

— Никакого пива до завтра! — решительно сказал атаман. — Можешь квасу выпить, если хочешь. А о пиве и думать забудь. Голова ясной должна быть.

— Угу, — хмуро подтвердил Рубай. — Руки — чистыми, сердце — горячим... Голова, ты, часом, не в монахи идти настроился?

— Все, вопрос закрыт, — атаман встал из-за стола. — Спать, спать!

Заснуть тоже было не просто. Лани ворочалась на жесткой кровати, закрывалась одеялом от солнечного света. Спать днем, да еще когда волнуешься — что может быть тяжелее! Да еще мужики своим храпом клопов пугают... Лани протянула руку и взяла подаренный пояс. Красивый! И к платью новому отлично подходит, и к куртке ее любимой. В которой она на дело и пойдет, не в платье же идти? Хотя платье все же красивее... Да нет, что за чепуха, кто там на нее смотреть будет, и порвать можно, и испачкать... Нет, идти надо в куртке, и точка. Куртка на ней тоже отлично сидит, и кармашки на ней удобные. Ой, а что это в поясе? Надо же, да он весь из тайничков, на ощупь даже не чувствуется. Так, посмотрим... Надо же, отмычки, напильничек крохотный, шило... даже пилка есть миниатюрная! А вот этими ножничками хорошо маникюр подправлять... Жаль, что она не умеет всем этим хозяйством пользоваться (кроме ножниц, конечно). Ну, успеет еще научится...

Так, с поясом в руке, она, незаметно для себя, и уснула, улыбаясь каким-то своим мыслям.

Рука, коснувшаяся плеча, вырвала ее из объятий сна.

— Пора, — сказал Голова, уже полностью одетый и снаряженный.

— Отвернись, — попросила Лани. Голова кивнул Рубаю и оба вышли из комнаты.

Лани впорхнула с постели и быстро оделась. Рубашка, куртка, штаны — или все же юбка? Нет, штаны удобнее. Поверх куртки пояс. Жаль, нет зеркала, чтобы посмотреться. Лани бросила взгляд на оконное стекло. Не зеркало, конечно, но пойдет. Надо будет купить себе, она видела одно такое — прелестное, в серебряной оправе. Девушка поправила растрепавшуюся челку. Надо бы причесаться как следует, но нет времени. Да и темно на улице, все равно никто не увидит. Так, в туфельках будет неудобно, лучше надеть новенькие сапожки. Все, она готова, можно выходить. Только еще один взгляд на оконное стекло...

Рубай и Голова ждали ее в зале на первом этаже. Как обычно вечером, все столики были заняты. Люди ночью гуляют и веселятся — так исстари заведено.

— Долго, — недовольно проворчал Рубай.

— Пошли, — оборвал его Голова. — Время дорого.

Было глубоко за полночь. Окна домов редко где светились, большинство горожан уже легли спать. Или отправились в кабак, чтобы весело провести вечер, плавно переходящий в ночь.

— Вместе не пойдем, — сказал Голова. — Я иду первым, вы двое — в обнимку — за мной. Трое человек в это время суток привлекают ненужное внимание. А так, подпивший мужик, и влюбленная парочка, обычное дело. Даже стража пропустит, если встретим. Правда, в районе знати все равно остановит...

Голова ускорил шаг, вырвавшись вперед десятка на два ярдов. Рубай взял Лани под руку, девушка не без внутреннего сопротивления прильнула к нему, стараясь сыграть роль подружки как можно убедительнее. От Рубая несло застарелым потом, мыться разбойник не очень любил. Лани сморщила носик, и представила себе, что идет под руку с молодым, красивым и страшно в нее влюбленным принцем. А этот жуткий запах — он, разумеется, от коня принца.

Стража действительно не обращала на них внимания. Два раза ночной патруль попадался им на встречу, и оба раза не совался с вопросами. Внимательный взгляд на троицу — подвыпивший неплохо одетый мужчина, вероятно купец, да мужик с висящей на нем девкой, на шлюху явно не похожую, что в них подозрительного? А что девка лет на двадцать моложе мужика, так это дело житейское. Кто ж на молоденькую не западет?

На границе района знати, Голова остановился и подождал Лани с Рубаем.

— Теперь — предельно осторожно, — прошептал он. — Здесь стража нас остановит наверняка, если наткнемся. Не похожи мы на аристократов... Особенно, ты, Рубай. В Лани, правда, что-то этакое есть... Так, идем тихо, прячемся в тени. Все ясно?

— Где ее найти только, тень-то, — тихонько проворчал Рубай. — Вон фонарей сколько понатыкали! Днем и то темнее...

— Все, заткнулись. Пошли.

Если в купеческом районе и встречались редкие прохожие, то здесь вообще не было ни души. Район знати словно вымер, богатые особняки смотрели на них темными стеклами. По счастью, патруль им не попался, хотя неоднократно слышались шаги и негромкие голоса солдат, обходивших ближайшую улицу. Сердце Лани в такие моменты пыталось забраться в пятки, но каждый раз застревало примерно на полпути. Рубай был прав, в тени здесь и кошка бы не спряталась. А вот Голова, в отличии от упомянутого мелкого хищника, умудрялся словно растворяться в полумраке. Лани старательно вспоминала науку дядьки Шарапа, бывшего Королевского ассасина. Что-то он говорил тогда про умение прятаться в тени, но слушала она невнимательно, ей было не слишком интересно. Да и ненужным казалось.

С замирающим сердцем она услышала впереди негромкие голоса и стук шагов. Патруль! Рубай мгновенно исчез в переулке, а Лани от страха застыла на месте. В тени, но какая здесь тень! Легкая, отнюдь не густая. Ее обязательно заметят!

Томительные секунды ожидания... Девушка застыла, старясь даже не дышать. Сердце билось так, что, казалось, его слышно на другом конце города. Трое солдат подошли ближе, продолжая свой разговор. А затем прошли мимо, то ли не заметив Лани, то ли не обратив на нее внимания, и скрылись в переулке. По счастью, не в том, где прятался Рубай.

Рядом с Лани бесшумно появился Голова. Девушка вздрогнула от неожиданности.

— Молодец, — одобрил он. — Я и не знал, что ты так умеешь. Ловко ты им глаза отвела!

— Они меня просто не заметили, — объяснила Лани.

— Да, конечно... А я? Во все глаза на тебя пялился, и все равно не видел.

Шорох шагов возвестил о приближении Рубая.

— Потом договорим, — сказал Голова. — Пошли.

Аллея Стрелков была уже совсем рядом. Троица бесшумно скользнула в заранее облюбованный переулок, к счастью, неосвещенный.

— Так что ты решил, подкоп или дерево? — спросил Рубай.

— Дерево. Хотя подозрительно мне это. Нигде рядом с домами деревья не стоят, а тут как на заказ. Наверно, Серый потому и рекомендовал подкоп. Ладно, рискнем!

Голова ловко залез на дерево, привязал к суку веревку и неслышно скользнул за ограду. Лани последовала за ним, использовав свою веревку — на случай внезапного отхода. Рубай остался по ту сторону ограды. Девушка оглянулась — веревки не слишком были заметны на фоне ограды. Просто две пики казались чуть выше остальных.

Далее, Голова ловко забросил крюк на флюгер. Почти беззвучно, немало удивив Лани. И тут же полез вверх, до третьего этажа. Там, прицепив веревку к поясу, пустил в дело резак, очертив им круг около защелки окна. Слегка надавил, ловко подхватив вырезанный кусок пальцами. Просунув руку, отодвинул запор, открыл окно. И скрылся в оконном проеме, махнув Лани рукой, чтобы следовала за ним.

Подъем по веревке на третий этаж отнял много сил, но девушка и здесь справилась. Пригодились прихваченные Головой кожаные перчатки, иначе стерла бы руки до крови. Веревка не скользила, перчатки были шероховатые, и Лани в душе похвалила предусмотрительность Головы. Добравшись до распахнутого окна, девушка подивилась тому, что не очень устала. Видимо, нелегкая жизнь в лесу, неплохо закалила ее. Лани перелезла через подоконник, Голова одной рукой подхватил ее, страхуя, а другой неслышно притворил окно.

Они оказались внутри Странного дома.

Глава Х.

Если ты ешь мясо руками, от души вгрызаясь в сочный кусок — это варварство. Если сыто рыгаешь после вкусной еды — тоже варварство. Если шумно, захлебываясь, глотаешь эльфийское вино цвета засохшей крови — снова варварство. Если вып исываешь это вино, не зайдя предварительно за какое-нибудь дерево — опять-таки варварство. И если говоришь остроухому идиоту, который вечно талдычит тебе это слово, что башку ему открутишь, что он тебе отвечает? Правильно, что это варварство.

Тяжело быть варваром, думал Нанок, следуя за невозможным эльфом и мастером-магом. Так и дал бы ему раза два, чтобы уши отпали. Длинные такие уши, острые...

Эльф между тем достал арфу и начал петь. Эльфийский голос — звонкая сказка, Нанок поневоле заслушался. Варвары — натуры чуткие, что бы там не говорили разные остроухие...

Тяжелы, как свинец, руки лягут на плечи,

И в глазах твоих вспыхнет зеленая грусть...

Мы сегодня одни, между нами лишь вечер,

Поделись своей болью, я своей поделюсь...

Казалось, лес замер, внимая голосу певца. Варвар сбился с ноги, и только тут понял, что слушает, затаив дыхание. Печально звенели струны арфы, выводя мелодию:

Только шелест листвы, словно сердца сомненья,

За тобою я следом, как молния, мчусь...

Как мы сможем предать все, что было, забвенью?

Поделись своим счастьем, я своим поделюсь...

Светлая грусть и безнадежность в голосе эльфа. Тил как раз обернулся, и варвар залюбовался тонкими, одухотворенными чертами его лица.

Мы с тобою вдвоем, или это нам снится,

То, что мы пожелали — все сбудется пусть...

Сердце рвется к тебе, как весенняя птица,

Поделись своей лаской, я своей поделюсь...

Слезы навернулись на глаза Нанока. Песня звенела среди ветвей, тихим ручейком скользила по лесу. Арфа звенела легким ветерком.

Лес приветствовал нас, салютуя ветвями,

Он сегодня впервые услышал «люблю»...

Все, что в сердце, навеки останется с нами,

Раздели мою нежность, я твою разделю...

Нанок судорожно вздохнул. Сердце в груди мучительно ныло, по лицу текли слезы. Голос проклятого эльфа взмывал на недосягаемые высоты, унося с собой огрубевшую душу варвара. Птицы смолкли, словно стыдясь несовершенства своих песен.

Мы с тобою умрем, долго сказке не длиться,

Я свой плащ для тебя на холме расстелю...

Словно капли дождя, слезы лягут на лица,

Твою раннюю смерть я с тобой разделю...

Голос эльфа дрогнул, безмерная печаль звучала в нем. Варвар до боли сжимал кулаки, ему хотелось стать волком. Чтобы можно было выть в полный голос, и не стыдиться того. «Что же ты со мной делаешь, эльф! Как тебе удается ТАКОЕ?»

— Что... — голос варвара сорвался. — Что это было, во имя Беодла?

Эльф и маг одновременно обернулись к нему. Показалось ему, или действительно в глазах эльфа — зеленых, как листва на новогодней рябине — мелькнуло затаенное сочувствие? И скрытая нежность? Во взгляде мага Нанок явственно уловил безмерное удивление. Будто с ним заговорила упомянутая рябина. Хотя, возможно, как раз это мастера Лура и не удивило бы. Маги — странные люди. Почти такие же странные, как и эльфы. Только эльфы — не люди.

— Это баллада, — сообщил эльф. Печаль стремительно исчезала из его глаз, в них заискрился столь знакомый и ненавистный Наноку огонек насмешки. — Не балда, прошу заметить, а именно баллада. Песня эльфийской чародейки Эланиэль, обращенной к своему возлюбленному — воину Энеталю. Смерть которого она разделила, как и поется в песне. Любовь эльфийки и человека — всегда трагична.

— Это... я не представлял, что... — варвар не мог подобрать слова. Не было нужных в его лексиконе (их и в Worde-то не найдешь). — Я бы того... пасть бы его убийцам порвал!

— Это сделала сама Эланиэль, — без насмешки, серьезно пояснил эльф. — Перед тем, как лечь на погребальный плащ рядом со своим возлюбленным и уйти в ту страну, откуда не возвращаются ни люди ни эльфы. Разделив его смерть...

— Мне надо выпить, — хрипло сказал варвар. Сердце его стучало часто-часто, как после быстрого бега. Миль на десять. Острая тоска по чему-то высокому, чистому разрывала его душу на части. Эх, помыться бы в горном озере, что ли...

Эльф и маг переглянулись. Тил пожал плечами и достал кувшин.

— Последний, — предупредил он виновато. — Больше не осталось.

Нанок запрокинул голову и сделал большой глоток. Эльфийское вино прояснило голову и успокоило сердце. Мир снова обретал краски и звуки. Другие звуки, кроме голоса этого проклятого, невыносимого, потрясающего эльфа.

— Спасибо, — сказал он, возвращая посуду.

— Не за что, — пожал плечами Тил, убирая кувшин обратно в мешок.

Непростой, кстати, мешок, в него столько всего вмещается, что не всякая лошадь снесет. Мастер Лур вчера все выпытывал, что за заклинание на него наложено. Выпытал-таки, но ни фига не понял. Что-то вроде «ветви березы, листья, хранящие нас». Хоть и маг, а в белиберде этой эльфийской ни бельмеса не шарит. Да от таких заклинаний любой свихнется! Даже если он отнюдь не сумасшедший маг, а нормальный, вменяемый, добродушный варвар. Хотя звучат они красиво, как хорошие стихи. Стихи Нанок любил и даже сам сочинял порой. Что так называемых цивилизованных людей неизменно повергало в состояние глубокого шока. Надо же — варвар, а разговаривает! Стихами! И не знают, глупцы, что сам Беодл стихи любит, и бардам неизменно покровительствует. Если хочешь чего-то добиться, сложи балладу и посвяти Беодлу. Обязательно поможет, если, конечно, стихи хорошие. Если же нет, лучше сам пойди и со скалы прыгнет. Если Беодл кого и не любит, так это плохих поэтов.

Мастер Лур рука об руку с Тилом опять маячили впереди, шагах в тридцати. Варвар заторопился. Он же не слабак какой, чтобы в хвосте плестись!

Кстати, Мастер Лур этот тоже не слабак. Хотя и маг. С оружием не понаслышке знаком, видно сразу. Походка его — походка воина, уж в этом-то Нанок как никто понимает. И меч у него этот на поясе не зря висит, ох, не зря! Наверняка знает, с какой стороны за него браться. Может, и ему, Наноку, скажет, если попросить хорошо?

А может, он совсем не маг? Может, только прикидывается? Ну, не ходят маги с оружием! Зачем им это, когда заклинаниями все можно решить? Или всех порешить, это уж как масть ляжет. А Мастер Лур за все время не разу и не поколдовал. Даже когда Нанок, всегда магию не любивший, и даже немного ее страшащийся, преодолел свою природную застенчивость (варвар предпочитал называть это так) и попросил колдануть чего-нибудь такое, страшно волшебное и могущественное, вроде фейерверков, маг отказался. Сказал, что так его могут другие маги обнаружить. Нет, а может, и на самом деле он воин, а магом только прикидывается? Только вот, непонятно зачем ему это...

Взгляд варвара перескочил на фигуру плавно скользящего рядом с магом эльфа. Вот уж кто на воина никак не похож! Движения плавные, будто женские. Красивые, изящные. И фигура сзади... очень даже привлекательная. Так и хочется...

Нанок испуганно отогнал ненужную мысль. Беодл, да он же о мужчине (пусть даже он распроклятый эльф) думает, как о женщине! Ужас какой! Вот что значит с цивилизованными пообщаться, сразу скверных привычек наберешься, противоестественных и негуманных. Неэльфийских, точнее, потому что эльф это, а не человек. Вот, например, когда он, Нанок, только спустился с гор (цивилизованные эти отчего-то добавляют все время «с саксаула слез»), он только вино и употреблял из спиртного. А теперь свободно пьет и мерзкое пиво, и непонятную водку родом из загадочной Гардарики, что самого трезвого крепкого варвара с ног сбивает на раз. Сильны, должно быть, люди в этой самой Гардарики, если такое пить могут ведрами, как о том менестрели баллады поют. И ведь не все врут, бродяги, он самолично надпись на посудине с водкой (как ее там? Ага, пузырь!) видел. Ему так и прочитали — одна шестнадцатая ведра. То есть в ведре таких шестнадцать штук! Ему, Наноку, и одной хватило, а им, видишь ли, шестнадцать подавай!

Но это все чепуха, спиртное для мужчины любое не зазорно, даже кумыс этот отвратительный, что степняки готовят. Он однажды попробовал эту дрянь, потом полдня плевался. Правда, ему сказали, что кумыс был не свежий. А фиг ли тогда попробовать предлагали, если не свежий? Правильно он тогда степняку тому два зуба выбил...

Нет, это не так страшно. Вот когда он других привычек набраться успел? Таких, что мужчиной залюбовался (пусть даже таким красивым... О, Беодл!). Нет, даже мысли об этом из головы выбросить, а то распроклятый маг еще, чего доброго, подслушает, кто их знает, магов этих, на что они способны. Будет еще потом с грязными намеками подкатывать, они же все не в своем уме, маги эти. Придется тогда его прикончить, а колдунов убить, говорят, тяжело.

Тем более, этот вроде как союзник, а у кассарадцев не принято союзников убивать. И предавать не принято, в отличие от этих, которые цивилизованные. Даже пословица есть такая... Беодл, забыл, как она звучит, но точно есть, быть не может, чтоб не было. У кассарадцев на любой случай пословица есть, наверняка, и на этот тоже.

Нанок поднапрягся и нагнал-таки своих странных спутников. Как это у них водится, маг и эльф вели разговор на какие-то непонятные, а значит, неинтересному наивному и неискушенному варвару темы.

— ...лист березы усиливает подобие, а ветка омелы, наоборот, усиливает дифференциацию... — горячился эльф, соблазнительно размахивая руками. Нанок на всякий случай нахмурился. Любой бы нахмурился, если б его диф... как-то так обозвали. Впрочем, что это он, Тил ведь на мага так обзывается, а не на него. Ох, сейчас колдун ему врежет! За такое вполне в жабу может превратить, и квакать заставит. У них, магов, с этим не заржавеет, вон как глазища сверкают! Надо бы подальше отойти, еще зацепит ненароком. А ему, Наноку, в лягушку совсем не с руки. Ну, не любит он комаров, не любит! Да и они его тоже, жужжат всю ночь, спать мешают. Даже укусить пытаются...

— Чушь! Ересь! Ты сам не знаешь, о чем говоришь! — теперь руками размахивал уже мастер Лур. Однако, в лягушку эльфа превращать не спешил. «Вот это выдержка! — позавидовал Нанок. — Мне бы такую, когда в карты играю».

— Вы, люди, много о себе воображаете, — Тил прожигал своего оппонента гневным взглядом. — Думаете, что все знаете! А для нас вы — как капризные дети, которые уверены, что солнце, это такой желтый круг на небе.

Варвар пожал плечами. Так оно и есть, желтый круг на небе. А что, эльф этот ненормальный считает, что круг зеленый, что ли? Вот тебе и несколько тысяч цветов! Дальтоники они все, остроухие и зеленоглазые. Дивный народ, чтоб их! Правда, поют красиво, с душой поют. В стихах толк понимают, из лука стреляют потрясающе. Не без достоинств, что и говорить.

И еще вино у них славное. Весь мир обойди, такого напитка не найдешь больше.

— ...это противоречит всему, что написано в древних книгах! — мастер Лур уже почти кричал. — Вы, эльфы, ничего не понимаете ни в жизни, ни в магии!

— Ваши книги не стоят той бумаги, на которой написаны! — кричал в ответ эльф своим чудным, запредельнымголосом. — В жизни они понимают! В магии! Да ваша жизнь — секунды, в сравнении с нашей!

— Зато ваша магия — детский лепет в сравнении с нашей!

— Вы невежда, мастер Лур! Я не хочу больше с Вами общаться! Лучше я побеседую о магии с нашим варваром, уверен, он лучше Вас в ней разбирается!

Нанок остолбенел. Его сейчас, ни за что ни про что, обозвали колдуном! Доброго безобидного варвара — мерзким старым колдуном! Да за такое можно нос на уши натянуть. На наглые острые уши! Натянуть! Вот сейчас он как натянет наглого эльфа...

Тил взял его под руку, и Нанока пробрала дрожь. Прикосновение эльфа неожиданно оказалось ему приятным. Приятным!!! О, Беодл, неужели он, настоящий варвар, все-таки скрытый этот...Как их там... Слово еще такое смешное... Фей! Вспомнил.

— Уфф! — эльф с трудом отдышался. — Теперь я понимаю, почему ты магов не любишь. Подумать только, этот круглоухий называет себя мастером! Детей учит, хоть человеческих, но все равно жалко. Бедные крошки!

— А... ты бы спел что-нибудь, — предложил Нанок.

— Потом. Настроения нет. В горле пересохло от этого спора. Давно я не хотел так убить кого-нибудь, — Тил бросил в спину мага кровожадный взгляд. — Вина, что ли хлебнуть, может полегчает. С этими магами совсем сопьешься...

— Лучше с варварами, — предложил Нанок, жадно глядя на извлеченный кувшин.

Мастер Лур достал из своего мешка бутылку (тоже с эльфийским вином, определил Нанок по густому восхитительному аромату) и демонстративно к ней приложился. Его мешок тоже был непростой, вроде эльфийского, но с другими (хотя и схожими) заклинаниями. Чем они отличались, варвар не горел желанием выяснять.

— Хочешь? — предложил Тил. — Глотни разок.

— Ясен пень! — обрадовался варвар. — Только, это ведь последний, да?

— Не беда. К вечеру дойдем до города... Тельона, по-моему, там еще купим. Сдерут за него, правда, как за королевский скипетр, ну, да ничего. У леарни мы немало серебра вытрясли, а у людей наше серебро ценится еще выше, чем вино. За целебные свойства.

— Как же ты в город войдешь? — поинтересовался Нанок. — В трактире колпак твой снять придется, подозрения вызывать будет. А без него тебя вмиг опознают. Только на уши твои разок глянут, и тут же опознают.

— Не беспокойся, — улыбнулся эльф. — Не опознают.

— Колдовать будешь? — догадался Нанок.

— Нет, просто парик надену. Черный. Темных волос у эльфов не бывает, никто и не догадается. Тем более, мы там на одну ночь всего и остановимся.

Тил протянул варвару кувшин с восхитительным эльфийским вином. Запах был одуряющий. Нанок отхлебнул, вернул посуду эльфу. Нет, Тил молодец, такое вино сам делает. Если б он, Нанок так умел, только этим бы и занимался. И не продавал бы ни за что, сам бы пил. Нет таких денег, что заменили бы подобное чудо. А вот Тил его, варвара угощает совершенно бесплатно. Хороший он парень... Ох, даже слишком хороший. Да что же это такое? Уж не влюбился ли он в ЭЛЬФА? Да еще мужского пола. О, Беодл... Да нет, это все вино виновато. А также жара. Усталость еще. И длительное воздержание. Мужчины Кассарадских Гор воздержание вообще считают для здоровья вредным, в отсутствие женщины обходясь, к примеру, овцой. Только где же в этом лесу овцу-то найдешь...

— Расскажи мне о своей стране, — попросил варвар уж совсем неожиданно для себя. — Как у вас там... насчет овец?

— Овец? Нет у нас овец, — удивился Тил. — А что до страны, то ты там еще побываешь, сам все увидишь. Вообще-то, людям туда вход заказан, но для тебя сделают исключение. Потому что варвар ты исключительно наглый.

Нанок довольно ухмыльнулся. Никаких тебе непонятных словечек, все просто и понятно. Да, варвар. Да, наглый. Иначе что это за варвар? И «исключительный» — значит «шибко сильно». Оказывается, и эльф может как человек разговаривать. Только зачем-то это скрывает.

— Саро — это сплошной лес. Дивный лес, такие деревья больше нигде не растут. Дорог у нас нет, лес сам выводит тебя, куда надо, в которую сторону ты бы не пошел. И среди чудных деревьев возвышаются прекрасные города. На людские они совсем не похожи, я не могу тебе это описать, сам все увидишь. Все... совсем по другому.

Варвар заметил, что маг внимательно прислушивается к их разговору. Не иначе, сам намылился полюбоваться чудо-городами. А то и слямзить пару магических штуковин, за этими магами глаз да глаз нужен.

— Здорово ты на лютне играешь, — сказал Нанок, мучительно пытаясь понять, хочет ли он, чтобы эльф убрал с его плеча руку, или же нет. — Ты же говорил, что по пению тебя вмиг вычислят, а сам вон какую балладу слепил.

— Может, и вычислят, — пожал плечами эльф. — Да только погоню мы, вроде, нейтрализовали. Вряд ли некромант две группы за нами послал. Да и трое нас теперь, с Мастером-магом мы всех под землю уложим, пусть только сунутся.

Нанок, хоть его многие считали туповатым, вмиг понял, что это скрытое извинение для Мастера Лура. Вон как маг сразу напыжился и приосанился. Улыбается...

— Спой еще что-нибудь, — попросил варвар.

— Настроения нет, — пожал плечами Тил. — Может, позже.

— Говорят, пение эльфов обладает какими-то чарами, — подал голос маг. — Я, честно говоря, магии не уловил. Или все же?..

— Любая песня — магия, — спокойно объяснил эльф. — Если хорошая, конечно. И если у певца есть слух и голос. Эльфы просто более музыкальны, чем люди, и более чутки к стихам. У вас, людей, более в цене знатность и богатство, у нас — стихи и песни. Если поэт (или бард, как у вас говорят) действительно талантлив, все знатные девушки хотят выйти за него замуж. И неважно, из какой он семьи.

— А наши девушки ценят в мужчинах тугой кошелек, да смазливую рожу, — вздохнул варвар. — Правда, еще крепкие мышцы, что не может не радовать. Хорошо, что я не эльф, мне бы вообще ничего не светило. Стихи я сочинять не умею, а уж петь...

Говоря так, он слегка покривил душой. Собственные стихи ему весьма нравились, но читать их эльфу... Нет уж, увольте! А петь он и правда не умел.

— Я думаю, ты ошибаешься, — лукаво улыбнулся Тил. — Такая фигура, как у тебя, открытость, непосредственность, нашим девушкам тоже бы приглянулись. У нас это большая редкость. Ты себя недооцениваешь, дружок, тебе подружку найти, как два пальца в кабаке... Так, кажется, у вас говорят?

— Говорят, — подтвердил маг, который слушал эльфа очень внимательно. Небось, по эльфийским девкам собрался побегать, хрыч старый, подумал варвар. Ну и что, что старым не выглядит? Маг же, мог и молодость себе колдануть. Небось, за триста уже... — А еще говорят, как топором по колену. Или — как веревку на шею. Правда, тот вариант, что привел Тиллатаэль, мне нравится больше.

— Топором по колену — тоже звучит, — не согласился варвар, поглаживая рукоять топора.

Эльф в свою очередь, выдвинул совсем уж не скромный вариант пословицы. Наверное, эльфийский. Хотя с тем представлением об эльфах, что сложился у Нанока, он явно не вязался.

Затем Тил и Мастер Лур ввязались в очередную дискуссию о чем-то уж совсем непонятном. Варвар заметно заскучал. Нет бы, чтоб как нормальные люди, побеседовать о простых и приятных вещах — о вине, скажем, или о женщинах, или о драке. О сокровищах еще можно, о политике, в которой варвар, правда, ничего не понимал, но слушать любил. Да хоть о погоде, лишь бы не об этой магической чепухе, да еще непонятными словами.

— Похоже, наш Нанок заскучал, — опомнился вдруг маг. — Давай-ка, сменим тему, Тиллатаэль. Неудобно как-то.

— Что вы, ваша беседа очень интересна и познавательна, — блеснул варвар ученым словом. Тил весело засмеялся, незаметно подмигнув ему.

— Все равно привал пора делать, — сообщил он. — Мы взяли такой темп, что у меня уже ноги не идут. Правда, до города доберемся раньше, чем рассчитывали.

Привал — дело хорошее, подумал варвар. Давно пора уставшие ноги размять, да и желудок уже непонятно чего хочет. Жрать, наверное. То-то кишка по кишке елозит, еще чуть — и друг друга глодать начнут. Вина, опять же, выпить можно. Правда, для этого не обязательно привал устраивать. Вино — дело хорошее и во время пути. Особенно, если эльфийское.

Тил тут же набросил на лук тетиву и отправился на охоту. Варвар сбросил полупустой дорожный мешок и пошел добывать сушняк для костра. Маг остался караулить место. Зачем, интересно? Чтобы не заняли? Да кому тут быть-то, в лесу. И место всегда другое можно подобрать, даже если какой-то сволочи приспичит облюбовать именно это. Работать ему просто не охота. Сачок, Беодл его раздери, как и все маги.

Нанок продирался по лесу, стараясь запомнить свой путь. Он же не эльф какой, чтобы его лес сам, куда хочешь, выводил. Его-то, Нанока, нипочем не выведет. Хотя он даже деревья не рубит. Не потому, что такой уж хороший — Тил запретил. Негоже, говорит, лес обижать, он нам защита, опора, и еще что-то. Забыл. Не эльф забыл, ясное дело, эльфы вообще ничего забывать не умеют. Он забыл, Нанок.

О, вот подходящая валежина. А вон еще сухое дерево, даром, что из земли торчит. За такое эльф не осудит, оно все равно уже сдохло. Или что там деревья делают, когда засыхают?

Нанок поднапрягся и вырвал сухую осину прямо из земли, с корнями вместе. А что мелочиться, корни тоже горят. Не как кора и даже ветки, похуже, но все-таки.

Теперь надо и валежину подобрать. Только как, обе руки заняты? А, можно осину переложить на плечо, придерживая одной рукой, а второй забрать деревяшку тупую. Хорошо, что он, Нанок, сильный, не придется второй раз бегать.

На обратном пути пришлось-таки попетлять. Лес этот зеленый, Беодл его раздери, никак не хотел пропустить доброго и милосердного к нему варвара на место стоянки. Сколько раз он просил эльфа научить его обращаться к лесу, так и не научил, зеленоглазый...

В смысле, гад остроухий, конечно. Да что это такое, во имя Беодла? Уж не околдовал ли его Тил? Говорят, что эльфы различий между мужчинами и женщинами вообще не понимают. Один мужик божился, что сам это читал в какой-то книге. Врал, наверное. По его роже вообще не скажешь, что он читать умеет. Вон эльфийская колдунья Эланиэль из баллады, та упомянутую разницу отлично понимала. Или эльф говорил, из балды? Раз обидчиков своего парня на клочки порвала, значит, понимала.

О, а вот и стоянка. Вышел все-таки. И Тил уже стоит, а у его ног — пара крупных зайцев. Быстро он их добыл, ничего не скажешь. Вот уж с кем точно голодным не останешься. А маг этот, чтоб ему, вообще существо крайне бесполезное. Даже фейерверки ни разу не колданул.

Нанок свалил дерево у ног эльфа, рядом с добычей. Достал секиру, начал срубать ветки. Маг — наконец-то, делом занялся — достал из своего бездонного мешка топорик и принялся ему помогать. Совесть, наверное, проснулась. Может, пока такое дело, попросить и свой мешок магией покрыть, чтобы тоже бездонным стал? Или хотя бы фейерверки устроить...

Вскоре на поляне запылал костер, на вертеле весело поджаривалась добыча, только что не повизгивая от радости. Варвар сел, протянув уставшие ноги, и приложился к предложенному эльфом полупустому кувшину. Ему было хорошо.

Ели в молчании. Эльф, правда, умудрялся между делом тренькать на арфе одной рукой. Во второй же у него была зажата вилка, которой он орудовал с изрядной сноровкой. Глядя на быстроту его движений, Нанок в который раз удивлялся, как он до сих пор не выколол себе глаза. Маг тоже ел вилкой, но степенно и обстоятельно. Сам же варвар, ухватив половину заячьей тушки рукой, просто ел. Причем с наслаждением, не понятным этим цивилизованным, будь они хоть трижды эльфами и четырежды магами.

— Спой, — попросил варвар, тщательно прожевав. Чтобы не нарваться на очередное нравоучение о манерах со знакомым припевом «варварство».

— За едой? — ужаснулся эльф. — Ты с ума сошел! Этикет...

— Плюнь, — хладнокровно парировал Нанок. — Не во дворце, чай, жрем, в лесу...

— Я, чтоб ты знал, всю жизнь в лесу живу, — обиделся Тил. — Даже когда во дворце.

— Забей, — отмахнулся варвар. — Кого стесняться? Нас здесь трое, никто не расскажет.

— А, — весело махнул рукой остроухий. — Да ладно! Правила, они тем и хороши, что их всегда можно нарушить, верно?

— Не согласен, — покачал головой Мастер Лур.

— Не будь занудой, — попросил Нанок, маг аж поперхнулся. Должно быть, слова такого не знает, понял варвар. А все туда же, пальцы гнет, слова непонятные говорит...

— Впрочем, мы, маги, никогда не пренебрегаем возможностью получить новые знания и впечатления, — ловко вывернулся маг. — Даже если приходится нарушать эти правила, которые лично меня уже просто достали.

Эльф звонко расхохотался. Нанок выпучил глаза. Что только эти цивилизованные не делают, чтобы унизить бедного варвара. Наверняка, и эти самые пикеты... нет, вроде, этикеты они соблюдают исключительно в его присутствии. Чтобы показать, что, де, темный и неграмотный, только с саксаула спустился. А сами, небось, всю жизнь руками жрут в три горла...

— Спою на ходу, — решил эльф. — Все равно я уже наелся. Не хочу арфу пачкать.

— То есть, привал окончен? — уныло осведомился Нанок. Его ноги говорили, что он еще толком не начинался, хотя желудок считал, что жрать больше не нужно. Вообще не нужно. Никогда в жизни.

— В городе отдохнем, — сообщил маг, поднимаясь. Нанок с сожалением посмотрел на оставленную часть туши и, решившись, прихватил ее про запас. Мало ли что там желудок говорит! Он сам не знает, чего ему надо, то — жрать хочу, то — жрать не хочу. Его нормально понять можно только в одном случае, когда пронесет.

— Идем, — со вздохом согласился варвар, поднимаясь с земли.

Они снова двинулись в путь, и эльф запел. Голос его то поднимался к небесам, то опускался вниз. Казалось, весь мир сузился до размеров арфы. И были в нем лишь они трое, и герои песен. Причем от мага Нанок с удовольствием бы избавился — третий лишний.

То звон мечей, то любовный шепот, то потрясающие по силе заклинания, то блеск сокровищ и их проклятие мелькали перед ошеломленным варваром. Голос эльфа звенел, то маня в запредельные дали, то требуя что-то, то умоляя, то проклиная. Нанок уже не понимал толком, на каком он свете. Остался лишь лес — и голос, потрясающий, пронизывающий до костей голос. Он чувствовал, что по лицу его текут слезы, но даже в голову не приходило стыдиться их. Плевать, что там достойно мужчины, а что нет! Сейчас это не имело значения. Только одного хотелось ему в этот миг, чтобы этот голос не замолкал ни на секунду...

— Город уже, — вырывая варвара из волшебного сна, прозвучал голос мага. Сказка кончилась, исчезла в загадочной дали.

Нанок исподлобья взглянул на спутника, и с изумлением увидел, что по щекам волшебника тоже текут слезы. Враждебность тут же исчезла бесследно. Не такой уж он сухарь, это Мастер Лур, каким хочет казаться. И его душа тоже открыта прекрасному. Конечно, далеко не так сильно, как душа некоего возвышенного и чувствительного варвара...

— Действительно, город, — удивился эльф. — Надо же, как время летит! За песней и не заметишь... А ведь засветло успели, а? Просто молодцы, не то торчали бы здесь до утра, пока стража ворота бы не открыла.

— Здесь нет ворот, — сообщил Мастер Лур. — Тельон — единственный город в Ледании, в котором ворот отродясь не бывало. А может, и во всем мире, где еще найдешь таких дураков, что без крепостной стены живут?

В Кассараде, мог бы ответить варвар, но промолчал. Горцы никогда не строили крепостных стен. Если селение есть, кому защищать, врага отобьют, а если нет, никакие стены не спасут.

— У нас, в Саро, нет ни одного города, защищенного стенами, — сообщил эльф. Похоже, он всерьез обиделся на «дураков».

— Я имел в виду людей, — примирительно сказал маг. Тил тут же расслабился. Какие они все же чувствительные, эти эльфы! Вот его, Нанока, как только не обзывали, а он и не обижался почти. Ну, пару-тройку голов разбил, так они же все равно тупые.

Ворот у города действительно не было, зато была придорожная застава, более напоминающая небольшой укрепленный форт. Располагалась она, ясное дело, у самого въезда в город. Понятно, есть там ворота или нет, дело десятое, а въездную пошлину все одно изволь заплатить. Цивилизованные, Беодл их раздери, никогда не упустят случая монету слупить.

Эльф надел обещанный парик. В нем он, конечно, на эльфа не походил вовсе, скорее, на леданского дворянина, притом знатного. Даже куртка его лесная смотрелась дорогим камзолом... Эй, да она не казалась, она и стала камзолом!

— Наша одежда выглядит так, как мы пожелаем, — пояснил Тил в ответ на невысказанный вопрос Нанока. — Это даже не магия, это... В общем, не магия, и все.

У ворот форта их встретили стражники.

— Так, кто тут у нас... Трое, лошадей и повозок нет. Подозрительно, кстати, что нет... — просипел пропитым голосом один из стражей. Нанок мог бы сказать, что он не обременен избытком интеллекта, если бы знал слова «избыток» и «интеллект».

— Надеюсь, нас не заставят здесь отчитываться о лошадях, — надменно произнес Мастер Лур, и стражник сразу как-то усох. Видимо, на место его ставили уже не первый раз, и довольно болезненно. Во всяком случае, вопрос о лошадях он поспешил закрыть.

— Этот варвар с вами? — поинтересовался другой стражник.

— Будьте добры, не называйте нашего телохранителя варваром, — вмешался в разговор Тил. — Он куда воспитанней некоторых так называемых городских стражей.

Варвар остолбенел. Услышать такое из уст постоянно честившего его эльфа было для него полной неожиданностью. Этак еще и цивилизованным назовет, и в рыло дать нельзя, стража рядом... Ничего, он еще припомнит ему...

— Девять медных монет, — объявил страж. — Если трое бла-агородныхгоспод соизволили прибыть в наш город без лошадей и экипажей...

Маг невозмутимо расплатился, не обратив внимания на явственно звучавшую в голосе стража издевку. Так, как и полагалось важному господину из хорошей семьи.

— Проходите, — пробурчал страж. — И учтите, особенно вы, бла-агородный господин телохранитель, оружие в черте города обнажать только для самообороны. Дуэли в черте города запрещены. Законы у нас суровые, бла-агородные господа...

У Нанока зачесались кулаки дать нахалу по роже. Впрочем, подобное желание возникало у него всегда, когда он видел стражника. И не важно, в какой стране это происходило.

— Спасибо, мы учтем ваши советы, — невозмутимо ответил маг, проходя мимо стражей.

— Добро пожаловать в славный город Тельон, — провозгласил стражник, отходя в сторону. И вполголоса, но так, чтобы слышали все трое.

— Понаехало лимиты, Блин!

Солнце уже стремительно закатывалось за горизонт, наползали быстрые летние сумерки.

— Надо бы найти подходящую корчму, — сказал эльф.

— Я тут был когда-то, — сознался маг. — Есть одно местечко, «Пять мечей», кажется, там есть всегда отличное импортное пиво, что редкость в Ледании.

— Ненавижу пиво, — скривился эльф.

— Тогда можно в «Лысой Свинье», — предложил маг.

— Можно и в «Лысой», — согласился Тил. — Приличное хоть местечко?

— Дорогое, для бла-агородных господ, — хмыкнул маг, точно копируя интонации стража.

— Ну, хоть там может чисто, да если еще без клопов... Ладно, пошли.

Через пару кварталов, Тил неожиданно остановился.

— Извозчика надо взять, — деловито предложил эльф. — Где это видано, чтобы знатные господа пешком ходили? В ногах правды нет...

— Ее вообще нет, — сообщил варвар, радуясь, что хоть что-то знает. В последнее время его мучили комплексы неполноценности, грозящие перейти в депрессивный психоз... О, Беодл, да где же он таких словечек успел нахвататься?

— В ногах — особенно, — подчеркнул эльф и свистнул-таки извозчика.

Синий фаэтон мигом домчал их до нужного места. Корчма, а точнее, гостиница имела два этажа, и выглядела куда лучше, чем все клоповые норы, виденные варваром, вместе взятые. Это здание больше напоминало роскошный городской особняк какого-нибудь барона или графа, чем обычную корчму. Маг расплатился с извозчиком, и троица двинулась ко входу в «Лысую свинью». Название, кстати, никаким аристократизмом отнюдь не блистало.

Мимо них неслышно скользнула какая-то женщина в алом балахоне. Женщины, вообще-то, любят яркие раскраски, чего мужчинам никак не понять. Что может быть лучше черного или серого цвета, в глаза не бросается, и грязь не очень видна. Эльфы с их зеленым — тоже понятно, в лесу ни одна ворона не заметит, про людей и слов нет. Но вот желтый! Оранжевый!! Красный!!! Совершенно бесполезные цвета с точки зрения любого нормального человека. К которым, без всякого сомнения, относился один сообразительный и наблюдательный варвар.

Мастер Лур, едва женщина поравнялась с ним, резко остановился и даже отшатнулся. Нанок успел подумать, что красный цвет магу нравится не более, чем ему, но тут же понял, что дело куда серьезнее. Оба — и женщина, и маг, одновременно воздели руки, готовясь бросить заклинания. Воздух между ними явственно загудел от напряжения.

— Проклятый! — сквозь зубы процедила женщина.

— Ась Сисяй! — прорычал в ответ Мастер Лур, плетя пальцами сложные жесты.

— Поджигатель Мира!

— Убийца магов!

— Уважаемые, — вклинился в их разговор эльф. — Может быть, отложим старые распри? Или вас обоих потащат в темницу «Петушиного Часа». Здесь, в Ледании, почему-то не очень любят магов, знаете ли. Колдуний из Ась Сисяй тоже.

— Не встревай, шлюха эльфийская, — бросила ей колдунья. — Да-да, я вижу, что ты не мужчина, этих дураков (кивок в сторону мага и варвара) ты еще могла бы облапошить, но не меня, Направляющую из Ордена Защитников Мира. Я твою личину насквозь вижу! А за Асисяй (такой взгляд мог прожечь варвара насквозь, а мага даже не затронул) я спрошу лично с тебя, колдун! Каждый Поджигатель Мира должен быть уничтожен!

— То есть, каждый маг-мужчина, — спокойно прокомментировал маг. — Ох, и термины у этих ведьм, закачаешься! Эти чокнутые бабы считают, что мужчина, владеющий магией, способствует мировому пожару. Было в их секте...

— Ордене! — гневно поправила его Асисяй, она же Направляющая.

— ...такое пророчество, подписанное, вроде, мужчиной-магом: «Мы на горе всем буржуям, мировой пожар раздуем!» Только чушь это все, никаких буржуев на свете нет.

— Я с тобой еще посчитаюсь! — в бессильной ярости, взвыла злая баба. — Не в городе, а когда вокруг никого не будет. Вот тогда ты и получишь свое, подонок!

Ругаться ругается, а в драку не лезет, смекнул варвар. Видно, слова эльфа... то есть, что ли эльфийки? Или эльфины? Даром не пропали. Боится колдунья синерясых, это сразу заметно. Да и мастер Лур тоже больше пугает, драться на деле тоже не желая.

— Иди свой дорогой, Асисяй, — Мастер Лур демонстративно повернулся к колдунье спиной, но Тил (как же ее зовут на самом деле?) и Нанок продолжали караулить каждое ее движенье. Нет ничего опаснее в мире разгневанной женщины!

— Моя Сила бросит тебя в ад! — гордо объявила Направляющая и отправилась дальше, не забывая через каждые несколько шагов оглядываться и бросать на мага испепеляющие взгляды. Впрочем, тот тоже был крепким орешком — камзол его даже не задымился. Маг все-таки, а не кто-нибудь.

Мастер Лур ответил ей изощренным ругательством. Магическим, наверное. Не может же быть, чтобы маг просто так ругался, как пьяный сапожник. Против обыкновения, Нанок понял все, что сказал маг, редкий случай, надо признать. Но заклятие (если это было оно) не произвело на женщину в красном никакого эффекта.

— Пойдем, — предложила эльфийка, когда Направляющая скрылась за углом.

Они гуськом двинулись ко входу в гостиницу, Тил — первый (тьфу! В смысле первая. С ума сойдешь с этими эльфами разного пола!), Нанок — второй, а маг — замыкающим. Нанок любовался стройными ножками эльфа, и тут его осенило. Да ведь это его странное влечение к Тилу никакое не извращение!! А напротив, самое естественное желание обаятельного мужчины в самом расцвете сил добиться постельного внимания симпатичной девушки. А значит, какого хрена! Мало ли что она эльф женского пола! Не овца, все-таки...

Нанок неожиданно понял, что влюбился. Еще не видя ее настоящего лица (мужская личина не в счет), он желал, чтобы она принадлежала только ему. За один голос. За лукавый взгляд. За зеленые глаза с искорками где-то внутри. За плавность и порывистость движений. За это ее постоянное «варварство», что раньше так бесило его. Она — та единственная, которую он столько лет мечтал встретить. Только... Зачем прекрасной эльфийке (наверняка знатной, по манерам видно) нужен простой, туповатый варвар, ничего уже не понимающий в этом проклятом мире? Не имеющий голоса, сочиняющий неуклюжие стихи, которые вдобавок не может даже записать? Знающий только одно — как секирой махать...

На плечо ему опустилась рука. Варвар вздрогнул и обернулся, положив руку на рукоять секиры. На том конце руки стоял Мастер Лур, улыбаясь особой, чисто мужской улыбкой. Смысл ее был кристально ясен: «Вперед, парень! Она всего лишь женщина. Будь понастойчивей, и она — твоя». Маг подмигнул, и Нанок ощутил, как ему полегчало. Она — женщина, пусть даже эльфийка, а он — мужчина. Может быть... да все, что угодно, может быть!

В гостинице оказалось множество свободных номеров. Ничего удивительного, знатные люди в такое захолустье едут крайне неохотно, а прочие предпочитают более дешевые местечки. С них запросили по три пальца за комнату, и мастер Лур, не моргнув глазом, заказал отдельную для каждого. Вот что значит маг, всегда деньжищ немерено. Нанок даже успел на минуту пожалеть, что он не маг, а потом вспомнил, что доброй драки колдуны, как правило, избегают, и жалеть перестал. Ну, что за жизнь без драки, хотя бы доброй?

Мальчик-коридорный проводил их на второй этаж, показал апартаменты. То есть комнаты, но очень шикарные. Маг, продолжая играть богатого аристократа (хотя почему играть? Может, он и в самом деле им был) дал пареньку на чай пару медных тумаков. Коридорный отдал им ключи и тут же испарился в неведомом направлении. Варвар сильно подозревал, что пошел пропивать заслуженные чаевые.

Комната была непривычно богатая. Нанок сбросил сапоги, и разлегся на кровати. Рядом была ванная комната, эти аристократы не могут без ежедневных омовений, но варвар ее игнорировал. Пить ему не хотелось, а зачем еще человеку вода?

Чуть слышный стук в дверь прервал его сон. Варвар мгновенно подхватился с кровати, замер у двери с секирой в руке.

— Войдите, — предложил он.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка. У Нанока перехватило дыхание, так она была красива. И кого-то она ему напоминала...

— Ты всегда так встречаешь девушек? — спросила она голосом Тила.

— Ты! — Нанок на секунду остолбенел. — Ты — Тил! Как тебя зовут на самом деле?

— Тила, — засмеялась она. — Это мое настоящее имя. Но и моего брата звали так же. Я решила взять его лицо, когда посланцы некроманта убили его.

— Взять лицо? — варвар вообще уже перестал что-либо понимать.

— Ну, не важно, — она снова засмеялась. — Это что-то вроде магии, только по-другому. Надеюсь, мой естественный облик тебя не разочаровал?

— Ух! — только и мог сказать Нанок, но взгляд его был достаточно красноречив.

— Эй! — быстрый и кокетливый взгляд. — Ты что, говорить разучился?

— Да, — подтвердил варвар. Девушка рассмеялась.

— Ну, хоть что-нибудь скажи, — попросила она. — Беда с вами, мужчинами...

— Я... это, может, стихами? Мне так проще.

Я иду по дороге грешной,

И на сердце моем неуютно,

Этой ночью ненастной, вешней,

Не найти мне уже приюта.

Но в глазах твоих — зелень лета,

Волосами ветра играют,

Твоя поступь легка и светла,

Подойти к тебе как, не знаю...

— Это твои? — спросила девушка совсем другим тоном. Нанок кивнул. — Сильно, очень сильно... Я и не думала, что ты умеешь вот так...

И неожиданно подошла вплотную и поцеловала. Варвар оторопел, но не настолько, чтобы не откликнуться на поцелуй. Руки ее легли на его плечи. Нанок попробовал обнять Тил, и уронил топор, который так и держал, оказывается, все это время в руках.

— Экий ты неловкий, — укорила его девушка.

— Уф! — варвар с трудом приходил в себя. — Не играй со мной, Тила, или я за себя не отвечаю. Мы, дикие варвары, люди импульсивные и темпераментные...

— Ничего, буду отвечать за тебя сама. Ты же сам сказал, «подойти к тебе как, не знаю». Я просто подсказала. Чего же ты так испугался?

— Ты хочешь сказать? — не все варвары отличаются сообразительностью. Особенно в такие моменты. Во всяком случае один тупой варвар с испуганным сердцем внутри...

— Я люблю тебя, — просто сказала девушка. — Иди ко мне, дикий варвар. Ты — человек, я — эльфина, так странно все... И... нет, об этом ни слова. Не сейчас. Иди же ко мне!

Варвар все еще неловко, но с нарастающей страстью обнял ее, губы слились в поцелуе — сладком и долгом, как жизнь эльфа. Или эльфины.

Тила щелкнула пальцами, лампа погасла. Ее руки скользнули под его рубашку, Нанок чувствовал нарастающее возбуждение. Губами он коснулся ее шеи, Тила прерывисто вздохнула.

— Я люблю тебя, — шепнул варвар, лаская ее губами. Тело девушки затрепетало.

— Я тоже, — выдохнула она, отвечая на поцелуй.

И ночь поглотила их, жаркая, прекрасная летняя ночь. Страстная, загадочная и зовущая. Подобной которой никогда не было в этом мире...

Глава XI.

Охота — занятие для господ благородных. Которые понимают в ней толк. Которые могут оценить заливистый лай гончих, свистки егерей, азарт погони за зверем. А также, не в последнюю очередь, восхищенные улыбки дам. Которые и на охоту, скорее всего, и выезжают, чтобы вволю пофлиртовать. Как, впрочем, и дамы.

Принц Орье охоту не любил. Хотя и участвовал в ней постоянно. Как же иначе, принц все-таки, попробуй тут откажись. Казалось как-то нечестным, не правильным загонять всей толпой несчастного оленя. Или поднимать медведя. Или травить кабана. Кавалькада вооруженных разряженных дворян, свора обученных собак, толпа егерей — против одного затравленного несчастного зверя. Это — азарт? Это — риск? Смешно!

Как и обычно, Орье старался держаться подальше от этих забав. Едва только гончие взяли след оленя, принц незаметно приотстал от толпы азартно орущих придворных, после чего двинулся в сторону городка Пелт.

Лемура с ним не было. Ну не может шут принимать участие в охоте. Не может и не должен. Да он всех зверей своими колокольчиками распугает. Не говоря уже про низкое звание. И неумение держаться в седле (ха! Это сын конюха-то не умеет? Тупы господа придворные, ох, как тупы). В общем, чтобы не навлечь на своего друга недовольство знати, всякий раз приходилось оставлять Лема во дворце. И отчаянно скучать на этой охоте.

Впрочем, теперь можно было и вернуться. Все равно, все при дворе уже привыкли, что принц возвращается во дворец один. Не считая охраны, само собой, но, поскольку охраняло его два (из пяти во всем Квармоле) Королевских Ассасина, заметить ее было непросто. Ассасины умели прятаться не хуже эльфов в лесу, и еще каким-то образом умудрялись не отставать от лошади. Орье относился к ним с изрядным уважением. Неплохо было бы попытаться перенять у них кое-какие небесполезные умения, но Орден свято хранил свои тайны. Впрочем, были в этом и свои преимущества, никто, кроме короля той или иной страны не мог нанять Ассасина на службу. Многовековые традиции блюлись свято, никто до сих пор даже не представлял, где располагается резиденция Ордена. Даже как связаться с Ассасинами, знали далеко немногие. Орье — знал, потому что был наследным принцем Квармола. Ему просто полагалось это знать.

Крики и лай собак постепенно удалялись. Хотя азарту в них явно добавилось. Видимо, добыча (а точнее, жертва) была почти настигнута. Принц пожал плечами. Он никогда не одобрял бессмысленных убийств. Как и любой здравомыслящий король (ну, или будущий король). Жаль только, что подобный сорт монархов встречается не часто...

Лес постепенно редел. Тропинка вскоре должна была привести к проселочной дороге. Сомнений в этом не было, не первый уже раз ехал принц этим путем. Проехать редкий березняк. Миновать дубовую пущу. Вот сейчас будет поворот...

В этот момент на него напали. Четверо неизвестных, чьи лица скрывали черные маски, появились из-за деревьев внезапно. Орье оглянулся, где же охрана. Ни одного Ассасина не было видно. Возможно, просто отстали. Случай, конечно, небывалый — но чего только в жизни не случается? Однако без них будет нелегко...

Секундное колебание дорого стоило ему. Один из нападавших ловко подсек коню сухожилия, и тот, с жалобным ржанием, рухнул на землю. Автоматически принц сделал все, как учили его мудрые наставники — вытащил ноги из стремени, и сгруппировался. Падение оглушило принца, замедлив на время движения, но долгие изнуряющие тренировки лучших мастеров не пропали зря — тело его действовало само. Откатится в сторону, встать на одно колено, выхватить из ножен легкий клинок. Теперь — подняться на ноги...

Последнее сделать он уже не успел. Свистнул меч, и принцу пришлось закрываться. Остальные убийцы были чуть дальше, и Орье решил рискнуть. Перекатившись по земле, он ловко полоснул мечом по ноге противника. Удар прошел, из-под тонкого лезвия плеснула кровь. Нога нападавшего подломилась, и он с воплем упал.

Принц быстро откатился в сторону, и встал, наконец, на ноги. Один противник выбыл из боя, осталось всего трое. Всего! Не так уж мало для человека, ни разу не бывшего в настоящей схватке. Он даже в дуэлях не участвовал. Ну кому в здравом уме придет в голову мысль вызвать на дуэль принца? В мире полно других способов свести счеты с жизнью...

Убийцы действовали на удивление слаженно и умело. Очень скоро Орье понял, что дело принимает плохой оборот. Удары следовали один за другим, с пугающей аритмичностью, пока ему удавалось уходить от них, постоянно отступая, но долго так продолжаться не может. Жаль, нет при себе метательных ножей, кому же в голову придет взять их на охоту? Лук — другое дело, но он остался приторочен к седлу бьющегося на земле скакуна, да и много ли от него толку в такой схватке?

Улучшив момент, Орье обнажил кинжал. Проку от него не слишком много, но уж точно побольше, чем от лука. Теперь некоторые выпады получалось парировать кинжалом. И все равно, исход схватки явно клонился не в его пользу. Будь это на гладиаторских боях (которые в Квармоле хотя и были официально запрещены, тем не менее не только успешно проводились, но и собирали среди зрителей немало представителей знатных семей. Конечно, в масках, чтобы не быть узнанными.), Орье не поставил бы ни дубара на себя.

Оп! Один из многочисленных ударов достиг цели, располосовав рукав камзола. Боли Орье не почувствовал, скорее всего, рана не опасна. Будем считать, что это царапина, все равно нет ни секунды, чтобы осмотреть рану.

Нападающие заметно обрадовались этой маленькой удаче. Темп увеличился, что Орье было отнюдь не на руку. Но вот об осторожности враги явно подзабыли, расслабились, почуяв скорую победу. Самое время напомнить, что не такая она и близкая, как вам кажется, господа убийцы...

Принц заученным движением скользнул вправо, уходя от выпадов левого. Тот, что в середине, не мог удачно ударить, Орье был с неудобной для него стороны. На пару секунд принц остался один на один с правым противником. И сразу же бросился в атаку, понимая, что медлить нельзя. В запасе было не более двух-трех секунд. Вывести из убийцу строя надо с первой же атаки, пока два клинка не вонзились в спину.

Поймав клинок противника кинжалом, принц сделал шаг вперед и погрузил клинок в грудь противника на целую ладонь. На миг его охватил страх — что, если оружие застрянет? Но в следующий миг с отвратительным скрежетом клинок вышел из груди раненного. Орье мгновенно развернулся — вовремя! Лязгнул, высекая искры, о подставленную сталь быстрый «скорпион», следом — удар от второго убийцы.

Всего двое! Это уже дает шансы, как не умелы и не опытны враги, их не обучали лучшие в мире мастера, как наследника короны. Один против двоих — это уже реально.

Принц допустил ошибку, расслабившись, и тут же за это поплатился. Ловкий выпад, неуверенная запоздалая защита, быстрый захват — и оружие Орье вылетело из руки.

Принц, не раздумывая, метнул в лицо противника кинжал. Тот ловко отбил его «скорпионом», но потерял на этом мгновение, которого и хватило Орье, чтобы броситься к мечу. Хватило даже, чтобы успеть подобрать оружие. Понимая, что развернуться лицом он уже не успеет, принц быстро откатился в сторону. Вовремя — свистнул за спиной разрезаемый сталью воздух. Поздно, господа убийцы, он уже на ногах и вновь при оружии. Жаль, конечно, утерянного кинжала, но пожертвовать им было необходимо. Теперь он в руке одного из убийц, того, что пониже, с торчащими из-под маски рыжеватыми клоками волос. Это тоже не слишком радует. Вот тебе и расплата за миг беспечности! Радуйтесь еще, Ваше Высочество, что не пришлось заплатить дороже...

Враги приближались осторожно, не спеша. Они уже оценили мастерство принца, и рисковать больше не хотели. Одно дело — пустить кровь ни разу в жизни не дравшемуся сопляку, другое — одолеть человека, который одному из их товарищей перерезал сухожилие на ноге, а второго так и вовсе заколол, как свинью.

Над ухом свистнула стрела. Принц, парировав очередной удар, бросил быстрый взгляд в том направлении, откуда она прилетела. Так и есть, новоявленный хромой добрался до его лука, и теперь спешил продемонстрировать собравшимся свою незавидную меткость. Хорошо еще, что стрелок из него аховый... или он просто не привык стрелять с колена? В любом случае, новой опасностью лучше не пренебрегать.

Орье имитировал атаку сначала на правого, потом на того, что стоял слева. Оба успешно отразили удары, чуть отступив при этом. Принц метнулся в образовавшийся проход. Его пытались ударить в спину, но оба противника помешали друг другу. Спину обожгло болью — чей-то клинок все же достал в последний миг, но явно не сильно. Орье уже бежал, занося меч, к незадачливому лучнику. Из-под маски блеснули широко распахнутые в ужасе глаза, убийца вскинул лук в тщетной попытке отразить удар. Сверкнула сталь, свист рассекаемого воздуха — и противник свалился под ноги принцу. Вставать он больше явно не собирался. То ли устал, то ли просто умер.

Орье развернулся, ловя на гарду меча новый удар. Противник сумел удержать его клинок, зацепив своим, его напарник в тот же миг нанес свой удар. От верной смерти принца спасла только случайность, он как раз старался сместиться в сторону, чтобы освободить меч из захвата. Выпад прошел мимо, буквально вплотную к его левому бок. Пока нападавший боролся с инерцией, Орье сделал шаг вперед и толкнул на него второго. Тот не удержал равновесия, упал, принц бросился добивать, но его атака была четко отбита напарником упавшего. Также, как и следующая. Пользуясь короткой передышкой, принц сорвал с себя плащ, сломав при этом фибулу с изумрудом. Красивая вещь, Орье она нравилась, про то, сколько стоит, и вовсе разговора нет, принцы денег не считают. Жаль, но не до нее, счет опять на секунды. Враги еще не успели разойтись в стороны, а плащ уже закрутился вокруг них. И тут же последовал прямой выпад, прямо сквозь голубую с золотом ткань. Мягкое сопротивление живого тела. Короткий вопль — попал, вне всяких сомнений. Принц обратным движением вытащил меч из тела (пока непонятно, живого или не очень). Быстро отскочил назад, избегая неожиданного удара. Впрочем, можно было не торопиться, последний противник только-только избавился от плаща.

— Поговорим? — предложил принц, покачивая мечом. Тот недоверчиво посмотрел на него из-под маски. Кажется, усмехнулся.

— Ты хочешь сказать, что оставишь меня в живых?

— Еще и на пиво получишь, — заверил принц. — На дюжину бочек. Ну, что?

— Может, так оно и лучше, — задумчиво произнес тот, не переставая, однако, следить за клинком в руке Орье. — Если уж мы тебя вчетвером не взяли, одному мне вряд ли удастся. Ладно, договорились. Спрашивай.

— Кто вас послал? — задал Орье сакраментальный вопрос. Собственно, всем незадачливым исполнителям, он задавался первым.

— Кто нас только не посылал, — усмехнулся убийца. — Мы из наемников, за любую работу беремся. В том числе, и за грязную, за нее, кстати, больше платят. Командир наш — Фирон из Пельсинора, он с заказчиком и договаривался. Понятно, без лишних глаз и ушей. С нами не пошел, остался со второй засадой.

— Ага, их было даже две?

— Три. Третья там, где пересекаются две дороги. Советую ее объехать. Там еще и пара арбалетчиков имеется. Ты хоть и ловок мечом махать, сумеешь ли стрелу отбить?

— Можно попробовать, — задумчиво протянул принц. — Но лучше этого не делать. В другой раз, сейчас и без того проблем хватает. Вам хоть сказали, на кого идете?

— Сказали. А как же. Молодой хлыщ из благородных, в жизни ни разу не дрался, даже на дуэли. Вот уж подставили, так подставили!

— Я и в самом деле не дрался, — сознался Орье. — Сам посуди, ну какой самоубийца принца на дуэль вызовет? Наследника престола, между прочим. Это тебе не плаха, и не веревка, это измена Короне, четвертование или кол — как повезет.

— Правда, что ли, принц? Вообще-то похож, конечно. Да, такой подставы в жизни не видел. Вы уж, Ваше Высочество, того, извиняйте. Наше дело маленькое — клинок в грудь, кошелек в карман. Вам бы со старшим переговорить, он, может, чего и расскажет. Хотя, не такой он дурак, чтобы на принца посягнуть. Может, и его тоже подставили...

— Возможно, — согласился Орье. — Принца убить, это тебе не котенка зарезать. Виновных в любом случае представить нужно, иначе министр Внутренней охраны, а с ним и люди помельче на плаху свои задницы потащат.

— А там и задницы рубят? — полюбопытствовал наемник. — Вот уж не знал. Но прав ты, Ваше Высочество, сдал бы нас наниматель, как пить дать, дал бы. Чтобы под самого копать не начали. Вот паскудство, а? Хреново у вас во дворце живется, принц, если такие вот штуки проходят. В кабаке нож в спину воткнут — так хоть знаешь, кто и за что. Да не чужими руками, если повезет, так можно обидчика и придушить...

— Да, у нас сложнее, — протянул Орье задумчиво. Смысл покушения ясен — освободить трон. Принца убрать легче, чем короля... Так какой смысл убивать, одного за другим, двух королей подряд? Там же и гвардия, и из секретной службы умельцы, и Ассасины... Кстати, а где они? Может, в другую засаду попали? Тогда Фирона из Пельсинора тяжело будет допрашивать. Не умеют мертвые говорить. Или не любят. Хотя, по слухам, в секретной службе и покойников могут разговорить.

— Может, я пойду, господин принц? — нерешительно проговорил незадачливый убийца. — Черт с ними, с деньгами. На кол мне что-то не больно хочется...

— Да и четвертование, наверное, не по нраву, — усмехнулся Орье. — Экий ты, братец, привередливый. Деньги возьми, слово принца — закон. Где, кстати, лошади ваши? Мне знаешь ли, не к лицу пешком ходить. Принц я или не принц?

— Вон за той рощицей, — сообщил наемник, принимая деньги. — Спасибо, Ваше Высочество. Теперь мне надо побыстрее за границу попасть. Не любят наемники, когда кто-то из своих сдает. Попаду к ним — о чем хочешь пожалеть заставят. Даже о том коле, что вы упомянуть изволили. Коня вашего добьем, бедолагу, чтобы не мучился, и пойдем.

— Добей сам, у меня рука не поднимется. Ох, если б ты ему сухожилия подсек, Творцом клянусь, забыл бы свое слово. Ну и что, что закон. Королям закон не писан. А принцы — это будущие короли. Ладно, двинулись, не ровен час, кто из другой заставы нагрянет.

Рука об руку, они двинулись вперед. Конское ржание заставило принца признать, что наемник не солгал. Еще несколько ярдов, и...

Четыре скакуна, довольно неказистые на взгляд принца, привыкшего выбирать среди лучших лошадей королевства, были стреножены, морды завязаны тряпками. А рядом с ними, только что спешившись, стоял высокий наемник. Плечо окровавлено, над ней торчит рукоять «бастарда». В руке — содранная с лица маска.

— Ох! — выдохнул сопровождавший принца наемник. — Это и есть Фирон!

— Привет, — похоже, здоровяк был настроен миролюбиво. — По счастью, вы провалили задание. Клом, кроме тебя кто в живых-то остался?

— Н-нет, — побледнев, ответил тот.

— Жаль, хорошие были ребята. Подставили нас, Клом. Вы ведь принц Орье, не так ли?

— Так, — согласился принц.

— Поздно я об этом узнал. И кто через заказчика моего заказать Ваше Высочество хотел, тоже. Хотите, скажу, только не скупитесь. И — никакой мести, договорились?

— Идет, — согласился принц.

— Заказчика звали Донован, — сообщил Фирон. — Вроде как маг, но мечом звенеть тоже обучен, сразу видно. Хоть и молодой. Возможно, правда, и то и другое — кое-как, так тоже бывает. Так вот, Донован этот на Сугудая работает. На Королевского Мага.

«Это еще вопрос, Сугудай ли Королевский Маг, или мой отец — магический король», — подумал принц, а вслух спросил:

— С кем дрался, наемник?

— С охраной Вашего Высочества, — легко сознался Фирон. — Ох, и здоровы, черти! Положили бы всех нас, когда бы не Донован этот. Он их вроде как заморозил, а мы добили. Тогда он и сболтнул случайно, на кого работает. А потом напал на нас. Видно, не хотел, чтобы известно стало. Всех сжег своей магией, я едва успел смыться. Вон, извольте взглянуть, серому моему бок обжег, рожа паскудная! Так что, Ваше Высочество, упомянутые мной имена стоят двадцати дубаров?

Принц молча развязал кошелек и отсчитал двадцать золотых.

— Премного благодарен, Ваше Высочество. Пошли, Клом. Надо убираться.

Все трое вскочили на лошадей.

— Извиняйте, Ваше Высочество, — сказал Фирон. — Дальше нам не по пути. Мало ли как судьба сложится. У Вас свои опасности, у нас свои. Желаю Вам выжить. У наемников жизнь непростая, да и у принцев, как я посмотрю, не лучше. Прощайте!

— Удачи, — пожелал Орье, разворачивая коня.

Да, такая лошадка долго на королевской конюшне не задержалась бы. Мигом ушла бы на мясо — королевским гончим без разницы, какое мясо кушать. Можно и лошадку потребить, хорошие собачки, не избалованные. Хорошо, что не было бедной коняги на королевской конюшне. Иначе как принц добрался бы до дворца?

Кстати, во дворец-то нельзя. Мало того, что переполох поднимется, как же так, принц, Его наследное Высочество, в разодранной одежде вернулся, в крови весь, как последней бродяга. Да еще на чужой лошади. Крик, вопли, паника... Это еще полбеды. Приставят толпу стражей, даже в сортир с ними ходить придется. Как тогда сбежать тихо, так, чтобы никто и не заметил? А бежать надо, и срочно, раз уж Сугудай за дело взялся. Королевские стражники да гвардейцы ему не помеха, околдует их, как отца, сами ему горло и вскроют. Или нож в спину воткнут, смотря что господин Королевский Маг им прикажет. А он прикажет, тут принцем быть не надо, чтобы понять. Сначала принца, потом короля. Все по плану. И будет в Квармоле новый монарх на троне, Сугудай Первый. Никогда еще столь дрянное имечко не носили в Квармоле короли. А если исчезнуть сейчас, может быть, отца тронуть и не рискнет. Хотя, Блин его знает, что в чародейную башку придти может...

Да, но как же Лем? Оставить друга во дворце, так его же первым в пыточный подвал и потащат. По приказу Господина Королевского Мага. Чтобы выяснить, куда искомый принц двинуться соизволил. Чтобы по дороге его, тепленького и взять. Если он, ясное дело, будет еще тепленьким к тому времени.

Нет, надо все тоньше сделать, проще. Войти во дворец через подземный ход, переодеться (и раны перевязать), послать слугу за Лемом. Уединиться с ним в нужной комнате, пусть болтают, что хотят по поводу его наклонностей. Без разницы уже. А из той комнаты, незаметно, опять же через подземный ход, покинуть дворец и скрыться в неизвестном направлении.

Принц остановил коня, развернул свои чертежи (с ними он не расставался никогда. Такую вещь чужим рукам доверить — подумать страшно) и принялся их изучать. Да, за город вел подземный ход, и не один, целых три. Вот только... Не изучал он их. Вполне могло быть так, что за давностью лет все они пришли в негодность, потолки обвалились, механизмы заржавели, ключи к замк ам потерялись. Последнее — наверняка, если там есть замк и.

Но делать нечего. Вот этот ход ближе всего, до него лиги три от городка со смешным названием Пельт. До которого уже рукой подать. Ладно, так и сделаем.

Городок, скорее, даже пригород столицы, он увидел минуты через три. Проезжая узкие улочки, принц настороженно оглядывался, высматривая засаду. Сугудай предусмотрителен, вполне может статься, что тех наемников кто-нибудь страховал.

И оказался прав. Когда из неприметного переулка, рассыпая мелкие искры, полыхнула синеватая молния, Орье даже не вздрогнул. Двойной Корунд на пальце защитил его, молния ударила в принца и рассыпалась мелкими искрами. Твердой рукой успокоив коня, он направил его к цели. А вот и она, желанная, в виде пожилого колдуна немолодой наружности. Руки подняты, не иначе, файербол какой колдануть собрался. Глаза испуганные, не поймет, почему молния не сработала. Ну, держись, поганец! То есть, преступник Короны, если говорить юридическим языком. Впрочем, сейчас не говорить надо...

Колдун все-таки успел произнести заклятие. Точно, файербол. Как чувствовал. Огненный шар вскипятил воздух вокруг... и погас. Конь испуганно шарахнулся в сторону, но Орье придержал его. Меч из ножен... Удар! Принца затошнило. Сегодня ему уже довелось убивать, но не было времени посмотреть на свои жертвы. Здесь же — вот он, убитый им колдун. Голова пополам, как гнилой арбуз, кровь, мозги... Усилием воли Орье отогнал подступившую дурноту. Негоже принцу блевать, как какому-нибудь пьяному сапожнику.

Принц послал коня галопом. Надо было поскорее покинуть городок, мало ли, сколько человек могли его выслеживать. От Сугудая всего можно ожидать.

До окраины города он доскакал без приключений. Если господин Королевский Маг и отрядил еще людей для своих целей, несовместимых с жизнью принца, то они остались где-то на других дорогах. Или во дворце.

Подземный ход найти оказалось непросто, несмотря на древние бумаги. Да и то сказать, что это за тайный ход, если его мог бы найти любой? Раз десять принц отмерял шаги, пока не понял, что спутал направление еще на предыдущем этапе. Дело пошло легче. Отодвинув в сторону замшелый камень (сколько же лет здесь никто не ходил?) Орье обнаружил неприметную серую дверь, которую шагов с десяти вполне можно было принять все за тот же камень. Дверь оказалась с секретом, но принц и здесь справился, спасибо бумагам. Внимательно прочитал ключ к ловушкам, меры предосторожности отнюдь не лишние в тайном ходе.

И быстро двинулся вперед, одну за одной отключая ловушки.

Путь был долгим. Вдобавок, никто не побеспокоился осветить длинный коридор, а заботливо разложенные некогда факелы за века успели сгнить до трухи. Потом ему повезло. Магический светильник, Творец знает, кем и когда здесь забытый (или оставленный намеренно?) загорелся сразу же, едва принц коснулся его рукой.

Дело пошло легче. Во всяком случае, ловушки отключались куда быстрее, вдобавок Орье перестал то и дело запинаться о забытые кем-то человеческие черепа и кости. В середине пути ловушек почти не было, но ближе ко дворец сюрпризы еще ожидались.

Орье изрядно устал уже, к тому же вековая пыль забивалась в нос. Принц то и дело чихал, укоряя себя за то, что не побеспокоился взять носовой платок. Ни к чему было, когда вокруг крутится куча слуг, готовых помочь при первом же чихе. Здесь же их почему-то не оказалось. Вот ведь бездельники!

Потом Орье привык и чихать перестал. Хотя противный привкус пыли в носу и на языке все равно остался. Принц развлекал себя тем, что представлял Королевского Мага на виселице, на плахе и на колу. От долгого пути болели ноги, это же полстолицы надо пешком отмахать. Он, конечно, хорошо тренирован, физически крепок и так далее, но вот попробуйте отмахать пешком половину города, да еще время от времени сгибаясь в три погибели.

От усталости он едва и не прозевал ту тварь. Увидел только быстрое движение, и инстинктивно отпрыгнул в сторону. Тварь промахнулась, принц быстро переложил светильник в левую руку и попытался вытащить меч. Не успел, тварь снова бросилась на него, пришлось опять уворачиваться. На этот раз времени хватило, чтобы вытащить из ножен клинок.

Принц кружил вокруг твари, пытаясь разглядеть, на что она похожа. И не мог понять. Светильник давал не так уж много света, тварь постоянно скользила то влево, то вправо, пытаясь обойти принца, тот ускользал. Вместе с ними кружили их тени, так что разглядеть странное создание возможным не представлялось. Одно было понятно, пасть у нее есть. И большая. Он, Орье, предпочел бы, чтобы была она хоть малость поменьше. И висела на стене в его кабинете. У твари же по этому поводу было свое неправильное мнение.

Несколько минут они кружили в узком коридоре, потом тварь, то ли найдя принца малосъедобным, то ли просто устав танцевать без музыки, отпрыгнула в сторону и исчезла в невесть откуда взявшемся боковом проходе. Принц, убедившись, что его оставили в покое, достал план и, после недолгого изучения, изумленно покачал головой. Не было там никакого ответвления, вот не было, и все тут. Откуда взялся, и что это за тварь такая непонятная, неясно. Может, древний страж потайного хода, а может, зверушка, сбежавшая из лаборатории Сугудая. Разбираться в этом у Орье не было ни времени, ни желания.

Наконец, если верить плану, он оказался под дворцом. Вскоре отыскалась и желанная дверца. Вот только она оказалась заблокирована с той стороны.

Принц покрылся испариной. Если окажется, что выйти невозможно, придется возвращаться. А время поджимает, совсем мало его осталось. Если охотники вернуться раньше, чем он успеет показаться во дворце, его начнут искать. Плохо дело!

Он взял себя в руки. Надо мыслить логически. Не может быть, чтобы блокировку нельзя было снять отсюда, ведь ход использовался как раз на случай войны. Значит, доверенный человек должен не только незаметно уходить из города, но и возвращаться. Орье тщательно изучил старые бумаги — ни слова, ни знака. Он внимательно осмотрел стену вокруг двери, и неожиданно обнаружил неприметную впадину. Он потянулся было надавить на нее, но тут же передумал. Мало ли что! Орье извлек из ножен кинжал, осторожно нажал... Струя огня полыхнула в полумраке, опалив ему волосы. Принц покачал головой, руки его дрожали. Если бы он... Нет, только интуиция его спасла, только она, родимая! А бумаги эти годятся только на... нет, наследному принцу такие слова не только говорить, знать не полагается!

Дверь открылась. Да, блокировка снималась как изнутри, так и снаружи. Только вот, не знающий секрета ловушки так и остался бы возле нее на века. Орье вспомнил о многочисленных останках в коридоре и зябко поежился.

За дверью оказался внутренний потайной коридор. Здесь принц бывал уже не раз, и достаточно быстро оказался в своих покоях.

Считается, что принцы не умеют одеваться сами. И раздеваться тоже. На самом деле, это чушь. Все они прекрасно умеют, только надо же чем-то занять ту ораву бездельников, что праздно шатается по коридору и называет себя слугами. Он, Орье, прекрасно управился с этим нелегким делом всего за четверть часа. После чего зашвырнул окровавленное тряпье под кровать, и дернул за веревку звонка.

Слуга появился почти тут же. Наверное, под дверью стоял.

— Позови ко мне шута, — капризным голосом приказал Орье. — Мне скучно. Эта охота меня совершенно доконала. Да, скажи, пусть вина с собой захватит. Что нового?

— Герцог Некрен поссорился с супругой, — заговорческим тоном сообщил слуга. — Прилюдно поругались, потом так же прилюдно попросил прощения. И получил пощечину! Лемур сказал по этому поводу: «Если женщина не права, извинись... и окончательно все испортишь!» Сейчас весь двор повторяет эту шутку.

— Ладно, иди. Скажи, пусть поторопиться. У меня хандра.

Это был условный сигнал. Лем, услышав, что принц требует его вместе с вином и хандрой, должен сразу понять, что миг бегства настал. Все необходимое давно было собрано и припрятано в одной из потайных комнат, деньги припасены, и даже сделана на всякий случай пара схронов вдоль Леданского Тракта. Правда, совсем недалеко от столицы, но кто знает, что тебе готовит будущее? Так что, если соломки достаточно, надо постелить ее, где только возможно. Правда, упадешь все равно не туда...

Раздался стук в дверь.

— Да, войдите, — капризно откликнулся принц.

Появился Лем с бутылкой вина в руке. Поклонился принцу, не закрывая двери.

— Добрый день, Ваше Высочество.

— Скажи, чтобы не беспокоили, — так же капризно бросил принц, рассчитывая на то, что услышит страж у двери. Может, эта предосторожность и лишняя, но лучше подстраховаться. Вдруг приспичит зайти одной из его многочисленных любовниц? А так страж дальше двери ее не пусти. И, сменяясь, передаст тому, кто займет его место: «Его высочество хандрить изволят. Просили не беспокоить».

Лем плотно прикрыл дверь, закрыл на ключ и защелкнул задвижку. Это даст им несколько лишних минут, дверь крепкая, надежная, откуда в покоях принца другой взяться? Такую плечом или клинком не сломаешь... а с топорами по дворцу ходить как-то не принято.

— Что случилось? — шепотом спросил Лем. А вот эта предосторожность явно излишняя, если их подслушивает сам Сугудай, то хоть одними губами шевели, хоть в голос кричи, все едино. А если нет, то через дверь все равно ничего не слышно, а слуховых отверстий в комнате нет, Орье их давным-давно обнаружил и собственноручно заделал, хоть и принц.

— Покушение, — коротко ответил принц. Лем кивнул головой, словно ожидал чего-то подобного. Молодец, не стал ничего выспрашивать, понимает, что надо спешить. Будет еще время для подробностей, когда из города выберутся.

— Как уходим? — деловито спросил Лем.

— Тайным ходом — на улицу Кожевников, в ремесленном районе. Там переодеваемся... О лошадях ты позаботился?

— Само собой. В трактире «Пустая бочка» на улице Кожевников в стойле стоят два отличных скакуна. Не такие, конечно, к каким ты привык при дворе, но тоже очень даже ничего. Быстрые, выносливые. Фараданские полукровки.

— Из Фарадана кони хороши, — согласился Орье. — Да ты в этом побольше меня понимаешь. Ладно, пошли, время не ждет.

Захватив припасы, деньги и оружие в потайной комнате, они покинули дворец по подземному ходу. Дом на улице Кожевников, где они в конце концов оказались, давным-давно был куплен Орье через сына герцога Некрена. Молодой герцог был не слишком любопытен, к тому же принц словно бы случайно проболтался о симпатичной блондиночке из простолюдинов. Подобная причина во все времена находила полное понимание у любого представителя мужского пола. Дом был куплен на переданные деньги; молодой герцог одобряюще улыбнулся, отдавая Орье ключи. Он вообще-то неплохой парень, не болтливый, хороший приятель. Но не друг, которому можно доверить все на свете.

Быстро переодевшись, Лем и Орье выскользнули за дверь. Костюмы были взяты не то, чтобы богатые, но все же дворянские. Чтобы не задержали на воротах. Кони ведь нужны неплохие; не вяжется с ними другое платье, а у стражей глаз наметан. В общем, средней руки дворянами прикинуться было легче, чем кем-то другим.

Обещанные Лемом кони действительно ждали в стойле трактира. Орье собственноручно оседлал своего скакуна. Интересно, почему неприлично для принца одеваться самому, а одевать лошадь — в порядке вещей? Непонятно...

Привратная стража, как и ожидалось, не обратила на них никакого внимания. Двое молодых дворян на конях, на прогулку собрались. С какой целью — для них, стражей, безразлично. То ли для дуэли, то ли по девкам. Им, стражам, все равно, лишь бы в городе безобразий не чинили. Уехали — и ладно, скатертью дорожка.

Все! В дорогу! Из города они выбрались. Теперь пусть попробуют их поймать!

Сугудай был в ярости. Так хорошо все начиналось, все шло, как по маслу. Школа Мастера Лура пала, хотя проблем доставила. Ну, кто мог знать, что там Мастер Агар окажется, патрон другой Школы Магов. И повозиться пришлось изрядно, и потери неоправданно большие. И тем не менее это бельмо на глазу исчезло. Всех взяли — и учеников, и подмастерий, и бакалавров. Только Мастер Агар живым не дался, да еще трех Сугудаевых слуг спалил. Силен был, ох, силен! Сила бы его пригодилась Сугудаю, очень пригодилась. И знания, и способности. Плохо получилось, нелепо как-то. Слуг-то можно новых найти, вон один из учеников сам попросился. Хочу, мол, сильнейшему магу служить. Возьмите!

Да, с Агаром не повезло, но зато Школы Лура нет. Был бы он сам, куда труднее пришлось бы. А так, питомцы без Учителя любимого, Мастер без учеников своих, все удачно прошло. Не без проблем, но удачно. Школу Агара потом взяли на раз, никто даже и не пикнул. Так что, нет больше в Квармоле магов, кроме самого Сугудая и его слуг. Рабов, если быть точным. Рабами он их не называет, зачем без нужды людей унижать, но суть-то от этого не меняется. И они это прекрасно знают.

Но вот с принцем промашка вышла. Как он из ловушки вывернулся, невозможно понять. С тройным запасом ставил, мышь не проскользнула бы. Нет, выкрутился, даже Сугудаевы маги не помогли. Выкрутился и сбежал. Как, куда — это мы, конечно выясним, и по дороге перехватим. Но только вот время уходит. Пора ведь уже на голову и корону примерить, а проклятый принц мешает. Король — тьфу, пальцем двинь, и нет его. Ах, почему не наложил Сугудай и на принца то же заклятье! Силу пожалел, думал, глупый мальчишка уж никак не помеха, что на него заклятия тратить. Чары эти, они даже для Сугудая недешево обходятся, одиннадцатый уровень, как-никак. Кто мог знать, что Его сопливое Высочество что-то почувствует!

И ведь не сегодня, давно принц к этому готовился, слишком уж все грамотно сделано. К отцу не побежал, понимал, что кукла отец его на веревочке, а веревочкой Сугудай верит. Умен, паршивец! Недооценил его Сугудай, недооценил. Как же интересно, он вообще о его планах узнал? Не иначе, шут его помог. При шуте, как и при слугах, в словах особо не стесняешься, да и в поступках тоже. А он, видишь, на ус наматывал... Да когда время пришло, дружку своему наследному и сболтнул. Много ошибок сделано, слишком уж много для величайшего мага. Ну, ничего. Сбежал принц — и Творец с ним. Папашку его уберем, а принца объявим мертвым. Появится — самозванцем ославим. И не пикнет никто, под сильной рукой всяко спокойней, а уж у кого она сильнее, чем у него, у Сугудая?

Некромант еще беспокоит, Тубарих этот зловонный. Много власти набрал, уж не на его ли, Сугудаево, место метит? Больно рьяно за эльфов взялся, к чему бы это? Или думает, не знает Сугудай, откуда некроманты Силу черпают? Или про то, сколько из эльфийских лесов выжать ее можно? Он, Сугудай, хоть и не некромант, а знает. Столько знает, что десять тубарихов в лепешку сплющит, квакнуть не успеют.

Но пока нужен ему некромант, еще как нужен. Ледания должна остаться без магов. И эльфов добить все же нужно, их Силу нельзя вот так взять и выпить, не человеческая она. Могут помешать, они же любят в чужие дела встревать, любят и умеют, что самое неприятное. А самому Сугудаю с ними не с руки задираться, сейчас особенно. Зачем распыляться, все надо делать основательно и спокойно. Так что, нужен ему пока Тубарих, как не крути. Оставим пока его в покое, сделаем вид, что ни о чем не догадываемся, в точности, как распроклятый принц. А потом, когда время придет, так же обстоятельно и неторопливо выжмем из него Силу до последней капельки. Как паук муху. Сугудай довольно хмыкнул. Сравнение ему понравилось. Только паук муху не подкармливает перед тем, как пообедать. Ума ему на это не хватает. А кстати, не вывести ли новый вид пауков, разумных и с кое-какими способностями к магии? Пожалуй, мысль не дурна. Посмотрим, как она понравится тем, кто его за глаза Пауком обзывает. Нет, он не обижается, но! Те, кто обзывает, они-то обидеть хотят! А этого прощать нельзя. И не простим, ха!

Сугудай, словно позабыв о недавней ярости, блаженно потянулся. Все было хорошо.

Глава XII.

Дом и в самом деле был странным. Богатое, со вкусом подобранное убранство, красивые гобелены на стенах, изящные вазы по углам залы. Все сделано красиво, эффектно, стильно... но как-то без души. Будто хозяин дома не вложил ни капли любви, ни грана тепла в собственное жилище. Лани сразу обратила на это внимание. Женщины вообще чувствительны к подобного рода вещам, а у Лани упомянутая чувствительность была обострена еще и тем, что в дом они проникли тайком, и с не вполне законными целями.

Нет, нежилым или заброшенным она бы его не назвала. Чист, ухожен, но... как выразить словами то, что понимаешь только на уровне ощущений? По жилищу можно многое сказать о хозяине. Один неряшлив, неаккуратен, другой педантичен и собран, третий консервативен, четвертый склонен к дерзким и удачным экспериментам, пятый полностью лишен вкуса, шестой обставлял комнату, чтобы понравилось возлюбленной. Здесь же о хозяине сказать было нечего. Нечего, кроме того, что он есть. Этакий безликий, усредненный вариант, лишенный всякой индивидуальности. Дом жилой, но не живой.

— Не нравится мне здесь, Голова, — прошептала Лани.

— Что-то чувствуешь? — поинтересовался атаман, осторожно простукивая стену в поисках тайника. В его мешке уже позвякивали несколько недешевых безделушек.

— Ничего, — созналась Лани. — Но все равно... Теперь я понимаю, почему его называют Странным Домом. Точно сказано, вернее не придумаешь.

— Не забивай голову, — шепнул Голова, обнаружив, наконец, искомый тайник. Лани с уважением подумала, что свое дело пожилой атаман знает, как никто.

Звякнуло еле слышно золото, Лани застыла в ужасе. Ей показалось, что звук слишком громкий, что сейчас кто-нибудь явится проверить... Голова совершенно не обратил на это внимание, продолжая опустошать тайник.

— Хорошее начало, — шепнул он. — Смотри-ка, сотня квармольских дубаров. В первом же тайнике, представляешь? На, возьми-ка один на счастье!

Он звонко щелкнул пальцем, и монета, кружась в воздухе, полетела к Лани. Девушка ловко перехватила ее одной рукой, атаман одобрительно хмыкнул, молодец, дескать.

Лани ничего не рисковала делать без указания старшего, внимательно следя за каждым его действием. Если уж ей суждено стать вором (слово «воровка» ей категорически не нравилось), неплохо бы поучиться этому нелегкому и опасному ремеслу у мастера. А Голова мастером был, никаких сомнений. По движениям видно, четким и уверенным.

Голова оставил в покое стену, перешел к секретеру. Осторожно вытащил ящики, внимательно осмотрел, ощупал, обстучал. Хмыкнул недовольно — ничего нет. Тихонечко постучал по стенке секретера. На лице появилась заинтересованность. Постучал еще, ощупал изнутри и снаружи, пожал плечами — пусто, мол, показалось. Аккуратно поставил ящики на место. Знаком подозвал Лани, кивнул ей на ковер. Девушка поняла с полуслова, вместе они сняли тяжелый ковер со стены, положили на пол. Голова стал исследовать стену, Лани решила осмотреть ковер повнимательней. Что-то в нем было неправильно, определить конкретно она не могла, но чувствовала со всей определенностью, что-то не так. Наконец, поняла, один угол ковра свободно болтался, как ему и полагается, а другой вел себя неправильно. Так, будто был набит чем-то тяжелым. Лани осторожно ощупала ковер, да, она права. Что-то было зашито в левом нижнем углу. Тихим воровским свистом (успела уже освоить!) подозвала к себе Голову. Тот бросил короткий взгляд, одобрительно кивнул, мол, молодец, девка. Мы еще сделаем из тебя неплохого вора. Сразу отвлекся от стены, аккуратно надрезал ковер с обратной стороны, извлек массивный золотой браслет, явно мужской, хмыкнул довольно и тут же надел себе на руку. Полюбовался пару секунд, вернулся к осмотру стены. Лани продолжала исследовать ковер, но найденный тайник оказался единственным.

Голова, наконец, оставил стенку в покое. Окинул взглядом комнату, но, видимо, ничего больше его внимания не привлекло. Жестом призвав Лани соблюдать тишину, подошел к двери и, встав на колени, осмотрел замок. Достал набор отмычек и принялся ловко ими орудовать. Девушку поразило, насколько бесшумно он это делал. Казалось, и замок, и отмычки сделаны были вовсе не из металла, а из чего-то мягкого, вроде пеньки. Щелчок открывшегося замка громом ударил по напряженным нервам; Лани вздрогнула. Голова поднялся с колен, внимательно осмотрел петли, довольно кивнул. «Чтобы дверь не скрипела», — запоздало поняла девушка. Атаман подошел к лежащему на полу ковру, словно спохватившись, жестом попросил Лани помочь повесить на место. Сделать это оказалось довольно тяжело, при свете магического светильника (сделанным специально для воров, с узким направленным лучом), попасть кольцами в штыри на стене никак не удавалось, приходилось все делать на ощупь. Наконец, они справились и с этим.

— Пошли, — шепнул Голова, направляясь к двери. Лани последовала за ним.

Атаман осторожно выглянул в коридор. Никого. Вышел, поманив за собой девушку.

— Когда махну рукой, осторожно прикроешь дверь. До щелчка, — шепнул он. Лани кивнула. Голова подошел к другой двери, опять опустился на колени, разбираясь с замком.

Лани внезапно охватила странная, необъяснимая тревога. Ледяной волной пробежали мурашки по коже. Страх. Неясный, ничем не оправданный.

— Оставь эту дверь, — шепнула она.

Голова не услышал. Или не послушал, понять она не успела. Потому что дверь распахнулась, отшвырнув атамана, и из нее выскочил человек в черном плаще. Рука Лани легла на рукоять ножа. Страх прошел, остался лишь азарт и предвкушение схватки. Незнакомец (хозяин? слуга?), не замечая девушки, бросился на зашевелившегося на полу Голову. Свистнул, рассекая воздух, летящий нож. Острый, как бритва, он вошел в бок незнакомца. Вот теперь он обратил на нее внимание (на что только не приходится идти честной девушке ради этого!). Оставив в покое атамана, развернулся и пошел на нее, недобро поблескивая черными глазами. Голова вскочил на ноги, хищно изогнувшись, бросился со спины. И тут же свалился, нарвавшись на страшный по силе и скорости удар, который сразу выбил из него дух. Голова растянулся на полу и больше не двигался.

Незнакомец, нехорошо улыбаясь, двинулся к девушке. Лани на миг пробила дрожь ужаса, но девушка сразу же взяла себя в руки.

— Не подходи, — предупредила она, покачивая на ладони второй нож. Странно, но страха не было. Даже волнения не было. Рассчитывать Лани могла лишь на себя, но это только добавляло ей смелости. Второй клинок вошел незнакомцу в грудь.

Он остановился. Не торопясь, вытащил нож из груди, и медленно, демонстративно улыбнулся, обнажая... Творец, у него же клыки! Вампир! Черные, без зрачков, глаза, удлиненная форма черепа, острые, плотно прижатые уши, бледность кожи... и, конечно, клыки!

Вот тут Лани пробрало по настоящему. Она быстро попыталась вспомнить все, что знала о вампирах. Боятся осины — у нее нет осины. Боятся солнечного света, но до утра еще далеко. Не любят зеркал (идиоты! неужели, даже женщины — вампиры без зеркал обходятся? ни за что бы Лани не согласилась на такое). Не любят чеснока (она его тоже не выносит). Что еще? Ах да, боятся прикосновения серебром. Эх, был бы у нее нож из серебра! Хотя, стоп! Может, подойдет серебряная цепочка, последняя из ее покупок.

Лани мгновенно сорвала цепочку с шеи, уронив на пол красивый кулон (а вот за это ты дорого заплатишь, будь ты хоть трижды вампир). Одним движением выхватила нож, вторым — обмотала цепочку вокруг клинка, закрепив ее одним концом у гарды, второй насадив на острие ножа. Непрочно, конечно, но на один удар должно хватить.

Улыбка сползла с тонких бледных губ вампира. Он поднял обе руки вверх и что-то то ли запел, то ли завыл, глядя ей в глаза.

— Крови глоточек, ночи кусочек, нитью пути ко мне подойди!

По телу девушки пробежала сладкая дрожь. Глаза закрылись в предвкушении, вот сейчас он подойдет, коснется... Откинет волосы... Наклонится к шее...

Лани ощутила головокружение, желание сделать все, что он захочет, на миг стало неодолимым. А потом разом пропало, оставив только сладостную истому. Вампир опустил руки, взгляд его стал настороженным.

— Ведьма, что ли? — спросил он, словно разговаривая с собой. — Сильна, конечно. Но это тебе не поможет. Все равно станешь моей, только уже с болью и страхом. Ну, это твой выбор, счастью и удовольствию предпочесть боль и страх...

— Подойди только, — пригрозила Лани, поднимая нож.

— Сама попросила, — сообщил флегматично вампир и вразвалку, не торопясь, двинулся к ней. Медлительность его движений обманули девушку, и она пропустила тот момент, когда вампир бросился. От замедленности не осталось и следа, движения его были столь быстры, что казались смазанными. Лани отшатнулась, выставив вперед нож с цепочкой, но опоздала. Когтистая лапа зацепила ее руку с ножом, отточенное лезвие полоснуло по руке девушки, цепочка упала на пол и мгновенно оказалась отброшенной в угол ногой вампира. Девушка отпрыгнула назад, одновременно выхватывая четвертый (и последний) нож. Последняя защита, от которой, правда, толку было не в пример меньше, чем от ненавистного чеснока.

— Хочешь меня убить? — ухмыльнулся вампир, демонстрируя свои великолепные клыки. Похоже, он решил не торопиться и поиграть напоследок с жертвой. — Ну, давай попробуй. Что для смертных важно, а? Смерть и любовь? Ты ведь красивая девушка, не хочешь ли со мной любовью заняться? В последний раз?

— А разве вампиры это умеют? — против воли, заинтересовалась Лани. По ее запястью сочилась кровь, она переложила нож в левую руку, а правой зажала рану.

— Вампиры много чего умеют, — гордо объявил тот, но в его голосе девушка уловила нотку смущения. «Врет, поганец», — догадалась Лани.

— Лучше уж всю кровь отдать, чем с таким, — усмехнулась она. Страха почему-то все равно не было, будто дело происходило во сне. А во сне Лани всегда была смелая, как какая-нибудь легендарная воительница. Или, наоборот, волшебница.

Она почувствовала что ладонь ее наполнена кровью из раны. Алые струйки стекали между пальцами на пол, вызывая у вампира обильное слюновыделение.

— На, задавись! — звонко крикнула Лани, плеснув на вампира своей кровью. Интересно, он сядет на карачки, чтобы слизать кровь с каменного пола, как кот валерианку, или допустит, чтобы ценный продукт пропал зазря?

Капли крови брызнули на запястья и лицо вампира. Глаза его вдруг вылезли из орбит, из горла вырвалось устрашающее шипение. «Совсем голодный», — решила Лани, уже готовая к тому, что ею сейчас будут питаться. Девушку передернуло от отвращения, когда она себе это представила. «Нет уж! — решила она. — Раньше я себе этот нож в сердце всажу» Впрочем, никакой уверенности в том, что она сможет это сделать, Лани не чувствовала.

Вампир выронил метательный нож, которым до этого игрался, демонстративно подрезая длинные когти. Неожиданно взвыл, захлебываясь диким, нечеловеческим воплем. Когтистыми пальцами («Неплохой маникюр», — оценила Лани) он пытался стереть брызги крови с лица. Потрясенная девушка вдруг увидела, что там, куда попали алые капли, кожа расползалась, как гнилой дряблый пергамент.

Рукавом плаща, вампир сумел-таки вытереть лицо. На Лани он теперь взирал потрясенно, и вроде как даже с ужасом, что девушку не могло не порадовать. Так на нее мужчины еще не смотрели, особенно такие вот высокие. Красивым его, правда, не назовешь, да и живым — с большой натяжкой, в общем, совсем не во вкусе Лани, и все равно приятно.

— Ты кто? — хрипло спросил вампир, пятясь от нее.

— Зачем тебе? — девушки часто отвечают вопросом на вопрос. Почему это Лани должна быть исключением?

— Ведьма? Ну и что, что ведьма! Что у тебя за кровь, она совсем не съедобна! Ты что, отравить меня хотела, дура?

— Да больно надо! — возмутилась Лани. На «дуру» она, кстати, обиделась. Да любая девушка бы обиделась на ее месте, даже если она круглая дура. Каковых, по мнению Лани, было предостаточно в этом мире. — Я, между прочим, не напрашивалась.

— Кровь! Откуда такая кровь? — вампир, казалось, не слушал ее вовсе. — Огонь, жидкий огонь! Как у драконов...

Он вдруг неожиданно замолчал, изучающе глядя на нее.

— А может ты Драконьей Крови? — неуверенно предположил он, баюкая обожженные руки. — Бывали раньше случаи... Но я никогда не слышал о девушках, в чьих жилах течет кровь драконов. Только мужчины...

— Хватит чушь городить! — прикрикнула Лани, все происшедшее выбило ее из колее. — Немедленно убирайся из этого дома, кровосос несчастный!

— До того, как вы сюда заявились, был вполне счастливый, — буркнул вампир. — И, кстати, куда это я уберусь? Это же мой дом!

— А меня это не волнует! — наступала девушка. — Вон отсюда, нечисть паршивая!

— Во воры пошли! — вознегодовал вампир. — Сидишь себе, с бутылочкой крови первой группы, вдруг бац! Хрясь! Дрянью какой-то в морду — оп! А потом еще — пошел из дома, нечисть. Я тебя что, трогал, милая? Что ты ко мне прицепилась?

— А ты мне куртку порвал! — высказала свою обиду Лани. — Любимую, заметь. Да ты знаешь, упырь проклятый, что честная девушка может сделать тому, кто ее любимую одежду порвал? Любой палач от зависти сдохнет!

— Я вас сюда не звал, — стоял на своем вампир. — Убирайтесь к Блину, пока я своих не позвал. Ты что думаешь, я тут один, что ли? На всех у тебя крови не хватит.

— Да? А если я «Петушиный Час» кликну? Как тебе утром на солнышке погреться?

— А тебе как на костре то же самое проделать? «Петушиный час», он и ведьм, знаешь ли, не жалует. Тем более, Драконьей крови.

На полу со стоном зашевелился Голова. Никто из спорящих не обратил на него никакого внимания. Атаман приподнялся и сел, прислонясь к стене.

— Хватит мне угрожать! Что за манеры, запугивать бедную беззащитную девушку!

— Офигеть! Беззащитная, как же! Плеснула в рожу кровищей, и теперь корчит мне тут невинность. А если б я отхлебнуть успел?

— Вот и хлебнул бы. Сдох бы сейчас, и не спорил со мной по пустякам!

Голова ошеломленно слушал их бредовый диалог. Что парень — вампир, он уяснил сразу. У нормальных людей таких клыков просто не бывает. Но вот почему он не бросается пить кровь, а о чем-то спорит с упрямой девчонкой? Неужели не успел понять еще, что дело это абсолютно безнадежное? Да, с сообразительностью у вампиров явно не очень...

— Солнышко, — обратился он к Лани. — Что вообще происходит?

Вампир скривился, будто хлебнул уксуса.

— Как точно ты ее обозвал, — обратился он к Голове. — Именно солнышко. Злое, жгучее, можно даже сказать, убийственное. Смерть во плоти.

— Ах ты! — задохнулась от возмущения Лани. — Да я... А тебе, Голова, сколько раз я говорила не называть меня солнышком! Что ты меня перед каждым вампиром позоришь! Он мне еще цепочку серебряную порвал! Новую!

— Ты сама ее порвала, — справедливо указал вампир. — Нет, ну этих женщин вообще не поймешь! Что за манера перекладывать с больной головы на здоровую! Вот ты, мужик, Голова больная или здоровая?

Голова ощупал свои ушибы и охнул.

— Пожалуй, пока больная, — признал он.

— Хоть ты мне скажи, как вы, живые, вообще с этими женщинами живете?

— С трудом, — признал атаман. — Любого достанут. Особенно, если жена. Но без них скучно, а так — кровь по жилам погоняешь, адреналин поднимешь...

— Адреналин? — вампир задумчиво облизнулся. — Адреналин я тоже... люблю. Тонкий букет, согласен. А ты ценитель, мужик... Голова, да?

— Он самый, — согласился Голова.

Лани, видя что мужчины не уделяют ей достаточно внимания, взбеленилась.

— Нет, все мужики одинаковы! Что живые, что мертвые... с зубами! Голова, он мне тут такое предлагал, а ты с ним про выпивку рассуждаешь!

— Так баб мы уже обсудили, ты же сама слышала, — пожал плечами Голова. — Хочешь, можно еще про драки поговорить...

— Про драки! Про драки не говорить, в них участвовать надо! Пока ты тут на полу, как коврик, валялся, я принимала неравный бой с этим кровососом, защищая свою жизнь и честь! И твою, кстати, тоже. Неизвестно еще, что он с тобой бы сделал, может, у него какие склонности нездоровые, кто их знает, этих вампиров...

— Хватит из меня кровь сосать! — страдальчески вскрикнул атаман, хватаясь за голову.

— Действительно, что добро зря переводить, — согласился вампир.

— Нет, ну это уже слишком! Имей в виду, кровосос, ты мне серебряную цепочку должен! Чтоб вот сейчас пошел и принес такую же! Можно лучше.

— Слушай, подруга, — возмутился вампир. — Откуда у меня в доме серебро? Я тебе кто, вампир, или содержатель ломбарда? Золотой перебьешься.

— Ладно, — великодушно согласилась Лани. Золотую она купить не могла — дорого. Теперь, правда, придется под нее платье подбирать. Творец, какая это мука... Сладкая!

— Только тогда с кулоном, — предупредила девушка. Нет, жадной она не была, просто надо было проучить кровососа за все, что пришлось здесь выслушать... И за разорванную куртку, конечно. В другой раз будет знать!

— По рукам, — согласился вампир с видимым облегчением. Похоже, он все-таки опасался, что несносная женщина пошлет его в ближайшую ювелирную лавку за серебром. — Посидите пока, я сейчас вернусь.

— Ладно, — Голова уселся обратно на пол, на ставшее уже привычным место. Лани оглянулась по сторонам в поисках стула, но ничего не обнаружила.

— Эй, а на чем сидеть? — крикнула она вслед кровососу, но тот уже исчез горстью тумана.

Девушка пожала плечами и прислонилась к стене. Вампир появился через минуту.

— Держи, — и он протянул ей золотое ожерелье, украшенное мелкими красными камешками. Лани подумала, что это, наверное, рубины. В самоцветах она пока не разбиралась. Творец, сколько же еще интересных вещей ей предстоит узнать! — Нравится?

— Ох! — Лани не сдержала восхищенного вздоха. Камни красиво переливались в скудном освещении коридора. — Какая прелесть! Дай я тебя поцелую!

— Не... — робко отшатнулся вампир. — У тебя рука в крови. Блин, что же мне делать теперь? У меня из-за тебя теперь прорва всяких комплексов. Как я теперь вообще кровь пить смогу, после такого облома? Вегетарианцем, что ли, стать... Помидорный сок пить... Яблоки там всякие...

Вампир скривился от отвращения.

— Ну, прости, — смягчилась девушка. В сущности, человеком она была добрым и отзывчивым... если только эти ненормальные мужчины не доставали! — Ладно, не сердись. Ты самый лучший из всех вампиров, которых я знала.

— Но замуж я за тебя все равно не пойду, — добавила она на всякий случай. Эти мужчины порой самые невинные слова умудряются принять за обещания.

— Честно? — откровенно обрадовался вампир, чем изрядно задел девушку. Нет, ну что за свинство, сделать прекрасный подарок, и тут же все испортить. Мужчины!

— Честно, — холодно подтвердила она. — Пошли, Голова. Рубай заждался. Дом нам теперь как-то неловко грабить, раз уж с хозяином подружились.

— Э... да, конечно, — спохватился Голова. — Прошу прощения, сударь, время позднее, вынуждены откланяться. Зайдем как-нибудь в другой раз...

— Да, конечно, — поспешно согласился вампир. — Ты, мужик, не серчай, если что не так. А еще лучше — приходи потом без этой милой леди, посидим, поговорим о жизни (странная она штука, особенно для мертвого), о женщинах (тоже странные штуки, если разобраться), об адреналине... Выпьем опять же...

— Да, как-нибудь обязательно, — поспешно и неискренне согласился Голова.

— Мы вместе зайдем, — не удержавшись, ангельским голоском подтвердила Лани.

Рожу вампира перекосило. Взгляд стал беспокойным, почти безумным. «Женщина кого хочешь с ума сведет, — подумал Голова. — Надо убираться отсюда, пока парень с катушек не съехал. А то как начнет всех подряд кусать, греха не оберешься».

Чтобы не обираться греха, быстренько распрощались с вампиром и вышли на улицу. От ограды отделилась неясная тень, в которой, при ближайшем рассмотрении, оказался Рубай.

— Чтоб вас Блин побрал! — возмущался он. — Вы что там, зимовать собрались? Сижу тут, жду, час жду, два жду, — нету. Три жду — все равно нету. И пива тоже нету. И вдруг — на тебе, вываливают, да еще из парадной двери. Я не понял, вы этому дому кто? Воры или гости? Потому что, если гости, то да, а вот воры из окна должны уходить.

— Заткнись, — бросил ему Голова, и Рубай тут же замолк, поняв, что дело было серьезное.

— Случилось что? — только и спросил он, но Голова так зашипел на него, что Рубай заткнулся, и на этот раз окончательно. До самой корчмы.

Предрассветные улицы были пусты. Последние ночные тени скользили над городом, огни в домах давно погасли. Городская стража тоже куда-то исчезла, то ли отправилась спать, то ли пошла пить пиво в один из трактиров (а может, и в несколько).

Однако, спали не все. В двух кварталах от «Соленого Перчика», дорогу им заступили несколько человек. Голова и Рубай тут же обнажили оружие.

— Привет, Голова, — человек, чей правый глаз закрывала повязка, нехорошо улыбнулся. — Я смотрю, слухи не врут. Сам крутой атаман пожаловал в наше захолустье.

— Здравствуй, Лясь, — встреча с давним знакомым, похоже, несколько не обрадовала Голову. — Похоже, ты тут неплохо устроился. Свою шайку набрал...

— Да уж, набрал. А ты свою потерял, не так ли? Под Серым нынче работаешь?

— Еще не решил, — уклончиво ответил Голова.

— Боюсь, ты решишь неправильно, Голова, — ухмыльнулся кривой. — Зря ты приехал в это местечко. Тут уже роли расписаны, а ты встреваешь. Нехорошо.

— И на чем же мы сойдемся, Лясь? Говори, я тебя слушаю.

— Для начала, выверни карманы, — лениво посоветовал кривой.

— Это не то начало. Похоже, карманы ты вывернешь у трупов... в конце. Если доживешь, конечно. — Голова встал в боевую стойку, поводя обоими ножами из стороны в сторону. Лясь, не тратя больше время на переговоры, махнул рукой.

Драка началась сразу же. Лани, прижавшись спиной к стене дома, готовилась метнуть нож, но образовалась такая куча-мала, что сделать это было нелегко. Она слышала голос Рубая, проклинавшего всех и вся, ругательства бандитов, азартные выкрики Головы. Один из противников отвалился от свалки, зажимая плечо ладонью. Одежда его, и без того не слишком чистая, была обильно запачкана кровью. Лани подумала, не метнуть ли в него нож, но решила этого не делать, бандит уже выбыл из схватки, и более не опасен. Клинок же вполне мог пригодиться для другой цели.

Схватка неожиданно распалась. Рубай и Голова, оба в крови от ножевых ран, оказались по одну сторону, остальные — по другую. Теперь Лани могла сосчитать противников — ровно семеро, и ни один из них не остался невредимым.

Рубай стоял, прислонившись к стене дома. Было видно, что ему совсем уж плохо, кровь хлестала из него, как из бурдюка с его любимым пивом.

— Ты сделал ошибку, Голова, — ухмыльнулся Лясь, поигрывая ножом. Он был почти невредим, если не считать длинный порез на запястье, нисколько ему, по-видимому, не мешающий. — А за ошибки надо платить. Ты заплатишь жизнью...

Он неожиданно захрипел, и начал валиться вперед. Стоящий ближе остальных бандит попробовал подхватить главаря, но тут вдруг словно стал неподъемным. Бандит не удержал внезапно отяжелевшее тело, и Лясь растянулся на мостовой. Из горла у него торчал нож. Чудесный метательный нож работы оружейника Просфиро. Лани неторопливо извлекла второй нож и подбросила его на ладони. Зеленые глаза смотрели холодно и жестко.

— Кто следующий? — громко спросила она в наступившей тишине, обводя взглядом бандитов. И те, смущенные смертью вожака, отступали на шаг, бормоча под нос ругательства. Неожиданно один из них занес руку для броска. Лани не колебалась ни секунды, серебристый клинок рыбкой скользнул в воздухе. Бандит взвыл и осел на землю, уронив нож. Трясущейся рукой он вытащил из раны клинок.

— Осторожно брось мне, — приказала Лани, доставшая уже третий нож. — Только не забывай — медленно и осторожно. Иначе я подарю тебе еще один.

Внутри у нее все трясло, сердце колотилось, как у пойманной птицы. Холодная струйка пота скользнула по спине, а вдруг он все же рискнет бросить нож? Нет, не рискнул. Бросил аккуратно, прямо к самым ногам.

— Молодец, — похвалила Лани, не рискуя, однако поднять с земли нож. — Так, теперь быстро. По одному, спрячьте оружие. Вот ты, мордатый, первым.

Удивительно, но столько силы и уверенности было в ее голосе, что бандит подчинился. Медленно наклонился и убрал нож за сапог. Выпрямился, показывая пустые окровавленные ладони. Лани внимательно следила за его действиями, краем глаза наблюдая за остальными.

— Так, теперь спиной вперед вон к тому углу. Потом — свободен, я тебя больше не держу.

Бандит исчез за углом. Девушка посмотрела на серьезно раненого бандита.

— Ты следующий. Просто оставь нож, и иди. Ты им все равно не сумеешь воспользоваться. Иди. На похороны потом пригласишь.

— Обязательно, — буркнул бандит, отбросил нож и, кривясь от боли, двинулся прочь.

Один за одним, противники покидали поле боя, провожаемые пристальным взглядом девушки. Ни один из них не рискнул ослушаться, ни один не попытался атаковать. Прав был Серый, шайка у Ляся — одно отребье.

Когда последний исчез из поля зрения, Лани бросилась к Рубаю. Тому было совсем худо, он сидел, привалясь к серой стене, руки опущены, струйка крови стекала из уголков губ.

— Рубай! Рубай! Ты живой?

— К-хе... Пока, да... Но это ненадолго, солнышко...

— Не умирай! Слышишь? Держись, мы тебя вытащим!

— Не... Уже нет. Лани, побудь со мной. Это недолго.

— Я не дам тебе умереть!

— Просто... кхе... просто посиди...

Слезы текли из глаз девушки. Лани встала рядом с ним на колени, нисколько не заботясь о том, что пачкает в грязи и крови свою одежду. Взяла окровавленную руку разбойника и прижала ее к губам, орошая слезами. Ей хотелось кричать, выть от безысходности, от невозможности что-то исправить. Рубай был прав, после таких ран не выживают.

Рядом закряхтел, зашевелился Голова.

— Ты там, Рубай, замолви за нас словечко.

Улыбка, слабая, последняя улыбка умирающего скользнула по бледным губам.

— Приходи скорее, Голова. Буду ждать. Пива... кхе... приготовлю...

Мучительным усилием, он сглотнул и продолжил:

— А ты, солнышко, не торопись. Тебе еще... кхе... жить...

Голова его запрокинулась назад, глаза остекленели.

— Не смей называть меня «солнышком»! — крикнула Лани и заплакала, горько и безутешно. Слезы текли по ее щекам, смывая с них кровь. Сердце болезненно сжалось, боль потери была невыносима. Рубай... за такой короткий срок он успел стать близким ей человеком. Как будет не хватать, уже не хватает его сиплого голоса, теплых, насмешливых карих глаз, постоянного брюзжания насчет пива... Долгих, неторопливых рассказов о жизни, двусмысленных шуток, внимания, заботы...

Лани ревела, нисколько не заботясь о том, что ее услышат. Всхлипывая, гладила еще теплое лицо. Нелепо... так нелепо... Зачем, за что?

Голова нагнулся над телом товарища. Одним движением закрыл убитому широко распахнутые, бессмысленные глаза. Поднял Лани, она повисла у него на руке безвольной куклой.

— Пойдем, девочка. Пойдем в корчму.

— Нет! — закричала Лани. — Я не пойду! Я не оставлю его!

— Пойдем, солнышко. Ему уже не помочь.

— Не пойду! И не называй меня солнышком!

— Пойдем. Надо вызвать стражу, заявить о нападении, как и положено честным гражданам. Ты посидишь пока в номере, наверху.

— Я не хочу больше быть вором, Голова, — удивительно спокойно произнесла Лани. — Слишком это даже не опасно... нелепо. Ради чего он погиб?

— Пошли, девочка. Поговорим после.

Внезапно обмякнув, Лани позволила себя увести. Не осталось ничего, ни чувств, ни мыслей, ни желания что-то делать. Только пустота, бесконечная, гложущая пустота. Как раньше.

Голова отвел ее в номер и ушел искать стражу. Лани сидела на кровати Рубая, тупо глядя в окно. Не было даже слез. Только боль где-то глубоко внутри.

И память. Лани снова и снова слышался его хриплый голос и веселый смех. Снова и снова. Смех, голос... голос, смех. Казалось невероятным, невозможным, что его больше нет.

В какой-то момент времени, она поняла, что не в силах больше оставаться в этой комнате. Просто не в силах, и все. Слишком много напоминает ей здесь о Рубае. О человеке, который не был ее возлюбленным, не был даже другом. И уже никогда не станет. О человеке, который стал ей близок слишком поздно, и ничего уже не изменить.

Тоска и безысходность с новой силой набросились на ее кровоточащее сердечко. Лани встала и, открыв дверь, вышла в коридор. Спустилась вниз по лестнице, заняла привычный столик у окна. Тот самый, где они сидели прошлым утром.

За окно занимался новый день. Солнца, конечно, не было видно за соседними домами, но его лучи уже попадали в окно, ласково касались ее заплаканных глаз. «Ненавижу солнце, — подумала Лани. — Все будет вновь и вновь, солнце, дождь, ветер, снег... А он этого уже не увидит. Как он там сказал? „А ты, солнышко, не торопись. Тебе еще... жить“. Я буду жить, буду видеть закаты и рассветы, людей и города, а он...»

Лани жестом подозвала сонного корчмаря. Тот, похоже, тоько что проснулся, отпустив отдыхать уставшую за ночь прислугу.

— Принеси, что ли пиво, — устало попросила Лани.

Тот удивленно посмотрел на нее. Корчмари, как правило, неплохо знают вкусы своих постояльцев, и этот исключением не был. Что такое должно было случится у этой усталой, измученной девушки из третьей комнаты, что она попросила пиво? Которое терпеть не может?

Но корчмари еще и никогда не спорят со своими постояльцами, и не лезут в их дела. Поэтому, он просто пожал плечами и принес требуемый напиток.

Лани сама не знала, почему заказала пиво. Просто Рубай всегда предпочитал его вину, каким бы дрянным оно ни было. Единственная слабость, которой он не мог противостоять. А ей... может быть, ей просто хотелось выпить в память о нем?

Корчмарь принес ей кружку с белой шапкой пены сверху. Лани кивком поблагодарила его, заранее сморщившись, пригубила. Неожиданно поймала себя на мысли, что ей нравится этот вкус. Горьковатый. Противный, но он ей нравится. Словно память...

И еще она поняла, что теперь всегда будет предпочитать пиво вину. Вкус пива для нее отныне — вкус потери, вкус чего-то, что ушло, безвозвратно ушло... но оно все же было, было!

Женщина в алой одежде вошла в корчму и остановилась на пороге. Лани равнодушно отметила, что одета она безвкусно, алый цвет ей вовсе не идет. Впрочем, она тут же перестала об этом думать, уставившись в кружку с пивом.

— За тебя, Рубай! — сказала она тихонько, сделав небольшой глоток. Стало легче. Будто он не ушел навсегда, а остался где-то рядом. В мыслях, в памяти... в этой кружке с паршивым леданским пивом. Как говорила тетя Мафья перед смертью? «Я — памяти твоей. Я — в делах и поступках твоих. Я никогда тебя не покину...» Она была права, тысячу раз права. Если смерть все равно приходит за каждым, самым ценным становится память. Память по тем, кто тебе дорог, и кого уже не вернешь.

Сами собой стали складываться в голове строки. Лани достала из кармашка куртки стило, взяла со стола салфетку. Она часто записывала свои стихи вот так, за столиком корчмы.

Смерть, позволь мне пожать твою руку,

Мои теплые пальцы сожми в кулаке,

Ты все время приходишь нежданно, без стука,

И бредешь по дороге одна, налегке.

Да, именно так. Что ее бояться, одинокую несчастную старуху с косой? Она приходит, когда должна, не в ее власти отложить человеческий срок.

Смерть, нальем-ка вина за знакомство,

Можно даже не чокаться, чтоб не пролить.

Нам с тобою не нужны ни фальшь, ни притворство,

Так давай-ка бокалы поднимем за жизнь.

Лучше бы, конечно, написать «пива», а не «вина». Но так рифмуется плохо. Поэтому, лучше написать все же «вина», а самой отхлебнуть еще глоток.

Смерть, лишь ты меня помнишь и любишь,

Не спеши уходить, и со мной посиди,

Если ты вдруг дорогу ко мне позабудешь,

Подскажи, где и как тебя можно найти.

Вот эта строфа, возможно, и лишняя. Нет у Лани сейчас никакого желания искать смерть. Теперь уже нет. Но вышло красиво, а значит менять не надо. Пусть это будет реквием по Рубаю. Пусть он услышит там, за Пределом, и улыбнется...

Слезы, наконец, прорвали запруду глаз, проторив на щеках мокрые дорожки. Лани не стыдилась и не вытирала их. Пригубила еще пива, ладонью вытерла губы. Надо бы, конечно, платочком, но сегодня — плевать! Плевать на условности, плевать на этикет. Рубай всегда вытирал ладонью, либо вовсе рукавом.

Женщина в красном внимательно приглядывалась к ней. Жест Лани заставил ее презрительно поджать губы, но интереса не убавил. Она села за соседний столик и заказала себе вина, бросая короткие взгляды в сторону девушки. Безучастно Лани отметила, как быстро был выполнен заказ незнакомки. Корчмарь, разом растеряв свою утреннюю сонливость, метался по зале со скоростью фараданского скакуна. Вероятно, дама эта была достаточно важной особой, чтобы нагнать такого страха.

Неожиданно, словно приняв какое-то решение, она поднялась и подошла к столику Лани.

— Вы позволите?

Лани кивнула, посмотрев на нее безо всякого интереса.

— Это ведь Вы были в особняке на Аллее Стрелков.

Вот тут ее проняло по настоящему. Даже смерть Рубая отодвинулась на второй план.

— А почему Вы это спрашиваете?

— Я знаю, что это были вы. ОН рассказал мне о Драконовой Крови.

— Вы... тоже? — Лани была потрясена. На вампира женщина нисколько не походила. Правда, красный цвет платья... Но вампиры не выносят солнечного света! А лучи били в окна уже достаточно сильно.

— Нет. Но он выполнял для меня кое-какие мелкие поручения. Встреча с Вами так его потрясла, что он рассказал все. Мне интересна Драконова Кровь в человеке. Точнее, в женщине, потому что наш Орден негативно относится к мужчинам, обладающим Силой. Мы, Направляющие, считаем, что мужчинам нельзя доверять.

— Орден? Направляющие?

— Нас еще называют Ассисяй. Хотя нам это название не нравиться по понятным причинам. Но об этом мы поговорим позже.

— Что вы хотите от меня?

— Чтобы Вы последовали за мной в резиденцию Ордена. Я хочу вам предложить платье ученицы, и в будущем — членство в Ордене, если выяснится, что вы обладаете магической Силой. В чем лично я совершенно убеждена.

Лани была ошеломлена. Взять и вот так в одночасье поменять жизнь, стать полноправной колдуньей? А почему бы и нет? Что ей светит в этом захолустье? Стать вором, быть на побегушках у Серого, и жизнь закончить на виселице? Сплясать с пеньковой любовницей, как выражается Голова? Этого она хочет от жизни?

— Звучит заманчиво. Я стану настоящей колдуньей?

— Думаю, да. Кстати, не пора ли нам познакомиться... и перейти на «ты»? Мы же обе женщины, а эта чопорная вежливость — чисто мужские манеры.

— Лани, — представилась девушка.

— Аретта, — женщина в красном протянула ей руку, Лани пожала ее. Она впервые задумалось, сколько лет ее новой знакомой. Обычно одна женщина сразу угадывает про другую подобные вещи достаточно точно. Но сейчас... Лицо молодое, красивое, а глаза... не старухи, нет, но повидавшие мир, опытные глаза. Лишенные иллюзий молодости. — Выпьем за знакомство, Лани?

— Выпьем, — согласилась та. Они чокнулись, Аретта бокалом вина, Лани — кружкой пива.

— Так что ты скажешь насчет моего предложения, Лани? Принимаешь?

— Я не знаю. Можно, я подумаю?

— Хорошо. У тебя есть время до вечера. Думай. Мне кажется, тебя надо оставить сейчас наедине с твоими мыслями. Встретимся в восемь вечера здесь же, идет?

— Да, — согласилась Лани, мысли ее метались и путались.

— Тогда — до вечера.

Она ушла. Лани сидела в молчании, допивая теплое пиво. Прости, Рубай. Прости, Голова. Вы останетесь со мной навсегда, в моей памяти. Но мне надо идти дальше. Надо строить свою жизнь. Вы оба мне очень дороги, но... пришло время расстаться. Как с Добрелом. Как с тетей Мафьей. Как с Чапой. Мое прошлое — оно со мной, но нельзя же вечно жить прошлым...

Лани встала из-за стола. Решение было принято.

Глава XIII.

Дождь лил уже третий день. Докучливый, проливной, почти что осенний. Август — граница лета, последние благословенные деньки. Пройдет еще немного времени — и серое небе над головой станет неотъемлемой частью мира. Этот занудливый, бесконечный дождь — только начало, предвестник перемен, первый гонец осени.

Ларгет сидел в клетке. Какая никакая крыша над головой была, конечно, и это лучше, чем ничего. Только вот протекала она немилосердно, и тогда струйки воды начинали искать дорогу к Талю. Ветер же и вовсе чувствовал себя здесь хозяином, он залетал между прутьями клетки, раздувая мокрую одежду юноши. Ларгет зябко ежился, третий день у него не было возможности согреться. Радовало одно — отвратительная похлебка, который их кормили два раза в день, была все-таки теплой, иногда — даже горячей. В такие минуты Таль чувствовал себя почти счастливым, согревая озябшие ладони теплом глиняной чашки.

В клетке их было четверо. Кроме Таля и Бола, были еще два немолодых леданина. Боресвет ехал в соседней клетке, Таль периодически чувствовал, как неживой, застывший взгляд воина скользит по нему, но не отвечал ему тем же. Зачем? Помочь он ничем не сможет, если уж гигант Боресвет не смог одолеть железные прутья клетки, ему это тем более не по силам. Воин же старался изо всех сил. В первый же день он порвал веревки, которыми был связан (самого Таля не посчитали достаточно опасным, чтобы связывать, клетки вполне хватало), и с воинственным кличем (напоминавшим, скорее, волчий вой) попытался сломать решетку. За что был бит надсмотрщиками до полусмерти и облачен уже в цепи. Придя в себя, Боресвет порвал цепи, хотя и не без труда, после чего опять принялся за решетку. Результат был вполне предсказуем — побои до беспамятства и колодки. Колодки богатырю оказались не по силам, больно уж неудобно было их ломать. Поэтому Боресвет затих и смирился со своей участью. Или просто решил выждать подходящий момент, что бы продолжить единоборство с клеткой. Ларгет не знал. Сам он понимал абсолютно точно, что ему из клетки не выбраться. Если шанс на побег и подвернется, то точно не сейчас.

Бол сидел рядом, чертя что-то пальцем на грязном полу. Неунывающего шутника и непоседу, хорошо знакомого Талю по Школе, было не узнать — угрюм, задумчив, молчалив. Как, впрочем, и сам Ларгет. И то сказать, плен и последующее рабство — не повод для веселья. А если еще вспомнить, что их везут к неведомым Асисяй, про которых сказывают многое и разное, только вот не хорошее, так вообще не то, что говорить о чем-то, думать даже не нужно. Потому что если об их дальнейшей судьбе задуматься, жить вообще не захочется. Уже не хочется, если уж совсем честно.

Таль вздохнул и погрузился в медитацию. Последнее время, он делал это постоянно, не для того даже, чтобы пополнить запас энергии, а просто чтобы сбежать на время от въевшегося в тело холода, от пронизывающего ветра, от беспросветного дождя. От проклятой клетки и унылых мыслей о будущем, наконец.

На этот раз медитация получилась необычной. То есть, все происходило как всегда, только в конце вместо того, чтобы войти в транс, Таль вдруг почувствовал, что как будто взмывает над клеткой. Он оглянулся, посмотрел вниз, да, точно, клетка была под ним. И в ней было четыре пленника. Включая и его, Ларгета.

От удивления, он потерял контроль над медитацией (который в трансе не нужен) и сразу же оказался опять в клетке, потрясенный и задыхающийся. Бол с удивлением посмотрел на него, но не сказал ни слова. Таль даже подумал, что его друг вообще разучился говорить. Потерял, так сказать, проклятье речи.

Но занимало его сейчас совсем другое. ЧТО ЭТО БЫЛО? Никогда Таль не чувствовал во время медитации подобных вещей. И никогда не читал о таком в книгах. Что, впрочем, доказывало только то, что не так уж он много их прочел.

Ладно, попробуем повторить. Медитация — это не чары, Силу она не отнимает, а совсем даже наоборот. Времени, конечно, требует, да ведь его сейчас хоть отбавляй, времени-то. Так что отчего бы не попробовать снова. А ну-ка, еще разок...

На этот раз, все прошло как обычно. Таль провалился в транс, из которого некоторое время спустя благополучно вышел. Никаких тебе полетов над клеткой, вообще ничего необычного. Это несколько разочаровало Ларгета.

Он поймал слегка заинтересованный взгляд Бола. Его друг явно оживился, наблюдая за упражнениями Ларгета, но не в силах понять их смысл. Любопытство всегда было слабостью юноши, из-за которой он частенько попадал в забавные, а порой и неприятные приключения. Таль ничего не собирался ему объяснять. Хотя бы потому, что сам мало что понимал. Да и куда приятнее видеть знакомый любопытный взгляд шкодливого котенка, чем полные безнадежной тоски глаза. Таль несколько раз вздохнул всей грудью, и снова ушел в медитацию.

Вырвали его оттуда грубо и бесцеремонно.

— Ты че, на, совсем что ли, на офигел? Не слышу ответа! Ты, на, хоть живой, или помер, на, совсем? Отвечай, когда тебя спрашивают, на!

Это был старший надсмотрщик, Руд. Личность весьма колоритная и неоднозначная. Довольно высокий, плотный, с густой бородой, он постоянно прохаживался вдоль клеток с рабами. Или скакал на лошади непонятной масти и возраста, в зависимости от того, стоял караван или двигался. Старшего надсмотрщика остальные должны бояться. Меньше, чем хозяина, но все же значительно больше смерти. Руда же не боялся никто. Надсмотрщики почтительно выслушивали его распоряжения только для того, чтобы полностью их игнорировать. Руда это, впрочем, абсолютно не задевало, казалось, главное для этого человека, чтобы его выслушали и выразили готовность исполнить любой приказ. Это добавляло ему важности и значимости в собственных глазах. Будут ли его распоряжения (кстати, довольно бестолковые, как правило) исполнены, его нисколько не волновало.

— Ты че, на, молчишь? Плетки захотел, на?

— Живой я, живой, — торопливо отозвался Таль. Плетки он совсем не хотел. — Уснул только малость, вот и все.

— Ты че, на, совсем обурел, днем спать?

— А что еще делать? — пожал плечами Ларгет. — Жрать пока рано, только спать и остается. В кости сыграть, и то нельзя, нет их у меня. Да и на что играть-то?

— Везет же, на, людям, — позавидовал Руд. — Спишь себе, на, когда захочешь, жрешь, на, от пуза задарма... Чем не жизнь, на? А тут корячишься, сторожишь вас, на, чтобы не сбежали, с коня не слазишь, поспать, на, не поспишь...

— Могу поменяться, — беспечно предложил Ларгет.

Двое леданцев и Бол опасливо втянули головы в плечи. Злился Руд не часто, но уж если разойдется — кричи «караул», все равно не поможет. А рука у него была тяжелая...

Однако, надсмотрщика такой ответ только развеселил. Шуток он, как правило, не понимал, но в виде исключения, эта до него дошла.

— Нет уж, на, — ответил он, довольно посмеиваясь. — Каждый, на, должен быть на своем месте, на. Ты — в клетке, а я — на коне, на. Понял, пацан, на?

— Так точно, — бодро отрапортовал Ларгет, не поднимаясь, однако, с места.

— То-то, на, — довольный собой Руд благосклонно кивнул ему и поехал дальше.

— Рисковый ты парень, — покачал головой один из леданцев по имени Юр. — Не дразнил бы ты его, приятель. Не только тебе достанется, нам тоже перепадет. Опять же, неуютно с полутрупом в одной клетке будет.

— Да ничего он не сделает, — махнул головой Ларгет. — Скажешь «так точно», вмиг подобреет. Ну, наслаждается человек своей властью, бывает. Не злоупотребляет же. На.

— Может, и так, — согласился Юр. — Да только, все равно, поосторожнее, парень.

Капля дождя свалилась Ларгету за шиворот. Он выругался без особой злости. Казалось, мокрее быть уже не может, а вот и не так. Может, если вода за шиворот попадет. Неприятное ощущение, и ничего с этим не сделаешь?

Рядом чихнул Бол. Вытер нос грязным рукавом, вопросительно посмотрел на Таля. Тот усмехнулся и закрыл глаза. Надо все же разобраться с этой медитацией...

Ни на этот раз, ни на следующий у него ничего не получилось. Как обычно, проваливался в транс, как обычно, из него выходил. Все это уже порядком начинало ему надоедать. Наконец, измученный бесплодными попытками, он уснул.

— Ну чо, на, жрать будем, или как? — разбудил его грубый голос.

Ларгет с трудом разлепил отяжелевшие веки. Тело его затекло и порядком продрогло. Хорошо еще, пока не заболел. Вообще-то, любой сквозняк всегда валил Таля с ног, а тут третий день на дожде, без малейшей надежды согреться — и хоть бы что. Ларгет ощутил даже некую не вполне уместную в данной ситуации гордость. Вон здоровяк Бол — и тот чихает во всю. Хотя зимой без шапки разгуливает, идиот. Воспалением мозга два раза, конечно, не болеют, а вот простудой — пожалуйста.

Ухмыляющийся Руд ходил вдоль клеток, похлопывая рукоятью плети по ремню. Кашевары (впрочем, Ларгет сильно сомневался, сумеют ли эти отравители сделать хотя бы кашу) подтащили котлы с едой ближе к клеткам и принялись разливать неприятного цвета бурду в подставленные котелки. Запах упомянутой бурды был отвратителен и вызывал тошноту. Таль с ужасом подумал, каково же это на вкус. В этот раз кашевары, похоже, превзошли самих себя. За все три дня такой гадости им еще не давали.

Ларгет сквозь решетку протянул свою миску, и получил в нее порцию дряни. Рукам сразу стало теплее, только сейчас он понял, до какой степени замерз. Таль осторожно сделал глоток. Ничего. Гадость страшенная, но... Похоже, к плохому тоже привыкаешь. А нет, так плети надсмотрщиков приучат. Он не забыл, как в первый день плена его от подобной бурды вывернуло наружу, и как был за это избит. До сих пор спина ноет, на боку спать приходится. Хорошо еще не загноилась, вряд ли кто тут стал бы его лечить.

Новый глоток. Фу, какой все же отвратный вкус. Почти как запах. Но запах можно приглушить, если зажать нос. А как избавится от вкуса? Язык, что ли откусить? А чем тогда заклинания произносить? О безъязыких магах история как-то умалчивает... Или они просто не могли о себе рассказать?

Таль снова глотнул гадкого пойла, скривился. Из чего они это готовят, интересно? Это как же надо уметь не готовить, чтобы такую дрянь сделать! Дерьмо в чистом виде и то, наверное, вкуснее. Хотя лично он, Таль, его еще не пробовал.

Зато руки почти согрелись. И внутри как-то потеплело. А значит, еще глоток, последний. Все равно миска уже пустая. Уф, этот был самый отвратительный. Одно слово — подонки.

— Миску верни, — хмуро потребовал кашевар. Таль беспрекословно подчинился. Все равно, пользы от нее никакой. А спорить начнешь, без зубов останешься.

— Что, на, пожрали? Теперь, на, спать. Нам тоже отдыхать надо, на. Не давали бы за вас столько бабок, на, сейчас вы бы пешими топали, на. На одной веревке.

Спать Ларгету не хотелось. Он лежал, уставившись на затянутое облаками небо. На душе было так же уныло и беспросветно. И так же моросил дождь, стремясь вылиться из-под открытых век. Сегодняшний день не радовал. А завтрашний вдобавок еще и пугал. Ассисяй, по слухам, с магами расправлялись решительно — то ли убивали, то ли как-то лишали Силы.

Ларгет закрыл веки и представил в сознании золотой шар. Когда тот стал почти вещественным, мысленно же провел им вдоль тела. Блин его знает, что толкнуло его это сделать. Но неожиданно он почувствовал, как уходит холод, как мышцы наливаются странной мощью. Одновременно он почувствовал, как расходуется запасенная медитацией Сила.

Он оставил свое занятие, сердце его бешено колотилось. Неужели он открыл новое заклинание? Но разве это возможно — без слов, без жестов? Книги говорили, что нет. А книгам он верил. Любой маг верит, и он не исключение.

Таль вновь призвал золотой шар и на этот раз коснулся им спящего Бола. И услышал резкий порывистый вздох. Получается! Бол во сне почувствовал неожиданное тепло и откликнулся на него. Зашевелился, просыпаясь.

— Это ты? — услышал Таль недоверчивый голос. — Как? Я не понимаю! Нас этому не учили! Такое вообще невозможно.

Ларгет отпустил золотой шар, нельзя сохранять концентрацию и разговаривать одновременно. То есть, может, конечно, кто другой и сумел бы, а он, Таль, пока нет.

— Сам знаю, что так не бывает, — ворчливо откликнулся он. — Случайно получилось. От скуки. Без слов и жестов, понимаешь?

— Не понимаю. Не хочу понимать. Тебе нужен такой вот все понявший и свихнувшийся на этом? Как ты это делаешь?

— Представляю в сознании золотой шар, — честно сознался Таль. — Так ярко, что он кажется реальным. Теплый такой, почти горячий. А потом пускаю его, куда захочу.

Бол закрыл глаза и, видимо, решил повторить удачный опыт. Какое-то время он лежал неподвижно, судорожно дергая кадыком, потом открыл глаза и сел.

— Ни хрена, — с чувством произнес он. — То ли концентрации не хватает (а у меня ее всегда не хватает, даже когда с девчонкой в постели), то ли это — только твое.

— Выясним, — оптимистически ответил Таль, закрывая глаза. Он был совершенно счастлив от мысли, что сегодня уснет не стуча зубами от холода. Вот если бы еще золотой шар можно было есть! Но нельзя требовать слишком многого.

С этими оптимистическими мыслями он и уснул. Снился ему родовой замок, и отец на своем любимом коне по имени Ворон. С братом стреляли из лука в мишень во дворе. Он, Ларгет, постоянно мазал (вот глупый сон!), а брат хохотал и говорил: «Совсем ты в этой вашей Школе опустился! Маг недоделанный!» Я не недоделанный, возмущался Таль, делая очередной промах, а брат хохотал пуще прежнего. Внезапно черная туча нависла над замком. Ларгет видел ее отчетливо, как возможно только во сне. Черная, огромная, неотвратимая, клубящаяся по краям мгла. Синеватые молнии скользили в ее глубине, вились огненные смерчи.

«Бегите!» — хотел крикнуть Таль, но не мог издать ни звука. Туча зависла над замком, Ларгет оцепенел от ужаса. Отец и брат как раз подъезжали к воротам. И тут туча пролилась огнем. Не огненным дождем, а словно потоком огня. Фигуры отца и брата вспыхнули и беззвучно обуглились, заполыхал замок. И все это в полной тишине.

А потом туча надвинулась на него, замершего в ужасе и отчаянии. Огонь полился на него, он вскинул руки в отвращающем жесте неведомого заклинания, странные слова пришли на ум сами по себе, будто из глубин памяти. Вокруг бушевал огонь, а он стоял с поднятыми руками, бросая вызов клокочущему в ярости небу. Холодные злые молнии срывались с его пальцев, полосуя черное тело тучи, она выла и стонала, как живая. И злое, беспощадное торжество кипело в его сердце. Наслаждение своей мощью и леденящая ненависть к тому, кто стоял за всем этим. А потом туча разлетелась рваными черными ошметками и исчезла. А перед Талем появился человек. Он поднял руки и сказал:

— Хорош дрыхнуть, на! Мне, на завидно! А ну, просыпайся, подонок, на!

Ларгет открыл глаза, еще не в силах вернуться из непонятного сна. Руд стоял перед ним, стуча плетью по решетке клети. Видно было, человеку хочется внимания к своей важной персоне. И такое пренебрежение его уже изрядно разозлило.

— Слушаюсь! — рявкнул Таль хриплым спросонок голосом.

Злость надсмотрщика как рукой сняло.

— Молодец, на! Не будь ты рабом, я бы из тебя, на, человека сделал. Соображение, на, имеешь. Хотя и спишь, на, больно много. На.

Руд, довольный собой, удалился. Таль протер заспанные глаза. Ничего себе сон! До сих пор дрожь бьет. И еще — ощущение беды, которое осталось после сна.

Утреннее солнце било в глаза, весело раскидывало лучи по земле. Первый ясный день за последнее время. Таль зажмурился, впитывая всей кожей нечаянное тепло. Ласковый ветер взъерошил его волосы, шаловливо дунул в зажмуренные глаза. Таль негромко засмеялся. Напряжение последних дней медленно покидало его. Солнце снова на небе, значит все будет хорошо. А Ассисяй... Посмотрим, что это за зверь. Что бояться раньше времени?

— Хорошо-то как, — мечтательно выдохнул Бол.

— Хорошо, — согласился леданец по имени Юр. — Еще бы жратвы нормальной...

— Да из клетки вон, — поддержал Таль.

— Это куда, на, вон? Вы чо, на, совсем обурели? Отставить, на, мысли о побеге!

Это вездесущий Руд заслышал его последние слова.

— Смотрите у меня, на, — пригрозил он и пошел к следующей клетке.

Все дружно посмотрели у него на. Но мало что увидели.

— Странный он, — вполголоса сказал Юр.

Опять появились кашевары с котлами и мисками. Таль получил свою порцию. На этот раз, греться нужды не было, и отвратительное варево было проглочено с огромным трудом. Противный привкус остался во рту даже после того, как он вернул миску угрюмому кашевару.

— Пожрали, на? Миски, на, вернули? Тогда — поехали.

— Слушай, а почему он так говорит странно? — поинтересовался Бол шепотом.

— Наверное, на него наложили заклятье насчет матерщины, — предположил Ларгет. — Я слышал, Ассисяй этого не любят. Они же сплошь одни женщины. Вот у него предлоги и остались... А существительные сказать не может.

— Похоже, — согласился Бол. — Эх, это как же нужно ругаться, чтобы Ассисяй достать!

— Да уж, забавно было бы послушать. Кстати, а для чего им рабы?

— Обрати внимание, они же женщины. А все рабы — мужчины. За которых они платят столько золота, что их везут в клетях. Как ты думаешь, почему?

— Да, наверное, ты прав, — согласился Таль.

— Не рассчитывай на это, на, — вмешался Руд. — Остальным может, на, так и выпадет. А вы двое, на, проклятых колдунов получите другое, на.

— Что другое? — быстро спросил Таль.

— Из вас, на, выжгут Силу. А потом, на, если живы останетесь, на, используют как и остальных, на. Не знаю как, на.

— Большое спасибо, — поблагодарил Бол.

— Не умничай, на! — обиделся Руд. — А то так, на врежу, враз мозги вылетят, на.

Бол тут же заткнулся. Его мозги были чем-то ему дороги. Чем именно, Таль не знал. Вероятно, как память о детстве?

Солнышко поднималось все выше и выше. Таль, прищурившись, смотрел по сторонам. Бескрайние степи сменились каменистым предгорьем, кое-где виднелись клочки возделанной земли, которую местные жители отчего-то считали плодородной. Как ни странно, что-то там даже росло, довольно жалко и вяло, но тем не менее. Леданские Горы остались слева, их везли, если Ларгет ничего не путал, вдоль границы с Квармолом на восток. Как он понял из разговоров, везли их не в резиденцию Ассисяй, где она находилась, никто не знал. Зато нелегальные работорговцы (в Квармоле и в Ледании этот промысел был запрещен) знали, где находится Цитадель, своего рода центр связи всех Ассисяй. И к нему-то они и направлялись.

Таль думал о том, как же им все же выпутаться из этой ситуации. У него был один козырь, амулет, данный ему шаманом. Пленители побоялись трогать такую странную штуку, а работорговцы решили, что если кочевники ее не сорвали, значит, ни ценности, ни опасности она не представляет. Логично, в общем-то решили.

Таль прошелся по клетке. Ему не сиделось на месте, за время вынужденного путешествия он часто ходил вот так, не в силах успокоиться, пока грозный окрик тюремщика не заставлял его снова принять сидячее положение. Он чувствовал себя тигром в клетке, если бы у него был хвост, он бы сейчас стегал им сейчас себя по бокам. Но, увы, природа не наградила его хвостом. В лучшем случае, по бокам прошлась бы плетка надсмотрщика, но Ларгет не полагал ее адекватной заменой.

Применить амулет сейчас? Глупость. Возможно, он бы и стал достаточно силен, чтобы сломать решетку, а может быть, и нет. И даже если бы ему так повезло, что делать дальше? Конечно, он обучен махать мечом, да и в рукопашной чего-то стоит, но он не герой и даже не богатырь. В конце концов, его одолеют, и посадят обратно, предварительно отхлестав плетью, чтобы неповадно было. Магия здесь не поможет. «Стрелкой» многих не перебьешь, даже если заранее запастись энергией. Кроме надсмотрщиков, есть еще внушительная охрана, которая тоже в стороне не останется. А дальше... Ни единого шанса на успех.

Нет, рано выкладывать свой козырь. Тем более, что их больше на руке нет. Ждать, терпеть, мерить шагами клетку, но не совершать необдуманных поступков. Сначала все взвесить, а потом принимать решение. Какие еще варианты? Можно, к примеру, перебросить амулет Боресвету во время стоянки. Уж воин из Гардарики (или, если угодно, из Русколани) покажет всем... как это он говорил? Чью-то там мать, чью, Ларгет, к сожалению, не запомнил. Да и без разницы. Богатырь с амулетом вполне способен сломать и колодки, и решетки, он это и без всякой помощи почти осилил. А вот что дальше? Может и надсмотров, и охрану прибить, он... как это у них? Реальный пацан, надо же, запомнил. Поломает на фиг и тех, и других. Вопрос в другом, как ему втолковать, что амулет надо сломать в руке? Если передать удастся, что тоже не так просто? Да он расспросами задолбает, а если еще в стихотворной форме... Этот вариант, пожалуй, отложим. Мысль дельная, но нуждается в разработке. Шанс всего один, надо его использовать наверняка.

— Эй, ты чо, на, там ходишь? А ну, сядь, на, быстро.

Нет, этот му... мужик уже достал, на.

— Ноги отсидел, — спокойно пояснил Таль. — Кому будет нужен раб, если он без ног останется? Вот я и хожу туда-сюда.

— Это правильно, на, — одобрил Руд. — Это даже как ее... идея, на. На вот тебе кусок сыра и глоток вина. Только смотри, на, один. Самому, на, мало.

Таль с наслаждением сожрал сыр и отхлебнул вина. Всего один глоток (Руд человек, конечно, довольно миролюбивый, но за второй точно прибьет). Вино оказалось так себе, но после стольких дней в клетке пошло на ура. Соседи по клетке с завистью смотрели на него, но Ларгет решил не делиться. На всех все равно не хватит, а Руд может и рассердиться. Попадет же в любом случае, Талю. Нет, как-нибудь в другой раз.

Он вернул Руду флягу, и надсмотрщик заспешил дальше. Куда — Талю было все равно. Он сел на пол, решив пока помедитировать. Привычно закрыл глаза, погружая себя в транс. Результат его опять разочаровал. Снова попытка повторить случайный опыт завершилась неудачей. Что он тогда сделал не так, как обычно? Таль не мог вспомнить. Ничего, в другой раз получится. Теперь он знает, что это возможно.

Он открыл глаза. Бол сидел рядом, погруженный в транс. Похоже, дурной пример Таля оказался заразителен. Бол, конечно, не знал, почему он так поступает, но, видимо счел, что мысль помедитировать совсем неплоха. Тем более, заняться все равно больше нечем. Книжек для чтения, ровно как и вина, и девочек им почему-то не предоставили. Странные люди эти рабовладельцы, кто бы мог подумать!

Таль огляделся по сторонам. Ему показалось, что горы немного приблизились. Похоже, место, куда их везут, где-то в Леданских горах. Впрочем, утверждать это он бы пока не рискнул. Может быть, это вообще не в Ледании. А у Блина на куличках (кстати, а что такое кулички? Может, Бол знает? Он всегда знает не то, что нужно).

Бол открыл глаза и часто задышал, выходя из транса. Глаза у него были пустые и бессмысленные по началу, но вот сознание вернулось в тело, и они сразу потеплели. Он был снова здесь. Вот и шкодливые огоньки загорелись, все, как обычно.

— Ты знаешь, как еще некоторые Ассисяй называют? Не поверишь! Представь — «феминистки». Не знаю, конечно, что это за штука, но звучит угрожающе.

— Да, страшновато, — поежился Ларгет.

Подошел довольный Руд. Грудь колесом, плеть за поясом, бородища по грудь — буквально герой леданского эпоса Карбас. Который в Квармоле значится, как Барбас.

— К вечеру, на, приедем, — весело сообщил он. — Так что, на, радуйтесь последнему, на, свободному деньку. Скоро, на, он закончится.

— А сейчас у нас что, была свобода? — Таль взглянул на прочную железную решетку.

— Ну, не очень, на, — признал надсмотрщик. — Но все-таки, на, получше, чем будет.

«Да, успокоил, — мрачно подумал Ларгет, поглаживая амулет. — Надеюсь, когда нас выпустят из клеток, у меня будет шанс передать эту штуку Боресвету. До того, как попадем в логово колдуний. Там уж точно ничего не светит, кроме светильников».

Он снова коснулся амулета. Интересно, не наврал ли старый шаман? Может, все его надежды — утренний туман, птичье молоко? Шаман, он ведь даже не маг, что он может? Таль вспомнил книгу, как-то попавшую к нему в руки. «О свойствах талисманов, зелий и артефактов». Автора, понятно забыл. Так вот этот забытый автор утверждал, что лучшие амулеты делают как раз шаманы, маги-самоучки. Дескать, заклятий они не знают, оградиться от последствий собственной волшбы не умеют. Вот и придумали разные амулеты, обереги и прочие вещи, чтобы себя защитить. А потом и вовсе создали новый вид колдовства, глубоко презираемый всеми уважающими себя магами, в том числе, и забытым автором. Он, автор, глубоко полагал все эти дикарские штучки недостойными настоящего чародея. Правда, с неохотой упоминая при том о могущественных магах, которые жизнь посвятили созданию магических артефактов, в том числе и упомянутых амулетов. А также мечей, топоров, колец и прочего металлического лома. Насчет лома — один такой случай описывался. Как один маг (имя Ларгет опять же забыл, книга была не из программы) зачаровал обычный железный лом, сделав из него артефакт невиданной силы и редких свойств. Должно быть, по пьяни, другого объяснения Таль не видел. А потом богатырь по имени Прием насовершал с ним массу героических подвигов. В конце концов, он погиб, как у богатырей заведено, опять же, героически, лом, как и полагается исчез, заслужив перед этим имя «Лом Приема». Героическое имя, как нетрудно догадаться.

Насчет амулетов тоже приводились подобные истории. Как один кассарадский шаман вручил подобную безделушку рыцарю Таргану, благословив его на подвиги. Амулет этот даровал своему носителю неуязвимость от любого оружия. Правда, счастливого обладателя все равно прикончили после многих подвигов. Прямо беда с этими героями! Так и мрут один за другим. Или они сами смерти ищут?

Он рассеянно крутил в руке амулет, когда вдруг увидел жаждущий взгляд богатыря, устремленный на него. Похоже, Боресвет знал, что это такое, и даже, возможно, умел им пользоваться. Ну конечно, он же довольно долго жил у харогов, и с шаманом немало общался. Может, ему и самому что-то такое презентовали на долгую память. Это хорошо, значит, воину не надо объяснять технику безопасности и инструкции по пользованию магическим амулетом. Сам все знает. Таль уставился на него, одними глазами сказав: «Жди!». Богатырь усмехнулся и еле заметно кивнул. Похоже, понял.

Востроглазый Бол внимательно следил за этим молчаливым диалогом. Таль заметил, как сверкнули его глаза, его товарищ сразу обо все догадался. Парень он сообразительный, кто спорит? Если б ему еще язык укоротить... Хотя бы на пол-ярда...

Ждать пришлось довольно долго. К Цитадели подъехали, когда солнце уже клонилось к горизонту. Талю довелось за это время еще раз попробовать кулинарный шедевр под названием «похлебка», приготовленный явно каким-то некромантом для усиления страданий жертв. Его едва не вывернуло, только плети охранников удержали его от этого естественного, но весьма опрометчивого поступка. Бол же сожрал свою порцию, не моргнув глазом. Что и говорить, от человека, который зимой без шапки ходит, и не того ожидать можно.

Цитадель увидели издалека. Потому что в степи все видно издалека. Таль ожидал, что это будет могучая крепость, со стенами и бастионами. Само название — Цитадель, это же тебе не просто дом в три этажа. Однако, твердыня Ассисяй оказалась именно домом. Правда, не в три этажа, а в четыре, но это крепостью ее, тем не менее, не делало. Просто большой дом из серого камня, явно из Леданских гор привозили. Ларгет пялился на Цитадель во все глаза, пока повозки ехали к ней. Довольно оригинальная архитектура, изящные колонны, симпатичные балюстрады на верхних этажах. Сад, такой милый и ухоженный, явно чувствовалась женская рука. Талю сразу же захотелось поваляться на травке под деревом. Хорошо бы еще с яблоком в руке... Но вряд ли их везут именно для этого.

Оградой и воротами Цитадель все же обладала. Не сказать, конечно, что мощными, войско или даже крупный отряд нипочем удержать не сможет. А вот ватагу мальчишек, за яблоками в сад собравшихся, сможет. Ларгет и сам когда-то обожал влипать в подобные приключения, и с твердой уверенностью мог сообщить — удержит наверняка. Впрочем, откуда здесь взяться ватаге мальчишек? А кочевники Ассисяй наверняка боятся больше, чем похмелья. Таль подумал, что он наверное, тоже немного кочевник. Боится-то он не меньше!

Ворота услужливо распахнулись перед караваном, хотя Таль никого не заметил около них. Либо был какой-то хитрый механизм, либо имело место магическое воздействие.

Неподалеку от ворот стояла женщина в красном платье, и рядом с ней девушка в зеленой куртке. Обе только что спешились, похоже, прибыли всего на несколько минут раньше. Обе посмотрели на въезжающие повозки, женщина без эмоций вообще, девушка — с любопытством и недоумением. Ларгет расслышал, как она спросила:

— Кто эти люди в клетках?

— Рабы, — равнодушно ответила женщина в красном.

Глаза девушки вспыхнули неприкрытым отвращением, и Таль отчего-то догадался, что относится оно не к ним, рабам, а к собеседнице.

— В Ледании рабство запрещено!

— Ты сейчас не в Ледании, — холодно сказала женщина (Ассисяй, понял Таль).. — Ордену безразлично, на чьей территории находиться. И действуют здесь только законы Ордена. Посмотри сама — тут же одни мужчины.

— А они что, не люди? — яростно выкрикнула девушка, глаза ее полыхнули молнией.

— А кто тебя тащил на костер, малышка? — с иронией осведомилась Ассисяй.

— Но нельзя же наказывать невиновных за чужие грехи! Знаете, Аретта, мне кажется, я совершила ошибку, отправившись с Вами сюда. К счастью, ее еще не поздно исправить. Я немедленно еду обратно!

— Поздно, девочка. Никто тебя никуда не отпустит. Драконья Кровь — слишком большая редкость, чтобы ей разбрасываться. И перестань со мной спорить. Я — Направляющая, из Круга Ордена, а ты — всего лишь послушница. Знаешь, от какого слова произошло «послушница»? От слова «послушание». И если ты будешь нарушать обычаи и предписания, наказание будет серьезным.

— А мне наплевать! — девушка повернулась к еще не оседланной лошади, намереваясь забраться в седло. Но так и застыла неподвижной фигурой.

— Вот так, девочка. Это не наказание, пока только предупреждение. Постой пока так, и подумай о своем поведении. Отказаться от Силы, от власти — из-за каких-то несчастных рабов? Как это глупо. Они всего лишь мужчины. Ты знаешь, какая надпись появляется каждое полнолуние на потолке Круглого Зала Ордена? «ВСЕ МУЖИКИ — КОЗЛЫ!» Все буквы заглавные, хотя одно из упомянутых слов, на мой взгляд, недостойно писаться с большой буквы. Догадайся, какое?

Обездвиженная девушка молчала. То ли не знала ответа (хотя Ларгет уже догадался), то ли не хотела отвечать. А может, колдунья ее лишила дара речи.

— Выходи, на! — Руд распахнул дверь клети. — И не балуй, на, а то как дам по башке, на, враз облысеешь. Давай руки, веревкой, на, перетяну.

Таль протянул ему руки, сжимая в кулаке амулет шамана. Руд туго обмотал запястья веревкой, демонстрируя недюжинный опыт. Один за одним, пленники покидали клети, тут же оказываясь в руках надсмотрщиков. Таль закрутил головой, выискивая гардарикца. Тот стоял в пяти шагах, глядя с требовательным ожиданием. Он уже готов был драться за свою свободу (а заодно и за свободу Таля). Ларгет незаметно стал приближаться к нему, стараясь не вызывать внимания. Вообще-то со стороны его вороватая походка и осторожные взгляды не могли не вызвать подозрений, но сейчас всем было не до него. Охрана и надсмотрщики были заняты тем, что следили за рабами и за воротами, чтобы никто не попытался сбежать, Ассисяй в красном платье продолжала читать нотации девушке. Таль на секунду поймал взгляд беспомощных зеленых глаз, умолявших о помощи, и отвернулся с чувством стыда. Ничего он сейчас не мог для нее сделать. Ничего, ровным счетом. Но почему же тогда он чувствует себя подлецом и чуть ли не предателем? Кто она ему, эта девушка (правда, красивая)? Будущая Ассисяй? И все-таки, она своим взглядом умоляла о помощи...

Вот и Боресвет. Русколанец смотрел на него требовательно. Таль осторожно вложил ему в руку амулет (не дай Творец выронить!).

— Ты знаешь, что делать? — спросил он.

Воин раздвинул опухшие губы (до сих пор не зажили, сколько же ударов ему перепало?) в усмешке и кивнул головой. Затем сжал кулак так, что побледнели костяшки пальцев. Раздался отчетливый хруст — амулет сломался. А в следующую секунду, хруст перешел в оглушительный треск. Колодки (по счастью, они были только на руках) были содраны в мгновение ока. Охрана только еще начала поворачиваться на шум, а воин уже бросился в последний, почти безнадежный бой. Движения его были настолько стремительны, что Таль не успевал за ними следить. Миг — и могучие руки сворачивают охраннику шею, как цыпленку. Еще миг — и сабля покидает ножны еще стоящего на ногах покойника и впивается в грудь стоящего рядом с ним.

Таль не заметил, в какой момент воин бросил ему кинжал. Но когда железо звякнуло о камень, мостивший двор, не медлил ни секунды. Правда, к оружию он метнулся не один. Сразу трое леданцев одновременно с ним попытались завладеть оружием. Но Ларгет оказался самым быстрым. Кинжал оказался у него в руке, он попытался разрезать веревку, и едва не пропорол себе живот после толчка леданина.

— Стой, дубина! — гаркнул Ларгет. — Давай руки!

Дубина (Таль верно угадал его имя), сообразив, протянул связанные запястья. Таль, неловко действуя кинжалом, рассек веревку и протянул ему кинжал. Леданин понимающе кивнул, и одним взмахом клинка рассек его путы. Ларгет покрутил кистями затекшими рук, надсмотрщик слишком сильно затянул веревки. Быстро огляделся по сторонам.

Бол, подпрыгивая от нетерпения, стоял в очереди к кинжалу. Он никогда не умел долго ждать. Учитель как-то сказал, что такие, как Бол и домой-то одной дорогой никогда не возвращаются, думая его пристыдить. А тот на это спокойно ответил, да, мол, всегда хожу разными, а что такого?

Воин отвлек на себя всех, кто был во дворе и носил оружие. Ругань, вопли звон железа, доносились из той свалки, где сцепились с ним охранники. Густые клубы пыли, поднятой десятками ног, не давали толком ничего рассмотреть. Ассисяйка, похоже, пыталась зацепить его заклинанием, но тот двигался настолько быстро, что успех ей не сопутствовал. Однако, оставив стоящую неподвижно девчонку, она явно собиралась повторить попытку. Ларгет поднял руки, и произнес слова «Стрелки». Струя огня ударила в спину колдуньи, платье вспыхнуло женщина упала. Но это был не безмозглый кочевник, Ассисяйка тут же поднялась, поворачиваясь к Талю.

— Поджигатель Мира! — прошипела она, морщась от боли. — Сейчас ты ответишь и за себя, и за всех остальных, что хотят устроить Мировой Пожар!

Таль ответил ей грязным ругательством, и напрасно. «Стрелку» он бросить уже не успел. Удар, нанесенный ею, был тяжел и неотвратим. Ларгет почувствовал, как сердце в его груди вдруг остановилось, можно даже сказать, замерло. Дыхание перехватило, он не мог даже бросить ответные чары.

За него это сделал Бол. «Магическая стрела», отвратительно, правда направленная, обожгла колдунье руку. Та зашипела от боли, прервав почти завершенное заклятье. Таль повалился на землю, судорожно хватая ртом воздух. Надо бросить чары, пока не поздно, но как это сделать, если только и можешь, как судорожно дышать?

Ассисяйка подняла руки, явно намереваясь стереть Бола с лица земли. Тот, с побледневшим лицом, судорожно читал слова «Стрелки», но явно не успевал. Ларгет застонал от бессилия. Сейчас его друг будет испепелен, а он ничем не может помочь.

В этот момент ожила зачарованная девушка. Видимо, ведьме пришлось собрать всю энергию, что у нее была, и наложенное ей заклятие потеряло силу. Девушка стояла за спиной колдуньи, и Ларгет так и не понял, откуда у нее в руке появился метательный нож. Появился, блеснул и вонзился в спину Ассисяйке, как раз в рану, нанесенную Талем.

И несмотря на это, ведьма была еще жива. Она повернулась, серые глаза полыхнули дикой яростью — и тем же огнем полыхнули в ответ зеленые. Колдунья закашлялась, горлом плеснула кровь. И медленно, как во сне, осела на землю.

Таль, покачиваясь, поднялся с земли. Боресвет и остальные пленники (уже не рабы!), кто не струсил и не убежал, добивали последних охранников. Руда Таль не заметил. То ли надсмотрщика уже успели прирезать, то ли успел спрятаться.

Девушка подошла к Ларгету, собираясь что-то ему сказать, но тут глаза ее расширились от ужаса. Таль быстро обернулся. Да, девчонку трудно было назвать трусихой. Вот он, Ларгет, тоже испугался. И Бол наверняка. И Боресвет, герой гардарикский, испугался бы, не будь он так занят добиванием последних охранников.

Потому что у входа в Цитадель (который, возможно, здесь считался выходом) стояли, взявшись за руки, шесть Ассисяек. Шесть! А они одну едва одолели! Вдобавок, он слышал, что они могут объединять и вроде, даже усиливать мощь, если становятся в круг.

— Поджигатели Мира! — яростно прошипела одна из них, вероятно главная. — И ты, отступница! Молитесь Творцу, это ваш последний миг!

Молиться Ларгет умел. Знал целых три молитвы, и с удовольствием бы прочитал их ведьмам. С выражением, хорошо поставленным голосом. Только вот времени ему на это не дали.

Все шестеро фигур, одетых в красное (мода у них, что ли, такая?) одновременно вскинули руки, все-таки разомкнув их. Слов Таль не слышал, но был уверен, что они были.

И небо неожиданно пролилось огненным дождем. Капли огня падали и падали, сначала редко, потом все чаще. «А еще поджигателем Мира обзывали», — обиженно подумал он.

Таль понял, что все они сейчас умрут. Вот буквально в следующую секунду. И неожиданно сделал, что сам от себя не ожидал. Воздел руки к небу, и выкрикнул слова, непонятные ни ему, ни остальным. Слова из сна.

Огонь падал с неба длинными непрерывными струями. Вопли сжигаемых заживо людей коснулись его слуха, но не прервали сосредоточенность. Огонь плескался вокруг целым озером, но ни одна капля (капля огня? Как нелепо звучит!) не коснулась его, как не коснулась Бола и девушки. И Боресвета, невесть каким чудом успевшего присоединиться к ним за секунду до огненного дождя.

Таль чувствовал, как чары опустошают его. Сила быстро вытекала, еще несколько секунд, и он не выдержит. И вдруг энергия потекла в него мощным потоком. Он, стараясь не нарушать концентрации, попробовал выяснить, откуда она взялась. И с удивлением обнаружил голубую светящуюся полосу, проходящую как раз над зданием. Незаметно для себя самого, он тянул Силу из нее.

Несколько секунд Ассисяйки еще держали заклятие, потом разом опустили руки, и начали накладывать новые чары. Полыхнула «Стрелка», и безвредными искрами рассыпалась в воздухе. Свистнул нож, и на этот раз нашел цель, одна из женщин зашаталась и осела на землю. Да, с ножом в горле колдовать нелегко...

Взревев, бросился в бой воин, стряхнув с себя оцепенение. Врезался в невидимый барьер, покатился по земле. Ларгет, тоже оставивший заклятье щита, но не разрывая связь с волшебной линией, бросил «Стрелку», жалея только, что не владеет более сильными чарами. Но простенькое заклятье ударило с силой файербола. Как тогда, в Школе... Творец, как же давно это было!

Его заклятье тоже было отражено, но не без труда. Одна из колдуний побледнела и едва не упала, ее поддержала другая. Нож, брошенный девушкой, на этот раз бессильно упал на землю, не причинив никакого вреда. Таль мучительно старался вспомнить, как вызывал молнии в том сне. И нужные слова и жесты пришли сами собой, будто подсказанные кем-то внутри.

Синеватые, проворные, как змеи, молнии сорвались с его рук, скрестившись еще на одной Ассисяйке, запах горелого мяса, крик невыносимой боли... К этому удару они оказались не готовы. Оставшиеся четверо, опомнившись, бросили одновременно четыре заклятия. Похоже, они действовали уже не так слаженно, как в начале схватки. Таль едва успел ответить новообретенными защитными чарами. Удар бросил его на колени, тело пронзило острой болью, но магический щит выдержал. Хотя и он, в свою очередь, не мог атаковать противниц.

Зато одновременно ударили Бол и девушка, нож отскочил от невидимого барьера, зато «Стрелка» достигла цели, расцветя огненным цветом на груди одной из колдуний. Крик боли сорвался с ее губ, но на ногах она устояла.

Таль успел подивиться, с какой легкостью им удается держаться против грозных для всех мужчин Ассисяй. Двое учеников, девчонка с ножами и воин. Который как раз поднялся на ноги, бросаясь в бой.

Одним жестом колдунья, что была ближе, заставила его застыть, как до этого ее сестра по ордену зачаровала девушку с ножами. Боресвет яростно вращал глазами, но ни говорить, ни двигаться не мог. Однако, колдуньи не воспользовались удобным случаем для атаки. Повернувшись, они скрылись в доме. «Не иначе, за подмогой пошли», — озабоченно подумал Таль. Похоже, пришло время покинуть это негостеприимное место.

— Так, быстро! Ты, — он кивнул девушке. — Ищешь лошадей. Которые с караваном были, сгорели, но должна же быть где-то конюшня? Бол, помоги оттащить Боресвета, пока нас оставили в покое. Да пошевеливайтесь, Блин!

Глаза девушки полыхнули зеленым пламенем, похоже, хотела что-то бросить в ответ, у них с этим не заржавеет, но промолчала и бегом бросилась за угол. Бол и Таль подхватили воина, который продолжал вращать глазами, как заведенный, и бросились за ней следом.

Конское ржание подсказало им, что девушка не ошиблась в поисках.

— Как ты их нашла так быстро? — поинтересовался Таль, имея в виду лошадей.

— По запаху, — нежно произнесла девушка. — От них пахнет, как от тебя.

— Врешь! — возмутился Ларгет. — От меня — хуже. Столько дней в клетке!

Воина усадили в седло, привязав к седлу. Таль взял поводья его коня в руку.

— Пора смываться, — деловито заметила девушка. — Кстати, я не представилась почему-то. Меня зовут Лани.

Глава XIV.

Солнце било в глаза. Веселое, утреннее солнце, шаловливо разбрасывающее зайчики от всего, что хоть как-то могло отражать. Зайчики эти упорно прыгали варвару на лицо, пытаясь забраться под сомкнутые веки. Нанок этим попыткам упорно сопротивлялся. То переворачивался на другой бок, то прикрывал лицо подушкой. Помогало слабо. В подушку тяжело дышать, а вертись, не вертись, солнце тебя все равно поднимет, если уж поставило себе такую цель. Так оно и случилось. Нанок, в конце концов, открыл глаза и сладко потянулся.

«Здравствуй!» — улыбнулось ему солнце, и он улыбнулся в ответ. И тут же грозно нахмурил брови — варвар он, в конце концов, или кто?

Вставать не хотелось. Рука Тила (или Тилы? Эта девчонка любого с ума сведет) лежала у него на груди, теплое дыхание слегка щекотало шею. Варвар чуть приподнялся на локте, с несвойственной для него нежностью рассматривая ее лицо. Странное, необычное, но такое красивое и беззащитное во сне, что у него сладко сжималось сердце. Не удержавшись, Нанок коснулся кончиками пальцев ее щеки. Погладил за ушком. Тила мурлыкнула во сне, но глаз не открыла. А будить ее варвар не хотел.

Какое-то время он просто лежал рядом и любовался ее лицом. Солнечные зайчики, которым Нанок стал уже, по-видимому, не интересен, переключились на девушку. Тила недовольно поморщилась, зарылась поглубже в подушку. Варвар улыбнулся. Он уже знал, чем это закончится. И точно, едва девушка чуть повернулась, как шаловливые зайчики мигом попытались протиснуться под сжатые веки. Тила глубоко вздохнула и открыла глаза.

Нанок тут же легонько дунул в ее еще сонные глаза. Тила зажмурилась, и звонко рассмеялась. Варвар потянулся к ней, но она ловко уклонилась от объятий.

— Не время! Мы и так половину ночи резвились!

Не согласиться было трудно. В самом деле, резвились. Да еще как! Не исключено, сейчас прибегут с жалобами соседи. Которым он с удовольствием выдернет ноги ради такого дела. Чтобы не портили такое прекрасное настроение. Варвара распирала энергия, хотелось действия — любого, лишь бы не стоять на месте, не сидеть, сложа руки.

Тила выскользнула из-под одеяла. Варвар залюбовался ее стройной фигурой, бесстыдством и одновременно скромностью движений. Девушка скользнула к беспорядочно разбросанной по полу одежде. Нанок напоследок полюбовался ею сзади, после чего вожделенные прелести пропали из вида. Варвар тяжело вздохнул, девушка засмеялась.

— Теперь твоя очередь, — задорно объявила она.

Нанок нехотя вылез из-под одеяла и принялся одеваться под заинтересовано-веселым взглядом зеленых глаз. Неожиданно он поймал себя на мысли, что немного стесняется. Это потрясло его до глубины души. Варвары вообще ничего не стеснятся! Тем более, один крепкий, здоровый, отлично сложенный варвар. Которому нечего скрывать, зато есть, чем гордиться.

И тем не менее, факт, взгляд девушки его смущал. Что не помешало ему, однако, быстро нацепить штаны и рубаху. Одев упомянутые предметы гардероба, Нанок задумался над важной проблемой: как теперь одеть нижнее белье?

Тала звонко расхохоталась.

— Ладно уж, могу отвернуться, если тебя это стесняет. Вот уж не думала, что люди такие застенчивые! Тем более, дикие варвары.

— Я, наверное, недостаточно дикий, — неуверенно предположил Нанок.

— Может быть, — засмеялась она. — Ладно, переодевайся, я не смотрю.

Нанок быстро сбросил с себя дурацкие штаны, что так не вовремя попались под руку. Натянул подштанники (тут еще выяснилось, что одна подштанина попала в другую, и варвару пришлось попрыгать на одной ноге, чтобы их распутать. Сдавленное хихиканье говорило о том, что Тила отнеслась не слишком серьезно к своему обещанию не подглядывать. Нанок, наконец, оделся и повернулся лицом к ней.

— Ты подглядывала, — уличил он не в меру любопытную девушку (хм, можно подумать, что бывают среди них в меру любопытные!).

— Самую малость, — созналась Тила.

— Наказание мое будет ужасно! — пригрозил варвар, распрямляя плечи.

— Один поцелуй? — неуверенно предположила Тила.

— Два, не меньше, — объявил варвар свой приговор и сразу же приступил к его исполнению. Следует заметить, что количество поцелуев превысило названную цифру, но сделано это было не по злому умыслу. У Нанока всегда были проблемы с арифметикой.

— Хватит, хватит, — Тила ловко вывернулась из его объятий.

— Может, позавтракаем? — варвар с удивлением обнаружил, что настаивать на продолжении совершенно не хочется. Ему было хорошо просто от того, что она рядом.

— Да, пора бы уже, — согласилась эльфийка. — Только закажем завтрак в номер, мы же, как-никак, благородные господа. А они, то есть мы, в общей зале не завтракают.

— Хорошо, — легко согласился варвар. Вообще-то, он согласился бы на что угодно, только бы слушать как можно дольше колокольчик ее дивного голоса.

Тила дернула за шнурок в изголовье кровати. Довольно быстро появился слуга, видимо, знатные господа промедления не одобряли.

— Чего изволите, — вопросил он, понимающе глядя на них. Наверное, принял их за любовников (и, кстати, не так уж и ошибся). Тут же Нанок сообразил, что Тила в парике и в мужской одежде. И если он видит ее лицо женским, это вовсе не значит, что таким его видит и слуга. Эльфы — признанные мастера по части такого рода чар. Так что, если это чудило и приняло их за любовников, то не за тех. Варвар вскипел и по привычке хотел дать в рыло, но тут же передумал. Да пусть себе думает, что хочет. Кому какое дело? Если ему хочется думать, что молодой господин решил поразвлечься с красавцем телохранителем, пусть и себе.

— Мне — утку в сметане, — капризным немужским (но и не вполне женским) голосом сообщила Тила. Похоже, она тоже поняла, за кого их принимает этот недомерок цивилизованный. — А моему телохранителю... Что ты хочешь, ми-илый?

Красиво она это сказала. Пусть для прислуги, но это «ми-илый» пробило варвара на раз. Сразу возник привычный зуд в руках — швырнуть на постель, и...

— Мяса, — хрипло произнес он, избегая смотреть на слугу. — Много мяса. С кровью.

Слуга понимающе кивнул. Варвары (а порой и они здесь бывают) всегда заказывают одно и то же. Мясо, и непременно с кровью. И если крови им покажется мало — они найдут способ, как добавить. Надо предупредить повара, это в его же интересах...

Ждать пришлось недолго. Было предпринято всего три попытки добраться до неуловимой эльфийки и все три успехом не увенчались. Эльфы, оказывается, отнюдь не теряли своей потрясающей ловкости, покинув лес. Во всяком случае, эльфы женского пола, сиречь, эльфийки. Или эльфины. Поймать Тилу в объятия было ничуть не легче, чем, к примеру, дым от костра. Каким образом ей это удавалось, варвар так и не понял. Наверное, какая-то магия. Которой владеют, похоже, не только хитрые эльфийки, но и нормальные, вполне человеческие женщины. Причем, едва ли не с рождения.

Слуга принес заказанные блюда.

— А вино? — капризно осведомилась Тила.

— А... э... вино не заказывали.

— Что, я сам должен обо всем помнить? Это твоя обязанность, холоп!

— Простите, ради Творца, — забормотал слуга, низко согнувшись. — Конечно, это я виноват, должен был предложить. Вы какого изволите?

— Эльфийское в этой дыре, конечно, не держат?

— Есть, господин, как не быть! Сей же час принесу.

— Ладно, иди, — Тила отпустила его одним жестом руки, словно оказывая милость.

Слуга обернулся минуты за две, не иначе, бежал всю дорогу, решил варвар. В руках у него был кувшин, в точности такой, как у эльфа... то есть, у эльфийки. И два бокала из дорогого семиградского стекла, что ввозились из-за Борийского моря. Стекло в Семиградье делали действительно прекрасное, бокалы переливались всеми цветами радуги, искрились, подобно бриллианту, разбрасывая цветные блики. У варвара вырвался восхищенный вздох. Тила однако, осталась недовольной.

— Стекло... Хрусталя нет? Ладно, оставь, сил нет ждать. Вот тебе два пальца за труды. Теперь покинь нас. Да! Предупреди господина, который приехал с нами, что мы задержимся. Пусть он не волнуется, через полчаса присоединимся к нему.

— Будет исполнено, — слуга с благодарностью принял чаевые и удалился.

— За полчаса мы ничего не успеем, — скривился Нанок.

Тила подняла на него смеющиеся глаза.

— Позавтракать успеем, — объявила она. — А до остального — знаешь, девушки не любят, когда им слишком навязываются.

Варвар в недоумении почесал лоб. Он-то был уверен как раз в обратном. Что каждой женщине льстит внимание. Или она только эльфиек имеет в виду?

Позавтракали молча, разговаривая только глазами. Удивительное дело, слова иногда бывают не только не нужными, а просто лишними. Наверное, люди просто слишком любят слушать себя. Не слыша, и не желая слышать, что им говорят в ответ. Разве не лучше просто прочитать «люблю» в сиянии глаз самой дорогой для тебя девушки? И разве она не сумеет прочесть то же самое в твоих?

И разве полчаса вдвоем не больше всего остального на свете? Варвар голову готов был прозакладывать, что так легко и хорошо ему еще не было никогда в жизни. «Наверное, это магия», — решил он, но сейчас он даже против магии ничего не имел.

Но завтрак закончился, как и все хорошее на свете. Они поднялись из-за стола одновременно, по прежнему глядя друг другу в глаза. И даже когда они бок о бок вышли из комнаты, ее лучистый взгляд по-прежнему стоял у него перед глазами.

Мастер Лур ждал их внизу. Почтительно поклонившись Тиле, варвару он едва кивнул, ухитрившись притом незаметно подмигнуть. Простой жест понимания, который вчера позабавил бы Нанока, сейчас едва ли не разозлил. Да что он себе позволяет, колдун блинов? Вот один раз в репу, вмиг всю свою магию позабудет. А если еще и на эльфийку не так посмотрит...

Тила слегка притронулась к его руке, и гнев разом испарился.

— Как почивалось? — вежливо осведомился маг.

— Спасибо, неплохо, — отозвалась Тила, удерживая варвара от невого взрыва ярости. Да как он смеет такие намеки делать безосновательные? Впрочем, не столь уж, конечно, беспочвенны они, намеки эти... Тем более!

А вот эльфийку это ничуть не задевало. Либо девушка просто лучше владела собой. Нет уж, он ей в этом не уступит. Негоже женщине показывать свою слабость. Он, Нанок, ни слова не скажет, пусть этот маг спрашивает хоть, сколько раз и в каких позах. Вот не скажет, и все! И даже в рыло не даст, как бы не хотелось...

— Нам надо подобрать лошадей, — сказал Мастер Лур, и Тила согласно кивнула.

— И еще обрядить одного симпатичного варвара в новую одежду, — добавила она.

Нанок выпучил глаза. Да она же гордится тем, что он с ней рядом! Удивительно, но ошибиться он не мог, в голосе девушке явно слышалась гордость за своего... спутника. За него, Нанока. Она ничуть его не стыдится, и скрывать ничего не собирается, совсем наоборот!

— Только во что нибудь приличное, — услышал он собственный хриплый голос. И дружелюбный смех девушки и мага ничуть его не задел. Стало легко, спокойно и весело.

— Постараемся, — ответила Тила и лукаво взглянула ему в глаза.

Магазинов здесь было куда больше, чем нужно было по мнению варвара. То есть однозначно больше одного. Понятно, что никаких покупок сделано не было, пока они не обошли их все. В этом эльфийские девушки ничуть не отличались от нормальных. Бросив исподтишка взгляд на мага, варвар увидел тщательно скрываемое отвращение, копию того чувства, что испытывал сам. В самом деле, нельзя же с мужчинами так!

Впрочем, одежда, которую Тила выбрала для него, ему понравилась. Что ни говори, а по части вкуса женщины всегда оставят мужчин позади. Так тонко чувствовать все нюансы, выбирать среди многих вещей одну единственную, просто в голове не укладывается, как это возможно. Штаны, рубашка и брюки, все в тон, гармонично, естественно, хоть голову сломай, лучшего выбора не сделаешь. Даже он, варвар, всю жизнь проходивший в одежде из шкур (какое это мученье, когда солнце жарит, как проклятое!), вполне мог оценить красоту, простоту и изящество своего нового наряда.

Девушка-продавщица (как еще говорят цивилизованные, консультант. Глупое слово, и непонятное, но звучит красиво.) явно не собиралась отворачиваться в сторону, а укромного местечка, где можно было бы примерить обновку, не было. Вообще-то варвар не испытывал никогда смущения в таких случаях, уж ему-то было, что показать. А вот сейчас почему-то ощутил приступ застенчивости, и тут же разозлился на себя. Да какого Блина! Пусть смотрит, пока глаза на лоб не полезут! И пусть завидует Тиле, что у нее такой спутник. Хотя нет, эльфийка же под мужика косит, чему уж тут завидовать. Да и наплевать, если уж ей так интересен цвет его подштанников, пусть смотрит. Не такая уж это большая тайна, чтобы варвар не мог ей поделиться. А Тила... Пусть немножко поревнует, ей полезно.

Обе девушки уставились на него во все глаза. Варвар ощутил легкое раздражение. Ну что они, в самом деле! Он бы нипочем не стал на полуголого мужика пялиться. Вот если бы какая девчонка переодевалась, тогда да. С удовольствием посмотрел бы. Странные они, эти женщины, просто слов нет.

Маг, кстати, на него поглядывал с неодобрением. Ну, это понятно, смотрит на его мускулы, а потом сравнивает со своими мышцами (мускулами их, хоть убей, не назовешь, откуда им взяться у мага?). И сравнение это его особо не радует, по лицу видно. А вот не фиг было за книгами сидеть в своей башне! Помахал бы мечом или топором, сейчас тоже мог бы гордиться своей фигурой, и накачанными мускулами. И животик втягивать не пришлось бы.

Нанок, наконец, оделся в выбранную Тилой одежду и посмотрелся в зеркало. А что, красив, всем буквально хорош. Такого любая полюбит... Только вот, не нужна ему уже любая.

Девушки, похоже, разделяли его мнение о себе. Вон как глаза засверкали. Маг, напротив, недовольно кривился. Видно, достали его эти магазины сверх всякой меры, того и гляди, молниями шмалять начнет. Если бы так его, мага, обряжали, Нанок тоже бы взбесился. Нет, молниями он швыряться не стал бы, не умеет, но сломал бы что-нибудь обязательно. Или хотя бы зеркало это разбил бы.

— Тебе идет, — проворковала Тила, и Нанок тут же оставил все мысли о погроме, столь соблазнительно выстраивающиеся в его голове. Просто не может у варвара быть в голове больше одной мысли, а новая показалась ему предпочтительней. Хотя и не так просто реализуемой в данный момент, как предыдущая.

— Нам надо еще купить лошадей, — сухо напомнил маг. Нет, хорошо все же, что покупка уже состоялась, еще минут пятнадцать, и тот своими чарами точно бы весь «Петушиный Час» собрал. Вместе с городской стражей.

— Идем, — согласилась Тила.

Под полными сожаления взглядами продавщицы-консультантки (каких только слов не наберешься в этих рассадниках разврата, именуемых городами!), они покинули магазин, который Тила неизвестно за что называла непонятным словом «бутик».

Конный двор, где можно было выбрать себе скакунов, располагался в другом конце города. Вообще-то, варвар привык выбирать себе коней на ярмарках или, в отсутствии таковых, на рынке. Но его в два голоса убедили, что только на конном дворе продают без обмана, что им еще несказанно повезло, что в этом задрипанном городке есть такое славное место. Варвар согласился. Не умел он спорить, чего не умел, того не умел. Когда Нанок чувствовал в споре свою правоту, а доказать ее не получалось, у него был один весомый аргумент, мгновенно заставлявший оппонента согласиться с его мнением. А именно, кулаки. Или, если собеседник попадался особенно несговорчивым, или предмет спора слишком сложным (например, чей это кошелек, твой или мой?) то имелась еще и секира. Но в данном случае, Нанок полностью решил положиться на мнение спутников. Потому что неизвестно, варвары ли больше понимали в конях, или кони в варварах.

По дороге на конный двор, им пришлось пройти мимо «Писающего пса». Сам варвар вообще-то не понял, отчего столько восторгов вокруг довольно убогого фонтана. Просто ссущих пес, и ничего боле. Что он, ссущих собак, что ли не видел? Тем более, еще не известно точно, зачем этот пес присел. А фонтанчик тут вообще не в счет, это для красоты.

Зато Тила и Мастер Лур ахали, охали, и томно вздыхали. Ах, шедевр! Ах, какой грандиозный замысел! Нанок терпеливо пожимал плечами, пока не затекли мышцы. После чего решительно потребовал оставить пса в покое, он, в конце концов, никого даже не покусал. Ну, присела собака по своей собачьей надобности, так что теперь, ходить кругами и глазеть? Спутники его пытались протестовать, объясняя все незнакомым словом «шедевр», но варвар остался глух к их увещеваниям. Зато запомнил на всякий случай, что шедевр — это не больше, не меньше, чем ссущая собака. То есть, пес, конечно же, уж в этом сомнений никаких.

Коней выбирала эльфийка. Похоже, она даже разговаривать с ними умела, что-то шептала, гладила по холке. Нанок на минуту позавидовал счастливцам, но тут же вспомнил, что на них ездят все, кому не лень. А ленивых в этой стране, похоже, не так и много...

Конь, которого выбрала ему Тила, варвару понравился. Здоровая такая зверюга, небось, целый дом поднять может. Только ни к чему им это, дома таскать. Опять же, толстый, упитанный, много мяса, однако. С кровью, Беодл его сохрани.

Нанок с удивлением понял, что проголодался. Как говориться, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Лучше, конечно, когда приходит и остается, но более сытым он от этой мысли себя не чувствовал.

— Может, сожрем чего? — жалобно осведомился он. Со спутников, пожалуй, станется еще какую скульптурную животину осмотреть, к примеру, совокупляющуюся корову, или типа того. Наплевать им, безжалостным, что некий несчастный варвар от голода подыхает. Стоят себе, упряжь выбирают.

— Ну, если ты так хочешь, — пожала плечами Тила. — Хотя странно, мы же только что позавтракали. Странный вы народ, люди, неужели так сложно без еды обойтись?

Как люди, он был не в курсе, а лично ему, Наноку, пожрать было совершенно необходимо. Что значит, без еды обойтись? Так ведь и сдохнуть можно, не фиг делать. Да и съел он на завтрак всего ничего... Полпоросенка, не больше. А душевные переживания по поводу выбора одежды и пса этого дурацкого? Они тоже аппетит поднимают.

— Здесь есть одно местечко, «Пятерка мечей», — сообщил Мастер Лур, который, как и положено серьезному магу, знал все на свете. — Там пиво неплохое. Ты ведь, Нанок, не только перекусить хочешь?

Варвар энергично закивал головой. Нет, маг все-таки мужик что надо. Зрит в корень на два часа вперед. Конечно, он и пива захочет, когда пожрет, как же иначе? Собственно, уже хочет, если совсем честно. Вино это эльфийское неплохая, конечно, вещь, но Беодл, как же он соскучился по пиву!

А вот у Тилы предложение пойти дернуть по пиву энтузиазма явно не вызвало. Если Нанок правильно все понял, эта страдальческая гримаса означает, что на пиво ей как минимум, наплевать. Ах да, эльфы, вроде, пиво не очень любят. В смысле, не пьют напрочь. Хорошо все-таки, что он не эльф! Хоть они и живут немерено, но без пива — разве ж это жизнь?

— Ладно, — согласилась все же девушка. — Если там кормят нормально.

Варвар тут же обеспокоился. Чего доброго, она его целовать после пива откажется, и что тогда делать? Как тяжело выбирать между хорошим и очень хорошим...

В «Пятерке мечей» кормили неплохо. То есть на его, варварский вкус, неплохо. Он с удовольствием съел бараний бок, запив его доброй порцией пива. Действительно неплохого пива, между прочим. Маг не соврал, кто бы мог подумать. По мнению Нанока, сильнее магов брехали только собаки, и то очень злобные.

Тила заказала себе какую-то рыбу. Варвар точно не мог сказать, какую. Потому что в рыбах нисколько не разбирался, а ее разговор с поваром прослушал, поскольку был занят пивом. В котором, в отличие от рыбы и повара, разбирался совсем неплохо.

Маг тоже себе что-то заказал. Совсем уж экзотическое, непонятно из чего сделанное. Хорошо, кстати, что непонятно, варвар сильно подозревал, что будь ему известно, из чего эта хрень сделана, аппетит у него пропал бы моментом. А возможно, и пиво назад запросилось бы. Нет, кто бы там ни сказал, много знания — много горя, мужик знал в жизни толк.

После обеда, вернулись в гостиницу. Нанок, правда, попытался заказать еще пива, но Тила наградила его таким взглядом, будто он копрофаг какой-нибудь. Смысла этого слова варвар, правда, не понимал, но знал абсолютно точно, что это какое-то ругательство.

Сборы заняли не так уж много времени. Они ведь и сумки не распаковывали, к чему это, если на одну ночь всего и остановились? Поэтому, собирались недолго. Девушка, правда, как ихнему полу свойственно, долго крутилась перед зеркалом, но Нанок даже это пережил без возмущения. Ну не могут они по-другому, обязательно надо губы подкрасить, тени наложить и еще много таинственных вещей сделать, которые мужчине просто не понять, будь он хоть куда крутым магом, вроде Мастера Лура. Уж чего, казалось бы, проще, пятерней по волосам провел — и порядок. А если еще бороду постриг, вообще король. Хотя королей у варваров испокон времен не водилось.

С хозяином расплатился маг. Толстяк низко кланялся, едва не разрывая пузо ненужной вежливостью, просил заезжать снова. Маг милостиво обещал, дескать, как только, так сразу, эта вошебойка, мол, лучше прочих качеством вшей. Тила напомнила купить эльфийского вина, толстяк тут же самолично бросился его искать. Поиски завершились успешно и быстро. Правда, когда хозяин назвал цену, варвар уподобился вытащенной на берег рыбе. В частности, вытаращенными глазами, открытым ртом и невозможностью хоть что-то сказать. Но маг заплатил требуемое, не моргнув глазом.

— До свидания, — вежливо попрощалась Тила. Нанок судорожно закивал, да, мол, пока, счастливо тебе сгнить здесь заживо, обдирала несчастный. Мастер Лур просто кивнул, глядя куда-то сквозь трактирщика.

Есть такое выражение «кони заждались», Нанок лично его слышал не раз. Так вот, этим коням было глубоко по фигу. Не ждали они, похоже, от жизни ничего лучшего, чем торба с овсом. Каковая у них уже в наличии имелась. Впрочем, спрашивать их на сей счет в голову никому не пришло, овес у них отобрали, а самих поставили под седло.

После чего кавалерийский отряд из трех человек ( точнее, из двух человек и одной эльфийки женского пола) устремился к городской заставе. Нанок подумал, что если с них еще и выездную пошлину потребуют, точно в репу кому-нибудь даст. В конце концов, сколько можно? Столько времени прошло, и ни разу не подраться. Как-то это не по варварски. Этак еще несколько дней без драки, и Тила к нему охладеет. Кому нужен мирный и дружелюбный варвар? Разве только городским стражам, но уж никак не красивой девушке, хоть и эльфийке в чем-то. Впрочем, этот маленький недостаток у Тилы искупался массой очевидных достоинств, в чем варвар готов был поклясться самим Беодлом.

Стража, впрочем, вела себя на редкость дружелюбно. Будто чувствуя, что кулаки у Нанока чешутся, как свинья об забор. Что и говорить, чутье в их работе вещь просто необходимая. В общем, даже доброго пути пожелали, гады переодетые. То есть скатертью дорожки. То есть просто послали, если разобраться, но вот ведь подонки, не придерешься даже.

Кони про овес и вовсе забыли. Припустили по дороге, пыль столбом, хвост трубой. Нанок любовался пролетающим мимо пейзажем, но это занятие очень быстро его утомило. Было бы чем любоваться, справа — деревья, слева — опять же деревья. Лес одним словом, со всех сторон, только под ногами — дорога из желтого камня. На нее любоваться тоже желания не возникало, и варвар переключил все внимание на Тилу, что скакала впереди и опять о чем-то спорила с магом. Ну, не могут они друг с другом ужиться, хоть убей обоих. Хотя, если подумать, стоит ограничиться одним магом...

Они так и не определились еще, куда едут. Вроде бы в столицу, надо же королю про жмура рассказать, тем более, тот его сыном оказался. С другой стороны, самому голову в петлю совать не совсем то развлечение, которое горцы любят. Тила же явно нацелена некроманта своего крошить. После разговора с леарни определенно готова чуть ли не в одиночку на штурм лезть. Впрочем, не так уж и в одиночку. Говорила ведь (будучи еще парнем), что послала за помощью, которая в урочный час в укромном месте ждать будет. Да и Мастер Лур помочь согласился, он вроде маг могучий, что ему какой-то жалкий некромансер? Сам Нанок, правда, не видел, чтобы он колдовал, но ведь нормальный человек не станет себя зря оговаривать, колдуном обзывать? А Мастер Лур нормальный, вон как быстро насчет пива сообразил. И что это, интересно, он там втихоря потягивает, не его ли, родимое?

Довольно скоро, варвар стал ощущать определенного рода неудобство. Ну, не привыкли горцы на лошадях ездить, они же не кочевники какие-нибудь. Несовершенство мужской анатомии чувствительно ударялось о седло. «Какое счастье, что я не эльф!» — в который раз порадовался Нанок. По его мнению, эльфийское несовершенство доставило бы ему неудобств больше ровно на одну треть.

— ...пертурбация... Вы, маги, ничего не понимаете!

Нанок подобрался. За «пертурбацию» маг может и в морду дать, не посмотрит, что женщина. Он, Нанок, точно не посмотрел бы. Такими словами нельзя безнаказанно разбрасываться. Сейчас этот маг дернется... и схлопочет по первое число, а любимая остроухая девушка увидит, на что способен в гневе преданный ей варвар. Однако маг повел себя не как мужчина (убил бы на месте, если б именно так себя повел) и ответил даже вполне спокойно:

— Милая девушка, оставьте свои домыслы для своих же соплеменников.

Нет, нехорошо, конечно, когда твою девушку какой-то хмырь «милой» называет. Но ведь целоваться пока не лезет, так что придется терпеть. Беодл, если хоть самой завалящей драки не подвернется, он точно с ума сойдет.

Беодл — добрый бог. Всегда прислушивается к тем, кто ему молится. Если конечно, не спит и сам не дерется с кем-нибудь. То есть, часа два в день молитвы слышит, и то хорошо.

Наноку повезло, его отчаянный призыв угодил именно в урочное время. Увидев впери довольно крупный отряд синерясников, он возликовал. Сердце верно сказало — без боя не уйдем. А сердце у варвара — основной мыслительный орган. Ну, не головой же им думать, как какие-нибудь цивилизованные!

— Стой! — завопил один из монахов, отличавшийся от прочих странным головным убором, похожим на приплюснутую кастрюлю. Если бы Нанок спросил у Мастера Лура, он получил бы ценную информацию, что штука эта зовется тиарой. Но никакого желания спрашивать мага, ровно как и зубрить ненужные слова у варвара не возникло.

— С дороги! — радостно завопил он, выдвигая коня вперед. Возможность всласть подраться отодвинуло на задний план даже испытываемые от скачки неудобства.

Адепты «Петушиного часа» заколебались. Внезапное желание покинуть ставшую вдруг такой узкой дорогу читалось в их глазах. Но тут произошла случайность, которую, по мнению варвара, устроить мог только Беодл собственной персоной. Внезапный порыв ветра сорвал с Тилы головной убор вместе с париком. Что ж, острые уши руками не закроешь.

— Мерзкий эльф! Взять его! — это очнулся монах в кастрюле.

Подручные его тут же зашевелились. Нанок не знал, что конкретно они имели против эльфов, но явно какие-то счеты присутствовали. Синерясники мигом растянулись цепью, помахивая короткими булавами и посохами. Иные же, напротив, отошли за их спины и стали гнуть пальцы. «Наверное, маги», — догадался варвар.

Он потянул из чехла секиру, чувствуя, как обжигающая радостная ярость наполняет тело, играет мышцами. Наконец-то добрая драка, слава Беодлу!

Тила вскинула лук, Мастер Лур, к удивлению варвара, пальцы гнуть не стал, а напротив, обнажил меч. Держался он с выправкой заправского воина, и Нанок в очередной раз усомнился, а впрямь ли тот чародей, или только прикидывается? Фейерверка так ведь и не колданул ни разу, хоть и строит из себя мага. А мечом владеть умеет, видно. Он, варвар, конечно, в мечах ни бельмеса, но когда стольких меченосцев к Беодлу спровадишь, поневоле разбираться начнешь, кто чего стоит.

Синерясники драться тоже умели. По их разбойничьим рожам видно, таких не в рясы бы обряжать, а на большаках ловить, да в петлю. Впрочем, монахами ведь не рождаются, могли, наверное, и купцов пощипать, пока к Творцу не обратились. Хм, а если наоборот, может, они и сейчас разбойничают, рясами прикрываясь?

Впрочем, размышлять об этом Нанок не стал. И даже не потому, что не умел, просто долгожданная драка уже до них докатилась. Одновременно два дела варвары делать не умеют, всем известно, а из двух любых всегда выбирают драку. Не думая.

Нанок прыжком соскочил с коня, охнул от боли в сведенных мышцах. Верхом он драться был не обучен. Такой секирой, как у него, проще своему коню башку снести, чем любому монаху. А без головы конь его вряд ли дальше повезет. Он бы, Нанок, нипочем не повез. Хоть с головой, хоть без головы, без разницы.

Двое синерясников (да какие они, к Беодлу, монахи? Не носят монахи оружия!) наскочили на него размахивая шипастыми булавами, и тут же отлетели назад. К сожалению, ни один сильно не пострадал, под рясами у них оказались кольчуги.

Вообще-то Нанок к монахам относился с уважением. В Творца он верил, хотя и почитал Беодла. Для него все было просто — Творец создал Беодла, а Беодл создал Кассарад со всем населением. Священники, правда, его точку зрения не разделяли.

Но вот синерясников он за монахов не признавал никак. Если ты монах, твое дело четки да молитва святая, а уж никак не булавой махать. Насчет магов и костров, тут вопрос спорный, он, Нанок, в нем не слишком понимает. Но вот булавой махать — не моги! А если поднял ее на в общем-то миролюбивого варвара, который уже соскучился по драке за столько дней, то получишь сразу и много. Чтоб неповадно было.

Сначала он все-таки щадил синерясников, все-таки зовут себя святыми людьми, вдруг действительно святые? Но когда один из ударов порвал на нем новую куртку, варвар озверел. Что он им плохого сделал? Одежду-то зачем портить, что любимая девушка выбирала? Ладно, тогда по полной программе получите...

И засвистела в воздухе секира, которой варвар владел прямо-таки в совершенстве. Кольчуги, конечно, спасали монахов от смерти, но не от ушибов и переломов. Впрочем, от сильного удара не спасла бы и кольчуга, но убивать варвар пока не хотел. Дурь выбить, это да, не лишне. Нанок сбил с ног еще одного синерясника и ухмыльнулся.

Свистнула первая стрела. Один из тех, что с пальцами веером, как он там у монахов зовется, клирик, что ли, ткнулся носом в землю. Видно было, что убивать эльфийка не хотела, но и заклинания тут у всех на виду читать тоже позволять не собиралась. Вы, в конце концов, с колдовством боретесь, вот и пожгли бы сами своих шаманов к Беодлу, чтобы девочке не напрягаться. А то пальцами крутят, понимаешь...

Мастер Лур, к удивлению варвара, дрался весело и азартно. Удары его меча были быстры, двое монахов уже выронили оружие, зажимая кровоточащие раны. Кольчуги, похоже, от такого клинка не спасали.

— Вперед! Навались! Сзади заходи! — надрывался мужик в кастрюле.

И навалились. Несколько сразу накинулись на варвара, он отмахнулся секирой, довольно удачно, один взвыл, хватаясь за окровавленную плешь. Нанок снова поднял оружие, одновременно пропуская мимо себя булаву, но в этот момент крепко сбитый монах бросился ему в ноги. Варвар пошатнулся, пнул идиота ногой в новом сапоге. Тот крякнул, сплюнул кровью, но ног не отпустил. Следом подкатился второй, Нанок не устоял, рухнул на землю, мигом на нем оказалось сразу четверо, сильный удар в лицо выбил икры из глаз. Нанок взревел, разъярившись окончательно, и принялся раздавать удары направо и налево. Его крепко ударили ногой в бок, похоже, цивилизованные насчет «лежачего не бьют» были не в курсе. Он крутанулся, подсечкой укладывая монаха на землю. Около виска ухнула шипастая булава. Варвар поежился. Такой башку размозжить — как два пальца в кабаке. Не любят их крепко святые отцы, интересно, за что?

Тиле совсем не понравилось, что подонок так нагло размахивает своим оружием вблизи от варвара. Ладно еще, по голове попадет, они у варваров, говорят, крепкие. А если еще куда? Человеческая структура менее совершенна, чем у эльфов. Тила пожала плечами. Тем хуже для монаха. Тул со стрелами — у седла приторочен, лук — уже в руке. Много ли времени надо, чтобы стрелу пустить? Варвар успел один раз моргнуть, а парень с дубиной уже царапал землю со стрелой в глотке. Нанок обратил на него внимания ничуть не больше, на комариный укус. Противников было еще довольно много.

— Добейте его, не дайте подняться, — надсаживался монах в ведре, сам, однако, в первые ряды совсем не стремясь.

Тиле это, однако, не понравилось. В отличие от неграмотного варвара, она прекрасно представляла, что за личность увенчана тиарой. Епископ Дутал, непримиримый основатель Ордена, не обращавший внимания на увещевания патриарха остановиться. Слаб патриарх, слаб и добр, желает все решить без кровопролития, не рискует отлучить Дутала и поддержавших его иерархов. Охотников за ведьмами и колдунами. За эльфами и гномами. Притом в гномы можно попасть за невысокий рост, а в эльфы — за остроконечные уши. В колдуны, так и вовсе задаром запишут. В ведьмы — всех худеньких, дескать, толстушку метла не снесет. Крови в результате пролилось море, и еще море прольется. Потому что нельзя быть добрым за счет других. И бродили у нее кое-какие неподтвержденные подозрения насчет «Ордена Петушиного Часа» и некоего некроманта Тубариха. Но дело даже не в этом. Будь он хоть святым Букой, варвара она все равно не дала бы в обиду. Поэтому еще одна стрела сорвалась с тетивы, и двойная двенадцатигрдская кольчуга здесь не спасла. Хоть и выложил Его Преосвященство за нее немало золота, хоть и везли ее через Красную и Синюю пустыни на сухопутных кораблях, хоть и считалось, что двенадцатиградские бронники только гномам и уступают в своем искусстве. Стрела ударила точно в грудь и, пробив оба стальных слоя брони, достала до сердца. Тила нисколько не сомневалась, что будь на месте двенадцатиградской кольчуги руками гномов сработанная, результат бы не изменился.

Епископ, вытаращив глаза, смотрел на нее неверяще. Он еще не был мертв, пробитое сердце пока не поняло, что не может гнать кровь по венам. А в следующую секунду поняло, и Дутал завизжал во всю силу легких, чувствуя близкую смерть. И умер, свалившись на землю, обломив белооперенную стрелу.

Вот тут монахов проняло. Застыли все, и те, кто упорно пытался подрезать сухожилия коню Мастера Лура, и клирики, со своими заклинаниями, и те, кто сейчас навалились на варвара, стараясь добить беднягу, пока не поднялся с земли. Замерли, опешили на несколько мгновений, Наноку как раз хватило подняться на ноги и подхватить с земли секиру. А мастеру Луру — стоптать конем того, кто засопожником нацеливался на лошадиные ноги.

— Вы ответите, — дрожащим от ярости голосом произнес старый клирик. Глаза его пылали безумием, пальцы что-то словно вязали в воздухе. — Ответите за убийство святого человека. И ты, проклятый эльф, и ты, язычник из Кассарада (Нанок несколько раз поминал в бою Беодла, и это не осталось незамеченным монахами. Наверное, оттого его и пытались запинать), и ты, не знаю ни имени, ни веры твоей, с черной душой. Да воздастся вам за преступления эти и на том, и на этом свете.

— Мы угомонили кровавого убийцу, — холодно произнесла Тила. — Который ради того, чтобы потешить свое властолюбие, отправлял в пыточные застенки тысячи невиновных. Который кормил пламя костров людскими телами. Который, командуя вами, пытался убить нас. Он не то что доброго слова — погребения недостоин.

— Это вы недостойны даже пасть от его руки, — сверкнул глазами клирик.

— Ну, это нам уже не грозит, — вмешался в разговор варвар. — Жмур, он и мухи не прихлопнет. Если его, конечно, некромансер какой не поднимет. Среди вас некромансеры имеются? Я слышал, некто святой Протос мертвых оживлял...

— Убить их! — завопил клирик в ярости. — Святотатцы!

— Нанок, на коня! — крикнула Тила, натягивая лук. Варвар бросился к коню, конь от него, монахи за ними обоими. Мастер Лур ловко вклинился между варваром и преследователями, заработал мечом. Нанок, наконец, убедил коня, что есть его не собирается. В ближайшее время, разумеется. Вскочил в седло, грозно гикнул.

— На прорыв! — скомандовала Тила, взявшая управление маленьким, но грозным отрядом в свои руки. Три всадника метнулись прямо на толпу противников, сбивая с ног тех, кто имел неосторожность оказаться на пути. Зазвенел меч мага, отражая удар булавы, последнюю попытку достать беглецов. И они выскочили на дорогу, пришпоривая коней, оставив позади град бессильных проклятий.

— Смерть твоя будет страшна, эльф! — прорезался голос безумного клирика. — Именем Творца проклинаю тебя, отныне и во веки веков!

Варвар выругался, помянув Беодла и его интимные места, попытался поворотить коня. Он был весьма суеверен, и такое проклятье его испугало. Вместе с тем, он был непоколебимо уверен, убей колдуна, и чары исчезнут.

— Ты куда? Назад! — приказала эльфийка.

— Надо его убить, — объяснил Нанок. — Проклятье...

— ...силы не имеет, — покачала головой Тила. — Это всего лишь бессильная злоба, она не может нанести вреда. Поехали, слишком близко от города, они могут выслать отряд конной стражи за нами в погоню. Хорошо бы добраться до перекрестка к этому времени, иначе придется драться еще и с ними. Вперед!

Она пришпорила коня, и варвар подчинился. Без сомнения, она знала о проклятиях и прочих магических штучках куда больше его, но спокойнее было бы на душе, если бы клирик этот рухнул под копыта коня с рассеченной головой.

Монахи даже не попытались преследовать их. Ясно, пеший конному не попутчик. Очень скоро толпа синерясников пропала за поворотом. Варвар снова принялся любоваться пейзажем, состоящего из разных деревьев по обе стороны дороги. Маг прихлебывал из кувшина пиво, сохраняя невозмутимый вид. Пить хотелось безумно, но попросить варвар не решился.

— Скоро перекресток, — сообщила Тила. — Одна дорога поведет к столице, другая — в логово некроманта. Давайте определимся, кто куда едет.

— Мы же вроде уже решили? — недоуменно пожал плечами маг. — Я, помнится, пообещал тебе одолеть Тубариха. Тем более, за ним, похоже, рука Сугудая.

— Я — тем более, — объявил Нанок. Вообще-то, некромансера он побаивался. Тот ведь всяких скелетов зомбей из земли поднимает. Но не признаваться же в этом Тиле!

— Отлично, — кивнула эльфийка. — Тогда — вперед, на некроманта!

Глава XV.

Лани сама не понимала, почему отправилась с этими двумя странными парнями. Ведь она хотела, так хотела стать настоящей колдуньей. Порвала с прежней жизнью, оставила позади все, к чему успела привязаться. И вдруг бросила все, к чему стремилась, ради дороги, полной неизвестности и опасностей. Кто они ей, эти люди? Воин из заморской страны (правда, очень сильный и довольно красивый), и двое юношей, по всему видно — маги. Точнее, ученики мага. Хотя тот, кого зовут Ларгет, для ученика слишком силен. Как он сумел выдержать объединенный удар шести Ассисяй — уму непостижимо. Нет, шестеро — это, конечно, не блинова дюжина, тринадцать Направляющих любого мага скрутят, но и шестеро — достаточно много, чтобы даже мастера напугать. А здесь — два мага-недоучки (даже один, Бола в расчет можно не брать) справились с ними не то, чтобы совсем уж играючи, но все же достаточно легко. Ассисяй обратились в бегство, не стали биться до конца. Почему? Не потому ли, что поняли, не победить им ученика? Лани была уверена, что так оно и есть. Нет, Ларгет этот насквозь непонятен и даже местами загадочен (какими именно местами, Лани предпочитала не уточнять). И... он симпатичен. Не то, чтобы красив, но симпатичен. Правда, и Бол ничего, а уж воин просто хорош, без всяких «но». И все же этого мало, чтобы так сразу переметнуться на их сторону. Впрочем, почему «сразу»? Она же видела еще по пути, что Ассисяй по имени Аретта относится к ней, как, скажем, к собаке. Нет, даже не так — как к игрушке, как к вещи. Дорогой и ценной вещи, но разве это что-то меняет? А рабство? Лани ненавидела всякую несвободу. Случалось, она отпускала любую зверушку, по неосторожности угодившую в капкан или в силки. Как Чапу. А здесь в клетки сажали людей! Что, разве ей следовало остаться в Ордене... и через несколько лет самой стать такой же, как эти колдуньи, холодной и бесчувственной? Всем своим существом девушка протестовала против подобной участи. А магия... Да проживет она без нее. Или, быть может, Ларгет научит, хотя Аретта утверждала, что мужчины колдуют совсем по-другому. Аретта вообще много чего утверждала, и где она сейчас? Лежит во дворе цитадели в луже собственной крови. Не без ее, Лани, помощи. Впрочем, вполне вероятно, что Ассисяй сумеют вернуть к жизни своих сестер по Ордену, если в них осталась хоть искра этой самой жизни. Аретта много рассказывала о таких случаях, когда они ехали к Цитадели. Неизвестно, конечно, что из ее рассказов было правдой, а что пустой похвальбой, и все же Ассисяй своим искусством исцеления славились на всю Леданию. Даже синерясники, по слухам, уступали им в этом. Может, и вытащат Аретту из лап смерти. Лани поняла вдруг, что она жалеет свою бывшую спутницу. Да и других, которых они ранили или убили. Хотя Ассисяй сами виноваты в случившемся. Каждому воздастся по делам его, как говорят церковники. Вот и... воздали. И по делам, и по другим частям тела.

А может, все дело в том, что ей слишком хотелось перемен? В том, что она менялась быстрее, чем успевала понять, что ей нужно на самом деле? Лани решила не думать пока на эту тему. Если это так, то и новых знакомых она покинет с той же легкостью, как и прежних спутников. Так же как оставила до этого Голову, а потом Ассисяй.

— Куда мы едем? — поинтересовалась девушка у своих спутников.

Воин хмыкнул, способность двигаться вернулась к нему довольно быстро, а вот с речью были проблемы. Не мог он говорить после того заклятия. Мог только мычать, и довольно внятно, любая корова его поняла бы сразу. Только она-то не корова (пусть только попробует кто телкой обозвать — убьет на месте). Жестами Боресвет (она уже знала его имя) показал — вперед, мол, едем. Спасибо, разъяснил, что называется, будто у нее самой глаз нет.

— Сейчас неважно, куда ехать, — пояснил серьезно Ларгет. Хорошо, не стал шуточками доставать, а ведь хочется сострить, по глазам видно. — Важно, чтобы нас не нашла погоня, если она будет... А я лично в этом не сомневаюсь.

Лани тоже не сомневалась. Никогда Ассисяй не простят поражения, особенно мужчинам. Наверняка уже стягиваются сестры по Ордену ко всем дорогам, ставят засады, настораживают ловушки инструктируют осведомителей. Все сделают, чтобы поймать ненавистную четверку. И уж если поймают... Нет, вот об этом лучше не думать, у нее слишком богатое воображение. Хотя и вполовину не столь богатое, как фантазия у Ассисяй.

— Пока едем на восток, — сказал Бол. Вот кто не секунды молча просидеть не мог! А еще говорят, что женщины болтливы. Куда уж им... Кстати, интересно, Бол — это не от слова Болтун? Надо будет выяснить у Ларгета, может, это прозвище, а не имя?

— На восток, — согласился Ларгет. — Леданский тракт остался на западе, и его наверняка сторожат, там же граница с Квармолом. На севере — горы, юг наверняка тоже перекрыт. Будем держаться востока, пока...

— Не упремся в леса Саро, — подхватил Бол.

Лани задумалась. Что это за Леданский тракт такой, никогда не слышала. Есть Квармольский, как раз вроде бы на западе отсюда, а вот Леданский? И Саро — что это, страна такая или просто название леса? Почему Бол говорит так, будто здорово побаивается этого неведомого Саро? Может, из-за того, что конный по лесу не проедет?

— Что такое Саро? — рискнула все же спросить она. Леданский тракт подождет, он все равно на западе, а вот про леса эти загадочные нужно узнать, и срочно. Потому что иначе ее жизни грозит серьезная опасность, она может лопнуть от любопытства.

— Саро — королевство эльфов, — снисходительно пояснил Ларгет. Лани его тон взбесил, но она решила не вступать в перепалку. Потом припомним. Сейчас ее больше интересует Саро. Надо же, настоящее эльфийское королевство! А она до сих пор полагала, что эльфы только в сказках бывают. Что там про эльфов говорится? Живут они долго, стреляют, напротив, метко. Да, эти эльфы — парни не промах. В смысле, не промахиваются. Красивы вроде бы сказочно (как сказочным персонажам и полагается). Впрочем, это про эльфиек говориться. О красоте эльфов-мужчин вообще ни слова. Оно и понятно — сказки наверняка мужики придумали. Нет, кое в чем эти Ассисяй правы, надо признать. Что еще про эльфов она помнит? У них вроде, зубов больше. И еще... Но это порядочной девушке не интересно. Лани задумалась, можно ли ее считать порядочной и пришла к выводу, что так оно и есть.

— Людям вход в Саро закрыт, — добавил Бол. С явным сожалением добавил, небось, хочется парню на эльфиек поглазеть. Да и на города эльфийские, потаенные, краше которых на свете нет, если тем же сказкам верить. Хотя сказки — они сказки и есть. Ну кто из людей, скажите на милость, видел эти города? Если им в Саро это самое вход закрыт? Или это все со слов эльфов рассказывают? Так ведь известно, эльфы правды никогда не говорят, хотя и не лгут, с другой стороны. Хм, как им это удается, интересно, молчат они все время, что ли?

— А мы как туда попадем? — не утерпела Лани.

— А никак, — махнул рукой Бол. — Вдоль границы поедем, там, кажется, дорога какая-то есть. А потом в столицу махнем, найдем кого-нибудь из магов, тот нас в Школу и переправит. У Учителя здесь наверняка друзья есть. Или можно пересечь границу Фарадана и уже оттуда отправиться в Квармол.

— А со мной что будет? — вот ведь эгоисты, только о себе и думают. И с такими людьми она связала свою судьбу! Не ошиблась ли ты, милая, в очередной раз?

— Это за тебя никто не решит, — неожиданно серьезно, без зубоскальства, сказал Ларгет. Лани тут же перестала злиться. — Твоя судьба — она только твоя. Я бы предложил тебе отправиться с нами в Школу, но решать ведь все равно придется тебе самой.

В самом деле, а ведь он прав. Она ведь всегда хотела сама принимать решения, зачем же теперь прятаться за чужие спины? Беда в том, что она не знает, как поступить. Надо подумать, благо, время есть и никто ее не торопит. И решить надо верно, хватит с нее ошибок.

— М-му! — заявил Боресвет. То ли одобрительно, то ли возмущенно, Лани не поняла. Почувствовала только, что сказано было эмоционально.

— Вот-вот! — обрадовался Бол. — Привал надо сделать, у меня уже вся задни... извиняюсь, седалище затекло. Давненько я на лошади не ездил.

— У тебя же жеребец, — недоуменно сказала Лани.

— Моей... седалищу моему без разницы пол лошади, — гордо объявил Бол.

— Вот возьмут тебя за седалище Ассисяй, посмотрим, как ему это понравится, — пригрозил Ларгет. — Никаких привалов! В клетке тебе что, не отдых был? А сейчас надо уехать как можно дальше, пока погоня не села нам на хвост.

— У меня нет хвоста, — отказался Бол.

— Вообще-то ты прав, — сказала Лани Ларгету. — Но, с другой стороны, в темноте ехать рискованно. Мы ведь не по дороге едем. Конь может наступить на мышиную норку и сломать себе ногу, я слышала, в степи такое случается. Не пришлось бы потом пешком от погони удирать.

Воин одобрительно закивал головой. Даже показал Лани палец — на его счастье, большой. Если б показал средний — схлопотал бы сразу, неважно, что здоровый и сильный.

— Ты права, — вынужден был согласиться Ларгет. — Ладно, привал, так привал.

— Мое седалище приносит вам искреннюю благодарность, благородная госпожа, — торжественно объявил Бол, слезая с коня. Лани метко пнула его в колено.

— Ох! За что? — выпучил глаза Бол.

— Передай это от меня своему седалищу, — отрезала девушка. Бол судорожно открыл рот, пытаясь что-нибудь сказать, и не смог. У него просто не было слов, наверное, первый раз в жизни. Ларгет негромко рассмеялся, заработав от друга свирепый взгляд.

— Жрать нечего, — задумчиво сказал Бол, когда способность говорить к нему вернулась. К слову сказать, куда быстрее, чем думала Лани.

— Нечего, — согласился Ларгет. — Тебе же лучше, от пуза, наконец, избавишься.

Лани посмотрела на него с удивлением. Этот впалый живот на пузо никак не тянул.

— От пуза у меня одни воспоминания остались, — отмахнулся Бол. — Пока в клетках ехали, все куда-то делось. Ты мне вот что скажи, в плену были — голодали, освободились — голодаем опять. Где справедливость, я спрашиваю?

— У Творца спроси, — посоветовал Ларгет. — Он все знает.

— Да, — скривился Бол. — По такой жизни, только это и остается. Ладно, спрошу. Как только увижу, сразу и спрошу. А это будет уже скоро, вот только помру от голода...

Лани промолчала. Есть ей тоже хотелось. Но она умела терпеть, и не стонать при этом. Жаль, конечно, что о припасах не позаботились, но ведь удирали в страшной спешке, где уж тут еду разыскивать. Хорошо, хоть упряжь для коней не забыли... как и самих коней.

— Костер разводить? — как ни в чем не бывало, осведомился Бол. Казалось, он просто не может долго думать об одном и том же.

— Обойдемся, — махнул рукой Ларгет. — А вот коней надо стреножить. Им хорошо, травы — вволю. Хочешь стать конем, Бол? Сытым всегда будешь...

— Ага, а ты на меня верхом сядешь, — понимающе покивал Бол. — Знаю я тебя, тут же на спину залезешь. Да и трава мне на вкус не нравится...

— Пробовал уже? — не удержалась от шпильки Лани.

— Траву? Нет пока. Только ячмень в жидком виде, — правдиво ответил Бол.

— Как это? — не поняла девушка.

— В виде пива, — пояснил тот.

— Хватит болтать, — оборвал Ларгет этот увлекательный диалог. — Полночи уже прошло, а завтра опять по степи галопом. Спать, всем спать.

Лани хотела возмутится, раскомандовался, дескать, но неожиданно поняла, что он прав. Спать хотелось так, что не было сил даже спорить (небывалый случай!). Она постелила шерстяной плащ, укрылась сверху курткой и закрыла глаза. Сон пришел сразу, будто караулил этот момент в ближайших кустах.

Ларгет же уснуть не мог долго. События минувшего дня неумолимо вставали перед глазами. Они победили, повергли страшных Ассисяй! Они, наконец-то, снова свободны! Правда, за ними погоня, а впереди загадочные эльфийские леса. Но сейчас это значения не имело...

Таль проснулся первым. Солнце поднялось уже над горизонтом, но спутники, изможденные безумной ночной скачкой, еще мирно спали, укутавшись в нехитрые одежды. Даже воин из Гардарики мирно храпел во сне.

Ларгет оглядел своих спутников. Бол, морщась во сне, ежился под рваным грязным плащом. Не так уж просто сохранить свою одежду чистой, сидя в клетке для рабов. Да и он, Ларгет, был одет нисколько не лучше. Боресвет... его накидку вообще назвать плащом было затруднительно. Так, грязные лохмотья. Однако спал он спокойно и мирно, довольно при этом похрапывая. В отличие от Бола, никакие кошмары его явно не мучили.

Лани, главная загадка в их компании. Таль до сих пор не понимал, что подвигло ее оставить Орден, готовый принять нового многообещающего аколита и присоединится к ним. Девушка оставалась загадкой (впрочем, его, как и остальных мужчин, это скорее привлекало, чем отталкивало). Вдобавок, она была красивой. И, несомненно, в его вкусе. Рыжие волосы и зеленые глаза — признаки настоящей ведьмы, но почему-то именно ведьмы и притягивают к себе сильнее всего. У нее-то как раз одежда была в полном порядке, будто и не было ни тяжелого боя, ни бешенной ночной скачки. Все чисто, и даже не смято. Не иначе, какая-то специальная женская магия, мужчинам явно недоступная.

Интересно, а что она вообще за человек? Так резко выступить против рабства, получить незаслуженное (впрочем, с точки зрения Ассисяй, вполне заслуженное) наказание, и потом хладнокровно, с потрясающей точностью, метать свои ножи в памятном бою. Необычная девушка, что и говорить. Сам Ларгет, возможно, поступил бы так же на ее месте, но он — мужчина, человек действия (и искатель приключений на свою голову, именно на голову, что бы там Бол ни говорил). А от девушки таких поступков вряд ли можно ожидать.

Лани спала, мирно посапывая во сне. Лицо ее было в эти минуты по-детски беззащитно, Таль на секунду залюбовался им прежде, чем отвести взгляд. Пока все спят, самое время немного помедитировать. Все-таки, вчера он исчерпал всю свою энергию. Если бы не та загадочная линия, которую он обнаружил внутренним зрением, быть бы им сейчас пленниками Ассисяй. Или, что более вероятно, кучкой угольков, потому что в плен им сдаться никто так и не предложил. Наверное, просто забыли...

Ларгет закрыл глаза и отпустил, одну за одной, все мысли. На этот раз он не пытался повторить то, что нечаянно получилось в клетке. Обычная медитация, чтобы пополнить запас энергии. Он отпустил и эту нечаянную мысль, погружаясь в транс.

Когда он открыл глаза, спал один только воин. Бол сидел рядом, по обыкновению скрестив ноги. Глаза его были закрыты. Поскольку его друг был не из любителей спать в такой неудобной позе, Таль справедливо предположил, что тот также занят медитацией.

Лани тоже не спала. Правда, в отличие от Бола, не была и погружена в транс. Сидела рядом, подогнув под себя ноги, и с нескрываемым любопытством наблюдала за ними.

— С добрым утром, — приветствовала она его, заметив, что он вышел из транса.

Таль проглотил свое обычное «утро добрым не бывает», и улыбнулся в ответ.

— С добрым утром.

— А чем это вы с ним занимаетесь? — поинтересовалась девушка. И опять Ларгет сдержал так и просящийся на язык ответ ввиду явной его двусмысленности.

— Так мы восстанавливаем магическую энергию, — серьезно сказал он.

— Интересно, — протянула Лани, и было видно, что ей не просто интересно, а страшно любопытно, как и зачем они это делают. — Значит, для того, чтобы восстановиться, вы погружаетесь в этот странный сон?

— Это называется медитация, — зачем-то пояснил Ларгет. Можно подумать, этот термин что-то ей говорил.

— Медитация, — девушка осторожно произнесла незнакомое слово, будто пробуя его на вкус. — Ассисяй ничего про это не рассказывали.

— Возможно, у них свои способы восстанавливать Силу, — предположил Таль. — Мы об этом Ордене мало что знаем. Может быть, Учитель... Мастер Лур, что-то и мог бы рассказать. Мы ведь ученики всего лишь...

— Однако эти ученики сумели сломить чары шести Направляющих, связанных кругом, — возразила Лани. — Не думаю, что ты говоришь правду, Ларгет.

— Я говорю правду, — не согласился он. — Мы — только ученики мага. Довольно бездарные притом, если верить словам Учителя, а ему мы верить обязаны. Просто во мне — кровь Титанов, и она порой выкидывает странные штуки. Клянусь Творцом, я до этого ни разу не делал таких вещей, и даже понятия не имел, что могу сделать.

— Кровь Титанов, — задумчиво повторила она. — Что-то я об этом слышала... Сказки какие-то... Впрочем, не помню. А про Драконью Кровь ты слышал что-нибудь?

— Важный ингредиент высших магических заклинаний, — как по учебнику ответил Таль. — Ввиду особой редкости и опасности, может быть использован только мастером-магом.

— Я не о том, — отмахнулась девушка. — Сестра Аретта... Ассисяй говорила, что Драконья Кровь течет в моих жилах, понимаешь? Что я — потомок драконов.

Вот тут Таля проняло по настоящему. Про Драконью Кровь он слышал — тоже сказки, якобы были такие люди, что являлись в то же время потомками драконов. Они становились великими воинами, или могущественными магами, совершали деяния, вошедшие в историю. Сам он всегда считал это вымыслом, красивыми легендами. А Лани, если не врет она, и если не солгала эта самая Ассисяйка Аретта, оказывается, потомок драконов, живая сказка!

— Я про это мало что знаю, — сознался он. — Все больше сказания древние, ничего определенного. Да и в них про девушек Драконьей Крови ни слова.

— Сестра Аретта тоже самое говорила. Наверное, для того она и взяла меняв Орден. Сейчас мне кажется, если бы я не пошла добровольно, она бы меня силком потащила.

— Возможно, — не стал спорить Таль. — Об Ассисяй я мало хорошего слышал. Если точнее, вообще не слышал хорошего. А ты точно Драконьей Крови? Ассисяй ведь могла и соврать, я бы ей вот так безоглядно на слово не поверил.

— Вампир то же самое говорил. — Лани негромко хихикнула, вспомнив физиономию вампира. — Да он от моей крови чуть не загнулся, уж ему-то точно не до вранья было.

— Вампир? Ты и с вампирами встречалась? Ничего себе у тебя знакомства! Я ведь их считал детскими страшилками. Он и впрямь был такой, как о них рассказывают?

— Один в один. Только в летучую мышь не перекидывался и туманом не расплывался. Да ему и незачем было. Ох, и нагнал же он на меня страха! А потом, когда я на него кровью плеснула, сам меня бояться начал.

— Да, интересная у тебя жизнь, — с оттенком зависти проговорил Таль. На вампира он тоже не отказался бы взглянуть, желательно издалека, да чтоб еще осиновый кол под рукой был. И чеснока побольше. Еда все же, какая-никакая...

При мысли о еде, сразу захотелось перекусить. Вечером, правда, получили по порции похлебки, хотя назвать это едой язык не повернется. Который день на вынужденной диете!

— Пойдем, поохотимся, — предложил Таль.

— Хорошая мысль, — Лани одним движением поднялась на ноги. — Жрать хочется, сил никаких нет. А здесь звери-птицы хоть водятся?

— Найдем кого-нибудь, — пообещал Таль. — Тебе охотится хоть приходилось?

— Я с детства в лесу росла, — обиделась девушка. — Там хоть оленя, хоть зайца завалю. Сам видел, как ножи метаю. С птицами хуже, ножом не достанешь, а из лука я не очень умею. Но если на взлете, то смогу и ножом.

— Из лука-то я прилично стреляю, — вздохнул Ларгет. — Да где ж его взять только? Мой Карамультук нынче у кочевников, хорошо, хоть амулет не сорвали. А в степи где новый лук достать? Разве что, кочевник попадется одинокий...

Охота оказалась не слишком удачной. Будто почувствовав приближение Таля, вся живность куда-то разошлась по своим делам. Долгое время они бродили по степи, пытаясь хоть что-нибудь добыть. Таль надергал несколько корешков, показавшихся ему съедобными. Лани внимательно осмотрела его добычу, некоторые забраковала, сказав, что лучше их не пробовать, проблем будет меньше.

— Да, слабовато здесь с живностью, — не одобрила степь Лани.

— Не сезон, видно, — согласился Таль.

Будто в опровержение его слов, из-под ног серым клубком выкатился испуганный заяц и суматошными прыжками пустился наутек. Свистнул вдогонку нож, но на этот раз Лани промазала. В три прыжка заяц скрылся в высокой траве, решив не давать горе-охотникам второй попытки. Ларгет насмешливо посмотрел на девушку, та покраснела и отвернулась. Молча пошла искать нож. Таль присоединился к ее поискам.

— Не переживай, — сказал он примирительно. — Я так и вовсе заклинание не успел бросить. Слишком внезапно эта живность выкатилась из-под ног, и сбежала слишком быстро. Не беда, другую найдем.

— День сегодня невезучий, — пожаловалась Лани, избегая смотреть ему в глаза. Ей все еще было стыдно за допущенный промах. Ларгет, конечно, не успел бросить заклятие, но она-то просто позорно промахнулась. Что он теперь о ней подумает? Что она полная недотепа и хвастунья вдобавок. «Хоть оленя, хоть зайца завалю! Сам видел, как ножи метаю!» Дура несчастная! Ну кто, спрашивается, за язык тянул!

— Не переживай, — настойчиво повторил Таль. — Со всеми бывает. Я видел, как сам Мастер Коэто из лука мазал. А он воин не из последних!

Лани стало чуть легче. Да в самом деле, подумаешь, промазала. В другой раз попадет обязательно, а этот не в счет. Обидно, что на глазах у Ларгета, да и Блин с ним. Подумаешь!

— Заяц сбежал, — пожаловалась она. — Где мы тут еще одного найдем?

— Сам придет, — отмахнулся Таль.

И, само собой, тут же появился заказанный заяц. Собственно, Ларгет на него чуть не наступил. То ли зазевался косой, то ли просто спал, пригревшись на солнышке. На этот раз Лани была настороже, но заяц удачно прикрылся Талем, и тоже сбежал. Пущенная Ларгетом «Стрелка» цели так и не нашла. Юноша огорченно развел руками.

— Как говорит наш друг из Гардарики, «за двумя зайцами погонишься, ни одного за яйца не поймаешь». Кажется, в чем-то он прав.

Лани тихонько хихикнула.

— Творец любит троицу, — сказала она избитую до полусмерти истину. — Не знаю, правда, за что. Так что третий будет наш, наверняка.

— Будем надеяться, — мрачно заметил Ларгет. Хорошо успокаивать другого, когда тот дал маху, а вот беспечно отмахнуться от собственного промаха не так просто.

Третий, обещанный Лани заяц, тоже не заставил себя долго ждать.

— Гнездо у них тут, что ли? — изумился Таль, пуская «Стрелку». Нож Лани успел раньше буквально на долю секунды.

— Одним не наедимся, — озабоченно произнесла она.

— Однако, пора бы и в путь, — заметил Ларгет. — Если Ассисяй или их Стражи нас догонят, кормить будут отнюдь не зайчатиной.

— Кто ж покойников кормит? — удивилась девушка. — О, вон еще заяц!

Этот косой оказался поглупее своих собратьев. Вместо того, чтобы скрыться в траве, он выметнулся прямо под ноги Лани. И уж та не промахнулась. Таль благоразумно решил поберечь Силу, нож-то ведь подобрать можно, а где взять время на медитацию? Попытка войти в транс, сидя в седле его не вдохновляла. Войти-то, может, и войдешь, а вот выйдешь уже лежа в траве со сломанной ногой.

— Думаю, хватит, — решила Лани. — В конце концов, мы ведь сюда не жрать приехали.

— С голоду не помрем, — согласился Таль. — А ты здорово ножи мечешь!

— Мечут икру, — возразила Лани. — Ножи метают.

Бол уже вышел из транса, и теперь вместе с гардарикцем из Русколани поддерживал слабый огонь в костре. Хорошо, хоть сообразили разжечь.

— Еда! — завопил он при виде заячьих тушек. Боресвет тоже заметно оживился.

— Люблю повеселиться, — глубокомысленно заметил он. — Особенно, пожрать. Нет, в натуре, вы оба реальные пацаны... То есть, девчата... Короче, молодцы!

— Да, должно быть в жизни что-то святое, — важно изрек Бол. — Например, поесть хорошенько. Ну, и пиво конечно, которого у нас все равно нет...

— Боресвет, а ведь ты перестал мычать! — дошло вдруг до Ларгета.

— Я и не мычал, в натуре, — огрызнулся воин. — Просто вы децил перестали меня понимать. Наверное, ведьмы вас заколдовали.

Ларгет просто не нашел, что ответить. Нет, странный народ эти гардарикцы, вот так, одной фразой поставить все с ног на голову, это ведь уметь надо. Он, Таль, уже начинает задумываться, а не прав ли, часом, воин? Что, если и в самом деле их заколдовали Ассисяй? Тьфу, чушь полная, но вот лезет же упорно в голову!

Боресвет между тем деловито освежевал зайцев и подвесил обе тушки над костром. Лани деловито точила ножи, озабоченно пробуя остроту каждого лезвия.

— Не знала, что в степи зайцы водятся, — сообщила она.

— Это особые степные зайцы, — влез Бол. — Хотя, возможно ты и права. Тогда это кролики. Но слово «зайцы» для меня лично звучит привлекательнее...

— Слушай, заткнись, а? — вежливо попросил Таль.

— И так всегда, — заметил Бол, апеллируя к Лани. — Стоит мне придумать новую мысль, или родить новую идею, он каждый раз подрезает ей крылья на взлете...

— Ежа лучше роди, — посоветовала девушка. — У него хоть крыльев нет.

— И ты туда же, — огорчился Бол. — А еще девушка, ты же должна быть чуткой, внимательной... Доброй и ласковой, в конце концов!

— Серьезно? — Лани внимательно посмотрела на него, крутя в пальцах метательный нож. Бол обиженно махнул рукой и надолго замолчал. Минуты, наверное, на три, дольше он не мог ни молчать, ни обижаться.

Минут через двадцать, воин объявил, что еда готова.

— Только соли нет, — добавил он с сожалением. Таль философски пожал плечами. С солью, понятно, вкуснее. Но ведь ее все равно нет, съедим и так.

— В дороге поедим, — тон Лани был непререкаем. Таль с удивлением посмотрел на нее. — Итак времени прорву потеряли. Поехали!

Возразить было нечего. Буквально через несколько минут все четверо мчались дальше по бездорожью. Небо между тем затянули тучи, северный ветер пронизывал до костей. Ларгет поежился. Если еще и дождь пойдет, совсем плохо. Под дождем по степи особо не поскачешь, земля размокает, конские копыта вязнут. Только шагом и можно ехать. А уж о том, что вымокнешь до нитки, можно даже не упоминать. Это ж к ведьме не ходить, и так ясно.

Впрочем, часа через два ветер утих, оставив на память о себе тучи. Мелкие, и явно не дождевые. Которые вдобавок надежно закрывали от палящего солнца.

— Город, — неожиданно сказал Боресвет, вглядываясь вдаль. Глаза у него были, как у орла. Нет, даже зорче — как у двух орлов.

— Город? Это хорошо, — оживился Бол. — В городе таверны есть... кабаки всякие...

— Тебя не во всякую тюрьму пустят, — фыркнула Лани. — Ты только посмотри на себя, чучело, те тряпки, что на тебе и одеждой-то не назвать. Рванье!

— И грязье, — добавил Ларгет, разглядывая собственную пародию на одежду. Его занимала мысль, на какие шиши они будут покупать обновку, денег не было ни тумака. Кочевники, захватив их в плен, выгребли все подчистую, до последнего медяка. Хорошо еще, амулет не тронули, прости им за это Творец грехов побольше... Только не слишком много, Творец, потому что негодяи они все же редкостные.

— Боресвет, у тебя голда есть?

— Есть децил, — согласился богатырь. — Я там у церберов в карманах успел пошарить под шумок. В натуре, жар-птицу на это не купишь, но на пиво хватит.

— Когда же ты успел? — искренне восхитился Бол, обнаруживший задатки хорошего мародера. Если, конечно, мародеры бывают хорошими.

— Успел вот, — как истинный воин, Боресвет предпочитал не хвастаться подобными подвигами. Вывернуть карманы у сраженного противника — дело, конечно, житейское, тем более, деньги им понадобятся, но вслух говорить об этом воину как-то не хотелось. Таль резко осадил друга, который порывался устроить гардарикцу настоящий допрос.

— У меня тоже хватает монет, — неожиданно сообщила Лани, потряся кожаным кошельком зеленого цвета. Тот отозвался приятным мелодичным звоном. Говорят, опытные корчмари умеют по звону определять, какие в кошельке монеты, серебряные или медные. Ларгет опытным корчмарем не был, но был уверен, что в кошеле серебро. Слишком явственно в голосе девушки слышится торжество. Нет, лучше, Блин, обратно в рабство, чем на ее деньги одеваться!

— Оставь, — посоветовал он не без ехидства. — На приданное пойдут. Ты замуж-то собираешься, или как?

Глаза Лани полыхнули зелеными молниями. Взгляд ожег Ларгета, как плетью, он даже отшатнулся бы, не сиди он на коне. «И впрямь Драконья Кровь, — подумал он. — Хорошо хоть, огнем не плюется. Хотя, может быть, еще начнет...»

— Ты осторожнее там, в городе, — посоветовал заботливо воин. — Знаешь, ворья сколько! Стырят кошель, глазом смигнуть не успеешь.

Теперь Лани уставилась на него — и как-то странно уставилась, как на человека, глупость сказавшего. Непроходимую, притом. Хотя Боресвет дело говорил. Ворья полно, кошельков на всех не хватает. У молодой неопытной (в хорошем смысле) девчонки вполне могут срезать с пояса, как бы метко она ножи не швыряла. Схватиться за пояс — а там пусто, в кого ножи будешь кидать?

— Спасибо за заботу, — медовым голосом произнесла Лани. — Конечно, беззащитной девушке с деньгами ездить не пристало, а то злые воры растащат все, что на приданное себе копила. До последнего тумака растащат.

Ее кобыла шла бок о бок с конем Боресвета. Воин открыл уже рот, чтобы возразить, хоть и воин, а сразу понял, что над ним издеваются, чувствуется — женщин повидал многих и разных, наверное, и подобные Лани встречались, но тут девушка протянула ему кошель.

— Не ты ли обронил? — она тряхнула рукой. Монеты возмущенно звякнули — отнюдь не так весело, как в кошеле у Лани.

— ...твою мать!.. и... туда, куда ...коров не гонял! — сказал ошеломленный воин и грязно выругался. То есть, опознал предложенный ему кошелек, как свою нечестно нажитую собственность. Хлопнул зачем-то себя по боку, никакого звона, конечно, не услышал. Посмотрел не петли кошеля — срезаны чисто.

Как, когда Лани успела срезать его — Таль понять решительно не мог. Бол повизгивал от радости, разглядывая ошеломленную физиономию Боресвета. Лани бросила воину кошель, тот машинально поймал. Девушка победно усмехнулась и бросила на Таля торжествующий взгляд. Ларгет оторопел. Интересные дела, а ведь этим демаршем она не Боресвету, а ему что-то хотела сказать! Знать бы еще, что. Ох уж эти женщины, ну никогда не могут сказать прямо и понятно, всегда какими-то намеками, недомолвками... а потом еще обижаются, что их не так поняли. А их, Блин, вообще никак не поняли, потому что не в человеческих это силах. Ну, то есть, мужчинам этого не понять никогда.

Вскоре Ларгет уже мог разглядеть мощные крепостные стены, окружающие город. Ни Лани, ни Бол, такой остротой зрения не отличались, и Таль немедленно возгордился. Пусть он не умеет так ловко срезать кошельки (интересно, где эта девчонка успела этому научиться?), и в метании ножей не силен, зато зрение у его, как у орла. И из лука стреляет он на зависть многим. И вообще он маг, пусть пока и ученик. Подумаешь, Драконья Кровь! Он сам — Крови Титанов, а это тоже не мало. Да и вообще...

Таль опомнился. Блин, кому он что-то доказывает, этой почти незнакомой девушке, или все же себе? И он, и она — те, кто они есть, а кем станут потом — одному Творцу ведомо.

— Наверное, это Бельгард, — глубокомысленно произнес Бол. — Самый восточный город Ледании. Дальше на восток — королевство Фарадан, южнее — Саро.

— Хороший город, — одобрил воин. — Я здесь бывал. Веселый, богатый. Вся торговля с востока проходит через Бельгард. В общем, сами увидите, кстати, вино эльфийское здесь дешевле, чем где бы то ни было.

— Ни разу не пробовал, — заинтересовался Бол. — А что это за штука такая?

— А как я тебе это объясню? — вопросом ответил Боресвет. — Сравнить-то все равно не с чем. Попробуешь, сам поймешь.

— Денег не хватит попробовать, — хмыкнул Таль. — Может, оно и дешевле, чем везде, но нам все одно не по карману. Вот разбогатеем...

— Ладно, — вздохнул Бол. — Я подожду. Только богатей побыстрее, ладно? Терпения у меня много никогда не было... Да и вообще не было никогда, чего уж там.

Лани хмыкнула. Слова воина о загадочном эльфийском вине ее заинтересовали. Любопытно, каково оно на вкус? Впрочем, деньги им еще понадобятся, не стоит их тратить даже на такую диковинку. Этот Ларгет прав — вот разбогатеем... На секунду возник соблазн ускорить этот процесс, город богатый, денег у людей хватает. Но Лани тут же загнала ее подальше. С прежней жизнью покончено, не будет она больше кошельки срезать. Иначе не стоило и с Головой расставаться, и бросаться, очертя голову, в неизвестность.

Городская стена поражала своей грубой мощью. Неказистые на вид, стены были сложены из серого камня, сложены грубо, некрасиво, но крепко и надежно. Таль уже знал, что город выдержал не один штурм, раньше войны с Фараданом, королевством молодым (в сравнении с Леданией) и агрессивным, случались не так уж редко.

В лучах выглянувшего солнца серебром сверкнула река Бель. Пограничная река, отделявшая Леданию от Фарадана. Не воспетая придворными поэтами, зато упомянутая во всех исторических летописях. Река, милостиво принявшая в свои воды кровь погибших воинов Ледании и Фарадана.

У ворот, как водится, стояла стража. Лани поразило, насколько стражи эти отличаются от виденных ей в Тельоне. В полном доспехе, при боевом оружии, сразу видно, настоящие воины, а не обленившиеся от безделья защитники порядка.

Капитан стражи оглядел всех четверых внимательным цепким взглядом. Видимо, на фараданских шпионов они не походили, потому что взяв мзду за проход, их пропустили в город. Никаких «С какой целью пожаловали?» или «Носить оружие запрещено!» сказано не было. Пограничье, одним словом. Как здесь без оружия?

Боресвет уверенно вел их по прямым, словно лезвие ятагана, улицам.

— Корчма «У стрелка» — для нас самое то, — пояснил он. — Берут недорого, постояльцы сплошь воины, с ними проще. Правда, драки случаются...

— У нас вся жизнь — одна сплошная драка, — грустно усмехнулся Таль.

И они зашли в предложенную воином корчму.

Глава XVI.

Нанок сидел у костра и рассматривал эльфийскую семиструнную арфу. Тила, перед тем, как отправиться на охоту, сказала ему «Ну-ка, подержи», после чего исчезла в чаще леса. Варвар честно держал доверенный ему музыкальный инструмент, пробуя пальцем тугие струны.

Потом ему пришло в голову попробовать сыграть на ней. Нанок стал нежно перебирать струны, извлекая мелодичные звуки. Импровизированная мелодия ему весьма понравилась, получалось, конечно, похуже, чем у эльфийки, но весьма и весьма прилично. «Наверное, у меня способности к этому делу», — с долей гордости подумал варвар. Маг, сидевший неподалеку, отчего-то скривился и зажал руками уши.

«Заболел, наверное, — догадался варвар. — А еще маг, называется. Уши застудил, по всему видно». Чтобы как-то помочь товарищу, он заиграл быстрее и громче. Правда, по виду Мастера Лура не заметно было, чтобы ему это сильно помогло.

Кони их, расседланные и стреноженные, паслись в сторонке. Звуки, извлекаемые им из арфы, похоже, несколько пугали их, животные нервно прядали ушами и испуганно косились на варвара. Понятно, нельзя же от лошадей ожидать понимания музыки, решил Нанок, но арфу все же отложил. Ни к чему животных мучить, он же не некромансер какой-нибудь, и не браконьер. Просто честный, музыкально одаренный варвар из Кассарада.

Магу отчего-то полегчало. Наверное, заклятие какое наложил, догадался варвар. Вон и морщится перестал, и руки от ушей оторвал. Хорошо, наверное, быть магом. Вот ему, Наноку, если в драке дадут по ушам, так всю неделю болят. А этот — пошептал, плюнул, и все в порядке. Будто и не было ничего.

Вернулась Тила, как ни странно, с пустыми руками. Варвар не поверил своим глазам. Чтобы она, да без добычи осталась — мир определенно сошел с ума.

— Я там оленя подстрелила, — сообщила девушка. — Но мне его не утащить, больно тяжел.

Варвар, улыбаясь во всю ширину лица, поднялся с земли. Сейчас он покажет ей, что такое настоящая сила настоящего мужчины с Кассарадских Гор. Тила посмотрела на испачканные в грязи штаны и укоризненно вздохнула. Нанок почувствовал себя виноватым. Никак не может привыкнуть беречь одежду. Ну, не женщина он в конце концов, чтобы за своими шмотками так следить!

Мастер Лур тоже поднялся с земли. Вот на ком одежда сидела, как вторая кожа — чистая, аккуратная. Будто и не мужчина вовсе. А может, и в самом деле у него это только личина, как раньше у эльфа? То есть, у эльфийки, конечно.

Они последовали за Тилой, которая указывала им путь. Варвар в очередной раз подивился, как ей удается ориентироваться в этом лесу? Вот он, Нанок, наверняка заплутал бы. Потому что справа деревья, и слева деревья, а также впереди и сзади. Каким образом можно отыскать в таких условиях тушу подстреленного оленя, ему просто непонятно. Но эльфийка шла уверенно, будто у себя дома. По запаху она, что ли, ориентируется? Хм, если у нее такой тонкий нюх, неплохо было бы портянки постирать. Одна только проблема — ручей то он худо-бедно найдет, а вот обратно вернуться вряд ли сумеет. Он же не эльфийка, а тут справа деревья, и слева деревья. И все одинаковые, деревянные.

Тила вывела их прямиком к оленьей туше. Да, явно не олененка она завалила. Не то, чтобы матерый взрослый зверюга, но и не мелочь какая. Хотя он, варвар, в возрасте оленей не особо разбирается. На самом деле, он и сколько лет коню определить не сможет, не то, что оленю. Слышал, что знатоки по зубам определяют. То есть, если зубы есть, то конь молодой, а если нет — старый. Наверное, и с оленями так же разобраться можно, только он, Нанок, этим заниматься не собирается. Кому надо — тот пусть и определяет.

Варвар присел, ухватился за тушу оленя и одним движением забросил ее на плечи. Крякнул, вставая на ноги, и впрямь, ноша не из легких. Мастер Лур попытался помочь, Нанок рявкнул на него. Дескать, и без тебя тесно. Маг, нисколько не обижаясь, оставил его наедине с эльфийкиной добычей. Вслед за Тилой, они двинулись к стоянке.

Обратный путь показался варвару намного длиннее. Тяжелая все-таки штука, этот олень. Одни рога чего стоят. Наверное, стоило сначала его разделать, как у цивилизованных принято. Но как упустить возможность похвастаться своей силой перед девушкой! Должен же он хоть в чем-то себя показать, а драки никакой нет, и стихи как-то не пишутся. Разве что, на арфе ей сыграть? Нанок обдумал эту идею, и с сожалением от нее отказался. Нет, на арфе она играет куда лучше. Наверное, надо чаще практиковаться...

Как и следовало ожидать, вышли они прямиком к костру. Нанок с облегчение уронил на землю оленью тушу, маг тут же бросился сдирать шкуру и потрошить. Нанок, чуть передохнув и красиво поразмяв мускулы, присоединился к нему. Довольно скоро они справились с этой задачей. Нанок посмотрел на свою одежду, обильно запятнанную кровью, перевел взгляд на мага. Ни пятнышка! Нет, это явно какое-то колдовство, иначе и быть не может.

Тила укоризненно вздохнула, провела рукой вдоль его одежды. Удивительное дело, все пятна грязи и крови мгновенно исчезли. Может, она у мага и подсмотрела это заклятие?

Эльфийка негромко наигрывала какую-то мелодию на арфе, маг суетился вокруг вертела с мясом. Нанок лежал на спине, глядя в темнеющее небо. Первые неяркие еще звезды одна за другой проступали на небосклоне.

Расскажи, мой клинок, что приснилось тебе,

Звуки битвы, мерцание стали?

Вой засады лесной на военной тропе,

Или та, что твоею не станет?

Расскажи, мой клинок, про опасный свой путь,

Про стихи, что писались не нами,

Как коснулась тебя одиночества жуть,

Как прошел ты сквозь воду и пламя...

Негромкий, ясный голос эльфийки плыл над лесом, сливаясь с вечерним туманом. Первые звезды мигали в вечерней тишине, будто внимая словам песни.

Расскажи, как над миром вставала заря,

И как в душу закралась потеря,

Я встаю в тишине, и касаюсь огня,

Ничему уже больше не веря.

Расскажи, не солги, ты правдив, словно Смерть,

Плоть пронзая без страха и боли,

Мне уже не успеть, и уже не допеть,

И не выбраться больше на волю.

Тихо потрескивал костер. Тянуло запахом подгоревшего мяса — похоже, увлеченный песней маг забыл перевернуть вертел. Нанок его не осуждал, его душа тоже летела вслед за завораживающим голосом — вверх, к звездам. Напади сейчас враги — он даже секиру не поднял бы, его уже не было здесь, на поляне, осталось лишь бестолково-огромное тело. Впрочем, враги тоже наверняка побросали бы оружие и сели вокруг костра слушать голос Тилы. Варвар смутно ощутил, что есть в мире что-то гораздо большее, чем веселая ярость схватки и грозный звон оружия. Нечто, делающего человека другим изнутри.

Расскажи мой клинок... или нет, помолчи,

Мне про то, как живое ты резал,

Если сердцу любви не доступны лучи,

Пусть почувствует холод железа.

Что ты хочешь, клинок? Все тебе подарю,

Я замерз, я не в силах согреться,

Все равно мне уже не услышать: «Люблю»...

И ответил клинок: «Твое сердце».

Отзвенел последний аккорд, затихающий голос растворился в сумраке августовского вечера. Варвар постепенно приходил в себя. Голова кружилась, перед глазами все расплывалось черно-красными пятнами. Нанок с удивлением обнаружил, что плачет. Беодл, как это может быть, чтобы из сильного, волевого мужчины в один момент сделали слезливую тряпку? Он же сейчас раскрыт, уязвим для любого злобного слова, неосторожного взгляда. И — странно, в первый раз в жизни не хочется драться...

Рядом зашевелился Мастер Лур. Нанок заметил, что он прячет глаза. Не потому ли, что в них талыми льдинками застыли слезы? У магов тоже есть сердце... а возможно, даже и почки. Надо бы проверить как-нибудь при случае. Например, на ненавистном Тиле некромансере. Мастер Лур метнулся к костру, Нанок услышал забористую ругань. Ай-ай-ай, а ведь еще магом себя называет! Интересно, кстати, что вот эти два слова значат. Надо будет запомнить и спросить потом, когда Тилы не будет поблизости, вон как она морщится, наверняка понимает куда больше слов, чем варвар.

Темнота быстро сгущалась. Новые звезды, разгораясь с каждой секундой, появлялись на небосводе. Полумесяц Луны лукаво выглянул из-за кроны могучего дуба.

Маг, что-то фальшиво насвистывая (наверное, заклинания какие, что он еще может насвистывать?), перевернул вертел. Зашипел, стекая на раскаленные угли, жир, метнулся вверх тонкий язычок пламени. Вкусно запахло жаренным мясом, желудок варвара возбужденно заскулил. Так громко, что обернулись и Тила, и Мастер Лур. Варвар напустил на себя независимый вид и пожал плечами. Девушка засмеялась, маг отвернулся.

— Я думаю, уже готово, — сообщил Нанок, жадно принюхиваясь.

Маг пробурчал что-то под нос насчет варваров, которые еще и думать пытаются. Тила тихонько хихикнула. Варвар задумался, обидеться ему или не стоит. Так и не решив эту проблему, он достал точильный камень и принялся править лезвие секиры. Во время схватки с синерясниками, оружию изрядно досталось.

Маг, наконец, снял вертел с огня и протянул истекающий соком кусок мяса Наноку. Пахло одуряюще вкусно. Варвар жадно вцепился зубами в мясо, и чуть не завопил от боли. Ощущение было такое, будто он пытался жевать пылающие угли. Беодл раздери этого мага! Совсем готовить не умеет! Горячо же!

Язык и десны болели нестерпимо. Нанок недовольно хмурился, дул на оленину, которая никак не хотела остывать. Тила, сразу поняв, что произошло, ехидно посмеивалась, потом, сжалившись, дала ему лист какого-то растения, донельзя противный на вкус. Однако, разжевав эту отраву, Нанок с удивлением обнаружил, что боль постепенно уходит.

— Лист полярника, — пояснила Тила в ответ на любопытный взгляд мага. — Мгновенно снимает боль при ожогах, правда, лечить их не лечит. Для этого есть корень синетрава.

— Никогда не разбирался в травах, — честно признал маг. Нанок был с ним полностью солидарен в этом вопросе, он тоже мало в чем разбирался, в том числе, и в травах.

— Людская магия, — Тила ухитрилась вложить в эти слова столько ехидства и презрения, сколько их было у всех обитателей Саро.

— Я — маг, а не ведьма, — возмутился Мастер Лур, расправив плечи и грозно сверкнув глазами. Трюк с плечами, по мнению Нанока, особо не впечатлял, а вот глазами он сверкал довольно грозно. Варвар тоже попробовал так же посверкать, но с огорчением понял, что все равно результата не увидит.

Тила демонстративно пожала плечами, не запугаешь, мол, и спокойно вернулась к ужину. В отличие от мужчин, она разнообразила еду разными корешками и подозрительными плодами, от которых и варвар и Мастер Лур единодушно отказались. Маг заметил презрительно, что мужчинам эти ведьмовские штучки ни к чему, а Нанок хоть и промолчал, но в глубине души с ним согласился. Надо же, колдун колдуном, а что-то все же соображает в жизни.

Тила неожиданно насторожилась, потянулась к луку. Нанок, еще не поняв, в чем дело, бросил руку на рукоять секиры. Пусть он и не знает разных там заклинаний, и до десяти считает по пальцам, но реагирует на опасность быстро и правильно. Вот только опасности он не видит, а чутье, которое, как цивилизованные говорят, у варваров развито сильно, почему-то молчит. А может, его девушке просто за лук подержаться захотелось?

Ночная тишина взорвалась разом. В круг костра полезли странные бледные существа, вполне человекообразного вида, и тем не менее, чем-то неуловимо от них отличавшиеся. Движениями, понял варвар. Такая странная, дерганая походка людям не свойственна. Как, впрочем, и эльфам. Вообще живым, какой бы расы они не были.

Свистнула белооперенная эльфийская стрела. Существо, в которое она угодила, дернулось, но даже не остановилось. Вторая стрела — тот же результат.

Краем глаза варвар успел заметить, что маг судорожно пытается вытащить из ножен клинок. В глазах его метался панический страх. Нанок поднял секиру и с воплем росился в бой. Вперед, и с песней, смерть одна, а Беодл смелых любит.

Первый же удар развалил одного из противников пополам. Брызнула вонючая белесая жидкость, облачко рыжеватого дыма расплылось в воздухе, ветром его сдуло ближе к варвару.

— Не дыши! — услышал он пронзительный крик Тилы и быстро отпрыгнул назад, едва не угодив ногой в огонь. Нет уж, дураков нет, всякой рыжей дрянью дышать.

— Это какой-то особый вид нечисти, — Мастер Лур, наконец-то освободил меч из ножен, встав рядом с варваром. — Я о таком даже не слышал.

Нанок сразу воспарял духом. Раз уж маг об этой хрени не слышал, значит, и бояться ее нечего. Он прыгнул на ближайшего противника, и мячиком отлетел обратно. Кем бы твари не были, сил у них хватало. Бледная фигура вихрем завертела изогнутые восточные мечи в количестве двух штук. Нанок попятился. Да, и в мастерстве им не откажешь.

Тила оставила лук в покое, шепотом произнося какие-то заклятия на эльфийском. Или это она просто ругалась? Нанок напряг слух, но слова «хек» не услышал. Нет, наверное, все же заклятия. Да и не станет нормальный человек (хоть и эльф) шепотом ругаться.

Мастер Лур мастерски орудовал мечом, но странные существа, больше похожие на тени, легко гасили его атаки. Тила звонко прокричала что-то, лес встревожено загудел. Настоящая эльфийская магия, понял варвар, когда ближайшее дерево, тяжко вздохнув, принялось выковыриваться из земли. Маг пугливо шарахнулся в сторону.

Две твари двинулись наперерез дереву, остальные осыпали варвара градом ударов. Нанок вертелся, как змея на сковородке, еле успевая ускользать. Мастер Лур, опомнившись, присоединился к нему.

Нежить уверенно брала их в кольцо, словно обладая разумом. Мастер Лур исхитрился достать еще одного кончиком меча — и тот рассыпался липким белесым прахом. Варвара передернуло от отвращения. Нет, противники из плоти, у которых в жилах горячая красная кровь, для него куда более предпочтительны. Жаль только, что не он выбирает сейчас себе врагов, а они — его. Как-то это несправедливо.

Он бросился в атаку очертя голову, как умеют только варвары. Которых не пугает смерть, которых не тошнит при виде непонятно кого.

Встречный удар не остановил его, Нанок пропустил взметнувшиеся мечи мимо себя и нанес-таки намеченный удар. Не совсем точно, но рука твари с зажатым клинком упала на землю. Прахом эта штука, однако, рассыпаться наотрез отказалась. Очевидно, на мече мага висели какие-то убийственные чары, для нежити весьма неприятные. Которых на топоре Нанока, хвала Беодлу, отродясь не было.

Дерево, зашуганное атаками противников, неохотно отступало шаг за шагом. Похоже, оно понимало, что клинки тварей для него смертоносны. Глядя на это дело, варвар решил это принять к сведению — чем он хуже какого-то там дерева? Разве что без корней.

Однако, положение его оставалось достаточно сложным. Впервые он пожалел о том, что не рыцарь. Был бы у него щит, уж он, Нанок, показал бы всем, где Беодлова мать зимует. Даже если и сам толком этого не знал. А так, оставалась одна надежда, на его потрясающую скорость и ловкость. Только вот, в человеческих ли силах постоянно уворачиваться от молниеносных ударов, ведь парировать мечи секирой — значит просто сдать этот бой.

Мастер Лур хладнокровно достал мечом еще одного противника, и варвар ощутил настоящую ярость. Да чтобы он, Нанок, отстал в битве от какого-то там мага, пусть даже донельзя крутого и с волшебным мечом? Не бывать такому! Боевое безумие накатило на него внезапно, и уже нимало не заботясь о том, чтобы не попасть случайно под точный удар, он бросился в атаку, забив с высокой горы на любую оборону.

Говорят, что варвары с севера перед тем, как впасть в боевую ярость, долго грызут свой щит, и еще, вроде, мухоморы едят. Мухоморы собирать по лесу ему было недосуг, тем более, Нанок не очень понимал, чем они отличаются от всех прочих грибов, а щита у него отродясь не было. Можно, конечно, было слегка погрызть секиру, но чем прикажете драться в этом случае? Варвар решил обойтись без этих крайностей, и, призвав Беодла (то ли на помощь, то ли в свидетели), атаковал ближайших двух тварей. Последние к такому облому явно оказались не готовы, и момент атаки просто прощелкали. Первым же ударом варвар откочерыжил башку у того урода, что раньше подарил ему на память руку. Без башки любой не боец, это правило соблюдалось всегда и всеми. Тварь моментом обратилась в хлам, только голова еще какое-то время бессильно щелкала зубами. Пнув ее ногой, чтобы не попортила новые сапоги, Нанок ударил топором его соратника. Тот успел-таки закрыться мечами, не понял, бедняга, что плевком урагана не остановишь. Секира глубоко вонзилась в грудь твари, проломив хлипкую защиту, а следующим ударом Нанок снес ему голову. Все равно мозгов нет — так чего жалеть-то? Тело рассыпалось вонючим прахом, варвар привычно увернулся от облачка, снова потянувшего к нему призрачные щупальца, и тут же отпрыгнул назад. Вовремя — снова в воздухе засвистели мечи, это соратники обезбашенных спешили на помощь. Боевое безумие — вещь, конечно, нужная и крайне полезная, но вот мечом по роже никто получать не хочет. Он, варвар, человек, само собой смелый до неприличия, но в данном вопросе исключением не является. Рожа — она ведь дается один раз, и на всю жизнь.

Меж тем трое поганцев настойчиво лезли к Тиле. Маг тоже шаг за шагом сдавал позиции, не прибегая, однако к колдовству. Дерево, поняв, что отступать дальше некуда, позади лес, дало последний бой, вбив одну из противостоявших ему тварей по колено в землю. Могучие ветви свистели в воздухе получше любой палицы, градом сыпались зеленые листья. Той твари, что попала под удар, приходилось явно не сладко, вон уже и башка треснула, и мечи из рук выпали. Однако вторая продолжала суетиться, ловко уходя от ударов и нанося в ответ свои. И там, куда ударяли мечи, кора засыхала и скручивалась в трубочку, а ветви опадали одна за другой. В общем, варвару было ясно, что будь ты хоть трижды дубом, а конец все равно придет. Как говориться, подкрадется незаметно.

Слева слышалось испуганное, скорее даже паническое ржание лошадей. «Только бы коней не тронули», — подумал Нанок, продолжая бой.

Тила пропела еще одно заклинание, те, что настырно пробивались к ней мигом увязли в земле, но тут же выбрались без особого для себя урона. Эльфийка казалась обескураженной, похоже, она возлагала на это колдовство какие-то непонятные варвару надежды. Снова свистнула стрела, попав на сей раз прямо в глаз одному из нападавших (о, эта пресловутая эльфийская меткость!), однако, похоже, тот и с одним глазом чувствовал себя прекрасно. Поняв, что девушку вот-вот достанут, варвар бросился на помощь, наплевав на собственных противников. Те, несколько обескураженные подобным демаршем, переключились на мага. Мастер Лур, явно не в восторге от такого расклада, доблестно продолжал сражаться, уступив врагам еще пару ярдов. Он уже только оборонялся, расчетливыми скупыми движениями держа тварей на дистанции от своего драгоценного магического тела. Ни о каком боевом безумии ему, похоже, слышать не доводилось.

Нанок пнул одного из наседавших на Телу пониже спины. Против ожидания, тварь не отлетела в сторону, совсем напротив, сапог самого варвара куда-то провалился. Изрыгая проклятия, он высвободил-таки ногу, к сожалению, без сапога, но тварь была уже готова к отпору, и варвару пришлось отступить под ее натиском. Тила умело отбивалась мечом от двух остальных (эльфов без хрена не съешь!) но, похоже, эльфийское оружие им вреда не причиняло. Взревев в очередной раз, Нанок обрушил на врага секиру, но тварь неожиданно ловко скользнула в сторону, и уже варвару пришлось уклоняться от смертельного удара.

Он легко отпрыгну в сторону, потеряв еще и портянку, нанес встречный удар, который едва не застал противника врасплох. Однако силы и точности не хватило для того, чтобы закончить дело. Варвар, не долго думая, вновь махнул секирой, вынуждая тварь обороняться. Слева вылезло еще одно существо, и Наноку пришлось на время забыть об атаке, уворачиваясь от сыпавшихся на него ударов. Прыжок вправо, влево, резкий поворот... В какой-то момент Нанок наступил босой ногой на острый сук и окончательно озверел. Боевая ярость — дело хорошее, но куда ей до той злости, когда босой ногой на дурацкую деревяшку! Секира вспорола воздух раз, другой, третий. Твари попятились, ошеломленные внезапным натиском. Рухнуло под ударом тяжелого топора не успевшая увернуться осина, оба уродца шарахнулись от нее, как от чумы. «Ага!» — смекнул варвар, сразу вспомнивший детские сказки про нежить. Воспользовавшись замешательством противника, он двумя ударами срубил с убитого дерева сук, и еще одним сделал из него кол, вполне острый и пригодный к употреблению. Поднять его, правда, не удалось, твари тут же расчухали перспективы заиметь в противниках варвара с осиновым колом, и стали всячески этому препятствовать своими атаками. Бой велся уже вокруг несчастной деревяшки, Нанок старался оттеснить противников и завладеть этим ценным и полезным в хозяйстве предметом, а твари так же упорно пытались этого не допустить. Наконец, варвар изловчился и, сделав обманное движение, сумел сцапать кол. Оба противника тут же попятились, похоже, осина им не нравилась куда больше железа. Почему, варвар понять не мог. Какая, к Беодлу разница, от чего подохнуть, от огня или от воды? Но твари считали по другому, не желая уже лезть на рожон.

Осмелев, Нанок пошел в безудержную атаку, сделал ложный замах секирой и ловко ткнул осиной в пузо противнику. Вспыхнуло синеватое пламя, тварь широко распахнула зубастую пасть в беззвучном вопле. Нестерпимо резало уши, варвару захотелось отшвырнуть к Беодлу оружие, чтобы зажать их руками. Но холодное пламя уже пожирало уродца, неслышный звук становился все слабее, и Нанок атаковал второго противника, стараясь довершить начатое. Краем глаза, не отвлекаясь от схватки, он видел, что дела у товарищей обстоят не блестяще. Тила явно слабела, последним напряжением сил избегая нацеленных на нее клинков. Мастер Лур, прижавшись спиной к древнему дубу, сдерживал натиск сразу шести тварей. Дерево, столь активно включившееся в борьбу, теперь мирно лежало на земле, засохшее и скукоженное. Надо было срочно что-то делать, и Нанок в очередной раз отбросил осторожность, словно обглоданную кость.

Издав надоевший уже все боевой клич, он опять сделал ложный выпад секирой, намереваясь добить уродца осиновым колом, но его блестящий план потерпел полную неудачу. Тварь, уклонившись от кола, бросилась под удар, и тяжелый топор с хрустом врубился в белесое тело. Нанок, впрочем, особо не расстроился, перескочив через поверженного противника, не обращая внимания на ядовитое облачко, он бросился на помощь Тиле.

Весьма своевременно, надо заметить. Эльфийка задыхалась, ее силы не просто были на исходе, а давным-давно иссякли, и держалась она исключительно за счет пресловутой эльфийской выносливости. Которая, однако, тоже имела свои границы. До которых, в свою очередь, оставалось не так уж и далеко.

Осиновый кол в спину одной из тварей изменил всю картину боя. Соратник поверженной твари сразу оказался меж двух огней, и буквально за несколько секунд перестал обременять этот мир своим надоедливым присутствием.

Нанок сразу бросился на помощь магу. Тому тоже приходилось несладко, хотя клинки нападавших и не оставили на нем пока не царапины. Варвар опять успел вовремя — сильный удар сбил Мастера Лура с ног, и одна из тварей уже совсем собралась его добить. Беодл, однако, не послал ей удачи, топор Нанока отбил падавшие на голову мага мечи, а осиновый кол в бок поставил точку в столь ярком эпизоде. Правда, атакуя тварь, варвар поневоле подставился другой, с радостью попытавшуюся ударить в спину. Но тут уже не оплошала Тила — обрубив наискось изрядный кусок ствола осины, она просто метнула смертоносное для нежити оружие. Если эльфы и промахиваются иногда, то свидетелей этому пока не нашлось. Кол ударил твари в спину, швырнув ее прямо на Нанока. Варвар потерял равновесие и упал на спину (а также и на землю), но тут же откатился в сторону, потому что сразу двое бросились на него, стремясь по-быстрому прикончить. Ядовитое облако, не обнаружив Нанока, потянулось к магу, и тот покатился по земле в другую сторону, не желая принимать участие в дегустации неопознанных ядов.

Варвар прыжком вскочил на ноги, отразил последовавший удар и ткнул противника осиной. Тот мгновенно сместился в сторону, одновременно попытавшись достать Нанока. Получилось не очень, варвар отступил на шаг, и атака твари провалилась в пустоту. Нового выпада ей сделать не удалось, топор варвара разрубил ее тело наискосок.

И все-таки, врагов было слишком много. Одна за другой, твари лезли из темноты в освещенный круг. Маг заметно нервничал, даже пытался шевелить пальцами, забыв, что держит в них меч. Наверное, колдовать собрался, решил варвар, отбивая очередную атаку. В самом деле, как такую толпу уродов без магии успокоить? Зато сами они кого хочешь отоварят, особо не напрягаясь. Стадо муравьев и медведя завалят, как гласила кассарадская народная мудрость. Правда, Нанок никогда не понимал, а как же они того медведя догонят? Зверюга же быстро бегает, не всякий конь угонится, если даже допустить, что коню это вдруг зачем-то понадобится. Да и нет на свете таких дурных лошадей, чтоб за медведями гонялись...

Однако, твари лезли нагло и бесстрашно. Понятно, нежити чего бояться, она и так уже не живет. Правда, он, варвар, тоже ничего на свете не боится, но... уж больно их много!

Неожиданно из темноты выпрыгнул огромный черный волк. Нанок таких в жизни никогда не видел. Впрочем, он вообще никаких волков в жизни не видел, не водились они в горах. И в городах тоже не водились, а по лесам варвар как правило не шатался до встречи. Во всяком случае, пока не повстречал Тилу. Которая, очевидно, и вызвала этого зверя. Эльфийская магия в натуральном виде, вызвать лесную тварь и бросить против нежити.

Твари на появление волка отреагировали как-то странно, попятились, будто испугались чего. А могучий зверь, не задумываясь, бросился в бой, разрывая противников в клочья. Ядовитого облака, что выползало из поверженных, он, похоже, нисколько не опасался.

«Знатный зверюга», — подумал Нанок, получив передышку. Маг тоже подуспокоился, пальцами шевелить перестал, а начал, наоборот, махать мечом. Что было, в общем, не совсем по-чародейски, зато более понятно и привычно.

Вчетвером, включая волка, они перешли в атаку, тесня нежить с поляны. Твари, похоже, окончательно утратили боевой дух, хотя в бегство обращаться не спешили. Бестолково топтались, пытаясь избежать атак волка да изредка бросались на Тилу и Нанока. И то скорее делая вид, что сражаются. Победа явственно показала свое личико, и Нанок утроил усилия, работая тяжелой секирой. Теперь почти каждый удар достигал цели, словно твари вдруг разом потеряли и силу, и скорость. Топор пел песню войны, ему вторил меч Мастера Лура, да и осиновый кол эльфийки без работы не остался. Шаг за шагом, они освобождали поляну от надоедливого присутствия нежити, и вскоре последняя тварь рухнула на зеленый ковер травы с разрубленной головой. Нанок вытер рукавом пот и присел у костра. Дыхание его было тяжелым, он изрядно устал во время схватки, и надеялся только, что эльфийка этого не заметит. Впрочем, Тила и сама выглядела ничуть не лучше его.

Волк, похоже, агрессивности проявлять не собирался. Стоял ярдах в трех от варвара, вывалив из пасти язык. В глаза он смотреть избегал, глядя куда-то мимо Нанока. Варвар тут же вспомнил, что взгляд в глаза волки воспринимают как вызов и, в свою очередь, поспешно отвел взгляд. Шерсть у зверя была иссиня-черная, с легкой проседью по бокам. Лапы... Нанок, к примеру, не хотел бы получить удар такой вот. Зубы тоже хороши, похуже, чем его топор, конечно, но не так, чтобы особо сильно.

Нанок расслабился, опустил вдруг ставшую неимоверно тяжелой секиру. Оглянулся на Тилу, и тут его пробил холодный пот. Поразил, прежде всего, маг. Мастер Лур, отшвырнув в сторону меч, которым он так замечательно крошил нежить, стоял в какой-то странной стойке, уперев тяжелый взгляд в волка. Шевелил пальцами, и хуже того, шевелил также и губами. Двух мнений быть не могло (впрочем, у варвара и одно-то не всегда находилось), явно собрался колдовать. Нанок на всякий случай отошел в сторону, если маг решит превратить здоровенного волка во что-нибудь более компактное, в жабу, к примеру, лучше ему под руку не подворачиваться. Маг ведь, не эльф какой, запросто и промахнуться может, а ты квакай потом в камышах да комаров лови.

Тила застыла в напряженной позе, натянув до предела лук. Наконечник стрелы смотрело точно в глаз волка, и видно было, что в любой момент может последовать выстрел. Волк на все это не реагировал, более того, нагло растянулся на земле, уронив тяжелую лобастую голову на передние лапы. Ноздри его напряженно шевелились, словно он по запаху тщился определить серьезность угрозы со стороны двух людей и одной, но очень красивой эльфийки.

«Да что они его, бояться, что ли?» — удивился Нанок. По его мнению, простой зверь, пусть даже столь большой и сильный, не мог представлять для них серьезной опасности. А вот спутники его, ясен пень, считали по другому. И опасность от волка должна была исходить немаленькая, если уж Мастер Лур меч оставил и к колдовству своему поганому прибегнуть собрался. Хотя сам ведь говорил, что по заклинаниям его некромансер выследить может.

— Прими человеческий облик, оборотень!

Беодл, неужто Тила может говорить таким глухим испуганным голосом? Да кого же они встретили на этой, что б ей тесно было, поляне? Самого Блина, что ли, в образа волка? Даже если и оборотень, что он против эльфийской стрелы сделает?

Варвар посмотрел на волка и покачал головой. Нет, такой, пожалуй, сделает. Любого сделает, хоть ты его истыкай всего эльфийским стрелами от головы до куцего хвоста. Все равно доберется, и горло порвет, если уж задумает. Не страшнее ли этот вот зверь, чем орда некромансерской нежити? Нанок не считал себя достаточно умным, чтобы вот так, с ходу ответить. Маг, судя по всему, так и полагал. Сразу видно, только подними волк голову, сразу что-то смертоубийственное колданет, видать, соскучился без заклинаний в дороге. Такому только дай волю, даже шерсти не оставит. И тем не менее, Мастер Лур явно был напуган.

— Покажи, кто ты есть на самом деле!

Волк неожиданно закружился зайчиком, рухнул на землю, перекатился... И поднялся уже темноволосым рослым человеком. Черный плащ, под ним настоящая кольчуга, на бедре меч в потертых ножнах, явно часто пускаемый в дело. Лицо жесткое, узкие, почти эльфийские скулы, властный разлет бровей, яростный блеск карих глаз.

— Так лучше? — насмешливо сказал он, глядя в глаза магу.

— Кто ты? — Мастер Лур на глазах обретал уверенность.

— Оборотень, — ухмыльнулся мужчина. — Или вы еще не догадались?

— Не юродствуй! — окрик резок, как удар плетью. Ну, кто бы мог подумать, что Тила способна говорить таким тоном. Куда там маршалу Дуретту! Вот кто командовать умеет, кого хочешь построит и перестроит. — Как твое имя?

— Думаете, оно даст вам надо мной власть? — мужик в плаще определенно издевался. Варвару это не понравилось, и он, перехватив топор обеими руками сделал незаметный шажок вперед. То есть, незаметный, как выяснилось, только для Тилы и мага. Оборотень как раз заметил, оценил и нагло оскалился ему в лицо. Мол, тебе еще три таких, пока прыгнуть сможешь... и ты думаешь, я дам тебе их сделать?

— Если оно не даст над тобой власти, почему ты боишься его сказать? — а это уже Мастер Лур. Надо же, сумел взять себя в руки, лицо невозмутимо-спокойно, пальцы в воздухе узлы не вяжут. То ли контролирует ситуацию, то ли просто решил не дергаться. С ними, с магами, никогда не разберешь, что к чему. Хотя и без них это редко получается.

— Разве не ты его вызвала? — спросил варвар у Тилы, уже понимая, что не она и что он опять показал себя дураком. Ну, если этот мужик в черном сейчас улыбнется...

Мужик в черном повел себя достойно. Даже не попытался улыбнуться. Только захохотал так, что с деревьев посыпались листья.

— Нет, только в этом мире водятся подобные люди, — произнес он сквозь смех.

— В этом мире? — с мага мигом слетела с таким трудом криво нацепленная маска невозмутимости. — Ты пришел из другого мира?

— Я слышала об одном оборотне, способном перемещаться между мирами, — Тила дрожала от напряжения, но наконечник стрелы уже не искал глаз оборотня в качестве вероятной мишени. Да и лук она опустила.

Везет ей. Вот он, варвар, вообще понятия не имел, что есть какие-то еще другие миры. Да и к чему они? Слава Беодлу, ему, вроде, и в этом не тесно.

— Меня зовут Тиллатаэль, — представилась девушка.

— Мастер Лур, маг, — последовал ее примеру маг.

Оборотень перевел взгляд на Нанока, ожидая, что и тот представится, но варвар ответил ему вызывающим взглядом, постаравшись сделать подбородок еще более квадратным, а разворот плеч — волевым. Мол, не замай наших, а не то...

Оборотень еле заметно усмехнулся. Снисходительно, но как-то не обидно. Словно понял что-то о нем, чего, похоже, и сам Нанок не знал.

— Эрл, оборотень, — представился сам. — Воин и немного колдун. Ходящий между мирами, как правильно сказала светлая Тиллатаэль.

Варвар аж задохнулся от удивления. Собака волк умудрился распознать в ней женщину, хотя Тила под личиной эльфа мужского пола. Ну, если только попробует к ней поприставать...

— Я тоже слышал о Вас, Эрл, — подал голос маг.

Он подобрал с земли меч и теперь тщательно вытирал. Варвар подумал, что это совсем неплохая идея. Оборотень, конечно, редкая диковина, но вот если секира заржавеет, хорошего точно не будет. Кто не заботиться о своем оружии, Беодл приравнивает к самоубийцам и не пускает за праздничный стол героев. Да и вообще никуда не пускает.

— Я смотрю, личность я здесь весьма известная, — ухмыльнулся оборотень.

— Летописи времен Войн Магов неоднократно упоминают об оборотне по имени Эрл, — пояснил Мастер Лур. — А в те времена, чтобы попасть в летописи, магом надо было быть незаурядным.

— Или оказываться в нужный момент в нужное время, — не согласился оборотень. — Чужой славы мне не надо, я знаю, что колдун весьма посредственный.

— Зато Ваши заклинания никому не известны в нашем мире, — не уступал маг.

— Резонно, — согласился оборотень. — Вот только, мне самому заранее не известно, какие из них будут здесь работать, а какие — нет. И если будут, то как. Во время Войны Магов — второй, кажется — я попытался уничтожить противника Серым Маревом. И что в результате? Вылечил ему рану, которую нанес чуть раньше мечом!

Да, не повезло парню, подумал Нанок с долей сочувствия к оборотню. Страшное дело — рубишь врага в капусту, победа близка, и вдруг сам — С-А-М! Его исцеляешь. Блин проклятый! С ума можно от злости сойти. Правда, кассарадцы с ума не сходят...

Оборотень производил впечатление воина бывалого и опытного. У варвара возникло подозрение, что и на Тилу тот производит схожее впечатление. Что удручало и давало стимул делать глупости. Например, забраться на дерево и покачаться на ветвях. Эльфийке должно понравиться, она же любит деревья. Однако, немного подумав, варвар решил все же отказаться от этой идеи. По деревьям он лазил неважно, совсем не лазил, если уж быть честным. Да и куртку порвать можно, от Тилы достанется. Одежду она любила, судя по всему, ничуть не меньше деревьев. Хоть и эльф, а в первую очередь все равно женщина...

— Почему ты помог нам, Эрл, — вопрос в лоб. Да, маги в лоб умеют, этого у них не отнять. И не только вопросом.

— А вы предпочли бы, чтобы я помог нежити? — оборотня тоже голыми руками не возьмешь. Настоящий волк, хоть и в человечьем облике.

— Нет, конечно, — Мастер Лур сохранял невозмутимость. Тила молчала, предоставив магу вести переговоры. — Но все же, согласитесь, это необычно, вот так сразу бросаться в бой, не поняв, кто и за что дерется.

— Почему? Как раз все предельно ясно, — оборотень усмехнулся. — С одной стороны — люди, с другой — толпа нежити. Понятно, насланной неким некромантом, откуда же ей еще взяться. Так что выбор невелик, либо поддержать вас, либо пройти мимо.

На взгляд варвара, тут и вовсе выбора не было. Что значит, пройти мимо, не участвовать в драке, что ли? Глупые вопросы Мастер Лур задает, а еще маг называется.

— То есть, Вы решили к нам присоединиться? — начал маг, но Нанок решил, что пора вмешаться. Мало ли, что этот дипломат там еще наплетет...

— Слушай, друг, можно я «выкать» не буду?

— Нужно, — усмехнулся оборотень, понимающе посмотрев на него.

— Короче, есть один некромансер, тварь редкостная. Забодал всех уже. У Тилы вон чуть лес не поломал. Зомбей делает. В общем, мы ему укорот сделать намерены, догоняешь? Так что решай, с нами пойдешь, вляпаться можешь, и крепко.

— Слышу речь, достойную мужа, — ухмыльнулся Эрл. — Конечно, пойду с вами, когда еще возможность будет во что-нибудь вляпаться. Тем более, к некромантам у меня свои счеты. Впрочем, это уже личное, вам знать ни к чему.

— То есть, вы к нам присоединяетесь, — Мастер Лур поспешил вновь взять инициативу в свои руки. — Рады принять вас в свои ряды, конунг Эрл. Вы ведь конунг, верно?

— Был когда-то, — оборотень пожал плечами, насмешливо глядя на мага. — Прошлое ушло с талой водой, к чему за него держаться?

— Нанок меня зовут, — варвар протянул оборотню широкую, как лопата, ладонь. Не без опаски протянул, прямо скажем. Кто их знает, оборотней этих, вдруг да укусит?

— Эрл, — сообщил тот уже известную всем информацию. Рука у него оказалась крепкой, и сильной, как и положено воину.

— Жаль, коня для Вас не найдется, — сообщил Мастер Лур.

— Для вас тоже, — ухмыльнулся Эрл. — Одни кости от ваших коней остались. Там ведь, кроме этих, еще какие-то звери были. Не знаю, что за нежить, но зубы у них с ладонь.

— Придется идти пешком, — вздохнул маг.

— Придется, — радостно согласился варвар. Верхом он ездить не любил.

И они двинулись в путь, уже вчетвером.

Глава XVII.

Бельгард по праву считался одной из жемчужин Леданской короны. Древний и могучий, этот город с его бастионами и колоннадами славился на все королевство. Число жителей Бельгарда было важнейшей государственной тайной, которая ни в коем случае не должна была попасть в загребущие лапы коварных фараданских шпионов. Впрочем, последние могли пойти попить пива — никто в Ледании этой информацией не владел, а значит, не мог ее продать зарубежным агрессорам за мелкую монету.

Корчма «У Стрелка» внешне ничем не выделялась среди многочисленных питейных заведений Бельгарда. Ничем не примечательное здание из серого камня, имевшее в своем активе три этажа и вывеску над входом.

На первом этаже, как водится, располагалась общая зала, где народ и посетители могли выпить и закусить в меру тяжести своих кошельков. На втором этаже те из упомянутых посетителей, кто недостаточно облегчил свои кошельки, мог остаться ночевать, прихватив с собой симпатичную служаночку, чтобы не было страшно спать одному.

На третьем этаже изначально предполагалось сделать номера для богатых и благородных. Только они отчего-то не спешили навестить эту корчму, предпочитая более респектабельные места, и тогда хозяин заведения решился на рискованный шаг. Он полностью переделал третий этаж, разместив на нем фехтовальный зал и оборудовав небольшое стрельбище. И сразу потянулись в корчму посетители, потому что кому не хочется, приняв на грудь то или иное количество спиртного, помахать мечом или пострелять из лука? Или поглядеть, как это делают другие, сделать ставку на того или иного стрелка?

За один-единственный тумак, можно было взять пять стрел или пять же метательных ножей (хозяин позднее поставил еще и щит для метания), чтобы показать свое искусство. Были назначены и денежные призы за меткость, которые востребовались довольно редко, леданцы никогда не славились особой меткостью, а что до метания ножей, так это и вовсе считалось какой-то экзотикой. И тем не менее, раз за разом подвыпившие посетители пробовали свои силы в обоих видах искусства, наполняя карманы хозяина корчмы новенькими блестящими тумаками. Или даже старыми и потертыми — какая, к Блину, разница?

Корчма встретила наших героев многоголосым гулом. Вечер еще не наступил, и потому общая зала была заполнена всего на треть. Воин присел за свободный стол, отстегнул меч и положил его на столешницу.

— Эй, Боресвет! Ты ли это? Какими судьбами!

Русколанин резко развернулся на звук голоса, уронив руку на гарду меча. Но в тот же миг его лицо расплылось в приветливой улыбке.

— Кролик! Здорово, братан! Че, в натуре, ты здесь делаешь?

— Служу в гарнизоне, — тот, которого назвали Кроликом, подошел к их столу, и Лани могла хорошо рассмотреть его. Светлые, коротко обрезанные волосы, мундир непонятного образца (в мундирах девушка разбиралась слабо, хотя и придерживалась мнения, что мужчинам они к лицу), на лбу — еле заметный шрам, лицо гладко выбрито. Глаза серые, взгляд спокойный и уверенный. Вполне достойный образец мужского рода, решила про себя Лани, невольно сравнивая его со своими спутниками.

— Блин проклятый, ты, бродяга и непоседа, и вдруг подался в гарнизонные крысы! Этот мир, в натуре, двинулся с ума.

— Давай выпьем, брат, за встречу.

Боресвет, казалось напрочь забыл о своих спутниках, радуясь встрече со старым другом. Воистину, он явно был приверженцем гардарикской поговорки «старый друг лучше новых двух». Даже если с ними еще и подруга женского пола...

Лани его поведение слегка шокировало. И даже не потому, что ей понравился этот самый воин с дурацким именем Кролик. Ну, должна же быть просто элементарная вежливость? Какое-то внимание к ним, как к спутникам, и к ней, как к девушке? Этот гардарикец просто невоспитанный хам, решила Лани и обиженно отвернулась к стене.

— Слышь, братва, — вспомнил, наконец, воин о компаньонах. — Мы тут с корешем децил перетрем, а вы пожрите пока, что ли. И пива хлопните, если желаете.

— На какие шиши? — хмуро осведомился Таль.

— А, Блин! У вас же голда нет, а я и забыл. Эй, парень! — воин подозвал служку. Тот, не слишком торопясь, направился к их столу. Да, явно хозяин у него был человек добродушный и не придирчивый, иначе птичкой бы порхал по залу.

— Эти люди — со мной, понял? — сказал воин. — Пусть заказывают, чо надо, башляю я.

— Как скажете, — лениво ответил слуга, собираясь удалиться.

— Стоять, плесень! Быстро нам по жбану пива, и пожрать... ну, поросенка, к примеру.

— Поросят нет, — флегматично сообщил слуга. — Можете кролика заказать.

— Ты что, плесень, совсем сдурел! Кролика заказать! Кролик — мой друг, понял, ассасин долбаный? Хоть орехом расколись, а поросенок чтоб был!

— Да я же...

— Молчать, бояться! Одна нога — здесь, другая — там. Иначе обе откочерыжу, — и воин снова погладил гарду меча, обещающе глядя на слугу. — Ишь, чего удумал! Кролика заказать! Нет, Кролик, ты слышал?

Кролик только ухмыльнулся, ничего не ответив.

— Нам кувшин пива и что-нибудь из мяса, — торопливо крикнул Таль вслед убегающему слуге. Тот сделал вид, что не слышит.

— Ты понял, дятел? Еще кувшин и мяса моим друзьям. Живо!

Слуга обернулся, заискивающе кивнул и умчался прочь. Лани поинтересовалась:

— Что ты так набросился на беднягу?

— Видно, что вы, сударыня, с такими не сталкивались, — усмехнулся воин. — Этот без хорошего пинка шею не помоет. С лентяями только так и можно.

— В Ледании других и нет, — протянул Кролик. — Работать никто не хочет, особенно, когда не на себя, а на дядю.

— Можно подумать, у вас в Гардарики по другому, — хмыкнул Бол, за что тут же схлопотал от Боресвета неприязненный взгляд.

— Ты, пацан, в натуре, не трогай святое грязными лапами, понял? В Гардарики сачков по жизни никогда не было, стеклянно. А какие были — ворон кормят.

— То есть, и их к делу приставили? — не понял Бол. — Только для чего вам в Гардарики ворон кормить? Бесполезное же занятие. Лучше уж кур или, там, гусей...

Воин отчетливо заскрежетал зубами, и Бол предпочел заткнуться. Гардарикца он побаивался, было видно, что от слов к делу человек переходит быстро и не задумываясь.

Вернулся слуга, двигая перед собой тележку, на которой стояли три кувшина пива.

— Поросенок будет позже, — извиняющимся тоном сообщил он. — А мясо для ваших друзей сейчас принесут. Простите за задержку, наша корчма приносит вам извинения и в качестве компенсации предлагает сделать по серии бесплатных выстрелов наверху, на стрелковой площадке.

— Я воин, а не стрелок, — гордо заявил Боресвет.

Таль и Лани переглянулись. Бол, сообразив, что к чему, жадно прислушивался к разговору.

— А скажите, мы могли бы выиграть приз? — делая большие наивные глаза, поинтересовалась Лани. — Или его уже отменили?

— Конечно, госпожа, — с явным облегчением ответил слуга. — Пять стрел в красный круг мишени, или же пять ножей в отмеченный сектор доски, и вы выиграете один золотой.

— Я бы хотела попробовать, — как бы нерешительно произнесла Лани. Ларгет восхитился.

Вот это было сыграно, куда там мимам и лицедеям!

— Стрельбище на третьем этаже, — слуга, казалось, готов был на все, чтобы угодить спутникам грозного гардарикца.

— Обдиралово, — махнул рукой Кролик. — В натуре, братаны, я нехило из лука шмаляю, но чтобы в ту точку попасть, которую они кругом именуют...

— Может, и так, — согласился Боресвет. — Только я бы на этого пацана пару кругляшек поставил. Видел я, как он стреляет, тебе так засчастье шмальнуть.

— Гонишь, — не поверил Кролик. — Пойдем, позырим.

Конечно, Бол тоже не захотел оставаться в одиночестве. Всей компанией они двинулись на третий этаж, где, по словам слуги, и располагалось стрельбище.

Желающих пострелять было не так уж мало, несмотря на то, что вечер еще не наступил. По призовой мишени никто не стрелял, двое стрелков соревновались между собой, остальные посетители делали ставки. Таль остановился посмотреть.

Сорок ярдов — для лучника расстояние смешное. Ларгет и на двести не промахнулся бы.

— Эй, я бы хотел сыграть с победителем, — сообщил он в пространство.

— А не молод ли ты, парень, — рассмеялся один из тех, что делали ставки.

— Иди, в игрушки играй, — поддержал его другой.

Вперед, отодвинув Таля плечом, выдвинулся Боресвет.

— Мне ты тоже такой совет дашь, — как-то очень мягко спросил он.

Оба насмешника, по виду воины, хоть и без доспехов и оружия, внимательно осмотрели его мускулистую фигуру с интересом то ли бойцов, то ли профессиональных мужеложцев.

— Ты сам кому хочешь посоветуешь, — ухмыльнулся тот, что говорил про игрушки.

— Это да, — все тем же обманчиво мягким голосом, согласился воин. — И тебе посоветую, не задевай парня. Поверь, это хороший совет.

— Верю, — ухмыльнулся тот. — Ты, похоже, других и не даешь.

— И это верно, — усмехнулся гардарикец так, что оба посетителя от него отшатнулись.

Меж тем, стрелки уже закончили свой пор. Заинтересованные зрители придирчиво осматривали обе мишени. Видимо, один из стрелков проиграл вчистую, не было слышно ни ругани, ни криков, ни азартных воплей. Просто передавали деньги из рук в руки.

— Постреляем? — несколько развязано предложил Таль, чувствуя внутри некую скованность. Противник окинул его критическим взглядом.

— Ты лук-то хоть удержишь, малыш? — осведомился он. Вот это Ларгета зацепило. Уж малышом он себя никак не считал.

— Даже натянуть смогу, — не без вызова, ответил он. — Желаешь проверить?

— Блин с тобой, — махнул тот рукой. — Только здесь, знаешь ли, на деньги играют. Видел деньги когда-нибудь?

— Приходилось, — сдержано ответил Таль, поняв, наконец, что противник пытается вывести его из себя. — Ты сюда болтать пришел, или все же стрелять?

Среди публик послышались редкие смешки. Парень заметно разозлился.

— Какие ставки? — спросил он.

— Скажи мне ты, — невозмутимо ответил Таль.

— Пять золотых тебя не обременят?

— Лишними не будут, — согласился Таль. — Лани, покажи ему деньги.

Больше всего он боялся сейчас, что девушка выкинет один из своих фокусов, на которые, как он успел понять, была большая мастерица. Например, предложить поискать деньги в своих карманах. Но Лани поняла все правильно. Тряхнула туго набитым кошельком, развязала завязку, продемонстрировав стрелку его содержимое.

— Доволен? — резко осведомилась она. — Полюбуйся, а то когда еще доведется.

Народ захохотал громче. Приятно, когда молодая красивая девчонка так вот ловко подрежет здорового дурня. Стрелок вспыхнул от злости, но тут же взял себя в руки.

— Сойдет, — небрежно бросил он. — Она у тебя казночеем работает? Или телохранителем?

— Ты точно хочешь это узнать? — полюбопытствовал Таль. — Ты уж извини, тебе ее должность все равно не светит.

— Тогда — к черте, — предложил противник, пропустив его слова мимо ушей.

Таль быстро осмотрел принесенный ему лук, оттянул тетиву, остался недоволен.

— Барахло лук, — сообщил он, осторожно подтягивая тетиву.

— Хороший стрелок и из пальца выстрелит, — ухмыльнулся противник.

— Выстрелит, — согласился Ларгет. — Вопрос только, куда попадет.

Он снова попробовал тетиву, критически осмотрел стрелы.

— Ладно, пойдет, — с кислой миной сообщил всем желающим его слушать. — Поехали.

— Стреляем по команде, — предупредил противник.

— Заметано, — Таль подошел к черте, наложил стрелу на тетиву, не спеша, однако, ее натягивать. Стрелок встал рядом, ловя мишень острием стрелы.

— Бей! — человек в ливрее корчмы, с нарисованной на груди стрелой.

Таль быстрым красивым движением вскинул лук, спустил тетиву. Ни тени сомнения, что стрела угодит в цель, хотя лук сильно уступал Карамультуку. Соперник выстрелили одновременно с ним, Ларгет не стал смотреть на результат его выстрела, потянувшись за новой стрелой. Стрелок сделал то же самое.

— Готовы? Бей!

Вжик! Вжик! Вторая стрела вонзилась в цель впритирку рядом с первой. Зрители взволнованно загудели, обсуждая его выстрел. Таль наложил на тетиву третью стрелу.

— Готовы? Бей!

Так же, не напрягаясь, Таль положил третью стрелу по другую сторону от первой и расслабил мышцы, взяв четвертую. Противник бросил в его сторону взгляд, в котором Ларгет прочитал изумление, зависть и глубокое уважение.

— Готовы? Бей!

Четвертая стрела легла чуть ниже. Таль мысленно обругал себя за то, что рано расслабился. Впрочем, только он один посчитал свой выстрел неудачным. Зрители взорвались градом аплодисментов и одобрительных выкриков. Похоже, здесь больше ценили красивое зрелище, чем волновались о выигрыше. Кричали даже те, кто поставил деньги на его противника. Таль достал последнюю, пятую стрелу, наложил ее на тетиву.

— Готовы? Бей!

Пятая легла лучше всех, четко в центр, между первой и второй. Под град восторженных воплей, проигравший отсчитал ему пять золотых, не сравнивая даже мишени. К удивлению Таля, он улыбался до ушей и, похоже, нисколько не был расстроен проигрышем.

— А ты молодец, — он хлопнул Ларгета по плечу. — Прости, что тебя за салагу зеленую держал. Люблю, когда человек что-то лучше других делает.

— Не подскажешь, где здесь хорошие луки продают? — Таль решил тут же воспользоваться благодушием бывшего противника, чтобы накопать малость информации.

— В лавке Мастера Савея, — ни секунды не колеблясь, ответил тот. — А если есть желание послужить Ледании, предлагаю место десятника в Шестом стрелковом полку. Жалованьем не обидим, поверь. Я — командир полка, Шорз.

— Мы долго в городе не пробудем, — извиняющимся голосом сказал Таль, не хватало еще нажить в полковнике врага. — Завтра или послезавтра — снова в путь.

— Надумаешь — приходи, — полковник, похоже, нисколько не был расстроен отказом. — Такие люди нам нужны. Творец, да всем они нужны, не только нам!

Он вышел со стрельбища, устремившись в фехтовальный зал. Бореслав подошел к Талю, оглушительно хохоча, хлопнул его по плечу с такой силой, что того едва не унесло.

— Ты бы знал, братан, сколько голда мы на этом подняли! — восторженно заявил он. — Вот Кролик соврать не даст... Кролик! Да где же ты, Блин!

Ни одного Кролика поблизости не наблюдалось.

— Ладно, найдется, в натуре, — махнул рукой воин. — Может, пива перебрал...

Чья-то рука легла Талю на плечо. Он резко обернулся, и увидел сияющие глаза Лани.

— Поздравляю, — улыбнулась она, и у Ларгета сладко заныло сердце. — Ты был великолепен! Здорово утер нос этому нахалу!

— Спасибо, что поддержала, — сказал он, улыбнувшись в ответ. — Я опасался, что ты предложишь мне поискать свой кошелек.

— Своих не подставляю, — бросила она резко, сразу перестав улыбаться.

— Прости, если обидел, — Таль обезоруживающе улыбнулся. — Был дурак, исправлюсь.

— Побыстрее бы, — голос ее смягчился, но чувствовалось, что обида еще не прошла.

— Ну, не злись, — примирительно сказал Ларгет. — Я и в самом деле сморозил глупость.

— Забыли, — она улыбнулась в ответ, злые искры обиды медленно таяли в ее глазах. — На приз будешь стрелять? Или мишень слишком мала?

— Да, мишень не из простых, — пробормотал Таль, разглядывая красный кружок величиной с небольшое яблоко и прикидывая, как разместить на нем стрелы. — И все же, я бы, пожалуй, рискнул. Золотой лишним не будет.

— Экий ты корыстолюбивый, — не преминула уколоть девушка.

— Я просто очень бедный, — отшутился Ларгет, жестом подзывая служку. — Разменяй-ка мне золотой, парень, у меня нет мелочи.

— Я забашляю, — ввязался Бореслав. — И, кстати, держи свою долю. Два золотых, ровно треть. Все по честному, братан, без базара.

— Я тоже на тебя ставила, — созналась Лани. — Вот, возьми.

— От тебя — нет, — тут же возразил Таль.

— Почему это? — она явно собиралась обидеться снова.

— Я не могу принять деньги от девушки, — серьезно объяснил он. — Это неправильно. Но поцелуй в качестве награды принял бы с удовольствием.

По ее глазам, он понял, что ответил правильно. Теперь в них плясали веселые зеленые огоньки. Девушка улыбнулась, подойдя к нему вплотную.

— Вот награда, которую ты выбрал, — и она поцеловала его, притянув к себе. Таль ощутил сквозь одежду жар ее тела, мигом охвативший и его самого.

— А я бы не отказался ни от того, ни от другого, — нахально влез Бол.

— Сначала стрелять научись, — фыркнула девушка, нисколько не обижаясь. Бола она всерьез не воспринимала, и на его шутки не реагировала.

— Да, чего не дано, того не дано, — погрустнел тот. — А может, я лучше анекдот расскажу?

— Лучше — кому? — Лани насмешливо посмотрела на него. Бол стушевался.

Таль забрал принесенные стрелы и направился к призовой мишени. Все, кто находился на стрельбище, дружно последовали за ним, встав полукругом за его спиной. Похоже, его умение стрелять произвело на завсегдатаев определенное впечатление. Ларгет слышал, как за его спиной заключались пари и делались ставки. Среди голосов отчетливо выделялся могучий бас Боресвета. Но все это уже не касалось его сознания, Таль взял первую стрелу и наложил ее на тетиву. Голоса за спиной разом смолкли.

Щелчок тетивы, негромкий посвист летящей стрелы... Есть! В «яблочко»!

За спиной радостно завопили, кто-то выругался, расстроенный удачей Таля. Этим звукам он тоже не дал коснуться сознания. Искусство стрельбы — сродни медитации, нужна полная сосредоточенность. Вторая стрела легла на тетиву. Вскинутый лук, секундное колебание перед выстрелом — для оценки дистанции и ветра, которого нет и не может быть в помещении, но привычка слишком глубоко в нем сидит. Попал! Чуть ниже и левее первой стрелы, снова в красный кружок. И сразу же — третья стрела, предыдущая еще подрагивает в мишени, зрители не успели взорваться приветственными криками, как третья стрела сорвалась с тетивы. И снова не подвел глаз и не дрогнула рука, чуть ниже и правее первой. В притирку к ней и к линии окружности, отмечающей «яблочко».

Зрители радостно взвыли. Таль взялся за четвертую стрелу. На сей раз он целился дольше, на красном кружке осталось не так много места. И все-таки, глазомер его не подвел, четвертая стрела так же уверенно нашла цель. Зрители, против ожидания, притихли. На их глазах вершилось небывалое. Сколько стрелков ранее поразили мишень пятью стрелами? Один, два — вряд ли больше. Неужели доведется стать свидетелями чуду?

Последний выстрел — самый сложный. Таль долго смотрел на мишень, потом поднял лук. Стрела сорвалась с тетивы, и вошла точно в свободный клочок мишени, чуть потеснив соседнюю. Восторженный рев зрителей заставил задрожать стены. Из общей залы спешили любопытные выпивохи, желающие узнать, что случилось. Лани с восторженным писком повисла на шее у Таля, Бол попытался проделать то же самое, но ему не хватило места. Боресвет в избытке чувств хлопнул Ларгета по спине, тот сразу же потерял равновесие (попробуй его не потеряй, когда у тебя на шее девушка висит) и попытался упасть на пол, но ему не дали. Несколько сильных рук подхватили его и подбросили вверх. Лани тоже зачем-то подбросили, девушка от неожиданности вскрикнула.

— Качать его! — завопила толпа.

Перед носом Таля мелькнула потолочная балка. «Высоко кидают, гады», — загнанно подумал он, падая вниз. Молился он об одном — чтобы не забыли поймать. Иначе перелом чего-нибудь важного стеклянно обеспечен. Новые и новые руки подхватывали его, каждому зачем-то хотелось коснуться новоявленного героя. Ларгета это злило. «Взбесились они все, что ли? — раздраженно думал он, взлетая в очередной раз под потолок. — Не знаю, стоит ли один золотой этого издевательства. Ведь явно эти идиоты не успокоятся, пока все меня не перелапают. Ну и город, сплошь одни извращенцы».

Лани визжала, но скорее от восторга, чем от страха и пыталась придерживать подол платья, забыв, что на ней дорожные штаны. В отличие от Таля, ей такое внимание льстило, и не воспринималось как грязные домогательства. Может, оттого, что она знала точно, как эти самые домогательства выглядят.

Таля потихоньку начинало укачивать. Каким бы ты магом ни был, попробуй так вот покувыркаться в воздухе, не зная толком где верх, где низ!

Спас его Боресвет.

— Эй, хватит его подкидывать! Дайте парню выпить!

— В общую залу его! — завопил кто-то, и Ларгета на руках потащили на первый этаж. В компании с Лани, которая просто наслаждалась происходящим.

Желающих выпить в компании с героем дня оказалось больше, чем было мест в довольно-таки вместительной зале. Хозяин живо распорядился принести новые лавки и поплотнее сдвинуть столы, чтобы места хватило если не всем, то хотя бы многим. К Талю тянулись руки с зажатыми в них кружками, каждый завсегдатай стремился угостить его за свой счет, чтобы завтра хвастаться перед друзьями и любовницами: «А, этот... я его лучший друг. Мы с ним вчера неплохо пива попили». Впрочем, воины вели себя по-другому. Они подходили, хлопали по плечу или по спине в знак одобрения, скупо поздравляли с победой. И вот от их похвал, простых и безыскусных, действительно теплело на душе. Хотя плечо и спина вскоре весьма ощутимо онемели от подобного дружелюбия.

Непонятно куда делся Бол, а Таль, окруженный толпой галдящих посетителей, не мог отыскать его взглядом в переполненной корчме. Впрочем, уж Бол-то точно не пропадет, такие, как он из драконьей пасти выберутся. Однако, интересно, куда его занесло? Ларгет нисколько не сомневался, что друг сейчас делает деньги на его, Таля, сомнительной славе. Уж характер Бола он успел изучить достаточно хорошо. Ему бы в семье торговца родиться, мигом бы разбогател, как легендарный Жирдронд. Второго такого пройдоху попробуй сыщи! Любого в чем хочешь убедит, язык у него что помело, а уж если врать начинает, то сам себе верит. Только не попал бы он в неприятности, все его блестящие умения нередко приводили к серьезным проблемам. Также, как ухлестывания за девушками. Бол никогда не мог определить, кокетничает ли с ним та ли иная красотка, или же просто посылает к Блину. Хотя, если разобраться, и он, Таль, не всегда мог это определить. И даже не часто. Только вот, ему эти ошибки спокойно сходили с рук, а Бол постоянно попадал в переделки, вдобавок, не извлекая из этого урок. Раз за разом наступать на одни и те же грабли — этого Таль не понимал.

Он отхлебнул пива из врученной Боресветом кружки. Гордость не позволяла ему угощаться за счет посетителей. Пиво было не очень, впрочем, сейчас он был рад и такому. Таль почувствовал вдруг дикий голод, и принялся за еду.

Лани едва пригубила пиво, погруженные в свои мысли. Надо же, он и впрямь отличный стрелок. Лучший из тех, кого она видела. Даже дядька Шарап так не стрелял. Когда Ларгет говорил ей, что неплохо стреляет, она решила, что он хвастает. Как и все парни, чтобы пустить пыль в глаза. Собственно, она поднялась с ним наверх, чтобы пометать ножи. Утереть, так сказать нос. А после его триумфа, она боялась показать себя неуклюжей. Нет, она действительно хорошо метает ножи, но воткнуть все пять в маленький красный кружок! Это лежало за пределами ее возможностей, что девушка прекрасно понимала.

Но ничего! Рано или поздно, она все равно докажет ему, что метает ножи не хуже, чем он стреляет. Просто надо чаще тренироваться. Например, сейчас, пока новоявленный герой упивается пивом и нежданной славой. Он просто не заметит ее отсутствия, если она пометает ножи там же, на третьем этаже.

Лани незаметно выскользнула из-за стола. Таль, усиленно отказывающийся от угощения очередного почитателя стрельбы из лука, ее бегства не заметил. Этот настырный тип, с явными замашками любителя мальчиков, его сильно раздражал. Еще не настолько сильно, чтобы от души ему врезать, но достаточно, чтобы пожелать ему провалиться к Блиновой тетушке и оставить его, Ларгета, в покое. Что Таль с удовольствием и исполнил. Типу это не понравилось. Типа это даже разозлило. Тип начал что-то орать про то, что его, типа, в жизни — так еще не оскорбляли, что Ларгет еще пожалеет, что он, тип, еще покажет... Что конкретно собирался тип показать Талю, и было ли там на что смотреть, так и осталось не выясненным. Боресвет поднес к крючковатому носу упомянутого типа кулак, и тому сразу отчего-то вспомнилась поговорка о том, что молчанье — золото. Заткнулся тип сразу и бесповоротно. Денег у него в кошеле от этого, конечно, не прибавилось, но типа отчасти утешил тот факт, что его нос по-прежнему остался крючковатым, а не свернутым набок.

Таль, пользуясь передышкой, быстро съел кусок мяса. Очень вовремя, тут же подошел хозяин корчмы, под аплодисменты присутствующих торжественно вручил ему выигранный приз — двойную золотую марку прошлого царствования. На монете красовалось бородатое лицо какого-то короля, Ларгет понятия не имел какого. Сияющий, как блин со сковородки, хозяин прицепил к его камзолу знак «Чемпион», под которым красовалось название корчмы. Вручение этой награды вызвало еще более бурные овации, Ларгет с удивлением заметил, что многие косились на скромный значок с нескрываемой завистью. Очевидно, он был для них не красивой побрякушкой, а чем-то вроде королевской медали «За храбрость».

Через какое-то время, он заметил, что Лани тоже куда-то пропала. Это вызвало у него некоторое беспокойство, любая корчма не совсем то место, где молодая красивая девушка может чувствовать себя в полной безопасности. Даже если она мастерски метает ножи и (если не соврала, девчонки страшно любят приврать порой, чтобы пустить пыль в глаза) владеет рукопашным боем. Здесь ведь собираются в основном воины, а их простым приемом не скрутишь, сами кого хочешь на лопатки положат, а уж девушку — с особенным удовольствием.

Таль завертел головой, высматривая Лани в толпе посетителей но, несмотря на превосходное зрение, никак не мог ее обнаружить. Тем более, что у их столика тут же началась драка, Боресвет что-то высказал одному из особо настырных воинов, а тот, очевидно, принял его слова слишком близко к сердцу. Как поединщик, он был гардарикцу, конечно, не соперник, но, к сожалению, у него нашлись поблизости друзья, которые тут же поспешили на помощь обидчивому воину. Впрочем, все еще можно было решить миром, ограничившись, по выражению того же Боресвета, «легкими наездами», вот только богатырь понятия не имел ни о какой дипломатии. Зато кулаки у него были тяжелые и, очевидно, давно уже чесались, так что прервав увлекательный диалог на фразе «А ты кто такой?», он просто залепил оппоненту в рожу, как, кстати, и обещался.

Тот поднялся, пересчитал выбитые зубы, и со звериным ревом бросился на гардарикца. Что, впрочем, было тактической ошибкой, потому что сделанный пересчет зубов тут же устарел. Дружки потерпевшего, в количестве четырех штук, бросились мстить по принципу зуб за зуб. Замелькали кулаки, кто-то из посетителей тоже ввязался в потасовку, другие, наоборот, отодвинулись подальше, чтобы не мешать молодецкой забаве. Да и смотреть удобнее с дистанции, когда есть уверенность, что в твой любопытный глаз не попадет ненароком чей-то кулак. Впрочем, некоторые зеваки все же не убереглись, и количество дерущихся быстро увеличилось еще на несколько человек.

Таль подумал, не броситься ли ему на помощь Боресвету, но решил отказаться от этой мысли. Мощным телосложением воина он не располагал, знание приемов в какой-то мере присутствовало, но защиты от топтания ногами он почему-то не знал. Да и не нуждался богатырь в его помощи. На звук драки из-под какого-то стола выполз Кролик, который тут же с энтузиазмом включился в потасовку.

Азартные выкрики дерущихся, звуки ударов, треск ломающихся под упавшими лавок. Да, если уж воины брались потешить душу мордобоем, то делали это не по-детски. Таль пожал плечами и потянулся к кувшину с пивом. Он-то маг, а не воин, ему такие забавы не по вкусу.

Один из дерущихся размахнулся, чтобы хорошенько приложить противника, и мимоходом смахнул желанный кувшин со стола. Ларгет ощутил приступ бешенства, захотелось развернуть наглеца и с размаху дать ему в морду. Все-таки, что-то есть в том, чтобы быть воином. Но обидчик уже исчез в общей свалке, и Таль сразу остыл. В конце концов, это ведь не последнее пиво в корчме. Можно и еще заказать.

В следующий миг Талю стало не до пива, даже драка вылетела у него из головы. В корчму вошел... гоблин. Самый настоящий, как с картинки в книге. Ларгет их до этого не видел, а Бол вообще считал их детскими страшилками, хотя при случае любил обзывать Таля гоблином. И не им одним, если вспомнить.

Вообще-то, «гоблин» в переводе с Древнего наречия означает «отродье Блина». Видимо, когда-то представителей этого народа считали злыми духами... да что там, и до сих пор многие так считают. Хотя ученые маги давным-давно доказали, что никакого отношения к духам гоблины не имеют.

Как и полагалось, вошедший был невысок, коренаст и зеленокож. Из-под толстых губ торчали толстые желтые клыки, явно ни разу не чищенные с рождения. Маленькие глазки скрывались под низким лбом, ресниц у гоблина не было вовсе. Волосы были собраны в пучок, как у варвара с Ахарских гор, Ларгет несколько таких видел лично. Одет зеленокожий был не поймешь во что, однако явно кожаное. Штаны чуть ниже колен (если эту тряпку считать штанами), открывали массивные волосатые ноги зеленого цвета. С обувью тоже не понятно, вроде, на сапоги не похоже, но чувствуется — даст раза, мало не покажется никому.

Таль таращился на вошедшего, пока кто-то из дерущихся не заехал ему в ухо. Он кувырком полетел под стол, невольно взвыв от боли, наткнулся (довольно чувствительно) локтем на ножку стола, и разразился руганью. За время общения с гардарикцем, его лексикон изрядно обогатился за счет ругательств. Поливая того, кто ни за что дал ему в ухо, а также ножку идиота-стола, что не успел убраться с его пути, Таль поднялся на ноги. На сей раз он благоразумно отошел в сторону, чтобы не врезали вдругорядь. Совсем не улыбалось ему выступать в роли макивары Мастера Коэто.

Гоблин между тем прошел к стойке и о чем-то заговорил со слугой. Впрочем, понятно о чем — зачем еще можно прийти в корчу, кроме как за выпивкой? Таль внимательно рассматривал гоблина, когда еще подвернется случай увидеть. Остальные поглядывали на пришельца с любопытством, но без особого удивления. Чувствовалось, что гоблины здесь не в диковинку. Задирать зеленокожего тоже никто не спешил, хотя и было видно по лицам, что многие не одобряют его присутствия в этой корчме. Возможно, воины знали о боевых качествах гоблинов куда больше Ларгета, и без нужды предпочитали их не испытывать.

Гоблин взял свое пиво и внимательно осмотрел залу в поисках свободного места. Драка привлекла его внимание, он несколько раз сжал и разжал внушительные кулаки, словно собираясь принять участие в этой забаве. Потом с видимым сожалением отвернулся, очевидно, понимая, что стоит ему включиться в потасовку, бить его будут всей корчмой. А может, просто не углядел для себя достойных противников.

Так или иначе, гоблин со своим пивом прошествовал к тому самому столику, за которым недавно сидел Ларгет. Просто потому, что остальные были заняты возбужденными зрителями, а в эпицентре драки сидеть явно никому не хотелось. Походка его выглядела странной, неуклюжей и косолапой, вроде как у медведя.

Когда зеленокожий проходил мимо Таля, тот углядел на его боку длинный кривой меч, называемый, если память ему не изменяла, ятаганом. Оружие выглядело не особо удобным для пешего боя, Таль бы нипочем не смог таким драться, но, возможно, длинные руки гоблина позволяли ему орудовать этой штуковиной с не меньшей ловкостью, чем воину мечом.

Сев за стол, гоблин вытер рукавом одежды пивную лужу со стола, после чего поступил так же, как и любой воин на его месте. Снял с пояса ножны с ятаганом и положил их на стол, обнажив клинок на пару дюймов в предостережение любому, кто посмеет помешать ему наслаждаться пивом. Зыркнул по сторонам маленькими глазками, не угрожающе даже, а скорее предупреждая, не суйтесь, мол. И приложился к кувшину.

День для пива, видимо, был неудачный. Или Творец проклял этот стол страшным проклятием. Потому что едва гоблин оторвался от кувшина и вытер рот все тем же рукавом, как на него свалился один из драчунов, выбив из руки кувшин. Гоблин дернулся было подхватить драгоценный сосуд, но подхватить успел только его содержимое, обильно украсившее пеной его кожаную одежду. «Ох, и начнется сейчас», — успел подумать Ларгет, и не ошибся. «Ох» началось тут же и сразу, едва до гоблина дошло, что пиво безвозвратно утеряно.

Вот теперь его глазки маленькими не назвал бы никто. Два желтых шара буквально выкатились на лоб, излучая горячее почтение ко всем представителям человеческого рода в целом и к тому, что расколотил его пиво, в частности. Подняв ошалевшего воина за шиворот, гоблин отправил его в гущу дерущихся мощным ударом. Двое-трое упали, как кегли. Оглушительно взревев, гоблин бросился в драку, размахивая кулаками.

Дрался он хорошо. Каждый его удар сбивал с ног кого-нибудь из дерущихся. Мгновенно люди перестали драться между собой, направив нерастраченную энергию на нового противника. Как говориться, чужая собака в свару не лезь. Впрочем, гоблину было, похоже, абсолютно наплевать на численное превосходство. Сквозь толпу он прошел, как деньги сквозь пальцы, раскидывая противников направо и налево. Таль ловко увернулся от пролетевшего тела, с интересом наблюдая за этим редким существом.

Внезапно гоблин отлетел назад и плюхнулся на пол на пятую точку. «На Боресвета нарвался», — тут же сообразил Таль. Действительно, богатырь возвышался во весь свой немаленький рост, сжимая поцарапанные о чужие зубы кулаки. И с изумлением рассматривал гоблина.

— Никак леший! — опознал он странное создание. Гоблин потряс головой, ошалело озираясь по сторонам. Чувствовалось, что такие удары для него в диковинку.

— Да какой, к Блину, леший! — отмахнулся вездесущий (а также вездежрущий и вездепьющий) Кролик. — Не видишь, что ли, гоблин это. В натуре, гоблин, понял?

— Гонишь, — не поверил богатырь. — Леший, стеклянно тебе говорю. Тут и рассуждать нечего, полный верняк. Что я, леших не видел!

Он задумался, вспоминая сколько видел леших за свою жизнь. Видимо, воспоминания давались ему с трудом.

— Хотя сам я их, правда, не видел, — признал он наконец. — Но старики сказывали — дерево деревом, только на человека похож децил. Как вот это тело.

— Дятел ты, — махнул рукой Кролик. — Какое, к Блину, дерево? Сам ты дерево, гоблин это, русколанским языком тебе глаголю. Дерево оно вообще другое.

— Да что я, деревьев, в натуре, не видел? — обиделся Боресвет. — Ну, не похож, и что? Все равно леший, понял? Потому что на кикимору и водяного он тем более не тянет.

Гоблин между тем поднялся на ноги, вытер кровь с помятой морды. Раздвинул мясистые губы, явив в полной красе огромные желтые клыки.

— Идти сюда, — сказал он, угрожающе оскалясь. — Моя твоя порвать, как Бобик грелка.

— Кто такой Бобик? — поинтересовался Боресвет у всезнающего Кролика.

— Это их национальный герой, — пояснил тот. — А грелком они называют мечезадого тигра. Страшный зверь, между прочим, его порвать не просто.

— Десять на гоблина, — услышал Таль позади себя.

— Поддерживаю, — отозвался другой голос.

Гоблин двинулся к Боресвету мягким кошачьим шагом. Куда только делась его косолапость и неуклюжесть! Настоящий хищник, гроза гор или где они там обитают.

Богатырь, похоже, был полностью поглощен рассуждениями о том, является ли данный конкретный гоблин лешим, или все-таки нет. Но когда тот бросился на него внезапным прыжком, сумел непостижимым образом увернуться, и даже врезал ему под ребра вдогонку. В результате гоблин, не удержавшись на ногах, кувыркнулся по полу, сбив ненароком двоих зевак. «А не фиг зевать, когда рядом дерутся», — подумал Ларгет злорадно, потому что узнал в одном из них того подонка, что загубил его пиво.

Гоблин легко вскочил на ноги и жутко ухмыльнулся. Не для того, чтобы напугать, просто он не умел по другому. Когда Творец (или же Блин, как сказывают) создавал этих существ, он не позаботился придать их лицам что-то, хотя бы отдаленно смахивающее на дружелюбие.

— Хорошо, — похвалил он. — Добрый удар. Любить драка?

— Ну, дык, — согласился богатырь, беззлобно усмехаясь в ответ. — Вся наша жизнь — сплошная драка. А жизнь я люблю, в натуре, понял, братан?

— Моя понимай, — согласился гоблин. — Продолжай?

— А то! — Боресвет встал в боевую стойку.

Гоблин снова бросился на него, и на этот раз русколанец пропустил-таки удар. Он пошатнулся, кулаки гоблина заработали как кузнечные молоты, с гулом рассекая воздух. Богатырь с треском рухнул на пол, оглушенный сильным ударом, но тут же воздел себя на ноги. Гоблин атаковал, нанося удары точно и расчетливо, воин так же хладнокровно их парировал, приходя в себя. Внезапно он двинул ногой в колено противнику, тот хрюкнул и на секунду отвлекся, проводя ревизию нижних конечностей. Тут же получил удар под ложечку, заставивший его согнуться, а затем и второй, в челюсть, распрямивший его обратно. Теперь уже гоблин отправился в кратковременный полет, закончившийся, как и следовало ожидать, оглушительным падением, потому что гоблины, как и люди, летать не обучены. Боресвет терпеливо ждал, когда тот поднимется, в то время, как любой из квармольских рыцарей на его месте наверняка добавил бы зеленому ногой под ребра.

Гоблин не без труда поднялся. Снова стер с лица кровь рукавом, чтобы не застилала глаза. Озабоченно потрогал клык, и остался доволен результатом осмотра.

— Ух! — сказал он восторженно. — Сильный! Хорошая воин!

— Других не держим, — влез со своим мнением Кролик. Таль понял, что это гардарикский аналог его друга Бола.

— Хватит драка. Пива хочу, — изрек гоблин.

— Это можно, — согласился богатырь. Пиво он любил ничуть не меньше, чем драку. А вообще-то, похоже, предпочитал совмещать и то, и другое в нужных пропорциях. — Эй, пацан! Пиво мне и моему другу лешему! Или ты этот... как его? Гоблин?

— Моя гоблина, — подтвердил тот. — Так люди нас звать. Редко звать, мы сами приходи.

— Будем! — Боресвет чокнулся с гоблином свежепринесенным пивом. — За нас, сильных и смелых, даже если с зеленой кожей. И отвратной рожей.

Гоблин одним глотком осушил кувшин пива. Да, сильны зеленокожие пить! Почти как русколанцы. Потому как Боресвет осушил кувшин на секунду раньше.

— Повторить! — коротко бросил богатырь.

— Моя платить, — добавил гоблин.

Они повторили. Талю стало нестерпимо скучно. Гоблин, конечно, штука редкая и забавная, но уж пьянки-то он не раз видел, и даже порой активно участвовал. Оглядевшись по сторонам, он увидел идущую через зал Лани.

— Где пропадала? — тактично осведомился он. — Я уж волноваться начал.

— Ножи покидала, — небрежно сообщила девушка, но Таль заметил торжествующий блеск в ее глазах. Явно кого-то из воинов выставила дураком, по лицу видно.

— И много накидала?

— Мне хватило, — она скромно потупила глазки.

— Ты гоблинов хоть раз видела? — спросил Таль, вспомнив о странном создании.

— А, эти сказки, слышала, конечно, — отмахнулась девушка.

— Тогда полюбуйся, вон сидит эта самая сказка.

Лани немедленно посмотрела в указанную сторону, выискивая глазами гоблина.

— Ой, какой зеленый! — восторженно воскликнула она. — Смотри, какие клыки! По-моему, очень сексуально, тебе не кажется?

Таль ошарашено хлопал глазами. Что такое «сексуально» он представлял, только вот не мог соотнести это слово с зеленым клыкастым чудовищем.

— Симпатичный, — сделала вывод девушка, окончательно добив Ларгета.

«Никогда не понимал женщин», — в сотый раз тоскливо подумал он, догадываясь, что если это знаменательное событие с ним все же однажды произойдет, оно будет стоить ему рассудка по любому. В самом деле, назвать гоблина симпатичным...

— Жаль, что он не собака, — продолжала Лани, не замечая, что ее собеседник медленно выпадает в осадок. — Можно было бы его приручить.

— Они, между прочим, еще и людьми, говорят, питаются, — мрачно напомнил Таль.

— Значит, кормить не придется, людей везде полно, — резонно возразила Лани.

— Клыки целоваться мешают, — указал Ларгет, и этот аргумент вроде подействовал.

— Действительно, — задумчиво согласилась девушка. — Да, пожалуй, ты прав. Но он все равно симпатичный и вдобавок, зеленый.

— Тебе Бол не попадался? — Таль поспешил увести разговор от опасной темы, подозревая, что еще пара минут, и им придется брать в компанию гоблина в качестве зеленой симпатичной собаки. И, чего доброго, еще и учить его лаять.

— Он там каких-то знакомых встретил, — сказала Лани. — Стоят у лестницы и болтают.

— Знакомых? — насторожился Таль. — Пойду-ка взгляну...

Он оставил обиженно надувшую губки девушку и поспешил к лестнице. Бол действительно стоял в компании двух парней. Оба были одеты, что называется, с иголочки, по последней придворной моде. Один из них был черноволос, подобно ему самому, второй выделялся бы в любой толпе огненно-рыжей шевелюрой. Тот, что с черными волосами показался ему смутно знакомым, но Таль никак не мог вспомнить, где и когда его встречал.

Он подошел ближе, Бол, словно ощутив его присутствие, резко обернулся и призывно замахал рукой. Вслед за ним обернулся и темноволосый, и тут Таль остановился, как вкопанный. Потому что вспомнил, где его видел, и как его зовут.

Его Высочество принц Орье, наследный принц королевства Квармол.

Книга 2. Шутки судьбы

Глава 1

Некромант устало вздохнул. Все-таки блинов эльф со своими спутниками вырвались из ловушки. Конечно, невелика беда – эльф да двое воинов (один из них, правда, здоровый, говорят) вряд ли что-то серьезное сотворить способны. И тем не менее настораживает это. С чего бы это эльфу с людьми-то путешествовать? Подозрительно, право слово. Уж не союзников ли остроухие ищут против своего врага? Два человека – не помеха совсем, а вот если их пара сотен соберется да эльфы поддержат, это уже серьезно. Нет, не опасно, у него, Тубариха, найдется чем гостей дорогих встретить. Но крови попортить могут. То есть нервы потрепать. Опять зомбей да скелетов покрошат, пока их самих не прибьет что-то покрупнее. Впрочем, отряд ведь еще собрать надо. А он, Тубарих, сделать этого не позволит. Дороги перекрыты надежно, «Петушиный час» постарался. А попробуют через Атайские болота лезть – тут даже помощи никакой не нужно, сами сгинут. Там своей нечисти да нежити полно, даже ему, могущественному некроманту, неподвластной. Только сумасшедший рискнет полезть. Или незнающий. Или дурак, но не обычный, а полный.

Муха с деловитым жужжанием приземлилась ему на руку. Некромант поспешно хлопнул ладонью, попытавшись ее прибить. Как обычно, ничего не вышло, реакция у него была не на высоте. Муха неторопливо поднялась в воздух, нарезая круги по кабинету. А на некроманта уселась то ли ее сестра, то ли подруга – такая же наглая. Тубарих отмахнулся, насекомое улетело. Последнее время мухи сделались сущим проклятием. Зомби привлекали их в неимоверных количествах, жужжащие стаи носились вокруг башни, периодически проникая внутрь, несмотря на поставленные Тубарихом защитные заклинания. А поднятые зомби погибших птиц со своей работой явно не справлялись, делаясь заторможенными и апатичными. Да и мух они, в свою очередь, привлекали куда больше, чем уничтожать успевали. В общем, проблема серьезная. Тубарих вспомнил, как заходился хохотом от истории борьбы могучего мага… как его там… с мышами. Теперь он вполне понимал своего коллегу: унизительно быть могущественным магом и не иметь возможности изгнать надоедливых зверьков… или же мух, блин их раздери!

Тубарих поднялся с мягкого удобного кресла и подошел к окну. Через двор неторопливо ковылял зомби, направляясь куда-то по своим делам. Некромант напряг воображение, стараясь представить, какие дела могут быть у зомби, но это оказалось ему не по силам. Им ведь, по большому счету, вообще ничего не нужно. Только выполнять его, Тубариха, приказы. Которые он пока еще не придумал.

Мухи с деловитым жужжанием бились в стекло, желая, очевидно, навестить некроманта в его скромном жилище. По идее, каждая, что окажется внутри, должна сгорать синим пламенем, но реально получалось совсем по-другому. Большинство все-таки сгорали, хотя и не синим, а в лучшем случае зеленым пламенем, но некоторые неправильные мухи гореть отказывались категорически. Тубарих иногда даже всерьез подозревал, что их вывели эльфы специально, чтобы навредить ему. Нет, шутки шутками – а если муха укусит, когда он заклинание читать будет? Такого можно наворотить, никакие эльфы за всю свою долгую жизнь худшего не сделают. Из-за такой мелочи и помереть можно.

Эх и тяжела же жизнь некроманта… хотя порой и не лишена приятности…

Что-то Сугудай себя подозрительно ведет. Не замышляет ли что против него, Тубариха? Может, почувствовал, что собирается некромант освободиться от его власти, как только сил наберет побольше? Сейчас это не ко времени, с Сугудаем лучше не ссориться. Тем более что он недавно квармольскую корону на башку примерил. Хотелось бы сказать, «на тупую башку», но себе-то зачем врать? Умен Сугудай, поумнее многих. С ним отношения портить опасно. Разве что вычерпав Силу из всего эльфийского королевства. Да и в этом случае лучше по-хорошему расстаться. Сугудай злопамятен, незачем его злить понапрасну.

Тубарих вернулся к столу, откинулся в кресле. Взял кувшин с неплохим пивом из Фарадана – специально выписал несколько бочек, благо он недалеко, Фарадан-то. Сделал большой глоток, потом выражение предельного блаженства на его лице сменилось сначала на недоумение, а потом на отвращение. Некромант выплюнул плававшую в пиве муху и в ярости швырнул кувшин в стену. Отрешенно посмотрел на осколки.

Интересно, а прежний хозяин башни, Азиз-некромант, смог бы с тварями этими ненавистными сладить? Могучий ведь был маг, знающий. Эх, спросить бы…

Тубарих вдруг подскочил в кресле. Спросить? А почему бы и нет! И не только спросить, он же может сделать его своим слугой, Силы у него хватит. Лича сделать, колдуна-мертвеца, ох как заманчиво! И отправить его в погоню за эльфом и двумя воинами. Лич ведь, если что, и сам может нежити наделать, а у Азиза опыта и знаний на двоих Тубарихов хватит. Надо будет у него перенять, что возможно. Нет, но каков он, Тубарих, молодец! Даже ненавистные мухи ему помогают – вон на какую идею натолкнули! Только мерзким насекомым это все равно не поможет, больно уж они надоедливы.

Некромант засуетился, разыскивая книгу с нужным заклинанием. Лича подъять– это не так просто, тут ошибки уж никак нельзя допустить. Иначе не Азиз ему, а он Азизу служить будет до конца своей долгой и безрадостной жизни. А это удовольствие не из лучших, некроманту служить. Уж он-то знает, сам некромант, кому и знать, как не ему.

Вот оно, заклинание нужное. Так, это понятно и это тоже. Ингредиенты… да, непросто лича сделать, совсем непросто. Хорошо, что он, Тубарих, такой запасливый и предусмотрительный. А то где бы сейчас искал коготь мантикоры? Это в Ледании-то.

Теперь надо найти могилу Азиза. Есть тут одно подходящее место – если он где и захоронен, то там, и нигде больше. Надо поискать, уж что-что, а искать некроманты умеют…

– По дороге нам пешими не уйти, – сказала Тила, поправляя растрепанные волосы. – «Петушиный час» наверняка уже выслал людей на поимку нас. Только теперь кроме синерясых будут еще и воины.

– Положим, сами они тоже не подарок, – проворчал Нанок. – Здоровы, Беодл их задери, булавами махать! Хорошо, по голове не попали.

– Не бойся, мозги бы не выбили, – хмыкнул оборотень.

– Да я и не боюсь, – пожал плечами Нанок, не понимая, почему смеется Тила и отворачивает лицо маг, чтобы скрыть усмешку.

– Дорога опасна, – согласился Мастер Лур. – Кроме погони можно ждать и засады. Не сомневайтесь, у «Петушиного часа» есть свои способы передавать информацию.

Варвар пропустил мимо ушей таинственную «информацию», но призадумался. Если синерясники передадут сообщение вперед и их встретят с двух сторон, дело будет совсем плохо. А если еще и некромант что-то подкинет из своего зверинца…

– Пойдем лесом, – предложил он.

– Идти придется через болото, – вздохнула Тила. – Хоть убей, другого пути не вижу. Да и этот мне совсем не нравится. Там, по рассказам, такое водится…

– Тропку я вам найду, – пообещал Эрл. – Что умею, то умею. В любом болоте безопасный проход отыщу, нюх-то звериный. А насчет тварей – можно подумать, в лесу их нет. Я тут та-аких монстров встречал… вас, например…

– В лесу тоже хватает, – согласилась Тила. – Да только эльфу в лесу гораздо проще с ними справиться. Или уклониться от встречи, что мы и делали.

– Я не замечал, – удивился маг. – Никаких тварей в этом лесу не видел. Кроме, конечно, некромансерских отродий – но вы ведь не об этом?

– Дорогу-то я выбирала, – улыбнулась эльфийка. – Потому и не увидел. Я их обходила заблаговременно, зачем нам нужны лишние, ненужные схватки?

Маг согласно кивнул – не нужны, мол, совсем. Нанок хотел было возразить, что лишних, а тем более ненужных, схваток не бывает, но решил промолчать.

– Атайские болота, – задумчиво пробормотал маг. – Я тоже о них много чего слышал… хорошего только мало. Гиблое место, сказывают.

– Пройдем, – уверенно сообщил оборотень. – У нас одна из сильнейших команд, в которых я когда-либо состоял. А я их много повидал, поверьте.

– Это правда, что тебе несколько тысяч лет? – неожиданно спросил Мастер Лур.

Тила сдавленно охнула, Нанок поперхнулся. Да не может такого быть, подумал он, столько даже эльфы не живут. Вернее, не дают им дожить.

– Правда, – спокойно ответил Эрл, совсем не удивляясь странности вопроса. – На меня наложил чары один очень могущественный и очень черный маг. Что-то вроде вашего Харачата, если слыхали о таком. Он, правда, помер давно.

– Ничего себе! – присвистнул маг. – То есть заклятие уже никто не снимет, разве что на Титана нарвешься. Только их ведь нет давно. Оно дает тебе только бессмертие или еще и неуязвимость? Не думал, что от черных магов бывает польза.

– Неуязвимости нет. А что до пользы, мне просто повезло. Это было заклятие вечного рабства… Вот только не думал он, что я его сумею пережить.

Лес заметно редел – похоже, болота были ближе, чем полагал варвар. Тила вдруг спохватилась, что еды они впрок не запасли. А на болотах разве что на лягушек да змей охотиться, вдобавок за ними еще и нырять придется. Все дружно согласились, что мяса надо настрелять, и побольше. Эрл вызвался помочь, сказав, что он неплохо стреляет из лука, но заработал от эльфийки такой насмешливый взгляд, что даже смутился. А для оборотня возрастом в несколько тысяч лет это что-то значило.

Как обычно, Тила отсутствовала недолго. И опять вернулась не с пустыми руками. Она в них держала лук, зато на поясе у нее болтались три птицы с серыми перьями, которых варвар по невежеству тут же обозвал утками.

– Оленя подстрелила, – сообщила девушка. – Вот теперь можете и помочь.

– Ничего себе! – поразился оборотень. – Так быстро?

– А что тут сложного? – пожала плечами Тила. – Зовешь оленя, достаешь стрелу и стреляешь. Потом вытаскиваешь стрелу и идешь обратно.

– Да, эльфы же еще и не промахиваются.

На кислую физиономию оборотня тяжко было смотреть, но Нанок все равно смотрел, втайне злорадствуя. Ишь, помогай нашелся! Нечего увиваться вокруг чужой девушки. Волчицу себе найди, за ней и бегай.

– Пойдем, дотащим, – кивнул маг варвару. Тот с готовностью поднялся, предоставив оборотню право плестись в хвосте процессии.

Олень был великолепен. Нанок на какой-то миг даже пожалел, что такого красавца пришлось пристрелить, но тут же опомнился. Мясо оно и есть мясо, надо его разделать здесь же и распихать по мешкам. Лучше магу и эльфийке подсунуть, у них мешки бездонные, хоть королевский дворец убери. Хотя, может быть, на весе это и не сказывается, он не знал точно.

Оборотень включился в разделку туши так умело, что варвар только диву давался. Впрочем, он же несколько тысяч лет этим занимался, возможно, даже без помощи ножа. Так что удивляться было особо нечему.

Втроем они разделались с несчастным оленем за считаные минуты. Нанок в очередной раз пожалел, что нет времени обработать шкуру и сшить себе новые сапоги. Сам-то он все равно этого не умел делать, как, наверное, и маг, а вот Тила наверняка смогла бы. Она же на все руки умелец, вон как порванную куртку зашила, не найдешь даже, где дыра была. Не то что он, Нанок, который только и умеет, что секирой махать. Даже мечом не очень, хоть Мастер Лур и обучал его потихоньку этому нелегкому искусству. Только умение оно ведь не за один день приходит и не за два даже. Семь потов сойдет, прежде чем чему-то научишься.

Эльфийка умело упаковывала куски оленины в широкие листы неизвестных варвару растений (ну не ведьма же он, чтобы их знать; не ведьма, и все тут!), ничуть не боясь запачкать руки в обильно льющейся крови. Впрочем, кровь эта, попадая на листья, мгновенно сворачивалась и течь переставала. Варвар, не отвлекаясь от работы, подивился на это чудо.

– Чтобы не испортилось, – ответила Тила на его невысказанный вопрос.

Полезная вещь, подумал Нанок. У него, к примеру, всегда все портилось. Даже настроение, если еда становилась несъедобной. А «несъедобная» для варвара означало, что от такой еды отвернется с презрением даже голодная бродячая собака.

Наконец все приготовления были закончены, и маленький разношерстный отряд двинулся штурмовать болото. То есть искать безопасную тропу через это безобразие.

То, что они подошли к болоту, Нанок понял сразу, провалившись в него по пояс. На вид оно ничем не отличалось от нормальной земли – те же кучки прелых листьев, не успевших еще стать плодородной землей. Нанок, который шел первым, и не отличил. Правда, оказавшись по грудь в вонючей жиже, понял почти сразу – началось болото. Испуганная лягушка впечатляющих размеров шарахнулась от него в сторону, забыв даже квакнуть напоследок. Тила засмеялась. Вымазанный в болотной тине варвар действительно представлял собой довольно забавное зрелище. Маг и оборотень от смеха все-таки сумели удержаться, ограничившись веселыми улыбками, Наноком, по счастью, не замеченными.

Поминая нехорошими словами подлого блина и старого шутника Беодла, варвар выкарабкался из трясины, подчеркнуто игнорируя протянутую магом руку. Широким размашистым шагом он двинулся обратно к деревьям, блинаясь и стряхивая с себя тину. Его спутники непонимающе переглянулись, но их недоумение тут же рассеялось, когда варвар яростно принялся рубить ни в чем не повинное дерево.

– Посох! – радостно воскликнул Эрл. – Молодец, Нанок, как мы сразу не доперли! Без хорошего посоха проще самим утопиться.

Варвар сделал вид, что не обратил внимания на его слова, но на душе у него потеплело. Больше всего на свете он не любил выставлять себя дураком. Жаль только, что кем-то другим себя выставлять получалось у него крайне редко.

– Сруби, пожалуйста, и мне тоже, – попросила Тила, усилием воли отгоняя смех подальше. Красавец варвар так обидчив, так раним, когда над ним смеются друзья.

– И мне, если не трудно, – добавил маг.

Оборотень промолчал, но обрадованный, что над ним больше не смеются, Нанок срубил посох и ему.

– Благодарю. – Эрл прикинул посох на вес, подбросил его в воздух, а потом вдруг закрутил его с такой скоростью, что варвар от неожиданности шарахнулся в сторону, едва снова не оказавшись в болоте.

Маг смотрел с видимым любопытством, очевидно, за свою долгую жизнь он такого еще не наблюдал. А поскольку чародеи к посохам питают заметную слабость, наверняка прикидывал еще, что из показанного оборотнем сможет приспособить для своих нужд – ну там других магов, например, по башке лупить. Пока заклинанием каким не шмальнули. Варвар и сам с удовольствием перенял бы трюк-другой – секира-то не всегда под рукой, а деревья, напротив, растут везде.

На этот раз первым двинулся Эрл. Оборотень не соврал – он действительно каким-то особым чутьем находил безопасную тропу. Болотная жижа – назвать ее водой у Нанока язык просто не поворачивался – противно хлюпала под ногами. Из-под сапог то и дело выскакивали встревоженные лягушки, спеша убраться с пути окончательно спятивших людей. Потому что другие по своей воле в болото не полезут, будь они хоть эльфами, хоть оборотнями. Нанок считал, кстати, что они совершенно правы, лично он предпочел бы прорываться с боем по дороге или, в крайнем случае, сделать крюк по лесу, только чтобы не соваться в трясину. Болот он до сегодняшнего дня в глаза не видел, за что был несказанно благодарен Беодлу, до сих пор благосклонно хранившему его от подобного облома. Если бы еще Тила шла впереди него, варвар, возможно, еще смирился бы со своей печальной участью, а так выходило, что он не мог даже лишний раз обернуться, не рискуя при этом свалиться в воду. То есть в эту грязную и вонючую, как его портянки, жижу. Справедливости ради надо все же добавить, что рисковать он как раз не боялся, оглядываясь примерно на каждом третьем шаге, отчего у него вскоре начала болеть шея и кружиться голова.

По воде вообще тяжело ходить. Сам он, Нанок, ни разу не пытался, но знающие люди говорили – тяжело. А сейчас они шли, вода так и хлюпала под ногами, что бы там зверюга в человеческом облике не распинался про тропу. Как тропа выглядит, варвар знал хорошо, так вот – ничего похожего на то, что сейчас имелось в наличии. Ладно еще, обувка хорошая, не пропускает жижу. Нанок послал благодарность доброму богу Беодлу и умелому мастеру-сапожнику за прекрасные и прочные сапоги. Через полчаса, когда в сапогах захлюпала вода, он хотел забрать благодарность обратно, но было уже поздно. Тогда он послал проклятие на голову подлого бога и халтурщика-мастера, подсунувших ему эту дрянь в качестве обуви. Беодлу досталось несколько больше, потому что он еще и болото пристроил на его пути, вероятно специально, чтобы сделать и без того не слишком удачную жизнь одного варвара совсем уж невыносимой. Впрочем, старому богу было к подобным проклятиям не привыкать, и он лишь ухмыльнулся в седые усы, выслушивая все те ругательства, которыми осыпал его обиженный варвар. Зато сапожник долго недоумевал, куда вдруг подевались разом все заказчики. Впрочем, правды он так никогда и не узнал.

Мучения на прохудившихся сапогах и не думали заканчиваться. Через некоторое время неожиданно сильно стали донимать комары. То есть и в лесу они попадались иной раз, но там это почему-то не напрягало. Кожа у варвара прочная, не всякая игла проткнет, комары там были мелкие и ленивые, да и Тила, видимо, умела их как-то отпугивать в лесу. Здесь же все оказалось по-другому. Комариные стаи, похоже, слетелись с доброй половины мира. Нанок тут же понял, что все комары здесь и живут, а в другие места просто летают кормиться. И поскольку еда здесь сама пришла, то к чему теперь летать за тридевять земель?

Хлопая руками и почесываясь, Нанок едва не выронил посох. Без посоха идти по болоту ему совсем не хотелось. Варвар попытался отмахиваться от злобных насекомых этим куском дерева, едва не скинув в трясину эльфийку, которая лишь чудом успела увернуться. После второго удара по спине оборотень попросил варвара оставить посох в покое. Нанок со вздохом сожаления подчинился, пытаясь не обращать на злой комариный звон никакого внимания. Выходило не очень, но зато серьезных травм никто не получил.

Часа через полтора оборотень внезапно остановился. Шедший следом варвар опоздал остановиться, столкнув Эрла прямиком в зловонную трясину, но тут же исправился, успев подхватить его свободной рукой за край плаща. Одежду оборотню, похоже, делали знатные мастера, плащ даже не затрещал. Эрл удержал равновесие, сухо поблагодарил варвара. Правда, таким тоном обычно посылали проклятия, но Нанок решил не заострять на этом внимания. Кто их знает, оборотней этих, может, у них так принято.

– Тропа обрывается, – сообщил Эрл хорошую новость. – Дальше придется прыгать по кочкам, так что будьте особо осторожны.

Слово «осторожны» Нанок знал хорошо. Правда, не понимал, что оно означает. Но на всякий случай кивнул – обязательно будем, мол, там, где ты сказал. Оборотень пристально на него посмотрел, будто не поверив, и сделал огромный прыжок прямо в болото. Присмотревшись внимательней, Нанок увидел небольшую кочку, на которую Эрл благополучно приземлился. Оборотень прыгнул на следующую, и тут до варвара дошло, что пора прыгать и ему самому. Что он и сделал, уверенно попав на почти незаметный островок относительной стабильности, который под его весом тут же попытался уйти под воду. Но не успел, потому что Нанок уже сделал новый прыжок вслед оборотню, исхитрившись в воздухе посмотреть, как там Тила. Убедившись, что менее красивой она за эти несколько минут не стала, варвар запрыгал по кочкам на зависть местным лягушкам, немедленно признавшим в этом странном заляпанном болотной тиной существе близкого родича.

Прыгать Нанок умел. Более того, умел хорошо. Все-таки он вырос в горах, где частенько приходилось вот так же горным бараном прыгать с камня на камень или в два прыжка перепрыгивать широкую пропасть. Так что держался он довольно уверенно, можно даже сказать, получше остальных, включая одного особо прыгучего оборотня. Тила тоже не оплошала – неизвестно, как там эти эльфы живут и через что прыгают, но она следовала за варваром изящно и грациозно. Он даже готов был поклясться, что она вообще не касается земли, взлетая в воздух странной болотной птицей, но плеснувшая в его лицо вода из-под эльфийских сапожков убедила его в обратном.

А вот маг по части прыжков оказался слабоват. Сразу видно, не его вид спорта. Оно, конечно, и понятно, в башне-то магической распрыгаться толком особо негде. Разве что из башни вниз сигануть, но это ведь на один раз тренировка, второго не будет, со сломанными ногами (или, скажем, спиной) шибко не попрыгаешь. Так что Мастер Лур потихоньку стал отставать от своих более прыгучих спутников. На него местные лягушки глядели с нескрываемым презрением – дескать, такой большой вымахал, а делать ничего толком не умеет, никчема бесполезная. Но прыгал он осторожно и точно, умудряясь не падать с крохотных островков чего-то твердого.

Неожиданно оборотень во время очередного прыжка подобрал под себя ноги, а в момент нового толчка выстрелил ими куда резче обычного. Нанок за его спиной не мог разглядеть, что заставило того проявить врожденное сумасшествие, но, приземляясь на ту же кочку, увидел обеспокоенную крохотную змейку. Мелкая гадина как раз подняла голову, разглядывая, что же это такое в воздухе на нее собралось падать.

В змеях варвар не разбирался совершенно. В горах, конечно, змеи были, но и в них ему разбираться абсолютно не хотелось. Наверное, эта была ядовитой. Когда-то. Потому что после того, как на нее опустился тяжелый сапог особо прыгучего варвара, ее ядовитость как-то сразу сошла на нет. Так что когда на ту же кочку приземлился изрядно запыхавшийся маг, проклинавший тот час, когда ушел из башни, он ее вообще не заметил.

Хорошо идем, подумал варвар и тут же поправил себя: прыгаем хорошо – быстро и без падений. И само собой, едва он об этом подумал, как оборотень на секунду запнулся перед очередным прыжком. Нанок хотел притормозить, но это оказалось неожиданно тяжело сделать, летя в воздухе. Так что, кроме как врезаться со всего маху в спину Эрла, ему больше ничего не оставалось. Оба кубарем рухнули в трясину, уйдя в болотную жижу по пояс. Нанок помянул нехорошим словом Беодла, оборотень помянул каких-то незнакомых богов на незнакомом же языке. Судя по тону, тоже не лучшим словом.

Выбраться оказалось неожиданно тяжело. Болото держало крепко, как шлюха богатого клиента. Чем больше варвар ворочался, стараясь нащупать клочок твердой земли, тем глубже уходил под воду. Оборотню тоже явно не медом показалось болото – он упал неудобно и, пытаясь изменить положение, ушел в трясину аж по грудь. Вдобавок умудрился выронить при падении посох и теперь беспомощно барахтался в двух шагах от Нанока.

Положение спасла Тила. Она ловко метнула веревку с соседней кочки. Эльфы вообще все делают ловко, этого у них не отнять, как бы ни хотелось. Нанок вцепился в веревку, как собака в свою кость. Грызть, правда, не стал. Как ему удалось выбраться на кочку, не стянув при этом Тилу в болото, осталось величайшей загадкой природы. Но разгадывать ее времени не было. Оказавшись на твердом, варвар не стал даже выливать воду из сапог и очищать слегка испачканную одежду. Он быстро швырнул Эрлу веревку – дела оборотня были совсем неважны. Но руки все еще оставались свободны, и это давало надежду. Вот только варвар эльфом отродясь не был и веревки метать, как Тила, не умел. Только с третьей попытки ему удалось бросить эту штуку достаточно близко от оборотня. Тот сразу же вцепился в нее обеими руками и, кажется, даже зубами на всякий случай. Нанок намотал веревку на руку и принялся вытаскивать товарища из болота. С каждым новым витком оборотень все ближе становился к заветной болотной кочке. Лягушки, кажется, недоумевали по поводу столь поспешного бегства – во всяком случае, их кваканье стало чуть громче, чем раньше.

Наконец оборотень, тяжело дыша, оказался на кочке. Наноку пришлось обнять его за плечи, слишком уж маленьким был этот плавучий островок, чтобы вместить их обоих. И вдобавок тут же стал проседать под ногами, явно предпочитая утонуть в болоте, чем служить пристанищем для двух тяжеленных мужчин. Надо было покидать его, и как можно скорее, но не оставалось даже места для прыжка, слишком близко Нанок и оборотень стояли друг от друга. Варвар, к его чести, не колебался ни секунды. Подхватив Эрла под мышки, он швырнул его изо всех сил на соседнюю кочку. Правда, меткостью он никогда особой не отличался. Изрыгающий проклятия оборотень упал за два шага от заветного островка, снова сведя интимное знакомство с вонючей трясиной. Ругался он на этот раз на вполне понятном языке, и тем не менее Нанок понял далеко не все слова. Что, интересно, он имел в виду, упомянув непонятного «некрофила» в связи с какими-то зомбями, да еще в сексуальном плане? Нанок на всякий случай запомнил ругательство, проклиная свою необразованность.

На этот раз Эрл выбрался из трясины без посторонней помощи, и поток ругательств, от которого лягушки попрятались в болото, постепенно иссяк. Оборотень сел на кочку, извлек из мешка флягу с чем-то крепким и с жадностью к ней приложился. Нанок тут же ощутил желание тоже глотнуть чего-нибудь горячительного, но у него в мешке было только мясо. Чтобы успокоить нервы, он все-таки сожрал кусок, чувствуя, как отступает стылый ужас перед голодной трясиной. Только сейчас он понял, что был, оказывается, страшно напуган. Хотя, в отличие от оборотня, руки у него не тряслись.

Все-таки хлебнуть чего-нибудь и впрямь не мешало. Мясо – не лучшая замена спиртному. Нанок подавил желание попросить у Тилы кувшин с вином. Ладно, он согласен подождать до привала… Только, Беодл побери, где же здесь привал-то устраивать, на мокрой грязной кочке, что ли? Лягушки пусть себе такие привалы устраивают, а ему, гордому воину с великих Кассарадских гор, надо немного твердой земли, на которой можно посидеть. Можно даже камень или ствол дерева, только чтоб без муравьев.

Оборотень, явно придя в себя, запрыгал дальше. Нанок последовал за ним, благоразумно оставляя между собой и Эрлом одну свободную кочку. Купаться он и так не особо любил, а уж в этой трясине и подавно. Сам блин, и тот бы трижды подумал, прежде чем тут искупаться.

Маг отставал все больше и больше. Похоже, он уже совсем выдохся и двигаться продолжал только на силе характера. Нанок проникся к нему уважением, не каждый смог бы вот так делать прыжок за прыжком, сцепив зубы, не прося остановиться и отдохнуть. Волевой мужик, несмотря на то что Беодлом проклятый маг.

И все-таки Мастер Лур сорвался. Во время очередного прыжка нога его соскользнула с притопленной болотной кочки, и магу не оставалось ничего другого, кроме как поцеловать затхлую болотную жижу. Отфыркиваясь и отплевываясь, он все-таки сумел выбраться, ловко орудуя посохом. Причем без помощи поспешившей на выручку эльфийки.

Маг сел на предательски обманувшую его кочку, потер ступню, пошевелил ногой. Варвар смотрел с нешуточной тревогой за его действиями: если вывих, дело совсем плохо – не лес ведь, где носилки соорудить можно и вдвоем тащить. Попробуй попрыгать по кочкам, когда на тебе целый маг висит!

Однако все обошлось. Мастер Лур махнул спутникам рукой – дескать, все в порядке – и сделал первый прыжок, предельно осторожный и выверенный. Варвар успокоился и перестал забивать голову его здоровьем. В конце концов, он маг все-таки, выпутается. Колданет чего-нибудь в крайнем случае, а то на этом болоте никаких тебе развлечений, кроме лягушек. А если нет, утопить его к блиновой тетушке.

Куда ни кинь взгляд, везде расстилалось болото. Правда, за спиной еще чернела стена леса да справа виднелись отдельные деревца – вероятно, там был участок нормальной земли. Оборотень остановился и долго смотрел в ту сторону, что-то прикидывая. Потом решительно заскакал дальше, явно держа путь в ту сторону. На твердом постоять захотелось, понял варвар, целиком одобряя и разделяя это простое человеческое желание. Теперь, когда перед глазами была цель, прыгать стало неожиданно легче. Даже Мастер Лур взбодрился и подтянулся, едва не наступая Тиле на пятки. Нанок бросил на него предостерегающий взгляд – дескать, собьешь девчонку с ног, утоплю в болоте, чтоб далеко не ходить. Я же, блин, целоваться с ней даже не смогу, если она в этом отстое искупается по твоей милости. Не боись, ответил маг опять-таки взглядом, все будет нормально, блин не выдаст, свинья не гоп. Впрочем, возможно он сказал «не бойся», а не «не боись», варвар точно не разглядел.

Действительно, деревья росли на твердой земле. Вот имеют они такую странную привычку, ничего с этим не поделать. Когда Нанок допрыгал, оскальзываясь на последних ярдах, оборотень уже развалился под чахлым деревцем, мечтательно глядя в небо. Нанок тоже посмотрел вверх на всякий случай. Ничего особенного, небо как небо, затянуто облаками, солнца не видно. Еще птицы какие-то летают, но далеко, не страшно, если даже нагадить вздумают. Впрочем, даже если и попадут, после болотной жижи он грязнее не станет.

На островок выбралась Тила, свеженькая и чистенькая. Нанок поневоле позавидовал – умеют же некоторые через дерьмо пройти и не запачкаться. Не то что он – если в пределах лиги будет лужа, обязательно в нее попадет, да еще с размаху. Эльфийка тут же начала раскладывать припасы, понимает, что все хоть и устали, как новобрачные после свадьбы, но жрать хотят, аж глаза слезятся, да и от вина лично он, Нанок, нипочем не отказался бы.

Мастер Лур сделал последний прыжок и плашмя рухнул на землю, тяжело дыша. Варвар посмотрел на него с сочувствием. Совсем господин маг из сил выбился, вид у него, как у загнанной лошади. Кем и куда загнанной, Нанок, правда, не знал. Он подошел к магу, взвалил его на плечо, игнорируя слабые попытки сопротивления, и отнес под дерево.

– Спасибо, – слабым голосом поблагодарил Мастер Лур. Выглядел он немногим лучше покойника, а если припомнить, какими их в гроб кладут, так и похуже, пожалуй. Правда, почему-то еще дышал, довольно-таки часто.

– Не за что, – буркнул варвар, с вежливостью у него как-то всегда дела не ладились. То есть он знал, что это такое и зачем нужна вообще, но вот получалось у него плохо.

– Перекусим? – предложил оборотень. Он, похоже, вообще не устал, вид здоровый и до отвращения бодрый. И голодный, вон клыки изо рта как торчат.

Перекусить им не дали. Из болота полезли какие-то непонятного вида зеленые твари, в достаточно большом количестве. Выглядели они, прямо скажем, преотвратно: развесистые уши, сморщенные морды, торчащие клыки. Вдобавок голые – ни одежды, ни шерсти. Нанок вздохнул и устало потянулся за секирой. Драться, против обыкновения, совсем не хотелось.

– Ну а это кто тут по нашу душу явился? – устало спросил он.

– Болотные гоблины, похоже, – услышал из-за своей спины такой же мертвый голос.

Ага, маг оклемался. Хотя, судя по голосу, ему сейчас и червяка не заколдовать, не то что зеленых пугать. Ладно, и без него отобьемся.

– Гоблины вроде в горах живут, – усомнился Нанок, поднимаясь на ноги с топором в руке.

– Это сейчас. А раньше жили в болотах, – возразил маг, с кряхтеньем принимая вертикальное положение. – Некоторые и сейчас живут, нам на радость. Вот эти, например. Во всяком случае, так в наших книгах сказано.

Тех гоблинов, что болота покинуть решили, варвар понимал прекрасно. Ни за что на свете он в подобном месте жить бы не согласился. А вот этих, что грязь любимую покинуть не захотели, понять не мог никак. Не может же быть на свете существ настолько тупых, чтобы жить здесь. Да отсюда и деревья почти все свалили, даром что корнями вросли. Ушли бы и эти вместе со своими – всем сейчас было бы лучше. А так теперь дерись с ними, зелеными…

Тила стояла ближе всех к гоблинам, лук в руках, стрела на тетиве. Видно было, что твари болотные ее побаиваются – видели уже, похоже, эльфов, и те им явно не понравились. Наверное, невкусные, решил варвар, становясь рядом с эльфийкой. Секундой позже рядом оскалил клыки огромный черный волк, злобно лупая желтыми шарами. Болотники в ответ тоже оскалили клыки, на всякий случай отступив на шаг назад. Подтянулся и маг, волоча за собой ставший неподъемным меч. На зеленых он впечатления, прямо скажем, не произвел. Кому нужны умные на болоте?

Нанок взревел, стараясь вызвать у себя боевую ярость. Ярость на вызов отвечать отказывалась, но гоблины снова попятились. Похоже, непонятная четверка их озадачила, и что с ней делать, они явно не знали. С другой стороны, размышлять у них получалось еще хуже, чем у варваров, и после короткого замешательства они устремились в атаку.

– Врут ваши книги, – сказала эльфийка магу, выпуская первую стрелу. – Не похожи они на гоблинов, вообще не похожи ничем, кроме цвета кожи.

– Сам вижу, – огрызнулся тот, с трудом нанося удар особо шустрому болотнику. – Что я, гоблинов, что ли, не видел? Все не такие отвратные, как эти вот…

Варвар заработал секирой, гоблины они там или нет, дело десятое. Явно ведь закусить ими захотели, вон как глазенки блестят. Хорошо, хоть из оружия у них только дубины да копья с наконечниками из рыбьих костей. Хм, интересно, неужели в этом дерьме еще и рыба водится? Страшно даже представить, какова она на вкус!

Схватка кипела нешуточная. Тупые на вид твари быстро, однако, сообразили, что нужно навалиться кучей со всех сторон, что и попытались осуществить. Одна за другой сыпались меткие стрелы, свистела секира, с каждым ударом укладывая по зеленокожему. Меч мага на сей раз приносил не так много пользы, Мастер Лур дрался уже буквально из последних сил. Но они держались, все еще держались, заливая крохотный клочок земли кровью врагов. Такой же алой и горячей, как и та, что текла в жилах у них самих.

Нанок охнул, пропустив очередной удар тяжелой дубинкой. Он тоже устал, и слишком часто примитивное оружие болотников находило цель. Секира взметнулась в ответ, и особо шустрый противник заверещал, потеряв свое оружие. Вместе с рукой, конечно, – он, варвар, в дровосеки не нанимался, дубинки им рубить. Закричал маг, получив полновесный удар. Похоже, он выронил меч, Нанок был слишком занят, чтобы смотреть по сторонам. Замах, удар. Замах, удар. Еще замах… Болотник, которому предназначался ненанесенный удар, свалился со стрелой в груди, помешав остальным броситься на Нанока скопом. Засвистел рассекаемый воздух – Мастер Лур взялся за посох. Интересно, как он его крутить собирается, ведь нисколько не легче меча штуковина, а он ведь и железку свою еле держал. Но то ли маг успел отдохнуть (где, когда? – непонятно), то ли посох ему и в самом деле был привычней, однако зеленые с верещанием откатились с правого фланга. Слева грозный рык оборотня наводил на нападавших панический страх, Эрл метался в толпе вопящих, размахивающих своим нелепым оружием болотников, безжалостно убивая одного за другим.

Варвар получил еще один удар дубиной, по счастью не опасный, но довольно болезненный, и долгожданная боевая ярость все-таки накрыла его с головой. Он завопил что-то, еще более нечленораздельное, чем обычно, и бросился на врагов, размахивая секирой. Кровавая пелена затмила его глаза, Нанок что-то орал и рычал, прорубая широкую просеку в рядах болотников. Если эту толпу, конечно, можно назвать рядами.

Удары сыпались на него со всех сторон, но варвар уже не чувствовал боли, поглощенный жаждой боя, как один из легендарных героев. Стрелы продолжали лететь, не зная промаха, Тила уже расстреляла один тул и подхватила второй, последний. Мастер Лур, отбиваясь тяжелым, как два варвара, посохом, заметил, что болотники атаковали уже не так решительно, как раньше. Некоторые из них старались незаметно скрыться в мутных водах, не желая больше сражаться. Похоже, перелом в битве уже наступил, надо только немного поднажать. Маг пропустил удар справа, рука вспыхнула пронзительной болью, но пальцы слушались, перелома нет. Превозмогая себя, он закрутил посох еще быстрее, разбив голову одному из болотников, а второго сильно ударив в грудь.

Варвар, пройдя сквозь толпу врагов, как нож сквозь масло, уперся в болото и повернул обратно. Он что-то непрерывно вопил, секира летала, как перышко, и горе было тому, кто подворачивался под нее. И болотники, нежданно-негаданно оказавшиеся зажатыми между ополоумевшим великаном и озверевшим волком, дрогнули. Толпа болотников ринулась к берегу и за считаные мгновения исчезла в родимой трясине.

Варвар еще некоторое время размахивал секирой, не заметив, что враги уже покинули поле боя. Его насторожило, что топор не встречал сопротивления. Мало-помалу багровая пелена спала с его глаз, и он остановился, тяжело дыша.

Оборотень, весь забрызганный кровью, собирал уже хворост для костра. Сушняка тут было, понятное дело, не достать, но эльфийка с легкостью разожгла костер даже из промокших насквозь ветвей. Нанок который раз подивился ее умению, хотя и наблюдал это чудо не в первый раз. Немного подумав, он принялся швырять трупы болотников в их любимое болото. Порой попадались раненые, их он отправлял туда же. Ему всегда претило добивать поверженных, да и сил никаких не было.

Тел было довольно много, вскоре к варвару присоединился Эрл, и дело пошло веселее. Раз-два, и очередной зеленокожий обретает покой в бездонной трясине.

– Интересно, как они там живут, в болоте? – подумал варвар вслух.

– Мне это неинтересно, – объявил оборотень, а маг добавил:

– Скорее всего, живут они на таких вот островках посреди болот.

Это Нанока успокоило. Не очень-то весело прыгать с кочки на кочку, зная, что тебя могут поймать за ногу чьи-то зеленые руки. В трясине топором особо не помашешь.

Последние трупы предали воде уже в темноте. Сумерки прошли как-то совсем незаметно, и над головами засветили звезды. Только их никто не заметил из-за облаков.

Варвар устало сел у костра, схватил холодный кусок оленины и проглотил его, почти не жуя. Запил длинным глотком эльфийского вина. Огонек жизни засветился в его глазах, он тщательно вытер лезвие топора и, достав верное точило, принялся обрабатывать оружие. Нужды в этом особо не было, сучковатые дубинки болотников не могли сильно притупить лезвие из прекрасной стали, но по-другому он просто не мог. Иначе всю ночь душа будет не на месте, если вот прямо сейчас не наточить оружие.

Маг ел жадно, давясь и чавкая, что магам в общем-то не свойственно. Оборотень тоже изысканными манерами не блистал, но это как раз было нормально – он же волк наполовину, а волки именно так и едят, жадно разрывая мясо клыками и взрыкивая при этом. Только эльфийка ела аккуратно, с достоинством, словно на званом обеде у какого-нибудь короля. Эльфы, они по-другому и не умеют, всякому ясно. Варвар отложил топор и принялся за еду уже всерьез, с этими проглотами и голодным остаться недолго.

– И сколько нам по этим болотам переть? – осведомился он у мага.

– Дня два-три, – сообщил тот без особой уверенности.

Нанок, который втайне надеялся, что завтра к утру они выйдут из этого ада, даже если проспят всю ночь, подавил тяжелый вздох. Ладно хоть не неделю, и на том спасибо.

– Ночью дежурим по очереди, – предложил маг, он оживал прямо на глазах. – Болотники, гоблины они там или нет, могут атаковать ночью.

– Не думаю, – покачал головой оборотень. – Мы им хорошую трепку задали, не полезут.

– У дикарей память короткая, – возразил маг. – Отойдут от испуга, захотят отомстить. Сам подумай, что будет, если застанут врасплох.

– Можно не проснуться, – согласился оборотень. – Ладно, ты прав. Дежурим по очереди. Нормально не отдохнем, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

– Кто будет первым? – Маг пальцем проверил остроту меча, который так и не убрал в ножны. Насколько Нанок знал, лезвие это никогда не тупилось, фиг ли тогда пальцами лапать? От крови бы лучше очистил, умник…

– Пожалуй, я. У меня сил побольше осталось, чем у остальных, – вызвался варвар, сладко зевнул и уснул с недоеденным куском мяса в руке.

Глава 2

В эту ночь решила вражья стая перейти границу у реки. И, кстати, перешла. А почему б ей не перейти, Бель река хоть и большая, а все же не море какое. Человек – забавное существо, и море посуху перейдет, если совсем приспичит. Бывали, говорят, прецеденты.

Фараданцы двинулись через упомянутую границу выше и ниже по течению от Бельгарда, охватывая его с двух сторон. И если те, что форсировали водную преграду выше, были все же обнаружены одним из конных разъездов, то вторая часть армии беспрепятственно перешла реку, нацеливаясь на Бельгард. Чуть позже к городу вышли и их товарищи, одержавшие блистательную победу над упомянутым разъездом. Бой вышел бескровным, но довольно затяжным, потому что воины Ледании отважно сделали ноги, к удивлению фараданцев уклонившись от славной схватки.

– Трусы! – гневно ревели тысячи глоток вслед двадцати всадникам, но даже это страшное оскорбление все равно не заставило леданцев поворотить коней.

Разгневанные фараданцы бросились в погоню, желая догнать и уничтожить противника. Впрочем, минут через двадцать преследование решено было прекратить. Тяжеловооруженному пехотинцу догнать конный патруль довольно непросто, а кавалерия в поход не выступила. По опыту предыдущих осад было известно, что лошади на крепостные стены забираются очень долго. Особенно по приставным лестницам.

Фараданские генералы почесали в затылках, потом пожали плечами и двинулись на Бельгард. Собственно, за тем они и затевали всю эту кампанию.

– Эти парни тоже из Квармола, – возбужденно тараторил Бол, теребя Ларгета за край плаща. – Представляешь – в этом захолустье земляков встретить! Нет, мы, люди из благословенной страны, везде есть! Даже в этой Творцом забытой Ледании…

– Добрый день, – вежливо сказал Таль, глядя прямо в глаза принцу. Тот нахмурился, но взгляда не отвел. Он, конечно, не узнал Ларгета, слишком много малоизвестных дворян ошивается во дворце ежедневно, попробуй тут кого запомни. Но вот то, что его самого опознали, он понял сразу. Слишком уж явным было удивление в карих глазах Таля.

– Добрый… хотя уже вечер, скорее, – спокойно ответил он.

Ларгет немедленно восхитился его хладнокровием. Ясно ведь, что его высочество желал бы сохранить инкогнито, зачем бы оно ему нужным ни было, но отчего-то принц весьма дорожил этой странной диковинкой. А вот он, Ларгет, наоборот.

– Поскольку этот оболтус, – легкий кивок в сторону на секунду заткнувшегося Бола, – не удосужился меня представить, я его представлю сам. Болиар, из семьи барона Дарала. Какой-то там сын, он и сам точно не помнит.

– Ложь! – возопил возмущенный Бол. – Ровно седьмой, а не «какой-то там»! Между прочим, многие продвинутые маги считают число «семь» священным, относясь к нему с должным пиететом…

– Для друзей он – Бол, – продолжил Таль, не обращая внимания на его слова. – Вы, наверное, уже догадались, что это сокращение не только от его имени.

Принц весело хмыкнул. Недостатком догадливости он явно не страдал.

– Сам я – Аргенталь, из семьи графа Торделиля. Младший сын, то есть второй. К слову, к этому числу продвинутые маги вообще никак не относятся. Можете звать меня Талем, или Ларгетом, – как вам удобнее.

– Оринель, из семьи графа Боваля, – хладнокровно соврал принц. – Для друзей – Ори. Старый Аргенталь – ваш дед, видимо? Имел честь с ним встречаться.

– Дед, – грустно сообщил Таль. – Умер два года назад. Сердечный приступ.

– Мне жаль, – так просто и искренне произнес принц, что у Ларгета сжалось сердце от внезапно вернувшейся грусти.

В возникшую паузу тут же вклинился неугомонный Бол:

– Прикинь, гоблин, что ребята рассказали – придворный маг устроил заговор! Корону на башку примерил, сам теперь – милостью Творца король Сугудай Первый!

Таль заметил, как напрягся при этих словах принц. Его угрюмый спутник держался достаточно спокойно, но стоило это ему, по-видимому, немалых усилий.

– Слушай, ошибка Творца, – обратился Таль к своему другу. – Если ты не будешь ловить ворон, которых, к слову, здесь все равно немного, а пройдешь в залу, то увидишь одну диковинку. За нашим столом сидит, с Боресветом квасит.

Поймать Бола на любопытстве проще простого. Он тут же забыл о земляках, неведомо как оказавшихся в леданском кабаке, и умчался в залу со скоростью, которой бы позавидовала любая из местных лошадей. Впрочем, этих благородных животных поблизости не оказалось, что, без сомнения, сберегло им немало нервов.

– Все настолько плохо? – вполголоса спросил Таль у принца.

– Еще хуже, – мрачно сообщил тот. – Сугудай подмял под себя всю страну. Не знаю, чем он купил армию, но она полностью в его распоряжении. Самые влиятельные семейства тут же принялись лизать зад новому хозяину…

Принц криво усмехнулся, в его глазах стояла запредельная боль.

– Нашлись и верные, – сообщил он. – Те, кто не искал милостей у покойного короля. И у узурпатора их искать не захотел.

– Подняли мятеж? – Ларгета бросило в дрожь. Гражданская война, по его твердому убеждению, было худшее, что могло ожидать любую страну.

– Который Сугудай с превеликим удовольствием утопит в крови, – мрачно сказал спутник принца, которого тот так и не представил.

– Собираетесь просить помощи в Беларе? – еле слышно спросил Таль.

Его собеседники переглянулись. Непредставленный с сомнением покачал головой.

– Ничего больше не остается, – твердо сказал Орье, обращаясь скорее к своему спутнику, чем к Ларгету. Тот пожал плечами, демонстрируя несогласие.

– Кто-то недавно упоминал слово «конспирация», – сообщил он в пространство.

– Брось, – отмахнулся принц. – Он ведь меня сразу узнал, по глазам видно.

– Узнал, – не стал отпираться Ларгет. – Видел однажды, на дворцовом приеме.

– Не говори о нас, – попросил принц. – Всюду полно соглядатаев, если о нас прознают – до Белары мы можем и не добраться.

– Я не из болтливых, – пожал плечами Таль.

– Нам пора, – сказал спутник принца. – Хорошо бы засветло выехать из города. Как это ни странно, ночью нам путешествовать безопасней.

– Удачи, – пожелал Таль.

Орье хлопнул его по плечу:

– Она нам пригодится.

Подошел взбудораженный Бол:

– Блин, зеленый! Настоящий гоблин!

– Блин – не зеленый, – попытался оправдать злого духа Таль. Впрочем, без особой уверенности. Вдруг и впрямь зеленый, он же его ни разу не видел. Пока. Потому что с его везением вполне можно было повстречать и самого блина.

– Да не блин зеленый, а гоблин! – отмахнулся Бол. – Надо же, настоящего гоблина увидел. А парни эти куда делись?

– Ушли по делам, – пояснил Таль, но Бол уже забыл о своем вопросе.

– Боресвет там с зеленым на руках борется, – сообщил он. – Пойдем, интересно же!

Действительно, было на что посмотреть. Воин из Гардарики и зеленокожий монстр сидели за столом и мерились силой. Сжатые руки клонились то на одну, то на другую сторону, но победу одержать никто не мог. Мускулы у обоих вздымались холмами, лицо у Боресвета побагровело, а у гоблина еще более позеленело. Лани смотрела на представление восторженными глазами, и Таль ощутил на миг укол ревности. Конечно, он маг и не ему бороться на руках с воином, но иногда так хотелось блеснуть силой. Чтобы чьи-нибудь зеленые глаза смотрели с таким же восторгом именно на него.

Проиграл в конце концов тяжелый дубовый стол. Столешница с жалобным скрипом треснула и разломилась пополам, закончив поединок. Зрители разразились восторженными криками, хозяин же кабака их веселья явно не разделял. Или искусно прятал его под кислой миной. Настолько искусно, что актеры Королевского театра в Тароне сдохли бы от зависти.

– Хозяин! Новый стол! – сделал необычный заказ Боресвет, но ему было отказано по причине отсутствия запасных столов.

Таль ожидал, что воин возмутится и пойдет крушить все направо и налево, но тот только философски пожал плечами и заказал еще по пиву. Кажется, он всерьез решил перепить гоблина.

– Похоже, это надолго, – сказал Ларгет, наблюдая, как очередной кувшин пива становится пустым. – Мне, честно говоря, уже надоело. Может, город посмотрим?

– Хорошая мысль, – одобрил Бол. – Все-таки та штука, которую ты почему-то головой называешь, на что-то еще способна. Растешь, гоблин!

При слове «гоблин» зеленокожий нехорошо посмотрел на Бола, подозревая насмешку. Тот мгновенно заткнулся, но все же чуть позже, чем следовало.

– Что твоя говорить? – поинтересовался гоблин, оскаливаясь. Желтые клыки выглядели внушительно.

Бол испуганно отшатнулся.

– Да ничего, – ответил он дрожащим, как мышь на ветру, голосом. – Это я не тебя, а его гоблином назвал.

Гоблин перевел туманный взгляд на Таля. Собрав разбегающиеся глаза в кучку, он внимательно осмотрел его на предмет зеленой кожи и желтых клыков. Под пристальным взглядом, который ни один сумасшедший пацифист не назвал бы доброжелательным, Таль слегка попятился. Убью стрелочника, подумал он, помянув Бола добрым словом.

– Твоя – не гоблин, – пренебрежительно бросил зеленый. – Твоя не воин даже.

– Что значит «не гоблин»? – возмутился Таль. – Сам ты не гоблин, понял? Что зубы скалишь, блин тебя раздери? Только гавкни еще, в лягушку превращу и квакать заставлю!

– О, твоя шамана. – В голосе гоблина прорезалось уважение. – Так бы и говорить. Шамана не воин, шамана в бубен бить, духов заклинай…

– Вот и вали, – расхрабрился Таль. – А то как дам в бубен, клыки отпадут. Шкуру на барабан натяну и играть заставлю.

Теперь уже опасливо отшатнулся гоблин. Возможно, он просто не умел играть на барабане.

– Сильный шамана, – уважительно сказал он и приложился к кувшину.

– А то, – с гордостью человека, самолично обучившего Ларгета шаманить и бить в бубен кому ни попадя, произнес Боресвет. – Отстой не держим!

– Мы – в город, – сообщил ему Таль. – Походим, посмотрим, может, прикупим что-нибудь. Мне лук бы не помешал хороший.

– Особо не задерживайтесь, – посоветовал воин. – Стража тут, в натуре, не любит, когда пацаны ночью по улицам шастают. Легко и посадить могут. Так что, братан, чуй фишку – как стемнеет, шурши обратно.

Ларгет особо не понял, чем он обратно должен шуршать, но на всякий случай согласился. Он по опыту знал, что когда воин начинает объяснять, запутанным становится даже то, что ранее было понятно. Лучше уж не уточнять.

– А вот ты, леший, стихи любишь? – услышал он, направляясь к двери.

– Моя гоблин, – сообщил зеленый. – А стихи что есть?

– Песню знаешь? Только без музыки.

– Лани, город не хочешь посмотреть? – спросил Таль.

– Скорее да, чем нет, – ответила девушка, поднимаясь со скамьи.

Гоблин взглянул на нее и облизнулся. Голодный небось, подумал Ларгет.

Был отличный летний вечер, солнце клонилось к горизонту, но пока еще лениво и неохотно. Таль вдруг понял, что понятия не имеет, куда идти, – Бельгард слишком большой город, тут и заблудиться недолго. Но не возвращаться же обратно из-за этого?

Улицы были полны народу. Люди куда-то спешили по своим делам, не обращая внимания на попытки Ларгета выяснить, как им пройти к лавке. Потом за расспросы взялась Лани, и у нее получилось гораздо лучше. Первый же прохожий, здоровенный громила со сломанным носом, остановленный обворожительной улыбкой, охотно поведал в подробностях, куда и к кому им идти. Правда, насчет лавки Мастера Савея он так ни слова и не сказал. Лани окинула его пренебрежительным взглядом, фыркнула и обратилась к следующему. Тот был весьма любезен, сразу же предложил ей зайти к нему в гости или посидеть за чаркой молодого вина в престижном кабаке, но насчет лавки ничего не знал. Третья попытка увенчалась положительным успехом. Да, есть такая лавка. Как далеко? Минут двадцать ходьбы, если не петлять. Нет, попетлять придется, больно сложный путь. Нарисовать план? Он воин, а не художник, рисовать умеет только шрамы на страшных рожах. Причем ваши не подходят – недостаточно страшные. Пальцем, да, может показать. Вон туда. Потом от деревянного дворца налево. Там статуя будет. Чья статуя? Да блин ее знает, вроде ничья. Да и кому она на фиг нужна? Как выглядит? Мужик какой-то в короне. Собственно, их там три, но остальные без корон, а одна из них вдобавок баба. Они не в счет. А вот от статуи надо идти прямо, то есть не совсем прямо, а слегка наискосок. Вот там и будет кабак «Клинок Ледании», куда вы и хотели. Ах, не туда хотели? Ну без разницы. Там спросите, кабатчик все знает, а у него, воина, дела, ему недосуг. Пока, подруга, удачи.

Все трое пожали плечами, переглянулись и зашагали по указанному адресу. Статуи нашли легко. Правда, их было четыре, но в короне и впрямь была только одна. Кабак тоже не пропустили, определив его расположение по шуму драки и грязным ругательствам. Кабатчик оказался довольно любезен и за один тумак выложил все – и как пролезть во дворец мэра, и где можно по дешевке разжиться крадеными побрякушками, и даже как пройти к лавке Мастера Савея. В заключение он предложил им приобрести замызганную карту города всего за три пальца. Таль тут же решил, что эта вещь им просто необходима, и быстро сбросил цену до одного серебряного, они ударили по рукам и разошлись, довольные друг другом.

Лавка находилась недалеко от кабака. Выглядела она невзрачно – двухэтажное деревянное здание, но Таль уже знал, что в этом городе дома из дерева дороже каменных. Правда, никак не мог понять почему. Они бы еще из соломы строили, блин!

Дверь в лавку оказалась закрыта, но к косяку был подвешен небольшой медный колокол. Таль позвонил, и после короткого ожидания и традиционного вопроса: «Кого блин принес?», им открыли. Вышедший малый, по-видимому, охранник, окинул их подозрительным взглядом, но после короткого колебания предложил все же зайти.

Внутри лавка тоже не блистала особым убранством. Видимо, Мастер Савей и его изделия были знамениты настолько, что не нужно было пускать пыль в глаза посетителям красотой и богатством отделки.

Самого Мастера Савея в лавке не было. Луки им показывал подмастерье, с ним же пришлось и торговаться. Иное оружие вызывало у Таля восхищенно-завистливые вздохи, зато цены на него сразу и бесповоротно повергали в уныние. В конце концов он все же подобрал себе лук по руке, вполне приличный, хотя далеко не карамультук. Стоил он не то чтобы дешево, но и не запредельно. Ларгет прикупил еще два тула со стрелами, навьючил все это хозяйство на себя (каждый маг хоть раз в жизни желает почувствовать себя ослом), и они двинулись в обратный путь.

Обратно шли куда дольше. Сначала Лани заставила их зайти в магазин одежды, где почти час вертелась у зеркала, примеряя разные шмотки и изнуряя обоих парней вопросами типа: «А это мне идет? Или лучше вон то?» Воздействие этого процесса на мужскую психику оказалось столь сильным, что Ларгет почти физически ощущал, как у него отрастают вампирские клыки. Остановило то, что кровь у нее все равно ядовитая.

Когда они вышли из проклятого магазина (Лани так ничего себе и не выбрала), Болу приглянулась странная трубка с цветными стеклышками внутри. За два пальца он сторговал странную игрушку и смотрел в нее не отрываясь, пока не свалился и не подвернул себе ногу. Что в общем-то тоже не очень ускорило возвращение в корчму.

Потом еще выяснилось, что они все-таки заблудились. Таль, гордый своей предусмотрительностью, развернул карту и разразился страшной руганью. Если бы все те слова, что сорвались с его языка, были заклинаниями, кое-кому пришлось бы сгореть заживо, повеситься на табуретке, а потом еще превратиться в свинью. Подлец кабатчик не упустил-таки случая обмануть, подсунув им карту Белары. Найти по ней дорогу к корчме «У стрелка» возможным не представлялось. Двинулись наугад, пока не наткнулись на городскую стражу. Стражники с уважением посмотрели на значок Ларгета и подробно объяснили дорогу.

В корчму они успели засветло. Ничего там особо не изменилось, Боресвет с гоблином продолжали пить пиво, но стали заметно пьянее. Симпатичная зеленая морда гоблина покрылась разноцветными пятнами, свидетельствуя о том, что ему хорошо. Глаза у него упорно разъезжались в стороны, и он даже не пытался их уже сфокусировать. Оба пели веселую песню о том, что жить хорошо, но и умирать время от времени надо. На скуле Боресвета красовалась свежая ссадина, у гоблина была в пятый раз рассечена бровь. Очевидно, вокальные упражнения ребята успешно совмещали с физическими.

– О, братва вернулась, – обрадовался воин.

Гоблин радостно икнул в знак приветствия и сделал попытку подняться со стула. Получилось как-то не очень, и он, еще раз икнув, плюхнулся обратно. Гоблин, похоже, был изрядно пьян.

– Оружие надо обмыть, – сказал Боресвет, который пьяным совсем не выгледел.

Обмыть оружие – это святое. Таль это слышал еще от Мастера Коэто, но предполагал почему-то, что обмывать его полагается во вражеской крови. Оказывается, нет. Просто за него надо выпить, и выпить много.

Бол все игрался со своей трубкой, разглядывая разноцветные стекла. Увлекся так, что даже про пиво забыл, чем немедленно вызвал замечания Боресвета. Обмывка оружия – процесс важный, и сачковать тут нельзя, не то сразу в репу, понял?

Воин отобрал у него игрушку, но неосторожно сам заглянул в нее и оторваться уже не мог. Покинутый другом гоблин немедленно уснул за столом, могучим храпом мешая завсегдатаям получать удовольствие. Впрочем, желающих поставить его на место не нашлось: во-первых, гоблин и во сне спокойно мог покалечить, во-вторых, никто не знал, где его место.

Воспользовавшись тем, что воин отвлекся, Таль подошел к хозяину корчмы и попросил выделить им комнату на четверых. Тот согласился, но добавил, что это будут две двухместные. Потому что у него, дескать, не казарма, чтобы штабелями ложиться.

Лани тут же заявила, что нипочем не останется наедине с мужчиной в комнате. Потому что, с кем бы ей ни выпало ночевать, этот тип наверняка будет к ней приставать и не даст выспаться. Поэтому она будет ночевать одна, а остальные – как хотят. Ларгет попытался ее убедить, что он, к примеру, приставать не будет, но поймал себя на мысли, что и сам в это не очень верит. Лани не поверила тоже, а вдобавок еще и обиделась. Причем настолько, что залепила Болу пощечину. Почему именно Болу, Таль не понял.

Бола это тоже весьма заинтересовало.

– За что?! – возмущенно воскликнул он, хватаясь за травмированную щеку.

– Ты стоял ближе, – безмятежно улыбаясь, ответила Лани.

Кабатчик на всякий случай отодвинулся на пару шагов и заявил, что готов предоставить ей комнату на одного. В целях уменьшения повреждений постояльцев. Потому что это было бы плохой рекламой для его заведения, если кто-нибудь проснется с ножом между ребер.

В общем, вопрос был снят. Лучезарно улыбнувшись Талю, Лани пожелала всем спокойной ночи. Ларгет был уверен, что теперь его точно будут мучить кошмары.

Комната была оборудована двумя кроватями, шкафом и маленьким столиком. Хозяин тут же оснастил ее еще и дополнительным матрасом, пояснив, что воину через час-другой будет все равно, где спать. Ларгет согласился. Русколанец действительно был неприхотлив.

– Темпераментная девчонка, – сказал Бол, не в силах отойти от шока после пощечины. – Жаль, что я не с ней ночую. Зуб даю, раскрутил бы.

– Если будешь приставать ко мне, получишь вторую плюху, – пригрозил Таль.

– Да нужен ты мне, – возмутился Бол. – Нет, правду говорят, все рыжие – ведьмы.

– Подари ей помело, – великодушно посоветовал Ларгет, устраиваясь поудобнее. – Интересно, тут клопы водятся?

– А ты видел когда-нибудь корчму без клопов? – хмыкнул Бол.

Таль не ответил. Он погасил лампу и закрыл глаза. Усталость смежила разом отяжелевшие веки, и Таль провалился в сон.

Провальный сон спокойным не оказался. Снилось блин знает что, какие-то зомби, что пытались его догнать с гнусными намерениями (желание разодрать на клочки по-другому не назовешь). Он бежал от них, что получалось довольно легко, зомби скоростью не отличаются. Потом вдруг появилась собака, страшная, похожая на сгусток тьмы. Ларгет попытался убежать от нее тоже, но выяснилось вдруг, что и он скоростью вовсе не отличается. Собака его съела, и Таль проснулся.

За окном было темно. Храп Боресвета раздувал оконные занавески. Ларгет почувствовал, что пива было выпито чересчур много. Вдобавок его мучил сушняк. Он оделся и, выскользнув из комнаты, направился в общую залу.

Там было по-прежнему многолюдно. Все столики были заняты, народ отрывался как мог. За одним столиком одиноко сидел спящий гоблин зеленого цвета. Ларгет заметил, что лицо его было раскрашено разноцветными красками. Вот шуму-то будет, когда проснется! Впрочем, может быть, что и обойдется, – гоблин не выглядел существом, которое знает, что такое зеркало. Иначе не дожил бы до своего возраста, с такой-то харей.

Спросив у прислуги насчет сортира и получив направление на азимут, Таль отправился на поиски заведения. Времени это заняло гораздо меньше, чем поход в лавку Мастера Савея. Удовлетворив естественные потребности, Ларгет допросил прислугу на предмет чего-нибудь выпить. Ему тут же предложили пива. От пива Таль отказался, мотивируя тем, что у него сушняк, а не похмелье. Ему тут же объяснили, что сушняк, конечно, не такая тяжелая болезнь, как похмелье, но все равно требует вдумчивого и тщательного лечения. После чего опять же предложили пива. Таль решительно затребовал воды, повергнув прислугу в шок. Но желание посетителя – закон, и кувшин воды ему все же отыскали, не затребовав за него ни тумака. Гордый своей маленькой победой, Таль отправился в комнату.

Спать не хотелось. Но Ларгет не сдавался и все-таки сумел уснуть.

На этот раз никакие ужасы и страшные собаки ему не снились. А снились, напротив, красивые девушки, обнаженные и не очень. Восхищенный разнообразием, он никак не хотел просыпаться, пока его не растолкали. Раздосадованный таким финалом прекрасного сна, Таль открыл глаза. В комнате было уже светло.

Над ним стоял Боресвет, с похмелья хмурый и недовольный жизнью.

– Ну ты здоров спать, брателла, – сказал он. – Девки небось снились?

– Угу, – промычал Ларгет, пытаясь перевернуться на другой бок. Рука гардарикца удержала его от провала в сладкий сон.

– Девки подождут, – заявил он. – Тем более от тех, что во сне, толку все равно децил. Его и от реальных-то, в натуре, не много, стеклянно тебе говорю.

Ларгет спорить не стал. В этой области воин понимал куда больше него, по всему видно. Будь здесь Лани, Боресвет бы схлопотал по физиономии, к колдунье не ходить. Впрочем, ему к этому не привыкать, вон ссадина до сих пор светится.

– Надо похмелиться, в натуре, – заявил воин. – Вчера холерно поквасили с этим зеленым пацаном. Он вроде лешим назвался.

– Гоблином, – машинально поправил Ларгет. – Слушай, Боресвет, ты там похмелись пока, а я помедитирую… децил.

– Не, ну ты, в натуре, даешь, – возмутился воин. – Я тебе что, алкаш, в одиночку квасить? Этот обалдуй сидит, как семиградский болван – и ты туда же?

Таль перевел взгляд на Бола. Тот и впрямь сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. Медитировал то есть. Один в один семиградский болван. Ларгет решительно сел в ту же позу.

– Маги мы, – строго сказал он. – Нам по-другому нельзя, понял?

– Ладно, я прорюхал, – вздохнул воин. – Может, эта подруга согласится по кружке тяпнуть? Одному, в натуре, западло.

– Бол от нее вчера за меньшее схлопотал, – ухмыльнулся Таль.

Он закрыл глаза и принялся за обязательную медитацию. На сей раз войти в нее было посложнее, чем обычно. Сладкие видения последнего сна никак не хотели уходить из головы. Но он сумел справиться, одолев и эту навязчивую мысль.

Открыв глаза, он обнаружил, что один в комнате. Бол то ли отправился завтракать, то ли ушел к Лани за новой пощечиной.

Ларгет неторопливо оделся. Мелькнула мысль, что зря не купили вчера новую одежду. Влезать в вонючие лохмотья совершенно не хотелось. Но выбора особого не было.

Когда он вышел за дверь, из соседней комнаты выглянула Лани.

– Привет, – вежливо поздоровался Таль.

– Доброе утро. – Холодок в голосе девушки говорил о том, что она отнюдь не забыла, что он отказался к ней вчера приставать. С другой стороны, попытаться это исправить сейчас, означало нарваться на оплеуху.

– Красивая куртка, – похвалил Ларгет с видом, будто первый раз увидел, во что она одета.

– Спасибо. – Лани просияла. Непонятно, почему женщины так любят, когда хвалят то, что на них надето. Все равно что нахваливать пивную бутылку вместо пива.

– Как тебе спалось? – Ларгет продолжал блистать своей вежливостью.

– Никто не мешал.

Вот и думай, сказала она «хорошо» или «плохо».

– А мне кошмары снились, – похвастался Таль. О втором сне он благоразумно решил умолчать. Либо обидится, либо подробности запросит, а потом все равно обидится.

– Что за кошмары? – После нездоровой страсти к шмоткам любопытство у женщин на первом месте. Вместе с заботой как бы не потолстеть.

– Страшные. Ужасные. С тобой в главной роли. – Кажется, это ей немного польстило.

Они спустились в залу. Конечно, Боресвет уже вовсю квасил, попутно что-то объясняя слегка ошалевшему от его жаргона гоблину. Бол сидел рядом и, ни на что не обращая внимания, уминал пирог с мясом. Глядя на его неистребимый аппетит, Ларгету сразу захотелось есть. Лани, похоже, также, если судить по голодному урчанию в животе.

– Здорово, гоблин, – приветствовал его Бол и тут же опасливо покосился на зеленокожего соседа. Тот возражать не стал, гоблин так гоблин, лишь бы в родню не набивался.

– И тебя тем же концом в то же место, – ответил Таль, присаживаясь за столик. – Мне такой же пирог, как у этого живоглота, – сказал он служке. – И запить чем-нибудь, но не спиртным. Лани, а ты что будешь?

– То же самое, – сказала девушка, голодными глазами глядя на тарелку Бола.

– А как же фигура? – хмыкнул тот, откусывая еще кусок.

Вообще-то хорошей реакцией Бол не обладал, но, видимо, вчерашняя оплеуха приучила его держаться настороже рядом с Лани. Во всяком случае, от новой он увернулся виртуозно, не выронив даже пирога из руки.

– Нет, ну что за манера руки распускать? – возмутился он. – Что бы сказали твои несчастные родители, если б увидели?

– Я сирота, – мрачно ответила Лани, но агрессию прекратила.

Заказ им принес лично кабатчик. Похоже, веселая компания успела завоевать его уважение.

– Слышали новость? – спросил он, расставляя тарелки перед Лани и Талем. – Фараданцы опять войну начали. Город в осаде.

– Ну ни фига себе! – возмутился Бол. – То есть мы тут застряли? Где у вас тут жалобная книга, я все скажу, что об этом думаю! То есть напишу, конечно.

– Да уж, напиши, это у тебя лучше получается, – кивнул Таль.

– Нет, вы мне скажите, как мы отсюда выбираться будем? – продолжал возмущаться Бол.

– А никак, – беспечно махнул рукой корчмарь. – Кто вас отпустит-то? В ополчении нынче каждый человек пригодится. Тем более такой лучник, как вы.

Он отвесил Талю церемонный поклон и удалился.

– Нет, ну и как нам отсюда теперь ноги делать? – возмутился Боресвет.

– Можно член купить, – предложила Лани.

Ларгет и Бол вылупились на нее в молчаливом удивлении, Боресвет подавился пивом. Один гоблин ничего не понял.

– То есть челн, – поправилась девушка, густо покраснев.

– Нет, чтобы магов в солдаты забривать, такого я еще не слышал, – возмутился Бол, когда корчмарь отошел. – Что они себе позволяют?

– А ты им скажи, я, дескать, маг из Квармола. Тут же на костер потащат. Или сначала допросят на предмет нежелательного шпионажа, – хмыкнул Таль.

Лани молчала. Перспектива остаться в осажденном городе ее тоже не радовала. Если осада затянется, то и есть будет нечего. Правда, зато фигура улучшится. Не то чтобы у нее был излишек веса, но… немного скинуть никогда не помешает.

– Война – это круто, – громыхнул Боресвет. – Правда, леший?

– Гоблина моя, – устало повторил зеленокожий, потеряв надежду, что когда-нибудь воин запомнит, кто он есть.

– Это одна фигня, – отмахнулся тот. – Мечами помашем, славы добудем… ну и золота, если повезет. А нам по-любому повезет, в натуре тебе говорю.

– Надо купить одежду, – решил Ларгет. – А потом думать, как выбираться, ловить здесь нечего. Всю армию я не перестреляю и за год.

– Я могу помочь, – вызвался сдуру Бол.

– Тогда иди и записывайся в ополчение, – хмыкнула Лани. – А насчет одежды он прав. В таких лохмотьях вас не в каждую тюрьму возьмут. За бродяжничество.

– У нас говорят – за бомжевание, – хмыкнул Боресвет. – Только за это, в натуре, не сажают. Убогих грешно обижать.

– Короче, до магазина, – подвел черту Таль. – Пока все к блину не позакрывали в связи с этим междусобойчиком. Гадские уроды, они что, другого времени не нашли?

Корчму покинули спешно, взяв немногочисленные пожитки. Лошадей брать не стали – в дорожную сумку не влезли. Решили вернуться, если не повезет удрать из города. Зато взяли гоблина, потому что он, во-первых, зеленый, а во-вторых, здоровый как лошадь. Правда, ездить на нем было бы довольно сложно, без седла-то.

Одежную лавку нашли сразу и без вопросов, Боресвет неплохо ориентировался на улицах Бельгарда. Лани по своей всегдашней привычке начала что-то примерять, но ее быстро построили – не за тем пришли. Новые шмотки подобрали без особых изысков, чтобы были прочные и удобные. О красоте заботились не слишком. Впрочем, если на Боле обновка сидела как на вороне сапоги, то Таль даже в этой одежде смотрелся достаточно неплохо.

– Подлецу все к лицу, – завистливо вздохнул Бол. – Нет, ну ты посмотри – чисто граф какой, что под горожанина закосить решил. А я выгляжу…

– Как пугало, – хихикнула Лани. – Которое человеком прикинулось.

– Руби базар, – отозвался Боресвет. Он выглядел воином в любой одежде.

Гоблин тоже выглядел вполне гоблином, хотя ему ничего не купили. Не было подходящих размеров – попробуй, подбери что, если у него руки почти до земли свисают и морда зеленая.

Плана, как выбраться из города, ни у кого не было. Через стену не перелезешь, ворота не откроешь. Потайной ход разве что найти где, так ни одного указателя нет. Оставалось надеяться на чудо, и оно не заставило себя долго ждать. Чудеса, как правило, благоволят к тем, кто на них надеется.

Выйдя из магазина, Лани неожиданно остановилась как вкопанная. Таль сравнил ее с близстоящей статуей и особых отличий не обнаружил. Разве что в фасоне одежды.

– Добрел… Это ты?!!

Молодой парень в синем плаще обернулся на ее голос. Лицо его будто являлось пособием по изучению человеческих эмоций – недоумение, недоверие, изумление и, наконец, радость поочередно отражались на нем.

– Лани?!! Откуда ты здесь?!

Она, завизжав от восторга, бросилась к нему навстречу, он раскрыл объятия и закружил ее в каком-то неистовом восторге. Таль недовольно отвернулся. Телячьи нежности, подумал он. Если бы эту девушку обнимал он, тогда дело другое.

– Это Добрел, мой друг детства, – представила любителя обниматься девушка.

Ларгет хмыкнул. Ну тогда все не так критично. У него тоже был друг детства, родной брат вдобавок. Брат детства, можно даже сказать.

– Это Ларгет и Бол, они из Квармола, – продолжала знакомить Лани. – Это Боресвет из Гардарики, а это гоблин, откуда неизвестно, но очень зеленый. Правда, он милый?

– Хм… – неуверенно ответил Добрел. Надо было быть не в своем уме, чтобы вот это зеленое назвать милым. Или женщиной, на крайний случай. – Рад познакомиться, – сказал юноша нейтрально. Чувствовалось, что, кроме Лани, он мало кому обрадовался.

– Взаимно, – ответил Таль без всякой уверенности, что он говорит правду.

– У вас тут война зачем-то случилась, – вылез Бол, которому, как обычно, было без разницы, хотят его слушать или нет. – Прикинь, Добрел, приехали мы сюда на день-другой, а теперь и выбраться не можем.

– Вы хотите уехать? – Вот тут в голосе Добрела мелькнуло что-то похожее на радость. – Я могу вам помочь. Под городом есть катакомбы, можно выбраться за пределы города. Только там фараданцы – могут поймать и повесить как шпионов.

– Только у них и дел, что нас ловить, – хмыкнул воин.

– Ты поможешь нам? – В голосе девушки звучал настоящий восторг.

– Да, с удовольствием, – отозвался Добрел. – Тут на соседней улице как раз есть один из входов в катакомбы. А можно, кстати, не за крепостную стену выйти, а к реке.

– По воде я хожу плохо, – заявил Бол.

– Лодку найдем, – пообещал Добрел. – Когда вы готовы будете выступить?

– Да хоть сейчас, – сказал Таль. Друг детства, конечно, хорошо, но вот обнимает он ее как-то слишком интимно. Хотя ему-то что за дело? Кто она ему, Талю, – друг, случайный попутчик? Отчего же тогда хочется влепить этому Добрелу пару хороших плюх? Парень вроде неплохой, отзывчивый…

Они двинулись по улице – Лани и Добрел впереди, о чем-то оживленно беседуя, Таль и Бол сзади, а воин и гоблин где придется.

– Откуда этот парень катакомбы знает, интересно? – спросил Бол.

– Живет он в них, – отмахнулся Ларгет.

– Нет, я серьезно. Может, он вор или контрабандист какой?

Таль задумался. Предположение Бола, на первый взгляд совсем необоснованное, на самом деле многое объясняло. Да и одет парень был не в лохмотья какие. Как знатный человек, и манеры соответствуют. А ведь не так давно был крестьянином – откуда все взялось?

– Возможно, ты и прав, – неохотно признал он.

Между тем вслед за Добрелом они зашли в какой-то подвальчик и неожиданно оказались в подземелье. Добрел достал связку факелов, зажег один из них.

– Так куда вы решили идти? – спросил он. – К реке или просто за городскую стену?

– К реке, – решился Таль, как-то незаметно ставший в их компании старшим. – Пару миль вниз по реке, а потом выберемся на берег. И с фараданцами не столкнемся, и путь не слишком удлиним. Эх, надо было с принцем ехать…

– С каким принцем? – влез любопытный Бол, и Таль проклял свой болтливый язык. Но, чуть поразмыслив, он решил, что его высочеству Орье это уже никак не повредит.

– А с кем ты вчера разговаривал, как ты думаешь? – ехидно сказал он. – Помнишь тех двух квармольцев? Так один из них – принц Орье.

Бол схватился за голову:

– Блин! Своего принца не узнать, это надо же! Хотя, как я мог его узнать, я же его вживую ни разу не видел. А на монетах только королей печатают…

Лани слушала, открыв рот. Настоящий принц, мечта любой девушки, был совсем рядом… и прошел мимо! А все из-за этого балбеса, который рот поленился открыть, чтобы сказать ей! Она даже толком его и не рассмотрела, зачем честной девушке заглядываться на незнакомого парня… Если он не принц, конечно. Нет, ну что за невезенье, честное слово!

– Пошли побыстрее, – недовольно буркнул Добрел, и они послушно последовали за ним.

– Темно здесь, – пожаловался Бол, наступая на пятку Ларгета.

– Моя темнота видеть, – похвастался гоблин.

Таль пробормотал заклинание и подвесил над головой шар света. Добрел оглянулся и испуганно шарахнулся от него.

– Ты колдун, что ли? – спросил он, в голосе звучал страх.

– Ученик, – коротко ответил Таль.

Дальше шли молча. Бол, конечно, не мог обойтись без того, чтобы не цепляться за стены, не спотыкаться о камни и не наступать Талю на пятки. Возросший уровень освещения, как выяснилось, никак не повлиял на его уникальную способность путаться под ногами.

Добрел чувствовал себя в этом мрачном лабиринте вполне уверенно. Не иначе и впрямь был контрабандистом. Или же вором, одно из двух.

Тоннели, старые и запущенные, были безлюдны. Не было даже крыс, или их просто напугало непривычное освещение. Так или иначе, Таль об их отсутствии ничуть не жалел.

Наконец мрачные подземелья закончились. Луч неяркого света ворвался в коридор из какой-то неприметной щели, и Таль понял, что они пришли. Добрел первым выскользнул на поверхность, за ним Лани, следом Ларгет. Свежий воздух, запах реки был сказочно приятен после затхлого пыльного подземелья.

– Мы пришли, – как-то грустно промолвил Добрел. – Вон там стоит лодка, ее хозяин, скорее всего, ловит рыбу. Если отвалить ему пару пальцев, отвезет вас вниз по течению.

– Спасибо, Добрел. – Лани встала на цыпочки и поцеловала его в нос. К удивлению Таля, парень смутился и даже покраснел.

– Лани… А может, останешься в Бельгарде, со мной?

Девушка, казалось, колебалась. Обернулась, взглянув на своих спутников, потом вновь на Добрела. Быстрый взгляд на Таля.

– Нет, Добрел. Прости. У меня своя дорога.

– Ну что же. – На парня было грустно смотреть. – Удачи тебе, Лани. Привет Чапе.

– И тебе удачи, Добрел. Пусть у тебя все будет хорошо.

Таль облегченно вздохнул и пошел договариваться насчет лодки.

Глава 3

Варвар и раньше знал, что такое болото. Это – много грязной воды, тина, да еще и засасывает кого ни попадя. Оказалось, что ко всем перечисленным неудобствам надо добавить еще комаров и пиявок. Комариные стаи застилали небо, и Нанок всерьез опасался, что крови на всех не хватит. Да еще и пиявки, так и норовившие прицепиться к коже. Того, кто придумал болота, варвар удавил бы, не задумываясь. Из-за одних пиявок бы удавил. Больно уж мерзкие твари, замучаешься отковыривать, если присосется.

Оборотень сумел-таки найти обещанную тропу. По колено в воде, конечно, тоже не особо приятно идти, но все же лучше, чем по пояс. И прыгать не надо с кочки на кочку.

Два раза видели зеленокожих, выныривавших из-под воды. Нападать не рисковали – видно, полученный урок запомнили крепко. Вдобавок маг обозвал их «земноводными амфибиями», отчего зеленые тут же ударились в паническое бегство и больше не появлялись. Нанок на всякий случай запомнил ругательство – он никогда не упускал случая пополнить свои знания в этой области. Ругательства – не заклинания, всегда пригодятся.

Также водились в огромном количестве змеи. Вот их варвар не выносил на дух. Скользкие, шипящие, веселенькой болотной раскраски. Возможно, ядовитые. Проверить последнее никто как-то не захотел, даже не в меру любопытный маг. Один раз даже пришлось покинуть тропу, потому что несколько сотен гадских гадов устроили гадючью свадьбу. Людей бы постеснялись, Беодл их задери!

Вот в Кассараде змеи имели окрас яркий и жизнерадостный. Чтобы какой-нибудь добрый человек сослепу или по пьяни не наступил. А эти нехорошие твари, напротив, маскируются под коряги болотные. Не иначе как для того, чтобы цапнуть в уязвимое место прыгучего, но беззащитного и миролюбивого варвара. Поубивал бы на фиг!

Очутившись на твердой, но мокрой тропе, маг сделался не в меру разговорчивым. Просто достал всех своими лекциями на всякие волшебные темы. Не повезло его ученикам, думал варвар, жалея, что не может заткнуть уши из-за малого количества рук.

– Что-то Мастер наш совсем болты потерял, – шепнул Нанок Тиле. – В смысле разболтался.

– Скучает по своей работе, наверное, – предположила та. – Учеников-то под рукой нет.

Оборотень неожиданно остановился. Маг, само собой, врезался ему в спину и наконец-то заткнулся. Повезло Эрлу – если бы он, варвар, в него так впечатался, пришлось бы бедолаге искупаться. В вонючей болотной водице с пиявками.

– Не нравится мне это, – пробормотал оборотень.

«Это» представляло собой древнюю полуобрушившуюся башню. Наверняка ее построили, когда Нанока еще на свете не было. Да и сломали тоже. Вон камни все мхом обросли, откуда она только взялась на болоте?

– Это каким же дураком надо быть, чтобы среди трясины себе сарай строить, – вслух подумал варвар, почесав предварительно затылок для стимулирования процесса.

– Болота здесь были не всегда, – туманно ответил оборотень.

– Ну и что? – не понял Нанок. Понятное дело, не всегда, даже горы не вечно стоят, – но к чему это сказано? Тут до него дошло, причем неожиданно быстро. – Ты хочешь сказать, что эта штука такая древняя?

– Я это уже сказал.

Вот же волк позорный, совсем за дурака держит.

– Надо здесь порыться, – решил Нанок, направляясь прямиком к башне.

Все в один голос принялись его убеждать, что рыться здесь, наоборот, не надо, что в таких местах хорошего не нароешь, что там еще вдобавок могут быть ловушки и охрана, с которой придется драться. Последний аргумент окончательно утвердил заколебавшегося было варвара в его намерении. Тем более что маг неожиданно сообразил, что там и какие-нибудь магические штуки вполне могут заваляться. Таким образом, Тила и Эрл остались в абсолютном меньшинстве и вынуждены были последовать за ними.

Они протиснулись в отверстие, представлявшее собой пролом в стене, и огляделись.

Башня изнутри выглядела еще хуже, чем могла бы. Винтовая лестница уходила куда-то вниз – видимо, пара этажей благополучно погрузилась в трясину. Впрочем, вверх она уходила тоже, а вбок шел неплохой уютный коридор. Его-то Нанок и решил исследовать в первую очередь. Чтобы далеко не ходить.

Змеи присутствовали и здесь. Варвар уже сам был не рад, что подал эту идею, но отступать было поздно. Знаменитое упрямство горцев таких шансов просто не оставляло.

Коридор был небольшой. Две двери справа, две слева, и еще в одну упирался. Нанок решительно вошел в первую. Да, похоже, зря они в эту башню полезли. От мебели, если она здесь присутствовала, одна труха. От настенных гобеленов – вообще ничего. Даже обоев нет.

И хуже всего, что не наблюдалось ничего похожего на сундуки с сокровищами. Нанок плюнул на пол, попав на зашипевшую от такой наглости змею, и вышел. Из двери напротив появились Эрл и Мастер Лур. Маг развел руками – мол, и здесь ни блина нет.

Синхронно они зашли в две следующие двери, Тила и Нанок – в правую, Эрл и маг – в другую. Встревоженная змея с пронзительным шипением метнулась к ноге варвара. Тот от души пнул ее, упредив агрессию. Варвары всегда так поступают – если, например, в кабаке дать в рыло особо задиристому типу, драка может и не состояться.

Вот и змея, получив отпор, сразу присмирела и утянулась в какую-то норку. Ее товарки, пошипев немного для приличия, тоже последовали за ней.

Здесь сохранилось немного больше, чем в предыдущей комнате. В частности, присутствовал небольшой каменный стол круглой формы. Довольно изящный такой стол, в хорошем состоянии. Антиквариат, как объяснила Тила. «Анти» означало «против», это Нанок уже знал. Непонятный «квариат» несколько озадачил, но варвар все равно не собирался таскаться по болоту со столом на спине. Пусть маг таскает, если ему так уж не хочется на кочке обедать.

Больше же в комнате ничего интересного не наблюдалось. Даже змеи убрались, решив не связываться с умеющим за себя постоять варваром.

В коридоре они появились одновременно с оборотнем. Тот явно был разочарован осмотром, зато маг держал в руках какую-то штуковину, которую рассматривал с видимым любопытством. С виду непонятная вещь напоминала обычный сапог.

– По-моему, это семимильный сапог, – пояснил Мастер Лур.

– А почему один? – удивился варвар.

Маг пожал плечами:

– Понятия не имею.

– Семимильные сапоги носят исключительно по одному, – пояснил оборотень. – Сами подумайте, носки у любой обуви смотрят в разные стороны. Один сапог отмеряет семь миль в одну сторону, а второй – в другую. Попробуй обычный шаг сделать, за носками следуя, тут же враскоряку сядешь. А они ведь семь миль за шаг отмеряют.

Варвар представил, что станет с идиотом в сапогах через семь миль, и ему поплохело. Маг вообще малость позеленел, но сапог не выкинул, а бережно убрал в мешок.

В пятую комнату зашли всей толпой. Комната оказалась куда более просторной, чем осмотренные ранее. Змей здесь не было, зато была масса разных пузырьков и бутылочек, нимало, казалось, не пострадавших от времени. Мастер Лур с горящими от азарта глазами бросился их исследовать.

– Кладовая магических ингредиентов! – восторженно объявил он.

Что такое «ингредиенты», Нанок не знал, но было очевидно, что мага отсюда теперь пинками не выгонишь. Лучше даже не пытаться: во-первых, маги как-то неоднозначно относятся к полученным пинкам, а во-вторых, еще превратит в какую-нибудь тварюшку, в крысу к примеру. Кстати, а крыс здесь отчего-то не наблюдается…

– Интересно, почему здесь крыс нет? – озвучил варвар случайно пришедшую ему мысль. Раз уж она в кои-то веки заявилась, мысль эта, надо же ее озвучить.

– Змеи, – ответила Тила. – Они с крысами как-то не очень уживаются.

– Наоборот, – возразил оборотень. – Змеи такому соседству только порадовались бы. Это крысы змей за что-то не любят.

Варвар на миг ощутил себя крысой, и ему это пришлось не по вкусу. Хотя на их месте он бы тоже свалил куда подальше… или выселил бы змей в крайнем случае.

Оставив мага копаться в магической помойке на предмет поиска стеклотары, они поднялись по винтовой лестнице на этаж вверх. При этом одна ступенька обломилась, и Нанок едва не загремел в тартарары. Проклиная давно умерших строителей, он двинулся по лестнице предельно осторожно, памятуя о том, что летать пока так и не научился. Времени не хватило.

Этаж напоминал тот, что они обследовали. Те же пять дверей, так же расположены. Змей, правда, не наблюдалось. То ли им лень было сюда ползти, то ли просто не умели пользоваться лестницей. Впрочем, варвара это не волновало.

Оборотень шмыгнул в ближайшую дверь, а Нанок, подумав, вошел в ту, что была в конце коридора. Если этажом ниже там была кладовая магических… как их там… то и здесь может тоже быть что-нибудь интересное.

Дверь оказалась закрытой, но варвара это не остановило. Дерево давно превратилось в труху, и только ржавые металлические полосы мешали пройти. Хороший удар плечом – и дверь влетела в комнату вместе с давно проржавевшими петлями.

Здесь было на что посмотреть. Какие-то явно магические штуковины были разбросаны по полу, иные из них имели характерный золотой окрас. Но варвар не замечал их. Его взгляд был прикован к большой секире, лежавшей на мраморном столе. Такого оружия он еще не видел, изящество формы и мощь удивительным образом сочетались в боевом топоре. Рукоять из черного полированного дерева, которую не затронуло злое время, отливающее серебром лезвие… Нанок как зачарованный подошел к столу и потянулся к оружию…

– Руку убери! Ты ее мыл, руку-то? Хоть раз в жизни?

Варвар не только убрал руку, но и отпрыгнул назад, очумело оглядываясь по сторонам. Кроме Тилы, поблизости никого не наблюдалось, а она выглядела не менее озадаченной, чем он сам. И так же оглядывается по сторонам, высматривая, кто же здесь такой говорливый.

Варвар почесал затылок, подозрительно покосился на секиру. Та спокойно лежала на столе, не делая попыток убежать. Нерешительно Нанок опять протянул к ней руку.

– Я же тебе говорю, дубина, руку вымой! Не фиг мне рукоять пачкать!

– Это ты, что ли, говоришь? – ошарашенно спросил варвар. – Топор?

– Сам ты топор! Секира я! А звать меня – Томагавка. Воин небось?

– Конечно, воин. – Нанок гордо выпятил грудь.

– Оно и видно, туповат малость. Впрочем, для воина ума много и не надо. Подвиги совершать мешает. К примеру, принцессу какую спасти – человек умный тысячу раз подумает: а на фиг это надо? Мало того что десять пар сапог стопчешь, пока в нужные края забредешь, так потом еще и женись на ней! Умному оно надо? А воин пойдет и спасет, а по пути еще пару королевств разнесет – одно слово, герой.

– Впервые вижу говорящий топор. – Варвар никак не мог прийти в себя.

– Секира я, идиот, понял? Се-ки-ра!

– Понял, понял, – торопливо понял Нанок. Не хватало еще, Беодл побери, с топором спорить. – Тебя забрать отсюда можно или как?

– Забрать? – Секира задумалась. – Вообще-то оружию лежать не положено. Меня же, блин, для битвы ковали. С другой стороны, если ты не герой, то лучше я еще подожду. Ну-ка, взмахни мною! Да руки вытри сперва, рукоять, чай, не казенная.

Варвар торопливо поплевал на руки и вытер их о куртку. Посмотрел на ладони. Да, болото явно не добавляло чистоты одежде. Испачкал еще больше. Тила подала ему кружевной платочек, и Нанок быстро довел стерилизацию рук до требуемого уровня.

– Пойдет, – ворчливо заметила секира. – Теперь махни мною пару раз.

Чистая, как никогда в жизни, рука легла на рукоять. Нанок почувствовал, как вливается в него странная сила, как закипает в жилах кровь. Он взмахнул секирой, ведя бой с воображаемым противником, ушел от воображаемого удара, закрылся и нанес могучий удар, разнесший мраморный стол в мраморные же осколки.

– С воздухом дерешься нехило, – одобрила секира. – Ладно, забирай. Как зовут-то тебя, мужик? Ты хоть имя свое помнишь?

– Зовут меня Нанок, – сказал варвар. – Но ты можешь звать меня просто – Хозяин. Запомнишь так или повторить?

– Лады, Хозяин, – охотно согласилась Томагавка. – С героем дело иметь – одно удовольствие.

Нанок повертел секиру в руках, не зная, куда ее пристроить. Оставлять свою тоже не хотелось – мало ли что выкинет эта новая. Болтает-то почище любого мага.

– На пояс повесь, – посоветовало говорливое оружие.

– А ты мне, часом, ногу не откочерыжишь? – опасливо поинтересовался варвар.

– Ты чего, Хозяин, сдурел? – возмутилась секира. – Своих не рубим!

– Смотри у меня, – пригрозил Нанок на всякий случай.

– Смотри! Да у меня и глаз-то нету!

– Дай потрогать, – попросила Тила, внимательно слушавшая их поучительный диалог.

– Да пожалуйста, – пожал плечами варвар. Чего только не сделаешь для любимой девушки, пусть и грязной, как болотная лягушка. Другого бы убил за такую наглость, а ей даже «нет» не скажешь, себе дороже выйдет.

Тила осторожно погладила рукоять, провела пальцем по лезвию.

– О-о! – простонал топор. – Хорошо-то как! Еще! О-о! Ниже и сильнее… о-о!!!

Тила в панике отдернула руку.

– Эх, кайф вечным не бывает, – с сожалением пробормотала неугомонная секира. – Да не пялься ты так испуганно, шучу я.

– Слушай, а золото в башне имеется? – поинтересовался варвар у оружия.

– А мне почем знать? Я же по жизни в одной комнате торчала. Да и на фиг тебе оно – что мы вместе да голда не наберем? К героям оно само липнет.

Нанок на всякий случай осмотрел себя на предмет налипшего золота, ничего не обнаружил и решил, что он пока герой начинающий, потом прилипнет.

– Пошли посмотрим, что там на третьем этаже, – предложила эльфийка. Варвар, собиравший с пола все подряд побрякушки, согласился.

В коридоре наткнулись на оборотня. Тот сразу углядел на поясе Нанока новый башкоруб и одобрительно покивал головой:

– Хорошая железка!

– Сам ты железка, чучело недоделанное! – возмутился топор.

Эрл округлил глаза, подозрительно посмотрел на топор:

– Ни фига себе, еще и говорит! Выкинул бы ты его от греха подальше. А ну еще как советы давать начнет, в бою там или в постели?

– По себе судишь! – рассердилась Томагавка. – Кто же под руку толкает, что в бою, что… там. Зато потом на ошибки укажу непременно, чтоб не повторять их.

Варвар внутренне содрогнулся и дал себе зарок не брать оружие в постель. Вообще никакое, на всякий случай. Жаль, что в бою без него не обойтись.

Лестница на следующий этаж была обрушена. Нанок нисколько не расстроился – мало ли, что там еще бы обнаружилось. Говорящие портянки, например.

Мага они нашли там, где и оставили. Мастер Лур на их появление не обратил ровным счетом никакого внимания, он продолжал внимательно рассматривать склянки и бутылочки, время от времени отправляя приглянувшиеся в дорожный заколдованный мешок.

– Как, накопал чего полезного? – бесцеремонно осведомился варвар.

Варвары вообще как-то по-другому не умеют осведомляться. И под полезным подразумевают всегда исключительно золотые вещи желтого цвета. Потому что в самоцветах ни блина не шарят. Такие вот они странные люди.

Маг вздрогнул и непонимающе посмотрел на него.

– Тут даже чешуя дракона есть, – ответил он невпопад.

Нанок пожал плечами. Он-то спрашивал про полезное. А чешуя пусть дракона и беспокоит.

– Да что с ним разговаривать, – поддержала Нанока секира. – Маги, они все сдвинутые. Тот, что тут жил, мной ни одну башку не отрубил. Не представился даже, козел!

Мастер Лур ошарашенно открывал и закрывал рот, глядя на говорящий топор. Похоже, он как-то разом забыл все слова, в том числе и магические.

– Где ты взял такое чудо? – выдавил наконец он.

– Понял? – обратилась польщенная секира к оборотню. – Чудо! А ты – железка, железка… Так и врезала бы раза, чтобы не обижал симпатичную секиру.

– Может, двинемся? – нерешительно предложил варвар.

Маг зыркнул на него так, что стало понятно – вынести из башни получится только его труп. Который по большому счету никому и не нужен.

– Можно просто выйти на свежий воздух, – предложил оборотень, которому, похоже, тащить труп тоже особого удовольствия не доставляло.

– Можно, – обрадовался варвар. Не то чтобы ему было тяжело находиться в башне, но обилие шипящих неодобрительно змей несколько раздражало.

– Во-во, идите, – обрадовался маг, и все дружно пошли вон в безумной надежде обрести чистый воздух.

На болоте пахло перегнившими водорослями, так же как и в башне. Это варвар знал наверняка. Только вот выход был перекрыт здоровенной фигурой почти человеческого вида. Великан, сообразил Нанок, который слышал в детстве и о таких монстрах.

– Похоже, голем, – опроверг его умозаключения оборотень.

Однако кто бы это ни был, по виду его сразу стало понятно, что без боя не выйти. Варвар снял с пояса Томагавку, напустив на себя суровый и безжалостный вид. Оборотень потянул из ножен меч, Тила быстро наложила на лук тетиву. Затем потянулась за стрелой.

Голем вмазал кулаком в стену. Вообще-то он, кажется, метился в голову варвара, но тот быстро убрал столь ценный предмет домашнего обихода в сторону. Из стены полетели осколки камня, один из них задел Нанока по щеке.

– Ну теперь пеняй на себя, – обозлился варвар, поднимая секиру.

– Сам напросился, – довольным голосом добавила Томагавка.

Свистнула стрела – это Тила открыла боевые действия. Она, как обычно, не промахнулась, только вот голему на это было глубоко наплевать. Крошечная искорка на правой щеке – и каменное чудище продолжало свое движение. На него, варвара, между прочим. Тому ничего не оставалось делать, как атаковать. Хотя бы потому, что обороняться он все равно не умел.

Удар секиры заставил голема содрогнуться. На груди появилась рваная рана, из которой сочилась кровь, отдаленно напоминающая лаву.

– Мочи его, хозяин! – в экстазе завопила секира, сама собой поднимаясь для нового удара.

– Не учи орла летать, – гордо ответил Нанок, нанося новый удар.

Голем, подумав, решил увернуться. Отчасти у него это получилось – секира, вместо того чтобы располовинить каменную башку, обрубила каменное же ухо. Почувствовал ли монстр боль или потерянное ухо было для него дорого по каким-то неведомым причинам, но он испустил нечеловеческий вопль и ринулся в атаку. Нанок пригнулся, избегая удара, и одновременно отпрыгнул назад. При этом он сбил стоящую поодаль Тилу, за что удостоился изощренного эльфийского ругательства на эльфийском же языке. Одно слово, впрочем, было произнесено на всеобщем – «варвар». Нанока изрядно заинтересовало прилагательное, которое сопутствовало этому слову. «Пиньгатэ» – так оно звучало, и варвар посчитал, что это слово надо запомнить. В рамках расширения лингвистических способностей. Как знать, может быть, ему придется еще однажды написать научный труд на шестнадцать тысяч листов на тему «Семантические предикаты в эльфийском языке». Или еще какую глупость сотворить в том же духе.

Кулак голема выбил из стены изрядных размеров камень, и варвар оценил силу удара. Он, Нанок, такой камень нипочем бы не выбил, даже если бы орудовал киркой, а не кулаком.

А следующим ударом каменный истукан его достал. По касательной достал, варвар все же успел убрать голову с пути летящего кулака, но мало все равно не показалось. Вспыхнули перед глазами искры, Нанок очумело потряс головой, поднялся с пола. Перед големом танцевал Эрл, пытаясь достать монстра мечом. Клинок свистел, высекая из противника яркие искры, но ощутимого вреда не причинял. Никакого не причинял на самом деле. Нанок поднялся, чувствуя, что ноги у него почему-то дрожат и норовят разойтись.

– Эй, ты сюда драться пришел или отдыхать? – осведомилась секира ворчливо.

– Заткнись, – мрачно бросил варвар, покрепче сжимая оружие. Секира придушенно пискнула и предпочла замолчать.

Выждав, когда голем, пытаясь достать увертливого оборотня, повернется к нему боком, варвар нанес удар. Единственный, но неотвратимый.

– Банзай! – завопила отчего-то секира, снося каменную голову.

Башка упала на пол с громким стуком, варвар едва успел убрать ногу, чтобы не попасть под раздачу. И тут же пришлось убираться самому, потому что потерявшее подобие жизни тело голема неожиданно стало заваливаться на него. Отпрыгнув, он снова сбил Тилу, за что был обруган стоеросовой дубиной и чем-то еще на эльфийском. Он успел подхватить эльфийку и отпрыгнуть раньше, чем каменное тулово упало туда, где только что были они оба.

– Слушай, милый, ты не мог бы перестать валять меня по полу? – сердито осведомилась Тила. – Я понимаю, горячий темперамент и все такое, но ведь не место и не время.

Варвар не нашел что ответить и вдобавок покраснел. Подошел оборотень, вытирая вспотевший лоб. Нанок тоже вытер лоб и обнаружил на нем быстро растущую шишку. Голова болела и кружилась, как с хорошего похмелья. Если такое, конечно, бывает.

– Откуда он взялся, хотел бы я знать, – сказал оборотень, осматривая зазубрины на мече.

Наноку это было неинтересно. Он хотел знать другое – не осталось ли там еще пары таких. Хорошо, если это единственный, драться с ожившей каменюкой ему не улыбалось. В горах с камнями только дураки сумасшедшие дрались да берсерки. Там, правда, камни вот так по-хамски себя не вели, лежали себе тихо и мирно на своих местах.

– Убираться отсюда надо, – сказала эльфийка. – Не нравится мне это место. Здесь все что угодно повстречать можно.

– Надо, – согласился оборотень. – Вот только не представляю, как Мастера Лура оторвать от его игрушек. Нипочем ведь не пойдет, маги – народ упрямый.

– Придется сидеть и ждать, пока он не закончит, – подтвердила Тила.

– Будем стоять у него над душой, пока совесть не проснется, – хмыкнул Эрл.

Варвар скептически посмотрел на него. Совесть – у мага? Что-то волчара путает. Маги – народ богатый, у них, конечно, много чего есть, но вот чтоб еще и совесть… По мнению Нанока, этой редкой и почти бесполезной штукой обладали только варвары Кассарадских гор. Правда, пользовались редко.

Нанок потрепал секиру по рукояти. Та довольно мурлыкнула.

– А хорошо мы болвана каменного оприходовали, – сказала она. – Может, пойдем еще кого зарубим – чего мага-то ждать? Этак все разбежаться успеют…

– Вот сейчас все брошу и пойду рубить, – сварливо заявил варвар. – Жрать охота. Я тут неподалеку дерево видел, можно костер развести.

– Дрова рубить не буду, – быстро заявила Томагавка. – Отказываюсь категорически.

Слово «категорически» варвар не знал, и это его слегка обеспокоило. Неприятно, что ни говори, чувствовать себя глупее собственного топора.

Развели костер, перекусили, что Беодл послал. Мастер Лур так и не появился.

– Нет, ну мое терпение уже кончается, – объявил оборотень.

– Свинство, в самом деле, – подтвердила эльфийка.

– Давайте его зарубим на фиг, – кровожадно предложила секира.

Все дружно задумались над столь заманчивым предложением.

– Нет, он нам еще пригодится, – с сожалением сказала Тила. – Нельзя его рубить. Но поторопить надо. Я не хочу, чтобы вечность моей жизни прошла на гнилом болоте.

– Да, надо зайти к нему, – согласился варвар. – Вдруг его еще какой голимый камень прикончил, а мы сидим и ждем зазря?

– Каменный голем, – педантично поправила Тила.

Мага они нашли там, где оставили. Все так же он перебирал стеклотару, никаких големов поблизости не наблюдалось. Вокруг Мастера Лура ползали змеи, не обращая на него ни малейшего внимания. Две штуки даже залезли на него самого – там, дескать, теплее. Увлеченный маг ничего не замечал, продолжая свое бесполезное, с точки зрения варвара, занятие.

Оборотень уверенным движением содрал с него обеих гадин и отшвырнул прочь. Затопал сапожищами, распугивая остальных. С недовольным шипением змеи предпочли ретироваться. Мастер Лур посмотрел на Эрла стеклянными глазами и вернулся к бутылочкам.

– Э нет, приятель, – сказал ему оборотень. – Хватит. Двигаться пора, ночь скоро.

– Я еще не закончил, – запротестовал маг.

– Тогда оставайся один среди болот, – предложил Эрл. – А мы уходим. Или идем с нами, или оставайся.

– Ладно, идем. – Маг посмотрел на него, как на врага народа. – Если б вы знали, немолодой человек, что человечество потеряет из-за вашего нетерпения.

– Ему не привыкать, – хладнокровно парировал оборотень. – Найдет потом. Может быть.

– Пойдем, мужик, правда, – вмешалась секира.

Маг посмотрел на нее с любопытством охотника, как на экзотическую дичь.

– Надо будет тебя исследовать как-нибудь, – сказал он. – Чтобы выяснить, как такое чудо говорящее сделали. Пробу взять на анализ…

– Эй, руки прочь! – испугалась секира. – Анализы, блин! Как дам раза, башка слишком умная отлетит. Взяли, понимаешь, моду, к честным секирам приставать…

– Ладно, пойдем. – Мастер Лур с сожалением оторвался от созерцания горы неразобранных баночек и коробочек, поднялся с пола. – В жизни почему-то всегда так – получаешь не то, что желаешь.

– Это да, – согласился варвар. – Зато пинков кому как хочешь, так и накидаешь.

Башня осталась позади. Снова болото с его комарами и оголодавшими за время их отсутствия пиявками. Варвар вполголоса выругался, этими обломами он был сыт по горло.

– Как выберемся, никто меня больше не заставит шастать по болоту, – заявил он. – Даже Беодл собственной персоной.

Далеко в Кассарадских горах седой бог лукаво улыбнулся и сказал: «Посмотрим…»

Под ногами хлюпала болотная жижа. Временами из глубины трясины поднимались огромные пузыри, лопавшиеся с громким хлопком. Нанок не обращал на них внимания, ясно же, что ни съесть, ни подраться с ними нельзя. Бесполезные штуки. Маг, шедший впереди, неожиданно оступился, толкнув Нанока под руку. Тот выронил Томагавку, которую держал зачем-то в руках.

– Спасите! Тону! – завопила перепуганная секира. – Я же, блин, плавать не умею!

– Тут мелко, – успокоил бедное оружие варвар, нагнувшись, чтобы поднять его.

– Для тебя мелко, дубина! А для меня – глубоко. Ненавижу воду!

– Говорил «секира», – укорил его Нанок, вешая Томагавку на пояс, – а плаваешь, как топор. Эх ты, а еще говорящий…

– Слушай, Хозяин, шел бы ты, а? Я тут и так воды нахлебалась, а он еще издевается. Нет чтобы почистить боевое оружие, лезвие поточить…

– Вечером займусь, – пообещал Нанок.

– Ты доживи сперва до вечера, – печально вздохнула секира.

До вечера варвар дожил. Хотя и дважды проваливался в трясину. Но там, собственно, все отметились, включая легконогую эльфийку. Наверное, несчастное болото услышало в этот день больше ругательств, чем за все предыдущие века. И узнало о себе немало нового.

Ближе к вечеру нашли еще один островок твердой земли. Деревьев на нем, правда, не было – соответственно пришлось обходиться без костра. Одежду сушили на себе, что тоже энтузиазма особо не добавляло.

Вдобавок на ночь глядя из трясины на несуществующий огонек выползло болотное чудовище в виде огромного змея. Тварь была оснащена огромной пастью с зубами и множеством щупальцев с присосками.

Варвар узнал о присутствии чудовища, когда щупальце схватило его за ногу. Будучи от природы крайне незлобивым и фактически миролюбивым человеком, он сначала попытался уладить все мирным путем.

– Отцепись, сука, – вежливо попросил он.

Тварь не отреагировала, продолжая стаскивать с него сапог. Вне себя от подобных домогательств, Нанок потянул с пояса Томагавку. Уснувшая было секира недовольно заворчала:

– Не, ну чё за дела? Днем, что ли, времени мало?

– Понял? – обратился Нанок к чудовищу.

Тот не понял. Пришлось отрубить щупальце. Все равно не понял. Блин, что за непонятливые монстры пошли! За что, Беодл подери, такое наказание на мокрую голову несчастного уставшего варвара?

Сразу два щупальца схватили Нанока, причем одно, особенно наглое, за ту руку, в которой он держал Томагавку. Несколько других щупалец ухватили Тилу и мага. Короче, получился настоящий хентай. Оборотень, как обычно, успел увернуться и возглавил антиболотное сопротивление с мечом в руке. Грамотно подумав, он обрубил щупальце, державшее руку варвара.

– Порвем козла на тряпки! – кровожадно заверещала секира.

Варвар обрубил второе щупальце, тянувшееся, куда не надо. Жить стало легче. Не то чтобы в меду купались – но кому оно надо, купаться в липком и сладком?

– Пошла вон, собака! – Варвар пнул ногой новое щупальце, желавшее полапать его за ногу.

Тила вопила пронзительным голосом, приходилось выбирать между желанием зажать оба уха и необходимостью сражаться с болотной напастью.

Засвистел топор, полетели на землю и в воду отрубленные щупальца. Драться Томагавка умела, несмотря на неприличную для нормальной секиры болтливость. Тварь издала некий звук, который варвар классифицировал как непонятки. Двумя взмахами топора он освободил Тилу. Оборотень же, ловко уворачиваясь от снующих туда-сюда щупальцев, бросился на помощь магу. Чудовище выдвинуло на островок пасть, которой попыталось сжевать одного не в меру ответственного варвара вместе с секирой. Как и следовало ожидать, варежку пришлось застегнуть, а губу – закатать обратно. Варваров без соли не съешь, да и с солью – подавишься. Тварь в последний момент это поняла, но губу закатать уже не успела. Точный взмах секиры – и закатывать было уже особо нечего.

Засвистели эльфийские меткие стрелы с белыми перьями. Лишившись трех из восьми глаз, чудовище призадумалось о смысле жизни. Башка с пастью удалилась в болото, чтобы обдумать новый политический расклад в мире. Туда же попробовали загнаться и щупальца, но им повезло куда меньше. Оборотень, варвар и маг мигом накрошили из большей части извивающихся псевдорук отборную солянку. Остальные, правда, удачно слиняли, оставив на поверхности болота черные пятна поганой крови.

– Хорошая драка, – одобрила секира. – А теперь очисти меня, Хозяин, да побыстрее. Пока я не заржавела к блиновой тетушке.

– Что это вообще было? – недоумевал оборотень. – Ни разу такую пакость не встречал. В океанах подобные водятся, говорят, но не в болоте же!

– Значит, нам повезло, – заключил маг. Все посмотрели на него так, что ему тут же захотелось спрятаться куда-нибудь подальше, например в приют для душевнобольных.

– Надеюсь, второго такого здесь нет, – предположила Тила, отпихивая ногой шевелящееся еще щупальце. – Редкостная дрянь.

– Да вы чего, народ, – возмутилась секира. – Здорово же порубились! Нет в вас, знаете, боевого духа. Интереса к доброй драке в вас нет. Скучно живете, люди. В жизни всегда должно быть место подвигу, желательно даже двум.

– Отвязалась бы ты, – буркнул маг.

Секира немедленно завелась:

– Что, если железная, то и сказать ничего нельзя? Мне рот не заткнешь, у меня его нету! Да и не железная я вовсе, а из особого хитрого сплава, состав, правда, не знаю.

Маг что-то несвязно прорычал. Извинился, должно быть, подумал варвар. Ясно ведь, что не прав был. Хорошая получилась драка, права секира.

– Пора идти, – подал голос оборотень. – Не знаю, как вы, а я вечно в болоте сидеть не намерен. От такой жизни лягушкой вполне можно стать.

– Твоя правда. – Маг поднялся с земли. – Аппетит все равно отбили. Не могу я есть, когда щупальца эти рядом извиваются.

Варвар никакой связи здесь не увидел. Ну извиваются, и ладно, кормить ведь их никто не заставляет. Вполне можно и съесть чего-нибудь, и запить глотком вина. Но идти, видно, все равно придется, вон уже и Тила поднялась, и маг мешок за спину забросил. Нанок вздохнул и встал на ноги. Когда же это болото закончится!

Болото заканчиваться не собиралось. Более того, тропа неожиданно ушла вглубь, снова пришлось прыгать с кочки на кочку. Недолго, к счастью, но даже прыгучий варвар пару раз попугал лягушек, хлопнувшись в воду. Об остальных и говорить нечего, грязнее их только, наверное, кикиморы, которые им, по счастью, до сих пор не попадались.

Комары продолжали творить свое черное дело общественного питания. Лица у всех опухли, только эльфийку насекомые почему-то не трогали. То ли она их как-то отгоняла, то ли кровь была не той группы, но Тилу комары продолжали игнорировать. Еще к Томагавке не цеплялись, но это и понятно, секиру ведь особо не покусаешь.

Шедший впереди оборотень внезапно остановился.

– На мираж не похоже, – задумчиво изрек он.

Против обыкновения, варвар знал, что такое мираж. Такой специальный глюк в пустыне в виде города, каравана или сухопутного корабля. Когда-то он пересек Синие пески и миражи эти неоднократно наблюдал.

Явление, заинтересовавшее оборотня, на мираж действительно не тянуло. Потому что ни городом, ни караваном не было, да и с кораблем сухопутным имело мало сходства. А походило оно, явление это, более всего на деревянную избушку. На лягушачьих ножках, которые иные гурманы изысканным лакомством считают. Нанок тоже пару раз пробовал – еда как еда, восторги особые неуместны.

– Интересно, – сказал маг. Похоже, не врал, ему и впрямь было интересно. – Я о таких слышал, только ножки должны быть куриные.

– Да почти то же самое на вкус, – отмахнулся варвар.

– И управляться она должна командой «к лесу задом, ко мне передом», – продолжал маг, игнорируя слова Нанока. – Вроде пароля.

– Да, с лесом здесь туговато, – задумчиво сказал оборотень.

Осторожно они приблизились к избушке.

– А ну к лесу задом, ко мне передом, – скомандовал волшебник. Избушка его слова презрительно игнорировала. Маг выглядел обескураженным.

– Она и так к нам передом, – сообщил Нанок. – Вон дверь над крыльцом.

Посовещавшись, они решили просто войти. Дверь оказалась открытой, внутри строения никого не было, судя по запустению, уже не один десяток лет. Варвар опустился на деревянную лавку и с наслаждением вытянул ноги. Маг зажег лампу, стало светлее.

– Хорошо! – сказал он, доставая мясо. – Вот и перекусим, чем Беодл послал.

Поев, вся компания дружно повеселела. Оборотень обнаружил припасенные для растопки дрова, скоро в печке весело затрещал огонь. Здесь вполне можно было переночевать, тем более за окном уже темнело.

– Вот если б она еще нас до края болота довезла… – мечтательно протянул сытый, обогретый и донельзя довольный жизнью варвар.

– Раскатал губу, – насмешливо ответил оборотень, но тут же прикусил язык.

Прикусил от сильного толчка, который потряс избушку до самых лягушачьих ножек. На миг все почувствовали себя в состоянии полета. Избушка сделала прыжок, как настоящая лягушка. Приземление было мягким, за ним последовал новый толчок.

– Хозяин, останови ее! – завопила секира. – У меня болотная болезнь, мутит меня! Ох, сейчас вырвет… Вот прямо на лавку…

– Потерпишь, – хладнокровно бросил варвар, вцепившись в дубовую лавку. – Она прыгает, куда надо. Глядишь, к утру выберемся из проклятого болота.

– Интересный транспорт, – заявил маг. – Никогда не ездил таким способом.

На последнем слове его зубы громко клацнули. Не смущаясь, он продолжал:

– А если бы она повезла нас обратно? Ты же не сказал, до какого края хочешь добраться.

Варвар озадаченно почесал в затылке. Да, можно сказать, повезло. Ему такое и в голову не пришло. Второй раз переть через те же места – нет уж, спасибо.

– Хорошего человека любой с полуслова поймет, – гордо ответил он.

– Где ж его взять, хорошего-то, – пробурчал оборотень.

Поспать в эту ночь, понятно, никому не удалось. Путешествие выдалось не слишком комфортным. Зато скорость передвижения не могла не радовать. Через несколько часов все, кроме Нанока, были изрядно вымотаны, а лицо Тилы приобрело приятный глазу зеленоватый оттенок. Секира молчала, время от времени жалобно постанывая.

– Всю жизнь бы так ездил, – сознался варвар. – Ноги трепать не надо, задницу об седло натирать – тоже. Сидишь себе на лавке…

Забывшись, он отпустил упомянутую лавку, и новый прыжок избушки застал его врасплох. Голова Нанока чувствительно приложилась к низкому потолку, затем седалище не менее чувствительно встретилось с лавкой.

– Хотя оно, конечно, и на лошади неплохо, – сознался он.

– Светает, – объявил Эрл, посмотрев в окно.

Избушка, сделав еще несколько прыжков, неожиданно остановилась и с места трогаться больше не желала. То ли довезла до места, то ли просто устала. Поняв, что путешествие окончено, компания потянулась к дверям.

Солнце только вставало из-за горизонта. Щебетали первые утренние птахи, встречая новый день. Варвар потянулся, разминая мышцы, и внимательно огляделся.

Вдалеке, наполовину утопая в утреннем тумане, возвышалась башня некроманта.

Глава 4

– Башня какая-то, – объявил Боресвет, вглядываясь в даль из-под ладони, как и положено гардарикскому богатырю. – В натуре, башня, чтоб мне козла целовать.

«Куда целовать?» – хотела спросить Лани, но промолчала. Он ведь и в самом деле ответит, потом краснеть придется. Не так уж много на козле мест, куда можно поцеловать, не краснея. Лучше уж промолчать и остаться в неведении.

– Куда же это нас занесло? – подумал вслух Таль.

Вопрос был хорош. Третий день они пробирались по бездорожью, не зная, правильно ли идут. Люди будто вымерли в здешних местах. Хорошо, хоть звери остались, обеспечивая им стабильный источник питания. Да уж, удружил лодочник, Харон блинов. Если б выяснилось, что этот нехороший человек завез их на тот свет, Ларгет бы ничуть не удивился.

– Куда бы ни занесло, хоть какое-то человеческое строение, – бодрым голосом сказал Бол. – Надоели уже пустоши эти. Общения хочу!

Воин хмыкнул. Он этого общения насмотрелся уже в жизни. Люди отчего-то предпочитают встречать незнакомцев не хлебом да солью, а чем-то острым и железным. И если даже тупым и деревянным, то почему-то исключительно по голове.

– Может, маг какой? – с надеждой спросил неведомо у кого Таль. Лодочник лепетал что-то о маге, обретающемся в этих местах, которого боялся даже сам «Петушиный час». Да и сам лодочник, прямо скажем, боялся не меньше, что было списано на присущие этой профессии суеверия.

– Вестимо, маг, – солидно кивнул Боресвет. – Кому же еще, в натуре, в башку тупую придет башню строить? Да еще жить в ней вдобавок.

Гоблин молчаливо согласился. Он вообще не очень любил разговаривать, вдобавок тяготился отсутствием пива и драки. На башню он косился опасливо, магов зеленокожие побаивались и недолюбливали.

– Вот он нас обратно и отправит, – обрадовался Бол.

– Если чисто в лягушек не превратит, – хмыкнул Боресвет. Отношение к магам у него в чем-то совпадало с тем, которое не высказал гоблин. Собственно, из этой братии он одного Ларгета и уважал, считая его отчего-то волхвом, а не магом.

Лани на этот счет своего мнения не имела. Ассисяи ей не нравились, а магов не любили ассисяи, но это еще ничего не доказывало. Посмотреть на настоящих магов, конечно, донельзя интересно, только не будет ли излишнего любопытства к ее девичьим прелестям, в том числе и к драконьей крови? Но, разумеется, эти необоснованные опасения не могли перевесить ее здорового любопытства. В этом мире его вообще ничто не могло перевесить.

– Идти по-любому придется, – резюмировал Таль. – Сама она к нам не двинется.

– А вдруг? – загорелся Бол. – Такое бывало, я слышал.

– Оставайся и жди, – отрезал Ларгет. – А мы пойдем и посмотрим.

Угроза была зряшной. Это чтобы Бол остался, который более двух минут на месте усидеть не может, если не в клетке находится? Да скорее солнце ночью взойдет!

– Могучий шамана живет в башне сей, – сказал гоблин, решив, что и так молчал слишком долго. – Не добро есть шаману крутого гневить.

– Понял? – спросил Таль у Бола. – Так что не высовывайся со своими приколами. И руки помой на всякий случай – надо же их хоть когда-то мыть?

– Вот сейчас все брошу и пойду ручей искать, – возмутился Бол. – Перебьется, маги должны быть выше условностей.

– А если не перебьется? – поинтересовалась Лани.

– Сами перебьем, – отважно схохмил Бол.

– Смотри, в болоте тебе квакать, – хмыкнул Таль.

Бол насупился, но ничего не сказал. Впрочем, и руки мыть не пошел – во-первых, из принципа, а во-вторых, ему было лениво. Тем более ручья все равно не было.

Им не дали пройти и ста ярдов по направлению к башне. Невесть откуда полезли вдруг воины с луками в зеленых плащах. Гоблин и Боресвет схватились за оружие, Таль поднял руки, готовый произнести заклинание. Впрочем, он тут же понял, что незнакомцы на них нападать не собираются. Иначе просто всех бы перестреляли из луков, прежде чем они хоть что-то бы поняли. Нет, каковы бы намерения у воинов ни были, убивать их они не хотели.

– Кто вы такие? – сурово спросил один из нападавших, очевидно, командир.

Только тут Таль обратил внимание на острые уши, людям вовсе не свойственные.

– Эльфы! – восхищенно выдохнул Бол. В его глазах зажглось неистребимое любопытство, казалось, он вот-вот полезет к ним в рот считать зубы. А может, и еще чего сосчитать захочет, Бол никогда не знал чувства меры.

– Ложь! – объявил предводитель эльфов. – На эльфов вы совсем не похожи. Отвечайте без утайки, для чего вы двигались в замок некроманта?

– Так там чё, некромант, в натуре, прописан? – удивился Боресвет. – Не, ну мы тут реально попали. Говорили, волхв, волхв…То есть как бы маг, в натуре.

– Мы в самом деле думали, что там живет маг, – перевел Таль с гардарикского.

– Порвать, как Бобик грелка, – вставил гоблин, злобно оскалившись, и непонятно было, имеет ли он в виду некроманта или просто эльфов не любит.

– Вроде бы не врут, – с сомнением сказал другой эльф, постарше. То есть это Ларгет решил, что постарше, на самом деле все они выглядели не старше его самого. Только разве что глаза у них были немолодые, разучившиеся радоваться жизни.

Лани во все глаза глядела на эльфов. Столько сказок ведь слышала про них! Надо же, все сбывается, даже вот эльфы – и те сбылись. Красивые, несмотря на уши странного вида. Хотя, говорят, знахари это лечат. А острые уши все-таки лучше, чем отсутствие ушей.

– А вот скажите… – влез сгорающий от любопытства Бол, но Таль его тут же перебил, чтобы не спросил лишнего. Настолько лишнего, что их после этого превратят в отдаленное подобие ежей, у которых вместо игл – белооперенные стрелы.

– Нас что, в Саро завезли? Встречу лодочника – убью!

– Стали бы мы в Саро некроманта терпеть, – с долей презрения бросил эльф-начальник. Хотя, возможно, и не начальник вовсе, а командир. – Разумеется, это Ледания. Но некромант ведет войну против нашего королевства.

Вот тут Ларгет округлил глаза. Надо же, всего один маг, пусть даже и некромант, ведет войну против целого королевства. Неслабого, кстати, королевства.

– Делать-то что с вами? – как-то вполне по-человечески, вздохнул командир. – Убивать вроде не за что и отпустить нельзя. Не должен Тубарих знать, что мы атаковать собираемся. Узнает – шансов совсем не останется.

– Дождемся Тиллатаэли, – предложил второй эльф, обладающий, по-видимому, определенным весом. – Она дала знать, что уже на подходе. Пусть сама и решает.

– Это выход, – согласился командир-начальник и что-то добавил по-эльфийски. – А с этим отродьем, гоблином то есть, что делать?

– Моя тебя сам делай. – Гоблин демонстративно оскалил клыки и помахал в воздухе ятаганом. – Смерть остроухим мердяям!

– Заткнись, плесень зеленая, – холодно бросил эльф и что-то добавил на своем языке. Должно быть грязно выругался, судя по выражению лица.

– Тоже оставим, – спокойно сказал его товарищ. – Гоблины некромантов ненавидят еще больше, чем нас. У нас сейчас общий враг – стоит ли сводить старые счеты? Ты, гоблин, не хочешь ли с некромантом сразиться?

– Моя его на тряпки разорвать, – прорычал зеленокожий. Гоблинам только дай повод, любого на тряпки разорвут и разбираться не станут, некромант он там или кто. Простой, душевный народ – что с него взять?

– Вот и славно, – резюмировал эльф. – Нам лишний ятаган в зеленых руках не помешает. А остальные как? Нет, если вы боитесь, никто вас неволить не будет.

– За дело благое, в натуре, лепо на бой выйти, – степенно ответил воин. – Ворогов злых, аки воронов черных, чисто по степи разметать… Хотя какая здесь степь, в натуре?

– А зомби, скелетов и прочей нечисти не испугаетесь? – продолжал брать на «слабо» хитрый эльф. – Некромант армию себе создал отнюдь не живую.

– Негоже, в натуре, умертвий чародейских бояться, – гордо ответил Боресвет.

Таль в его словах усомнился, зомби он никогда не видел, но страшные сказки еще не забыл. Лани, кажется, тоже желания разглядывать жуткую нечисть не выказывала. Страшится до поросячьего визга, но виду не подает, характер показывает. Одному Болу не страшно, а интересно: вон как глазенки загорелись, на живых зомби посмотреть, чтобы потом в школе хвастаться. Хотя какие они, к блину, живые, зомби-то?

– Молодежь-то вряд ли что умеет, – с сомнением произнес командир.

– Ну… – Таль замялся, можно, конечно, промолчать и от боя уклониться, но как же гордость? Да еще у Лани на глазах – нет, придется опять лезть на рожон. – Я из лука неплохо стреляю. Лишним-то точно не буду.

– Из лука? – Эльф презрительно засмеялся. – Ну-ка, покажи свое оружие. Да из этого лука разве что в небо попасть можно. Если в землю поцелить.

Вот тут Таль обиделся. Нет, он, конечно, слышал, что лучше эльфов в мире стрелков не отыщешь, но чтобы вот так его опускали, даже не посмотрев, как он стреляет…

– Ну если уж вы так боитесь уступить в стрельбе человеку…

Эльфов это задело. Лица перекосились недовольными гримасами, глаза стали как льдинки зеленого цвета. Небось по несколько сотен лет каждому, а амбиции совсем детские.

– Хорошо, покажи, на что ты способен, – холодно сказал тот, что, возможно, помоложе.

Таль одним движением наложил на лук тетиву. На эльфов он не смотрел, но буквально кожей чувствовал, что те переглянулись. Откуда-то подошло еще с десяток эльфов и, как ни странно, эльфиек. Ларгет изо всех сил старался не смотреть на последних – отвлекает от стрельбы, а вдобавок рядом Лани. Странная девушка эта Лани, отчего-то ей не нравится, когда он заглядывается на других женщин. Вслух, правда, ничего не говорит, но в глазах что-то такое мелькает, будто в мишень ножом целит. Нет, сейчас явно не лучшее время для эротических фантазий. Успеется еще, когда стрелять не надо будет… и Лани на что-нибудь отвлечется. Говорят, эльфийки страшно красивые…

Таль наложил стрелу на тетиву. Кто-то из эльфов установил чисто эльфийскую мишень на чисто эльфийской дистанции. Мишень представляла собой кружевной платок, наверняка вдобавок надушенный, а дистанция была никак не менее двухсот пятидесяти ярдов.

Ларгет одним движением натянул тетиву и сделал выстрел. Платок сдуло, только не ветром, а стрелой. Мастерство не пропьешь, самодовольно подумал Таль, жалея немного, что выпить и в самом деле нечего. Запасы пива, захваченные из Бельгарда предусмотрительным Боресветом, давно иссякли, а пополнить их было негде. Да и здесь вряд ли получится, всем известно, что эльфы пива не пьют. Даже хорошего.

– Неплохой выстрел… для человека, – неохотно признал командир.

– Перенесите мишень дальше, – предложил Таль. Его, что называется, понесло, какой-то кураж заставлял продолжать испытание. – И платок смените, этот мне не понравился.

Тот эльф, что ставил мишень, обиженно надулся. Наверное, он гордился своим платком. Или обижался за то, что этот теперь можно выкинуть в выгребную яму.

– Поставьте мишень, – приказал командир.

Что у эльфов на высоте, так это дисциплина. Никому даже в голову не пришло сказать: «Да пошел ты» или «Да ну его к блину». Тут же перетащили кол ярдов на сто и привязали новый платок. После чего с интересом принялись пялиться на Ларгета.

Таль и на этот раз не стал долго целиться. Кураж он уже поймал, мишень чувствовал бы даже с закрытыми глазами. Выстрел, легкий посвист стрелы, и платок сбит.

– Интересно, нет ли в тебе эльфийской крови? – задумчиво осведомился командир. – Что хочешь говори, а люди так стрелять не умеют. Просто не дано им, и все тут.

– Ну уж нет, – возмутился Таль. – Эльфов в роду отродясь не было. Вот кровь Титанов, да, от них корни свои и ведем.

– Старшая кровь? – Вот теперь эльфа проняло, и проняло всерьез. – Ну тогда чему же тут удивляться. Ты еще и не на то способен. Приветствуем потомка Титанов, братья!

Восторженный рев заставил подняться с земли стаю ворон. Недовольно каркая, птицы взвились в воздух, кружа над головами. Ларгет даже испугался, что вопли эльфов услышат в замке, но остроухих, похоже, это нисколько не волновало.

А дальше последовало то, что уже однажды случилось в корчме «У стрелка». У эльфов словно крыша по новой съехала – все наперегонки рванулись поздравить Ларгета, пожать руку и похлопать по плечу. Эльфийки так и вовсе в губы порывались засосать и потрогать за особо интимные места. Дивный народ эти эльфы! Таль украдкой оглянулся на Лани – где уж там, нипочем не отвернется, и глаза зеленые от ревности. Впрочем, они у нее редко другого цвета бывают. Фактически все время зеленые.

– Такой лучник нам не помешает, – торжественно объявил командир.

– Он еще и маг вдобавок, – объявил Бол, радуясь, что получил возможность вставить хоть слово.

Ларгет украдкой показал ему кулак. Потом подумал, что товарищ ему достался немного туповатый, и отделил от кулака средний палец. Если уж и это не дойдет, придется менять товарища. На что-нибудь полезное – например, на пиво.

– Что здесь происходит?

Голос-то какой командный и резкий. Таль повернулся, чтобы взглянуть на его обладателя. Точнее, обладательницу, эльф с такими вот формами мужчиной по-любому быть не может. Потому что это против законов природы.

– Тиллатаэль! Ну наконец-то! Мы уже заждались! – В голосе командира звучали нотки облегчения. Как у человека, точнее, эльфа, которому нечаянно удалось сбросить с плеч обузу принимать решение за остальных.

За спиной прекрасной эльфийки (а видел ли кто уродливую эльфийку?) возвышался громила варвар с топором в руке. Далее находился непонятного вида человек, а рядом с ним… Мастер Лур! Таль потряс головой, отгоняя мираж. Исчезать Учитель не пожелал.

– Учитель! – радостно завизжал Бол и бросился обниматься.

Самое меньшее месяц на кухне за такое проявление чувств, мрачно подумал Ларгет. А то еще и прилюдная порка. Плюс за то, что накосячили с порталом. Плюс за то, что задержались в дороге. Плюс… А может, проще из лука застрелиться?

– Вот вы где, сорванцы. – Голос Учителя совсем не был суровым. Наоборот, мягким, доброжелательным и… растроганным, что ли. – Ох и задали вы мне работы!

– Простите нас, Учитель!

Вот что у Бола хорошо получается, так это вымаливать прощение. Ну где, скажите на милость, найдешь такое каменное сердце, чтобы устояло против подобного невинно-виноватого голоса?

– Там посмотрим.

Да что там смотреть, уже простил, по всему видно. Знать, развлекла Учителя погоня за двумя сумасбродными учениками. Или у него что с эльфийкой этой завязалось? По всему видно, Мастер зря времени не терял.

– Мастер Лур, маг. – Эльфийка взяла инициативу в свои руки. – Нанок, воин из Кассарада. Эрл, оборотень.

Последнее имя вызвало громкий вздох изумления. Надо же, оборотней не видели. Правда, Таль и сам пока ни одного не наблюдал, но пока этот самый Эрл в человеческом обличье, смотреть-то особенно не на что. Зато у Бола виноватое выражение лица как корова языком слизнула. Вон как глазенки-то разгорелись! Как есть опять какую шкоду задумал.

– Но вам-то пистон в задницу по-любому обеспечен, – сказал Мастер Лур, нимало не впечатленный титулами своих спутников.

Ой… когда Учитель начинает говорить языком уличных мальчишек, то либо обещанный пистон будет тот еще, либо вообще обойдется без оного. Тут уж одно из двух, причем второй вариант малость предпочтительней. Раз этак в сорок – пятьдесят.

– А мы что? Мы ничего. – Бол стал самой невинностью, только глазенки хитрые подозрительно так блестят. Таль и сам бы ему поверил, если б знал чуть хуже.

– Они ни в чем не виноваты, – решительно бросилась на защиту Лани. Похоже, слова насчет пистона в задницу ее изрядно впечатлили. Интересно, с чего бы это?

– Разберемся, – дипломатично отмазался от спора Учитель. – Кстати, с чего бы такая красивая девушка становится грудью на защиту двух лоботрясов?

И взгляд перевел на грудь. Ай-ай-ай, а еще называется, Учитель! Совсем, блин, одичал в этих странствиях. Вон Лани сразу смутилась и даже покраснела. Хотя, если уж быть совсем честным, посмотреть-то есть на что. Без дураков, есть. Да и с ними – тоже найдется, на что.

– Тиллатаэль, а это кто?

Спасибо остроухим, отвлекли внимание от щекотливой темы. Все так дружно обернулись выяснить, кто же там еще есть, что о Лани и Тале забыли. Вроде ничего необычного, все те же эльфы в количестве штук примерно двадцати, только почему-то в голубых плащах.

– Леарни, – коротко бросила девушка эльфийской наружности. Будто это что-то объясняло. Таль, например, понятия не имел ни о каких леарни. Но эльфы, видать, о чем-то подобном слышали, вон как сразу посерьезнели. Э, да и руки к оружию потянулись. Интересно, чем леарни эти самые им так насолили?

– Отверженные, – прошипел командир.

А, вон оно как, оказывается, леарни – это отверженные. Изгои то есть. Ну тогда понятно, кому они, к блину, нужны, изгои-то?

– Голубые эльфы, – добавил его, видимо, помощник.

А это еще понятнее. Голубых никто не любит, даже эльфы. Вон они какого рода изгои-то, а так по виду и не скажешь. Нет, кто как, а он, Ларгет, спиной к ним нипочем не повернется.

– Они пойдут с нами.

Это опять эльфийка. А голос-то каков, что твой камень. Да куда там камню, чисто сталь семиградская.

– По какому праву?

Да что же у них у всех голоса так окаменели? Того и гляди, мечи похватают и драться начнут. Дивный, блин, народ – эльфы.

– Совет в моем лице дает им шанс искупить свою вину.

Нет, ну сейчас точно что-то будет. Как Боресвет говаривал, «щас прольется чья-то кровь». Вон как эльф побагровел, пальцы гарду меча теребят. А эльфийка, наоборот, спокойна и хладнокровна, руки сложила, противника взглядом опускает до уровня человека. Зато громила рядом, по виду вылитый варвар, как их в комиксах рисуют, напрягся отчего-то. Глаза как у пьяного быка, руки будто из топора масло выжать собираются.

– Ой, Хозяин, не дави так, больно же, блин!

А вот тут уже и сам Ларгет глаза выпучил, как рыба-сомнамбула. Блин проклятый, да это же топор разговаривает! Одно из двух: либо жизнь куда удивительнее сказок, либо у него, Таля, крышу снесло напрочь и окончательно. И неизвестно еще, что лучше, последнего рассудка лишиться или жить в мире, где любой топор у тебя может «как дела?» спросить.

– Заткнись, Беодла ради! – попросил варвар. – Хватит людей и прочих эльфов шокировать. Они же сейчас все дружно враз дуба дадут. Ты что, не знаешь, что у этих цивилизованных психика донельзя неустойчива?

– Только не говори мне, будто знаешь, что такое психика, – сварливо отозвался топор.

Варвар на этот наезд ничего не ответил – видно, и в самом деле не знал. Топор его тоже предпочел заткнуться, к явному неудовольствию Бола. Нет, ну вы только посмотрите, этот тип с неустойчивой психикой явно вознамерился поболтать за жизнь с топором!

– Мы не пойдем в бой рядом с леарни!

Нет, этих эльфов точно надо держать на цепях и в клетках. Чтобы на людей не бросались. Или, там, на других эльфов. Вон как рожа покраснела, кулаки сжались. Но эльфийку так просто не пробьешь.

– По закону у них есть право искупить вину. И не тебе спорить с законом, Лониэль.

Ага, этого командира Лониэль зовут. Как бы еще это имечко запомнить…

– Кончай базар. – Это уже Боресвет не выдержал. – Мы некромансера мочить будем или как? Если облом, так, в натуре, и скажите, и нечего пургу гнать.

– Будем, будем, – успокаивающе сообщила Тиллатаэль.

– Где вы шлялись, бездельники? – Мастер Лур вспомнил, что он все-таки Учитель, а не конь в пальто. Пусть даже вороной масти.

– Да мы так… маленько.

Бол оправдаться завсегда сумеет. Главное, ему не мешать. Если Творец какой талант дал человеку – грех не использовать.

– Ладно, потом расскажете. В бой чтобы не совались – я доступно объясняю?

– Конечно, Учитель, как можно?

Нет, ну как только земля таких подхалимов носит? Он, Таль, со стыда бы помер. А если б не помер, глотку бы себе перерезал, чтобы не мучиться. А Болу хоть бы что, даже не покраснел.

– Я дал слово эльфам. – Ларгет нашел в себе силы выдержать укоризненный взгляд Учителя. – Я обязан идти.

– Я освобождаю тебя от данного слова.

– Даже эльф, которому оно было дано, не сможет меня освободить. – Ой, что сейчас будет! Всю жизнь на кухне работать придется. Еще никто и никогда не смел Учителю перечить. Тем более таким вызывающим тоном. Ох, помоги Творец сирым и убогим, которым на кухне всю жизнь вкалывать…

– Я смотрю, ты изрядно вырос за последнее время. – И небо на землю не рухнуло! Ведь в голосе его – не гнев, не досада даже, а… гордость, что ли. Как есть гордость! – В подмастерья тебе еще, может, и рано, подучись сначала, но старшим учеником – хоть сейчас готов. Если уж ты понял, что такое ответственность.

Мастер Лур отошел, оставив Таля в полной растерянности. Зато Бол мигом сориентировался:

– За тобой магарыч, старший ученик! Раз уж ты знаешь, что такое ответственность, уж изволь проставиться. Потом и мне, может быть, расскажешь, что это за штука такая…

– Тебя можно поздравить? – Это Лани.

Глаза-то как горят, будто на икону Творца смотрит. Положительно, этот невменяемый мир окончательно тронулся.

– Только после битвы, – выкрутился Ларгет. Ну где он им сейчас магарычи искать будет? А у некроманта в подвалах наверняка что-нибудь да заныкано. После битвы не грех и пошарить будет. Если не убьют раньше. А если убьют, то никаких магарычей эти халявщики от него не дождутся.

– Ты, малыш, вообще, кто?

Это уже варвар знакомиться пришел. Как-то это подозрительно, что он не к Лани подвалил, а к нему, Ларгету. Можно даже сказать, наводит на размышления. А, за ним же эльфийка эта, Тиллатаэль, следит, как за фараданским шпионом. Просто глаз не спускает. Где уж ему с другими заигрывать, бедолаге, чуть что – и без глаз останешься. Если еще очень повезет…

– Я – маг, – ответил Таль гордо. – Только совсем еще молодой. Зато умный.

Ему сильно не понравилось, как смотрит на этого варвара Лани. Оценивающе смотрит, будто с ним, Ларгетом, сравнивает. Правда, варвар этого пока не замечает.

– Меня Нанок звать. – Варвар протянул ему широкую, как лопата, ладонь. Которая на ощупь оказалась такой же твердой, как упомянутая лопата.

– А меня – Томагавка, – писклявым голосом сообщил топор, которого никто ни о чем в общем-то и не спрашивал. – Приятно устаканиться.

– Познакомиться, – поправила Лани. – А вот я – Лани.

– Очень приятно, – смущенно пробормотал Нанок, одним глазом косясь на Тиллатаэль.

Никаких шансов, что она этот диалог проглядела. Бедняга варвар. Нет, ну эта-то подруга куда лезет? Просто вот так взяла и подставила человека ни за что.

– Я – Ларгет, – сообщил Таль. – Ученик Мастера Лура.

– Слушай, а он и правда маг? – Варвар украдкой бросил взгляд на Учителя. – Мы столько дней вместе шлепаем, а он ни разу даже не колданул. Может, врет?

– Один из самых крутых магов, – подтвердил Ларгет.

– А вы, вообще, откуда?

Нет, ну подруга сейчас точно на неприятности нарвется. Нельзя же вот так, внаглую, игнорировать его, Таля.

– С Кассарадских гор, – охотно откликнулся варвар. – Там у нас…

А сейчас и Нанок ни за что получит. Вон эльфийка его с суровым видом к ним направляется. Решила, видимо, не оставлять в руках юной вертихвостки. Правильное решение, надо сказать, и донельзя своевременное.

– Милый, давай пройдемся, нам надо серьезно поговорить. – И такой предупреждающий взгляд на Лани. Дескать, не суйся, место занято. Та, кстати, выдержала достойно: поджатые губки, пожатие плеч и взгляд – да больно надо.

Мастер Лур, похоже, читал эльфам лекцию о вреде магии для эльфийского здоровья. Те яростно спорили, но в споре Учитель любого за пояс заткнет. А особо настырных – и ниже, это уж ему как два пальца в кабаке. Бол о чем-то беседовал с Боресветом: то ли расспрашивал о его неудавшейся жизни, то ли про свою что-то врал. Зная Бола, можно быть уверенным, что второй вариант выглядел куда более правдоподобным. Оборотень что-то рассказывал толпе эльфиек, которых походя умудрился собрать вокруг себя. Таль немного ему позавидовал. Дал ведь Творец талант человеку, или кто он там. Одну из них точно соблазнит. А может, и больше. Если, конечно, жив останется в предстоящем бою.

– Думаешь о сражении?

Похоже, девушка просто нервничает и не хочет оставаться одна. Он тоже слегка беспокоится, все-таки некроманта выносить идут, а не пиво пить. Хотя для храбрости чуть-чуть не мешало бы.

– Тебя это тоже беспокоит?

– Ага. Мои ножи против зомби вряд ли помогут. Второй раз мертвецов не так уж легко убить. Ума не приложу, какой толк от меня будет в бою.

– Ну были бы ножи, а мишень всегда найдется, – легкомысленно отмахнулся Таль. – Впрочем, и от моих стрел проку не больше. Надо будет у эльфов попросить тул-другой, я слышал, от их стрел нежить сама дохнет.

Он на время покинул Лани и подошел к Лониэлю. Тот, уже оправившийся от присутствия леарни в их армии, к просьбе Таля отнесся с пониманием. Мигом выделил ровно два тула с эльфийскими стрелами. Таль повесил их на спину и почувствовал себя вьючным ослом. Тяжело, блин, таскать такую ношу. Хоть и своя, а все равно тяжело.

Часть эльфиек оставили в покое оборотня и теперь увивались вокруг гоблина. Ларгет непонимающе покачал головой. Ладно Лани, еще можно понять, когда она вот это зеленое сексуальным называет. Но эльфийки-то, утонченные, изысканные, понимающие жизнь… или в этой самой жизни им только гоблина и не хватает?

Бол оставил изрядно замороченного Боресвета и подошел к Ларгету.

– О, я смотрю, ты тут стрелами на халяву разжился?

– Хочешь отжучить половину? – осведомился Таль злобно.

– Мне это без надобности, – гордо ответил Бол. – Я, видишь ли, маг, а не лучник.

Ларгет заскрежетал зубами. Маг он, видите ли. А вот как пинка сейчас отвешу, мигом левитировать научится. Впрочем, ну его. Все равно к битве его не допустят. Стреляет он плохо, а в качестве мага у него этой… ответственности не хватает. Впрочем, рассказывать в школе о своих подвигах ему это вряд ли помешает.

– Учитель, – позвал Таль. – Можно вас спросить?

– Да, Ларгет, конечно. – Тот оторвался от кучки эльфов.

– Учитель, это Лани. Она драконьей крови. Есть ли возможность взять ее в школу?

Лани напряглась и застыла деревянной статуей в ожидании ответа.

– Драконьей крови? Девочка? Уникальный случай. Девушек мы, правда, в школу не берем, но в виде исключения и под твою ответственность… почему бы и нет?

Лани просияла. Видно было, что она хотела бы завизжать от радости и броситься на шею Ларгету, но присутствие Учителя ее останавливало. Да, хорошо иметь эту самую ответственность, если под нее можно определить девушку в школу.

– Внимание! – подбежал еще один эльф с луком в руках. Тетива, что характерно, была уже наложена. Таль насторожился. – Похоже, нас атакуют. Всем занять позиции!

– Плохо, – покачала головой Тиллатаэль. – Теперь они будут готовы к обороне.

– Пока что об обороне надо подумать нам, – возразил варвар.

Атака началась буквально через несколько минут. Огромная толпа скелетов с ржавыми мечами в руках нахлынула на боевые порядки эльфов. Стрелы на них никакого воздействия не оказывали, пришлось схватиться врукопашную. К удивлению Таля, Учитель дрался исключительно мечом, не прибегая к чарам. Руководил нападавшими неживой всадник на неживом же коне. Правда, на скелета он не очень походил. Зомби, быть может? Зомби Ларгет еще ни разу не видел. Для пробы он послал в странного всадника две стрелы. Обе вспыхнули и сгорели, не долетев до него.

– Лич! – пробурчал Учитель. – Мертвый колдун. Ох, несладко нам придется!

Лич взмахнул рукой, и дюжина волкообразных тварей с пастью как у средних размеров дракона возникла у его ног. И ладно бы просто возникли, мгновенно бросились в атаку. Таль ловко подстрелил одну из них, остальных столь же легко подстрелили эльфы. Орда скелетов мало-помалу рассеивалась на составляющие кости. Дрались они не особо грамотно – видно, мертвым это дело неинтересно.

Лич воздел руки к пасмурному небу и произнес заклинание. Вот тут Учитель мгновенно отбросил меч и что-то прочитал в ответ, сопровождая чары магическими пассами. И все равно на секунду запоздал, серое полотнище, вылетев из рук лича, рассекло пополам добрый десяток эльфов, прежде чем наткнулось на хрустальный щит. Лич обратил внимание на мага. Теперь его заклинания были нацелены на Мастера Лура. Тот тоже оставил в покое несчастных избиваемых скелетов и сосредоточил усилия на одном-единственном противнике. Ветвистые молнии били в обе стороны, иногда зацепляя эльфов и скелетов. Подоспели и зомби, они медленно приближались, утыканные эльфийскими стрелами. Несколько эльфов тоже колдовали что-то свое, часть зомби рассыпались в прах. Подошли, ковыляя, несколько оживших деревьев, вступив в схватку со скелетами.

Таль попытался еще раз достать лича стрелами, и опять ничего не вышло. Не действовали на него и щедро рассыпаемые эльфами заклинания. А вот чар Учителя лич старательно избегал, чувствуя, видимо, в них для себя немалую опасность.

Таль отложил лук и поднял руки для заклинания. Его любимое – «Стрелка». Защиты от чар первого уровня фактически нет – «Стрелка» достигла цели, заставив мертвого колдуна пошатнуться. И он ответил персонально Ларгету, послав в него копье из тьмы. Таль едва успел увернуться, чары смели двух стоящих за его спиной эльфов.

Бол тоже выпустил «стрелку», но она не достигла цели.

Волна огня прокатилась от лича к боевым порядкам эльфов, но погасла, не дойдя десятка шагов до первых рядов. Несколько зомби-великанов успешно расправлялись с живыми деревьями, неся, впрочем, ощутимые потери. Странного вида гигантские змеи скользили по земле и плевались огнем. Эльфы дрогнули и откатились назад, теперь Учитель, Таль и бродяга варвар оказались в первом ряду.

Впрочем, растерянность эльфов продлилась недолго. Повинуясь командам Тиллатаэли, они успешно расстреляли из луков двух огнеплюйных тварей, которые от такого облома принялись корчиться на земле. Гоблин и Боресвет успешно добивали скелетов, зато мертвые великаны расправились-таки с последними деревьями и атаковали эльфов. Стрелы не то чтобы совсем не причиняли им вреда, однако великаны продолжали сражаться. Движения их, правда, замедлялись, и тем не менее они представляли собой грозную силу.

С правого фланга выметнулись полсотни всадников. Ни сами они, ни их скакуны живыми опять же не были. Эльфийские чародеи отреагировали мгновенно – из земли вывернулись странного вида растения, мигом спеленавшие всю кавалерию. Этих стрелы доставали отлично – буквально через несколько минут от отряда не осталось и следа.

Лич и маг продолжали состязаться в искусстве магии. Ни один, ни другой не могли одержать верх. Огненные шары и серые лезвия осыпались с тихим треском, не причиняя вреда ни одному ни другому. Таль отвлекся от мертвого колдуна, вступив врукопашную с тварями-двумечниками. Поскольку мечом он владел не так чтобы очень, приходилось прикладывать все усилия, чтобы просто остаться в живых.

Выручил варвар. Его секира со свистом обрушилась на противников, повергая одного за другим. Нанок, казалось, даже не уворачивался от ответных ударов, но каждый раз получалось, что его не было в том месте, куда наносился очередной удар противника.

За спиной варвара Таль отдышался и пришел в себя. Настолько, что тут же опробовал на тварях эльфийские стрелы. Что, впрочем, никакого вреда им не принесло. Возможно, если б он целил по глазам, проку было бы куда больше, но вот беда – все до единой твари глаз не имели напрочь. С досады Ларгет выстрелил обычной стрелой, и тварь тут же превратилась в прах и облако рыжеватого дыма, от которого варвар шарахнулся как от чумы. Приободрившись, Таль открыл прицельную стрельбу. Выяснилось, правда, что не каждая стрела становилась для тварей смертельной, но Ларгет достаточно быстро вычислил их уязвимые места и теперь производил на пару с варваром настоящее опустошение в рядах противника.

– Молодец, парень, – похвалил его Нанок. – Вдвоем мы их всех сделаем.

– Все равно лучшее оружие – это секира, – заявил топор.

– Не отвлекайся, – приказал варвар. – Вон еще недобитков сколько, а ты болтаешь.

– Как скажешь, Хозяин, – скорбно вздохнул топор, лишая головы одного из недобитков.

Боресвет и гоблин успешно противостояли великанам-зомби. Ловкие и увертливые, они исполняли какой-то дикий танец вокруг неповоротливых гигантов, то и дело задевая их мечами. Двое великанов уже валялись на земле, поверженные воинственной парочкой.

Таль перевел взгляд на Учителя и понял, что дела его плохи. Плащ прожжен в двух местах, левая рука еле двигается. Очевидно, пропустил какое-то заклинание, не успев должным образом парировать. Оставив Наноку немногочисленных тварей, Ларгет поспешил на помощь.

Как раз вовремя – вихрь серой пыли закружился вокруг мага. Не раздумывая, Таль бросил заклинание защиты – то самое, из сна. Других он просто не знал.

Визуально защиты видно не было. Но серый вихрь, коснувшись поставленной Ларгетом невидимой стены, рассыпался на дюжину пыльных смерчиков, которые спустя пару мгновений исчезли вовсе.

– Как ты это сделал? – Удивление Учителя было столь велико, что он на миг забыл даже про лича. Тот, правда, тут же о себе напомнил черной молнией, рассыпавшейся искрами на границе защиты.

– Не знаю, – ответил Таль сквозь зубы.

Пот градом катился по его лицу, еще миг – и он просто не в силах будет держать чары. Линия, надо искать магическую линию! Он осмотрел окрестности особым зрением и тут же увидел ее. Да не одну – штуки три, две зеленые, одна оранжевая. Возможно, были и еще, но Таль посчитал свой поиск законченным. Потянувшись, он зачерпнул энергии и установил постоянную подпитку.

– Это же заклинание восьмого уровня. – Маг никак не мог прийти в себя. – А то и девятого, не могу с ходу оценить. Но уж никак не первого, ученик!

Он отвлекся от дискуссии, проверив лича на прочность камнепадом. Тот стоически выдержал нападение, точнее – падение булыжников. Ни один камень лича не задел. Таль выпустил «стрелку», метясь на этот раз в коня. И добился успеха, всадник совершенно забыл прикрыть скакуна. Удар отбросил коня в сторону, и лич не удержался в седле. Хотя он и не был живым, падение оглушило и дезориентировало его. Чем тут же воспользовался Мастер Лур. Быстро прочитанное заклинание, сопровождаемое сложными пассами (было видно, что движения причиняют ему страшную боль) – и ревущее пламя погребло под собой лича. Тот, правда, оказался парнем крепким, сумел подняться, пылая, как костер в канун Вальпургиевой ночи, – и попал под ослепительно-белую молнию, отбросившую его обратно в огонь. Возможно, он и это смог бы пережить, мертвым это проще, но Учитель не дал ему такой возможности. Новое заклинание, и от лича не осталось даже пепла.

– Силен покойник… был. – Учитель смахнул со лба капли пота и устало опустился на землю. Ковылявший мимо зомби наступил ему на ногу и пошел себе дальше.

– Эй, смотри, куда прешь! – возмутился маг.

Зомби обернулся и что-то промычал. Наверное, извинился.

– Ладно, иди уж, – махнул рукой Учитель.

Таль сел рядом с ним, закрыл глаза и представил в воображении золотой шар. Затем провел этим шаром по раненой руке мага. Это действие тут же отдалось болью в его собственной руке. Таль зашипел сквозь зубы, но продолжал двигать золотой шар, чувствуя, как утихает боль Учителя. Минут через пять он открыл глаза и встретил пристальный взгляд мага.

– А ты действительно вырос, ученик, – сказал тот. – Я не знаю, что и как ты делаешь, но оно работает. Кстати, та защита, что ты поставил, у тебя не хватало для нее энергии, и тем не менее она прекрасно действовала.

– Я черпал от линии, – пояснил Таль.

– Ты с ума сошел? – Мастер Лур вскочил с земли. – Мало того что ты умеешь видеть магические течения, чего мне, к примеру, не дано, так еще и работаешь с ними напрямую! Ты хоть знаешь, насколько это опасно? Даже Гроссмейстеры не рискуют играть с чистой энергией! Она может сжечь любого, даже самого сильного мага!

– У меня не было выхода. – Ларгет виновато опустил голову.

– Да, кровь Титанов – великая сила… Но не забывай об одном, мой мальчик, – за то, что мы получаем даром, платить приходится втрое дороже.

Бой подходил к концу. Лишенная предводителя, нежить вела себя на редкость бестолково, и последние безнадежные атаки опасности не представляли. Боресвет, гоблин и примкнувший к ним варвар лихо добивали последних двух великанов. Эльфы во главе с Тиллатаэль метко расстреливали разрозненных зомби. Бол сидел на камне и спокойно чистил сапоги. Выглянуло из-за облаков солнце, Ларгет зажмурился.

– Ты не ранен? – спросила Лани, подходя к нему. Солнечные лучи красиво запутались в ее длинных рыжих волосах. – Я видела, как ты дрался с некромантом. Красиво!

– Это был лич, девочка, – поправил Учитель. – Мертвый колдун.

К ним подошла Тиллатаэль, зеленая куртка была разорвана и испачкана кровью, но не похоже было, что эльфийка ранена. Таль тут же вспомнил, что эльфы слывут прекрасными целителями. Она посмотрела на них, улыбнулась.

– Самое трудное еще впереди. Некромант просто хотел проверить наши силы. Штурм его замка – вот настоящее испытание.

– Тогда пора к нему приступать. – Лицо мага казалось словно высеченным из камня. Он поднял невесть откуда взявшийся длинный посох из мореного дуба. – Пойдем, намотаем Тубариху кишки на голову.

Сказано было не слишком изящно, зато по делу. Тиллатаэль отдала команду, и отряды эльфов двинулись к цитадели некроманта.

Глава 5

Началось! Тубарих почувствовал близость угрозы. Эльфы, и много – не менее трех сотен. Может быть, и пять. Вот она, долгожданная атака. Все-таки решились остроухие, а куда им деваться, если подумать? Если хорошо подумать, как вот он, Тубарих, умеет. Эльфы обязательно должны атаковать – или тихо да мирно покинуть этот мир, отдав свою жизненную силу некроманту. Что ж, ему есть чем их встретить.

– Азиз! – позвал он. – Где ты, лич гнилой?

– Я здесь, Хозяин. – Один некромант, вполне мертвый, склонился в поклоне перед некромантом живым. Вообще-то именно живое должно кланяться смерти, но иной раз и исключение сделать не вредно. Для него, Тубариха, не вредно.

– Эльфы собираются для атаки. Я хочу, чтобы ты обратил их в прах. Возьми армию и атакуй их. Постарайся победить с небольшими потерями.

– Слушаюсь, Хозяин. Твои враги будут уничтожены.

Лич покинул его кабинет. Тубарих ухмыльнулся. Какой высокопарный слог, с ума рехнуться можно. Отчего это, интересно, покойники, если получают способность говорить, начинают трепаться, как герои древности или лизоблюды придворные?

Впрочем, мелочи это все. А вот он, Тубарих, может собой гордиться. Лича подъять– и какого лича! – не каждый некромант способен. Только очень мудрый и могущественный. Как он, Тубарих. Достаточно того, что для обряда положено самолично Черную Леди вызывать. А она смертным редко, как правило, является. Не чаще одного раза за всю жизнь. Правда, и не реже, уж в этом ее не обвинишь.

Некромант скривился, будто глотнул теплого и вдобавок разбавленного пива. Черная Леди выглядела совсем не так, как он ее себе представлял. Начнем с того, что ею оказался голый мужик. То есть напрочь голый, даже без кожи и мяса. Правда, со всеми соответствующими атрибутами голого мужика. Вдобавок в коротком черном плаще по пояс и с косой в руке. Отчего на леди он все равно походил слабо.

Тубарих покрутил головой. Вот это был шок, блин претемный! Там ведь еще и руку надо Черной Леди поцеловать, по церемонии. Целовать руку скелету голого мужика, тьфу! Ужас какой! Хорошо хоть, только руку. Он все же некромант, а не некрофил какой.

Зато теперь у него есть настоящий лич. Да не простой – Азиз собственной персоной. Не утративший ни капли своих магических знаний. Наполненный Силой смерти до предела. Который, вне всякого сомнения, сотрет в порошок сейчас отряд эльфов, ведь у остроухих нет и не может быть сильных чародеев. Только в лесу они на что-то способны, а здесь леса нет. Отдельные деревья имеют место присутствовать, но их даже рощей не назовешь.

Магические отголоски боя долетели до Тубариха и изрядно его встревожили. У эльфов откуда-то оказался чародей, причем человек, а не остроухий. Откуда они его взяли-то? Нет в Ледании магов, сильных во всяком случае. «Петушиный час» всех повывел, кто спрятаться не успел. Откуда же они его взяли и как он, Тубарих, не почувствовал его приближения? Ведь ни следа серьезной волшбы в последние месяцы не было!

Все это наводило на размышления, что эльфы куда лучше подготовились к атаке, чем он ожидал. Впрочем, Азиз и сам Мастер, так что посмотрим еще, кто из двух чародеев верх возьмет. А вот к обороне замка надо подготовиться на всякий случай. Не получилось бы, что он сделал ошибку, разделив армию на две части.

Некромант подошел к окну и стал наблюдать за битвой. В миг, когда уничтожили лича, он ощутил сильнейшую боль, лич-некромаг и его творец были тесно связаны между собой самой Черной Леди. Которая, шутки ради, иногда прикидывается мужиком.

Да, теперь штурм замка неизбежен. Враг оказался сильнее, чем он предполагал. На миг в голову некроманта закралась мысль о бегстве, но он ее тут же отбросил. Он, Тубарих, не испугается этих наглых остроухих. Пришли воевать – вам же хуже, долгоживущие. Ляжете все, напитав некроманта своей силой. Жаль, конечно, лича, столько сил было вложено. Отныне все заботы по обороне замка – на нем, на Тубарихе. Даже посоветоваться не с кем. Не с зомби же безмозглыми советоваться, они такое присоветовали бы, за всю жизнь не расхлебаешь. Хорошо, что говорить они не умеют.

С трудом придя в себя, он принялся отдавать приказы своим сателлитам. Да, враги выиграли первую схватку, но замок им не взять.

– Ничего себе цитадель, братаны, – присвистнул Боресвет, окидывая взглядом прибежище некроманта, оно же рассадник черной магии. – И как мы, в натуре, ее штурмовать будем, у нас ни таранов, ни приставных лестниц нет. Не говоря о катапультах.

– Все продумано, – успокоила его Тиллатаэль. – Они нам не понадобятся. Мы просто уберем для начала стену.

– Ну без стены децил попроще, – успокоился воин. Он уже был наслышан, что эльфы никогда не лгут. Как и правду отчего-то не говорят.

Воины выходили на условленные позиции, стараясь не находиться на виду. Маг оценивающе смотрел на цитадель, пытаясь вычислить ее уязвимые места. Нанок был так увлечен диалогом с топором, что о штурме, похоже, просто забыл. Бол осторожно заглядывал в рот всем встречным эльфам – наверное, пытался сосчитать зубы. Гоблин, сидя на земле, чесал спину. Вид у него был счастливый, будто с детства еще мечтал об этом, и вот сбылось наконец.

Таль медитировал. Линия линией, но запас энергии для мага лишним не бывает. Мало ли что где случиться может. Лучше ко всему быть готовым.

– Проломы делаем в северной и западной стене, – объясняла Тиллатаэль диспозицию. – Основные силы стоят у восточной и южной, отвлекая противника. В проломы идут сильнейшие воины и удерживают их до подхода отрядов с восточной и южной стены. После чего движутся навстречу друг другу, на соединение.

– Небольшие отряды могут и не удержать проломы, – покачал головой Боресвет. – Почему бы не бросить сразу основные силы?

– Потому что они будут слишком хорошей мишенью. Некромант ослабит защиту обеих стен, если увидит, что их никто не собирается атаковать. Поверьте, мы хорошо изучили характер и поведение Тубариха.

– Ну, вам, эльфам, виднее, – не стал спорить Боресвет. – У вас вон и уши трубочкой. Правда, леший?

– Моя гоблина, – беззлобно ответил зеленокожий. – Когда же твоя запомнить, го-бли-на!

– Да это небось одно и то же, – отмахнулся воин.

Таль вышел из транса. Лани сидела рядом, нервно перебирая ножи.

– Тебя что-то волнует? – спросил Ларгет.

– Да, – честно созналась она. – Этот бой… ты никогда не задумывался, что нас в любой момент могут просто взять и убить? Навсегда!

– Ну и что? Никто не живет вечно. Даже эльфы. Вон сколько их сегодня уже погибло. Я просто надеюсь, что наш срок еще не пришел.

– Ты так веришь в судьбу?

– Надеюсь, и она в меня тоже верит, – сознался Таль.

К ним подошел варвар со своим топором. У последнего был весьма капризный и недовольный вид. Нанок присел рядом с Ларгетом и сказал:

– Слушай, парень, а разве маги умеют стрелять из лука? Я как-то полагал, что им это совсем не нужно. Меч – понятно, а лук-то зачем?

– Ну если уж у меня получается, не отказываться же от оружия. К тому же я пока не маг, а только ученик. Способный, правда. А что это у тебя топор загрустил?

– Я – секира, – недовольно поправила Томагавка.

– Да она, Беодл ее забери, совсем с катушек съехала! – возмутился варвар. – Говорит, почему это у мечей ножны есть, а я на петле болтаюсь, как висельник какой. Вынь, говорит, ножны да положь куда-нибудь. А ее в ножны попробуй засунь!

– Все равно несправедливо, – заявила секира. – Я, понимаешь, буду открыта всем стихиям, в том числе и вредным для здоровья дождям, а эти мечи в тепле и уюте! От дождей, между прочим, можно и ржавчиной заболеть на раз!

– Ничего, вылечим, – беззаботно махнул рукой Нанок. – Я вон тоже без ножен хожу – и ничего. Да и вообще, ножны для топора – это извращение. Как если бы здоровый мужик женскую одежду примерил.

– Я бы на это посмотрела, – заинтересовалась Лани. Ларгет посмотрел на нее круглыми от удивления глазами. Нет, женщин вообще понять невозможно!

Мастер Лур и Боресвет возглавили один из отрядов, что должен был ворваться в пролом. Конкретнее – в северной стене. Правда, пока пролом отсутствовал, и врываться было в общем-то некуда. Маг предложил пробить стену своими методами, но Тиллатаэль ответила решительным отказом.

– Сначала мы должны связать боем их основные силы, – пояснила она.

Маг пожал плечами. Связать так связать, он ничего не имел против.

Варвар прошелся, в ожидании штурма он немного нервничал – Беодл, он ни разу еще не штурмовал замка! Тем более некромансерского. Нечисть крушить – дело, конечно, доброе и беодлоугодное, но вот колдунов он не любил и даже немного побаивался.

Неподалеку он увидел Эрла и мальчишку, спутника Ларгета и Лани. Как звали пацана, Нанок не знал, но это было и неважно.

– А еще что-нибудь расскажи, – жадно попросил пацан. Мальчишка он, хоть и маг. Вот Ларгет держится куда взрослее, хотя по виду и одногодки.

– Да пожалуйста, – пожал плечами оборотень. – Вот, была как-то история, иду я себе по лесу в образе волка, и тут наперерез мне – собака. Волкодав, блин! Пришлось драться. Собаке дурной ведь не объяснишь, что я человек, хоть и волк местами. Ну и… покусал я ее слегка, да еще в придачу и инициировал ненароком.

– И что? – Глаза пацана жадно блестели.

– Что-что… Оборотнем она стала. В человека перекидывалась. Вот хозяин-то ее обрадовался – приходит домой, а там голая баба ему заявляет: «Хозяин, это я, Жучка».

– Обалдеть! И чем все закончилось?

– Да чем… Женился он на ней. Соседи, правда, отговаривали, ты что делаешь, говорят, это же собака настоящая, вдобавок еще и оборотень! А он им: все бабы суки, а эта хоть не скрывает. Красивая, правда, баба была. И собакой – тоже ничего себе…

Дальше варвару дослушать не удалось, его перехватила Тила.

– Вот ты где! Минут через пятнадцать начнем, Лониэль уже объясняет командирам отрядов их задачи, маги готовят заклинания. А я хотела… просто побыть с тобой.

Нанок нежно обнял ее за плечи, эльфийка спрятала лицо у него на груди.

– Многие из нас погибнут, – тихо сказала она. – Мне страшно, Нанок. Может быть, через полчаса уже не будет Мастера Лура или Лониэля, или Эрла…

– Или меня, – добавил варвар, гладя ее по голове.

– Не смей так говорить! – Она вывернулась из его рук. – Я не позволю тебе умереть!

– Все будет хорошо. – Нанок снова сгреб ее в объятия. – Никто из нас не погибнет, ни я, ни ты, ни Мастер Лур. Уж он-то точно, маг ведь, а не горный козел какой. Разве только иногда. Вон как с покойным колдуном разобрался. Один пепел, и тот по ветру.

Тила порывисто поцеловала его, долгим пронзительным взглядом поймала его глаза.

– Пообещай мне быть осторожным, – попросила она. – Я… не знаю, смогу ли жить дальше, если тебя… Если с тобой что-то случится.

– Обещаю, – пообещал варвар. – И ты… Я клянусь, что…

– Не клянись. – Она с улыбкой приложила палец к его губам. – Беодл не любит клятвопреступников. Ты умеешь любить, как никто из людей, горячо и сильно, но…

– Тиллатаэль, пора, – Лониэль вмешался в их беседу довольно бесцеремонно. – Все готово к штурму.

– Да, пора. – Эльфийка еще раз заглянула в глаза варвару и неожиданно сильно обняла его и поцеловала. Он почувствовал, что она вся дрожит.

– Да не волнуйся ты так, – попытался он ее успокоить. – Все будет хорошо.

– Да, – согласилась она и повторила как заклинание: – Все будет хорошо…

Он обернулся к Лониэлю и не заметил, как ее губы беззвучно шепнули: «С тобой…»

Штурм начался. Эльфы подошли вплотную к двум стенам, затеяли оживленную перестрелку с лучниками на стенах. Беда в том, что лучники при жизни тоже были эльфами и стрелять не разучились. Эльфийские чародеи отводили вражеские стрелы от своих боевых порядков, но их было не так уж много, и все стрелы они отвести не могли. Зомби, в свою очередь, после одного попадания не умирали окончательно, некромант сделал их на совесть. В общем, установился своеобразный паритет, ни те ни другие взять верх в этой перестрелке не могли.

Засвистели над головами атакующих каменные глыбы – это ударили катапульты. Тиллатаэль заволновалась, присутствия у некроманта осадных орудий она не ожидала. Впрочем, тут же выяснилось, что у некроманта не было опытных канониров. Каменные ядра свистели над головами, не задевая атакующих. А эльфийские стрелы медленно, но верно делали свое дело, одного за другим сражая неживых лучников. На их место тут же вставали новые, но было ясно, что резервы у Тубариха не безграничны. Эльфийские маги создали еще несколько самоходящих деревьев, которые, подступив к самым стенам, принялись крошить камни. Внимание защитников тут же переключилось на них, но стрелы не причиняли деревьям вреда. Лучники-эльфы тут же воспользовались этим, и мертвые стрелки гибли уже один за другим. Наконец защитники догадались применить кипящую смолу. Вниз полетели горящие факелы, и вот это деревьям пришлось не по вкусу. Одно за другим они сгорали у стен замка.

Сам некромант в бой пока не вступал, как и предполагали эльфийские военачальники. Что ему делать на стенах, где любая стрела могла отправить Тубариха к его Госпоже? Пока атакующие не ворвутся в замок, его магии можно не бояться.

План Тиллатаэли сработал. Основная масса защитников собралась у восточной и южной стен, а также у ворот (южная стена), которые считались наиболее уязвимым участком обороны любого замка или крепости. Как выяснилось получасом спустя, этот штурм явился исключением из обычных правил.

В назначенный момент, повинуясь сигналу, оставленные в резерве эльфийские чародеи подступили к северной и западной стенам. Они не стреляли из луков, не тащили приставные лестницы, поэтому их присутствие было проигнорировано как безмозглыми творениями Тубариха, так и его слугами из числа людей, которые, прямо скажем, не сильно отличались от тех же зомби уровнем интеллекта. Иначе не пошли бы служить некроманту.

Чародеи же, само собой, к стенам выдвинулись отнюдь не для того, чтобы биться об них лбом или даже справлять малую нужду. Поднятые к небу руки, неведомые слова на эльфийском – и из земли проросли странного вида зеленые побеги, которые мгновенно оплели камень стен. Немногочисленные защитники на обеих стенах заволновались, но решительно не знали, что происходит и как с этим бороться. А минутой позже бороться было уже поздно.

Побеги сжались, как пальцы могучей зеленой руки, превращая камень в крошево, и часть стены обрушилась вниз грудой песка и щебня. Немедленно затрубили эльфийские трубы, давая знать тем, кто сражался на юге и востоке. А в проломы уже врывались оставленные в резерве воины, вступая в бой с защитниками замка.

Мастер Лур возглавил один из отрядов вторжения, второй отряд – молодой (по виду, конечно) эльфийский чародей. Варвар и Таль следовали за магом вместе с двумя десятками воинов. Лани и Бол в штурме участия не принимали, помочь они мало чем могли, а вот погибнуть по-глупому – запросто. Особенно Бол. Тот вообще все по-глупому делал.

Мастер Лур заклятий не жалел. Огненное лезвие направо, ледяная шрапнель налево. Ларгет не знал, как правильно называть эти заклятия, но менее действенными от этого они не стали. Успевшие доковылять до пролома зомби частью сгорели, а частью были иссечены до полного неприличия. Вперед вырвался варвар, в одиночку потеснивший десятка два защитников. Маг, видя, что помощь тому пока не нужна, тут же переключился на стены, выжигая надоедливых лучников. Таль помогал ему в этом, магия действовала на зомби куда лучше, чем стрелы. Даже простенькая «Магическая стрела» спокойно уничтожала такого рода нежить.

– Эй, наддадим им, – вопила Томагавка, разрубая очередного несвежего покойника. – А ты куда лезешь? Получи! Эй, Хозяин, ты чего? Я же в другого метила! А, вот так лучше.

Те, кто бездарно руководил обороной, наконец-то догадались передислоцировать войска от южной и восточной стен, но и здесь они были обмануты хитроумной Тилой. Часть защитников остались защищать стены от сотворенных эльфийскими чародеями иллюзий. Летели призрачные стрелы, не причиняя вреда мертвым, те в ответ стреляли, не в силах убить иллюзии. Похоже, что ребята будут заняты друг другом до конца битвы.

А во двор замка из двух проломов уже вливались эльфийские войска. Защитники, сбившись в толпу, преградили путь к воротам башни, но их положение было стратегически невыгодным. Выбив не защищенных каменными зубцами лучников со стен, эльфы быстро заняли их позиции и теперь обрушили ливень стрел на нежить и наемников некроманта из числа людей. Похоже, в битве наступал решительный перелом…

Варвар увлекся. Крошить зомби неожиданно оказалось делом увлекательным. Правда, воняли они, как год не мывшийся горец с Кассарада, даже сильнее. Зомби тоже были разные, одни рассыпались в пыль с первого же удара Томагавкой, других приходилось рубить на мелкие кусочки, которые вдобавок так и норовили сбиться в кучу и срастись обратно. По виду одних от других отличить было трудно. Такие же полуразложившиеся и вонючие… Брр! Хорошо, что желудок у варваров сильный, не то было бы совсем не до драки.

Нанок и сам не заметил, как оказался в полном окружении. Эльфов, что следовали за ним, не то чтобы даже оттеснили, а просто выдавили массой. Правда, варвар не сразу заметил, что оказался в кольце нежити. Тупые зомби шли вперед и вперед, не пытаясь даже ударить в спину. И Нанок двигался вперед, но в другую сторону, пока не оказалось, что он зажат со всех сторон оживленными мертвецами.

Вот тут ему стало не по себе. Одно дело – крушить нежить десятками и сотнями, другое – погибнуть не от рук живого воина с горячей воинственной кровью в жилах, а от ржавого оружия гнилых зомби. Это было как-то даже унизительно для смелого и отчаянного варвара с хорошим, к сожалению, обонянием. Нанок заметался, попробовал даже пробиться обратно, но только ухудшил свое положение. Какими бы тупыми эти зомби ни были, на удары в спину они среагировали быстро, атакуя теперь варвара с двух сторон.

– Хозяин, так ведь и загнуться можно! – запаниковал топор.

Нанок не ответил, берег дыхание. Он потихоньку начинал уставать, возможности выйти из битвы и передохнуть чуток у него не было и не предвиделось. А он все-таки воин, а не лесоруб какой, чтобы с утра до ночи топором махать. Тем более не зомберуб.

Положение становилось отчаянным. Но выручил Мастер Лур: заметив, что толпа противников вот-вот сомнет одного отчаянно храброго, но одинокого варвара, он бросил что-то огненное в толпу врагов, отделявших Нанока от эльфийских рядов. Варвар послал благодарность Беодлу, подумал, зарубив между делом еще пару зомби, и добавил к ней благодарность еще и магу. Все-таки небесполезная штука этот чародей, хоть за всю дорогу ни одного фейерверка так и не колданул. Но Нанок – человек незлопамятный, он и это готов простить.

Варвар вернулся к своим и немного передохнул, не обращая внимания на вопли своей секиры. Ей-то что, железке безмозглой.

Учитель начал уставать, Ларгет это видел ясно. Ни один маг не может безостановочно бросать заклинания, если, конечно, у него нет какого-нибудь артефакта с запасом Силы. Но Мастер Лур продолжал биться, повергая каждым фаерболом десятки зомби или скелетов. Некромант же пока не проявлял свои магические способности, предпочтя действовать руками своих созданий, благо их у него было в достатке. Возможно, берег силы для решающего удара, когда чародеи противника выложатся до последней крупинки энергии.

Те, однако, до нужной кондиции еще не дошли. Мастер Лур, правда, покинул ряды для отдыха и медитации, но эльфийские волшебники продолжали свое дело. Правда, оживить деревья они не могли за неимением таковых во дворе замка, зато из земли вдруг проросла особо зеленая трава, пожирая сгнившую плоть несчастных зомби. Башня ответила ударом завывающих духов, мигом превративших грозные растения в мертвую прошлогоднюю траву. Атака духов заставила эльфов податься назад, но эльфийские стрелы оказались оружием более чем эффективным против этого вида нежити. В течение получаса духи окончательно завершили свое земное существование, превратившись в безобидные облачка тумана.

А вот безглазые и очень проворные твари оказались эльфам не по зубам. Ни стрелы, ни мечи из остроухой бронзы их не брали. К чарам эльфийских волшебников твари также проявили особую стойкость, наотрез отказываясь погибать. Эльфов отбросили почти до самой стены, но усилия варвара, успешно орудовавшего Томагавкой, и Ларгета, у которого остался еще немалый запас стрел с железными наконечниками, несколько выравняли положение. Появление отдохнувшего Мастера Лура, наславшего на безглазых сначала огненный дождь, а потом еще и ледяной град, завершило этот этап битвы.

Двор замка был завален грудой гниющих тел. Своих раненых эльфы поспешно уносили за пределы замка, где и оказывали им скорую медицинскую помощь. Таль пока не получил ни царапины, а вот варвар был весь в крови от многочисленных легких ран. Эвакуироваться он, однако, наотрез отказывался и даже приказ Тилы игнорировал напрочь. Томагавка тоже заявила, что из драки без варвара нипочем не выйдет и тут же обезглавила очередного зомби с алебардой. Тила пожала плечами и взялась за лук.

Таль, вспомнив наконец-то, что он уже не ученик какой-нибудь, а старший ученик, почти Мастер, выдал еще одну находку из своего сна. Сноп синеватых молний сорвался с его рук, превращая зомби в грязную золу. Учитель с удивлением воззрился на него:

– Это еще что такое?

– Это молния, – пояснил Ларгет, выбрасывая новый пучок.

– Профан! Невежда! Вот – молния. – Учитель прочитал заклинания, и очередной зомби превратился в пылающий факел под ударом молнии. – А это… я даже не знаю, что такое. И вообще, ученик не должен уметь творить заклинания шестого уровня. Это вообще всему противоречит! Кровь Титанов – это, конечно, великая сила, но нельзя же рушить все основы магии!

– Ладно, не буду. – Таль выбросил еще один пучок и взялся за лук. Магия эта его порядком истощила, а за линию зацепиться никак не удавалось. Наверное, он еще недостаточно хорошо освоил этот процесс.

Необычные молнии привлекли внимание некроманта. Вот теперь он показал, на что способен. Странный дым сиреневого цвета затопил двор замка, вопли погибающих в смертных муках эльфов заставили Таля в испуге отпрянуть. Мастер Лур одним коротким жестом уничтожил заклятие Тубариха, но крики от западной стены доказали, что и там не все хорошо. Затем вопли смолкли, очевидно, эльфийские маги нашли, что противопоставить этим чарам.

Некромант, однако, и не думал на этом успокаиваться. Вращающиеся лезвия тьмы слетели с верхушки башни, но Мастер Лур был готов и к этому. Изящным заклятием он изменил направление удара. Лезвия врезались в камень стен, башня содрогнулась, брызнули шрапнелью осколки камней. Один зацепил щеку Ларгета, тот вздрогнул от боли – и очередная стрела не нашла своей цели. Чего, впрочем, не скажешь о следующей.

Теперь некромант жонглировал заклинаниями, как заправский фокусник. Чувствовалось, что к этому моменту он готовился долго и основательно. Учитель парировал большую часть заклинаний, но время от времени темные чары собирали свою жатву среди нападавших. Эльфийские чароплеты подключились к магическому бою, однако проныра Тубарих, похоже, заранее обезопасил башню от эльфийского колдовства. Все, что могли делать остроухие, это защищать своих воинов вместе с магом.

Впрочем, на общей картине битвы эта дуэль не отразилась. Эльфы неуклонно продвигались вперед, укладывая зомби, скелеты и прочую нежить сотнями. Вот уже и от западной стены подошли отряды, тесня противника. Ларгет мельком увидел в первом ряду атакующих Боресвета и гоблина, вовсю орудовавших клинками.

Башня, однако, продолжала извергать новые и новые сотни нежити. Где они там только помещаются? – недоумевал Таль. Стрелы у него закончились, как свои, так и эльфийские, и ему волей-неволей пришлось прибегнуть к магии. На этот раз за линию удалось зацепиться, хоть Учитель и говорил, что это опасно. Однако не более опасно, чем получить от зомби алебардой или быть высосанным каким-либо духом. Если уж попал на битву, об опасности думать поздно. Так что поставленная им защита позволила обессилевшему Учителю перевести дыхание. Маг обернулся к строптивому ученику.

– Опять за свое? Ладно, на сей раз вовремя. Держи ее, сколько сможешь. Пора врезать Мастеру некроманту боевым заклятием, хватит сидеть в обороне.

Заклятие было впечатляющим. Башню тряхнуло основательно, обитая железом крыша сорвалась, придавив с дюжину зомби. Те, впрочем, погибать наотрез отказывались и продолжали копошиться в бесплодных попытках выбраться.

Защита держала. Самые убийственные чары рассыпались, столкнувшись с ней. Эльфийские маги, поняв, что заклинания Тубариха блокированы, обратили всю мощь на его войска. Крепостной двор наконец-то очистился, подкрепления, выплескивающиеся из ворот башни, погибали, не успев даже вступить в бой. Победа была близка…

Тубариха охватила паника. Похоже, эльфы собрали здесь всех своих сильнейших чародеев. И это еще полбеды, он неплохо обезопасил себя от их лесной магии. Но вот залетный маг и этот нелепый мальчишка, светившийся внутренним светом, подобно факелу в ночи, спутали все планы. Как он может держать такую защиту, уму непостижимо. Ведь всего лишь ученик, судя по возрасту… Или же это старый могущественный маг под личиной ученика? В любом случае он сейчас главная мишень. Что бы такое придумать, чтобы вывести его из игры хотя бы на время? Потому что до темноты уже не так долго, а там – время болонок тьмы. Которым не страшны ни эльфийское оружие, ни эльфийские же чары…

Однако как достать мальчишку, Тубарих не знал. Эта его защита не описывалась ни в одной магической книге, прочитанной им, а он изучил их не так уж мало, библиотека в башне была отнюдь не бедной. В отчаянии некромант решился на крайний шаг – попытаться сломать защиту силой, если не получается ее обойти. Заклятие «Копье Ночи», направленное исключительно на одну цель. Он влил в свои чары едва ли не половину накопленной за долгие годы Силы. Той самой Силы, что выкачивал из эльфийского леса.

Слова заклятия зловещим эхом прозвучали в кабинете Тубариха. Между сжатыми ладонями заклубилась тьма, превращаясь в подобие копья. И, наконец, последнее слово заклятия. Некромант вытянул вперед руки, и сотканное из тьмы копье низвергнулось с вершины башни.

Под ударом неведомого заклятия защита лопнула, как мыльный пузырь. Таль завопил от дикой боли – когда рушатся чары, это всегда болезненно для наложившего их. Но в следующий миг он понял, что это всего лишь предтеча настоящей боли. Когда на него обрушилось черное копье, вопль, вырвавшийся из его глотки, не был человеческим. Так кричит смертельно раненный зверь или узник под пыткой. Рассевшиеся на стенах замка в ожидании близкой пирушки вороны с испуганным карканьем взвились в воздух.

Таль без сознания рухнул на груду вторично умерших зомби. Один из не успевших присоединиться к их числу занес над ним тяжелую секиру. Варвар прыгнул вперед и успел отразить удар Томагавкой. Лезвие скользнуло по дереву, едва не оставив Нанока без пальцев.

– Осторожней, – недовольно заметила секира. – Ты мне так все топорище поцарапаешь. Парируй четче, лезвием, оно крепче. Хотя и лезвие тоже жалко…

– Что же мне, голову под удар подставлять? – злобно огрызнулся варвар, разваливая зомби пополам. – Или вообще не драться?

– Ну такие крайности ни к чему, – успокоила его секира. – Просто старайся наносить удары, а не получать. В этом, если ты не знаешь, и есть секрет победы.

– Философ, блин. – Нанок стоял скалой над неподвижным телом Ларгета, отбивая все попытки зомби продвинуться вперед. – Топор топором, а туда же…

– Секира, – ворчливо поправила его Томагавка.

Через секунду с ним рядом встала Тила. Шлем, надетый перед битвой, она уже где-то потеряла, длинные волосы рассыпались по плечам. Варвар невольно засмотрелся и едва не пропустил удар от очередного противника. Спасла Томагавка, рванувшись навстречу вражескому мечу. Недовольная секира высказала свое недовольство вслух:

– Эй, нашел время на женщин смотреть! Либо любуйся, либо дерись. Понимаю, ты мужик горячий, а руки у нее ласковые… эх… но уж взялся воевать, так воюй. Первым делом… не помню, что там первым, но что девушки потом – это я точно тебе говорю!

Нанок смутился. Тила отчего-то тоже. Один Ларгет никак не отреагировал на язвительную речь, хладнокровно валяясь на земле.

– Парень-то, оказывается, маг хоть куда, – сказал Нанок, продолжая бой. Нет, в чем-то секира, конечно, права, но ведь это не повод отказываться от общения с любимой девушкой. Да что она понимает в любви, железяка безмозглая! – Да что ты понимаешь в любви, железяка безмозглая? – осведомился варвар, и Томагавка впервые не нашлась, что ответить.

– Это я железяка? – возмутилась эльфийка, но топор ее успокоил:

– Нет, это я железяка. А за безмозглую ты еще ответишь. На себя посмотри, чучело! И вообще, как говорят гардарикцы, фильтруй базар!

Пообщаться с Тилой опять не удалось, спасибо разговорчивой секире. Зомби вновь хлынули из ворот, и стало не до разговоров. Мастер Лур и эльфийские маги отражали чары некроманта, и довольно успешно. Похоже, после удара, свалившего Ларгета, Тубарих слегка выдохся. Или, наоборот, готовил что-то совсем уж страшное и смертоубийственное. Из двух вариантов Нанок предпочел бы первый, только вряд ли его предпочтения на что-то повлияют. Никто из этих цивилизованных, даже если он некромант, не считается с мнением одного пусть необразованного, но крайне проницательного варвара.

Два эльфа наконец подхватили неподвижного ученика и вынесли с поля боя. Приходить в себя Таль отказывался наотрез, выражая свой отказ не словами, а молчанием и бессознательным состоянием. То ли ему снился какой-то приятный эротический сон, то ли парень, того и гляди, даст дуба. А также березы и осины.

Рядом с варваром неожиданно оказался Боресвет.

– Здорово, братан, – заявил он. – Какая встреча, в натуре! Жаль, нет времени поручкаться, да и руки все чисто заняты. У тебя, правда, тоже в них какая-то хрень…

– Сам ты хрень! – обиделась секира. – Ты пошто, волк тряпочный, реальных пацанов за фуфло держишь?

От удивления богатырь едва не выронил меч и щит. Правда, щит ронять было непросто, он висел на руке, прицепленный к ней двумя кожаными ремнями. А вот в том, что меч не поцеловался с землей, была заслуга самого Боресвета.

– Уже и топоры, в натуре, заговорили, – подивился богатырь, отсекая у зомби держалку для меча. – Куда мир катится?

– Секира я, – заявила Томагавка, отсекая держалку для алебарды у другого. – А за гнилой базар без кочана можно остаться, просек, в натуре?

– Лепо мне родную речь слышать, – обрадовался русколанец. – Челом бью, братан, прости обиду.

Мало-помалу поток нежити, выплескиваемый башней, иссякал. Эльфы, похоже, поняли это куда раньше варвара, начав перестраиваться для захвата непосредственно башни.

Бой внутри башни был тяжелым и упорным. Стрелы эльфов здесь не помогали, а те, кто защищал логово некроманта, владели оружием ничуть не хуже. Вдобавок атакующих осталось не так уж и много, потери эльфов были огромны. И тем не менее они продвигались вперед. Этаж за этажом, коридор за коридором.

– Если он откроет портал, все усилия напрасны, – сказал маг эльфийке.

– Не откроет, – усмехнулась та. – Мы блокировали этот путь. Магия эльфов не похожа на вашу, зато она умеет кое-что, недоступное человеческим магам.

Нанок шел впереди, пробивая путь своим топором. Стражи башни, уже не безмозглые зомби, а, скорее, неживые рыцари, при всем своем умении и живучести не могли задержать его.

Неожиданно из-за поворота скользнула черная тень. Нанок встретил ее ударом топора, но та оказалась слишком быстрой. Ловко уклонившись, она атаковала снова. Варвар шагнул вперед, размахивая Томагавкой, и в этот миг услышал крик Тилы:

– Осторожно! Сзади!

Варвар быстро отпрыгнул, понимая уже, что не успевает. Тень – теперь он видел явственно, что это огромная собака, словно сотканная из клочков тьмы, – ринулась на него, но наперерез ей метнулась эльфийка. Блеснул меч, дотянувшись до горла твари, но чудовище это не остановило. Одно движение пастью – и эльфийка распласталась на полу коридора. Нанок, взревев, ринулся на собаку и сумел-таки достать ее секирой. Тревога за девушку, казалось, придала ему сил и скорости, второй удар рассек тварь пополам. Одновременно сверкнула молния, озарив коридор. Мастер Лур не промахнулся, но вторая собака не стала ждать, пока ее превратят в горстку пепла, отскочив в сторону. Варвар, подняв топор, бросился на нее, но новая молния мага была быстрее. Тварь взвыла от боли, остановившись на мгновение, и тут уже Нанок достал ее. Правда, уложить с одного удара не получилось, собака успела отпрянуть, оставив на полу одну из пяти лап. Новая молния, и снова в цель, псина, похоже, растеряла свою потрясающую проворность. И новый удар топора, на этот раз положивший конец поединку. Псина коротко взвыла и перестала существовать.

– Болонки тьмы, – пробормотал маг. – Надо же, еще повезло. Пара таких тварей вполне могла положить все эльфийское войско.

Не обращая внимания на его слова, варвар кинулся к Тиле. Вокруг эльфийки расплывалась лужа крови, темная в полумраке коридора. Одного взгляда хватило, чтобы понять – девушка мертва и никакие целители помочь уже не смогут. Тварь разодрала ей грудь и горло, убив одним ударом. Нанок уронил секиру и завыл, жутко и безнадежно, как смертельно раненный зверь. Вопль его прокатился по коридорам, заставив на миг замереть и живых и мертвых.

Некромант почувствовал, что обе болонки мертвы. Крайне жаль, он на них очень рассчитывал. При удаче звери вполне могли уничтожить всех эльфов до последнего, ведь эльфийское оружие их не брало. Впрочем, у него еще оставались шансы выжить, все было готово для обряда вызова самой Черной Леди. А уж она-то вряд ли кого пощадит.

Варвар встал с пола и подобрал топор. Мастер Лур заглянул в его глаза, готовый поддержать и приободрить. Заглянул и отшатнулся. Нанок скорее напоминал сейчас какого-нибудь демона из окружения Блина, чем человека из плоти и крови.

– Пойдем, – сказал он вроде бы спокойно. – У меня должок к некроманту.

И, не оглядываясь более на мага, зашагал вперед. Защитники башни умирали один за другим, едва успев заступить варвару дорогу, казалось, все силы тьмы не в силах его остановить. Маг невольно подумал, что встреться Наноку сейчас на пути даже один из Корраанов, он также уложит его на холодный пыльный пол, не остановившись и даже не замедлив движения.

К кабинету некроманта он вышел самым коротким путем, будто что-то направляло его к цели. Дверь, защищенная множеством смертельных заклятий, вылетела с одного удара, будто была не из черного дерева, а из плотной бумаги.

Тубарих вскочил с места при виде варвара:

– А вот и первая жертва. Леди будет рада тебя видеть.

Он бросил последние слова из заранее подготовленного заклинания, и в комнате заклубился серый туман. А через миг он рассеялся, оставив здоровенного мужика с косой в руке.

Варвар сразу понял, что это Смерть во плоти. Понял – и не испугался. Его сейчас вообще невозможно было напугать. Он шагнул вперед, держа взглядом некроманта. Смерть заступила ему дорогу, занеся над головой косу. Варвар не стал даже поднимать топор для защиты, двигаясь прямо на мужика в черном плаще.

– Посторонись, зашибу! – бросил он Смерти.

И та (тот?), с недоумением взглянув на него, отошла в сторону.

– Убей его! – взвыл некромант, взывая к своей покровительнице. И та ответила:

– Он не в моей власти.

Из рук некроманта вылетел огненный шар. Варвар не стал уклоняться, двигаясь медленно и неотвратимо на своего врага. Фаербол с треском взорвался, даже не опалив ему волосы. Серое лезвие, в которое некромант вложил едва ли не всю свою Силу, скользнуло мимо, не задев страшного воина. С грохотом обрушилась стена кабинета, Нанок же, упрямо мотнув головой, двинулся вперед. Увидев его глаза, Тубарих завизжал от страха. Ему был знаком этот взгляд. Так же смотрела на него Госпожа, Черная Леди, и не было спасения от этого взгляда. В отчаянии некромант бросил новое заклинание, не жалея Силы. Копье тьмы ударило варвара в грудь и тоже не остановило. В комнату заглянул кто-то из эльфов но, увидев Смерть, в панике бросился прочь. Некромант поднял руки и дрожащим голосом прочел новое заклятие. Черный ядовитый туман встал стеной между ними, но варвар прошел сквозь него, даже не заметив. В этот момент никакая магия не могла его остановить, как не остановило бы и оружие из честной стали. Некромант в отчаянии метнул нож – неумело, неловко. Варвар отбил его взмахом топора, даже не остановившись. Тубарих заметался по комнате, какое-то время ему удавалось ускользать от варвара, но тот наконец загнал его в угол. Нанок занес топор над его головой и резко опустил. То, что секунду назад было некромантом, беззвучно осело на пол. Смерть, пожав плечами, беззвучно исчезла. В кабинет заглянул Мастер Лур, посмотрел на обезглавленного некроманта, на безучастного ко всему варвара и тихо вышел.

– Мы победили, – негромко сказала секира.

Варвар опустился на пол и тихо заплакал, спрятав лицо в ладонях.

Где-то далеко на востоке некто могущественный ощутил смерть некроманта и огорченно покачал головой. Потеря была велика, она нарушала все его планы на ближайшую сотню лет. Пусть Тубарих думал, что работает на Сугудая, на самом деле он служил его интересам, даже не подозревая об этом. А Сугудай… для него маг-недоучка был еще одной пешкой, одной из многих. Разве что чуть более могущественной…

Впрочем, мелкое нарушение планов не так уж страшно. Найдутся новые пешки, благо некромантов в этом мире хватало…

Глава 6

Таль приподнял голову и вопросительно посмотрел на звездное небо. Именно вопросительно, не восклицательно и не утвердительно. Потому что ему было крайне любопытно, куда делись все, включая башню, и отчего небо уже светлеет немного.

– Куда делись все, включая башню? – задал он все-таки свой вопрос небу.

– Выключают башню.

В первый миг Ларгет подумал, что ответило небо, и собирался даже помолиться по этому поводу. Но тут же понял, что голос принадлежит Боресвету.

– То есть сносят башню, – тут же поправился воин.

Таль задумался. Что у людей порой сносит башни или, к примеру, крыши, он знал. Но вот зачем намеренно такую каку сделать – было совсем непонятно.

– Зачем? – тупо спросил он, пытаясь приподняться. Грудь зверски болела, будто по ней потопталось стадо зомби. Верхом на слонах.

– Чтобы, в натуре, этот памятник некромантии не использовали волки драные, – любезно пояснил Боресвет, доставая меч и точило.

Таль задумался. Соображал он все еще туго и неважно, но одно помнил твердо – волки в башнях не живут. Тем более драные. Или они ее еще как собирались использовать? Вместо сортира, что ли? Нет, тоже вряд ли, у них целый лес есть для этого дела.

– Там вся толпа собралась, – продолжал рассказывать воин. – Эльфы, колдун магический ваш, леший наш зеленый. Даже девка твоя, в натуре, пошла. Всем любопытно и интересно, что там у некроса гадского в подвалах заныкано. Каждый децил чего-нибудь намылить хочет на халяву. Только вот мы с Болом и остались, да варвар с топором.

– Бол остался? – не поверил Таль. – Это какой же цепью его приковали?

– Да маг этот, Учитель ваш, запретил. Сказал, что лучше он его сам прибьет, чтоб не мучился. В натуре, человека, который, не участвуя в битве, умудряется вывихнуть ногу, в такие места лучше не пускать. Так что спит он теперь, в натуре.

Ларгет покачал головой. Да, от Бола всего можно ожидать. Он и на ровном месте шею свернуть способен, не только ногу. И хорошо еще, если себе.

– А ты чего не пошел? Неинтересно?

– Да чтоб я братана раненого одного оставил? – возмутился Боресвет. – Тут же зомби недобитые ходят. Вон еще один пошел, видишь? Эй, брателло, ты куда двигаешь?

Зомби обернулся и внимательно посмотрел на обоих отсутствием глаз. Затем пошел дальше, подволакивая левую ногу.

– Ладно, пусть идет, – разрешил Боресвет. – Может, по нужде надо. Кстати, оборотень ушел. Сразу после битвы. Сказал, что ему надо срочно двигать копытами, и свалил. Да и блин с ним, никогда эту братву не любил, в натуре.

– А варвар чего сидит? – продолжал собирать информацию Таль.

– Да эльфийку у него супостаты замочили. Скорбит, в натуре, сидит там один и с топором разговаривает, точно псих какой. Топор, правда, отвечает.

Таль попробовал подняться, охнул от боли в груди.

– Больно, – пожаловался он. – Что это было, раз я тут раненым валяюсь?

– Это, братан, была самая черная магия, что я видел, – сообщил воин. – Ты стоишь, как гордый орел, и тут тебя с башни хренью какой-то – шарах! Я думал, все, кранты. Даже помолился за тебя Творцу и, на всякий случай, Сварогу. За упокой души. Но братва на небе решила по-своему. После боя смотрю – ты лежишь, а вокруг тебя эльфы суетятся. Ну, думаю, неспроста это, они хоть и остроухие, а вокруг мертвого так прыгать не будут. Смотрю – и правда жив, в натуре, только ранен и зелен на вид децил.

– То есть они меня буквально из могилы вытащили? – преисполнился Таль горячей благодарностью к безымянным эльфам.

– Не, из могилы ты сам вытащился. То есть выкопался. В смысле… – Боресвет окончательно сбился с мысли, беспомощно глядя на Таля. – В общем, магию твою некрос этот хоть и поломал, но тебя серьезно убить не смог. Так, задел децил. В натуре.

Лани бродила по башне, с интересом разглядывая покои некроманта. По правде говоря, смотреть было особенно не на что. Не любил покойный ни роскоши, ни таких симпатичных украшений. Башня как башня, смотреть особенно не на что.

Мастер Лур с кучкой чародейных эльфов осматривал местную библиотеку. При этом они ожесточенно спорили: эльфы полагали, что все книги надо уничтожить путем сожжения, дабы еще какой некромант не завелся, а маг кричал, что книги есть вершина человеческой мысли, на которую остроухие посягают исключительно из зависти. Эльфы возражали, что эта вершина и на подтирку не годится даже самим людям, а маг топал ногами и говорил, что книги – это жемчужины знаний и что уничтожить их они смогут только через его труп. Эльфы согласились было на предложение через труп, но подошел Лониэль и нашел компромисс. Порешили, что те книги, что к некромантии подлой отношения не имеют или имеют косвенное, маг берет себе. А остальное эльфы забирают с собой, благо им эта гадская наука по определению недоступна. Светлые они потому что, в отличие от многих так называемых людей. Маг с неохотой, но все же согласился, и они принялись делить наследство Тубариха.

Лани стало скучно, и она ушла. С ней увязался гоблин (она уже знала, что его зовут Харкул, хотя тот тщательно скрывал свое имя).

– Моя тебя охранять, – заявил он, поглядывая на нее искоса.

Приставать будет, поняла Лани. Для разнообразия это было не так уж плохо. К ней отчего-то давно уже никто не приставал, даже обидно. Девушка приготовилась уже дать отпор, но гоблин пока что не предпринимал никаких действий, слегка ее разочаровав.

Они осматривали одну комнату за другой, кладовые, кабинеты, залы, но ничего интересного (такого, чтобы положить в карман) не находили. Но девушка не расстраивалась. Должна же быть у некроманта сокровищница, какой-никакой, а колдун ведь. Надо только обнаружить ее до того, как эльфы наложат на нее лапу.

Сокровищница никак не отыскивалась. Зато они нашли кладовую с едой, и гоблин тут же принялся набивать живот сырым мороженым мясом. Оказывается, он был не сексуально озабочен, а просто голоден. А она-то расценивала его плотоядные взгляды совсем иначе…

– Эй, ты что, сюда жрать пришел? – возмутилась девушка.

– Женщина – украшение стола, – невпопад ответил гоблин. – Особенно на вертеле…

Оставив гоблина наслаждаться столь изысканной трапезой, Лани продолжила осмотр замка в одиночестве. Харкул, с рычанием употреблявший мясо за обе щеки, этого даже не заметил. Такова уж гоблинская натура, как гласит известная пословица этого народа: «Когда я в мясо клык вонзаю, не вижу, не слышу и ни фига не знаю». В оригинале это, конечно, звучит куда поэтичнее, хотя и ненормативной лексики в оригинале этом куда больше.

В одиночку поиски продвигались не лучше. Сокровища не попадались с упорством, достойным лучшего применения. Зато Лани наткнулась на арсенал.

Арсенал – такое специальное место, куда складывают всякое оружие и прочие доспехи, не забывая при этом о щитах и шлемах. В общем, своего рода свалка для металлолома. Лани это место совершенно не интересовало, но она все же подобрала себе еще один комплект метательных ножей. На глаза ей попался ятаган из вороненой стали, явно сделанный для руки гоблина. Лани мстительно запрятала его подальше. Пусть Харкул помучается, раз уж зеленокожий оказался такой свиньей. Его-то оружие гораздо хуже, чем это.

Присмотрела она себе и легкую сабельку, довольно нелепо смотрящуюся среди груды тяжелых мечей. А вот у нее на поясе она была к месту и смотрелась очень стильно, неважно, что пользоваться саблей она вовсе не умеет. Научится когда-нибудь, а если и нет, то не выкидывать же из-за такой мелочи это прекрасное украшение.

Доспехи и кольчуги она решила не трогать. Из тех, что здесь были выставлены, ей не подходила ни одна, а спросить, есть ли в наличии другие размеры, было просто не у кого. Вдобавок это железо наверняка тяжелое.

Лани подобрала себе шлем изящной работы, но, по размышлении, от него также отказалась. Во-первых, он больно прищемил ей волосы, а во-вторых, подлый некромант не позаботился установить в арсенале хоть одно зеркало. Как прикажете выбирать головной убор, если не видно, как он на тебе сидит? А вдруг он не подойдет по фасону к ее куртке? Некромант – идиот! В смысле был идиотом. Жаль, второй раз его убить нельзя, хоть и заслужил.

Не без сожаления оставив шлем, Лани возобновила осмотр башни. И уже в следующей комнате ее ждал сюрприз – маленький, скулящий и черный.

– Ой, щенок! – воскликнула девушка.

Она питала слабость к маленьким ласковым животным. Жаль, что гоблин оказался неласковым, а то бы она и его приручила и одомашнила.

Щенок настойчиво требовал внимания, тыкался мокрым носом в заботливо подставленную руку, скулил, просил, чтобы погладили. Возможно, был вдобавок и голоден. Откуда он мог взяться в башне некроманта, Лани решительно не понимала. Разве что для каких-нибудь зловещих магических опытов или для того, чтобы замучить бедняжку. Говорят, некроманты это практикуют, хотя и предпочитают использовать для этих целей людей.

– Я назову тебя… – Она задумалась, как же назвать этот теплый скулящий комочек.

Для начала неплохо было бы определить пол щенка. Лани попыталась пощупать его, но тот вертелся и скулил. Ладно, с именем можно и подождать, не к спеху. Девушка взяла щенка на руки и поспешила к выходу из башни. Нечего малышу делать в этом недобром месте.

Конечно, пришлось поплутать. Башня, с ее точки зрения, была построена тупо и безграмотно. Человек, незнакомый с ее устройством, просто обречен был блуждать в поисках выхода. Впрочем, вскоре ей попались доброжелательно настроенные эльфы, которые указали дорогу к выходу. Лани поблагодарила остроухих, отправилась на поиски лестницы. С ценными эльфийскими указаниями найти искомое оказалось несложным. Лестница вывела ее во внутренний двор, где эльфы уничтожали магией останки нежити.

Нанок сидел на холме, положив руку на Томагавку. На душе было пусто и холодно, ни мыслей, ни желаний не осталось. Звездное небо постепенно бледнело, новый день готовился вступить в свои права. Варвар глотнул вина, заботливо оставленного кем-то из эльфов. Новый день… новая боль… Ему уже приходилось терять близких людей – но кто может привыкнуть к таким потерям? Явно не он, одинокий, беззащитный и глубоко несчастный варвар с далеких гор. Невозможно к такому привыкнуть…

– Хозяин, ну не грусти ты, – подала голос секира. – Другую девку найдешь, все приложится. Красивая была, конечно, руки такие ласковые…

Нанок в бешенстве сжал топорище так, что побелели костяшки пальцев.

– Ай! Хозяин, не надо! – полузадушенно заверещала секира. – Ну прости глупую железку, сказала, не подумав.

Варвар нехотя разжал руки. В самом деле, не хватало еще с собственным топором драться. Что-то ты, брат варвар, совсем расклеился. Сейчас бы драку хорошую, чтобы хоть на минуту забыться, избавиться от этой боли. Или поспать, только сон никак не идет. Стоит закрыть глаза, и перед глазами сразу еелицо. Да и если не закрывать – то же самое.

Нанок коснулся пальцами арфы, которая принадлежала Тиле. Осторожно перебрал струны, арфа отозвалась печальным переливом. Нет, он не будет на ней играть. Все равно не получится так, как умела зеленоглазая эльфийка. Лучше и не пытаться.

– А знатная была драка. – Секира изо всех сил старалась как-то отвлечь его от невеселых дум. – Как мы им наваляли, а?

– Слушай, – со скрытым бешенством в голосе сказал варвар. – Если ты сейчас же не заткнешься, отнесу к болоту и утоплю к блиновой тетушке, понятно?

– Да понятно, понятно, – торопливо отозвалась секира. – Экие вы, люди, нежные! А мне каково в жизни пришлось! Только привыкнешь к человеку, подружишься, станешь ему близкой, а его раз – и убили. Или сам помер. Не живут люди долго, они ведь не секиры. А у меня тоже чувства есть! Ты что думаешь, если железная, так и вовсе бесчувственная?

– Прости. – Варвару стало стыдно. В самом деле, что он на Томагавку накинулся? Секира разве в чем виновата? – Ты права, только прошу, помолчи немного.

Секира заткнулась, то ли обиженно, то ли понимающе. Мимика у нее бедная, так вот с ходу и не разобрать. Впрочем, результат Нанока вполне устраивал.

Тихонько потрескивал костер, разбрасывая мелкие искры. Звезды на небе были уже почти не видны. Варвар еще раз приложился к бурдюку, отхлебнул вина. Прекрасный эльфийский напиток не веселил, как раньше, не позволял даже забыться в тяжелом пьяном сне. Это уже третий бурдюк, а напиться никак не получается.

Осторожно подошел и сел рядом воин. Человек из дальнего таинственного края, называемого Гардарики. Нанок помнил даже имя воина – Боресвет. Не глядя, протянул ему бурдюк с вином. Может, легче будет напиться в компании?

Боресвет так же молча отхлебнул вина и вернул бурдюк варвару. Слов утешения у него не было, да и бесполезны они сейчас. Что ни скажи – все кажется фальшивым и ненужным.

Скривившись от боли, к костру подошел молодой маг. Точнее, ученик мага, а еще точнее, конкретно Мастера Лура ученик. Хотя в последнем бою он такое показывал, что учеником парня обозвать просто язык не повернется. Варвар видел, как сотканное из тьмы копье поразило его в грудь, и считал, что парнишка погиб в этой битве. Ан нет, живехонек, эльфы его откачали и подлечили. Жаль, Тилу не смогли…

При этой мысли в сердце варвара будто вонзили раскаленную иглу. Пряча мокрые глаза (мужчине негоже показывать слезы), он приложился к бурдюку, потом передал его юному магу. Кажется, его Талем зовут.

– Эльфийское, – одобрил тот. – Неплохое вино. Ты, кажется, Нанок?

– Он самый, – признался варвар. – Из Кассарада я.

– Что-то слышал, – отозвался уже Боресвет. – Это горы такие, да? Надо будет заглянуть как-нибудь. Давно гор не видел, все степи да равнины.

– А я вот моря не видел, – пожаловался Таль. – Вообще никогда. Столько о нем рассказывают, вот бы взглянуть хоть раз…

– Лучше один раз увидеть, – согласился воин. – А еще лучше, в натуре, два раза, и искупаться. Вот ты, Нанок, море видел?

– Видел. – Варвар с удивлением почувствовал, что может уже не только дышать, но и разговаривать. Молодцы все-таки эти двое, не лезут утешать, не дают советы, просто сидят рядом и разговаривают о море. – Даже плавал на галере когда-то.

– Небось пиратствовал? – усмехнулся Боресвет. – В натуре, подходящее занятие для воина. Я тоже вот когда-то…

Он глотнул вина и начал рассказывать длинную историю о своих похождениях. Нанок кивал головой, чувствуя, что наконец-то засыпает. Глаза слипались, тело было вроде как чужое. Подействовало ли вино, или усталость после битвы, или спокойный голос гардарикца, но варвар растянулся у костра во весь свой немаленький рост и заснул.

– Не буди его, – шепотом предостерег Боресвет Таля. – Пусть поспит. Девчонку у него убили, он тут всю ночь просидел у огня, ни с кем не разговаривая. Учитель ваш пытался его успокоить, так чуть топором по башке не получил. Пусть поспит, душевные раны только сон и лечит. И вино еще, может быть.

Таль промолчал. Варвара было жаль, этот могучий жизнерадостный чужеземец сейчас был бледной тенью себя самого.

– Чем и плохо быть счастливым, – негромко сказал Боресвет, – что когда счастье свое теряешь, жизнь становится адом.

– А если не теряешь? – спросил Ларгет.

– Рано или поздно все равно теряешь, – вздохнул воин. – Не бывает вечного счастья. И вечной любви тоже не бывает… В сказках разве что…

Лани вышла из башни. Занятые своим делом эльфы не обратили на нее внимания, что в общем-то довольно обидно. А вот собачий щенок их отчего-то крайне заинтересовал. В принципе, ничего удивительного – эльфы зверушек любят, и те им частенько отвечают взаимностью, причем не только в гастрономическом плане. Однако причина неожиданного интереса к щенку крылась в другом.

– Болонка тьмы! – перепуганным фальцетом заверещал какой-то эльф. Вообще-то голоса у эльфов что надо, им бы в опере петь, так что как же сильно надо было перепугаться, чтобы этак вот петушком заголосить.

– Уничтожь ее! Немедля! – Это уже другой эльф сделал попытку установить общение. И для облегчения переговоров натянул лук.

– Вот уж нет! – Это наиболее литературный пересказ ответа Лани. – Не знаю я никаких болонок тьмы, а щенка обижать не дам!

– Ты не понимаешь! Это же – исчадье мрака, квинтэссенция некромантии! Он – абсолютное зло, тварь Великой Тьмы…

– Сам ты… тварь, – обиделась Лани. – Он маленький и беззащитный щенок, а не то, чем вы тут его обзываете. Кыш отсюда, остроухие, не то я за себя не отвечаю!

Кышать с дороги эльфы явно не собирались. Более того, еще несколько уже налаживались к стрельбе, доставая свое грозное дальнобойное оружие. Лани беспомощно оглянулась по сторонам. Как на зло, никого нет из своих, а явно свихнувшиеся эльфы готовы и ее нашпиговать стрелами заодно со щенком. И как, интересно, отбиваться, если обе руки заняты? Одно она знала точно – погубить щенка она им не даст.

– Что здесь происходит? – Мастер Лур подоспел, как всегда, вовремя. Такая уж у магов особенность – всегда поспевать вовремя… или не поспевать вовсе, если уж совсем никакого желания.

– Щенок тьмы, – коротко сказал эльф и тут же понял, что сказал что-то не то. Пришлось добавить: – То есть болонка тьмы, только маленькая.

– Интересно. – Судя по выражению лица, маг не соврал, ему и впрямь было интересно. Впрочем, можно ли что-то твердо утверждать, имея дело с магами?

Учитель, он же Мастер Лур, подошел к Лани и внимательно осмотрел щенка. Тот заскулил обрадованно и полез общаться. Маг протянул ему открытую ладонь, щенок тут же приложился к ней языком. Недовольно фыркнул – видимо, магические ладони не соответствовали его эстетическим представлениям.

– Щенок болонки тьмы, крайне интересно. Я слышал, они рождаются маленькими, а потом за неделю взрослеют. За это время создавший его некромант дрессирует и накладывает на него свою матрицу. После чего эта гончая служит ему верно и преданно. Забавно то, – продолжил он лекцию, – что на изнеженных болонок сии существа нисколько не походят. Видно, и некроманты порой пошутить любят…

– Это тварь тьмы, – неуверенно сказал кто-то из эльфов. – Не должно ей жить на свете…

– Сейчас это обычный щенок, – резко ответил маг. – Да, он создан из тьмы, но он свободен пока и от добра и от зла. А уж что из него получится – от нее зависит.

Он кивнул Лани, и девушка, прижав щенка к груди, скользнула мимо эльфов. Сердце ее отчаянно стучало, и малыш затих, прислушиваясь к новому звуку. Пристыженные эльфы неохотно убирали луки в чехлы. Лани обернулась к ним:

– А еще светлые… Стыдно, господа эльфы!

И, отпустив эту последнюю шпильку, девушка с достоинством удалилась. А какого блина! Еще миг, и эти перепуганные придурки стрелять бы начали. Причем, скорее всего, без промаха, как эльфам и полагается. Нет, ну это надо же!

Бол проснулся от негромкого разговора где-то рядом и сразу навострил уши. Спал он довольно крепко и если уж просыпался, то только для того, чтобы послушать что-то важное. Для всего остального просыпаться вовсе не стоило.

– …завтра отправляемся в школу.

Он опознал голос Таля.

Ага, значит, друг-приятель очнулся от смерти живым и здоровым. Надо сказать, что, когда Ларгета принесли окровавленным и бездыханным, Бол ревел в голос и порывался пробиться к телу. Как, впрочем, и Лани. Причем девчонке, в отличие от него, это удалось. Правда, трое эльфов приобрели полосатый оттенок лица после ее когтей. У него, у Бола, когтей не было, а потому и результаты были куда скромнее. Вдобавок те же эльфы, что стеснялись слегка врезать девушке, с Болом особо не церемонились, и пару-тройку пинков он заслуженно получил. Впрочем, быстро подошла Тиллатаэль и успокоила обоих. Да, дескать, будет жить. Недолго, конечно, и мучительно, но будет. Впрочем, вы, люди, все так живете – недолго и мучительно. А он, может, вас обоих вместе взятых переживет, потому как показал себя крутым магом. Так что отойдите и не мешайте.

Надо сказать, лечить эльфийка умела. Вмиг залатала раны, но на этом не успокоилась. Сев у обнаженного тела Таля (Лани, паршивка такая, так и пялится куда не надо, пользуясь бессознательным состоянием его друга), она начала делать странные движения руками и что-то напевать при этом на эльфийском. К разочарованию Бола, желавшего на халяву разжиться свеженьким эльфийским заклинанием, слов он не понял, потому как эльфийский почти не знал. Вдобавок, если бы он запел, бедняга Таль окончательно слетел бы с копыт. Если отсутствие слуха считать талантом, то Бол владел им в полной мере.

Но теперь Ларгет, похоже, окончательно оправился. В смысле от раны. В порядке то есть. А с кем же это он, интересно, разговаривает?

– Может, и поеду.

Ага, это Боресвет. Сомнений в голосе хоть отбавляй. Не особо он, видать, в школу рвется. Наверное, имел уже в детстве печальный опыт.

– Да тебя же никто там не заставляет остаться, – уговаривал Таль. – Посмотришь, с Мастером Коэто поговоришь. Такого воина, как он, еще поискать. Уж в Квармоле точно не найдешь, за Гардарики вашу не поручусь.

– Да? – В голосе воина появился интерес. – Что ж… децил поглаголить я не прочь. Глядишь, и новому, в натуре, чему научусь. Все лучше, чем домой-то возвращаться.

– Почему? – полюбопытствовал Таль.

Вовремя, надо сказать, полюбопытствовал: еще миг – и Бол сам бы спросил. Жутко интересно ведь, отчего это ему домой не хочется.

– Ты, пацан, женат когда-нибудь был? – вопросом ответил Боресвет.

– Нет, – озадаченно ответил Ларгет.

– Поперло тебе, в натуре. А я, дурак, попал по жизни. Теперь не отмажешься, хоть кипятком в две струи писай. Рюхаешь?

Таль озадаченно рюхал. То есть думал и понимал. Бол решил взять себе на заметку – женятся одни дураки. Хотя, возможно, женятся они еще будучи умными, а дураками становятся после. Надо бы это проверить экспериментально. Например, на Тале. Его, конечно, жалко, но все же не так, как самого себя. Вдобавок и подруга у него уже вроде как есть.

– То есть жена тебя там ждет? – сообразил Ларгет. – Вот почему ты на мир посмотреть поехал? Чтобы домой не возвращаться?

– Угу, – мрачно ответил Боресвет. – Не знаю, как тут у вас, а у нас в Руси Голуньской развод законом чисто не предусмотрен. В Домострое так и записано: хрен с маслом – пожалуйста, а вот развод – ни-ни. В натуре, братан, так и сказано. Второй раз моя кикимора меня уже из дому не отпустит. Дура дурой, а не отпустит. Так и придется до смерти не на мир, а на жену глядеть. Да я себе лучше буркалы выколю, в натуре!

– Вы бы потише бакланили, чуваки, – включилась в диалог секира. – Хозяин проснется, всем кирдык будет. Вам хлебало разобьет, меня в болоте утопит…

– О чем это она, ты понял? – спросил Таль Боресвета.

– Ясен пень, – удивился тот. – А ты разве нет?

– Я в языках не очень, – сознался Ларгет. – Хуже меня в них разве что глухонемые шарят.

– Это точно, гоблин, – подал наконец голос Бол. – Я смотрю, ты все же ожил, несмотря на все старания эльфийских врачей? Бедняги так старались избавить мир от твоего надоедливого присутствия… и где результат, я вас спрашиваю?

– Послушай, добрый калека… – начал Таль.

– Я не калека, – возмутился Бол.

– Это, поверь, ненадолго, – успокоил его Ларгет. – Так вот о чем я – почему бы тебе не поспать и не помолчать до утра. Мы тут о серьезных вещах говорим.

– Так уже утро, – возмутился Бол и ткнул пальцем в светлое небо. – Вон уже солнце из-за горизонта ползет. А вон Учитель идет вместе с Лани. Утро, я тебе точно говорю.

Таль немедленно обернулся. Бол не соврал, хотя с него сталось бы. Действительно, Учитель. Действительно, Лани. А что это у нее на руках такое, интересно? На щенка слегка похоже. Нет, это только она может, девчонка шальная. Отыскать щенка в башне некроманта. Или это зомби щенка? Боресвет говорил, зомби птиц он здесь уже видел…

– Привет!

Голос радостный, щенка к груди прижимает. Да, повезло малышу…

– Ты уже ожил? Эльфы говорили, жить будешь. Им, правда, никто не верил, они же народ такой, правды нипочем не скажут, даже если и не соврут.

– И тебе того же. – Ларгет неожиданно смутился. – А что это у тебя за живность такая?

– Это болонка тьмы, – торжественно сообщила девушка. – То есть пока еще щенок тьмы. Но Учитель говорит, через неделю она будет вполне умной и взрослой.

– А пока будет грызть мои сапоги и меч Боресвета, – подал голос Бол.

Боресвет поспешно убрал меч подальше, неодобрительно покосившись на щенка.

– Очень удобный зверь, – сказал Учитель увлеченно. – Жрет все подряд, включая железо, и при этом совершенно не гадит. Мечта кинолога, блин!

– Железо, говорите, жрет? – осведомилась секира. – Знаете что, держите-ка эту штуку от меня подальше. Только этого мне и не хватало…

Таль осторожно протянул руку к щенку. Тот зарычал настороженно и лязгнул зубами. Ларгет едва успел отдернуть ладонь.

– Верный способ остаться без пальцев, – одобрил Учитель. – И эльфы вряд ли пришьют потом. Хотя… блин их знает, остроухих, может, и пришьют.

– Это свой, – строго сказала Лани щенку. Тот недоверчиво посмотрел на нее и коротко тявкнул. То ли понял, то ли понял опять же, но не поверил.

– Как ты его назвала? – спросил Ларгет.

– Никак, – пожала плечами девушка.

– А что, оригинальное имя, – порадовался Бол. – Привет, Никак! Кусать не будешь?

Щенок перевел на него взгляд. Глаза у него были черные и внимательные, и слово «буду» читалось в них так же ясно, как если б было написано на стене крупными буквами.

– Познакомь его с остальными, – приказал маг. – Иначе кто-нибудь точно без пальцев останется. Меня он уже знает, можешь не представлять.

Таль первым протянул руку, прямо скажем, не без опаски. Щенок тьмы по имени Никак уже успел продемонстрировать потрясающую реакцию. Оставалось надеяться, что пальцы Ларгета все же не являются основой его меню.

– Это Ларгет, – сказала Лани щенку. – Он свой, понял? Кусать нельзя!

Щенок внимательно ее выслушал и потянулся к открытой ладони. Таль внутренне напрягся, но тот лишь понюхал руку. Затем лизнул, закрепляя знакомство.

– Видишь, какой умный? – просияла Лани. – Мог ведь и откусить к блину. А остроухие гады из него чуть ежика тьмы не сделали своими стрелами. Живодеры!

Следующим знакомиться решил Бол. Как и следовало ожидать, он сразу полез к щенку целоваться и едва не остался без носа. Только строгая команда Лани позволила ему сохранить шнобель до лучших дней. То есть до следующего раза.

Боресвет, судя по всему, с собаками обращаться умел. Даже с маленькими. Щенок спокойно обнюхал его ладонь и лизнул ее, не делая попыток закусить пальцами. Подошедший гоблин от знакомства с собакой категорически отказался.

– Моя его не хочу, – заявил он, подозрительного осматривая щенка.

– Он же совсем маленький, – попробовала уговорить его Лани.

– Большая вырастет, – отказался гоблин от знакомства.

Девушка пожала плечами. Не хочет и не надо, чучело зеленое.

Проснулся варвар. Несколько долгих секунд он непонимающе смотрел на собравшуюся толпу, недоумевая, откуда они взялись. Потом пожал плечами и попытался улечься обратно, но Лани тут же пристала к нему со щенком. Пришлось и ему познакомиться с Никаком. Варвар щенку явно понравился, он не только не попытался откусить ему что-нибудь ценное, но и сразу полез к нему, собираясь поиграть. От этих попыток Нанок благоразумно уклонился, но спать ему уже не хотелось.

– Ладно, пора в дорогу, – сказал наконец маг. – Я поработаю над заклятием портала, а вы можете пока сходить посмотреть на башню. Эльфы как раз приготовили все для ее разрушения. Зрелище будет эффектное.

– Пойдем скорее, – загорелся Бол. – Когда еще такое увидишь.

– Пожалуй, я бы тоже взглянула, – сказала Лани. По части любопытства Болу она ничуть не уступала, а остальных превосходила на голову.

Таль пожал плечами. Можно, конечно, и на башню взглянуть, хотя он с большим интересом посмотрел бы, как ставить заклинание портала. Только вот при Учителе этого ведь не скажешь, мигом такой пистон получишь, что небо с овчинку покажется.

Варвар и Боресвет тоже особого энтузиазма не выказали. Гоблин же вообще не понял, о чем речь. Гоблины вообще пониманием по жизни не отличались. Однако пошли, как ни странно, все. Что ни говори, стадный инстинкт – великая сила.

Башня стояла, освещенная утренним солнцем. Красиво так стояла. И рухнула красиво, с грохотом и столбом пыли. Лани восторженно завизжала, щенок тявкнул.

– Красиво пошла, – одобрил Бол. – Еще бы спецэффектов побольше.

– Эх, столько жилплощади на слом, в натуре, – вздохнул Боресвет.

– Не наше – не жалко, – флегматично отозвался варвар.

Таль заметил, что он потихоньку начал оживать. Во всяком случае, уже не походил на ту бледную скорбную тень, что они видели ночью.

– Ты пойдешь с нами в школу, Нанок? – спросил Таль.

Варвар пожал плечами:

– Да мне все равно, куда идти. Или не идти…

– Тогда пошли, – предложила и Лани. – Думаю, Мастер Лур будет рад тебя видеть. Что здесь одному-то делать? Эльфы уйдут…

– Моя не идти, – отказался гоблин, хотя ему никто ничего не предлагал. – Моя домой идти, в горы. Мы с вы и так долго шастать в чужое место.

– Это в какое такое место вы шастать? – подозрительно спросила Лани, оглядывая сразу всех мужчин.

Таль на всякий случай сделал невинные глаза. Вполне реально, что кто-то сейчас получит незаслуженное, и было бы нежелательно, если влепят ему.

– Идите все сюда, – позвал Учитель, спасая кого-то от неправильного гнева.

Все, кроме гоблина, поспешили на зов.

– Моя не идти, – уперся гоблин, подозревая, что его потащат силой.

– Ладно, леший, счастливого пути, – прогудел Боресвет, пожимая ему руку. Следом за ним попрощался Таль, потом Бол хлопнул зеленого по плечу.

– Ты письма пиши, не забывай.

– Моя и говорить-то не очень, – буркнул гоблин.

Лани подошла и поцеловала гоблина в щеку. Ей даже не пришлось вставать для этого на цыпочки. На ощупь щека была, как крупная терка. Нет, так без губ запросто можно остаться, решила девушка и зареклась на будущее целоваться с гоблинами.

Портал сиял огненно-синим светом. Так же как и тот, через который они попали в Леданию. Таль ощутил на миг искушение исследовать его заклятием познания, но вряд ли это было разумным в присутствии Учителя. Еще неизвестно, какой пистон за прошлые приключения вставят. Впрочем, Ларгет подозревал, что Учитель не так уж сильно на них сердится. Хотя причины столь странной снисходительности для него оставались тайной.

– В портал заходим по одному, – предупредил Учитель. – Я иду первым, Нанок замыкает. Начинаем по моему сигналу.

И он скользнул в открытый зев портала. Следом тут же шмыгнул Бол, за ним – Лани. После нее в портал вступил Таль.

Тьма сомкнулась вокруг него, на миг показалось, что из нее доносятся какие-то звуки. В следующий миг он стоял уже на школьном дворе.

Всеблагой Творец! Такого он никак не ожидал увидеть. Столовая, покои учеников, кузница – все деревянные здания обратились в пепел. Кое-где валялись недогоревшие бревна, торчали сиротливо печные трубы. Главная башня была наполовину разрушена, камни из ее стен образовали целый холм. Тут и там валялась бесполезная утварь, Таль углядел на земле красную рубашку Забора, рваную и грязную. Вытаращив глаза, он смотрел на то, что осталось от школы, и увиденное казалось страшным сном.

В себя его привел отчаянный крик Учителя. Ларгет оторвался от созерцания руин и бросился к нему. Учитель был завернут в прозрачный искрящийся кокон так крепко, что не мог шевельнуть и пальцем.

– Не подходите близко! Здесь ловушка! – крикнул он Талю и Болу, которые уже собирались броситься на помощь. – Это Сугудай, его работа. Возвращайтесь в портал!

– Но, Учитель, может, мы сможем помочь… – начал Таль, но тот перебил его:

– Мне уже не помочь. Я не смогу удержаться более минуты. Портал Сугудая вот-вот утащит меня, и я не смогу удержать собственный портал. Быстрее!

Первой бросилась к порталу Лани, за ней – Боресвет. Ларгет нырнул последним, все еще не оставляя надежды хоть как-то помочь Учителю.

– Да быстрее, копуша! – простонал тот, и Таль, отбросив сомнения, нырнул в портал.

Снова тьма окружила его на короткий миг. А в следующее мгновение Ларгет стоял на том же холме, откуда они и начали переход. Перед ним медленно угасал портал, рассыпая синие искры. Таль тупо смотрел на умирающее заклинание и вдруг неожиданно для себя сел прямо на землю и заплакал. Горько и безнадежно, как обиженный ребенок.

Рядом сел варвар и положил ему на плечо руку. В его глазах Ларгет увидел понимание и сочувствие, и еще боль, что была сродни его боли. На другое плечо легла теплая ладошка Лани. Он не обернулся. Слезы еще текли из глаз, но отчаяние медленно уходило.

– Это тот самый Сугудай, которому некромансер тапки в зубах носил? – негромко спросил варвар.

Ларгет молча кивнул головой.

– Тогда у меня к нему должок. – Нанок кровожадно оскалился. – Не плачь, парень. Ты не один. Спасем мы твоего Учителя.

Таль вытер рукавом слезы. Да, еще не все потеряно, Учитель жив, хотя и находится в руках своего злейшего врага. И все-таки надежда есть!

Глава 7

Ледания оказалась не готова к войне. Интересные пироги – любая страна, на которую напали, к войне оказывается не готовой. И наоборот: та, что агрессию учиняет беззаконно, готова к ней на все сто. Интересные совпадения, что и говорить.

Фараданцы продвинулись довольно далеко, перекрыв все пути в глубь страны. Посланное из столицы войско они победили два раза и наверняка победили бы и в третий, если бы догнали. Но превзойти в скорости бега побежденных еще никому никогда не удавалось.

Бельгард, впрочем, держался уверенно. Три штурма, кстати не очень хорошо подготовленные, разбились о серый камень стен, словно вода о скалы. Фараданцы почесали в затылках и решили, что без катапульт, таранов (которые в Фарадане называли «баранами» за интимную связь с воротами, новыми и не очень) или хотя бы штурмовых лестниц город не взять по-любому. Слишком уж высоки стены. Не перепрыгнешь, даже если с шестом.

Вот и стояла под стенами армия, ожидая, когда обещанные осадные орудия и прочий хлам прибудут из Фарадана. А там были свои проблемы. Плотники учинили настоящую забастовку, требуя повышения заработной платы и восьмичасовой рабочий день. Творец ведает, где они подобного нахватались, но разговор с мятежниками был короткий. Зарплату – плетями, рабочий день – пока солнце светит. Кто недоволен, уволить посредством повешения.

Недовольными, как ни странно, оказались все. Почесав опять же в затылках, плотники нашли альтернативный способ увольнения – повальное бегство. Правда, выходного пособия и подъемных при этом отчего-то не платили, но и при другом раскладе они тоже немного получали. Два медяка на глаза, и не более того. Плюс похороны со скидкой.

Подобный расклад озадачил высшее армейское руководство. В наличии имелся лишь полк тяжелой пехоты, охранявший военные мастерские в Фарадане. Тяжелые пехотинцы угнаться за легконогими плотниками, в которых вдруг прорезался редкостный легкоатлетический талант, не могли. Уж слишком они были тяжелые, да и доспехи с оружием кое-чего весили. А конница вся уже ушла в Леданию на временное место жительства. Вот и выходило, что армия вторжения осталась без осадных приспособлений. Притом что упомянутое руководство успело уже употребить отпущенные на эти цели деньги.

Шестеро генералов и один заслуженный маршал посовещались между собой и решили, что войну надо проигрывать. Чтобы концов не осталось. Потому как за растрату можно было влегкую и на каторгу угодить, а за поражение – максимум звездочку снимут. С фуражки. Ну то есть со шлема, конечно, – кто же на войне фуражки носит?

Тут их ждал неприятный сюрприз. Чтобы проиграть сражение, надо было сначала найти армию неприятеля. А Ледания, повторяю, к войне была не готова. Защитники же Бельгарда выходить из-за стен отказывались наотрез, и договориться с ними возможности не было. Не раз и не два выходили парламентеры с белым флагом из рядов фараданцев, но стена была слишком высока, и бельгардцы просто не слышали, что они там кричали снизу.

Генералы обыскали всю походную библиотеку в поисках книги «Как быстро и красиво проиграть войну». Книга такая существовала и являлась мемуарами маршала Тупогана. Маршал, который за всю жизнь не выиграл ни одной битвы, даже при троекратном превосходстве в силах, был главным авторитетом в этой области. К сожалению, книги его найти не удалось. То ли забыли взять в спешке, то ли не только генералы относились к войсковому имуществу без должного уважения. В ходе прений возникло мнение пригласить упомянутого маршала лично на должность военного консультанта, но армейский библиотекарь клялся и божился, что тот двести лет как умер. Всыпав библиотекарю плетей за то, что не уберег светило фараданской литературы от летального исхода, генералы занялись проработкой вопроса, как проиграть сражение, не имея в наличии противника.

Маршал Лабортан, человек заслуженный, храбрый и пожилой, предложил идти к столице Ледании. Дескать, рано или поздно, но какие-нибудь войска найдутся. Ледания – страна большая и сильная, не может же быть такого, что не осталось у нее больше ни пехоты, ни кавалерии. А если, дойдя до самой столицы, ничего отдаленно похожего не обнаружат, всегда можно будет вернуться обратно под предлогом отсутствия продовольствия и фуража для лошадей. А также походных шлюх для солдат и офицеров.

В военном деле главное – принять решение. Остальное приложится само. Возможно, не так и не туда, куда планировалось, но приложится обязательно.

– По ходу мы в этом лесу заблудились, – сказал принц.

– Редкая способность замечать очевидные факты, – одобрил Лем. – Вдобавок нельзя говорить «по ходу». Это ведь сленг, даже, можно сказать, жаргон какой-то. Лицу королевского пола не к лицу такие вот фразочки.

– Слушай, ты можешь говорить серьезно? – возмутился принц.

– Никак нет, ваше бескоролевское высочество, – четко отрапортовал шут. – Должность у меня такая… несерьезная. Вдобавок, если я тоже в черную меланхолию ударюсь, ты ведь, морда королевская, повесишься.

– Оскорбление короны, – безучастно констатировал Орье. – Карается повешением или отрубанием верхней части туловища, именуемой головой. Для людей благородного происхождения, разумеется. Ввиду смягчающих обстоятельств, приговор может быть заменен вырыванием ноздрей и ссылкой на каторгу сроком на две жизни.

– С тобой путешествие – само по себе каторга, – хмыкнул шут. – А что до ноздрей, так их тут любая зверюга оторвет. С башкой вместе, как лицу благородного происхождения.

– Ох и язва ты! – в сердцах воскликнул принц. – Ну никакого уважения к лицу королевской фамилии. Лучше бы пожрать чего достал. Ты же вроде из лука лучше прочих стреляешь, мог бы и завалить оленя какого-нибудь.

– Угу. Как только – так сразу. Да ни один охотник оленя не завалит, если лука нет.

– Так надо было еще в Квармоле озаботиться, – сварливо заявил принц. – Побег кто готовил, я, что ли? Взял бы с собой лук, сейчас бы и горя не знали.

– Слушай, твое ненормальное высочество, – озлобился шут. – Мы что, по лесам собирались шляться, будто эльфы какие? Кто же знал, что в этой блиновой Ледании блиновая война начнется? Я, блин, шут, а не ясновидец. А будь ясновидцем, нипочем бы с таким бестолковым принцем не связался. Здоровье дороже.

– Ладно, извини, – буркнул принц. – Достало все просто. Жрать-то нечего, второй день уже. Неправильно это, если принцу жрать нечего…

– Угу, а шуты вот духом святым питаются. Зато три раза в день. Вчера вон ягоды и орехи хрумкали. А если бы ты грибы ни за что ядовитыми не обозвал, и их бы съели.

– Нечего было одни мухоморы собирать. Я-то как принц в грибах разных разбираться не обязан, но уж мухомор-то отличить даже ты бы мог.

– В жизни грибы не собирал, – честно сознался Лем. – Вообще не знал, что они вдобавок и ядовитые бывают. Ладно, с голоду не помрем, а тебе жирок подрастрясти не мешает.

– На себя посмотри, – возмутился принц. – Отъел ряшку на придворных харчах, в воротник не пролезает. А принц, надежда страны, голодать должен…

– Ничего, вот выйдем к жилью, отожремся, – оптимистически заметил шут. – Не может же быть, чтобы этот лес, да засохнут его корни, бесконечным был. Да и орехи с ягодами еще не перевелись, хвала Беодлу…

– Говорят, палкой можно птицу сбить, – сказал принц.

– Только если ее к дереву привязать. Тогда попытки с пятой собью. Где вы тут птиц видели, ваше высочество? Они ж на деревьях все. А я по деревьям лазать не обучен…

– Я тоже, – сознался принц. – Но, если мяса сегодня не добудем, я повешусь к блину.

– Принцу это не положено, – авторитетно заявил шут. – Можете броситься на меч, ваше высочество, если на сие имеется ваше высочайшее желание. Меч, если хотите, могу поточить. Для такого случая – не жалко.

– Если б не эти фараданцы, были бы уже в Беларе. Ну отчего этим идиотам понадобилось объявлять войну в столь неподходящее время?

– Дикари-с, – флегматично заметил шут. – Нам еще повезло, мой высокородный друг, что мы вовремя успели удрать от этой конницы. Ребята серьезно были настроены, порубили бы в мелкую крошку или даже в капусту.

Громкий рев оборвал их увлекательный диалог. Принц мгновенно выхватил меч, шут последовал его примеру. Рев прозвучал ближе, затрещали, ломаясь, кусты. Еще миг – и на поляну вывалил здоровенный медведь. Озадаченно зарычал на принца – похоже, людей давно не встречал и не мог решить, что делать дальше.

– О! Мясо халявное, – обрадовался шут.

– Уверен, что он о тебе то же самое думает, – мрачно ответил принц, отступая на шаг. – Ты хоть знаешь, как на медведя надо охотиться без собак, лошадей и пик?

– Я слышал, можно яму вырыть, – неуверенно ответил Лемур.

– Конечно. А медведя подождать попросим.

Упомянутый зверь радостно взревел и поднялся на задние лапы. Зверюга, прямо скажем, попалась знатная. Большая зверюга попалась. И голодная вдобавок. Да притом еще черного цвета. Принц попытался припомнить, не ядовиты ли черные медведи, но знания на эту тему отсутствовали. Оно и понятно, он все-таки принц, а не Большая Квармольская Энциклопедия в двадцати пяти с половиной томах.

– Тебе чего? – заорал на него шут. – Сядь, не мешай людям разговаривать.

Медведь озадаченно покрутил башкой и исполнил приказ.

– Дикий совсем, – пожаловался шут. – На приличных людей бросается. Мы ведь приличные люди, правда, ваше голодное высочество?

– Может, обознался? – предположил принц, подозрительно косясь на медведя.

– Как же нам это халявное мясо завалить-то? – перешел Лемур к животрепещущей теме.

– Мечом тяжело, может когтями достать, – рассуждал принц. – А у нас больше ничего из оружия и нет. Так что нечего и рассуждать. Защищайся, сэр медведь!

Зверь с готовностью поднялся на задние лапы и заревел. Защищаться он явно не собирался, а, напротив, хотелось ему атаковать отчего-то. Так что защищаться пришлось самому принцу. Выразилось это в том, что он бегал от зверя по всей поляне, уклоняясь от хищных лап. Увлекшись, медведь совсем забыл о шуте, который о медведе совсем не забыл. Подобравшись сзади, он ловко полоснул зверя по ляжке, тут же отскочив назад. Вообще-то он метил по сухожилиям, но не попал. Впрочем, и так неплохо получилось.

Медведь – он ведь в чем-то похож на варвара. То есть более одной мысли в его лохматой башке не задерживается напрочь. Только он переключил внимание на шута, как принц ударил его мечом в бок. После чего получил заслуженный удар по физиономии лапой. Удар попал вскользь, поэтому принц сохранил голову, потеряв всего лишь меч и сознание.

Лемур остался один на один с противником. Правда, медведь о нем на время забыл, занятый важным делом обнюхивания принца. Ему пришлось о себе напомнить, иначе бы косолапый вполне мог открутить его высочеству башку. Он ведь не рыцарь, медведь-то, ему можно.

Шут завопил во все горло и бросился в атаку. Медведи, как он слышал, частенько пугаются неожиданных действий и убегают. Увы, этот оказался смелым. Или просто забыл убежать от страха. Так или иначе, он развернулся и бросился на Лемура.

Огромные лапы со свистом рассекли воздух перед носом шута.

– Эй, так нечестно! – возмутился тот. – У тебя же лапы длиннее, чем у меня меч!

Медведь откликнулся на этот призыв к его совести новым ударом. Шут успел увернуться. Следующий удар лапы он попытался парировать клинком. Вроде бы получилось, медведь снова взревел от ярости и боли в окровавленной лапе. Лемур поднялся с земли и почесал новенькую шишку на лбу. Все-таки силы у медведя было побольше, чем у него.

Теперь было понятно, что миром им никак не разойтись. Медведь от крови совсем озверел, и шуту приходилось прилагать все силы, чтобы от него уворачиваться. А поскольку, как было замечено раньше, сил у зверя было немного побольше, то Лемур скоро начал уставать. И главное, эта бестолковая беготня ему мешала разработать правильный победоносный план. Попробуй придумать даже что-то неправильное и непобедоносное, бегая по поляне и размахивая мечом. Дело нелегкое, прямо скажем.

В это время очнулся принц. Занятый легкоатлетическими упражнениями, Лемур даже не заметил этого. Орье некоторое время тупо смотрел за этой корридой, потом поинтересовался:

– Эй, что здесь происходит?

Шут, порядком уже подуставший, вопрос игнорировал. Зато услышал медведь и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бросился к принцу. Наверное, для того, чтобы дать правильный и четкий ответ. Тот, впрочем, решил не дожидаться и дал деру. Меч подобрать так и не удалось, поэтому пришлось просто улепетывать от разъяренного зверя.

– Может, его приручить как? – на бегу предложил он шуту.

– Ага. Ты ему еще сдаться за выкуп предложи, – мрачно ответил тот.

Предлагать принц не стал, берег дыхание. Впрочем, тут же стало понятно, что на четвереньках медведь все равно бегает быстрее, чем люди на двух ногах. Именно тогда его высочество понял, отчего на медведя полагается охотиться верхом. И почему настоятельно рекомендуется брать с собой копья с поперечной перекладиной.

– Я слышал, – сказал шут, останавливаясь, – что герои ходят на медведя с одним ножом.

– Отлично, – обрадовался принц. – Нож у меня есть. Теперь бы героя найти…

Искать героя времени не оставалось. Медведь был уже рядом, шумно сопел и собирался встать на задние лапы. Причем отнюдь не для того, чтобы пожать принцу руку. Понимал, должно быть, что его высочество наотрез откажется пожимать мохнатую грязную лапу.

Принц достал нож. Собственно, это был довольно длинный кинжал, хотя мечом его мог бы назвать только слепой карлик. Героем себя Орье не считал, но меч все равно остался на поляне, а другого оружия при нем не было.

– Попробуй достать в брюхо, – крикнул шут. – Оно у него вроде самое уязвимое место.

Медведь заревел, с готовностью подставляя брюхо.

– Живы останемся – канцлером тебя сделаю, – мрачно пообещал Орье, отпрыгивая в сторону. – Умеешь ты советы давать, причем умные и донельзя своевременные.

– Можно еще примотать кинжал к длинной и прочной палке, – выдвинул новую идею Лемур, пользуясь тем, что медведь гоняется не за ним, а за принцем. – Тогда получится самодельное копье.

– Я его на бегу, что ли, делать буду? – огрызнулся, в очередной раз уворачиваясь от топтыгина, принц.

Он наконец-то нашел здоровенную валежину и нырнул за нее. Медведь остановился, озадаченно глядя на препятствие. Пролезть под валежину следом за будущим обедом было нереально. Обойти ее мешали растущие рядом деревья, причем слишком большие для того, чтобы вырвать их с корнем. Подумав, зверь сунул под валежину когтистую лапу, по которой тут же получил кинжалом. Издав обиженный рев, медведь отдернул невостребованную конечность обратно и принялся зализывать рану. Принц, лежа в своем убежище, принялся разрабатывать стратегические планы атаки на противника. Планы были совсем неплохи, но, к сожалению, требовали присутствия егерей и с полдюжины гончих.

Медведь, похоже, со своими планами уже определился и принялся оттаскивать валежину в сторону, зацепив могучей лапой. Что и говорить, зверь им попался неглупый и предприимчивый, точь-в-точь как гардарикский купец. Даже комплекцией похож.

Лемур же вспомнил балладу о том, как один могучий маг разогнал стаю волков еловыми шишками. Или сосновыми, что в общем-то большой роли не играет. Хуже было другое. Во-первых, у них был в наличии медведь, а не волки, и непохоже было, что шишка могла ему нанести существенный ущерб. Да и сама ель, если уж на то пошло. Во-вторых, магом из них никто не был, хотя у принца и имелся в наличии перстень магического происхождения. И в-последних, довольно тяжело отыскать шишки в дубовом лесу.

Как раз в этот момент принц получил доступ к задней лапе зверя, чем не замедлил воспользоваться. Кинжал пробил ступню насквозь, вонзаясь в землю. От яростного рева у Орье заложило уши. Оставив валежину в покое, зверь отбежал в сторону и принялся выковыривать из раны болезненную занозу.

– Пошто зверя мучаешь, живодер? – возмутился шут.

– Я не живодер, – с достоинством ответил тот. – Я браконьер. Только не слишком везучий. Или, наоборот, вполне везучий, раз еще живой.

– Это ненадолго, – успокоил его Лемур.

Эти слова были ошибкой. Вытащив зубами кинжал из раны, медведь обратил на шута свое благосклонное внимание. И с ревом бросился в атаку, явно намереваясь нанести ему повреждения, несовместимые с жизнью. Например, разодрать живот. Или, там, башку оторвать.

Принц же, почувствовав себя в безопасности, принялся философствовать:

– А я вот слышал, что медведи огня не любят.

– Угу, – злобно ответил шут, с трудом избегая удара лапой. – А еще не любят, когда солью на хвост посыпят. Два раза.

– Эй, – принц был явно озадачен, – у медведя же нет хвоста!

– А у меня огня нет! – раздраженно бросил Лемур. – Ты, вместо того чтобы под корягой отлеживаться, помог бы лучше. Чай, не во дворце, чтобы валяться без дела.

Принц принял упрек к сведению и принялся выкарабкиваться из-под валежины. Дело осложнялось тем, что медведь изрядно покорежил убежище, и Орье просто застрял в щели. Впрочем, ненадолго, злобное рычание дикого зверя было отличным стимулом к силовым упражнениям. Принц понял в этот момент, почему «стимулом» во Фланской Империи изначально называли палку, которой погоняли рабов.

По отношению к принцу медведь повел себя вполне спортивно. Дал ему подняться на ноги, не атакуя. Просто был занят, гоняя Лемура между деревьями. Шут даже не пытался контратаковать, ограничиваясь стратегическим, но очень быстрым бегством.

Принц никак не мог решить, что надо делать. Бросаться на медведя с одним кинжалом – чистой воды безумие. Как, впрочем, и с мечом. Огня зверь, возможно, испугался бы, но…

То еще представление – сидеть разводить огонь в виду мечущихся поблизости шута и медведя. Да и огниво осталось на поляне вместе с сумкой и мечом. Делать копье, как присоветовал шут? Тоже не мед, если разобраться. За час-то он управится, только вот от Лемура к тому времени останутся кровавые ошметки да новые сапоги. Однако делать что-то надо, и притом быстро, потому что шут явно держался уже из последних сил.

Как раз в этот момент медведь сумел-таки зацепить Лема лапой за плащ и потащил к себе. Принц застыл в ужасе, шут в ужасе же рванулся прочь. Хорошо еще, что они не поступили наоборот. Застежка плаща не выдержала, и Лемур получил желанную свободу ценой потери ценного имущества. Медведь же, обнюхав плащ и поняв, что тот человеком не является, несмотря на характерный запах, возобновил преследование.

Принц бросился к зверю со спины. Наконец-то хоть одна идея пришла в голову! На ходу он расстегнул плащ и сжал его в руке. Одним прыжком он взлетел на спину зверю и, пока тот ошарашенно размахивал лапами, натянул плащ ему на голову.

– Бей! В пузо бей! – завопил он Лемуру.

Зверь разъяренно ревел, стараясь скинуть с себя принца. Быть ездовой лошадью его высочества медведь отчего-то не хотел. Подскочивший шут одним ударом вогнал клинок в мягкий живот зверя и тут же отскочил назад. От рева содрогнулись могучие дубы. Принц спрыгнул со спины медведя, тот избавился от плаща, но дело было уже сделано. Движения зверя на глазах теряли быстроту и осмысленность, все более походя на агонию. Наконец он рухнул на землю, упрямо продолжая скрести землю могучими лапами. Очень и очень нескоро путники осмелились приблизиться к телу.

– Несговорчивый обед попался, – сказал шут, грустно рассматривая останки плаща. – Есть предложение, ваше охотничье высочество. Я разделываю тушу, а ты идешь искать свой меч и наши сумки. Двигаться рекомендую по следам медведя, он за собой оставил просеку шириной с дворцовый коридор.

– Пожалуй, так и поступим, – согласился принц. Тушу он разделывать все равно не умел, так что пусть Лемур старается, раз уж сам предложил.

Попетлять все же пришлось. Ненормальный медведь бежал отчего-то зигзагами и иногда в несколько сторон сразу. Хотя вполне возможно, что он эту местность ранее неоднократно использовал для утренних пробежек. Поляну принц все же обнаружил, в высокой траве совсем случайно отыскал оброненный меч. С сумками было хуже, медведь тщательно их разорвал, обыскивая на предмет наличия людей.

Собирая разбросанные предметы первой необходимости (а также второй и третьей), принц безбожно ругался на всех медведей мира. При этом страшно богохульствовал, помянув многих святых и богов. Даже Беодлу досталось, Орье не ко времени вспомнил любимую присказку Лемура.

Для того чтобы перетащить пожитки, ему пришлось снять куртку. Качественно разодранные в хлам сумки для этой цели подходили не более чем дубина для бритья.

Обнаружилась и баклажка. Надо же, удивился Орье. А мы-то полагали, что давно все вылакали. Вот что значит не изучить как следует собственный багаж. Спасибо медведю, так бы и вовсе не нашли. Впрочем, немного подумав, принц решил, что доброго слова «спасибо» медведь все же не заслуживает.

Приложившись к горлышку, Орье сделал два глотка. Крепкое вино обожгло гортань, сил сразу прибавилось. Хоть еще раз от медведя бегай по всему лесу. Нет, все-таки интересный способ охоты они открыли, ничего не скажешь. Только вот повторять сей подвиг ну никак не хочется, воля ваша, а старым способом все равно лучше. На фиг такую экзотику. Именно на фиг, там ей самое место, хотя принцу приличнее говорить «к блину».

В отличном настроении он вернулся к телу медведя и Лемуру. Тот как раз отпилил от добычи заднюю лапу и примерялся ко второй.

– А шкуру снять? – вопросил принц.

– Не строй из себя… меня, – огрызнулся шут. – Я тебе кто, скорняк, что ли? Это вы, кровопийцы-аристократы, с простого народа шкуры драть привыкли в неимоверных количествах, а шутов этому не учат.

– Ну ты прям вылитый бунтовщик! – восхитился принц. – Надо же, какого злостного смутьяна пригрела на своей груди квармольская монархия в моем лице! Может, тебя повесить к блину, пока не поздно?

Угрожающее рычание заставило обоих резко оглянуться. Огромный легьяр припал к земле, настороженно наблюдая за людьми.

– Поздно, – внезапно хриплым голосом сообщил шут. – Меня сейчас есть будут. Хрен ты меня теперь повесишь, тиран!

Он осторожно пятился, не сводя глаз с огромного зверя. Легьяр, явно готовый уже прыгнуть, отчего-то передумал и стал осторожно приближаться к людям. Те медленно отступали, не желая переводить случайное знакомство в интимное. Впрочем, тут же выяснилось, что зверя больше привлекала туша медведя. Собственно, странного в этом ничего не было – мяса в ней было побольше, чем в обоих людях, вместе взятых, вдобавок драться за него не нужно.

Ухватив тушу зубами, зверь потащил ее в глубь леса, не обращая больше внимания на перепуганных людишек. Вид у него был более чем довольный, ранняя вечерняя прогулка принесла легьяру удачу. А заодно и ужин, который плавно перерастет в завтрак.

– Вот животное, а? Стырил нашего медведя! – возмутился шут. – Да мы этого медведя полдня по лесу гоняли, а он его стырил!

– Хочешь и легьяра погонять по лесу? – невинно спросил принц.

– Не хочу, – подумав, сообщил шут с достоинством. – Ночью спать надо, а не легьяров гонять. К тому же сборщики налогов еще хуже, этот хоть оружие оставил и заднюю лапу от туши, а те все отобрали бы. И мясо бы сожрали.

– Сборщиков налогов я не боюсь, – меланхолично сообщил принц. – Они меня как-то стороной обходят. Не знаю уж почему…

– Просто ты очень бедный, – пояснил Лемур. – Что с тебя взять, с оборванца?

– Нет, придется тебя все же повесить, – вздохнул принц. – Раз уж легьяр тебя есть отказался. Правильно, кстати, отказался, больно уж ты ядовитый.

– Нельзя меня вешать, – возразил шут. – Твой батюшка, угольков ему на том свете поменьше, меня дворянством пожаловали. Не вешают дворян, и все тут. Можно голову откочерыжить, но исключительно топором, потому что мечом – для лиц ну совсем уж знатных и благородных. Я, понимаешь, рылом не вышел.

– Придется потерпеть, – огорчился принц. – Такова уж наша монаршая доля – терпеть разных шутов возле августейшей своей персоны. Если вдуматься, придворные – те же шуты, только одеты получше. Да и не только они, все люди такие.

– У иных даже короны на голове, – поддакнул Лемур. – Вот, припоминаю, один принц прощелкал наших лошадей. Вместе с дорожными сумками…

– Ты лучше лапу медвежью от шкуры освободи, – посоветовал принц. – Воспоминания будешь в мемуарах писать. Если я тебя не повешу, конечно.

– Ладно-ладно, высочество. Лучше хворост собери. Есть эту самую ногу сырой я категорически не желаю. Давай, темнеет уже. Зверей в этом лесу хватает, я хочу, чтобы огонь хоть часть из них отпугнул. Желательно хищников.

Принц недовольно вздохнул и отправился за топливом для костра, ворча насчет того, что не его это дело, хворост собирать. Впрочем, делал он это скорее по привычке, отлично понимая, что без огня вполне можно и не дождаться рассвета. А ночь уже твердо решила и на этот раз накрыть лес непроглядной тьмой.

Хвороста здесь хватало. Можно было подумать, что его здесь специально выращивают на засохших деревьях, чтобы путешественникам вроде Орье и Лемура было что положить в костер. Принц быстро насобирал одну охапку, потом вторую, третью. Притащил пару сухих суков, хворост уж больно быстро горит. Это он уже уяснил для себя.

Шут, голый по пояс, чтобы не вымазаться в крови, старательно и неумело освобождал лапу от шкуры. Получалось у него медленно, привычки не было никакой. И все-таки, когда вспотевший Орье притащил последнюю порцию топлива, его работа была закончена.

– Зажигай, – приказал принц, вытирая со лба пот. – Вот огниво.

Лемур не стал спорить. Вытащив кусок сухой коры, он довольно быстро разжег огонь. Гораздо быстрее, чем даже в прошлый раз.

Радостно затрещали сучья, занялся сухой хворост. Принц устало протянул к огню озябшие руки, Лемур соорудил из сука своеобразный вертел для злополучной лапы. Орье протянул ему баклажку. Глаза шута удивленно расширились, он сделал большой глоток.

– А я думал, у нас ничего не осталось! – сказал он.

– Я тоже, – сознался принц. – Медведь помог.

– Ну хоть какая-то от него польза, – философски заметил Лем, отдавая принцу вино.

– Что значит «хоть какая»? – возмутился тот. – Он еще и свою ногу нам предоставил. В полное и безоговорочное использование.

– И легьяру все остальное, – согласился шут. – Добрый был медведь, клянусь Беодлом. Давай выпьем за его здоровье, О.

– Давай, – согласился принц, делая добрый глоток. – За здоровье доброго зверя медведя!

– За какое, к Беодлу, здоровье? – возмутился шут. – Он же того… помер!

– Тогда за упокой, – нисколько не смутился Орье, делая второй глоток.

Он отдал баклажку другу, и тот с радостью ею воспользовался. Потом спохватился, перевернул медвежью лапу, уже начавшую подгорать. Принц тут же завладел баклажкой, встряхнул ее.

– Почти не осталось, – сказал он с нескрываемым сожалением.

– Выйдем из леса, новую купим, – утешил его шут. – Хорошо, медведь деньги не забрал.

– Да, это он оплошал, – согласился Орье.

– Просто добрый был, – не согласился шут. – Не то что иные грабители монархи. Которые вдобавок оставили нас обоих без лошадей и…

– …и дорожных сумок, – раздраженно закончил принц. – Слушай, Лем, ну сколько можно меня за это упрекать? Я принц, в конце концов, или кто?

– Пожалуй, все же принц, – нехотя признал шут. – Для серьезной работы ты не годишься, так что выбора у тебя нет. Оставайся принцем, твое высочество!

– Лапу переверни, – посоветовал Орье. – Подгорит ведь.

– Точно! Слушай, я ее солил или нет?

– Мне-то почем знать? – возмутился принц. – Ты же у нас повар.

Шут попробовал мясо и нашел, что уже солил его. Раза два или три.

– Ну надеюсь, ты любишь соленое, – вздохнул он.

Принц скорчил гримасу, но вслух не сказал ничего. По крайней мере ничего, что не стыдно сказать принцу.

– Еще минут десять, и готово, – доложил Лемур.

Это была хорошая новость. Желудок его высочества жалобно квакнул, возмущаясь тем, что в него ничего не попадает, несмотря на столь вкусный запах. Лем тоже посматривал на мясо с откровенным вожделением, все-таки ягоды и недозрелые орехи – это не еда.

– Ладно, съедим недожаренным, – решил он. – Налетай, будем ужинать.

Мясо сожрали в два приема, просто взяли и сожрали. Какие тут, к блину, придворные манеры! Когда хочется есть, человек быстро становится варваром. Барбом, можно сказать. Давясь, обжигаясь и чавкая, его высочество прикончил свою часть ужина.

– Не смотри на меня такими глазами, – предостерег шут. – Все равно не поделюсь. Я очень жадный! И голодный вдобавок.

– Ну и блин с тобой, – вздохнул принц. Умом он понимал, что наелся до отвала, но до оголодавшего желудка это еще не дошло.

Где-то недалеко завыли волки. Принц и шут настороженно переглянулись.

– На волков я охотиться не согласен, – заявил шут. – Говорят, мясо у них жесткое и невкусное. Несъедобное, одним словом.

– У медведя тоже жесткое, – заступился за волков Орье. – Вдобавок твоя нелюбовь к ним неразделенная, ты им вполне понравишься.

– Неразделенная нелюбовь – это нонсенс, – хмыкнул шут. – Нет, пусть лучше у легьяра нашего медведя отнимут. Ограбят проклятого бандита.

– Они же не сумасшедшие, с легьяром связываться, – возразил принц.

В этот момент невдалеке хрустнула ветка. Принц мгновенно обнажил меч.

– Ты что? – удивился Лем.

– Может, опять медведь. – Орье почувствовал, что сам выглядит шутом.

Но это был не медведь. Не бывает у медведей таких наглых бородатых рож. Четверо мужиков здорового вида вступили в круг костра. Притом вооруженных. Один – мечом, остальные – топорами. Держали оружие вполне профессионально, из чего принц сделал вывод, что это, вероятно, бывшие солдаты. То ли отставные, то ли просто дезертиры с последней войны. Судя по грязным лохмотьям, которые они отчего-то считали одеждой, к регулярной армии они не принадлежали. Разбойнички пожаловали, догадался шут. Он осторожно выдвинул из ножен рукоять меча. Четверо на двоих – если дело дойдет до драки, нападавшим придется несладко. Впрочем, у бывших солдат могут быть свои трюки, неизвестные мастерам клинка, что обучали его и принца.

– Пожрать есть? – грубо осведомился тот, что с мечом.

Принц небрежно бросил ему искусно обглоданную кость. Так искусно, что любой собаке тут уже нечего было бы делать. Человек с мечом все же внимательно ее осмотрел.

– Издеваешься, плесень? – добродушно осведомился он, поигрывая мечом.

– Ага, – подал голос шут. – А тебя в детстве не учили, что сначала представиться бы неплохо? Или совсем тут одичал в лесу?

– Заткнись, – беззлобно ответил тот. – В лесу не представляются. Может, ты еще у медведя инициалы спросишь?

Принц задумался. В самом деле, медведю они не представились. Может, лесной хозяин и осерчал из-за этого? В самом деле, пришли в его владения, нахамили… Принцу на миг стало стыдно, потом он вспомнил, что первым должен представляться тот, чей род менее знатен. То есть медведь был сам виноват. Да еще покушался на особу королевской крови.

А этот тип не прост. Слово «инициалы» вряд ли какой бродяга знает. Даже если он трижды бывший солдат. Так что парень из купцов, а то и из дворян родом.

– Выворачивайте карманы, – приказал парень родом из купцов, а может, из дворян.

Принц легко поднял себя на ноги и помахал мечом. Лемур тоже поднялся, но оружием размахивать не пожелал, а просто достал его из ножен.

– Пустые, то есть, карманы, – печально констатировал тот, что с мечом. – И жрать у вас нечего. Блин проклятый, ну что же так не везет, а?

– Погода такая, – подсказал шут. – Лето кончилось, сентябрь на дворе. Никому нынче не везет. Вы в лес-то как попали, бедолаги?

– Вообще-то мы разбойники, – осторожно начал мужик с мечом.

– А, живете здесь то есть. И как же вы тут, ребята, выживать умудряетесь, без луков и копий? За оленями с топорами гоняетесь?

– А может, у нас есть луки, – возразил тот, что с мечом, но как-то неуверенно.

– Были бы, мы бы и подняться не успели, – сообщил принц. – Из темноты, навскидку – и все дела. Нескладно как-то врешь, приятель.

– Да, промашка вышла, – нисколько не смутившись, сознался тот. – Ладно, может, хоть золотишком поделитесь? По вам видно, что имеется, и немало.

– И где ты на него жратвы купить собрался? – съязвил шут. – У медведя, что ли? Гиблое дело, сразу скажу. Мы тут с одним пытались сторговаться, до сих пор в себя не придем.

– Лапу у него купили? – мужик пнул ногой обглоданную кость.

– Сам подарил, – заявил принц. – На долгую память.

– Да, такое нескоро забудешь, – подтвердил шут. – Ладно, парни, колитесь, кто вы такие и что за люди? И не надо тут оружием размахивать, сквозняк устроите.

– Звать меня Кирт, – сознался мужик, видимо самый старший среди четверых. Или самый умный. Или просто остальные были немыми, поскольку все время молчали. – Я лейтенант легкой пехоты. А это – моя рота. То есть что от нее осталось.

– С фараданцами, поди, задрались? – спросил шут.

– Не задрались, а получили, – поправил Кирт. – Причем так, что мало не показалось. Бежали в леса, нас преследовали. Места здесь такие, что заблудиться ох как просто. А вот выбраться – почти невозможно.

– Это мы уже успели понять, – согласился принц.

– Садитесь к костру, – предложил Лемур.

– Благодарствую. – Лейтенант вложил в ножны меч и сел к костру, вытянув ноги. – Ох, жрать-то как хочется! Как же так вышло, что лапу медвежью вы добыли, а тулово и прочие части, включая башку, нет?

– Сбор налогов в пользу легьяра, – мрачно доложил шут.

– Легьяр уволок? Ну это вы еще дешево отделались, – успокоил Кирт. – У нас такая вот зверюга троих завалила, еле ноги унесли.

– Нести пришлось быстро, – добавил один из солдат.

Где-то невдалеке снова завыли волки. Все насторожились, руки потянулись к оружию.

– Да бросьте, волки только зимой на людей нападают, – сказал принц.

– В этих лесах они вообще про человека не слыхали, – возразил Кирт. – Впрочем, в крупные стаи и впрямь только зимой собираются. А от одной семьи отобьемся как-нибудь.

Принц подбросил в костер охапку хвороста. Поникший было огонь оживился и с радостным треском стал пожирать халявный хавчик.

И вот тут из темноты появился скелет. То есть это был не вполне скелет, кое-какая кожа у него присутствовала. Были даже длинная седая борода и деревянный посох. Но вот мясо и мышцы отсутствовали напрочь. Спустя пару секунд принц все же решил, что это человек, только до ужаса худой и изможденный.

– Сгинь, нечистая сила! – дрожащим голосом попросил Кирт.

Старик (а видно было, что пришелец довольно стар) сгинуть наотрез отказался.

– Я – чистая сила, – возмущенно ответил он. – Негоже так к святому человеку обращаться. Я ведь и того… проклясть могу напрочь. Мало не покажется.

– Почтенный отшельник (а кем он еще может быть, в лесу-то), добро пожаловать к нашему костру, – церемонно поклонился принц. – Присядьте, обогрейтесь…

– Другое дело, – обрадовался старик. – Ладно, проклинать не буду. Да у меня и не очень получается, добрый я слишком. Вот вы, люди пришлые, что в лесу сем дремучем делаете? По делу мытаете или от дела мотаете? Ой, что-то я не то сказал…

– Заблудились мы, почтенный старец, – ответил шут. – Вдобавок жрать хочется, аж живот сводит. То есть у солдат этих сводит, мы-то все же подкрепились слегка…

– Может, у тебя в избушке что завалялось? – с надеждой спросил Кирт.

– Да у меня и избушки-то нету, – отозвался отшельник. – Живу, как Творец на душу положит, и питаюсь, чем Он, Великий, пошлет. Посылает, правда, немного, ну да мне многого и не надо. Душа-то тела важнее.

– Мое тело от голода и сдохнуть может, – мрачно сказал Кирт и заткнулся.

– Как тебя звери-то не сожрали, отшельник? – поинтересовался шут.

– Я им зла не чиню, они мне, – скромно отозвался старец. – С волками здороваюсь, легьяр мне все мяса притащить пытается. Давеча вот медведя одноногого приволок, глупыш. Только мне мяса нельзя, обет я такой дал Творцу…

– Обед? Где обед? – проснулся один из солдат. Его тут же утихомирили.

– Я вот обета не давал, а мясо все равно не ем, – пожаловался Кирт.

– Зато душа твоя укрепится, а воля окрепнет, – возразил старец.

Лейтенант снова заткнулся. По его мнению, покойник скорее окоченеет, чем окрепнет.

– Ты тут, наверное, давно живешь? – спросил шут.

– Лет двадцать, почитай, – охотно откликнулся старец. – Все окрест исходил, каждую былинку знаю, каждому дереву кланяюсь, с каждым волком здороваюсь.

– А вывести нас из леса можешь?

– А зачем вам из леса? – искренне удивился отшельник. – Вокруг, взгляните, благодать-то какая! Ни суеты, ни грехов человеческих нет. Красиво опять же.

– Надо нам, – гнул свою линию Лемур. – Не закончены дела мирские наши, чтобы в лес уйти от людей подальше. Вот с чародеем гнусным покончим, а там посмотрим.

– Ну насильно душу не спасешь, – мудро рассудил отшельник. – Всякому овощу – по делам его. Хотя подумали бы вы хорошенько, что такое дела мирские в сравнении с душой, Творцом данной? О них ли печься нужно?

– Мы подумаем, почтенный, обязательно подумаем. Только выведи, а?

– Ладно, – согласился старец. – Спите пока. Утром выведу вас из леса.

Глава 8

В этот день варвар сломал руку. А также четыре ребра. Он собирался сломать еще и вторую руку, но передумал. Впрочем, фараданский кавалерист был сам во всем виноват. Ему же по-хорошему предложили поделиться лошадью. По-честному, можно сказать. Лошадь – Наноку, остальное – кавалеристу. Не захотел, идиот неправильный. Что же, вольному воля, придется теперь ему хромать со сломанной рукой, и винить в этом, кроме себя, особо и некого. Нанок вел себя вполне по-джентльменски, даже голову не открутил, хотя и хотелось. Всего-то руку сломал, ну и четыре ребра еще.

А лошадь была нужна. Пешком шагать, сапоги изорвешь новые, которыми увечный кавалерист молча согласился поделиться. Лани и Бол оказались расторопнее прочих, успели захватить перепуганных лошадей, а вот Таль и Боресвет оплошали, потому им и приходится тащиться на своих двоих. Как, впрочем, и гоблину, но тому пешком и сподручнее как-то. Или сподножнее?

Гоблина они вчера нагнали. Нормальный, кстати, гоблин, только зеленый слишком. И клыки так торчат вызывающе, что постоянно хочется врезать. Красиво вылетать должны, не то что обычные человечьи зубы. Варвары, они ведь тоже изящному не чужды.

Впрочем, гоблин – почти свой. Тоже умничать не любит, как некоторые. Простой, как его ятаган. Что ему нужно – возьмет, а до прочего дела никакого. Вон саблю кавалериста подобрал, остроту попробовал и на пояс повесил.

«Хорош ятагана», – говорит. И не переубедишь его, зеленого, что это сабля, а не ятаган. Острый, загнутый – значит, ятаган, и никак иначе. И правильно, чего лишними словами голову загружать. Он, варвар, хорошо понимает этого зеленого. Хотя клыки у него… ну ладно, как-нибудь перетерпит.

Стоило бы, конечно, допросить незадачливого кавалериста. Может, сказал бы чего полезного. Хотя вряд ли. Что может нужного знать человек, которому так легко сломать руку? Не говоря уж о нужных и полезных для организма ребрах. Ничего он сказать не может. Потому что еще и головой крепко ударился. Любой бы ударился, если его поймать за руку и вытряхнуть из седла, а потом еще на грудь прыгнуть на всякий случай. Вот и молчал кавалерист нездешний, когда Нанок его расспросить попытался. Ну и Беодл с ним, с молчуном этим. Главное, лошадь он себе раздобыл, а то перед другими неудобно.

Вообще-то с компанией ему повезло. Боресвет – тот вообще свой в доску, с топором разговаривает, будто полжизни спали вместе. На руках с ним боролись четырежды, побед пополам. Такой умничать не будет, меч в руку – голову долой. Жаль, не из Кассарада и в Беодла напрочь не верит, а то кровью бы с ним побратались. За такого брата перед Беодлом не стыдно – и в бою поможет, и отомстит, если уж совсем не попрет.

Таль – тоже ничего парень, хоть и шаман. Маг то есть. В смысле ученик, но у такого любому магу поучиться не грех. Вон как дрался у некромансерской башни, сам его Учитель хлебало раззявил. А выучится получше, врагам лучше сразу сбежать куда подальше. В Гардарики, к примеру, хоть Боресвету это вряд ли понравится. Вдобавок из лука так стреляет, что эльфы от зависти плачут.

Лани. Красивая девка, молодая. Стерва, конечно, но в этом они все похожи. Разве что кроме Тилы. Таких больше не найдешь, хоть весь свет исходи. Но ножи мечет здорово, этого у нее не отнять. И готовит неплохо, тоже плюс ей. Таль на нее явно заглядывается, и Бол тоже. Боресвету по фиг, он этих баб, похоже, повидал за свою жизнь всяких и разных. И не вполне понятно, то ли позавидовать ему, то ли сочувствие выразить. Да он, наверное, и сам не знает.

Бол. Ну этот вполне достал. Никчема пустая, ничего толком не умеет, кроме как мысли человеку путать и на нервах играть. Но зато это у него мастерски получается. Как начнет языком трепать, не поймешь сразу, где правда, где ложь. И потом не поймешь, хоть башку расшиби. Мастер Лур, наверное, горючими слезами плакал от такого ученичка. А возможно, и сейчас еще плачет, если жив, конечно. Вот вчера попросили его костер разжечь, так он кремень у огнива сломал. Где теперь, спрашивается, кремень искать, среди леса-то? Хорошо, не последнее огниво в отряде, а то бы пришлось мясо есть сырым и холодным. А на это только он, Нанок, и способен, кроме, разумеется, гоблина. Этот что хочешь слопает, да еще добавки попросит.

Третий день уже едут, а конца-края дороге не видно. До сих пор до границы с Квармолом не добрались. Таль и Бол говорят, райское место этот Квармол. Дескать, монстров страшных там нет, народ вроде мирный, не драчливый. Непонятно, что в этом такого райского. Со скуки ведь можно загнуться, если без драк. Да врут они все, нет на земле такого места, где народ без драк обошелся бы. Был бы человек, варвар, к примеру, а уж драка добрая сама найдется. А если нет – поищем…

– Хозяин, ты что такой молчаливый? – поинтересовалась секира. – Хочешь, я тебе песню спою?

– Только попробуй, – пригрозил варвар. – На булавки переплавлю, клянусь Беодлом!

– Ну что ты такой нервный? Я же так, любя. Я к людям вообще хорошо отношусь. Если кому по башке надо дать – скажи, не заржавеет.

Варвар вздохнул. Вот и секира нервничает. Оно и понятно – работы для нее немного. Как обижалась, бедолага, когда он вчера с кавалеристом голыми руками справился. Все упрашивала вернуться и откочерыжить ему какую-нибудь часть тела поненужнее. Голову, к примеру, зачем кавалеристу голова, ему ноги важнее. Без ног на коня нипочем не вскочишь, а без головы очень даже можно. Даже легенда такая есть, про Всадника Без Головы. Было бы, дескать, два всадника. А пока до Квармола доберемся, был бы уже целый эскадрон безголовых всадников. Но он, варвар, на уговоры не поддался, потому что возвращаться – плохая примета и лень вдобавок. Пусть себе живет. Надо же и гурманизм иной раз проявлять!

Подошел Боресвет, который выбрал для себя роль разведчика. С согласия Таля, разумеется. Вон оно как обернулось – мальчишка теперь отрядом командует. Впрочем, пусть себе – он, варвар, никогда в командиры не лез. Потому и гаданий всю жизнь боялся, вдруг да предскажут, что королем станешь, вовек потом не отмоешься.

– Фараданцев, в натуре, не видно, – доложил воин. – Вообще никого не видно. Имеет место быть небольшая деревушка. Предлагаю чисто позырить, нет ли там коней децил. А то достало, в натуре, сапоги трепать пешкодралом.

– Да, надо взглянуть, – согласился Таль, посмотрев на свои сапоги. Видно, тоже заботился о сохранности этого памятника импортной обуви.

Деревушка встретила пришельцев, как полагается, вилами и топорами. Вил было несколько больше, но не так уж чтоб намного. Нанок, в свою очередь, взял в руки Томагавку, чтобы эти придурки не подумали, будто у них топоров нет. Боресвет обнажил меч, Таль натянул эльфийский лук, позаимствованный у него, Нанока. Все равно варвары стрелять не умеют принципиально. Вернее, стрелять как раз умеют, а вот попадать – нет. У Ларгета это получалось не в пример лучше, так что варвар отдал ему это грозное оружие, несмотря на то что это была память о Тиле. Эльфийка, наверное, его одобрила бы.

Лани потянулась за ножами, Бол сделал вид, будто он тут ни при чем. Убедительно сделал вид, ничего не скажешь.

– Кто такие? – грозно спросил мужик с топором, вероятно местный староста.

– Путники мы, – честно ответил Таль. – Мирные вдобавок, если вы еще не заметили. Хотим у вас коняшек прикупить за мелкую монету.

Староста внимательно осмотрел нацеленное на него оружие, оценил, что его до сих пор не применили, и решил, что путники действительно мирные. Если у них, понятное дело, карманы не выворачивать. Иначе уже полдеревни разнесли бы, по рожам видно, хоть сейчас готовы, только повод дай. И решил никакого повода не давать, такие ведь нипочем назад не вернут, ни повод, ни провод, ни любую другую блиновщину.

– Чужих нам тут не надо, – для порядка сказал он. – Если бузить не будете, заезжайте. С лошадьми у нас не очень, но пару кляч найдем. И даже продадим, все равно через день-другой сдохнут.

– Благодарствуем за доброту вашу, – поклонился Боресвет. – Вы, в натуре, железо убрали бы к блину. Пацаны здесь реальные, что значит нервные и донельзя подозрительные. Чуть что не так – сами заберут и в сторонку сложат. Топоры отдельно, вилы отдельно. И руки отдельно, которые весь этот хлам держали.

Что значит вежливый разговор! Вилы, топоры и прочие боевые орудия производства мигом исчезли, словно их не бывало. Варвар завистливо покрутил головой. Он так не умел уговаривать, с этой… дипломатерью. С другой какой матерью – запросто, только зубы летят, а вот конкретно с этой – ну ни в какую. Не дано ему это Беодлом, понимаешь.

– Добро пожаловать к нам, в Таракановку, – пригласил повеселевший староста. Человек этот был немолодым, повидавшим жизнь во всех позах, а оттого понимал – раз предупреждают, бить не будут. Сразу, во всяком случае, а уж что потом будет, сие Творцу одному по четвергам ведомо. В общем, хорошие парни собственной персоной, плюс одна девушка, которая хоть и не парень, а нехорошей язык не повернется назвать. Вырвет тут же с корнем и узлом вокруг шеи завяжет.

– В натуре, и здесь Таракановка? – удивился голунец. – Слышь, тело, мы, случаем, не в Гардарики притопали? Хотя моря вроде не переходили…

– Да нет, это Ледания, – сознался староста. – Хотя сами мы – из Гардарики, из Тьмутараканского княжества. То есть предки наши оттуда.

– Да, тараканов там – тьма, – согласился Боресвет. – Небось предки и с собой децил прихватили, когда сюда сваливали?

– Такой децил, что до сих пор не передавить, – сознался староста.

Успокоились местные, оружие убрали, бородатые рожи улыбками расцвели. Которых, правда, из-за бород и усов не видно вовсе. Таль огляделся по сторонам: деревня как деревня, нипочем не скажешь, что народ здешний откуда-то там переселился. Девки, правда, попрятались, но это ни о чем не говорит, любят они прятаться, и все тут. Зато дети высыпали поглазеть на пришельцев, нормального мальчишку нипочем не удержишь дома, если что-то интересное на улице. Хоть розгой грози, хоть рыбьим жиром – все равно не поможет, это Таль знал наверняка. Сам таким был не так и давно.

Дома деревянные, формы странной. Боресвет тут же пояснил, что зовутся они избами, а варвар заявил, что в такой вот штуке с лягушачьими ногами он по болоту и прыгал. Трубы из обожженной глины, некоторые дымятся. Окна бычьим пузырем затянуты, у него светопропускание куда выше, чем у того же дерева. В общем, обычная деревня, каких на свете бессчетное множество. У его отца таких десяток во владениях.

Староста извинился и ушел, чтобы буквально тут же появиться с двумя чем-то недовольными мужиками и двумя же подконвойными лошадьми. Таль подумал, что он все-таки мастер свой товар нахваливать. Какое там через день-другой, по виду эти клячи сдохнут сразу же, как только он, Таль, десяток шагов проедет. А под Боресветом – как только в седло сядет.

– Вы не смотрите, что неказисты, – объяснял староста. – Животина надежная, выносливая. Верблюд от зависти сдохнет, какая выносливая.

– А у вас и верблюды есть? – оживилась Лани. Верблюдов она еще не видела.

– Нету верблюдов, – вздохнул староста. – Передохли к блину. От зависти, я ж говорю. Да и на что нам верблюды в лесу? Только волков подкармливать…

Лошадей осматривали Лани и Боресвет. Они в них что-то понимали. Что именно, неизвестно, но и тот и другая утверждали, что в конях разбираются. А Лани еще и в клячах вдобавок. Осмотрев, принялись торговаться. Это у них тоже получалось лучше, чем у прочих. Нанок, к примеру, торговаться совсем не умел. Сколько спросят, столько и платил, а если уж совсем дорого – в зубы. Чтобы совесть проснулась.

– Эй, а гоблина забыли, – спохватился Таль. – Ему тоже кобыла не помешала бы.

– Моя да, голодный, – сообщил гоблин.

– Да не для еды, башка зеленая, – сообщил варвар. – Ехать на ней, понял?

– Моя лошадь не ехай на, – испугался зеленый. – Народ моя никогда не ехай. На волках только ехай достойно.

– Вот все сейчас брошу и пойду тебе волка ловить, – обозлился Нанок. – Он же тебя за милую душу схарчит, не посмотрит, что мясо зеленого цвета.

– Мясо – не зеленый, – возразил Харкул. – Кожа зеленый только, мясо – нормальный. А лошак мне не надо, моя бегом любой лошак обгонит. Клянусь Беодлом, – добавил гоблин, малость подумав и без акцента, – моя жаль, оборотень тот ушел. Вот на ком катайся моя и горя не знай! А так пешком лучше.

– И сколько ты бегом одолеешь? – скептически спросил Нанок. – Загнешься ведь к Беодлу, весь день бегать-то. Бери, пока дают, чучело зеленое.

– На фиг, – сказал гоблин опять же без акцента. – Моя не загнуться. Моя бегать быстро и долго, а лошаки ваши сдыхать от зависть. Как вер… верглю… На фиг!

Лани и Боресвет ожесточенно торговались со старостой и непонятными мужиками – очевидно, хозяевами лошадей. Причем первую скрипку играла, безусловно, девушка. Остальные только время от времени открывали рот и тут же закрывали обратно от невозможности вставить хоть одно слово. Вообще-то болтливой она не была, совсем даже наоборот, но когда торговаться начинала, лучше и не пытаться перебить.

Наконец ударили по рукам. Старосте ударили, когда он их к деньгам протянул. Правильно, кстати, нечего к чужому серебру невесть что тянуть. И торг продолжался дальше, пока лошадей не купили, как и предполагал Боресвет, за мелкую монету.

На сдачу прикупили немного еды и пива. И покинули маленькую деревушку, довольные удачной покупкой. Крестьяне, впрочем, тоже обиженными не выглядели.

Боресвет сидел на свежекупленной лошади как влитой. Ноги, правда, иногда касались земли, приходилось их поджимать. Талю пришлось хуже – без седла и стремян ехать не в пример тяжелее, чем с упомянутыми аксессуарами. Бол ехидно посмеивался, говоря, что выглядит он богатырем на такой-то кляче. Лани тоже не упустила случая поиздеваться, спрашивая, все ли у него в порядке. Ларгет отшучивался, что все прекрасно, скаля зубы в эльфийской улыбке, ослепительной и загадочной. А себе дал слово обязательно найти и выучить заклинание по материализации лошадей и упряжи. А также по превращению иных так называемых людей во что-нибудь более молчаливое, типа камня. Пусть даже заклинания упомянутые окажутся какого-нибудь запредельного уровня… третьего, например, или второго.

Гоблин не обманул, держался вровень с конными и даже не особо запыхался. Да, выносливости у него хоть отбавляй, он бы с таким наперегонки марафон нипочем бы не побежал. Да и без него тоже, охота была в такую даль бегать.

Дорога стелилась под ноги не в пример веселее, чем раньше. Все-таки конь – великое достижение цивилизации, пусть даже такой напрочь заморенный и недоукомплектованный. Все равно лучше, чем пешком шлепать. Правды вообще нет, а в ногах – еще меньше.

Боресвет снова ускакал вперед. Таль тихо хихикнул. Со стороны казалось, что конь у воина о шести ногах, как Слейпнир какой-нибудь легендарный. Все-таки сажать богатыря на такого вот недомерка лошадиной породы – издевательство не простое, а изощренное. Хотя объяснить, чем одно от другого отличается, Ларгет нипочем бы не взялся.

Леса по обе стороны дороги уже изрядно намозолили глаза. То и дело дорогу перебегали непуганые зайцы – людьми непуганные. Волки с этой частью своих лесных обязанностей справлялись как раз исправно, хотя на людей предпочитали не нападать и вообще на дорогу не выходили. Хотя и выли по ночам с неизвестными целями.

– Нет, в школе было лучше, – заявил Бол. – Там хоть заклинания учили, есть давали вовремя. А здесь бьешь-бьешь лошадь задницей, а все равно никак не сдохнет.

– Плохо бьешь, значит, – решил Ларгет. – Или задница у тебя тощая.

– Абсолютно тощая, – подтвердила Лани, включаясь в обсуждение анатомических особенностей Бола. – Такой не то что коня, петуха не убьешь.

– Зато твоей хоть гвозди забивай, хоть дураков приманивай, – ответил обиженно Бол, благоразумно отъехав подальше, насколько это позволяла дорога. А она позволяла немногое – рядом могли проехать лишь два всадника. Или один, но толстый.

Лани на этот выпад не отреагировала. Она достаточно успела узнать Бола, чтобы не обижаться на его выходки, иначе так и будешь обиженной ходить.

– Как я полагаю, Бельгард мы оставили в стороне? – поинтересовалась она.

– Само собой, – охотно отозвался Таль. – Не хватало еще с фараданцами воевать. Нет, мы уклонились в сторону Белары, тут должно быть безопасней. Хотя какие-то отряды все равно бродят. Вот как те четверо, у которых мы коней забрали.

– Это были дезертиры, – не согласилась девушка. – Не бывает отрядов из четырех человек. Самые обычные дезертиры.

– Интересно, в какой деревне ты военные науки изучала? – съязвил Бол, но и на этот раз кара его не настигла.

– Да тут и изучать ничего не надо, – фыркнула девушка. – Достаточно глаза иметь и немного мозгов. Разжился бы ты ими, жить полегче бы стало.

Ответить Бол не успел. Вернулся Боресвет, нещадно погоняя свой транспорт тычками ног.

– Попали мы, братва! – закричал он еще издали. – В натуре, влипли. Там фараданцы, штук примерно шестнадцать, в пересчете на наши деньги. Без драки не уйдем!

– Свернем в лес? – быстро предложила Лани.

Уже отчетливо слышался стук копыт, враги были совсем рядом, голунец привел погоню на хвосте.

– Без лошадей останемся, – вздохнул Таль. – Нет уж, будем драться.

В самом деле, полтора десятка противников уже не представлялись чем-то неподъемным. Меч Боресвета, топор варвара и его, Таля, лук вполне могли положить такое количество врагов. Плюс еще гоблин со своим ятаганом. Нет, очень похоже на то, что это фараданцы попали, а не они. Просто приехали ребята, привели халявных лошадей.

В лес было сворачивать уже поздно. Из-за поворота с мечами наголо вылетали первые всадники. Варвар подал коня вперед, встав рядом с Боресветом. Таль ловко набросил тетиву на лук. Ну сейчас начнется!

И началось. Для начала варвара выбили пикой из седла. Удар он, правда, отразил, но кавалерийские таланты у горца отсутствовали напрочь. Его лошадь, получив долгожданную свободу от столь нелепого груза, с радостью бросилась прочь, на миг спутав ряды врагов. Боресвет этим тут же воспользовался, сверкнул на солнце (надежно спрятанном за низкими тучами) меч, и первый всадник свалился на дорогу опробовать вкусовые качества местной пыли. Нанок поднялся на ноги, и в этот миг свистнула первая стрела. Эльфийский лук и впрямь был хорош, и второй всадник поспешил улечься в теплую пыль.

Его лошадь с испуганным ржанием скрылась в лесу. Вот волкам-то радость, еда сама пришла! Но беспокоиться о судьбе несчастной скотины времени не было. Новый всадник подался вперед, сбив с ног только что вставшего варвара. Поднялась пика, чтобы завершить начатое и уменьшить численность жителей этого мира ровно на одного варвара. Боресвет помочь не мог, он и так с трудом избегал ударов другого противника. Зато гоблин себя показал. Зеленой молнией бросившись вперед, он ловко подсек ноги коня, и всадник рухнул на землю вместе со своим скакуном, придавив не только гоблина, но и пытавшегося встать Нанока. Всадник, однако, разлеживаться не стал и, отшвырнув прочь бесполезную пику, потянулся за мечом. Это движение он, наверное, запомнил до конца жизни, потому что оно стало последним. Свистнула стрела, и больше резких движений фараданец не делал. С пяти шагов для Таля просто невозможно было промахнуться.

– Дай я ему врежу! – азартно вопил Бол. Врезать он мог только магической «стрелкой», но обзор был настолько плох, что он ничего не мог сделать.

Лани держала наготове нож, не спеша, однако, его метать. Выжидала нужный момент, когда ее вмешательство будет необходимо.

Варвар и гоблин совместными усилиями спихнули с себя ошалевшую от боли лошадь. Кажется, оба получили копытами по разным частям тела – во всяком случае, варвар согнулся и выругался. Если ругался он довольно часто по разным поводам, то к сгибанию склонен отнюдь не был. Гоблин же ловко перерезал несчастному животному глотку. Очевидно было, что это занятие для него отнюдь не в новинку.

Варвар разогнулся. Не в его привычках согнутым было оставаться. И как раз вовремя, потому что новый всадник готовил для удара копье. Взревев, Нанок прыгнул вперед, подняв топор. Гоблин, попавший под горячую руку, поцеловал землю, пробурчав что-то ругательное на своем непонятном языке.

Варвар не мелочился. С одного удара лошадь нападавшего потеряла всякое соображение вместе с отрубленной головой. Всадник соскочить не успел, и его голова присоединилась к лошадиной. Брызги крови слетели с лезвия Томагавки.

– Ништяк пошла, – обрадовалась секира. – А ну еще одного!

Еще одного завалил Боресвет. Перерубив наконец копье в руках врага, он затеял с ним поединок на мечах. То, что свою саблю всадник так и не успел вытащить, значения не имело, расторопнее надо быть. Сильным ударом воин пронзил грудь противника, крикнул, пугая лошадь. Убивать животину было не за что, но мешалась она преизрядно.

Еще один всадник покинул седло со стрелой в груди. А далее завертелась такая карусель, что Таль просто опасался стрелять из страха задеть кого-то из своих.

Боресвет разжился пикой. Не выпуская из руки меч, бросился в атаку. Фактически так же съезжаются рыцари на знаменитых турнирах, только вот выезжают они в броне и со щитами. У фараданцев подобная защита отсутствовала, поскольку эти всадники были разведчиками, а стало быть, принадлежали к легкой кавалерии. В свою очередь, Боресвет, к радости своей несчастной лошадки, этими прибамбасами тоже не разжился. Поэтому исход поединка был достаточно неожиданным, оба противника сумели счастливо избежать удара, но потом кони ударили грудь в грудь, и Боресвет оказался на земле. Не его заморенной кляче было тягаться с откормленным фараданским скакуном. Воин выпорхнул из седла, как прыгун с шестом (с копьем то есть), пролетел несколько ярдов и упал под копыта жеребца Лани, которого это событие слегка обеспокоило. Пока девушка успокаивала напуганного коня, варвар и гоблин с двух сторон атаковали победителя. Один прикончил коня, второй всадника, как следствие минус еще один противник. Фараданца, желавшего помочь товарищу, остановил метким выстрелом из лука Ларгет. Тетива при выстреле лопнула, и всадник отделался раной в плечо, после чего ускакал прочь, в схватке более не участвуя.

Пока Таль, грязно ругаясь по-гардарикски (он обнаружил в себе особую склонность к языкам по части ругательств), пытался перетянуть тетиву, в бой вступил особый резерв, то есть все те же варвар и гоблин. Гоблин снова покатился по земле, добавляя к своим ругательствам те, что по широте души громко декламировал Ларгет. Варвар же, ловко поднырнув под пику, неожиданно обнаружил, что для того, чтобы размахнуться топором, места просто не осталось. Тогда он с силой толкнул лошадь вместе с седоком. Силушкой его Беодл не обидел, и всадник вместе с кобылой повалились на землю, причем лошадь на ноги все же поднялась, а вот наездник – нет. Очнулся с помощью Лани Боресвет, спросил, скоро ли обед, и побрел разыскивать свой меч. Справедливости ради, отыскал он его быстро. Нанок как раз успел увернуться от удара копьем, а гоблин подняться на ноги.

Нападение новых всадников встретили во всеоружии. Ларгет как раз натянул новую тетиву, но в облаке пыли было не разглядеть, кто есть где.

Зато видели остальные. Нанок с гоблином завалили еще одного всадника все тем же макаром – один подсекает коня, второй добивает всадника. Вовремя подсуетившийся Боресвет не дал второму фараданцу пронзить варвара копьем. Попытку пронзить себя самого он тоже благополучно ликвидировал. А подоспевший гоблин, запрыгнув в седло сзади всадника, перерезал тому горло кривым ножом. Отчего-то гоблины всегда предпочитали кривое оружие – может быть, из-за того, что у них и руки были кривые?

Так или иначе, остатки разведотряда с позором ретировались. Таль выпустил вдогонку стрелу и на сей раз промазал.

– Нехило подрались, – заявил Боресвет, размазывая по лицу кровь.

– Наваляли уродам, – поддакнула довольная секира.

Лани и Бол бросились ловить трофейных коней, варвар, не связанный предрассудками, обшаривал карманы трупов. Один из трупов попытался подняться, Харкул уложил его обратно своевременным ударом ятагана. Не в обычае гоблинов оставлять раненых – еще выживут, чего доброго. Таль попытался уговорить варвара насчет лечения резаной раны на спине, которую он невесть где получил, однако Нанок отказал наотрез.

– Еще чего… царапина ведь! Сама заживет.

– Давай промоем хоть, загноится ведь, – уговаривал его Ларгет.

– Не переводи вино, – отказывался варвар. – Лучше внутрь приму.

Он отобрал у Таля флягу и смачно к ней приложился.

– Другое дело, теперь не помру, – сразу повеселел он.

Вернулась Лани, ведя на поводу коня. Таль кивнул ей на порезанную варварскую спину.

– Давай перевяжу, – предложила девушка.

– Да само заживет, – отмахнулся варвар.

– Фигня какая, – подтвердила секира.

Лани уперла руки в бока, и Нанок понял, что от промывки раны и перевязки ее уже не отвертеться. Он еще побрыкался, но потерпел поражение и капитулировал.

Пока девушка обрабатывала рану, Ларгет переговорил с Боресветом.

– Подмоги не приведут? – Он кивнул головой в том направлении, куда сбежали последние всадники. – Может, в лес лучше свернуть?

– Коней потеряем, – резонно возразил тот. – Боюсь, придется рискнуть.

В отличие от варвара и гоблина, воин охотно дал обработать его раны. По счастью, серьезных повреждений не получил никто, хотя мелких ран и порезов хватало. Гоблин уперся как скала – дескать, на них, на гоблинах, все заживает моментом. И вообще, мужчина должен уметь терпеть. К тому же бабам слова не давали, знай свое место, подруга. Лани плюнула и отступилась. Гоблин утерся и вслух высказал мысль, что слюна у нее ядовитая и он, Харкул, теперь наверняка помрет, но не от ран, а от яда. Глаза у девушки стали ярко-зеленые, рука потянулась к ножу, и гоблин предпочел заткнуться. Помрешь там от яда или нет, еще вопрос, а вот от ножа без вариантов, к знахарке не ходить.

Учуяв настроение хозяйки, заворчал Никак. Оскалил клыки, подозрительно глядя на гоблина. Тот оскалил свои в ответ и еще помахал ятаганом. Гоблина щенок не любил. Наверное, потому, что тот с первого дня знакомства поинтересовался: «А это чей мясо?» Слово «мясо» щенок уже понимал. Хоть и мог жрать все, что под зубы попадет, а предпочитал все же мясо, как собаке и полагается. А тут его самого мясом обозвали! В общем, довольно обидно.

– Никак, место! – скомандовала Лани, и щенок нехотя оставил гоблина в покое.

– Здорово он подрос, – удивился Бол. – Это какая же туша будет, когда вырастет? Да ему лошадь на один зуб. Вместе с всадником. И я этим всадником быть не желаю…

– Мастер Лур говорил, что он вырастает за неделю, – сообщила Лани.

Все притихли, вспомнив о судьбе Учителя. Где он сейчас, что с ним? Жив ли вообще?

– Ладно, поехали, – скомандовал Таль. – Что ждать-то?

Теперь лошадей было даже с избытком. Их решили не бросать, в хозяйстве пригодятся, как заявил Боресвет. Варвар, правда, заявил, что у него хозяйства нет и не будет, но воин на это хладнокровно ответил, что это его, варвара, проблемы.

Потом Таль неожиданно подумал вслух о том, что неплохо бы допросить тех, кто остался в живых. Гоблин с ехидной усмешкой, из-под которой нагло торчали клыки, заявил, что допрашивать можно только живых. А мертвые – это всего лишь мясо, обтянутое зачем-то кожей, и он, Харкул, решительно не видит способа их допросить. При этом он одобрительно погладил кавалерийскую саблю, ласково обозвав ее ятаганом.

Бол заявил, что любой некромансер с легкостью допросит и мертвого. Варвар ответил, что это будет последнее, что упомянутый некромансер сделает, а кроме того, ни одного некромансера поблизости нет. При этом он подозрительно осмотрел всю компанию, поглаживая при этом топор. Щенок тьмы при слове «некромансер» недвусмысленно зарычал. Слово это будило в нем какие-то несовместимые с жизнью воспоминания.

– Слушайте, достали вы, блин, – заявила секира. – Мы поедем отсюда или как?

К ее мнению прислушались. Хоть и железка безмозглая, а мысли порой у нее правильные бывают. Уж не глупей хозяина, как ни крути.

Лошади припустили резво. Не то чтобы им этого хотелось, но щенок тьмы явно был настроен пошалить. Беда в том, что сами лошади не считали откусанную ногу мелкой шалостью, а потому мчали со всех ног, испуганно косясь на разыгравшегося щенка.

Гоблин тоже не отставал. Неизвестно, где гоблины учатся бегать и почему до сих пор не сбежали оттуда, где этому учатся, но лошадям он в скорости не уступал. Впрочем, через некоторое время щенку надоело заигрывать с лошадьми, и он перенес свое внимание именно на гоблина. Тот пригрозил щенку ятаганом, однако малыш решил, что это новая игра. В результате длина оружия сократилась ровно на одну треть, и расстроенный гоблин выбросил его на дорогу. Нанок тут же подал ему одну из трофейных сабель.

– Этот животное меня достала, – сообщил гоблин мрачно.

Животное, дожевав ятаган, облюбовало для себя ноги гоблина. Харкулу это отнюдь не понравилось, и он, после некоторого колебания, все же решил воспользоваться лошадью. Для этого пришлось изрядно укоротить стремена, потому как длина рук гоблина компенсировалась заметной коротконогостью.

Щенок, обиженно ворча, отказался искать новую игрушку, кроме любимого гоблина, и послушно затрусил рядом с лошадью Лани, приведя животное в состояние легкой паники. Впрочем, скакун был достаточно хорошо вышколен, чтобы не броситься прочь сломя голову. Лани, конечно, была неплохой наездницей, но вряд ли сумела бы остановить ополоумевшую лошадь. Да и кто в их отряде сумел бы, за исключением Боресвета?

– Хорошая собачка, – заметил Бол. – А когда ты его команде «фас» обучишь?

– Когда найду добровольца, – честно ответила Лани.

Бол заткнулся. При всей его любви к собакам в целом и к этому щенку в частности, добровольцем ему быть не хотелось. Собака, которая железо грызет, как старую кость, к таким подвигам не располагала. Бол покрутил по сторонам головой, надеясь уговорить на эту роль кого-нибудь другого, но наткнулся на стену неприязненных и настороженных взглядов. Добровольцем быть никто не хотел. И все хотели находиться подальше от такового, если подобный дурак вдруг отыщется. Собака – тварь неразумная, может ведь и перепутать…

Гоблин внимательно осматривал саблю, именуя ее для простоты опять же ятаганом. Возможно, не хотел забивать голову новыми словами. Варвар его хорошо понимал. Вполне нормальный мужик, несмотря на то что руки длинные и клыки, как у зверя. Живет, опять же, в горах. В общем, тот же варвар, только зеленого цвета.

Таль сделал попытку медитировать, сидя в седле. Получилось, прямо скажем, не очень. Седло, бьющее по нежным частям тела, мешало сосредоточиться. Мысли тоже все выбросить из головы не удалось. Особенно одну – не слишком ли высоко падать после такой медитации?

Разочарованно вздохнув, Ларгет отказался от своей идеи. Стало скучно. Третий день едут по дороге, все те же деревья по обе стороны. Хоть пальмы бы, блин, нарисовались…

– Песню, что ли, спеть? – задумался Боресвет.

– Эх, дороги, пыль да туман, – завела секира древнюю балладу. – Кстати, Хозяин, меня нехило бы протереть от пыли. Для здоровья дюже вредна.

– Смерть вреднее, – буркнул варвар, думая о своем.

– Ну не знаю, – не согласилась секира. – Сколько смертей видела, ни одна здоровью не вредила. Моему, я имею в виду…

Она замолчала, видя, что Нанок ее совершенно не слушает. Зато внимательно слушал Бол. Говорящий топор неизменно повергал его в состояние, близкое к восхищению. Если б его угораздило родиться топором, сам блин не заставил бы его молчать.

– А ты знаешь какие-нибудь сказки или легенды, к примеру? – поинтересовался Бол.

– Да полно, – обрадовалась секира, которой тоже не терпелось поговорить. – Скажем, вот эта: в некотором царстве, некотором государстве… Или лучше другая. Ехал как-то добрый молодец по делам молодецким… Нет, лучше эта, моя любимая. Узнал однажды юный принц, что за тридевять земель, в краю, Семиградьем именуемом, топор находится заколдованный…

Пришлось слушать сказку. Упомянутый принц вдруг сразу загорелся желанием отыскать топор и с этой целью покинул родное королевство, оставив венценосных родителей в слезах – принц, видите ли, еще и наследником был. Выпала ему такая вот нелегкая доля. Правда, был он молодым, здоровым, красивым, а главное – холостым. В общем, все не так и плохо. Нашел он карту с крестиком, клад указывающим. То есть где топор спрятан, а охранял сокровище, само собой, безголовый дракон. Потому как топор тот был волшебный и все подряд рубил, не задумываясь. Долго странствовал принц, много подвигов совершил, много побед одержал, достиг-таки Семиградья заветного и топором хитростью завладел, потому что силой не получилось. А топор был напрочь заговоренный, разговаривать умел, вот и говорит принцу, поцелуй, дескать, меня, добрый молодец, нипочем не пожалеешь. Ну тот сдуру и поцеловал, а топор возьми и в принцессу превратись. И на шею герою бросился, что в новом обличье было не в пример более безопасным. И говорит при том, дескать, похитил меня злой колдун, непотребством всяким соблазнял, а обломавшись, в топор превратил, потому как, говорит, тупее ты любого топора. А принц поцелуем своим расколдовал обратно. И остался, идиот, без оружия магического, с дурой принцессой на руках. Вдобавок еще и жениться пришлось. В общем, печальная вышла сказка…

– То есть, если тебя поцеловать, ты тоже в принцессу превратишься? – обрадовался Бол и потянулся к секире с явно сексуальными намерениями.

– Не, тут принц нужен, – авторитетно заявила Томагавка. – К тому же не помню я, чтобы меня превращали во что-то. Я ведь в кузне родилась. Эй, хватит ко мне приставать, извращенец! Говорю тебе, принц нужен! Хозяин, скажи, чтобы этот секирофил от меня отвязался, а не то я за себя не ручаюсь!

– А может, это у тебя ложная память? Насчет кузни? – предположила Лани, всерьез увлеченная возможностью превращения топора во что-то полезное вроде принцессы.

– Может, ты и права… – хмыкнула секира. – А может, я просто бессовестно соврала. Да какая разница, принца-то все равно нет…

– Ну, может, еще найдется, – успокоила ее Лани, которой тоже хотелось чего-то такого.

– Не в этих краях, – хмыкнул Бол. – Тут только зайцы одни… и прочие звери.

Таль, который держался впереди, неожиданно поднял руку, вглядываясь направо. Как раз в этом месте дорога разбегалась в три разные стороны. Зоркий Боресвет тут же оказался рядом с ним.

– Похоже, двое всадников, – сказал он, присмотревшись повнимательней.

Все тут же успокоились. Минуты через две всадники подскакали достаточно близко, чтобы Ларгет увидел их лица. Веселая усмешка неудержимо наползла на лицо Таля, он опознал этих всадников. И одним из них был как раз принц!

Глава 9

Принц слегка удивился, когда ему предложили поцеловать запыленный топор. Глаза у него, вероятно, вылезли на лоб и стали квадратными. Убедиться в этом Орье не мог по причине отсутствия зеркала, но ехидный взгляд Лемура говорил о многом.

Толпа странных людей, окруживших его, галдела на все голоса и требовала невозможного. Как раз целования топора, несовместимого с королевским достоинством. Принц пытался вежливо отказываться, но его никто не слушал.

Варвар смотрел угрюмо, набычившись. По его виду трудно было сказать, что он в восторге от высказанной идеи. Более того, похоже было, что смельчаку, пожелавшему поцеловать топор, он тотчас же снесет не слишком умную голову.

– Отвалите на фиг, извращенцы! – вопила секира. – Сейчас как врежу по мордам! Хозяин, они ко мне пристают!

Варвар многозначительно молчал. Конечно, говорливую железку не мешало бы проучить, но горе насильнику, дерзнувшему дободаться до его собственности.

– А если он не в принцессу, а в мужика здорового превратится? – поинтересовался Таль.

Все дружно призадумались. Появление еще одного мужика, кажется, никого не обрадовало. Тем более здорового. Такой и по сусалам надавать может, ежели что.

Варвар посмотрел на Таля с благодарностью. Принцесса там или не принцесса, а лишаться такого оружия ему не хотелось. Неуютно будет без оружия. Приспичит кому голову снести, а нечем. Не должное это дело и суета сует.

Принц с облегчением перевел дух. Не хотелось ему целовать железяку пыльную, и даже принцессу не хотелось. А хотелось убраться подальше от этого дурдома и больше не возвращаться. Впрочем, его с детства учили, что желания мало что значат в этом мире.

Лани глядела на принца во все глаза. Надо же, самый настоящий принц, как из сказки. Правда, ничего сказочного в нем особо не наблюдалось. Ну одет неплохо. Ну симпатичный. Так шут у него одет не хуже, а вдобавок – красавец, хоть и рыжий. Что-то уж чересчур много рыжих в их компании. Хм… Таль тоже неплохо смотрится, а уж о варваре и говорить нечего, вон мышцы какие, и высокий. То есть оченьвысокий, почти великан. Да и говорит мало, больше слушает. Ларгет же предпочитает что-нибудь рассказывать, вместо того чтобы слушать ее. Будто ей, Лани, рассказать нечего! Вдобавок, когда она начинает интересно рассказывать о важных вещах, вроде прически или новой курточки, все мужчины делают кислое выражение лица и удаляются под явно надуманным предлогом. Нанок так и вовсе сбегает, потому как придумать мало-мальски правдоподобный предлог ума не хватает. Может быть, хоть принц не такой?

Принц оказался таким же. Всего через полчаса разговора об одежде сослался на необходимость срочной магической консультации и пристроился рядом с Талем. Лани обиженно надула губки. Все врут сказки! Он такой же, как все мужчины. Магическая консультация, ха! Небось о девках говорить будут. Или о вине. И уж точно не о духах и не об одежде.

Нанок чувствовал себя не в своей тарелке. Более того, не в своей кастрюле, сковородке и прочей кухонной утвари. Не любил он, когда вокруг много народа, тем более цивилизованного. Только гоблин нормальный да Боресвет еще. Остальные – вообще непонятные люди, особенно эта Лани. Нет, красивая девка, спору нет, но с ней даже говорить невозможно! Во-первых, рта не дает раскрыть, во-вторых, все разговоры только об одежде да о духах каких-то непонятных, номер пять. Намекает то есть, что он, Нанок, одет, как лох какой-то, и несет от него, как от навозной кучи. А стоит деликатно, по-варварски, осведомиться насчет постели, как тут же дает отбой. Нет, из всех женщин, что ему, Наноку, встречались, эта самая несносная. Вдобавок рыжая, а это верный признак ведьмы, у любого спроси. Нанок тяжело вздохнул, прогоняя образ смеющейся эльфийки, который вновь заслонил все на свете и вернул ощущение звериной тоски. Надо жить дальше…

Таль между тем расспрашивал Орье о Квармоле. Вообще-то принцев, а тем более королей, расспрашивать не принято, они за это и разгневаться могут, только вот информация им была нужна позарез.

И его высочество принялся рассказывать – и о Сугудае, и о том, как колдун этот проклятый захватил власть, и что многие аристократы из знатнейших семейств решили признать его королем, и как другие, которые не признали, подняли мятеж, изначально обреченный на поражение, потому что армия Квармола взяла сторону узурпатора…

– Я хотел просить помощи в Ледании, – признался принц. – Но теперь, когда у них война с Фараданом, это вряд ли получится. Не даст король войска…

– Это точно, – обрадованно влез Бол, счастливый от возможности вот так запросто поболтать с его высочеством. – Нипочем не даст. Да и войско у него не очень, если фараданцы их бьют то и дело.

– Нет смысла собирать войско, – согласился Таль. – Если Сугудай контролирует армию Квармола, леданцев легко остановят на горных перевалах. Кроме того, только у него остались маги – ни в Ледании, ни в Квармоле их больше нет, я правильно понял?

– Нет, – согласился принц. – Колдуну удалось от них отделаться. Похоже, что и в Ледании именно он их убрал. Руками фанатиков «Петушиного часа». Непонятно только, для чего ему это понадобилось…

– Может быть, – согласился Таль, а успокоившийся за судьбу своей секиры варвар подытожил:

– Стало быть, надо во дворец попасть и просто сломать шею колдуну.

– Да, на ковре-самолете долетим, – влез Бол, которому вдруг справедливо показалось, что о нем забыли. – А то пешком мне уже надоело.

– Мысль здравая, – кивнул принц Наноку.

– Насчет ковра-самолета? – обрадовался Бол. – Таль, ты бы колданул как-нибудь, ты ведь у нас крутой, потомок Титанов, не фитюлька какая…

Варвар попытался вставить слово, но Бол отказывался прекращать монолог. Попытка Ларгета к положительным результатам тоже не привела.

– Ледания надоела, – жаловался Бол всем, кто его еще слушал. – Вся страна – степь, леса и дороги. Да и города здесь какие-то неправильные, вдобавок пиво варить не умеют напрочь. Ваше высочество, вы ведь поедете с нами в Квармол? Нанок, может, он хоть там секиру поцеловать решится, на принцессу бы посмотрели…

– Да чтоб тебе онеметь! – возопил варвар, которого достали как долгие монологи Бола, так и его непрерывные поползновения превратить такую полезную секиру в абсолютно никому не нужную принцессу неизвестной страны и национальности.

Чудеса на свете бывают. Не часто, но тем удивительнее они для людей. Жаль, что случаются они нечаянным образом, но с чудесами по-другому и не бывает. Какое оно, к блину, чудо, если повторяется раз за разом с упорством, достойным лучшего применения? В данном случае чудо было настоящее и сомневаться в нем причин никаких не было. Бол неожиданно запнулся на полуслове и только глотал воздух, как рыба-топор на берегу.

Таль и шут его высочества внимательно осмотрели онемевшего Бола и не нашли угрозы здоровью окружающих. После чего оставили немого в покое – молчит, и хорошо.

– А ты, похоже, чародей, – задумчиво обратился Ларгет к варвару.

– Да ты что! – испугался тот. – Я человек честный, а не колдун какой.

– Рассказывай, – не поверил тот. – Я же сам слышал, ты сказал ему онеметь, и он сразу онемел. Все это видели. Лучше покажи, как ты тогда пальцы держал. Вот так? Или этак?

– Отвали от меня, я тебе не колдун, – зарычал варвар.

– Да ты чо, брателло, на измену подсел? – хлопнул его по плечу Боресвет. – Истинно глаголю, волхвом премудрым, в натуре, пахать не стремно. Децил подучишься – всем просто на раз кирдык устроишь. Или даже – полный кирдык.

– Оставьте меня в покое! – взревел варвар и сжал в руках рукоять секиры. Глаза его бешено крутились в орбитах, было видно, что легко можно получить в лоб острым и тяжелым, если еще раз упомянуть слово «колдун» или вроде того.

– Хозяин, не сжимай рукоять так сильно, ты меня задушишь, – взмолилась секира. – Вообще, такому крутому магу это не к лицу. Лучше наколдуй мне новые ножны, я тебя уже сколько раз просила?

Рев варвара, конечно, можно было перевести в обычную человеческую речь. Вот только никому этим заниматься не захотелось. В самом деле, если человек твердо намерен сойти с ума, окружающим лучше держаться подальше. И не потому, что это заразно, а потому, что ведь и покалечить, к блину, может.

Топор громко пискнул и замолк. Руки варвара едва не переломили рукоять пополам. Вообще-то во вселенной было не так много сил, способных осуществить подобный геноцид, но озверевший варвар, похоже, принадлежал к их числу.

– Не надо мне ножен, – торопливо заявила секира, почуяв, что будут разборки. – Вообще ничего не надо. Лучше пива себе наколдуй.

Варвар зарычал, честно стараясь впасть в священное бешенство. Мешало то, что он напрочь забыл, как в это самое бешенство впадают. Впрочем, спутники его благоразумно отодвинулись на безопасную дистанцию. Чтобы не прибил ненароком.

– Клянусь Беодлом, лучше не нарываться, – тихо сказал принцу шут, но острое (в переносном смысле, не как у эльфов) ухо варвара уловило этот посторонний шум, отдаленно напоминающий речь.

– Что ты там про Беодла сказал? – Варвар недвусмысленно сжал руку на рукояти. Подраться хотелось просто нестерпимо, тем более вина не осталось ни капли.

– А тебе что за дело? – дерзко ответил шут, игнорируя напрочь и варвара, и его секиру. – Это касается только меня и его. А ты иди куда подальше… Или тебе точный адрес сказать? Так за мной, Беодл побери, не заржавеет…

Варвар попытался задуматься. С непривычки получалось не очень, вдобавок пришлось уворачиваться от щенка тьмы, который как раз решил поиграть с сапогом Нанока. Дурная скотина еще не отличала сапог от ноги. Или просто прикидывалась, с собаками никогда точно не скажешь.

Бол издал неопределенный звук, человеческую речь нисколько не напоминавший. Вообще ничего не напоминавший, подобные звуки в приличном обществе и издавать-то не пристало. Видя, что его не понимают, он подкрепил то, что считал словами, парой жестов.

Жесты были простыми и ясными.

Подраться желает, обрадовался варвар, сжимая внушительного вида кулаки. Прикинул, чтобы удар получился не слишком сильным и с сожалением разжал упомянутые кулаки. Такого хлюпика одним пальцем можно прибить.

Жрать хочет, догадался Боресвет, охотно потянувшись за едой. Последующее мычание и мотание головой в разные стороны убедили его, что Бол просто отгоняет комаров. Богатырь пожал плечами. Вот чего он точно не собирался делать, так это отгонять от реального пацана реальных комаров. Пусть сам выпутывается, не маленький.

Это просто неприлично! – внутренне возмутилась Лани. За такие жесты и пощечины мало! А Таль даже не шелохнется, не говоря про то, чтобы врезать нахалу! Она обиженно отвернулась, в очередной раз отметив про себя, что мужчинам верить нельзя. Даже если очень хочется.

Моя не понимай, подумал гоблин. Это была одна из трех основных мыслей, периодически посещавших его умную зеленую голову. Две остальные относились к драке и еде. Все остальные мысли, случайно его посещавшие, он отметал как недостойные воина.

– Откуда ты вообще про Беодла знаешь? – сформулировал варвар мысль после длительного раздумья. Руку с топора снимать не стал, ей, руке, было комфортно лежать на рукояти. Секира вроде тоже была не против.

– Случайно познакомились. – Лемуру варвар не слишком нравился. Здоровый, как бык, чуть что за топор хватается. Одно радует – дворцовому этикету не обучен.

Варвар задумался. С появлением этой парочки он что-то часто стал задумываться. Шутит этот Лемур или всерьез говорит? Вообще-то профессия у него такая, что никогда толком не поймешь. Вот принц – другое дело, у него слово верное и твердое. Раз сказал, что топор целовать не будет, значит, не будет. Наверное…

Щенок тьмы клацнул зубами около ноги Лемура. Тот, ловко свесившись с коня, потрепал его по загривку. Никак удивленно на него посмотрел, потом нерешительно тявкнул. Шут, опять же не слезая с коня, почесал его за ухом. Щенок попытался мурлыкнуть, но получилось не очень убедительно. Тяжело мурлыкать, не будучи кошкой…

Столб дыма впереди первым углядел Боресвет. Вторым мог бы углядеть Таль, если бы воин не указал на это безобразие принцу.

Дым был густым и черным, сразу ясно было, что не охотники костерчик развели на привале. Либо лесной пожар, либо подожженная некими недобрыми людьми деревушка. И то и другое особо не радовало.

– Фараданцы, – уверенно заявил принц. Спорить с ним не стали, принцу всегда виднее.

– Будем надеяться, что они уже убрались, – философски заметил Боресвет.

Таль мысленно с ним согласился. Так было бы лучше для всех. Даже для клятых фараданцев, которые уже изрядно надоели со своей нелепой войной. Куда лучше разъехаться миром, чем воевать в чужой стране непонятно за что. Вот только вряд ли фараданцы его мнение разделяют. Впрочем, он им это самое мнение пока и не высказывал.

Никак коротко тявкнул. Видимо, запах дыма ему не слишком нравился. Вообще-то болонки тьмы, в отличие от обычных болонок, лаять не должны. Тем более тявкать. Так говорил Мастер Лур, а ему, соответственно, виднее. Но то ли Никак об этом ничего не слышал, то ли считал себя обычной собакой размером уже с пони, но тявкать ему отчего-то нравилось. Вот только любимую собачью привычку грызть обувь эти странные люди отчего-то не одобряли. Может, из-за того, что в сапоги были зачем-то засунуты их нижние лапы?

Источником дыма оказалась небольшая деревушка. Ну и огонь соответственно тоже, – верно ведь говорят, дыма без огня не бывает. Судя по всему, жители успели убраться заблаговременно, потому что трупов на пепелище не обнаружилось. Или же фараданцы увели их с собой. В смысле жителей, конечно, а не трупы.

– Не меньше сотни было, – сказал Боресвет, вглядываясь в оставленный лошадиный навоз. – Не разучился я следы еще читать.

– Визуально или по запаху? – съязвил шут.

Воин посмотрел на него неприязненно. Лемур его несколько раздражал. Ничуть не меньше, чем отсутствие водки.

– Оставь, Лем, – твердо приказал принц. – Если он говорит, не менее сотни, значит, так оно и есть.

– Понял, дятел? – обрадовался воин. – Не баклань, в натуре, чего не знаешь.

– Конечно, – ответил шут. – Мы тут все гоблины, а ты – вождь бурганайцев.

Харкул встревоженно обвел взглядом всю компанию, подозревая в них замаскированных гоблинов. Убедившись, что это не так, он слегка успокоился. Видимо, это люди так шутят. Юмор гоблин понимал: там, ногу кому сломать и прыгать заставить или ежа на ложе подложить. У людей же чувство юмора странное. Как и сами они, тонкокожие.

Гоблин неловко соскочил с коня, пару раз присел, разминая затекшие ноги. Верхом ездить у него до сих пор получалось не слишком. Хорошо хоть четвероногое мясо перестало бояться, что он его на завтрак оприходует.

– Эй, ты куда? – окликнул его Таль.

– Добыча собрать, – откликнулся гоблин.

– Мародерствовать не время, – заявил Боресвет. – Да и добычи здесь не найдешь толковой. В натуре, пацаны все уже разобрали, если чего децил и было.

Бол промычал что-то и замахал руками. Жестами он объяснялся куда понятнее, чем словами.

Мародерствовать собрался. Бол неисправим, подумал Ларгет.

Наверное, привал предлагает сделать, догадался принц.

Какой жонглер пропадает, вздохнул шут.

Моя не понимай, подумал гоблин.

Опять делает грязные намеки! Лани почувствовала вдруг себя немного польщенной.

Руками зачем-то машет, сообразил Боресвет.

– Крепко ты его заколдовал, – сказал он варвару.

Тот скрипнул зубами, но ничего не ответил. Только посмотрел немного неодобрительно.

– Лучше б мне ножны наколдовал, – опять пристала секира.

– Вот тебе ножны. – Таль протянул почему-то варвару, а не топору оставшийся от Учителя семимильный сапог.

– Офигеть! – возмутилась Томагавка. – Мне надеть эту драную обувь? По-другому оскорбить не получается, что ли? Ты еще штаны бы мне предложил!

– Штаны мне самому нужны, – резонно возразил Ларгет. – Нет, если ты голой ходить предпочитаешь, твое право, эксгибиционистка несчастная…

Варвар хотел было обидеться на непонятное слово, но тут же сообразил, что обзывают секиру, и принял насмешливо-независимый вид. Его, мол, это отнюдь не касается, так что до абсолюта все. Пусть железяка сама разбирается, куда ее послали!

– Ладно, давай свой сапог, – нерешительно заявила секира, которой, видимо, слово тоже знакомым не показалось. – Уговорил, пацифист окаянный.

Ну сейчас точно колданет что-нибудь, решил варвар. Он за «пацифиста» точно башку бы открутил, даже топору, отродясь ее не имевшую. Это ругательство он понимал хорошо.

Против ожидания Таль кивнул секире и отдал Наноку новоявленные ножны. Видимо, драться ему было просто лень. Да и мало в этом удовольствия, с железкой махаться, запоздало сообразил варвар. Опять же, сапог этот не ему тащить…

Томагавка приняла максимально торжественный для секиры вид. Возможно, даже напыжилась и сделала умное лицо. В мимике секиры довольно тяжело разобраться…

Бол ехидно хмыкнул. Прикалывается, дружно подумали все.

Варвар торжественно натянул сапог на Томагавку. Бол снова хмыкнул – похоже, процесс этот вызвал у него некие нездоровые ассоциации. Щенок нерешительно гавкнул, недоумевая, чем это заболел с виду нормальный топор.

– Как я выгляжу? – озабоченно спросила Томагавка.

– В натуре, как топор в сапоге, – честно сообщил Боресвет.

– Тебе идет, – успокоила Лани несчастный инструмент по отрубанию лишних частей тела. – Правда, это немного не твой цвет.

Вот эта фраза повергла в оторопь буквально всех. Каких расцветок сапог лучше подойдет топору – неразрешимая загадка для любого мужчины. Как и то, на фиг ему вообще сапог, как таковой. Наверное, железяка действительно являлась заколдованной принцессой…

Первой поняла, что за ними наблюдают, все-таки Лани. Все остальные были слишком заняты новой (и единственной) шмоткой секиры, чтобы обращать внимание на что-то еще.

Судя по тому, что не было слышно бряцания оружием, громкой матерщины и криков «Бросить оружие! Руки за голову! Вы имеете право…», следил за ними кто-то из местных погорельцев. Не спешащий выходить из кустов при виде столь доблестной компании.

Выявить наблюдателя не удалось. Едва девушка сделала пару шагов по направлению к кустам, где тот предположительно находился, как треск ветвей уведомил ее о том, что незнакомец к знакомству склонен не слишком. Азартно рванулся следом щенок тьмы – инстинкт гончей брал иногда свое, но тут же послушно вернулся на место, едва Лани отдала приказ. Хотя и заинтересованно поглядывал в сторону несостоявшейся добычи.

– Следили, – флегматично заметил Боресвет.

– Крестьянин, должно быть, – поддакнула секира.

– Ребенок, – высказал свое мнение Лемур. – Слишком легкие шаги для взрослого.

Бол одобрительно промычал. К детям он относился положительно, куда лучше, чем к этому сборищу идиотов, неспособных понять самые простые жесты. А все из-за тупоголового варвара, пожелавшего ему онеметь! Что бы такое ему пожелать в ответ, чтобы мало не показалось? Была у Бола пара идей на эту тему, но вот беда – тяжело высказать эти пожелания жестами. Дубоголовый варвар нипочем не поймет…

– Поехали, – сказал наконец принц. – Что время терять, кто бы там ни был, его уже не догонишь. Если местный, он эти леса как свои пять пальцев знает.

Гоблин растопырил свою шестипалую ладонь и недоуменно хмыкнул. Неловко забрался на своего скакуна, тут же преисполнившегося самыми черными подозрениями на его счет.

– Надо бы догнать все-таки, – пробормотал варвар. Ребенок там или нет – еще вопрос, а вот если наведет на их след фараданцев, мало не покажется.

– Сиди уж, чудо, – бросила Лани. – С детьми воевать, тоже мне герой выискался…

Варвар хотел обидеться, но не успел. В разговор вмешалась секира.

– Кстати о героях, – начала она, выглядывая из сапога краем рукояти. – Есть вот такая одна история…

Все с интересом приготовились слушать. Даже Бол заткнулся и перестал махать руками. Дорога – занятие скучное, а топор знал немало интересных историй.

История и впрямь оказалась презанятная. Один герой (имени топор то ли не помнил, то ли не мог выговорить) решил однажды поискать приключений (чисто героическое занятие). Понятно, что эта фигня тут же с радостью откликнулась на его поиски. Для начала, как водится, встретился ему злой колдун. Эта разновидность неприятностей вообще липнет к героям, как мухи к варенью. Данный упомянутый колдун тоже решил к герою прилипнуть и задал ему три вопроса. Понятное дело, смелый рыцарь потому героем и стал, что в остальном ни в чем не шарил напрочь. И на все три вопроса колдун получил один и тот же ответ, но куда послали, не пошел, а превратил отважного рыцаря в лягушку.

Что бедолаге оставалось делать? Спрыгнул он с коня и зашлепал на ближайшее болото обедать комарами. И так бы бедолага и помер, но судьба дураков и героев для чего-то хранит. До поры до времени.

Приказал местный царь своим сыновьям в срочном порядке создать ячейку общества, то есть, короче говоря, ожениться. Попечалились сыновья, покручинились, простились с многочисленными любовницами и отправились судьбу пытать. Пытку для судьбы выбрали, надо признать, донельзя странную – шмаляли из лука в белый свет, как в медяшечку. Попали все трое – белый свет большой, промазать трудно. Но двое попали просто, а вот третий – дурак, конечно, – попал конкретно. Потому что у тех стрелы к нормальным небедным девкам прилетели, а у этого – в болото. Причем поцелил как раз в героя – тот, правда, воин был преизрядный и отпрыгнуть успел.

В общем, картина маслом, сидит себе на кочке лягушка, материт колдуна, стрелка идиотского и весь мир в придачу нехорошими словами…

– Какими словами? – полюбопытствовала Лани.

Такими, сказала секира, которых молодым девушкам знать не полагается. И тут, продолжила она, вываливает наш Иван-дурак, весь грязный, в тине и прямиком к стреле чешет, едва на героическую лягушку не наступив. Ну герой ему, ясен пень, и высказал все, что думает. Иван, конечно, дурак был, но вежливый, царский сын все-таки, вон как принц наш. Воспитанный, да. Извинился перед лягушкой и сделал ей куртуазное предложение неприличного толка. То есть предложил выйти за него замуж. Герой от удивления онемел, совсем как вон то тело, и что ответить не нашелся. А дуракам закон не писан, молчание как есть знак согласия, и, пока рыцарь заколдованный квакал что-то и глазами лупал, схватил его Иван-царевич в охапку и в губы смачно поцеловал, охальник такой. Нет бы сначала пол выяснить у незнакомой лягушки.

Чары, само собой, спали. Такова уж сила поцелуя у принцев, даже, сказывают, девки мертвые в хрустальных гробах оживают порой, так зомбями и ходят, дуры. Вот и герой мигом расколдовался, взял дурака под белы рученьки да закинул в болото, пиявкам на радость. Только дуракам и море по колено, и царское происхождение здесь ни при чем. Вылез он из болота, герой за это время остыл, и стали они решать дальше, что делать. Потому как нравы в королевстве были строгие, поцеловать и не жениться – навек опозорить. Вот Иван сдуру и ляпнул, что, будь он девицей, запросто за героя бы замуж вышел. Слово не крокодил, выскочит – не слиняешь. Тут же нарисовался колдун, успешно косящий под болотную кочку. И пришлось Ивану за базар ответить – злыдень в два приема махнул рукой, колданул что-то, и не успел бывший царевич, а ныне дурак, губой шлепнуть, как стал девицей красоты неописуемой. Герой даже поначалу решил, что это кикимора из болота вылезла, больно уж Иван на нее смахивал.

А колдун тут же свалил, будто его и не было. Погоревал Иван, потом достал косметичку из сумочки и давай красоту наводить. И навел ведь, подлец, да такую, что бедный рыцарь неминуемо в него влюбился. Хочу, говорит, жениться на тебе, красная девица, и все тут.

А Иван, ну то есть теперь Иванна, ему и отвечает, дескать, много вас тут ходит, хоть что делай, а за тебя не пойду. И ушла к батюшке-царю. Тот, кстати, обрадовался – был, дескать, раньше сын-дурак, а теперь дочь-красавица. А ум царевне и ни к чему особо.

Вот так оно все и закончилось.

– А герой? – поинтересовалась Лани, захваченная увлекательным рассказом.

– А герой умер, – сообщила секира. – Потому что настоящий герой не может жить, если он никому не нужен.

– Грустная сказка, – пожаловался Нанок, которому героя было жаль до ужаса. Такая уж у него была душа, чувствительная и не чуждая высоких чувств. Чего иные цивилизованные нипочем не хотят понять и оценить.

– Да, веселого мало, в натуре, – согласился Боресвет. – Эк пацана заколбасило, просто атас. Так, в натуре, все герои передохнут, блин.

Гоблин молчал. Он пытался вспомнить, как по-людски сказать «засада», но упорное слово упрямо не шло в его зеленую голову. Тогда он заревел во всю мощь и потянулся к ятагану.

Известно давно и наверняка, что бесшумных засад не бывает. На эту тему написаны диссертации по тактике и стратегии, даны четкие ориентиры, какие звуки надо улавливать в какой местности, существуют даже специальные курсы для повышения слуха. И все равно люди раз за разом в засады умудряются попадать. Когда с вершин деревьев одна за другой полетели сети, только Лани успела уклониться. Фараданцы выбегали из-за деревьев с обеих сторон дороги. Яростно ругался Боресвет, не в силах обнажить меч, ему вторил пронзительный голосок секиры, доносившийся из сапога. Варвар рычал от бешенства, разом забыв все человеческие слова. Гоблин тоже рычал, так же как и щенок тьмы. Впрочем, как раз щенка сеть не удержала. Освободившись, он бросился следом за Лани, фараданцы метнулись было в погоню, но девушка легко от них ускользнула.

– Нет, ну это просто форменное свинство! – К Болу неожиданно вернулся голос, и он поторопился им воспользоваться. – Опять в плен! За что, блин?

– А ну заткнись, козел! – посоветовали ему. Обидно посоветовали, никакого такта и сочувствия к человеку, попавшему в неприятный плен. Неплохому человеку, кстати сказать, доброму, образованному и почти магу вдобавок. Да еще и скромному к тому же.

– Нет уж, хватит, намолчался! Лучше отпустите нас по-хорошему! А то уйдем сами…

Ему дали сапогом под ребра, чтобы заткнулся. Но заставить Бола замолчать можно было только особыми колдовскими чарами вроде кляпа. Или же хорошим ударом по голове.

– Вы просто не знаете, с кем связались, – продолжал распинаться Бол, предварительно охнув и ощупав ребра рукой. – Я вообще вашему маршалу троюродным внучатым племянником прихожусь! Вот развесят вас, гадов, на ближайших осинах или, скажем, березах… Вам какие деревья больше нравятся? Ну неважно. Вот я тогда посмеюсь!

Ему снова предложили заткнуться, но как-то не очень уверенно и без ударов по ребрам. Кто его знает, долдона этого, может, и впрямь маршалу родня. Тот тоже поболтать любит преизрядно, только не так пространно. Но «равняйсь!» и «смирно!» постоянно рявкает, а под хорошее настроение и на «вольно!» расщедриться может.

– А ну отдайте меня Хозяину! – завопила секира. – Нет, ну что за беспредел, в самом деле! Руки убери, лохматый, ты мне рукоять испачкаешь!

Всех пленных аккуратно перевязали довольно прочными веревками. По невозмутимому виду Боресвета Таль догадался, что порвать путы для него не проблема, только он не в курсе, что делать дальше.

Сам Ларгет тоже не очень понимал, что делать дальше. Оружие у них отобрали, хотя секира громко протестовала и грозилась поотрубать всем головы и прочие ненужные части тела. Пыталась даже по примеру Бола выдать себя за родню маршала, но ей не поверили ввиду слабого сходства. Впрочем, фараданцы отнеслись к говорящей секире с должным почтением, убрав ее вместе с сапогом в железный ларец. Вопли секиры тут же утихли – возможно, оказанные почести ее успокоили. Или просто ларец попался звуконепроницаемый.

– Куда вы нас тащите? – рискнул спросить Ларгет.

Ответ был вполне адекватен – древком тяжелого кавалерийского копья по хребту. Таль охнул и обозвал фараданца гнусным скорпионом, за что получил вторично.

Варвар зарычал и врезал коленом в неудобное место солдату, чересчур сильно затянувшему веревки. Тот охнул и согнулся, как перочинный ножик. Похоже, у него как-то появились проблемы со здоровьем. Мысль насчет того, что око за око, пах за пах, ему в голову отчего-то в этот момент не пришла. Зато она посетила то, что скрывалось под шлемами у его товарищей. Варвару мигом наваляли, использовав для этой цели древки копий. Тот зарычал громче, одним рывком порвал веревки и разжился на халяву копьем. Бывший хозяин оружия возражал не очень, тихонько подвывая и баюкая сломанную руку.

Нанок отпрыгнул в сторону, треснул древком очередного фараданца, подхватил ларец с топором и бросился наутек. Фараданцы азартно завопили и бросились в погоню, но догнать сильно спешащего варвара непростое занятие даже для породистого скакуна. А преследователи не озаботились оседлать коней, поэтому довольно быстро потеряли Нанока среди дикорастущих деревьев.

Зашевелился было Харкул, но тут же застыл, когда ему к груди приставили сразу четыре пики. Что и говорить, аргумент был весомый и доступный для любого вменяемого гоблина. Каковым Харкул, вне всякого сомнения, и являлся.

– Пива не найдется? – спросил Бол, которому хотелось поговорить после долгого и вынужденного молчания.

На него посмотрели неодобрительно и на всякий случай треснули древком копья.

– Ну зачем так сразу? – обиделся тот. – Могли бы сказать по-человечески – мол, пива мало, только для своих.

Ему по-человечески добавили ногами. Бол окончательно обиделся и замолчал, с презрением глядя в землю. Он хотел бы посмотреть с презрением на своих мучителей, если бы не стойкое необоснованное подозрение, что любое движение вызовет с их стороны новые бесчеловечные репрессии.

– Моя вас рвать и грызть, – мрачно сообщил гоблин.

Ему тоже двинули копьем, но гоблинов так просто не возьмешь. Харкул оскалил клыки и добавил:

– Многа-многа грызть и жрать.

После чего с гордым и мрачным видом заткнулся, исчерпав весь свой богатый словарный запас. Фараданцы пинали его не сильно, видно, берегли. Гоблин представлялся им некоей диковинкой, которую можно продать любителям редкостей за мелкую монету.

Таль начал насвистывать какую-то песенку. На него покосились неодобрительно, но бить не стали, вопросов вроде лишних не задает, гнусными словами не обзывается. Пусть себе поет, лишь бы не фальшивил слишком сильно.

Пленников подняли на ноги, забросили на крупы коней. Все пожитки и оружие фараданцы тоже оставлять не стали. С трофейными конями дело обстояло сложнее. На круп их не закинешь, больно здоровые и брыкаются вдобавок. Посовещавшись, сотник приказал нескольким всадникам вести пленных животных в поводу. После чего кавалькада двинулась в путь.

Варвар остановился после долгого и быстрого бега. Пару минут он наслаждался процессом дыхания, восстанавливая подорванные физкультурой силы. Потом внимательно огляделся по сторонам. Кроме деревьев, вокруг не было никаких фараданцев.

Первым делом Нанок решил разломать на мелкие части железный ларец. Для того чтобы даровать заключенному топору вожделенную свободу. Мышцы могучих волосатых рук напряглись в поистине титаническом усилии. Ларец скрипнул насмешливо, но ломаться отказался наотрез. Варвар удвоил усилия, лицо побагровело, глаза тоже, и вдобавок они полезли для чего-то на лоб. Ларец снова скрипнул, теперь уже жалобно.

– Ага! – обрадовался Нанок и добавил усилий.

Железные стенки затрещали, потом одна из них лопнула.

– Здорово, Хозяин! – обрадовалась секира. – Ты-то как здесь оказался?

– Забрел вот, – буркнул варвар, с трудом переводя дыхание.

– А рожа чего красная? – не отставала Томагавка.

– На солнце загорел, – окрысился варвар.

– Да, это бывает, – согласилась секира. – Ты смотри, осторожнее, кожа шелушиться начнет. Облупится еще, девки любить перестанут.

Варвар хмыкнул. Да, тут само собой, полный лес девок, сейчас вот как сбегутся дружно на его физиономию красную смотреть, топором не отмашешься. Совсем мозги потеряла железка… тьфу, да откуда ж они у топора!

– А куда ты это нас завел? – не отставала секира, которой, видимо, до зарезу приспичило пообщаться. – Вроде лес какой-то. Брось, Хозяин, пошли отсюда, мне здесь не нравится. А остальные куда делись? Они хоть и дураки редкостные, но мне без них скучно. Ты только Болу скажи, чтобы от меня отстал, зуб даю, ночью целоваться полезет…

– У тебя же нет зуба, – попытался легко отделаться Нанок.

– Это еще не повод меня целовать, – обиделась Томагавка. – Сам с ним целуйся, если хочешь. Он мне не нравится как мужчина.

Отчаянию Нанока не было предела. Болтовня секиры мешала ему думать, что у него и так, прямо скажем, получалось не очень.

– Давай договоримся так, – предложил он. – Ты вот прямо сейчас заткнешься, а я тебя не выкину в болото и заточу лезвие. Я, между прочим, думать пытаюсь.

– Правда? – удивилась секира. – А ты умеешь?

– Нет, – честно сознался варвар. – Но если ты не заткнешься, то точно не научусь.

Томагавка затихла. Вообще-то она была секирой доброй и незлобивой, за исключением привычки отрубать что ни попадя. Если б из-за нее любимый Хозяин не научился думать, он бы этого не пережил однозначно. Ее секирья душа (или же секирина?) страдала бы всю оставшуюся жизнь, это притом, что секиры живут, как правило, куда дольше людей.

Варвар наморщил лоб. Все люди, которые собираются думать, сначала морщат лоб. Некоторые еще чешут затылок и трут подбородок, но они пользователи продвинутые, а он простой, не испорченный цивилизацией варвар, ему это недоступно.

Все его спутники оказались в плену. Правда, сбежала девчонка с собакой. Хорошо было бы найти ее для начала, но как это сделать в огромном лесу, Нанок не понимал. Можно, конечно, покричать, благо голосом его Беодл не обидел. Ну а если на крики сбегутся все те же фараданцы, что тогда делать? Еще можно помолиться Беодлу, только он может и посмеяться над бедным заблудившимся варваром и одним многословным топором. Нет, молитва всяко не повредит. Надо только запросить побольше, чтобы Беодл хотя бы вывел его из леса. А там, может, и Лани найдется. Не будет же она всю жизнь в лесу жить. Ну он надеется, что не будет, на самом деле сумасбродная девчонка на все способна, хоть и не эльф ни разу. Да, порой среди людей та-акие особи попадаются…

– Хозяин, ты уже подумал? – не утерпела секира.

Нанок вопрос игнорировал. Рискни только ответить, и тебе тут же навяжут дискуссию о роли холодного оружия (и топоров в частности) в жизни человеческого общества. Томагавка меры совсем не знала и знать не хотела.

Он сел на землю и вознес Беодлу молитву. Звучала она примерно так:

– О Беодл, владыка священных гор и окрест лежащих земель! Во что ты меня втравил на этот раз, старый хрыч? Взывает к тебе Нанок из племени агаков, со смиренной просьбой. Хватит дурью маяться, о Беодл, да не облысеет твоя борода до конца года! Выведи меня из этого леса, а уж за мной не заржавеет. Если же ты не выполнишь мою просьбу, тебе же хуже. Буду доставать тебя молитвами, пока не оглохнешь. Абзац… То есть аминь.

Нанок сам понимал, что молитва звучит неубедительно. Надо было вставить пару крепких словечек, Беодл это любит. А так, чего доброго, оставит несчастного варвара в проклятом лесу, пока тот не одичает и не превратится в медведя. Говорят же старики, что все люди от медведей произошли, не все же они врут. Или таки все?

– Круто ты его послал, – одобрила секира. – Я, правда, не поняла – кого именно, вокруг же ни души. А, вон заяц пробежал. Ты на него ругался, Хозяин?

– Я молился Беодлу, – с достоинством ответил Нанок.

– Беодл – это бог? – уточнила деловито секира.

Варвар кивнул.

– Блин, Хозяин, у тебя точно не все дома, – сообщила Томагавка. – С богами так общаться нельзя, они этого не любят. Вот как врежет сейчас молнией, что будем делать?

– Беодл хороший, – заступился варвар за своего бога. – Он молниями почем зря швыряться не будет. Ну… дерево там может на голову уронить…

Оглушительный треск за спиной заставил его отпрыгнуть. Средних размеров дерево попыталось упасть на голову варвара, но промахнулось. Одна из веток чувствительно задела его по плечу. Нанок выругался, потирая ушибленное место.

– С юмором у твоего бога все в порядке, – сообщила секира. – Смотри, Хозяин, как он над нами прикололся, долбанул молнией в дерево.

В самом деле, верхушка дерева была обуглена. Скорее всего, именно ударом молнии. Вряд ли какой чудак решил бы разжигать костер на верхушке.

– Беодл пошутить любит, – согласился Нанок. – Только вот шутки у него… божеские. Ладно, будем считать, что он принял мою молитву к сведению. Пошли, Томагавка, не зимовать же нам здесь. Жрать уже охота, а нечего.

– Может, лучше подеремся с кем? – робко предложила секира.

– Это уж как Беодл даст, – пожал плечами варвар. – Я лично не собираюсь сломя голову бегать по всему лесу, чтобы подраться. Кому надо – сами придут.

– Эти найдут, – согласился Томагавка. – Ух и наваляем мы им, когда явятся!

Варвар повесил болтливое оружие на перевязь и решительно зашагал в неопределенном направлении. Лес ведь – нипочем не угадаешь, в какую сторону идти без специального путеводителя. Например, эльфа какого-нибудь.

– Может, хоть дерево какое срубим? – предложила нерешительно секира, но ответа не дождалась.

Нанок продирался сквозь заросли, периодически отпуская заученные эльфийские ругательства. Авось лес этот дурной примет его за эльфа и выведет, куда надо. Знать бы еще самому, куда ему надо…

Секира за его спиной жалобно вздыхала. Есть в жизни одна-единственная радость – срубить что-нибудь ненужное, и в той отказывает жестокосердный Хозяин.

Нанок, только вышедший на поляну, остановился как вкопанный. Там занимались сексуальными играми две здоровенные кошки. Кажется, их называют легьярами.

– Хвала Беодлу! – воспрянула духом секира. – Ну теперь подеремся!

Глава 10

Лани в лесу чувствовала себя как дома. Она ведь выросла в лесной деревушке, где и жили-то в основном дарами леса. Урожаем со скудных полей не прокормишься, а в лесу все есть: и грибы, и ягоды, и орехи. Даже мясо имеется, только оно бегает слишком быстро.

Зато и опасностей хватает. Хищники и ядовитые гады, да и нечисть частенько пошаливает. Но люди ко всему привыкают, привычные опасности кому страшны? Тем более что ее, Лани, ядовитые гады отчего-то не трогали. Змею могла даже в руки взять, не укусит, только глаза закрывает, блаженствуя. Пауки ядовитые, хоть на змей и мало походили, тоже не кусали. Но пауков и прочих насекомых девушка не любила. Да что там не любила, просто боялась до судорог, даже простых бабочек. Это только на вид они красивы, а присмотрись поближе – страх один. Такой уродливой головы, как у бабочки, ни у одной змеи нет.

Щенок тьмы выскочил из кустов внезапно и бесшумно. Лани вскрикнула от испуга, но в следующий момент поняла, что это не хищник лесной, а ее собственная собака ростом с пони.

– Напугал ты меня, малыш, – сказала девушка. Сердце все еще бешено стучало о ребра, не веря в то, что опасности нет никакой.

Никак ей не ответил. Собаки говорить не умеют, даже магическим путем созданные. Зато все прекрасно понимают и смотрят на тебя умными глазами. Особенно когда сделают что-то запрещенное – например, обувь сгрызут или окорок стащат.

Вот и сейчас щенок смотрел на нее преданными глазами. И не поймешь, то ли он пакость какую сделать замыслил, то ли просто успел соскучиться. Вилял хвостом, как уважающей себя собаке и положено, и норовил лизнуть в лицо, благо рост позволял. Лани отмахивалась со смехом, он хоть и болонка тьмы, а обслюнявит, как обычная собака.

– Хороший, хороший. Ну хватит, Никак. Скажи лучше, куда нам идти?

Куда идти, Никак, разумеется, не сказал. Он сделал вид, что прекрасно знает, но нипочем не сознается. Из принципиальных соображений, надо полагать.

Немного подумав, девушка решила вернуться к дороге. Рано или поздно, фараданцам придется сделать привал. Ночью они точно остановятся, всем надо спать, даже фараданцам. Тогда, может быть, и появится шанс освободить остальных. Она в темноте видит прекрасно и умеет прятаться в тени так, что ни один часовой не заметит. А Никак в темноте вообще массу полезных способностей обретает. Жаль, что она не знает, каких именно. Кстати, Никак – слишком длинно звучит. Надо приучить его к имени Ник. И звучит красиво, и звать собаку проще. Да, решено, с этой минуты он будет Ником.

Выбор направления казался делом несложным. Все равно Лани не помнила, откуда пришла. Сложно запомнить дорогу, когда убегаешь сломя голову и прочие ноги. Значит, надо идти налево, положившись на интуицию. Незачем тут размышлять долго, все равно ничего лучшего не придумаешь. Если бы щенок тьмы был обычной собакой, можно было бы скомандовать «След!». Возможно, он и послушался бы. Но Ник мог брать след только ночью, в темноте. Или в подземелье каком-нибудь – но не будешь же ради этого искать подземелье? Тем более в лесу. Да, и у болонки тьмы есть свои недостатки.

Лес отнесся к ней благожелательно, признав свою. Хищники не встречались, хотя уже и вечерело. Один раз дорогу переползла ядовитая анакобра, но змей Лани не боялась. Даже если наступит ненароком, анакобра ее не тронет.

Прилипалу, что-то типа зловредной лесной пиявки, она заметила сразу. Даже не заметила, скорее почувствовала. Прилипала – зеленая, под цвет травы, увидеть ее невозможно. Разве что наступив на нее, но тогда уже поздно.

Лани аккуратно обошла прилипалу. Возможно, она сродни змеям и ее не тронет, но проверять это на практике девушка не желала. Зато непонятным существом заинтересовался щенок тьмы. Лани успела крикнуть: «Ник, нельзя!», но щенок ее не услышал. Есть у собак такая интересная особенность – не слышать, если им того не хочется. Интересное дело, стоит шепотом сказать «Иди обедать», и зверюга услышит за сотню ярдов. А можно орать во всю глотку «Нельзя!» и «Фу!», и в двух шагах нипочем не услышит.

Прилипала не дернулась к собаке. Это было удивительно, если учесть, что на теплую тварь реагировала молниеносно. Довольный щенок с удовольствием схрумкал непонятную штуку, после чего вопросительно посмотрел на Лани – дескать, чего звала? Девушка легонько шлепнула его. Ник принял обиженный вид, словно говоря: «За что? Я ничего плохого не делал!» Лани пришлось его же еще и успокаивать, чтобы бедная собака не заработала нервного стресса. Щенок, простивший хозяйку и получивший ее прощение, радостно затрусил вперед.

В отличие от обычных собак, он не останавливался у каждого дерева, чтобы пометить территорию, справедливо полагая, что весь мир – его неделимая собственность. Вдобавок соответствующие функции не были предусмотрены у гончей, сотканной из первородного мрака. Также можно было не бояться, что он кинется сломя голову за сучкой в период течки, разве что для того, чтобы плотно позавтракать. В общем, он выгодно отличался от любой известной Лани собаки. И как защитник не в последнюю очередь.

Щенок погрыз дерево, вспугнул глухаря и попытался его преследовать, явно сожалея об отсутствии крыльев. Лани уверенно шла в выбранном направлении, иногда меняя путь, чтобы обойти упавшее дерево или овраг. Собака путь не меняла: если на дороге вдруг лежит дерево – тем хуже для него. А в овраг забавно скатываться, повизгивая от восторга.

– А ну врежь ему, Хозяин! – донеслось откуда-то справа.

Потом последовал настолько страшный рев, что щенок испуганно присел и оставил в покое игравшего с ним в догонялки зайца, чему невольный участник этой игры был несказанно рад.

Голос Лани опознала тут же. Томагавка, больше некому. А рычал, по-видимому, варвар, у него это получается не в пример лучше, чем говорить. Только как они тут оказались, неужели фараданцы вместе с пленными так близко от нее? Соблюдая максимум осторожности (то есть треща кустами вдвое тише обычного), девушка двинулась в направлении подозрительных звуков. Кусты неожиданно закончились, и перед ней оказалась обширная поляна.

Что делать с легьярами, Нанок не знал. Если бы топор не завопил, можно было ненавязчиво убраться обратно. Варвар от всей души выругался. Похоже, звери заинтересовались им больше, чем друг другом. То ли уже удовлетворили свои сексуальные потребности, то ли успели проголодаться после любовных игр. Обе кошки двинулись на него, ненавязчиво заходя с двух сторон. Так обычно действуют опытные воины, беря противника в «клещи».

Варвар попятился. Ему совершенно не улыбалось драться сразу с двумя кошками. Легьяр покрупнее неожиданно прыгнул. Вообще-то ему полагалось сначала присесть и бить хвостом по земле. Отчего-то он не захотел поступать по правилам. Возможно, успел за день наприседаться и забить хвостом пуда два земли.

Варвар метнулся вправо, топор дернул его обратно. Железяке проклятой до зарезу приспичило подраться, чтоб ему заржаветь! Топору что, его кошки дикие не сожрут нипочем, даже если совсем оголодают.

– А ну врежь ему, Хозяин! – азартно завопил топор.

Варвар выругался. В последний миг он успел уклониться и даже попытался ударить зверюгу в ответ. Легьяр обладал потрясающей реакцией и невероятной скоростью. Легко уйдя от удара, он прижался к земле, глядя на Нанока желтыми прищуренными глазами. Варвару стало не по себе – взгляд был не звериный, по-человечески умный. На секунду отвлекшись, он едва не пропустил прыжок самки. В последний миг Нанок успел припасть к земле, кошка промахнулась и взревела совсем уж по-медвежьи.

– Нет, ну ты совсем ошалел! – возмущенно вскричал Нанок.

Легьяр угрожающе зарычал. Ему вторил другой, подбираясь перед прыжком.

– И ты тоже, – указал ему варвар, выставив перед собой секиру.

На кошку это впечатления не произвело. Оба легьяра одновременно двинулись на него, стремясь побыстрее покончить со слишком быстрым и увертливым варваром.

Черная тень метнулась через поляну. Остановилась перед варваром, оказавшись щенком тьмы. С любопытством, без всякого страха, Ник посмотрел на огромных кошек, явно собираясь познакомиться поближе. Легьяры попятились и предупреждающе зарычали.

– Ник, взять! Фас! – прозвенел колокольчиком голос Лани.

Щенок недоуменно оглянулся, явно не понимая, чего от него хотят. Этой команды он еще не слышал. Там, «Лежать!» или «Место!» знакомо и хорошо понятно.

Легьяры опять дружно попятились, угрожающе рыча. Похоже, они изрядно побаивались щенка. Может быть, их смущало отсутствие запаха, или просто чувствовали исходящую от него опасность. Огромные кошки явно были настроены ретироваться, по возможности сохранив лицо, как и полагается владыкам леса. То есть сохранив морду, конечно.

Щенок весело бросился к ним, приглашая поиграть. Он не разделял извечную неприязнь собачьего рода к кошачьим хвостам и просто хотел общаться. А вот легьяры, судя по всему, четко опознали в странном существе собаку, что пришлось им отнюдь не по вкусу. Общаться с собакой большие кошки по каким-то причинам не желали. Едва щенок бросился к ним, виляя хвостом, оба легьяра метнулись в разные стороны и исчезли за деревьями. Самка – направо, самец – налево. Самцам вообще свойственно налево, даже если они всего лишь большие кошки.

Ник затормозил, в недоумении глядя то направо, то налево. Так ничего для себя и не решив, вернулся к Лани с обиженным выражением на черной морде. Со мной никто не хочет играть, говорил он всем своим видом. Лани потрепала его по загривку, почесала за ухом:

– Хороший пес, хороший.

Ник весело запрыгал вокруг нее, приглашая поиграть.

– Поиграй один, ты уже большой, – строго сказала девушка.

Один так один, подумал щенок. С ним не очень-то играли и когда он был маленьким. Впрочем, нормальная собака в состоянии сама найти себе развлечение. Вот, например, левый сапог этого варвара выглядит вполне привлекательно…

– Кыш! Отстань от меня, Беодл тебя раздери! – возопил варвар, вытаскивая ногу из шаловливой пасти развеселившегося щенка.

– Хорошая собачка, – не согласилась секира. – Лани, можно я ее поглажу?

– Нет, – поспешно сказала девушка. – Не надо его баловать.

Щенок с опаской отодвинулся от варвара. Похоже, ему не слишком хотелось, чтобы секира его гладила по голове. Тем более что невдалеке он углядел весьма любопытную белку, имевшую неосторожность спуститься на землю. Общаться с ней было гораздо интереснее, чем с топором. Ник радостно тявкнул и бросился в погоню. Белка стрелой взлетела на дерево, щенок попытался повторить этот номер, но у него не получилось. Упрямства собаке было не занимать, он предпринимал все новые и новые попытки достать белку.

– Как вы здесь оказались? – спросила Лани.

Варвар и топор переглянулись.

– Мы сбежали, – признался Нанок. – Порвали веревки… то есть я порвал, от этой железки разве помощи дождешься…

– Я бы попросила, – возмутилась секира. – Кто чуть башку легьяру не снес? Если б кто-то не отпрыгнул трусливо в сторону, у нас сейчас была бы прекрасная шкура.

– Если б я не отпрыгнул в сторону, кое-ктоподвел бы меня прямо под удар лапы, – в свою очередь возмутился варвар. – И эта шкура, о которой ты поминал, топор тупой, сожрала бы именно меня, потому что кое-ктосделан из несъедобного низкосортного железа.

– Гнусная клевета! – заверещала секира. – Грязные инсинуации! Я сделана из прекрасной стали и зачарована самым что ни на есть магическим образом!

Варвар предпочел промолчать, но на всякий случай решил потом уточнить, что такое инсвинуации. Если сумеет это слово выговорить, разумеется.

Щенок тьмы все-таки умудрился влезть на нижнюю ветку дерева, но хитрая белка упорхнула на самую верхушку. Ник одолел и вторую и третью ветки, но выше подняться уже не смог. Более того, вниз он тоже не мог спуститься, слишком страшно было. Боятся собаки высоты, уж так они устроены. Будь он какой-нибудь драной кошкой, проблемы не возникло бы. Именно в этот момент щенок и понял, почему собаки так ненавидят кошек. Ник жалобно заскулил, пытаясь привлечь внимание любимой хозяйки.

– Слезай, – махнула рукой Лани.

Ник заскулил еще жалобнее. Неужели она, самая лучшая и умная в мире, не понимает, что он застрял? Что ему страшно, а-а?!

– Я тебя оттуда снимать не стану, – строго сообщила девушка.

Добрый человек варвар подошел к дереву и потряс его. Щенок зашелся в истошном визге. Нанок потряс дерево вторично. Тогда Ник решился на прыжок. Варвар мягкий, сильно не ушибется. Оттолкнувшись, щенок прыгнул, сбив с ног варвара. Оба покатились по земле. Ник оказался наверху и радостно облизал лицо Нанока. Какой он славный, этот варвар, придумал такую веселую игру. Жаль, не дает попробовать на зуб свой сапог…

– Некромансеру только за это создание стоило шею свернуть, – сообщил Нанок, поднимаясь с земли. Потер ушибленный локоть и еще в детстве ушибленную голову.

– Ник хороший, – заступилась за собаку Лани. – К тому же он еще маленький. Скоро он вырастет и поумнеет.

Нанок мрачно посмотрел на резвящегося щенка размером с теленка. «Скоро вырастет»! Не приведи Беодл дожить до того времени!

– Лани, не хочешь пройти интересный тест? – решила напомнить о себе секира.

– Какой тест? – заинтересовалась девушка.

– Ассоциативный. Я говорю слово, ты говоришь другое, не задумываясь.

Варвар мрачно посмотрел на Томагавку. Такими словами не бросаются. Такие слова только кровью смывают. Вот он, Нанок, как раз палец порезал.

– Земля, – начал топор.

– Небо, – ответила девушка.

Это было понятно. Земля и небо, близнецы-сестры.

– Огонь.

– Ведьма.

– Собака.

– Волк, – ответила Лани.

Варвар посмотрел на собаку, только что поймавшую какую-то птицу. Птицу Нанок опознать не смог. По тем двум перьям, что от нее остались, ее не опознал бы самый ученый орнитолог. Какой там, к Беодлу, волк! Скорее уж волкоглот.

– Ремень.

– Сумка.

– Пятно.

– Платье.

Варвар посмотрел на ее платье, но никакого пятна не обнаружил. Впрочем, женская мнительность ему была хорошо известна.

– Птица.

– Полет.

– Нож.

– Бросок.

Вот это ему понятно. Ножи она здорово бросает, позавчера срезала зайца одним броском. С седла вдобавок. Лично он, варвар, с седла попал бы в лучшем случае в землю. И то если бы не промахнулся. Хоть ножом, хоть из лука.

– Человек.

– Волк.

Дались ей эти волки! Хотя в здравом смысле ей не откажешь, человек человеку в самом деле волк. Или даже медведь. Если это не один до неприличия гуманитарный варвар. Нет, не гуманитарный, как-то еще, но слово похоже. О! Гурманный!

– Стрела.

– Промах.

– Топор.

– Железка.

– Все, слова у меня закончились, – сообщила секира. Похоже, последняя ассоциация ей чем-то не понравилась. – Тест ты прошла, поздравляю.

– А какие результаты? – Девушка сгорала от любопытства.

– А я почем знаю? Я тебе кто, колдун-психолог, что ли?

– А зачем тогда спрашивал? – разозлилась Лани.

– Пообщаться захотелось, – созналась Томагавка. – А ты бы меня послала. Девушки ведь лучше всего на любопытство ловятся, а не на дохлую кошку, скажем.

А вот это Нанок решил запомнить. Важный момент, в жизни совершенно точно пригодится. Главное – не перепутать. Не на блесну, не на мотыля, не на сушеных мух, а именно на любопытство. Выходит, он всю жизнь ловил не на то…

Или же секира говорила «На дохлую кошку»? Надо бы переспросить…

Лани расхохоталась. Нет, он, варвар, и не думал, что она ей пощечину влепит. Секира – это такая странная штука, которую лупить почем зря противопоказано для здоровья. Но обидеться должна была смертельно. И уж точно не смеяться ни в коем случае.

Никогда не понимал женщин, в сотый раз подумал Нанок. Наверное, только поэтому я до сих пор еще не рехнулся.

– Слушай, а кто такой психолог? – полюбопытствовал он.

– Мастер пастух тараканов, – охотно пояснила секира.

– Каких таких тараканов? – не понял Нанок.

– Тех, которые у тебя в голове, – доходчиво пояснила Томагавка.

Нанок с опаской ощупал голову, потряс ею. Никаких тараканов не вывалилось. Почесав затылок, варвар решил, что все тараканы передохли от алкоголя.

Густые сумерки легли на лес, и варвар запоздало сообразил, что надо устраиваться на ночлег. Но Лани отмела его разумное предложение.

– Нам надо догнать фараданцев до утра. Не представляю, где искать тот отряд, но это сделать необходимо сейчас.

С женщиной спорить бесполезно. Лучше всего согласиться, а потом сделать по-своему. Это ему говорил в детстве отец, когда Нанок был совсем еще маленький. Говорил после небольшого спора с матерью, промывая рану на голове. Только как тут сделать по-своему, если проклятущая девчонка не собирается останавливаться всю ночь. Да какой след вообще можно в темноте найти! Тем более они не очень-то представляют даже, где дорога.

– Ник, искать! Ищи Таля!

Щенок вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Таль! Ник, где Таль?

Ник тявкнул и опрометью бросился в чащу. Лани метнулась следом. Наноку ничего не оставалось делать, как присоединиться к увлекательному бегу по лесу. Где и днем-то не очень понятно, как избежать сломанной шеи. Ну почему я не остался с пиратами? – в который раз мысленно вопрошал судьбу Нанок. Они не бегают сломя голову по ночному лесу. Они и по дневному не бегают. А все потому, что женщин на кораблях нет. Потому, что женщина в море – к беде. И не только в море, как выясняется. Потому пираты и дают всем ураганам женские имена. Ураган по имени «Стелла». Ураган по имени «Тина». Ураган по имени «Лани». Который сейчас несется напролом за щенком тьмы.

На дорогу они вылетели внезапно. Был лес сплошной стеной, раз – и сразу дорога. Бежать стало легче, хотя за Ником угнаться было тяжело. Щенок тьмы с легкостью догонял лошадь и бежал рядом с ней весь день, не зная усталости. Вот он, варвар, нипочем лошадь бы не догнал. Делать ему больше нечего – за лошадьми гоняться. Он и за щенком бы гоняться не стал, если бы не Лани. Ничего, она скоро устанет, и они передохнут. Вопрос только – с ударением на последнем или все же на предпоследнем слоге?

Быть пленником – довольно унизительно. Болтаться на спине лошади, словно какой мешок неблагородного происхождения – унизительно вдвойне. Если бы принца пытали в мрачных казематах, выпытывая государственную тайну, он бы нипочем секрета не выдал. Только вот унижение для особ королевской крови пыток страшнее, и сделать тут ничего нельзя. Фараданцы наотрез отказались верить в то, что он принц, потому что простые солдаты и даже простые офицеры принцев отродясь не видели, хотя и слышали, что таковые где-то на свете существуют. Поэтому принц замкнулся в гордом молчании.

– Ваше высочество, – вывел его из этого состояния голос ехавшего на соседней лошади Таля. – А почему вас зовут уменьшительным именем?

Всадник, чью лошадь Таль столь беззастенчиво использовал (хотя и не по своей воле), собрался было стукнуть его ногой, но передумал. Так и с коня свалиться можно. Пусть себе болтают, лишь бы не сбежали.

– Это старая история. Закон этот был издан тысяча двести лет назад, когда и король и его наследник носили одно и то же имя, – улыбнулся Орье. Таль понял, что он улыбается, исключительно по интонации, потому что видел только землю и лошадиные копыта. – А в те времена, прошу заметить, титулование вроде «его величество» и «его высочество» были не в ходу. Считалось, что король только первый среди равных. На деле было не так. Но… впрочем, неважно. Так вот, возникла путаница. Короля звали сэр Равеннин, и принца называли так же. Из-за чего случилось немало забавных казусов. Тогда король и издал свой указ, чтобы наследника престола называли исключительно уменьшительным именем, пока не станет королем. Бывало, вырастает наследник лет до сорока, а его все как ребенка именуют.

Он помолчал, а потом добавил:

– Когда коронуюсь, отменю этот закон. Он давно устарел.

Лошадь его пленителя сделала резкий скачок, принц охнул.

– И еще объявлю войну Фарадану, – добавил он мрачно.

– Ваше высочество… – начал Таль, но принц его перебил:

– Для друзей я – Орье. Давай уж без титулов, в плену они все равно ничего не стоят. Считайте это монаршей милостью, если желаете. Хотя я еще и не монарх.

– Какая выдающаяся демократичность! – завыл якобы сорванным голосом шут. – А чем ваше щедрое высочество меня изволят пожаловать? Лучше бы деньгами…

– Пинками под задницу, – любезно ответил принц.

– Милость ваша безмерна! Хотя деньгами все-таки лучше…

– Сугудай нас всех наградит плахой, – спокойно заметил принц. – Если наше предприятие не выгорит. Двойной Корунд с меня сняли эти мародеры в фараданской форме.

– Нет уж! – выкрикнул Бол. – Пусть уж это будет наш последний плен! Надоело!

– Если не выпутаемся, последним и будет, – согласился Таль. – Сам знаешь, война…

Бол заткнулся. С этой точки зрения он перспективу не рассматривал. Про законы военного времени он был наслышан. Точнее, про один закон – война все спишет. В том числе и те законы, про которые он наслышан не был.

Гоблин, который про законы военного времени ничего не слышал (какие, к блину, законы у гоблинов!), изловчился и укусил лошадь за круп. Кобыла, которая и так с подозрением относилась к зеленому телу, лежащему у нее на спине, дико заржала и встала на дыбы. Всадник и гоблин посыпались на землю; Харкул изловчился вторично и укусил еще и всадника.

Тот заорал, тоже встал, только не на дыбы, а на ноги, и отвесил гоблину хорошего пинка. После чего заткнул ему рот и старательно привязал пленного к седлу.

Кавалькада двигалась медленно. Тяжело скакать быстро, если у тебя на лошади висит связанный пленник. Меж тем солнце уже клонилось к горизонту с явным намерением опуститься ниже. Впрочем, всадников это нисколько не волновало, и Таль сделал вывод, что лагерь фараданцев не так уж и далеко.

Так оно и оказалось. Лес неожиданно кончился, и открылось обширное поле, сплошь усеянное походными палатками. Фараданцы предпочитали воевать с комфортом.

Кое-где уже горели костры, ветер доносил запах чего-то съестного. Желудок Таля откликнулся на запах громким кваканьем, напоминая, что он хоть и не фараданец, но перекусить не помешало бы. Пленников сняли с лошадей и, не развязывая, потащили к шатру командира отряда. Или армии – Таль был не силен в воинских подразделениях.

Командир, судя по нашивкам на доспехах, имел звание генерала. При виде него принц несколько оживился, попытавшись принять гордую позу. С веревками на руках и прочих частях тела это выглядело неубедительно, но генерал все равно обратил внимание на необычного пленника.

– Что вы хотите сказать, сударь?

Обращение это Таля приятно порадовало. Куда лучше звучит, чем «Выкладывай военную тайну, сволочь». А если нет у них никаких тайн, тем более военных? И как это генералу доказывать, если человек живет в мире военных тайн?

– Герцог Адренс, если не ошибаюсь? – вежливо осведомился Орье.

Принцы не ошибаются почти никогда. Вон как у генерала глаза на лоб выкатились, будто всегда хотели попасть именно на это место.

– С кем имею честь? Разве мы знакомы?

– Вы, будучи еще капитаном гвардии, принимали посольство Квармола.

Генерал напряженно смотрел на принца, сравнивая его внешность с теми смутными образами, что хранила его память. Похоже, напрягать ее герцогу давненько не приходилось. По его лицу было видно, как упомянутые образы мало-помалу начинают материализовываться.

– Ваше высочество? Принц Орье? – неуверенно опознал он. Генерала тоже можно понять – откуда вдруг посреди Ледании взяться квармольскому принцу? А главное, с какими такими тайными военными целями он здесь присутствует?

– Я готов дать вам аудиенцию, герцог.

Во как! Не «Развяжите меня, поговорим спокойно», а «Я готов дать вам аудиенцию». А ее со связанными руками давать нипочем не будешь. Чувствуется королевская кровь и соответствующее воспитание! Интересно, что генерал ему ответит…

– Развяжите его, – приказал тот спокойно.

– И мою свиту, – уверенно приказал принц.

– Нет, – возразил генерал. – Извините меня, ваше высочество, свита ваша побудет пока связанной. Тем более на свиту эти люди не слишком похожи.

– А это уж, генерал, не вам решать, – резко отозвался принц.

Таль оцепенел. Нет, вот же угораздило связаться с королевской особой! Генерал вполне способен распорядиться, чтобы их тут же повесили. На невысоких деревьях, для большего комфорта. Война еще и не то спишет, принц все равно официально мертв, а с остальными можно особо не церемониться. В том числе и с ним, с Талем.

– Это моя армия, и я за нее отвечаю. – Генерал ответил мягче, чем ожидал Ларгет. – Я вижу, что вы не лазутчики, и тем не менее возникает резонный вопрос: что вы все делаете на территории Ледании? Пока я не выясню это до мельчайших подробностей, ваши… гм… свита ваша будет находиться в статусе пленных. К вам, ваше высочество, это, само собой, не относится. Вы – мой гость. С ограниченной свободой передвижения. Сами понимаете, разумная необходимость.

– Разумного я в этом не вижу, – высокомерно бросил Орье. Хорошо так бросил, с истинно королевским достоинством. Случалось ведь, что монархи из-за одной красивой фразы на плаху поднимались. – И, кстати, я же не спрашиваю, что выделаете на территории Ледании, да еще с армией. Пусть даже в ней не только солдаты ни на что не способны, но и командный состав оставляет желать лучшего.

Генерал потемнел лицом. Похоже, нам уже ничего не светит, подумал Таль. Хотя врезал Орье ему здорово. Все мозоли оттоптал, какие сумел найти.

– Сейчас уже поздно, ваше высочество. У вас был нелегкий день, – неприкрытое злорадство звучало в голосе герцога. – Вас отведут в ваши покои. То есть в палатку. Остальным придется эту ночь ночевать под открытым небом. К сожалению, у нас нет условий для содержания пленников. У нас, понимаете ли, война!

– А у нас, понимаете ли, нет, – подал голос Бол. – Мы вообще люди донельзя мирные, ехали себе, никому не мешали. А нас цап – и в плен…

– Да, это обидно, попасть в плен мирным людям, – саркастически заметил генерал. – Только для мирных людей оружия у вас с собой многовато. А вон у того вообще знак «Чемпион», который выдают лучшим стрелкам в Бельгарде. Хотя по виду – вылитый квармолец. Да лук из эльфийского королевства. Которое строго соблюдает нейтралитет… Якобы соблюдает! Хорошо замаскировался, лазутчик леданский!

Таль промолчал. Он мог весь остаток жизни доказывать, что он не леданский лазутчик, и все равно генерал остался бы при своем мнении. Ясно ведь, у него шпиономания, как и у всех военных. Или просто хочется общения в хорошей компании.

– Сегодня маршал прилетает, – доверительно сообщил герцог. – А завтра поговорим с вами по-деловому, как военный с военными. Я ведь знаю, принц, вы в родстве с леданским королем, так что о цели вашего появления в Ледании догадываюсь. Очевидно, вы приехали с целью договориться о военной помощи со стороны Квармола.

Принц оторопел, а потом безудержно начал хохотать, теряя имидж сурового монарха. Нет, как же судьба любит посмеяться над смертными! Он собирался просить помощи у Ледании, а его обвиняют в том, что он помощь Ледании предлагал.

– Я заканчиваю аудиенцию, – объявил принц надменно, когда по знаку генерала два солдата вытащили его из шатра.

Боресвет язвительно захохотал.

– Эй, а как насчет дать слово защите?! – завопил Бол. – Мне есть что сказать! Уберите лапы, я вам квармольский дворянин, а не пьяная фараданская девка! Нет, это произвол. Я буду жаловаться… если найду кому!

Принца отделили от остальной компании, увели в отдельно стоящий шатер. Его спутников довольно бесцеремонно поволокли к одному из костров и небрежно бросили на землю.

– Нет, ну хоть бы однажды спросили, хочу ли я в плен, – пробурчал недовольно Бол. – Я бы им сказал… такое сказал бы, чтоб до конца жизни вспоминали!

– Жрать хочу, – сообщил Харкул, косясь на ближайшего солдата. Тот испуганно отодвинулся. Репутация у гоблинов была та еще.

– Давайте спать, – предложил Таль. – Если завтра нас начнут пытать, лучше хорошо выспаться. И придумать пару-тройку военных тайн, чтоб осчастливить генерала.

Предложение было вполне разумным. Бол долго ворочался, спать в веревках было неудобно.

– Где, интересно, варвар со своей Томагавкой? – подумал он вслух. – Пропадет ведь в лесу… секиру жалко, хорошая ведь секира…

– Лани… – вздохнул Таль. – Варвар, он нигде не пропадет, вон какой здоровый и с топором. А девушка одна и в лесу – для любого хищника добыча.

– С ней щенок, – не согласился Бол. – Пусть только попробуют напасть, он им такое устроит! Всех волков на клочки порвет.

– Как Бобик грелка, – добавил гоблин.

– В натуре, порвет, – согласился Боресвет. – Псина эта кого хочешь порвет. Намедни у меня подошву от сапога сжевал. А у гоблина ятаганом пообедал.

Солдаты вокруг с интересом прислушивались к их разговору. Наверное, им было любопытно посмотреть на собаку, которая обедает исключительно ятаганами. Да и сами ятаганы они, возможно, не видели.

Лани и в самом деле не хватало. Даже поругаться не с кем на сон грядущий. Не с Болом же, он тебе такое на уши повесит, всю ночь ворочаться без сна будешь.

– Интересно, что с нами будет? – задумчиво сказал шут.

– Мне тоже интересно, – согласился Бол. – Если, скажем, голову отрубят, то это одно. А вот если на осине повесят, то я не согласен. Дворян вешать не положено.

– Я попрошу за тебя, – пообещал Лем. – Последнее желание еще никто не отменял, так, мол, и так, желаю, чтобы вон то тело не вешали, а голову ему аккуратненько отрубили, пусть даже у вас все топоры затупятся об его немытую шею.

– Вот спасибо, – обрадовался Бол. – А если меня будут раньше казнить?

– Тогда последнее желание ты загадаешь, – мудро заметил шут. – Слушай, пожелай тогда, чтобы меня отпустили, хорошо? А я тебе цветы на могилку носить буду.

Эти двое друг друга стоили. Никак не уймутся. Боресвет вон уже спит без задних ног, голунцу шум не мешает. Ему вообще ничего не мешает, блин побери!

– Вы мне спать мешаете, – сердито сказал Ларгет.

Болтуны виновато примолкли. Солдаты тоже замолчали и, кажется, попытались даже перестать дышать. Получилось не так чтобы слишком.

Таль перевернулся на другой бок и тут же уснул.

Лани бежала легко. Впереди мчался щенок тьмы, позади громыхал сапогами варвар. Щенка она не видела, ночью он словно растворялся во тьме. Но Ник, словно понимая это, время от времени тявкал и повизгивал, чтобы хозяйка не волновалась, – он здесь, он рядом, и все будет хорошо. Варвар же не тявкал, зато сопел и кряхтел. Похоже, он устал, но предпочел бы скорее умереть, чем в этом сознаться.

Девушка задавила в себе порыв жалости. Нет уж, пусть бежит, не помрет, он здоровый. А им надо успеть: если они не освободят друзей сегодня ночью, потом будет поздно. Неизвестно, куда их отвезут завтра, и вообще не прикончат ли, предварительно допросив.

Хотя гоблина стоило бы проучить, чтобы мясом не обзывался. Но не убивать же!

Нанок бежал из последних сил. Проклятущая девчонка, похоже, не испытывала даже легкой усталости. А он не привык бегать! Варвары вообще ни от кого не бегают, поэтому привычки к этому виду олимпийского спорта у них нет, тем более в темноте. Он уже дважды падал на землю, хорошо еще, ногу не вывихнул. А она даже не споткнется, не иначе как в темноте видит. Полезная особенность, одному уставшему набегавшемуся варвару она бы тоже не помешала. Как и немного отдыха… дня так два-три.

Лагерь появился неожиданно. Только что перед ними была непроглядная стена леса – и как-то вдруг исчезла, открыв взглядам множество костров. Лани вздрогнула, когда щенок тьмы неожиданно материализовался из упомянутой тьмы.

Сзади послышался топот ног и шумное дыхание. По этим признакам девушка безошибочно вычислила приближение отставшего варвара.

– Ну Беодла тебе в ухо, бегаешь ты здорово! Не догонишь!

Лани задумалась. Звучало будто бы комплиментом – только откуда столько недовольства в голосе варвара? Или он что еще имеет в виду? С этим варваром ни в чем нельзя быть уверенным. Впрочем, все мужчины немного варвары. Это в них и привлекает.

– В лагерь пойду я, – заявила она. – Ты всех часовых на ноги поднимешь.

– Я – воин, а не лазутчик, – гордо заявил Нанок, стараясь отдышаться. Немного подумал и добавил: – И не бегун, само собой.

После чего сел на траву и вытянул ноги. Щенок тьмы ткнулся ему под руку мокрым носом, варвар потрепал его по загривку. Щенок тявкнул.

– Тихо! – прошептала Лани, делая щенку страшные глаза. – Ты всех всполошишь!

Щенок сделал вид, что его это жутко напугало. На самом деле он не видел в этом ничего страшного, ну переполошит всех легонько, подумаешь! Но хозяйке, наверное, виднее.

Лани бесшумно растаяла в темноте. Варвар протер глаза, ему на миг показалось, что это не девушка, а ночной призрак. Он хотел было даже вознести ограждающую молитву Беодлу, но вспомнил, что старый бог ни от чего ограждать не желает. Для него это слишком скучно.

Поэтому продолжал сидеть молча, до рези в глазах пялясь в темноту.

Лани скользнула меж часовых неслышно, как тень. Она неплохо умела скрываться во тьме, уроки Головы не прошли даром. Движения должны быть легкими, плавными, чтобы случайно брошенный взгляд не смог их поймать.

Первый круг дозорных был пройден. Второй обойти было чуть сложнее – свет костров мешал прятаться в ночи. Девушка забрала левее, там костров было меньше. Вдобавок там же виднелся то ли небольшой холм, то ли горка из камней, за которой удобно прятаться.

Хруст ветки за спиной заставил ее замереть на месте. Медленно она повернула голову – в нескольких шагах от нее двигался часовой. На счастье девушки, он смотрел в другую сторону, в темноту, окружающую лагерь. Лани медленно, не делая резких движений, опустилась сначала на колени, а секундой позже припала к земле. Фараданец продолжил свой путь, ничего не заметив. Девушка перевела дыхание, вытерла со лба невесть отчего выступивший пот. Руки ее дрожали. Ей пришлось ждать несколько минут, пока внезапно посетившая ее слабость не убралась, откуда пришла или еще подальше.

Она продолжала свой путь. Осторожно, крадучись, замирая при малейшем движении, сливаясь с землей и другими крупными предметами.

И все равно почти налетела на спину очередного часового. В последнюю секунду успела отпрянуть. Фараданец начал поворачиваться, что-то почувствовав, девушка двигалась вместе с ним, оставаясь за спиной. Воры называют этот прием «игра с тенью».

Часовой опять повернулся. Застыл неподвижно, пристально вглядываясь в непроглядную ночь. Лани осторожно двинулась в глубь лагеря, не выпуская его из виду.

К сожалению, она не имела представления, где искать своих друзей. В лагере было несколько тысяч воинов, попробуй отыщи нескольких пленников среди этого муравейника. Оставалось только положиться на судьбу и счастливый случай. Для начала неплохо было бы добраться до холма и осмотреться. Чтобы не вздрагивать от малейшего шороха.

Лани двинулась скользящим шагом, как учил ее дядька Шарап. Голова, помнится, был очень удивлен, что она владеет таким навыком, заявив, что только лучшие из воров могли бы с ней соперничать в этом искусстве. Что и говорить, тогда подобный комплимент был весьма приятен девушке. Сейчас же никакой гордости она не испытывала. Есть цель, есть способ ее достичь. Не более того.

Ветер донес до нее голоса фараданцев. На секунду девушке показалось, что она слышит голос Бола. Такой уж он человек, его даже плен нипочем не заставит заткнуться. Только смерть, да и то сомнительно. Лани прислушалась – да, точно Бол. И, похоже, где-то за холмом он находится. Девушка двинулась на звук голоса, но тут же застыла каменным изваянием – рядом послышались голоса часовых. В одном из них Лани опознала того, за спиной которого она пряталась, второй был ей незнаком. До нее донеслись обрывки разговора о каком-то недавнем сражении (Лани так и не поняла, кто с кем сражался и кто победил в конце концов), затем что-то нелестное об их командире и, наконец, что-то такое о бабах. Лани хмыкнула – все мужики одинаковы. Наверное, еще и фляжку откроют под такой разговор.

Булькнуло слабо, один из часовых запрокинул голову, прикладываясь к фляжке. Лани осторожно двинулась к холму. Сейчас хоть голой танцуй, не заметят, пока фляга не опустеет. Впрочем, танцевать голой Лани все-таки поостереглась, мало ли что. Да и настроения такого не было. Шаг за шагом девушка приближалась к странному холму.

Часовые ее не замечали, занятые содержимым фляги и своим, безусловно интересным, разговором. В другое время девушка не удержалась бы, чтобы не подслушать, какие гадости мужчины говорят о женщинах. Сейчас для этого просто не было времени.

Внезапно оба часовых резко замолчали, вытянулись в линейку. Тихонько звякнула отброшенная фляга. Резкий командный голос что-то выговаривал нерадивым солдатам. Лани ощутила нечто вроде злорадства. Так вам и надо, голубчикам, нечего обсуждать посторонних баб на важном посту. Она двинулась дальше уже смелее, оба часовых сейчас слушают исключительно командира и смотрят на него преданными глазами.

Лани, стараясь не торопиться, приблизилась к холму. Осторожно двинулась в обход, не забывая внимательно оглядываться по сторонам. Смутные неясные тени, очевидно, солдаты Фарадана, маячили в темноте довольно далеко от нее. Снова послышался голос Бола, теперь она разобрала уже отдельные слова и возмущенные интонации в голосе. Ему ответил Боресвет, вот уж кого за лигу легко услышать.

Лани улыбнулась в темноте. Как они удивятся, когда она появится! Впрочем, там наверняка есть еще и охрана, с которой придется что-то делать. Девушка нервно вздрогнула. Не любит она убивать, хотя уже и случалось. И крови боится до судорог. Впрочем, может, удастся просто оглушить часовых.

Она медленно двигалась в обход холма, готовая замереть при любом движении или шорохе. Неожиданно ее нога зацепилась за что-то, и девушка упала на землю. Сердце ее отчаянно забилось, не услышал ли кто, но часовые были далеко. Она встала на колени, готовая подняться с земли, но неожиданное движение на холме заставило ее замереть.

Она подняла взгляд и увидела, что шевелился сам холм. Из темноты перед ней вдруг выросла огромная голова, оснащенная внушительной пастью и парой светящихся глаз. С ужасом и изумлением девушка поняла, что видит перед собой… настоящего дракона!

Глава 11

О драконах много чего говорят.

Во-первых, они, дескать, летают. Ну это еще полбеды, птицы вон тоже летают, и худо от этого пока никому не было. Разве что незадачливым охотникам.

Во-вторых, они, как сказывают, огнем плюются. Что создает изрядные проблемы иным пожарным. И вообще, плеваться чем бы то ни было – довольно некультурная привычка. Но Лани огня не боялась, и эту особенность тоже можно было в расчет не брать.

В-третьих, на драконов не действует никакая магия. Да, для магов это довольно обидно, но Лани магией не владела. И уже не хотела владеть.

В-четвертых, они умеют говорить. Тоже мне, диковинка! Даже гоблины говорить умеют, хотя это у них получается, прямо скажем, не слишком хорошо. Вороны, если с ударением на первом слоге, тоже говорить могут выучиться. А с ударением на втором – только каркать, удачу отбивать. Нет, этим умением здесь тоже никого не удивишь.

В-пятых, и в самых главных, если верить сказкам, питались эти красавцы исключительно девушками приятной наружности. А вот это Лани уже категорически не нравилось. Потому что свою наружность она считала исключительно приятной и соблазнительной для любого дракона. И в то же время в качестве обеда для ящера она себя рассматривать отказывалась.

Вот о чем сказки молчали, так это о глазах дракона. Наверное, редкие очевидцы драконам в глаза заглядывали. Тяжело это сделать спиной и улепетывая со всех ног.

Лани замерла на месте как завороженная. Золотистые глаза светились, разгоняя тьму. И они были так близко, что можно было коснуться рукой… если бы вдруг она рехнулась настолько, чтобы тыкать пальцами в глаза дракону.

Вертикальный зрачок приблизился к ее лицу, и девушка словно бы растворилась в нем.

–  Кто ты, – услышала она вопрос, и даже не услышала, а почувствовала. Нет, обычными человеческими словами это невозможно выразить. Картинка… тоже не так. Дракон передавал ей свой вопрос мысленно, но ведь мышление драконов отличается от человеческого. Как и сами драконы от людей.

–  Я Лани, – ответила она и неожиданно поняла, что ответ ее был также выражен мысленно, как и у дракона. И имя она назвала не Лани, а Эланиэль.

–  Ты дракон. –Вот и пойми, это вопрос или утверждение. В мысленной речи драконов не было места эмоциям. – Откуда ты здесь.

–  Я не дракон, – возразила она. – Я человек.

– Ты нашей крови, я это вижу. Королевской крови. Такого не может быть, но оно есть.

Королевской крови, да еще и дракон! И это говорит ей самый настоящий дракон, а они никогда не врут! Правда, вампир что-то бормотал похожее – но можно ли ему верить? Ведь он явно был сумасшедшим, не может же человек, пусть даже вампир, в своем уме пить у других кровь. Что до магов – эти врут, как дышат. Она, Лани, нипочем не поверит ни одному магу. Даже Ларгету. Хотя… если он скажет то, что она хочет услышать, то все же поверит.

–  В тебе еще и кровь Титанов, – сообщил дракон. – Я это вижу. Она сияет, как солнце.

А вот об этом она и понятия не имела. Надо же, кровь еще и Титанов! Пусть Таль утрется, она даже круче него. В его-то жилах ни капли драконьей крови нет. Вот когда она выучится колдовать, он увидит, что был не прав. Впрочем, и без того увидит, уж об этом Лани позаботится. А в чем конкретно не прав, она еще не определилась…

–  Как тебя зовут? – спросила девушка.

–  Драгобар, –отозвался дракон.

–  Как ты оказался в лагере фараданцев? – спросила Лани.

–  Магический ошейник, – коротко ответил дракон, опустив голову. В обманчивом свете неблизкого костра блеснула золотом надетая на шею тоненькая полоска. – Меня захватили обманом. Если бы я не был изгоем, люди побоялись бы бросать вызов всему драконьему народу.

–  Ты изгой? – удивилась девушка. – За что тебя изгнали?

–  Я не хочу об этом говорить. – Дракон снова взглянул ей в глаза. – Даже несмотря на то, что ты тоже изгой. Узнай о тебе остальные, тебя лишили бы жизни.

–  Почему? – удивилась Лани.

–  Для королевской крови любой бастард– преступление. Которое карается смертью и матери и ребенка. Наши законы суровы.

Лани замолчала, обдумывая услышанное. Тайна ее рождения всегда не давала ей покоя. Теперь же выясняется, что она грозит ей опасностью со стороны любого дракона.

– Почему тебя держит ошейник? Ведь магия на драконов не действует.

– Нынешняя – нет. Но это старый артефакт, созданный еще до Войны Магов. Не знаю, как эта игрушка дожила до нынешних времен.

–  Я могу тебе помочь? – спросила девушка.

– Не знаю. Может быть, его может снять только маг. А возможно, любой человек. Но ты драконьей крови, равно как и человечьей. Кем он тебя признает, не угадать.

– Я попробую.

Драгобар согнул перед ней шею, девушка коснулась ошейника.

Тот неожиданно засветился в темноте, Лани на миг отпрянула, но тут же взяла себя в руки. Если побрякушке вздумалось прикинуться болотной гнилушкой, то пусть себе. Человека драконьей крови этим не напугаешь!

Ошейник недовольно звякнул и остался у Лани в руках. Дракон торжествующе вскинул голову, в глазах его вспыхнул восторг:

– Свободен. Спасибо тебе, Эланиэль. Как мне отплатить свой долг тебе?

– Мои друзья в плену у фараданцев. Помоги нам выбраться отсюда.

– Хорошо. Они неподалеку, чуть правее. Я слышал, что их туда отвели. Только одного с ними нет, его поместили отдельно.

–  Кого именно? – уточнила Лани.

– Какого-то принца. Имени не знаю.

– Я поняла, о ком ты. А куда отвели его?

– Этого я не знаю. Я слышал разговор стражников и пленников. Не забывай, я прилетел позже. В качестве крылатого коня для господина маршала.

– Ладно, попробую освободить сначала остальных. Может быть, они подскажут. Ты можешь нас подождать на этом месте.

– Я дождусь вас. Я обязан тебе свободой.

– Спасибо. Я скоро вернусь.

Лани осторожно двинулась к костру, ориентируясь на голос неугомонного Бола. Буквально через минуту она остановилась. Драгобар был прав, все присутствовали у костра в связанном виде, за исключением Его Высочества принца Квармольского. Или как он там титуловался? Герцог какой-то, граф такой-то.

Процесс освобождения узников фараданской военщины существенно осложнялся присутствием стражей. Было их всего двое, что не могло не радовать. С другой стороны, как считала девушка, их было ровно на два человека больше, чем хотелось бы. Тем более убивать их совсем не с руки. Во-первых, если сорвется, ее в лучшем случае убьют на месте. А во-вторых… не так-то просто убить человека, если он на тебя не нападает. Тем более со спины. Боресвет или гоблин вряд ли бы мучились сомнениями на ее месте… а вот Таль или Бол, наверное, тоже не смогли бы хладнокровно перерезать глотку.

Лани затаилась в темноте и принялась ждать. Ей оставалось одно – выбрать момент, когда один стражник отойдет в сторону, и оглушить его. А потом и второго. Других вариантов девушка не видела.

Варвар сидел в темноте. Вообще-то варвары не любят сидеть на одном месте, да еще в темноте, но выбора у Нанока не было. Лани сказала однозначно – до ее прихода не дергаться, а с ней спорить – себе дороже. Вот Нанок и сидел, молчаливый, как тень безымянного гоблина. Секира тоже молчала, чувствуя важность момента. Щенок косился вопросительно – мол, чего сидим, кого ждем? Не лучше ли пойти поиграть… Сапог кому-нибудь сгрызть…

Варвар поспешно отдернул ногу. Щенок ведь еще, ничего не понимает. Сгрызет сапог вместе с ногой, а ты прыгай потом калекой и на деревяшке.

Наконец варвару надоело просто сидеть и ждать. Мало ли чего там девчонка сказала! Да если слушать все то, что они плетут, до старости точно не доживешь. Впрочем, не больно-то и хотелось. И тем не менее – больше ждать он не мог.

Нанок поднялся, пристально вглядываясь в темноту. Жаль, что ночным зрением он не обладает. Зато у него есть варварское чутье и эта еще… интулиция. Беодл ее знает, что это за штука, но лишней по-любому не будет.

Щенок вопросительно взвизгнул. Ему тоже не терпелось отыскать приключение на свою задницу и задние лапы.

– Сидеть! – приказал Нанок без всякой надежды, что щенок послушается.

Интулиция эта самая его опять не обманула – псина и не думала слушаться. Наоборот, сорвалась и исчезла во тьме. Нанок завистливо вздохнул. Вот уж у кого с ночным зрением проблем не было.

– Хозяин, драка будет? – деловито осведомилась секира. Шепотом осведомилась – хоть и железяка, а понимает, что шуметь не нужно.

– Посмотрим, – неопределенно сказал варвар. В ду-ше он был уверен, что без драки не обойдется. Ни разу еще не обошлось, почему сейчас должно быть по-другому?

Нанок крадучись двинулся к лагерю. Вообще-то он умел ходить тихо, если это вдруг было зачем-то нужно. Но не в темноте же! Он же не сова, чтобы ночью видеть!

На первого часового он наткнулся сразу. Тот, очевидно, тоже ночью чувствовал себя, как в потемках. За что и получил заслуженный удар кулаком в лоб. Таким ударом варвар вырубал быка, если тот не хотел уступать ему дорогу. Что случалось нечасто – быки вели себя при встречах вполне разумно и с варваром предпочитали не связываться.

Часовому тоже хватило. Он сразу потерял дар речи (надо будет опробовать на Боле этот прием) и мешком свалился на землю. Доспехи глухо звякнули, варвар насторожился. Но никто не спешил на место происшествия – видимо, бряцание железом считалось в лагере нормой. Нанок перевел дыхание и достал из сапога топор.

Следующий часовой обнаружился скоро. За что и получил обухом по голове.

– Хозяин, не той стороной бьешь! – шепотом возмутилась секира.

Варвар эти инсвинуации игнорировал. Он же не убийца, в конце концов! Секире только дай волю, все человечество порешит, не задумываясь. Нет, он, варвар, не злобен и жалостлив. Полежит парень часок-другой, мозги с земли соберет в кучку и пойдет себе дальше. Его, Нанока, за долгую жизнь чем только по голове не били, и ничего. Один раз даже лавиной накрыло. Наплевать! Если у человека голова есть, она должна быть крепкой. А если нет – не жилец он на этом свете, да и на том мало кому нужен.

Не успел Нанок отойти на десяток шагов, как наткнулся на третьего часового. Этому повезло не больше, удар топорищем в челюсть любого уложит надолго.

– Хозяин, по-моему, ты разучился драться, – сообщила секира.

– Заткнись, железяка, – прошептал варвар. Нет, если когда он девчонку снимет, топор надо будет засунуть куда подальше сапога. Чтобы советами не мешал.

– Тяжело с тобой, – вздохнула секира и замолчала.

Нанок тоже замолчал. Раз Беодл не дал ему ночного зрения, придется обходиться своими силами. Вообще, Беодл ему много чего недодал. Даже порой обидно становится. Мог бы и расщедриться на пару полезных даров. К примеру, умение красться, как у Лани, или стрельба из лука, как у Ларгета, ему бы вовсе не помешали. Или корона, как у принца. Хорошо еще, что он, варвар, не завистлив, а то вообще бы жизни не стало.

Четвертого часового он заметил сам, без всякого ночного зрения. Темный силуэт на фоне далекого костра не заметить трудно, если ты в Кассарадских горах родился. Нанок осторожно подкрался, молясь Беодлу, чтобы какой-нибудь сучок не хрустнул под ногой. Как обычно, Громобог молитву не услышал или просто ее игнорировал. Сучки хрустели один за другим, но часовой упорно ничего не слышал. Или не придал особого значения, решив, что это один из его товарищей. Нанок ловко зашел ему за спину и ударом кулака довел свой счет до четырех часовых. А следом и до пяти, еще один фараданец спал на земле рядом. Проснуться ему суждено с головной болью и большой шишкой на лбу, но видно, так уж ему Беодл судьбу написал. Если старый бог вообще озаботился это сделать.

Интересно, много ли еще часовых здесь понатыкано? Вообще-то варвару уже порядком надоело бродить в темноте и глушить фараданцев, как рыбу в горном ручье. Нанок снял с последнего мундир и нацепил на себя. Теперь его ни одна сволочь не отличит от солдата. А если кто из упомянутой категории населения вдруг поинтересуется, отчего это мундир по шву разошелся на спине или почему рукава лопнули, он найдет, что ответить. Никогда еще Нанок за словом в карман не лез, потому что знал точно – нет их там и не было никогда. Удар кулака с лихвой компенсирует нехватку словарного запаса.

Нанок попытался запомнить случайно всплывшие слова, но быстро понял, что это ему не по силам. То есть если он тут будет до утра стоять и повторять их, желательно вслух, то может, что и получится. Только кому это, к Беодлу, надо?

Теперь, когда он вполне смахивает на фараданского солдата, можно идти особо не таясь. Сейчас еще снимем с тела безвременно уснувшего флягу с вином для пущей конспирации, и вперед. Как же он, варвар, по вину соскучился!

Лагерь спал. Всюду горели костры, у каждого непременно сидел часовой. Как много людей бессонницей мучатся, подивился Нанок. Сам он проблем со сном не испытывал. Иногда только – с его отсутствием.

Оставалась одна проблема, где в такой темноте искать своих? Это один Беодл знает, но ведь нипочем же не скажет. Уж это Нанок знает наверняка. Поэтому остается только положиться на чутье и удачу, что присущи всем живым варварам. Нанок зашагал напрямик, особо не опасаясь фараданцев. Если вдруг какой сумасшедший рискнет его остановить, он ему мозги мигом на место вставит, хоть и не знахарь.

Голос Бола он услышал издалека. Тот о чем-то спорил с Боресветом, варвар решил не вслушиваться, о чем конкретно. Кроме головной боли, ничего ему это не даст. Нанок двинулся в ту сторону, попутно вырубив еще одного часового, неосторожно стоявшего у него на дороге. Быки, если вдуматься, были не в пример смышленей этих фараданцев…

В круг костра он входить не спешил. Остановился, осмотрелся повнимательней. Да, все здесь как по заказу. Только принц почему-то отсутствует. Или ему тоже повезло сбежать? Ладно, сейчас не до него, берем под мышку тех, кто в наличии, и дай Беодл ноги.

Насчет ног Громобог, похоже, услышал. И отреагировал в присущей ему манере. Варвар ощутил, как кто-то бесшумно и осторожно цапнул зубами голенище его сапога. Варвар мог по праву гордиться собой, любой на его месте завопил бы раненым лосем и подпрыгнул на месте до нижней звезды. А он, Нанок, только дал пинка щенку тьмы. Не попал, конечно, попробуй по нему попади, если его в темноте не видно совсем. И все же сапог оставил в покое, собака темная. Хорошо, хоть ногу не оттяпал.

– Сукин сын! – шепотом выругался Нанок.

Ник не обиделся, для собаки это вообще не ругательство. Только облизнулся и вопросительно посмотрел на него.

Еще секундой позже на спину варвара легла рука. Вообще-то Лани хотела похлопать его по плечу, да вот беда – ни одной лестницы в окрестностях не наблюдалось.

– Здесь двое часовых, – сообщила девушка. – Я беру на себя правого, ты – левого. Понял?

Нанок согласно кивнул. Да хоть обоих, лишь бы не выслушивать про то, где он должен находиться и что она ему приказывала. Кстати, интересно, а как она вообще его узнала в фараданской форме? Он же вылитый часовой! Что за беда, если рукава всего по локоть!

Он, однако, никак не мог понять, как Лани собирается вырубить часового. Тот, хоть и не великан, но все равно не девчонке сопливой с ним драться. Спорить все же не стал, последнее, чего им не хватало посреди вражеского лагеря, это женские вопли и истерики. В конце концов, он и обоих уложит, не особо напрягаясь.

Однако Лани его снова удивила. Нанок не очень понял, что именно она сделала, но взятый ею на поруки стражник вдруг вздрогнул и стал заваливаться на бок. Удивляться дольше времени не было, варвар одним прыжком вбросил себя в круг костра, подавив рвущийся наружу боевой клич. Один удар кулаком, звон железа – и страж мешком оседает на землю. Нанок потер ушибленную руку. Надо же, оказывается, фараданец в шлеме был. А он, такой наблюдательный варвар, даже не заметил. Ну это проблемы стражника, как теперь из шлема голову пустую извлекать. Так просто ведь не вытащит, шлем он бедолаге здорово покорежил. А нечего было надевать! У обоих проблем было бы меньше.

– Привет, Нанок, – поздоровался Таль. – Веришь ли, ни одного варвара я не лицезрел с большим удовольствием, чем тебя.

– Привет, парень, – улыбнулся Нанок так открыто, как умеют лишь варвары и дети. – Хорошо, что мы оказались рядом, верно?

– Мы? – удивился Бол и задумался, отчего это варвар говорит о себе во множественном числе. Не иначе отрицательно сказалось общение с принцем.

В круг костра бесшумно вступила Лани.

– Привет, Лани, – поздоровался шут. – Веришь ли, ни одного варвара я не лицезрел с большим удовольствием, чем тебя.

Лани насупилась. Таль тоже неодобрительно покосился на ухмыляющегося шута.

Из темноты вылетел щенок тьмы, с ходу устремившись к гоблину.

– Привет, Никак, – вежливо сказал Лем. – Веришь ли, ни одного варвара я не лицезрел с большим удовольствием, чем тебя.

Вот тут он сделал промашку. Из всей его прочувственной речи щенок понял одно только слово. А конкретно – свое имя. После чего завилял хвостом и полез целоваться. Отбиваться шут не мог по причине связанных конечностей, ругаться не мог из-за слюнявого собачьего языка и близости фараданцев. Оставалось только молчать и терпеть.

– А что, по-моему, вы красивая пара, – хихикнул Бол. – Хорошо смотритесь. Я читал в какой-то книге, что один король оженил своего шута на породистой суке.

Лемур наградил остряка свирепым взглядом. Еще один такой же тот заработал от Лани. Девушке отчего-то не хотелось отдавать своего Ника за шута. Может, присматривает ему партию получше? Например, принца, для улучшения породы.

Варвар деловито работал ножом, освобождая пленников от пут. При его сноровке это не заняло много времени.

– Хозяин, выверни карманы у фараданцев, – посоветовала секира. – Может, у них где деньги заныканы. Хотя с солдат много не поимеешь.

– Ах, чтоб тебе! – выругался варвар. Как он мог это упустить! Собственная секира умнее оказалась! А ведь он еще по дороге четырех часовых уложил. Или пятерых все же? Беодл побери эту проклятую арифметику! Не в ней дело, а в том, что все они остались с невывернутыми карманами. Сколько голда мимо ушло, подумать страшно! Хотя топор прав, с солдат навар небольшой.

Лани меж тем расспрашивала Таля и шута о принце. Оба успели заметить, в какую палатку отправили Орье, и теперь наперебой выкладывали эту ценную информацию. Девушка мило морщила лоб, силясь что-то понять из их бессвязных объяснений.

– Я пойду с тобой и покажу, – решил наконец Таль.

– Нет, я, – не согласился шут.

– Я первый вызвался, – не уступал Ларгет.

– А мне по фигу, – привел шут свой самый сильный довод.

– Пойдет Лемур, – подвела итог Лани.

Ларгет посмотрел на нее с такой обидой, что у девушки дрогнуло сердце. Но переиграть уже нельзя, сделаешь только хуже. Ладно, немного обиды его не убьет. Зато потом она может вести себя помягче, чтобы ее загладить. Так даже лучше получится.

Варвар обрадованно присвистнул. Добыча превзошла все его скромные ожидания. Откуда у этих ребят оказались две золотые леданские марки? Не иначе, ограбили кого-то небедного. Золотые монеты у простых солдат не водятся… и не задерживаются. Если вдруг счастье улыбнется. Моментально уходят на пиво или вино, на красивых шлюх или, если с последними не везет, просаживаются в карты и кости. В общем, утекают меж пальцев. Как постоянно случается и с иными страшно добродетельными варварами.

Лани вместе с Лемуром исчезли в ночной тьме. Таль отчетливо скрипнул зубами. Нанок сочувственно хлопнул его по плечу, отчего хлипкий ученик мага едва не упал в костер.

– Не бери в голову, малыш. Она с тобой играет, уж поверь человеку, повидавшему мир.

Таль поверил. Куда лучше поверить, что с тобой просто играют, чем считать, что тебя самым пошлым образом прокинули. Уж варвары в женщинах разбираются. Вон как те на них виснут, словно виноградные гроздья. Жаль, что ему не довелось варваром родиться…

– Если она тебя прокинет, считай, пацан, что за мелочь отделался, – высказался Боресвет. – А вот если играет, тогда тебе, в натуре, абзац. На шею залезет и ножки свесит.

Ларгет в замешательстве посмотрел на него. А что, с нее вполне станется. Таль представил Лани на своей шее и сам подивился реальности своего видения. Впрочем, ножки у нее… пожалуй, он согласился бы почувствовать их на своей шее.

– На, глотни, – посоветовал Нанок, и Таль понял, что с варвара надо срочно писать икону. Потому что такой своевременный совет мог дать только донельзя святой и мудрый человек. Или даже сам Творец собственной персоной.

Вино оказалось местным, то есть очень даже неплохим. Ларгет одним глотком осушил половину фляги. В глазах варвара появилось озабоченное выражение, и Таль поторопился расстаться с флягой. Грех это, искушать на мордобой столь святого человека.

– Я бы тоже глотнул, – завистливо сообщил Бол, но Нанок спокойно пропустил его слова мимо ушей. Зато Боресвет услышал и принял должные меры. То есть снял флягу с одного из оглушенных солдат. К сожалению, емкость оказалась наполовину пустой, и Болу пришлось обломиться. Зато у второго фляга была фактически полной.

Заметив нездоровый блеск в глазах варвара, Таль не на шутку встревожился. Если пойдет такая пьянка, половина фараданцев рискует проснуться утром с головной болью и без запасов алкоголя. Или не проснуться вовсе, если хорошо поддавший варвар перестанет соизмерять силу своих ударов с линией жизни несчастных солдат.

– Так и надо, Хозяин! – одобрила секира. – Эти нехорошие люди стырили все наши шмотки. А у нас там такая арфа была! Жаль, я на ней играть не научилась…

Нанок рывком поднялся. Как он мог забыть! Там же все, что было дорого ему как память о Тиле! Да он голыми руками весь лагерь разнесет!

– Остынь, – испугался Бол. – Где ты свою арфу найдешь в такой темноте?

Варвар задумался. В самом деле, непросто. Не будешь же каждого встречного фараданца трясти на предмет своего музыкального инструмента. Они, может, и слова-то такого не знают. А придумать другое Нанок по каким-то причинам не мог. Думать у него всегда получалось хуже, чем действовать.

– У нас же собака есть. – Таль невежливо ткнул пальцем в щенка тьмы, деловито освобождавшего бессознательного фараданца от избытка обуви.

Варвар просиял. Нет, что ни говори, а голова у парня варит. Неплохой напарник из него бы получился. Он, Нанок, действовал бы руками, которые, известно, у всех магов не из того места растут, а Ларгет бы за него думал, избавляя от тяжелой и неприятной обязанности.

– Ник, ко мне, – скомандовал он, показывая, что новую кличку щенка он запомнил.

Щенок неохотно оставил в покое недоеденный сапог и подошел к варвару, все своим видом спрашивая: «Что надо?»

– Шмотки ищи, понял? Шмотки!

Наверное, собаки и варвары понимают друг друга с полуслова. Щенок негромко тявкнул и бросился во тьму. Нанок поспешил за ним, гадая, как он найдет совершенно черную собаку в ночной мгле. Впрочем, у него же по-прежнему есть чутье и эта самая интулиция…

– Поводок на него надень, – посоветовал Таль, и варвар в который раз подивился его сообразительности. Нет, с этим парнем столько голда можно на пару поднять… а потом он, Нанок, просадит все рыжье в карты и на девок…

– Ник, ко мне! – приказал он, и щенок немедленно опять появился у костра.

Нанок освободил обоих часовых от лишних, по его мнению, поясов, причем в одном тут же обнаружились пропущенные им монеты. Восхваляя Беодла за столь мудрого спутника, варвар соорудил поводок, которым и украсил повизгивавшего от нетерпения пса. Ник, вопреки ожиданию, против обновки не протестовал и даже не попытался ею подкрепиться. Сразу рванулся прочь, таща за собой варвара, как лошадь телегу.

– Не поймали бы, – озабоченно сказал Бол.

– Нанока? – удивился Таль. – Я бы пытаться не стал. И если фараданцы не полные дураки, то они тоже не будут. Нет, с Никаком он не пропадет.

Зашевелился спящий гоблин, который был еще не в курсе, что их освободили.

– Мясо есть? – спросил он спросонок.

– «Есть» – в смысле имеется или в смысле жрать? – уточнил Боресвет.

– По фиг, – блеснул гоблин новым словарным запасом.

– Извиняй, братан, по-любому нет, – развел руками голунец.

– Тогда спать, – сообщил Харкул, укладываясь обратно.

Палатку, где держали принца, Лани нашла с легкостью. Обознаться было тяжело, ее охраняли сразу семь фараданцев. Шут негромко выругался, он такого не ожидал. Впору было вернуться за остальными и устроить штурм этой цитадели в миниатюре. Попутно лишив незаслуженного сна весь фараданский лагерь во главе с генералом.

– Что будем делать? – поинтересовалась шепотом Лани.

Лемур промолчал. Что тут делать, придется грубо и бестолково выносить охрану холодным оружием. Таль с Болом, правда, могут еще колдануть что-нибудь. Хотя лучше обойтись без этого, если у фараданцев имеется в наличии маг, то он с радостью продемонстрирует потенциальным конкурентам свои лучшие трюки. Уложив при этом некоторое количество совершенно безвинных людей, оказавшихся не в то время не в том месте.

– Можно разрезать палатку с обратной стороны, там охраны нет, – предложила девушка.

Лемур воспрянул духом. В самом деле, отличный способ подложить фараданцам бяку. Придут они утром за принцем… То-то у них челюсти отпадут! Хорошая шутка, жаль, не сам до нее допер. А из этой подруги мог бы неплохой шут получиться, фантазия у нее есть. Вдобавок и фигурка неплохая.

Лани осторожно скользнула за палатку. Черненный углем нож даже не блеснул в свете костра. Негромкий треск разрезаемой ткани, и шут бесшумной тенью скользнул в образовавшийся разрез. Лани настороженно оглядывалась по сторонам, держа нож наготове.

Принц собрался быстро. Единственное преимущество пленника – пожитков у него немного. Если не считать преимуществом спокойную умиротворенную жизнь, полную философских размышлений о бренности всего сущего.

Принц имел заспанный вид. Наверное, лицам королевской крови философские размышления противопоказаны. Или он просто не считал себя узником? В любом случае, Лани отнюдь не собиралась выяснять этот вопрос посреди фараданского лагеря.

– Пошли, – прошептала она. – Только тихо. Принц вы там или нет, а идти придется осторожно, если нашумите – сразу в глаз.

Принц остановился как вкопанный. Наверное, ни одна физиономия королевской крови не выглядела столь ошеломленной в течение многих веков. Лемур тихонько засмеялся.

– Ясно, ваше арестантское высочество? А я еще и добавлю. Отщепенец! Не отбился бы ты от остальных, куда проще было бы. А все спесь королевская…

Орье судорожно глотал воздух, не в силах найти достойный ответ. Все традиционно подходящие вроде «На плаху!» или «Сгною на каторге!» были в данный момент неуместны. «Представить к награде» подходило еще меньше.

– Бунтовщики, – выдавил наконец он. – Так охаять своего будущего короля. Ладно, двинулись… или вы до утра тут лясы точить будете? Вот угораздило меня на побег с женщиной и шутом. Болтуны, что тот, что другая.

Шут опять засмеялся и исчез в ночи. Лани указывала Орье путь, чтобы он не заблудился в незнакомой темноте. Ориентировалась она прекрасно – не прошло и десяти минут, как все трое вышли к знакомому уже костру. Правда, количество неподвижных часовых за время их отсутствия возросло в два раза.

– Сменять приходили, – равнодушно ответил Боресвет на вопросительный взгляд девушки.

– Надо убираться отсюда, – заметил шут. – Пока фараданцы не спохватились.

– А где Нанок? – Лани вдруг обнаружила отсутствие большого варвара.

– За шмотками своими полез, – пояснил Боресвет. – С твоей псиной под ручку.

Лани задохнулась от возмущения. Столько усилий, и все может пойти прахом из-за жадности безголового варвара! Оставить бы его здесь, но ведь с ним щенок… Впрочем, всерьез она, конечно, не собиралась его оставлять, просто такая безответственность немного раздражала. Ну ничего, она найдет способ высказать ему свое недовольство…

Варвар появился минуты через три, нагруженный парой сумок. Больше он взять не рискнул, да остальные особой ценности и не представляли. Хотя и считается, что варвары несколько туповаты, к Наноку это явно не относилось. Ибо кроме своей сумки он захватил еще вещи Лани, приведя девушку в состояние, близкое к восторгу:

– Какой же ты молодец! Здесь вся моя сменная одежда!

– Деньги наши не нашел, – грустно поведал варвар. – Взял вот, что под руку попалось, и скорее ноги. Держи лук, парень. Харкул, твой ятаган. Извини, Боресвет, твоего меча не углядел, наверное, уже кто-то прикарманил. Что за народ эти фараданцы, одно ворье!

Принц вздохнул. Самая ценная вещь, что у него была, Двойной Корунд, ныне красовалась на пальце генерала. Если тот, конечно, не преподнес перстень маршалу.

– Пошли. Все за мной, – скомандовала Лани. Ей никто не возражал, видно было, что девушка знает, что делает. Маленький отряд потянулся вслед за Лани.

Идти пришлось недолго. Когда гора неожиданно зашевелилась, Бол сделал попытку завизжать, но Лани закрыла ему рот узкой ладошкой.

– Не надо бояться, это всего лишь дракон. Дракона, что ли, не видел?

Бол тут же оставил попытки позвать на помощь и принялся изучать дракона с изрядным любопытством. Когда еще такой случай выпадет – драконы, чай, на дороге не часто валяются.

Если этот решил отчего-то поваляться, не факт, что еще одного встретишь.

Дракон впечатлял. И размерами, и какой-то скрытой мощью. Бол обошел его трижды, потрогал пальцем хвост, подумал, не будет ли слишком большой наглостью просьба раскрыть крылья. Проявлять наглость по отношению к дракону у него желания не было.

– Драгобар, ты можешь всех нас вывезти отсюда? – требовательно поинтересовалась Лани.

Тут же она сообразила, что обратилась к дракону вслух. А ведь неизвестно, может, он только мысленно общается.

– Конечно, Эланиэль. – Голос у дракона был гулкий, как удар колокола. Разумеется, тут же встрепенулись часовые фараданцев, еще ничего не понимающие, но готовые действовать.

– Нас восемь, со щенком – девять, – объявила Лани.

– Я и вдвое больше донес бы хоть до Гардарики.

– Нет, до Гардарики, в натуре, не надо, – тут же среагировал Боресвет.

– Нам бы до Тарона, – вмешался принц. – Это столица Квармола, знаешь?

– Слышал. – Дракон усмехнулся, и все невольно отпрянули. Уж больно жутко смотрелась усмешка на его морде. – Только в Квармол я не могу. Основатель вашего королевства озаботился обезопасить границы страны от всех опасных существ, в первую очередь от драконов. Квармол ведь не зря называют благословенной землей.

– Я бы этого основателя… – начал было шут, но его перебила Лани:

– Хорошо, оставим. Драгобар, ты можешь отнести нас к месту, максимально близкому к Тарону? Только думай скорее, фараданцы уже засуетились.

– Могу подкинуть до Леданских гор, – сказал дракон.

– Квармольских, – поправила девушка.

– Вас, людей, не поймешь, – недовольно сказал Драгобар. – Одни называют Леданскими, другие – Квармольскими… Неважно – вы поняли. Словом, могу подкинуть до гор, только не знаю, как вы через них переберетесь. Дальше до Тарона недалеко, дня три пути…

– Моя перевести через горы, – оживился гоблин, которому нечасто случалось быть полезным. – Моя горы хорошо знай!

– Тогда грузитесь быстрее! – Лани начала проявлять первые признаки нетерпения. Возможно, причиной этому была полусотня солдат, бегущих в их сторону и размахивающих оружием. Впрочем, после струи пламени, щедро пущенной драконом, они как-то сразу изменили направление движения на противоположное.

Лани залезла на транспортное средство первой, к ней присоединились Бол и Лемур. Орье на секунду замешкался, потом решительно последовал за ними.

– Моя на дракона не лети! – твердо заявил гоблин. – Моя пешком шагай. Дракон не люби.

– Ты мне тоже не нравишься, – сообщил дракон.

– Харкул, угомонись, – строго сказала Лани тоном, которым она призывала к порядку щенка тьмы. – Летим все, понял? Иначе тебя фараданцы снова поймают.

– Моя не лети, – уперся зеленый. – Гоблину ночью никто не поймай. Пешком ходи быстро, чем вы свой дракон дотащите.

Гоблины народ упрямый. Это всем известно, легче камень переспорить, чем упертого гоблина. Логических доводов они не понимают напрочь, потому что не знают, что такое логика. Таль понял это первым.

– Харкул, а что это там такое, у тебя за спиной?

– Где? – Гоблин с детским любопытством уставился в темноту.

Ларгет поймал взгляд варвара и кивнул ему. Нанок понял его правильно: быстрый скользящий шаг, короткий удар в основание шеи – и бессознательного в обоих смыслах этого слова гоблина спокойно погрузили на одиноко стоявшего дракона.

Следом вскарабкались Таль и Нанок. Последним оседлал дракона Боресвет.

– Змей Горыныч, – идентифицировал он дракона. – Башка-то чего одна? Две, что ли, откочерыжили, в натуре? Так не фиг было хлебало разевать!

– Всю жизнь одна была, – недовольно отозвался Драгобар.

– Калекой, то есть, уродился, – посочувствовал ему воин. – В натуре, братан, не загоняйся по теме. Вот слепым быть – совсем западло, а у тебя все же одна башка осталась.

– А у тебя – нет, – огрызнулся дракон смущенно. Нет, эти люди спокойно сведут с ума любого нормального дракона. Три башки ему подавай, видите ли!

– А за что тут держаться? – поинтересовался Бол. – Нет, все же неудобная конструкция. Ни одного поручня не наблюдаю. Лани хорошо, она за шею держится. Почему это девушки все время норовят сесть на шею?

– Чтоб болтунам всяким рот удобней затыкать было, – огрызнулась Лани.

– Смерти ты моей хочешь, – понял Бол и переключил внимание на дракона: – А ты чего, чудо с крыльями? Все уже сели, можно двигать.

– Слушай, сейчас пешком пойдешь, – возмутился дракон. – Совсем с ума посходили, люди! Один лезть не хочет, второй уродом обзывается, третий пальцы гнет. Наглости людской нет предела… Так и сожрал бы всех к Корраанам!

– Харкул – гоблин, а не человек, – заступился за гоблина благородный Боресвет.

– А мне не все равно? – справедливо заметил дракон.

– С зеленым змием знаком, но вот летать пока не приходилось, – сказал воин примирительно. – Ты уж извиняй, братан, ежели чего.

– А я не зеленый, я голубой, – ответил дракон уже мягче. – Вы, люди, вдобавок еще и дальтоники. Эланиэль, может, лучше эльфов каких подвезем?

– Да ладно, братан, не кипеши, – испугался Боресвет. – Ну голубой так голубой… у всех свои недостатки… Теперь я понял, почему гоблин лететь не хотел…

– Ты мне не нравишься, – объявил дракон. – Больно на рыцаря смахиваешь, а у них повышенная агрессивность, вдобавок немотивированная. Нет, точно не нравишься!

– Ну спасибо, братан, в натуре, успокоил, – облегченно вздохнул Боресвет.

Дракон поднялся на задние лапы и начал неуклюжий разбег. Все, кроме предусмотрительной Лани, едва не посыпались со спины на землю. Пришлось хвататься за крупные чешуйки, чтобы удержаться. Боресвет придерживал безмятежно отрубленного гоблина, держась всего одной рукой. Варвар, в сапог которого намертво вцепился щенок, громко матерился.

– Долго я так не провисю, – заявил Бол.

– Дело хозяйское, – добродушно отозвался дракон.

По счастью, разбег его был коротким. Когда дракон оттолкнулся от земли, Таль едва сумел удержаться от падения. Но секундой позже спина Драгобара вновь заняла горизонтальное положение, и все облегченно вздохнули. Щенок, правда, сапог так и не отпустил.

– Уважаемые пассажиры, приветствую вас на спине вашего летательного средства. Полет проходит нормально, распивать спиртные напитки на спине дракона строго запрещено, – объявил Драгобар официальным тоном.

Варвар, только что доставший заветную фляжку, не замедлил возмутиться:

– А почему, собственно?

– Чтобы не заблевать мне спину с непривычки, – популярно объяснил дракон.

Возразить было нечего, и Нанок заткнулся, принимаясь отцеплять Ника от сапога. Бол с удовольствием разглядывал ночной лагерь с высоты. Парень просто наслаждался очередным приключением на сидячую часть тела.

– И скоро мы доберемся до Леданских гор? – поинтересовался Таль.

– Часов через восемь будем на месте, – охотно откликнулся дракон и, подумав, добавил: – Если не случится катастрофы, конечно.

– Тогда разбудите меня часа через три, – попросил Таль, укладываясь спать.

Полет и впрямь проходил нормально…

Глава 12

Полет на драконе – это приключение. Для кого-то веселое, а для кого-то страшное и неприятное. Лани, Таль и, конечно, Бол относились к первой категории пассажиров.

Бол, свесившись со спины Драгобара, с восторгом смотрел вниз, время от времени что-то восторженно вереща, тыкал пальцем в проплывавшие под ними деревни и даже города. Таль тоже с интересом поглядывал вниз, его острый глаз различал даже в черных точках на земле людей и прочую живность. Боресвет также мог бы рассмотреть все до мелочей, его зрение ничуть не уступало Ларгету, но он предпочитал лежать на спине с закрытыми глазами. Вид у него был нездоровый, лицо стало бледным, как у умирающего. Воин часто сглатывал, на вопросы не отвечал и глаза открывать отказывался.

Рядом сидело с закрытыми глазами новоявленное чудо. А как еще можно назвать белокожего гоблина? Правда, этот оттенок был скорее пепельно-серым, но для зеленого гоблина это все равно было изрядным прогрессом. Харкул, в отличие от гардарикца, бормотал что-то себе под нос. Бормотание проводилось на гоблинском языке, но можно было догадаться, что состоит оно из особо грязных ругательств вперемешку со страшными клятвами духам и богам. Бол потом уверял, что Харкул дал обет не есть больше мяса и питаться одними только ржаными лепешками, а также не пить пива, кроме выходных и праздников. Или на халяву. Болу не поверили. Гоблину было слегка нехорошо, но с ума он вроде еще не сошел. Не больше, во всяком случае, чем это вообще свойственно гоблинам.

Варвар переносил полет лучше многих. Возможно, оттого что, невзирая на строжайший запрет, все же крепенько приложился к заветной фляжке. Что с того, если под тобой нет твердой поверхности? В хорошем подпитии пол и стены всегда шатаются, ничего странного в этом нет. Нанок хриплым голосом распевал варварские песни на странный мотив, что, скажем прямо, не улучшало состояния здоровья Боресвета и гоблина. Щенок тьмы, обладавший, по-видимому, тонким музыкальным слухом, жалобно повизгивал и в душе давал обещание ни за что, никогда не грызть сапоги варвара, если он прямо вот сейчас замолчит.

Принц и шут, казалось, вообще не замечали, что летят на драконе. Они разложили свои секретные бумаги, тыкали в них пальцы и ожесточенно спорили.

– Если сдует ветром, догонять их придется долго, – предостерег Таль.

Орье обменялся с Лемуром озабоченными взглядами, и бумаги тут же убрали. Причем шут действовал с куда большей поспешностью, для него, очевидно, не составляло загадки, кого принц пошлет эти самые карты разыскивать.

Когда Нанок потянулся еще и за арфой, Таль внутренне содрогнулся.

– Слушай, а может, не надо? – осторожно спросил он.

– Почему? – удивился варвар, искренне желавший сделать людям приятное.

– Ну… – замялся Ларгет. – У дракона может не быть музыкального слуха.

– У меня он как раз есть, – сообщил Драгобар неприязненно. – И если это тело сейчас еще и на арфе играть примется, я ему голову откушу. Будь он тут один, я бы уже популярно ему показал, что такое пике и мертвая петля.

Варвар насторожился. Что такое пике, он, конечно, не знал, но звучало неприятно для слуха. Мертвая петля – это виселица, любой бы догадался. А вот пике это загадочное, наверное, еще пострашнее. На всякий случай он убрал арфу подальше и замолчал.

– Драгобар, а чем питаются драконы? – полюбопытствовал Бол.

– Если я скажу, что насекомыми, ты поверишь? – поинтересовался дракон.

Бол не поверил, но вывод сделал правильный. Дракон не хотел с ним общаться. Ему, наверное, попался самый необщительный дракон в мире. Ладно, в другой раз он найдет такого, что станет с ним нормально говорить, а главное, слушать. А вообще-то это чисто эльфийская манера отвечать вопросом на вопрос. Так написано в книгах, и авторы считали, что это крайне невежливо. Бол был полностью согласен с их мнением.

– Лани, ты же драконьей крови, хоть ты скажи, чем драконы питаются? – спросил Бол.

– Теми, кто задает много вопросов, – не задумываясь, ответила девушка.

– Кому? – осторожно уточнил Бол, на что получил исчерпывающий ответ:

– Кому не надо.

Бол замолчал. Спрашивать стало опасно – как теперь разобраться, кому надо задавать вопросы, а кому нет? И у Лани нельзя уточнить, вдруг она как раз и относится к тем, кому не надо. Даже наверняка – драконья кровь как-никак, почти родня этому Драгобару, только вот не летает. Хотя, может быть, еще научится.

Бол припомнил, что многие птицы сталкивают птенцов из гнезда, чтобы те учились летать. Кажется, и драконы так же поступают. Неплохо бы попробовать такой прием и с Лани, вдруг да получится. Правда, вполне можно получить от Таля, с которым девчонка чересчур сильно сдружилась последнее время. Да и щенок в стороне не останется. С сожалением он все же решил отказаться от столь удачной мысли.

На высоте было холодно. Таль зябко поежился. Лани, у которой оказалась запасная одежда в мешке, предлагала ему утеплиться, явно пытаясь загладить свою вину, но он отказался. Пусть шуту этому гороховому (или все же фасолевому?) предлагает. Вон варвар в одной куртке, как и он, Таль, и ничего, не мерзнет. Правда, он вино пьет, а от вина холодно пока еще никому не было. А Болу, к примеру, синеватый цвет лица даже идет. И потом, он же может заняться медитацией. Спина дракона – самое подходящее место, чтобы воспарить разумом в поднебесную высь. Раз уж тело все равно там бесцельно болтается.

– А моя еще на лошадь ехать не хотел, – простонал гоблин.

– Не фиг было ломаться, – поучительно заявил варвар. – Вот Беодл тебя и наказал.

– Беодл злая, – пожаловался Харкул. – Дай хлебнуть…

– И мне, – оживился Боресвет.

Бледный цвет потихоньку сошел с его лица, гардарикцы эти – крепкие ребята. Варвар, покосившись на дракона, протянул флягу. Драгобар сделал вид, что не заметил. Он не мог решить, пойдет ли наличие алкоголя на пользу или во вред чистоте его спины. По всему выходило, шансы равные.

Лани восторженно смотрела на проплывавшие внизу облака. Душа ее пела. Каково, интересно, лететь в поднебесье, распластав крылья? Ей страшно хотелось попробовать. Жаль, что она родилась человеком, быть драконом куда интересней. Впрочем, и в человеческом обличье есть свои преимущества. Жаль, что нельзя по желанию становиться то тем, то другим. Холода она совершенно не чувствовала, зря Таль отказался от дополнительной одежды, а предложить ее сейчас кому другому – обидится еще сильнее. Вон глаза закрыл, сидит себе, скрестив ноги, ни с кем не общается. И Бол почему-то тоже. Этот, интересно, на что обиделся? Странные они все-таки. Ну и пусть себе дуются на здоровье, их дело.

Щеки Боресвета порозовели не с первого, конечно, глотка, но все же задолго до того, как фляга показала дно. Варвар понимающе ухмыльнулся и достал еще одну флягу. Он сделал солидный запас спиртного, разыскивая свои вещи. Надо же было как-то компенсировать потерю денег! А фляга с вином имелась почти у каждого фараданца.

– Моя бы еще глотнуть, – сообщил Харкул.

Варвар с готовностью протянул ему флягу. Глотки у гоблина были те еще, фляги хватило глотка на два с четвертью. Нанок обеспокоился. Такими темпами запасы выйдут еще до конца полета.

– Драгобар, а скоро мы прилетим? – поинтересовался принц.

– Хочешь быстрее – лети сам, – огрызнулся дракон. Похоже, людей он не слишком любил. А может, предпочитал в жареном виде – кто знает о вкусах дракона?

– Змий зеленый, лещ копченый, наливай еще одну! – пел во все горло Боресвет, а Нанок неумело ему подпевал.

Драгобар задумался. Похоже, в Гардарики водились исключительно зеленые драконы, которых местные за что-то обзывали змиями. И вдобавок периодически заставляли наливать это их гнусное пойло, сиречь вино. По всему выходило, что в Гардарики ему лучше не соваться.

Коротко тявкнул щенок. Варвар протянул флягу и ему тоже, такой уж он был щедрый и добродушный, но тут вмешалась Лани, заявив, что не позволит спаивать малыша. Тем более закусить у них все равно нечем. Варвар предложил щенку в качестве закуски сапог-скороход. Этому решительно воспротивилась секира, которой совсем не понравилось, что с нее хотят снять последнюю одежду. Лани тоже возмутилась, сказав, что малышу может стать плохо от такой подозрительной магической закуски. Которая вдобавок наверняка еще и просрочена. Щенок жалобно скулил, показывая, что ничего страшного, не помрет он, и худшую дрянь потреблял. А вот вина, что с таким удовольствием употребляли эти двуногие, еще не пробовал. Ну по-ожа-алуйста! А закусить он и фляжкой готов…

Но Лани была неумолима. Нет – и все тут. Нечего привыкать к алкоголю в столь нежном возрасте. Обиженный щенок положил ей голову на колено и вздохнул. Какая скука, этот самый полет. Ни побегать, ни сгрызть чего-нибудь. Вина и того пожалели для несчастной собаки. Что за жизнь…

Вышел из транса Таль, а следом за ним и Бол. Принц, которому попросить вина не позволяла гордость (а наивный варвар сам угостить не догадался), предложил партию в карты. Бол тут же согласился, заметив при этом, что играть будут исключительно на интерес, а не на деньги, иначе один молодой принц вполне может остаться без королевства к концу полета. Уж такие они с Ларгетом умелые игроки.

Впрочем, уже после второй сдачи он заткнулся и посерьезнел. Видимо, принц и шут играли ничуть не хуже. Лани в картах не понимала ровным счетом ничего и точно сказать не могла. Щенок в картах толк знал, они такие же съедобные, как и любой другой предмет, но смысл игры ускользал и от него.

– Козыри – копья, – объявил Бол, делая свой ход.

Варвар заинтересованно покосился в его карты. Возможно, если понаблюдать за партией, он и поймет, почему все время проигрывает крупные суммы в желтом и белом металле. Но Боресвет уже поднимал новый тост, прикладываясь к фляжке:

– Выпьем за дракона и принцеву корону.

Драгобар неожиданно почувствовал себя польщенным. Нет, в этом их вине положительно что-то есть. Например, тосты. А воин этот ничего мужик, вежливый и с пониманием. Надо будет наведаться к ним в Гардарики, тем более там у них зеленые змии есть. Родня как-никак. А если еще и женского пола змеюки найдутся…

На заданный вопрос Боресвет вежливо ответил, что змеюк женского пола в Гардарики просто пруд пруди. Вот, к примеру, его, Боресвета, жена – змеюка та еще, подобную в целом мире едва ли сыщешь. Дракон в недоумении замолчал, обдумывая новую информацию. Это что же получается, жена у этого воина – драконица? И как же им удается… гм… общаться? Или она королевской крови? Тогда она должна быть серебристой, а не зеленой. На новый вопрос Боресвет охотно ответил, что жена у него – чистое золото, жаль, что до сих пор не удалось перевести этот золотой запас в более нужные по хозяйству вещи. Драгобар еще более запутался. Ну не бывает драконов золотого цвета в природе – что хочешь, то и делай. Боресвет объяснил, что драконица и змеюка подколодная – две большие разницы. Или, на выбор, четыре маленькие. На этом Драгобар отказался от продолжения диалога, опасаясь стать первым в истории сумасшедшим драконом. Боресвет задвинул новый тост:

– Чтоб мне всю жизнь оставаться на нарах, если не выпью за Драгобара!

Варвар нашел тост подозрительным, но вино все же пригубил. Беодл его знает, что это за нары такие. Похоже, гардарикский воин в этом загадочном месте уже побывал и оно его не вдохновило. Так что лучше выпить за голубого дракона, чем судьбу испытывать.

Затем слово попросил гоблин. Ему неосторожно уступили, о чем тут же пожалели. Речь гоблина была красочной и выразительной, но вот беда, совершенно непонятной. Более-менее разобрать удалось три слова – «моя», «ваша» и «выпьем». Впрочем, общий смысл был ясен, последнего слова хватало с лихвой, чтобы во всем разобраться.

– А удобства здесь не предусмотрены? – поинтересовался Бол, отрываясь от карт.

– Удобства – на земле, – сухо пояснил дракон. – Здесь вам не городской сортир общественного назначения. Потерпишь.

– А долго? – жалобно спросил Бол.

– Через час уже сядем, – успокоил его Драгобар.

Час – не самая большая единица времени. Впрочем, у Бола по этому поводу имелось свое мнение. Едва дракон приземлился, он мигом скатился по хвосту и исчез среди камней. Таль хмыкнул.

– У него и в игре терпения не хватает, – усмехнулся шут.

– Однако мы вас все же обставили, – не согласился Ларгет.

– Вам просто повезло, – пожал плечами Лемур, и принц согласно кивнул.

Лани сердечно попрощалась с Драгобаром. Подошел Боресвет, похлопал дракона по хвосту, приглашал в гости, если тот заглянет в Гардарики. Не уточняя, правда, когда вернется домой. Если верить тому, что он рассказывал про свою жену, мог и вовсе никогда не вернуться.

Возвратился Бол и попытался пожать дракону лапу. Драгобар лапу не подал, мотивируя тем, что он маленького человека просто раздавить может ненароком. Таль, правда, сомневался, что это истинная причина. Скорее, отказал из брезгливости: вряд ли Бол удосужился помыть руки после недавней отлучки.

Прощание прошло в теплой, дружеской обстановке. Варвар предложил даже дракону на посошок – обычай, о котором рассказал ему Боресвет и который Наноку очень понравился. Драгобар отказался – ему, дескать, еще лететь.

– Да ты что, братан? Тебе же фляжка – как нам капля, в натуре. Только понюхать, – уговаривал его Боресвет, но дракон был несгибаем, как и полагается уважающему себя дракону. Варвар и Боресвет пожали плечами и уговорили фляжку сами.

Наконец дракон поднялся в воздух, сделал круг почета над головами и исчез в неизвестном направлении. Возможно, полетел в Гардарики к зеленым змеюкам.

– Моя здесь был, – заявил гоблин, озирая окрестности. – Моя здесь много-много давно был, но моя что-то помнить.

Варвар тут же выделил ему предусмотрительно осушенную флягу для лучшей памяти. Гоблин допил последний глоток и уверенно зашагал налево. Остальные двинулись за ним, уповая кто на Творца, кто на Беодла, а Боресвет – так и вовсе на Сварога.

Зеленый перец завел их в незаметную с первого взгляда пещеру. У входа подкрепились неосторожно попавшимся на глаза горным козлом.

– Видишь, до чего любопытство доводит? – нравоучительно сказал Таль Болу.

Тот насупился. Если он понял правильно, его только что козлом обозвали!

– От гоблина слышу, – обиженно ответил он, за что заслужил от Харкула добродушный взгляд и скрипение клыками.

Пещера оказалась входом в подземелье. Гоблин уверенно двигался в полумраке, остальные спотыкались и матерились. Кроме Лани, которая в темноте видела не хуже любого зеленого гоблина. Щенок тьмы охотно путался под ногами, отчего частота спотыканий заметно увеличивалась. Шут напевал песенку, подбадривая себя и других.

– Интересно, тут кто-нибудь живет? – поинтересовался Бол у Таля.

Тот пожал плечами. Лично он, Таль, не в курсе. Сам он живет не здесь и переселяться в эти места нипочем не желает. Не такой он человек, чтобы в пещерах жить.

– Пещерные волки, – авторитетно заявил варвар. – По запаху чую, волки здесь имеются.

– Вот только волков позорных нам и не хватало, в натуре, – буркнул Боресвет. Воин был слегка раздражен тем, что вино уже выпито, а до ближайшего кабака несколько дней пути. – Мало нам, блин, собаки темной.

– Ник – щенок тьмы, – заступилась Лани за своего подопечного.

Движение в темноте застало Таля врасплох. Он инстинктивно натянул лук, готовый к любой неожиданности. Гоблин остановился, угрожающе рыча. Рядом с ним застыл варвар, занеся для удара секиру. Боресвет бесцельно хлопал себя по карманам в поисках меча, отобранного фараданцами. В общем, живописная вышла картина.

– Хозяин, похоже, мы опять нашли приключение на мое топорище, – заявила секира.

Из темноты донеслось угрожающее рычание, потом несколько фраз, не сильно от него отличающихся. Гоблины, определил Таль безошибочно. Никто другой нипочем бы не согласился считать эти странные звуки членораздельной речью.

Харкул ответил по-своему. В гоблинской речи очень тяжело различать интонации, каждая фраза звучит как угроза или, в лучшем случае, оскорбление.

– Ну давай, Хозяин, сколько ждать можно! – взмолилась секира.

Из темноты о чем-то спросили, на что Харкул ответил вполне понятным человеческим «угу». Видимо, это слово гоблины заимствовали у людей.

– О чем базар, мужики? – гулко поинтересовался Боресвет.

Из темноты что-то спросили, гоблин ответил. Таль, которому изрядно надоело не видеть в темноте, опустил лук и прочел заклинание света. Крошечный шарик воспарил над его головой, гоблины (теперь уже видимые) испуганно попятились. Ларгет услышал еще одно человеческое слово: «Шаман!» и немедленно оскорбился. Так обозвать настоящего мага… ну почти мага! Дикие они, эти гоблины.

– Война идти, – сообщил Харкул всем желающим его слушать.

– Творец, и здесь война, – всплеснула руками Лани. – И что вам, мужчинам, неймется?

– Гоблина бабы воевать тоже, – сообщил гоблин.

Лани сделала вывод, что гоблином она быть наотрез не желает.

– А как одеваются гоблинские девушки? – полюбопытствовала она на всякий случай.

– Лучшее украшение гоблинской девушки – кожа другой девушки, – поделился Харкул ценной информацией.

Лани побледнела и нервно сглотнула. Похоже, гоблинская мода произвела на нее определенное впечатление.

Ларгет с интересом разглядывал гоблинов. Низкорослые, зеленокожие, лица раскрашены белыми и красными узорами. Все вооружены ятаганами, двое имели топоры.

– Что это они, в натуре, размалеваны? – подивился Боресвет.

– Боевой раскрас, – пояснил Харкул. – Война идти, без раскрас нельзя.

– Они воюют с твоим кланом? – полюбопытствовал Бол.

– Нет, они воюй с кланом, который воевать мой клан, – ответил гоблин.

– А фиг ли они до нас дободались, в натуре? – возмутился Боресвет. – Как у нас в Голуни глаголют, враг моего врага – свой в доску. Пусть утрутся и свалят к блину с лыжни.

Гоблины оживленно переговаривались. Очевидно, их смутили слова «дободались» и «лыжню». Боресвет порой выражался так, что понять его было решительно невозможно.

– Есть хотят, – сказал гоблин. – Обсуждай, можно ли вас жрать или на фиг.

– Меня нельзя, – быстро заявил Бол. – Я невкусный.

– Зубы обломают, в натуре, – поддержал Боресвет. – Об мои кулаки.

Варвар ничего не сказал, выразительно помахивая топором. Гоблины смотрели на него с уважением и к обеду явно не спешили.

– Хозяин, ну врежь им, – проныла секира. – Прямо по наглым зеленым мордам! Что они на меня смотрят, как на обед какой? Мало нам собаки темной…

– Щенка тьмы, – поправила Лани не без раздражения. Ситуация ей абсолютно не нравилась. Не готова она была отдать свою кожу на одежду неведомой гоблинской девушке!

Гоблины с удивлением покосились на говорящий топор и попятились. Таль прочел заклинание света и запустил второй шарик. Гоблины попятились еще, опять обозвав Ларгета шаманом. Судя по всему, Таль стал пользоваться у них определенным уважением.

– Шамана есть не, – сказал один из них.

– Шаманов у нас не жрать, – перевел Харкул. – Шамана боятся, колдовать уметь.

– А я тоже шаман, – вылез Бол и тут же засветил еще один шарик в доказательство.

Гоблины отшатнулись, многие закрывали глаза руками. Таль вспомнил, что они не любят яркого света. Даже не переносят его за исключением некоторых вроде Харкула.

– Выключи свой фонарь, – прогудел Боресвет. – Не видишь, пацанам зеленым от него фигово. Колбасит их децил от света, понял? Харкул, ты мне вот что объясни, в натуре: какие вы, к блину, лешие, если под землей живете?

– Не лешие моя, гоблина, – обиженно ответил Харкул.

– Во, блин! То есть гоблин, я хотел сказать! Нипочем бы на тебя не подумал. Вроде свой пацан, зеленый малость только, как с перепоя, а ты, в натуре, гоблин оказывается!

Кучка зеленых реальных пацанов с ятаганами о чем-то ожесточенно спорила. Наконец один из них, со сломанным клыком и приплющенным носом, вышел вперед.

– Наша вашу пропускай, – сообщил он решение зеленого совета. – У вас шамана две единица и топор болтливый одна штука. Наша решил: ну их на фиг. Пусть идти. Гоблина непонятки не любить.

– Вот это по-нашему, – обрадовался Боресвет. – В на-туре, с такими пацанами, как мы, лучше не задираться. А то децил без клыков остаться можно.

Гоблины, недовольно ворча, расступились. Похоже, утрата обеда из восьми блюд их расстроила. Столько мяса уходит своей дорогой!

– Хозяин, опять без драки уходим? – разочарованно протянула Томагавка. – Ну никаких тебе развлечений! Давай хоть пару порубим в капусту?

Зеленые недовольно заворчали. Видимо, смысл речи топора они поняли. И он им отнюдь не понравился, не любят гоблины капусту.

Лани с интересом разглядывала раскрашенные зеленые физиономии. Одежда у гоблинов была убогая, так сейчас даже бродяги не одеваются. А вот раскраска – очень даже эффектно смотрится, особенно на зеленых клыкастых лицах. Кошмары на ночь обеспечены!

Щенок, обрадованный обилием новых зеленых игрушек, отхватил одному из гоблинов половину ятагана. После чего грозное воинство поспешно ретировалось, опасаясь остаться напрочь безоружным. Из темноты некоторое время доносилось недовольное ворчание, потом утихло и оно. Харкул махнул рукой вперед.

– Пошли, – сказал он.

– Гоблины боятся непонятного, – сказал Бол Талю. – Я читал в одной книге, что ее автор как-то угодил в засаду гоблинов. Зеленые, как у них принято, завопили «Обед!». А он снял с себя плащ и стал с ним прыгать, танцевать и что-то петь.

– И что? – заинтересовался Таль.

– Они не знали, что делать, – пояснил Бол. – Если это добыча, она убегает, ее надо догнать и убить. Если это хищник, он нападает, его надо остановить… или убежать самим. А тут человек ведет себя непонятно, и неясно, чего от него ждать. Вот гоблины и стояли в полной прострации, пока не вышел умудренный опытом вождь и не объяснил – шамана, дескать. И все стало на свои места, шаманов они боятся и не едят.

– Шаману не жрать, – подтвердил гоблин. – Шамана колдовать сильно.

– Вот видишь. Народ они храбрый до безумия, но с тем, чего не понимают, предпочитают не связываться. А понимают они немного…

– Гоблина все понимать, – обиделся Харкул. – Моя с они не воюй, сожри они вы, наша воюй с них. Они не воюй на два тыла.

– Фронта, – поправил его Боресвет как профессиональный воин.

– По фиг, – отмахнулся гоблин. – Ваша моя понимай.

Принц внимательно осматривал подземелье. Чудо, созданное самолично природой-матушкой. Ни одна рука не касалась грубого камня стен с целью что-то улучшить, изменить. Гоблины вообще не умеют строить, зато ломать умеют, как никто другой. Даже людям до них далеко в этом плане.

Стены подземелья (пещерой эти невообразимые пространства назвать было трудно) были покрыты белесым налетом. Возможно, это был мох, Орье проверять не желал. Два шарика освещали путь отряду. Гоблин косился на них подозрительно, магии он не доверял.

Бол вертел головой во все стороны. Нет, не может шея у человека так вращаться, думал Таль. Он, наверное, гибрид какой-нибудь. С филином, к примеру.

Щенок тьмы выследил и напугал до икоты здоровенного пещерного волка. Ошалевший икающий волк промчался мимо Таля, едва не сбив с ног. Щенок с радостным тявканьем бросился за ним.

– Ну ничего себе! – возмутился Ларгет. – Да на нем верхом ездить можно!

– Гоблины так и делай, – заявил Харкул невозмутимо.

– Он был оседлан, – заметил Боресвет напряженно, отыскивая взглядом что-нибудь вроде оружия. Будь они в лесу, он просто выломал бы себе дубину, как это у богатырей принято. А в городе оглоблей бы разжился. В подземелье подобных удобств, увы, не было.

Предчувствия Боресвета не обманули. Из того тоннеля, откуда появился волк, донеслось злобное рычание и лязг железа. Таль потянулся к луку. Боресвет подобрал камень, который в умелых руках тоже оружие, хоть и одноразовое.

Гоблины выкатились вопящей зеленой волной. Лани обратила внимание, что раскрас на них другой – красный и синий. Другой был и узор, весь какими-то волнистыми линиями. Часть гоблинов имела в качестве скакунов оседланных пещерных волков.

Харкул время на переговоры тратить не стал. Вероятно, гоблины им попались совсем уж невменяемые, к переговорам не склонные. Таль уложил двоих меткими выстрелами, Бол запустил «Магическую стрелу», которая ничуть не повредила словившему ее гоблину. Ларгет вспомнил, что гоблины отличаются сильной сопротивляемостью к любой магии, хотя и боятся ее до безумия. Учитель как-то упоминал об этом – а кому знать, как не ему? Решив, что не стоит тратить усилия на почти бесполезные чары, Таль срезал еще одного зеленокожего.

Варвар и Харкул пока держались. Было ясно, что долго это не продлится, больно уж проворными оказались гоблины, но пока им не удавалось смять противников. Варвар и Харкул заняли удобную позицию – в самом узком месте тоннеля, там трое едва могли развернуться. И то если не на волках. Эти пещерные чудовища спокойно подчинялись хозяевам, но друг друга не переносили, так и норовя вцепиться в глотку соседу, если подворачивался случай. Это вносило изрядную сумятицу в ряды гоблинов и увеличивало шансы отряда.

Бол зажег шарик света, а потом стал угугукать и подпрыгивать, чтобы озадачить противников, но те не обратили на него никакого внимания. Какие-то неправильные гоблины, с обидой подумал Бол, выпуская «Магическую стрелу» уже в волка. Зверь сопротивляемостью к магии не отличался, взвыв, он сбросил своего седока и бросился наутек, кусая все, что вставало на его пути. Приободрившись, Бол начал прицельно атаковать волков, внося сумятицу в ряды врагов. Гоблины несли серьезные потери, но их было слишком много, чтобы людям надеяться на победу.

Таль расстрелял уже весь тул, спокойно снял тетиву с лука и убрал его в чехол. Оружия у него не было. Лани отцепила от пояса сабельку и протянула ему.

– Спасибо, – сказал Ларгет, – но саблей я драться не умею.

– Я тоже, – пожала плечами девушка. – Зато она очень стильно смотрится на поясе. Научусь когда-нибудь, торопиться абсолютно некуда.

– Дай-ка мне лучше. – Боресвет ловко выхватил оружие из руки Таля. Легкая сабелька казалась игрушечной в его руках. – Да, легковата, что и говорить. Для женщины ковали или для ребенка. Но выбирать не приходится.

Нанок и Харкул постепенно сдавали свою выгодную позицию, отступая шаг за шагом. Теперь у гоблинов появилась возможность их окружить, но в бой уже вступил Боресвет. Никто не заметил, когда он успел разжиться ятаганом, два клинка засвистели в воздухе, заставив гоблинов отступить.

Таль оставил лук, подняв руки кверху. Магических линий гоблины в подземелье не держали, очевидно считая их непозволительной роскошью. В заклинание он вложил остатки той Силы, что пульсировала у него внутри.

Синие молнии с шипением разрезали воздух, на миг осветив тоннель. Потом раздался грохот падающих камней, испуганный рев гоблинов. Стена тоннеля рухнула, подняв облако пыли. Мелкие камни разлетались во все стороны, один из них со звоном ударился об топор.

– Нет, ну это что за дела? – тут же возмутилась Томагавка. – Каменюками бросаться в беззащитную секиру, которая сдачи даже дать не может? Куда, интересно, Хозяин смотрит?

Хозяин никуда не смотрел. Он усиленно тер глаза рукой, в тщетной попытке очистить их от избытка пыли. Получалось не очень, руки у варвара были не слишком чистыми, а понятие носового платка было ему абсолютно чуждо. Лани прикрикнула на него, заставив убрать руки (в одной из которых по-прежнему была зажата секира) подальше от глаз, и принялась очищать органы зрения Нанока от пыли. Уж у нее-то платок был всегда при себе.

Из-за образовавшейся груды камней слышалось злобное чихание. Гоблины были явно недовольны недоступностью обеда. Харкул о чем-то с ними переругивался на своем языке. Изредка вставляя человеческие ругательства для большего эффекта.

– Харкул, пойдем, в натуре, – предложил Боресвет. – Облом тут прохлаждаться, стеклянно тебе глаголю. Темно и пыльно, как у мага в голове.

– Моя не знай, куда идти, – сообщил гоблин радостно. – Шамана крутая всю стенку обломала. Проход кирдык.

– Другой найди, – присоветовал воин. – В натуре, братан, не гони, выбираться надо.

«Крутая шамана» растерянно тер пальцем переносицу. Бол хихикнул, радостный, оттого что обзывали не его. Впрочем, от высказываний благоразумно воздержался.

– Пошли хоть куда, – предложил прозревший чудесным образом варвар.

Священную реликвию, обладавшую целительными свойствами, Лани аккуратно убрала в карман куртки. Для нее это по-прежнему был всего лишь платочек.

– Моя не знай куда, – повторил довольный жизнью гоблин. Он, наверное, был счастлив вернуться в родные подземелья и не мог понять, отчего этим странным людям так не терпится покинуть его гостеприимные, покрытые плесенью своды.

– Давайте я поведу, – предложил варвар.

На него дружно зашипели – проводник из Нанока был тот еще. Как лодка из его же секиры.

– Может, у местных гоблинов есть карта подземелий, – неуверенно предположил принц. На него посмотрели так, что, будь он королем, пришлось бы отправить мятежников прямиком на плаху. Или на каторгу, если настроение хорошее.

– Они и слова-то такого не знают, – хмыкнул шут. – Да, ваше подземное высочество, тут вы в лужу сели. Или, высоким штилем выражаясь, изволили окунуться в неглубокий бассейн естественного происхождения.

Принц насупился. Он и сам уже понял, что промахнулся с высказыванием, но могли бы и согласиться из уважения. Или хотя бы бассейном не смущать.

– Могли бы и указатели поставить, – посетовал Бол. – В виде стрелок хотя бы. Харкул, гоблины стрелки понимают?

Харкул объяснил, что гоблины стрелки очень даже понимают. И неплохо от них уворачиваются. Только с какой стати их на стенах малевать, он, Харкул этого решительно «не понимай». И вообще, лучше всего зайти в селение дружеского клана, там не только дорогу покажут, но и на обед могут пригласить.

– В качестве украшения стола, – догадался Боресвет. – Как у нас – жареный кабан.

– Из меня украшение не получится, – авторитетно заявил Бол. – Костлявый больно. Меня самый голодный гоблин есть откажется.

Харкул посмотрел на него пристально и поспешил успокоить. Мол, не комплексуй, парень, гоблины еще и не такую дрянь едят.

Принц решительно заявил, что в селение идти отказывается. Во-первых, он здесь неофициально, почти что инкогнито, и наносить визит другому народу права не имеет. Во-вторых, неэтично, если персону королевского дома съедят зеленые гоблины. Равно как и гоблины любой другой расцветки, если вдруг таковые обнаружатся.

Харкул в ответ оскалил клыки и заявил, что гоблин другой окрас, это не гоблин вовсе, а дешевый фараданский подделка. Потому что настоящий гоблин – только зеленый, как, к примеру, он, Харкул. И за такие заявки у них башку принято отрывай.

Варвар давно уже потерял смысл разговора. Какой резон тащиться в гоблинское селение, чтобы их там нарисовали на стенах, съели на обед и вдобавок засунули в непонятный бассейн? Он, Нанок, таких изгибов напрочь не понимал. Идти надо, что тут разговоры разговаривать? Если идти достаточно долго, то придешь обязательно. Пусть и не туда, куда собирался, благородных горцев из Кассарада такие мелочи не волнуют.

– Хозяин, двигай кормой, – нетерпеливо заверещала секира. – Сколько можно на месте стоять? Тут подраться не светит. Ни один дурак в это подземелье не сунется, потому как тут запросто ржавчиной заболеть можно.

Нанок и сам так полагал. Поэтому решительно двинулся вперед, в темноту подземелья, нимало не заботясь выбором направления. Остальные, мудро рассудив, что идти лучше, чем стоять, двинулись за ним.

Варвар выбирал путь очень просто. Шел в тот тоннель, что был ближе, не обременяя себя сомнениями и размышлениями. Сталактиты и сталагмиты послушно расступались перед ним, понимая, что иначе их просто посшибают. Такой тактики придерживались и герои прошлого, которые заманивали вражеские войска в непроходимые чащи или гиблые болота. Попробуй вспомнить обратный путь, если бредешь наугад!

Однако вскоре Харкул радостно заявил, что места эти он «узнавай» и берется показать, как идти дальше. Хотя ему, гоблину, совершенно непонятно, как «эта дикий человека» умудрился вывести их сюда так быстро, потому как наикратчайший путь отнимает в два раза больше времени по-любому. Было еще сказано слово «шамана», но как это слово соотнести с варваром, осталось непонятным.

Нанок охотно уступил роль путеводителя гоблину. Дорога далее пролегла мимо подземного озера, где усталые путешественники утолили жажду. Боресвет даже выкупался прямо в одежде, но тут же выскочил, бормоча под нос, что у них в Гардарики зимой в проруби и то теплее. После такого заявления в воду никто более лезть не отважился, тем более что гоблин упомянул, что здесь водятся таинственные крякозябры. Что это за звери такие, из жестов Харкула выяснить не удалось никому, но от озера было решено держаться подальше.

Дважды на их пути встречались враждебные гоблины, но до драки дело не доходило. Видимо, какая-то система связи между отрядами присутствовала и про «шаману», устроившего обвал, все были в курсе. Завидев людей, гоблины улепетывали без оглядки, и догнать их возможности не было. Боресвет однажды попытался, желая расспросить про дорогу, но у него ничего не получилось, оседланные пещерные волки бегали быстрее.

Бол предложил сделать привал, но к его ценному мнению не прислушались. Таль популярно объяснил, что тут нет в наличии ни дров для костра, ни даже еды. То есть останавливаться бессмысленно. Гоблин опять упомянул о крякозябрах, и большинству стало понятно, что это гоблинский вольный перевод слова «монстры».

Конечно, накарканные крякозябры не замедлили появиться, и варвару пришлось поработать топором, а Ларгету – погрозить кулаком, ввиду отсутствия стрел.

Крякозябры, изрядно потрепанные, убрались обратно в темноту.

– Я даже не разглядел толком, как они выглядели, – огорчился Бол, но от предложения свалить на фиг за этими тварями отказался решительно и с достоинством.

– Вот еще, гоняться за ними! Сами придут, если надо будет.

Бол оказался прав. Крякозябры пришли еще не раз и не два. На третий раз они нарвались на отряд враждебных гоблинов и завязали с ними странные отношения. Разобраться, кто является охотником, а кто жертвой, возможным не представлялось, и вся компания тихонько удалилась с места разборок.

Привал сделали, когда все уже валились с ног от усталости. За исключением Нанока, Боресвета и гоблина. Харкул тут же исчез в темноте и вернулся, неся в зеленой лапе трех немаленьких крыс. Гоблин оказался щедрым, предложив угощение приятелям. Категоричное «нет» его нисколько не задело. Харкул лишь отметил, что цвет лица Лани отчего-то значительно улучшился, приобретя благородный светло-зеленый оттенок, как в старейших семействах гоблинов. Сказать это девушке он постеснялся, потому как она вполне могла принять этот невинный комплимент за предложение выйти замуж. Хотя, возможно, человеческие девушки отличаются в этом плане от гоблинских, но Харкул рисковать не хотел.

Меж тем привал оказался недолог. Снова пришли крякозябры и, после короткой, но ожесточенной стычки удалились, прихватив у гоблина одну из крыс. Потом налетели откуда-то летучие мыши, вызвав истошный визг у Лани. Отдыхать под эти вопли было решительно невозможно, и засевший неподалеку отряд гоблинов придерживался того же мнения. Харкул не успел даже разобрать, из дружественного они клана или из враждебного, как отряд в полном составе подхватился и исчез во тьме.

Они продолжили путь. Дважды встречались пещерные волки, дикие и неприрученные. Лани с ними как-то поладила, и звери задираться не стали, а один даже предложил Харкулу себя под седло, чему гоблин несказанно удивился. Но отказал – все равно седла у него не было.

В общем, путешествие было долгим, интересным и познавательным. Варвар разбил голову об один из сталагмитов, из-за чего подвергся перевязке. Встречных гоблинов, даже вполне дружелюбных, пугали его горящие из-под рукава рубашки глаза. Секира начала было песню, что ей бы тоже не помешала обновка, но была сурово отчитана и построена.

Бол нашел непонятного вида амулет, до полусмерти напугавший Харкула. Добиться от гоблина связных или хотя бы понятных фраз было невозможно, и Бол убрал находку до лучших времен, чтобы разобраться с ней на досуге. Часом позже выяснилось, что в кармане оказалась дыра и загадочный талисман был невозвратно утерян. Бол пришел в состояние, близкое к расстройству, но быстро успокоился. Он просто не умел долго расстраиваться.

Наконец впереди темнота сменилась полумраком, и Харкул сообщил, что они почти пришли. Дальше уже по прямой, крякозябры здесь не водятся, хотя и встречаются. И что он, Харкул, с ними дальше не пойдет, прогулялись – и ладно, а ему к жене пора под бочок, гоблинят зеленых плодить. Боресвет сказал, что, мол, гоблинят и без него кому плодить найдется, жена сама справится, лучше айда с нами, братан, но гоблин был непоколебим. Видимо, долгое путешествие по открытым пространствам его уже изрядно достало.

– Заходяй, гостей будешь, – сообщил Харкул всем и растворился во тьме.

– Эх, такой леший был, – посетовал Боресвет. – Ладно, пока, братан. Еще встретимся.

– Не дай блин, – послышалось из темноты.

Все немного погрустили по гоблину, к которому успели уже привыкнуть, и двинулись дальше. Тусклый свет становился ярче с каждым шагом, и вскоре путешественники увидели выход из пещеры.

Они находились на южной границе Квармола. И до столицы было всего три дня пути верхом.

– Скоро я дам аудиенцию Сугудаю, – пообещал принц.

Нанок поежился. Для него это заявление звучало страшновато. С Сугудаем он местами бы точно не поменялся.

Глава 13

Когда нет денег, это не беда. Такое порой бывает со всеми. С кем чаще, с кем реже, а у кого они и вообще не держатся. Хуже, если достать их невозможно. Да, во всех сказаниях и легендах герои достают из ниоткуда рыжье, едва оно им понадобится. То клад найдут, то добрый человек просто-таки навяжет ненужный ему кошель золота, в сказках придурков всяких хватает. В жизни бы таких побольше…

Принц уже два часа ломал голову, на какие финансы им покупать лошадей и оружие. Лемур выражался проще – на какие шиши, но тот, кто собирается примерить корону, подобные выражения должен забыть. Прочно и навсегда.

С финансами не вытанцовывалось. Четырех золотых, взятых варваром в качестве трофеев, хватало ровно на две лошади. В Квармоле кони ценились высоко. Можно, конечно, закрыть глаза на качество скакунов, но уж никак не на количество.

Орье вообще-то отлично знал, как достать денег. Надо просто позвать министра финансов или канцлера. Можно просто зайти в сокровищницу и набить золотом карманы, хотя это и является поступком, недостойным лица правящей династии. Вот только все его безотказные способы нынче не работали. Ну где, скажите на милость, достать министра финансов (или самого завалящего казначея) в городке близ Леданских гор? Даже к бургомистру не зайдешь, тут же накатает телегу Сугудаю. С подробным изложением, с кем, куда и зачем. Что не знает, сам додумает, и ведь что удивительно, наверняка попадет в яблочко, подлец этакий.

Лема эти проблемы не волновали. Шут наслаждался жизнью, ведь завтрашний день мог наступить не для них. На пару с Боресветом окрутив симпатичных горожанок, он исчез в лабиринте улиц, сказав, что скоро вернется. То есть до утра обоих уже не увидеть.

Таль насчет денег совсем не волновался. У них, в конце концов, для этого принц есть. Он, Ларгет, был глубоко убежден: если деньги действительно нужны, они сами собой найдутся. В сказках всегда так бывает. Если ты веришь в судьбу, не может же она оказаться такой сволочью, чтобы тебя обмануть.

Прислушайся к судьбе, она не врет,

Хотя слова ее едва ль полыни слаще,

Кто верит ей – по жизни проведет,

А кто не верит – на аркане тащит.

Старинная песня сама собой всплыла в его памяти. Таль усмехнулся и принялся насвистывать привязчивую мелодию. Нанок покосился на него одобрительно и потянулся за арфой. Таль поспешно заткнулся. Если варвар сейчас начнет подпевать, их точно прибьют озлобленные горожане. А если на арфе подыграет, тогда вообще живьем похоронят.

Варвар же ни о чем не думал. У них же есть целых четыре золотых! На кабак вполне хватит… надолго. Леданская марка не дубар, конечно, но ведь золото все же, а не медь. Не хватает на лошадей? Сыграть в кости, и все дела. Если им Беодлом уготовлено на лошадях ехать, как принц хочет, они голда наиграют. А если нет – что же делать, пешком тоже неплохо. Может, кто задираться начнет, тогда у дурака можно будет карманы вывернуть на предмет трофеев. Дуракам деньги все равно не нужны, уж он, Нанок, это точно знает.

В размышлениях они всей толпой зашли на рынок. Хорошо, что деньги были у Нанока, любого другого обобрали бы тут же. С верзилой варваром местные воры связываться опасались. Особенно после того, как он отоварил одного недоумка, перепутавшего его кошелек с собственным карманом.

Товарищи подхватили недоумка и утащили прочь раньше, чем Нанок задумался о трофеях. Варвар сплюнул, испачкав подвернувшемуся купцу новую рванину, но тот промолчал, не желая нарываться на скандал. Варвар зло выругался и дал в лоб стоявшему рядом наемнику. Тот без единого звука свалился на землю.

– Он наступил мне на ногу, – пояснил Нанок всем желающим его слушать.

Вокруг варвара моментально образовалась пустота. Бол подивился такому чуду, в толпе подобное проделать непросто. Более того, горожане вдруг стали крайне внимательны друг к другу, стараясь не только не наступать соседу на ноги, но и вовремя извиняться, если подобное событие успело прискорбно случиться. Бол задумался. По всему выходило, что культуру и правила хорошего тона нечаянно придумали как раз варвары в похожих ситуациях.

– Слушай, – обратился Таль к пострадавшему купцу. – У меня есть дело на два дубара.

– Какое? – моментально заинтересовался купец, забыв об оскверненной одежде.

– Одолжи два дубара! – проникновенно изложил дело Ларгет.

– А то, как говорит Боресвет, в натуре, бескопейность достала, – добавил Бол.

Видно было, что купец хотел сказать многое. Но предпочел промолчать. Если бы действительно молчание было золотом, Ларгет в этот момент вполне мог обогатиться.

Раздвигая толпу, они двинулись вперед. У Лани оставались кое-какие деньги, и это привлекало алчно настроенных личностей. Однако добраться до ее кошелька оказалось непросто. Более того, пара желающих потеряла пару серебряных монет, о чем узнала много позже. У девушки появился было соблазн пройтись по рынку, но мысль эту Лани задавила в зародыше. Зарок есть зарок, с прежней жизнью покончено. Если, конечно, кто сам не нарвется.

Варвар неожиданно остановился. Таль врезался в него и мячиком отскочил обратно. Он вполне мог растянуться на земле, но сзади оказался Бол, который с радостью исполнил это шоу вместо друга. Сказав ему при этом несколько слов определенного характера.

Лани сразу догадалась, что привлекло внимание варвара. Бойцовский круг, непременный атрибут мало-мальски крупного рынка. Некогда Фланская Империя упивалась кровавыми гладиаторскими боями на аренах амфитеатров. Веяние это нашло отражение в провинциях Империи и сопредельных странах. Искаженное до неузнаваемости, оно пережило и гладиаторские бои, и Империю как таковую.

Бойцовский круг – место для рукопашной схватки воинов. Которые дерутся друг с другом голыми руками до победы. Правила отсутствовали, за исключением единственного – победитель покидает круг на своих ногах. Применение оружия каралось толпой зрителей. Были на этот счет еще какие-то судебные указания, но преступивший до суда, как правило, не доживал, отправляясь на суд непосредственно к Творцу.

Нанок решительно стал расстегивать лохмотья своей куртки. Горожане обрадованно засвистели, освобождая ему дорогу. Варвар выглядел могучим борцом, вполне под стать воину, который ожидал его в круге.

– Подержи рванину, малыш, – попросил он.

Таль без возражений принял куртку. Рванина – это было сказано слишком громко для скромной одежды варвара. Еще мантией бы назвал, облом кассарадский! Впрочем, Ларгета это только позабавило.

– Хозяин, я с тобой! – воодушевилась секира. – Порубаем гадов, переодетых в ошметочки!

– Ну уж нет, – возразил Нанок. – Тут кулаками машут, а не железом.

Таких вещей секира просто не могла понять. Что за удовольствие друг другу морды бить? То ли дело секирой помахать, прочной, красиво сделанной.

Варвар вошел в круг. Его противник наблюдал за ним с ленивым интересом. Сколько таких мордоворотов переступало черту, бросая ему вызов? Забывая, что кроме бычьей силы есть еще и мастерство пастуха.

Зрители затаили дыхание. Оба бойца неторопливо сближались, играя мышцами. Ни криков, ни воплей, ни оскорблений – к чему это тем, кто выходит в круг?

Нанок начал первым. Не любят варвары ждать, да и не умеют, так уж они устроены. Удар, нацеленный в челюсть противнику, мог бы проломить средней толщины стену. Вот только стены поблизости не оказалось и челюсти тоже. Противник легко ушел с линии удара и ловко пнул Нанока в голень. Варвар скользнул в сторону, выпад ушел в пустоту.

Воин подивился проворству противника. Впрочем, вряд ли неотесанный варвар знает какие-то приемы. Сила и проворство – вот его козыри. А чем он ответит вот на это?

Он стремительно бросился в ноги варвару, подхватил под колени и совсем уже собрался провести решающий бросок, как получил оглушающий удар по ушам. В глазах потемнело, бросок на секунду запоздал. А через секунду стал уже просто недоступен – поросшие черными волосами руки варвара вцепились ему в горло.

На землю они упали оба, и воин умудрился оказаться сверху. Варвар охнул, хватка его ослабла, чем тут же воспользовался противник. Удар, нанесенный в лицо сверху, должен был вырубить варвара надолго. Брызнула кровь, голова гиганта дернулась в сторону. Яростный взгляд пронзительных карих глаз, незамутненных ни слепым бешенством, ни сомнением в своей победе, обжег воина, как плетью. Именно в этот миг он понял, что проиграл.

Тело варвара выгнулось дугой, и противники поменялись местами. Теперь сверху был Нанок, и его кулак немедленно устремился к лицу противника. Тот попытался отдернуть голову, пропуская удар вскользь, но не успел. Искры вспыхнули у него перед глазами, боль на миг сверкнула грозовой молнией. А потом все накрыла тьма…

Зрители свистели, улюлюкали, но самое главное – кидали монеты. К сожалению, не золотые, но медь и серебро тоже деньги. Нанок утер со лба пот и кровь. Двое шустрых парней помогли поверженному противнику покинуть круг, вытащив его за ноги и за руки. В круг уже вошел новый боец – судя по всему, из Гардарики. Варвар принял боевую стойку и стал поджидать противника, оценивая его боевые качества.

Они сошлись грудь в грудь, и варвар дрогнул. Больно уж могуч был воин, человека такой силы Нанок еще не встречал. На лице богатыря отразилось удивление – похоже, от варвара он также не ожидал подобного сюрприза.

Нанок горной кошкой прыгнул вперед, нанося удар обеими руками. Защита у богатыря оказалась слабовата, зато встречный удар едва не опрокинул варвара на землю. Противнику, однако, досталось сильнее, воин мотал головой, пытаясь сфокусировать взгляд на Наноке.

Варвар атаковал повторно, и богатырь не устоял на ногах. Мгновенно Нанок оказался сверху, припечатав его к земле. Воин попытался его сбросить, но варвар держал крепко.

– Сдаюсь, – хрипло сказал богатырь, и только тогда Нанок разжал захват. Встал на ноги и помог недавнему противнику подняться. Тот хлопнул его по плечу.

– Силен, бродяга, – прогудел богатырь, кивнул варвару и растворился в толпе.

Нанок перевел дыхание. Этот парень был силен, очень силен. Только не слишком поворотлив. Если бы не удалось его ошеломить, один могучий варвар мог случайно и проиграть.

Снова зазвенели монеты, Бол и Таль бросились их собирать. На этот раз зрители оказались щедрее, чем раньше. Блеснул даже золотой, брошенный нарядно одетым лордом.

Новый противник его насторожил. Невысокий, на две головы ниже варвара, жилистый, в свободных одеждах. Такого с одного удара убить можно. На что же он рассчитывает?

Воин поклонился Наноку и сел на землю, скрестив ноги. Закрыл глаза, уперев руки в землю. Озадаченный его поведением, варвар не знал, что и думать. Чувствовалась в противнике некая сила и уверенность, такой может оказаться опасен.

Воин наконец поднялся, отвесил еще один поклон и принял странную боевую стойку. Нанок зачем-то поклонился в ответ и мягким кошачьим шагом двинулся к противнику. Нападать он на сей раз не спешил, желая сначала изучить странного противника.

Тот тоже не атаковал, лишь чуть сместился в сторону, внимательно наблюдая за движениями варвара. Нанок забрал влево – тот скользнул вправо, держа дистанцию.

Наконец варвару эти танцы надоели, и он бросился в атаку. Удар его был неотразим, вот только цели не достиг. С непостижимой легкостью воин ушел с линии атаки, оказавшись слева. И тут же поясницу варвара пронзила острая боль. Он отмахнулся и даже зацепил противника, но слабо, тот уже успел сдвинуться, и кулак варвара задел его вскользь. Нанок остановился, предлагая тому атаковать самому.

Тонкие губы странного воина раздвинулись в усмешке. Нанок поднял кулаки, готовый к защите. Те из цивилизованных, кто считает варваров пригодными только к атаке, в варварах ничегошеньки не понимают. Сейчас этот воин в этом убедится…

Для чего нужны ноги, Нанок знал прекрасно. Чтобы твердо стоять на земле. Он не изменил своего мнения и после того, как пятка противника едва не сломала ему шею. Если б он так же махал ногами вверх и вбок, сейчас лежал бы на земле без сознания. Но поскольку он твердо стоял на земле обеими ногами, то успел изловчиться и сцапать конечность противника… для того, чтобы получить удар в челюсть второй ногой. Ясное дело, противника удержать не удалось, тот ловко перекувыркнулся в воздухе, опустившись на ноги. Нанок попятился, потирая шею. Такой бой ему не нравился. Что толку от твоей силы, если ты даже не можешь нанести нормальный удар? Что одного было более чем достаточно, варвар не сомневался. Разок врезать по наглой морде, так чтобы набок съехала…

Меж тем противник явно осмелел и лез на рожон. Наноку становилось все труднее держать удары, которыми низкорослый воин щедро его одаривал. Наконец он сумел подманить противника и нанести нормальный полновесный удар. Против ожидания, тот не свалился на землю в бессознательном состоянии, а отпрыгнул назад, Нанок тут же бросился в атаку, намереваясь развить успех, но серия жестких ударов заставила его отступить.

Немного оклемавшись, низкорослый снова полез в атаку. Удары ногами варвар хладнокровно парировал, не оставляя попыток схватить противника за какую-нибудь часть тела. Без разницы, какая подвернется. Он, варвар, неприхотлив.

Удача ему наконец улыбнулась. Изловчившись, он схватил воина за плечо и тут же вцепился ему в горло обеими руками. Ощущение было такое, что он пытается продавить хауберк доспеха. Ну не могут мускулы быть такими твердыми!

– Ничья? – осведомился воин, спокойно вися над землей в железных лапах варвара.

Похоже, никаких проблем с дыханием он не испытывал. Может, он не горлом дышит? А чем тогда? Те варианты, что лезли в голову, Наноку откровенно не нравились.

Ничья! Какая, к Беодлу, ничья! Варвары признают только победу, окончательную и безоговорочную. Да что этот баран о себе возомнил?! Сейчас Нанок его размажет в блин…

– Ладно, ничья, – с готовностью согласился варвар, отпуская противника.

Зрители таким исходом были явно недовольны. Многие ставили именно на варвара, он выглядел внушительнее, и львиная доля оскорблений досталась именно ему. Нанок обидные выпады хладнокровно игнорировал. Можно, конечно, навалять всей толпе, только вот пачкаться неохота. Вдобавок деньги могут спереть под шумок.

– Мастер Коэто! – Это Таль подбежал.

Что это получается, этого облома он знает?

– Привет, Ларгет! – Низкорослый воин прямо-таки просиял, будто увидел родного племянника. – Мастер Лур с тобой?

– Мастер Лур угодил в ловушку Сугудая. – Таль виновато отвел глаза.

Воин помрачнел.

– Я надеялся, что ему удастся спастись, – глухо сказал он. – Сугудай и его колдуны уничтожили школу. Уйти удалось лишь мне и Алану.

– Мы знаем, – негромко ответил Таль, в его глазах плескалась боль.

Лани осторожно коснулась его плеча, он отвел глаза. Мужчина не может позволить показать свою слабость.

– Мастер Коэто! – Это, конечно, Бол. Само собой, ни молчать, ни оставаться в стороне он не собирался. – А это я, мы тут вместе с Ларгетом…

– Послушай, ученик, – обманчиво мягко обратился к нему Мастер Коэто. – Тебя разве не учили, что нехорошо вмешиваться в чужой разговор?

Бол тут же заткнулся. Мастера Коэто он изучил хорошо, у него с наказанием не заржавеет. Это тебе не Учитель, которого уболтать можно. Воин всегда считал, что чем жестче наказание, тем сильнее закаляется дух ученика. Даже если он и прав, телу-то от этого не легче!

Вперед выступил принц. Мастер Коэто почтительно поклонился. Как, интересно, он опознал его высочество? Таль был убежден, что раньше они не встречались.

– Мы собираемся низвергнуть Сугудая, – негромко сказал принц. Вроде бы равнодушным тоном сказал, но Таль почувствовал в его голосе глубоко спрятанную, острейшую ненависть. – Можем ли мы рассчитывать на вашу помощь?

– Я с вами, – просто ответил Мастер. Взгляд его остался бесстрастным, голос спокойным, лишь пальцы на миг сжали гарду «скорпиона».

– У нас не хватает денег на лошадей, – прямо заявил варвар. А чего церемониться, не маг ведь какой непонятный, а воин. Значит, в житейских проблемах толк знает. Можно сколько угодно говорить, что деньги – мусор, но прожить без них нелегко.

Таль вложил в его руку те деньги, что накидали им восторженные зрители. Варвар мгновенно просветлел лицом и отправил их подальше в кошель.

– Что случилось со школой, Мастер? – тихо спросил Таль.

Воин вздохнул, глаза его сузились. То ли от ярости, то ли от сильной душевной боли.

– Они нагрянули на рассвете, – негромко начал он. – Открылись порталы, из них стали выскакивать маги и гвардейцы. Мастер Агар выскочил во двор, он думал, что это какое-то недоразумение со стороны короны и можно еще договориться… До того, как увидел Сугудая. Вот тогда-то он и дал бой, пытаясь спасти хоть кого-то из учеников Мастера Лура.

Мастер Коэто замолчал, словно уйдя в тот страшный день. Никто не решился оборвать это давящее молчание, все просто ждали, когда он продолжит.

– Магов они хватали в плен. Всех, кто под руку подвернется. Учеников, подмастерий, бакалавров. Кто-то пытался сопротивляться… напрасный труд. Остальные были слишком ошеломлены, чтобы бороться или бежать. А вот мои ученики… – голос его дрогнул, – они Сугудаю точно были не нужны. Маги парализовали их, а воины резали глотки. Спокойно так резали, не торопясь. Шутили еще при этом…

– А вы, Мастер? – встрял нетерпеливый Бол.

– Я пытался прорваться вместе с группой учеников, – сказал Мастер Коэто. – Гвардейцы, петухи эти разряженные, как воины мало стоят. Глотки резать, это да, умеют, если жертва не сопротивляется. Мы ударили во фланг, прорвались к конюшням… Пожгли почти всех, уйти удалось лишь нам двоим. Мне и Алану…

Он снова замолчал, Таль заметил слезы на его глазах. Это потрясло его. Он никогда не видел даже тени эмоций на лице Мастера. Воин всегда был невозмутим, как каменная скала. Оказывается, даже скалы порой плачут, если душа не в силах вместить боль.

Принц осторожно положил руку на плечо Мастера.

– Мы отомстим, – просто сказал он.

Воин взглянул ему в глаза.

– Я собирался ехать к королю, требовать справедливости, – сказал он. – А потом узнал, что король умер от какой-то болезни, а правит теперь тот же Сугудай. Его Величество король Квармола Сугудай Первый.

– Мы отомстим! – Голос принца зазвенел семиградской сталью.

– Отомстим, – согласно кивнул в ответ Мастер Коэто.

Бол протянул варвару собранные монеты, справедливо полагая, что тому их защитить будет не в пример легче. Нанок кивнул, ссыпал монеты в кошель и туго завязал горлышко. Особым варварским узлом, который развязать может либо кассарадец, либо пьяный в дубину.

– А ты хороший боец, – сказал Мастер варвару. – Не думал, что кто-то может выстоять против меня в рукопашной. В мире есть Мастера и получше – но не в этом же городке?

– Я тоже не думал, – признался варвар. На самом деле он немножко слукавил. Раза два за свою жизнь думать ему все же приходилось.

– У вас в Кассараде все такие? – продолжал допытываться Мастер Коэто.

Нанок подивился, что он знает слово «Кассарад». Да вдобавок еще и опознал безошибочно его, Нанока, родину. Мало кто в Квармоле был на это способен.

– Не все, – ответил варвар. – Я, конечно, не последний среди горцев, но и не первый далеко. Есть и посильнее.

– Посильнее тебя и бык, – не согласился Мастер Коэто. – Вопрос, насколько они этой силой пользоваться умеют. Вот ты умеешь… слабо, конечно, и все-таки умеешь.

– Мастер Коэто, а как вы думаете, Учитель еще жив? – робко спросил Бол.

Таль мгновенно помрачнел, варвар сочувствующе похлопал его по плечу.

– Думаю, да, – ответил воин, поглаживая гарду меча.

– Вы уверены? – просиял Бол.

– Палец даю на отсечение. – Мастер Коэто пошевелил пальцами, выбирая самый ненужный. – Вот этот. Мизинец. И не думай, что он у меня лишний, я на нем кольцо ношу.

Все посмотрели на палец. Действительно, кольцо. Серебряное, в виде двух сплетенных змей с изумрудными глазами. Древняя штучка, наверняка ценная. И сделана так, что глаз радуется. Нет, если уж Мастер такое кольцо решился снять с отрубленного пальца, значит, и впрямь уверен, как сам Творец.

– Сугудай подержит его в плену, поиздевается всласть, – пояснил воин. – Мастер Лур – талантлив, а Сугудай – бездарность. Как же ему упустить такой случай, не показать, насколько он, бездарность, лучше и сильнее?

– Тогда мы спасем его, – решительно заявил Таль.

– Как только денег наскребем на лошадей, – поддержал его варвар и хлопнул по туго набитому кошельку. Тот отозвался на хлопок отсутствием. Варвар на всякий случай хлопнул еще раз, потом с недоуменным видом осмотрел пустой пояс. Кошелек от этих манипуляций не появился. Нанок виновато развел руками.

– Плакали наши денежки, – огорченно вздохнул Бол. – Эй, а где Лани?

Таль быстро оглянулся по сторонам. Девушки видно не было.

– Не думаешь же ты, что это она слямзила? – угрожающе поинтересовался он.

– Нет, конечно, – поспешил отказаться Бол. – Думаю, что она увидела вора и поспешила в погоню. С целью конфисковать неправедно украденные деньги.

– А нас что не предупредила? – удивился варвар.

– Да кто их знает, женщин этих. Может, настроения не было.

Нанока ответ удовлетворил. В самом деле, никогда не знаешь, чего от них ожидать. То болтают, совсем как Бол, то слова из них не вытянешь. А то вообще сковородкой по башке.

– Надо ее найти, – сказал Таль, бросаясь через толпу. – Ник, искать!

Вообще-то щенок тьмы след может брать только в темноте. Ну в сумерках еще. Но Лани Ник, видимо, чувствовал. Нисколько не сомневаясь, он бросился через рыночную площадь прямо сквозь толпу. Люди шарахались в стороны – те, кто успел отскочить с его пути. Остальные лежали в пыли и сочиняли ругательства нецензурного плана.

Лани увидела, как долговязый парень одним движением срезал кошелек с пояса варвара. Она собралась было закричать: «Держи вора!», но карманник ловко швырнул добычу в толпу, прямо в руки напарника. Теперь кричать было бесполезно. Шкета длинного задержать еще не поздно, а вот кошелек вместе с его напарником-коротышкой тем временем точно ноги сделают. И ничегошеньки ты страже не докажешь, улик нет. Грамотно сработано, оценила Лани, чисто и аккуратно.

Она, не раздумывая, ввинтилась в толпу следом за долговязым, стараясь не терять его из виду. Впрочем, парень на нее внимания не обращал, хотя так и зыркал по сторонам. Видимо, от девушки опасности не ждал, а вот на варвара косился опасливо, пока не покинул площадь.

Лани следовала за ним, как прибитая гвоздями. Ловко меняя направление и прикидываясь занятой своими делами горожанкой. Уроки Головы не прошли даром, преследование цели она провела на «отлично». Старый атаман гордился бы ею, если б увидел.

Объект слежки, в последний раз воровато оглянувшись (воры по-другому и не умеют), исчез в подозрительного вида переулке. Лани, бросив быстрый взгляд по сторонам, последовала за ним. Внутренний голос нудно твердил ей, что она совершает ошибку, но когда это девушки слушались каких-то там внутренних голосов, которые твердят правильные и занудные истины. Жизнь коротка, надо попробовать ее на вкус, пусть даже рискуя обжечься.

Долговязый вор спорил о чем-то со своим напарником, между делом проверяя кошель варвара на предмет наличия денег. Лани двигалась тихо, и ее появление удивило обоих.

– Эй, ребята, кошелек-то не ваш, – заметила она. – Гоните обратно!

Оба карманника вздрогнули и повернулись к ней. Физиономии у них были донельзя удивленные, у коротышки рука поползла к ножу, а долговязый напрягся, готовый сделать ноги.

– Шла бы ты, подруга, – лениво посоветовал коротышка, а долговязый, поняв, что девушка одна, немедленно расслабился и принялся лениво поигрывать кинжалом, подбрасывая его в воздух и ловя то за рукоять, то за лезвие. Коротышка нож доставать не стал.

Лани немедленно оскорбилась. Подруга, это надо ж так обозвать! Гардарикский медведь тебе подруга, козел!

Свистнул метательный нож, и кинжал долговязого как ветром сдуло. Рожи обоих вытянулись, как у беременных коз, коротышка потянулся к ножнам, но тут же замер, увидев в руках у девушки два метательных ножа.

– Разойдемся мирно? – поинтересовалась Лани, жестко прищурившись.

– Если б ушла, когда предлагали, разошлись бы мирно, – гадко ухмыльнулся коротышка. – А теперь поздно. Обернись, подруга.

Лани внутренне усмехнулась. За кого этот идиот ее принимает? На такой детский трюк уже давно никто не ловится. Уж точно не она, Лани.

Однако тихий шелест шагов за спиной она услышала. Поступь вора только другой вор и услышит. И отпрянуть она успела буквально в последний миг. Нож со свистом разрезал воздух пополам, едва не зацепив ей плечо. Лани отпрыгнула, понимая, что нож кинуть уже не успевает. Двое воров, зашедших со спины, бросились на нее, пытаясь достать кинжалами.

Голова и Рубай неплохо ее натренировали владеть ножом. Дядька Шарап тоже кое-что показал из приемов ассасинов. И тем не менее иллюзий девушка не строила. Против двоих ей не выстоять, тем более длинный и короткий в стороне оставаться явно не собирались.

Чудом уйдя в сторону, она получила небольшое пространство для маневра, но это ровным счетом ничего не меняло. Коротышка, который выбрался в первый ряд, выделывал ножом движение под названием «кобра», демонстрируя свое умение. А оно у него явно присутствовало, «кобру» изобразить не всякий сможет. Лани рискнула метнуть нож, тот угодил вору в плечо. К сожалению рукоятью. Коротышка выругался, остановился на миг, затем пошел на нее, полосуя воздух еще энергичнее. Лани запаниковала, мелькнула мысль о бегстве. И тут же пропала. Не успеет она развернуться, тут же получит нож в спину.

Девушка ловко достала запасной нож, готовясь повторить бросок. Коротышка не дал ей этого сделать, ринувшись в атаку. Лани снова удалось ускользнуть, но выпад другого вора зацепил ей предплечье. Отмахнувшись вслепую, она зацепила ему запястье клинком, вор спокойно выругался, хлопнул рукой по порезу, оценивая серьезность ранения. Царапина, подумала Лани. Вор решил так же, перекладывать оружие в левую руку не стал. Либо владел ею гораздо хуже, чем правой.

Ник ворвался в переулок бесшумно. Долговязый, который стоял к нему лицом, успел криком предупредить товарищей прежде, чем огромный пес разорвал ему горло. Остальные, грамотно оценив ситуацию, попытались улизнуть, но следом за щенком тьмы уже бежал Таль с луком в руках. Перспектива получить стрелу в спину особо никого не радовала, и все трое воров предпочли вступить в переговоры.

– Ладно, забирайте свои деньги, – хмуро бросил коротышка, швыряя на землю кошелек.

– Э нет, – решительно сказала Лани. – Выворачивайте карманы, ребята. Не захотели по-хорошему – ваше право. Дураков надо учить.

Присутствие друзей сделало девушку отчаянно храброй. Она вызывающе взглянула в глаза коротышке, и тот без пререканий очистил карманы от излишка денег. Его товарищи последовали его примеру, хмуро поглядывая на противников.

– Мы еще встретимся, су… дарыня, – мрачно бросил один из воров.

Лани ответила ему непристойным жестом.

– Это если тебе очень не повезет, – усмехнулась она, подбирая ножи.

Щенок тьмы радостно прыгал рядом на всех пяти лапах и лез целоваться.

– Опять не подрались, – заныла секира. – Нет, Хозяин, я этого решительно не понимаю. Если уж тебе досталась такая замечательная секира, как я, надо бы почаще пускать ее в ход!

На воров говорящий топор произвел определенное впечатление. Похоже, больше всего на свете им хотелось оказаться как можно дальше от этой странной компании, где даже топоры разговаривают. Воры медленно попятились от железного говорящего чуда.

– Ладно, можете идти, – великодушно сообщил им варвар. Надо бы, конечно, дать каждому по роже за кошелек, но Нанок считал себя человеком добродушным и немстительным. Если уж сразу не порубил к Беодлу, то пусть живут.

Два раза повторять не пришлось. Троица испарилась со скоростью, людям просто недоступной. Только столб медленно оседающей пыли говорил о том, что миг назад здесь стояли три человека. Мастер Коэто изумленно покачал головой.

– Хотел бы я знать, кто учил их бегать, – сообщил он принцу.

– Ноги бы оторвал паршивцу, – согласился тот.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался Таль у Лани. Увидел рану, охнул, попытался оторвать грязный подол рубашки, но девушка его остановила. У нее нашелся платок, который подошел для перевязки гораздо лучше.

Нанок пересчитывал деньги. Странный каприз природы: варвар, который в арифметике не понимал ровным счетом ничего, деньги считал уверенно и быстро. Жалея только об одном – что маловато их, денег.

Мастер Коэто достал свой кошель, у Лани тоже имелось немного серебра в запасе. В пересчете на квармольский дубар получилось одиннадцать золотых в общей сложности. Где-то на пять с половиной коней. Денег все равно не хватало, ведь необходимо еще было купить оружие и более-менее приличную одежду.

Лани предложила украсть деньги либо сразу лошадей. Варвар с сомнением покосился на свою походную котомку и заявил, что лошадей будет трудно спрятать. Лани возразила, что прятать их нет необходимости, а надо на украденных лошадей сесть и из города этого выметаться быстрым аллюром. Принц заметил, что на хвост сядет отряд конной стражи, Лани предложила тогда украсть где-нибудь золото, а на него купить коней. Варвар предложил деньги выиграть в таверне. При этих словах в глазах у него загорелись искры азарта, и остальным стоило немалых усилий заставить его отказаться от этой мысли.

Принц предложил взять у кого-нибудь в долг. Таль на это ответил, что вряд ли кто согласится. Если только принц назовет свое имя, но тогда Сугудай может узнать о них раньше времени.

– Может, поищем клад? – робко предложил Бол.

Ему предложили заткнуться. Если в этом городке и имелись клады, то искать их можно всю жизнь.

– Давайте-ка уйдем из этого переулка, – сказал Мастер Коэто. – Если заявятся стражники, будет довольно трудно убедить их, что этот человек умер своей смертью.

– А чьей же еще? – удивился варвар.

Таль схватил его за руку и потащил из переулка. Варвар еще раз удивился, но послушно последовал за ним.

– По-моему, мы перебрали все источники дохода, – задумчиво сказал Мастер Коэто. – Кроме разве что торговли. Только продавать у нас нечего. В общем, Нанок прав. Деньги придется выиграть. Только играть буду я, а не он.

– Можно вообще пешком идти, – проворчал варвар. – Лошадь штука, конечно, полезная, но не настолько. А вот оружием надо запастись. И на Лемура с Боресветом – тоже.

– Мысль дельная, – похвалил Мастер. – Только на что мы тогда играть будем? Нет, я пойду в «Золотой листок», и пойду один. Местечко непростое, в эту забегаловку наведывается местная золотая молодежь. Всякие там беспутные прожигатели жизни юного возраста. Незачем распугивать потенциальных партнеров вашими угрюмыми рожами.

– Во-во, лохов надо окучивать осторожно, – сказал подошедший Боресвет. – Выставлять на бабки – в натуре, тонкое дело, нам, голунцам, недоступное. Кстати, привет, Коэчин.

– Здравствуй, Боресвет, – отвесил поклон Мастер Коэто.

– Мастер, вы знакомы с Боресветом? А почему Коэчин? – поинтересовался Бол.

– Знакомы, – обронил воин, но в комментарии вдаваться не стал. Видимо, обстоятельства знакомства ему по каким-то причинам вспоминать не хотелось.

Боресвет коротко хохотнул и открыл было рот с явным намерением рассказать какую-то историю из жизни Мастера Коэто, но тут же заткнулся под яростным взглядом воина.

– Как девки? – поинтересовался Бол.

– Девки как девки, – пожал плечами Боресвет. – Нормальная подруга, но не так чтоб очень. Интересно, в натуре, а шут где завис? Анекдоты он, что ли, этой сестренке травит?

– Может, он лучше знает, что нужно женщине? – довольно язвительно предположила Лани, но на Боресвета сарказм не действовал напрочь.

– Да подруги вроде не бедные, – отмахнулся он. – К тому же с голдом по-любому у нас напряги. Так что бабок с него не поимеют, отвечаю.

– Не для всех женщин деньги самое важное, – обиделась Лани и замолчала.

Боресвет только пожал плечами. Он-то знал, что женщинам нужно от мужчин.

– Нам деньги тоже не помешали бы, – тонко намекнул Таль, и разговор вернулся к прежней теме, где достать золота на коней и оружие.

Мастер Коэто решительно забрал все деньги и направился к ближайшему трактиру. Принц попытался остановить его, но Боресвет хлопнул его высочество по плечу.

– Не кипеши, в натуре. Ты этого перца еще не знаешь. Гадом буду, вернется с кучей голда. Он всегда выигрывает, пацан реальный, в натуре.

– А ты его откуда знаешь? – поинтересовалась Лани.

– Встречались децил, – уклончиво ответил Боресвет. Желания рассказывать подробнее у него явно не наблюдалось.

Подошел шут. Для Таля так и осталось загадкой, как Лемур и Боресвет умудрились найти их в довольно большом городе. Не иначе оба имели собачий нюх и кошачью интуицию.

Бола этот вопрос тоже занимал чрезвычайно.

– А как вы нас отыскали в этом городе? – поинтересовался он.

– У местных аборигенов спросил, – пожал плечами Боресвет. – В натуре, такую тусовку, как вы, трудно не заметить. Нас еще месяц вспоминать будут, стеклянно говорю.

– Если не больше, – поддакнул шут. Вид у него был как у кота после двухнедельной отлучки – потрепанный и донельзя довольный.

– Мелочь у кого есть? – осведомился Бол. – Жрать охота, сил нет.

– Я бы сейчас и собаку съел, – сознался принц.

– Ваше высочество увлеклось вдруг восточной кухней? – съязвил шут. – Да, избалованные вы все же люди, монархи. Вот я, к примеру, совсем не голоден.

– Ясен пень. Ты же у своей биксы пожрал, в натуре, – хмыкнул Боресвет.

– Ну кто тебя просил лезть! – с досадой воскликнул шут и обиженно замолчал.

На рынке продавали много съестного. И стоило все буквально пару медяков, которые тут же обнаружились в карманах Лани и Нанока. Пирожки, жареные куриные ножки и баклажка пива мгновенно подняли всем настроение. Развеселившийся шут выпросил у варвара маленькую арфу, обозвав ее за что-то лютней, и принялся играть веселые песенки. Принц начал подпевать первым – похоже, они с Лемом уже не первый год пели дуэтом, потом подключились Таль и Бол. Лани даже начала пританцовывать, но тут своим фальшивым баритоном запел варвар, и все в ужасе замолкли. Шут даже арфу уронил, потому что довольно-таки тяжело было одновременно играть и зажимать ладонями уши.

– Да, братан, были б мы на рыбалке, точно всю рыбу распугал бы, – неуклюже пошутил Боресвет. – В натуре, такого рева даже коты мартовские застебались бы.

– А мне понравилось, – заявила секира. – Не слушай его, Хозяин, он просто завидует.

Вернулся Мастер Коэто, торжествующе потрясая увесистым мешочком, издававшим при этом мелодичное звяканье.

– Вот мы и при деньгах, – объявил он. – Пойдем, купим оружие и коней. Теперь на все хватит. Мне сегодня везет!

– Как обычно, – хмыкнул Боресвет, и тут же заткнулся под суровым взглядом воина.

Мастер Коэто, по-видимому неплохо ориентировавшийся в этом городе, повел их прямиком в оружейную лавку. Где собственноручно подобрал оружие каждому, исключая Лани. Девушка тут же заявила, что оружия у нее хватает, но вот ходить в такой одежде она ни за что не станет. Что распоследний бродяга в этомходить бы не стал, даже если ему за это пирожок дать. Мастер Коэто, будучи человеком мудрым, спорить с ней не стал, а просто выдал ей пару золотых. После чего девушка тут же испарилась, сообщив, что будет ждать их на рынке. Или они ее, если освободятся раньше. Почему-то второй вариант представлялся Талю более правдоподобным.

Мастер Коэто выбирал оружие крайне придирчиво. Боресвет получил прекрасный «бастард», которым тут же принялся вертеть, имитируя атаку и защиту. Принцу и шуту достались короткие мечи, Болу – длинный кинжал. С сомнением осмотрев варвара, Мастер Коэто заявил, что лучшего оружия, чем то, которое у него уже есть, здесь нипочем не найти. Секира немедленно напыжилась и заявила, что второй такой не найти во всем мире. С самодовольной железкой спорить никому не захотелось.

Таля Мастер Коэто тоже обошел вниманием, заявив, что в качестве лучника он будет куда полезней. Поэтому никаких мечей и прочих режущих инструментов ему не полагается. Все равно он умеет с ними обращаться не лучше мертвого паралитика.

– А если врукопашную схватиться придется? – для порядка возмутился Таль.

– Придумаешь что-нибудь, – ухмыльнулся воин. – Ты же маг как-никак. Или помрешь, если придумать ничего не получится.

– Застрелюсь из лука, – мрачно пообещал Таль.

– Тоже неплохой выход, – одобрил Мастер Коэто.

Покупкой лошадей тоже занимался Мастер Коэто. Правда, ему пришлось выдержать яростный спор с Боресветом, Лемуром и его высочеством, но воин сумел настоять на своем. А также изрядно сбить цену на скакунов. Таль немедленно восхитился его умением торговаться. У него подобных талантов отродясь не было, сколько запросят – столько и заплатит. Надо бы поучиться у Мастера Коэто этому искусству, подумал он и тут же об этом забыл.

Лани они нашли там, где девушка и обещала быть. На рыночной площади. Вот только место она выбрала такое, что искать ее пришлось минут пятнадцать. Еще повезло, что она сама углядела шумную компанию, прочесывающую рынок и принимаемую торговцами и покупателями за замаскированную стражу. Иначе вполне реально было бы годами ходить по злосчастному рынку, распугивая честных (и не очень) граждан.

– Туфли – барахло, – похвалил Бол обновку. – Неудобные и вдобавок на каблуке.

Судя по взгляду Лани, Бол тут же попал в черный список. В тот его раздел, где были прописаны подлые и психически больные гады. Таль предусмотрительно решил воздержаться от комментариев. Просто на всякий случай, чтобы не попасть под раздачу.

– Надо бы еды купить в дорогу, – тактично предложил принц, не желая, видимо, попадать в тот же список.

– И побольше, – обрадовался варвар. – А также пива бочонок… лучше даже два.

Он недоуменно посмотрел на свои пальцы, видимо соображая, лучше два или все же один. Затем лицо его просветлело.

– Два лучше, – авторитетно заявил он.

– Ты драться собираешься или пиво пить? – сурово поинтересовался Мастер Коэто.

– Драться! Хозяин, может, ну его пиво это? Лучше подеремся, – заныла секира.

– Сначала – пиво, а драка потом. – Варвар был непоколебим.

Мастер Коэто задумчиво кивнул головой. Видимо, пива он тоже хотел. А варвара просто хотел построить по привычке, чтобы хоть немного приучить к дисциплине.

Покупки сделали в ближайшем трактире. Кошелек с золотом стремительно пустел, особенно после того, как Мастер Коэто купил спутникам новую одежду.

– А нужно ли это, Мастер? – робко осведомился Таль.

– Нужно, – авторитетно ответил тот. – Отряд дворян, скачущий в столицу, ни у кого подозрений не вызовет. А вот кучку то ли бродяг, то ли наемников любой патруль остановит.

– И обшмонает, в натуре, – добавил Боресвет. – Надевай без базара, прикид реальный.

– Мне вон ту рванину, черную, – попросил Бол. – Она подходит к масти моего скакуна.

– Эх, заставить бы вас кросс бежать до столицы, – грустно вздохнул Мастер Коэто, и Бол испуганно замолчал. С него станется, возьмет и заставит. Да еще и коней прикажет на себе тащить. Через овцу же заставлял прыгать? Заставлял. А ты ее попробуй еще догони, овцу эту…

Все дружно облачились в новые рванины, воин критически осмотрел спутников, что-то бурча себе под нос. Заставил варвара сменить куртку на более изящную, с узкими рукавами, игнорируя его возражения. Дал Болу подзатыльник – просто для профилактики. Боресвету посоветовал оба меча повесить на спину, в ответ получив довольно язвительную реплику насчет того, что ему сопли можно не вытирать, сам разберется.

– Ладно, выезжаем. – Мастер Коэто остался наконец доволен результатами осмотра. – Через два-три дня будем в Тароне.

Глава 14

Через два дня они были в Тароне. Путешествие прошло довольно спокойно, хотя без накладок все равно не обошлось. Сначала они попали под ливень и промокли насквозь. Ничего удивительного, в сентябре ливни не редкость. Пришлось остановиться в трактире, чтобы обсохнуть снаружи и промокнуть изнутри.

Два раза без происшествий миновали встречный патруль. Секира советовала подраться для разнообразия, но негромко, чтобы всадники не услышали. На третий раз миром разойтись не удалось – патрульные потребовали некую подорожную. Что это за штука, не знал не только Нанок, но и искушенный Боресвет. Варвар показал патрульным секиру, в надежде, что она сойдет за неведомую подорожную, те схватились за мечи. С ними оказался один из чародеев Сугудая, с которым Ларгет вступил в магический поединок. Колдун так и остался на дороге со стрелой в горле. Остальным тоже мало не показалось.

А ведь могли бы жить, как сказал Таль вместо прощального слова.

Потом встретили крестьянина с подводой свеклы. Вот тут себя проявил во всей красе щенок тьмы, решивший завязать более тесные отношения с пожилой кобылой крестьянина.

Да-а, оказывается, лошади неплохо лазают по деревьям. Причем порой вместе с подводой и извозчиком. Только тщательно это скрывают.

Лани сломала каблук новой туфли. Хотя умные люди в лице Бола и предупреждали о том, что обувь ее для путешествия не годится. Вот это событие запомнилось надолго, куда там безвременно скончавшемуся патрулю вкупе с сугудаевской шестеркой! Если б не Мастер Коэто, который заявил девушке, что эти туфли ей все равно не шли, было бы еще хуже. В общем, обошлось без жертв, только варвар получил незаслуженный синяк под глазом да лошади долгое время подозрительно косились на девушку, не в силах забыть те страшные минуты. На привале было решено рассматривать это происшествие как генеральную репетицию перед схваткой с Сугудаем.

Потом случился еще один дождь, но его переждали в очередном трактире, благо дело было под вечер. Погода не улучшилась и к утру, но стоило им выехать на дорогу, как дождь мгновенно утих. Варвар немедленно усмотрел в этом волю Беодла, но тут же слетел с лошади в глубокую лужу, и любимый бог удостоился порции отборных проклятий.

После долгой дискуссии было решено не пользоваться тем ходом, которым принц проник во дворец. С проклятого колдуна вполне сталось бы перекрыть этот путь да еще ловушек магических понатыкать, чтоб чужаки не шастали.

В город их пропустили беспрепятственно. Угрюмые стражи неодобрительно покосились на маленький отряд, затребовали въездную пошлину и строго предупредили насчет того, что носить оружие в пределах городских стен строжайше запрещено высочайшим указом. Таль выразил свое удивление – никогда еще в Тароне не было подобных запретов. Стражи, разом поскучнев и стиснув покрепче древки алебард, сообщили, что Его Величество Сугудай Первый издал новый премудрый указ на эту тему. Заботясь при этом исключительно о них, стражах, которых всякие оборванцы уже просто достали, а вооруженные – вдвойне.

Таль объявил, что у него сегодня день рождения, а всякие там с алебардами портят ему праздничное настроение. В ответ было сказано, что удар упомянутым оружием по пустой голове может испортить не только настроение. Бол тут же поинтересовался, что еще могут испортить эти так называемые стражи, и получил расплывчатый ответ, что вот буквально через минуту он все увидит своими глазами.

Один из стражей вдруг сообразил, что их подорожную он еще и в глаза не видел. Таль еле успел заткнуть Болу рот, когда тот собрался высказать все, что думает об умении этих, с позволения сказать, стражей разбирать буквы. Боресвет же хладнокровно опустил в подставленные ладони по серебряной монете. В Гардарики, как сообщил воин, этот интересный национальный обычай называется «дать на лапу».

Стражи после описанной процедуры разом подобрели и даже заулыбались. И начали загружать господ приезжих свежей столичной информацией. В основном придворными сплетнями и рыночными ценами. Попутно посетовав, что старую королевскую гвардию, опору трона, Сугудай (Его Величество Сугудай Первый) высочайше изволил разогнать к блиновой тетушке. Вместо них набрали новых, никому не известных людей. Которые горожанам отчего-то не нравятся. Чем не нравятся? Во-первых, не местные. Во-вторых, наглые, как неместным и полагается, вроде вон того варвара. В третьих, гвардейцев в народе хоть и побаивались, а все же любили, а пришлые заняли их законное место. Что, между нами говоря, нехорошо. А насчет оружия уважаемые путешественники могут вовсе не беспокоиться – достаточно перевязать несчастные железки новенькими пеньковыми веревочками с бирками, а на бирки те шлепнуть Воротную Печать, и все будет в полном порядке. И все это – за мелкую монету золотого цвета. Почти задаром. Ну и что из того, что за упомянутую монету можно новый меч купить? Все равно уважаемый воин… – из Гардарики, что ли? – с этой железкой по городу ходить не сможет. Мало того, что отберут, еще и в вошегрейку засунут за нарушение указа. Городская стража – просто мусор и какашки, не при даме будет сказано. Только у ворот городских еще и встречаются честные и добрые люди, да и то не у каждых. Им, путешественникам, как раз повезло, у этих ворот люди встретились вот абсолютно честные и нежадные… как насчет полудубара? Дело, право слово, того стоит…

Расставшись с гостеприимной стражей и обеднев ровно на половину дубара, путники двинулись к корчме. На оружии красовались новенькие бирки с Воротной Печатью. Секира негромко ворчала насчет всяких там, что вяжут по рукам и ногам доброе и мирное оружие вроде секир, но негромко, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Варвару город понравился. Он вообще любил города с их гомоном, весельем и людскими толпами. Ну и с кабаками, конечно.

Лани тоже впечатлил Тарон. Те города, в которых она бывала, не шли ни в какое сравнение со столицей Квармола. Окраина, правда, ничуть не отличалась от прочих трущоб, зато центр поражал воображение огромными изящными домами. Принц объяснил, что дома эти отчего-то принято называть дворцами, и интерес девушки к архитектуре сразу возрос. О дворцах она слышала только в сказках и представляла их себе совершенно иначе. Сначала как огромный деревянный дом этажа в три и с пятью печными трубами, а потом как что-то вроде Странного дома. Действительность же в очередной раз обогнала и преподнесла сюрприз.

Лани восхищенно ахала, рассматривая великолепные здания, принц наблюдал за ней с иронической улыбкой. Обычная реакция провинциалки на столицу Квармола.

– У моей семьи в Тароне есть особняк, – припомнил Таль. – Можно было бы навестить строение предков.

– Богатый у вас род, – позавидовал Бол. – А у нас денег не хватило, чтобы тут домишко отгрохать. Да и содержать его в хороший дубар влетает.

– В особняк заходить не будем, – решил принц. – Если твой род поднялся против узурпатора (а я думаю, что так оно и есть), особняк, скорее всего, конфискован.

– Приватизирован, – хмыкнул шут и тут же сделал невинное лицо под суровым взглядом принца. – То есть я хотел сказать…

– …но не буду, – закончил за него Мастер Коэто.

– Ты чего такой грустный, гоблин? – поинтересовался Бол.

– У меня сегодня день рождения, между прочим, – грустно сообщил Ларгет.

– Поздравляю! – воскликнула Лани и расцеловала его в обе щеки.

Таль попытался подставить губы, но не успел, потому что по спине его добродушно хлопнул Боресвет. Тут уж не до поцелуев, на ногах бы удержаться!

– Поздравляю, – прогудел воин, сжимая ему руку так, что хрустнули кости.

Ларгет приглушенно взвыл, тряся пальцами, но экзекуция еще только начиналась. На шее у него, как камень у утопленника, немедленно повис Бол, весело болтая ногами.

– С днем рождения, гоблин! – восторженно заорал он.

Редкие прохожие сразу стали озираться по сторонам в поисках упомянутого гоблина. Ларгет открыл рот, желая достойно ответить… и тут же получил еще один могучий шлепок по спине. Разумеется, от варвара. Равновесие неожиданно покинуло Таля (попробуй-ка удержи эту редкую вещь с Болом на шее!), и он рухнул на землю вместе с товарищем. Падая, Бол подсек ногами шута, и тот навалился сверху, успев поздравить Таля в нецензурных выражениях. Получилась этакая куча-мала, как в детских играх.

– Поздравляю с днем рождения, – торжественно объявил принц. – И жалую вам, сударь…

– А вот жаловать ты не можешь, – ехидно заметил шут, тщетно пытаясь достать свою ногу из-под Ларгета. – Только дарить, если есть что. Не король ты еще, а только высочество. Так что утрись и говори по делу.

– Канцлером назначу, – пригрозил принц, и Лемур поспешно умолк. Его высочество словами не разбрасывался, уж он-то это знал точно. Если пообещал в ухо дать, за ним не заржавеет, уж будь спокоен. – Итак, сударь, желаю вам отличного здоровья, личного счастья и удачи во всех начинаниях. Сегодня она нам особенно нужна.

– Ох уж мне эти начинающие монархи, – пробурчал шут, поднимаясь с земли. – Никак не могут без этих дурацких этикетов и прочей блиновщины. Нет чтобы просто поздравить человека по-дружески…

Желание поздравить по-дружески тут же изъявил щенок тьмы. Громко тявкнув, он подогнул мешавшую ему пятую ногу и прыгнул на грудь Талю, уложив его обратно на землю (точнее, обратно на неуспевшего встать Бола), после чего восторженно облизал ему лицо.

– Ык! – сообщил всему обществу Бол, тщетно пытаясь найти потерянное дыхание и подходящие слова. – Лани, убери свое чудовище!

– Сам ты чудовище, – обиделась девушка. – Не обижай Ника, а то получишь!

– Поздравляю, ученик. – Мастер Коэто одним движением стряхнул с Таля щенка и протянул ему руку, помогая подняться. – Желаю тебе, оставаясь магом, не забывать все же моих уроков. В жизни пригодятся, сам увидишь.

– Спасибо всем вам, – растроганно сказал Таль, с трудом поднимаясь с земли. Эти дружеские объятия едва не прикончили его верней любой сугудаевской магии. – Я вам очень благодарен… за поздравления. Я тоже вас страшно люблю, друзья!

– Мне уже страшно, – проворчал Бол, ощупывая свое тело на предмет целостности. – И в кого ты такой костлявый? Кормишь тебя, кормишь, а ты все равно тощий, как скелет некроманта.

– Это чем ты меня кормишь? – подозрительно поинтересовался Таль.

– Кто у нас именинник? Это ты нам проставиться должен, – фыркнул Бол. – И еще, между прочим, кое у кого до сих пор уши не оттянуты в должном порядке…

Ларгет быстренько умножил количество спутников на свои двадцать прожитых лет и ужаснулся. М-да, если срочно не зарубить эту идею, то эльфийские уши ему точно обеспечены. Вдобавок красного цвета. Или синего, тут уж как повезет.

– Хорошо, сейчас и отметим, – торопливо сказал он, пока неугомонный Бол не прицепился к его ушам. – Есть тут неплохое злачное местечко или на всю столицу ни одного?

– Полно, – обрадовался шут, специалист по подобного рода заведениям, но его порыв быстро пресек Мастер Коэто.

– Не пойдет, – твердо сказал он. – Нам нельзя светиться. Чем больше глаз увидят, тем большая вероятность, что кое-кто будет узнан. Мы должны снять комнаты на постоялом дворе и там все обсудить. И обед заказать в номер, ни к чему в общем зале появляться.

– А как мы будем отмечать мой день рождения? – справедливо возмутился Таль.

– Быстро и тихо, – отрезал воин. – Мы здесь не для того, чтобы чаи распивать, – надеюсь, ты не забыл этого, ученик?

– Дык мы же не чаи, – вставил Боресвет и тут же осекся, получив от Мастера свирепый взгляд.

Бол тихонько хихикнул, выглянув из-за спины Ларгета. Поэтому второй взгляд того же накала достался непосредственно Талю, который не успел даже нацепить на лицо привычное выражение полной невинности.

– А что, выпить бы не мешало, – задумчиво сказал варвар.

– И подраться, – поддержал топор, который выпивкой не интересовался нисколько.

– Подраться – это не уйдет, – непримиримо заметил Мастер Коэто. – А выпить… после победы и выпьем. Те, кто дожить сумеет.

По его виду Таль определил, что лично он, Мастер Коэто, намерен дожить до победы во что бы то ни стало. А затем так нажраться, чтоб таронцы сто лет эту попойку вспоминали. Если, в свою очередь, доживут до тех светлых времен.

– Мастер, – негромко сказал принц, – я думаю, что отпраздновать мы все-таки должны. Вполне возможно, что после всегопить мы будем уже на поминках. Бессмертных среди нас вроде бы нет. Лемур, купи-ка где-нибудь парик, чтобы меня не узнали. И накладной нос на всякий случай.

– Осмелюсь заметить, что нос ваш… уважаемого господина и так выглядит вполне накладным, – съязвил шут, исчезая в лабиринте улиц.

Принц невозмутимо пожал плечами. Шут, он и есть шут, профессия у него такая. Либо на его штучки не обижайся, либо освободи вакансию. Орье предпочитал не обижаться. Привык уже, за столько-то лет.

Мастер Коэто пожал плечами:

– Если уж уважаемому господину угодно совершать глупости, это его дело. Однако стоило бы отойти в сторону – скопление вооруженных людей на улице выглядит подозрительно. Пусть даже оружие у них опечатано Воротной Печатью.

– Это верно, – согласился принц, и компания уселась прямо на мостовую.

Таль подумал, что менее подозрительными они от этого не стали, но вслух не сказал. Если уж Мастер Коэто не против, значит, все в порядке.

Шут появился буквально через несколько минут. Похоже, проныра знал весь город как свои пять пальцев. Парик, который он принес его высочеству, отличался изрядным уродством. Иссиня-черный, как волосы леданских степняков, торчащие во все стороны пряди, явно неподвластные любым попыткам их пригладить… Таль услышал, как хихикнула Лани. Его высочество смотрел на парик с таким видом, будто ему предложили эту штуку съесть.

– Ты это нарочно, – сказал он печально.

Лицо шута невинностью могло соперничать с лучшей гримасой Бола. А то и превосходило ее степенью искренности.

– Лучшего ничего не было, – сообщил он, глядя такими правдивыми глазами, что Ларгет ему почти поверил. Орье, знавший своего друга куда лучше, только укоризненно покачал головой, нахлобучивая парик на голову.

Таль немедленно отвернулся в сторону, пряча улыбку. Вид у принца был препотешный. Вот кого в шуты бы взяли за милую душу, на полуторную ставку.

По странному совпадению, почти все нашли вокруг массу разных привлекательных вещей. Только варвар заинтересованно таращился на его высочество. Его прическа мало чем отличалась от того, что висело сейчас на голове Орье.

Лемур критически осмотрел принца.

– По-моему, неплохо, – невозмутимо изрек он.

Таль спешно закрыл рот ладонью, чтобы приглушить некстати посетивший его смех. Боресвет тоже каким-то чудом сумел сдержаться, а вот Лани и Бол расхохотались в голос, нимало не боясь оскорбить его высочество. Принц обиженно насупился, но не выдержал, махнул рукой и расхохотался вслед за ними.

– Ну ты и козел, – сказал он невозмутимому шуту, не в силах остановиться.

– Счастлив угодить уважаемому господину, – поклонился Лемур, незаметно подмигнув Лани. В глазах его плясали озорные блинята.

Редкие прохожие с изумлением смотрели на веселящуюся компанию. Пожимали плечами и проходили мимо. По всему видно, провинция, а то и варвары вдобавок. У таких попробуй спроси – сразу схлопочешь по полной. Пословицу «За спрос не бьют в нос» небось и не слышали, провинция ведь. Или вовсе варвары какие.

Кабак отыскали легко. Нашел подходящее место, конечно, шут. Принц в городе ориентировался не лучше, чем в Мамалаунских горах, это дворец он знал от и до, а в Тароне и видел-то лишь главные улицы и площади. Уж всяко не кабаки: нормальному принцу в кабаке делать абсолютно нечего – и стряпня и еда дворцовой наверняка уступают.

А вот Лемур, похоже, все свободное время проводил в злачных местах. Причем под чужим именем – кто же сядет пить с королевским шутом? Шут для людей порядочных и благовоспитанных – существо глубоко порочное и умственно неполноценное. Стоит ли общаться с подобным типом? Королевский же шут для людей непорядочных и невоспитанных напрочь – это в первую очередь стукач, или дятел, как звали слухачей в этом кругу. И способ общения с упомянутым типом признавался один – камень на ноги и в воду. В общем-то способ как способ, вот только Лемуру он решительно не нравился.

Как бы то не было, кабак со странным названием «Рогатая свинья» порекомендовал именно он. Собственно, слово «свинья» в названии было легко понять даже одному напрочь неотесанному варвару из Кассарадских гор, достаточно было взглянуть на два абсолютно невменяемых тела у дверей упомянутого заведения, нашедших, наверное, единственную лужу на весь Тарон. А вот почему «рогатая», было неясно. Возможно, что, пока иные мужчины упивались до состояния полного освинения, их жены тоже не сидели без дела.

Осторожно обогнув не подающие признаков трезвости тела, Нанок первым шагнул к двери кабака. В спину ему тут же ткнулся Бол, и варвар, сохраняя на лице полнейшую невозмутимость, четко впечатался лбом в косяк двери…

Старик Беодл в этот момент неожиданно узнал, что боги порой умеют икать ничуть не хуже обычных смертных, и долго еще пребывал в полнейшем недоумении по поводу столь удивительного явления…

– …через коромысло, – закончил свою странную молитву варвар и шагнул через порог, потирая ушибленный лоб.

За ним последовал принц, озадаченно косясь на покореженный косяк сломанной двери. Бол, немного смущенный, двинулся следом.

– А что означает последняя фраза? – поинтересовалась Лани, подхватив под руку именинника. – Я не совсем поняла… или просто не расслышала…

Варвар что-то пробурчал в ответ. Наверное, разъяснил значение фразы, догадалась Лани, но как-то очень уж тихо и невнятно. Переспросить еще раз она постеснялась.

Хозяин заведения, по одежде и вооружению мгновенно опознавший в посетителях людей небедных, выскочил им навстречу.

– Водки! – пробасил Боресвет, присаживаясь за свободный столик.

– Безалкогольной, – строго добавил Мастер Коэто.

Кабатчик задумчиво почесал затылок. То, что посетители недостатка в монетах не испытывают, еще не делало их людьми здравомыслящими. Безалкогольная водка – надо же такое придумать! И ведь не возразишь же, оружием все увешаны с ног до головы. Скажи хоть слово поперек, и придется руинам «Рогатой свиньи» искать себе нового хозяина.

– Э-э… А может, пива? – нерешительно поинтересовался он.

Боресвет доступно и кратко объяснил, что тот может сделать со своим пивом. Робкие возражения кабатчика, что пивная кружка туда не влезет, были им попросту игнорированы.

– Водки тащи, – заявил он, глядя на бедолагу ледяными синими глазами. – И закуски побольше, понял? Живо, одна нога здесь, а то без второй останешься.

– Пьянь, – проворчал Мастер Коэто, но возражать не стал.

Все чинно расселись в ожидании водки и закуски. Лани заказала себе вина, водку она не переносила. Хоть ни разу и не пробовала.

– И соленых огурчиков, – вспомнил Таль шамана степняков.

– Из тебя выйдет толк, – похвалил Боресвет Ларгета.

– Если со всякими варварами из Гардарики общаться не будет, – недовольно добавил Мастер Коэто. – Хватит спаивать моего ученика! Если уж приперло, нажрись сам, как свинья, а молодежь к этому приучать не стоит.

– Какой же день рождения без именинника? – справедливо возразил Боресвет, наливая по первой рюмке.

Первый тост провозгласил принц, предложив выпить за здоровье уважаемого (хоть и молодого) мага. Остальные одобрительным гулом поддержали тост, и рюмки мгновенно опустели. Вторым выступил Боресвет, объявив, что таких реальных пацанов еще поискать, а значит, выпьем за парня, чтоб у него все было. Это тоже прокатило на ура. Потом шут для разнообразия поднял за прекрасных дам. За это выпили с особенным энтузиазмом, посетовав только, что упомянутых дам присутствует здесь не так много. Потом чару поднял Бол, объявив, что второго такого гоблина на свете больше нет, за что он, Бол, его, собственно, и любит. Как экзотическую редкость. И выпить предлагает как раз за то, чтобы, не дай Творец, второй такой не завелся. Потому что этот несчастный мир такого просто не выдержит. Потом поднялся Нанок и заявил, что говорить он не умеет, зато пить умеет не хуже любого цивилизованного. А то и двух любых, на выбор. Поэтому предлагает просто выпить без всяких тостов и прочих глупостей. Зато до дна. Последней подняла кубок с вином Лани, вместо тоста наградив героя дня поцелуем под аплодисменты всего кабака.

Потом… потом… потом… Нет, что-то Таль все-таки помнил, все-таки соленые огурчики в наличии имелись. Аж две банки. Три литра каждая, если варвар не соврал. Впрочем, он до трех-то считать умеет, интересно? Помнил, как некий недальновидный горожанин попробовал подкатить к Лани, но, почувствовав у горла холод стали, долго извинялся за свое непристойное поведение. Помнил, как какой-то ушибленный на голову тип обозвал Нанока барбом. Помнил, как над потерявшим сознание идиотом началась потасовка. Помнил, как Нанок с Боресветом ловко погасили начавшуюся драку, вышвырнув на улицу всех посетителей, даже тех, что мирно выпивали и закусывали. Помнил, как славную победу решено было отметить новым кувшином. Помнил… да ничего он больше не помнил!

Глава 15

Проснулся он оттого, что кто-то тряс его за плечо. Таль с трудом разлепил глаза. А, это Боресвет. Ладно, вот сейчас он еще немного поспит, а потом спросит, что человеку от него надо. Притом что он в жизни не чувствовал себя таким бесполезным, как сейчас.

Глаза закрылись сами собой, без дополнительных усилий. Упомянутые усилия потребовались, чтобы разлепить их снова, потому что Боресвет не собирался от него отставать.

– Что надо? – довольно невежливо осведомился Таль.

– Вставай. – Воин был мрачен и суров, как и полагается человеку с похмелья.

Таль приложил героическое усилие и сел на кровати. Кстати, интересно, откуда она взялась? Движение отняло у него последние силы. Голова была тяжелой и мутной, за окном непроглядная темень. Интересно, сейчас вечер или утро? И какого дня?

– Пей. – Боресвет приложил к его губам сосуд с какой-то жидкостью.

Таль послушно глотнул и поперхнулся. Жидкость оказалась соленой и имела странный привкус. Моча, что ли? – подумал Ларгет, отворачивая голову в сторону от назойливого гардарикца.

– Пей, это огуречный рассол, – пояснил воин.

Таль немедленно вспомнил, что его дико мучает жажда, и приложился к банке по-настоящему. В голове немного прояснилось, веки тоже перестали слипаться. Хотя ноющая боль в виске никуда не делась, продолжая сверлить многострадальную голову, словно жук-древоточец.

Боресвет убрал опустевшую банку, сунул в руки Талю кружку пива.

– Пей, – повторил он, жадно уставясь на емкость с желанным напитком. – У нас в Голуни это называют «опохмелкой».

– Опохмелкой, – послушно повторил Таль, запоминая новое полезное слово. После чего жадно осушил кружку тремя большими глотками. Замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде как слегка полегчало, хотя голова болела по-прежнему невыносимо.

– А от головы есть что-нибудь? – спросил он, ощупывая лоб рукой.

– Топор у варвара займи, – буркнул угрюмый воин.

– А мы его не пропили? – удивился Ларгет.

– Вроде нет, – неуверенно припомнил воин, морща лоб.

Таль сделал попытку одеться, но не обнаружил своих вещей, кроме лука и дорожной сумки.

– Что потерял? – нетерпеливо поинтересовался Боресвет.

– Одежду, – растерянно сказал Таль.

– Она на тебе, – сообщил ему воин. – Не думаешь ли ты, что я тебя еще и раздевать буду? Не дождешься, в натуре, я ж тебе не какой-то там… фей, что ли, или как их там?

– А где остальные? – поинтересовался Ларгет, понемногу приходя в себя.

– Внизу. Похмеляются, – кратко ответил Боресвет.

Таль взял лук и собрался было уже прихватить мешок, но Боресвет жестом показал ему положить его на место.

– Если мы победим, шмотки после заберем, в натуре, – изрек он. – А если нет, они и на фиг будут не нужны. Затарь тряпье, и пошли, времени и так децил совсем осталось.

Таль послушно отложил мешок и вслед за воином двинулся в общую залу.

Там было немноголюдно. Собственно, кроме их компании сидело еще трое забулдыг в не совсем вменяемом состоянии. На появление Таля и Боресвета они не обратили никакого внимания, занятые содержимым своих бокалов. Наверное, даже если б мимо прошествовал дракон, их это тоже не слишком бы удивило.

Варвар и Бол жадно опохмелялись пивом. Шут тоже выглядел неважно, пивная кружка перед ним была уже пуста, и он с вожделением смотрел, как дергается мощный кадык варвара. На столе красовалась пивная лужа – видимо, у кого-то слишком дрожали руки. Таль тут же подумал на Бола, кто еще мог разлить вот так попусту драгоценный напиток.

Лемур махнул рукой, и кабатчик с готовностью принес ему еще одну кружку, к которой шут немедленно приложился.

Лани, принц и Мастер Коэто вели какую-то беседу, похмеляться явно не собираясь. Таль мысленно им позавидовал. Хорошо иметь чувство меры… умеренное, конечно.

Мастер Коэто осуждающе посмотрел на тех, кому и без того хорошо не было.

– А еще герои, – сказал он с укоризной.

– Самые что ни на есть, – подтвердил Боресвет. – А ты, в натуре, не помнишь, где героев проще всего найти? В борделе и в кабаке, гадом буду. Да и сам ты, помнится, когда-то любил децил по кабакам пройтись. Во что бабы с человеком делают!

Мастер Коэто отвернулся, не желая вступать в дискуссию. Похоже, Боресвет мог порассказать о нем массу интересного, чего тому явно не хотелось бы.

– Время выступать, – объявил принц, поднимаясь из-за стола.

Бол с сожалением взглянул на полупустую кружку, со вздохом сожаления отставил ее в сторону. Потом, неожиданно решившись, сгреб ее со стола и в два глотка допил остатки пива. Наноку хватило одного глотка. Лемур же допивать не стал, неодобрительно посмотрев на принца.

– Бедные наши сограждане, – вздохнул он. – Послал же Творец тирана на наши головы…

– А куда мы, собственно, идем? – поинтересовался Таль.

– В подвал, – охотно пояснил шут. – Там, видишь ли, начинается потайной ход. Или заканчивается – так вот, с похмелья, сразу не разберешь. Словом, нам туда.

– Голова болит, – пожаловался Бол, жадно глядя на недопитую кружку пива.

– Могу помочь, – радостно встрепенулась секира. – Раз-два, и головной боли нет. Да и головы тоже. Только мигни, я мигом!

Бол застыл с вытаращенными глазами, опасаясь ненароком мигнуть. Похоже, головная боль была ему дорога, как память о безвременно закончившемся пиве.

Шут воровато оглянулся по сторонам. Ни кабатчика, ни прислуги поблизости не было. Вытащив из кармана большой бронзовый ключ, он мгновенно открыл неприметную дверь у стойки. Таль удивленно хмыкнул.

– Быстрее, быстрее. – В голосе Лемура слышалось нетерпение. – Пока толстяк не вернулся.

– Где ты взял ключ? – поинтересовался Ларгет, спускаясь в подвал.

– У толстяка и взял, – сознался Лемур. – Прямо из кармана.

– И он не заметил?

– Где уж ему, – не без гордости ответил шут.

Таль с интересом осмотрелся. Подвальчик был маленький и тесный, приспособленный, очевидно, под кладовку. С потолка свисали колбасы и окорока, на полках стояли соленья в банках, в углу Ларгет углядел вяленую рыбу. Из спиртного ничего не было – видимо, хозяин хранил его где-то еще. Бол немедленно ухватил копченую колбаску и с аппетитом принялся ее уплетать. Мастер Коэто хмыкнул.

– Такой мародер растет, загляденье просто, – сказал он одобрительно.

Принц пожал плечами и нагло спер большой кусок грудинки.

– Когда еще доведется что-то украсть, – пожал он плечами под укоризненным взглядом Лемура. – Королю как-то не с руки…

– Первейший долг короля – обирать своих подданных, – с умным видом высказался шут. – Но не так же явно, ваше будущее величество! Не собственноручно же! Надо в таких случаях приказывать: «Лемур, подай-ка мне вон той грудинки», а самому оставаться незапятнанным, дабы соблюсти королевскую честь…

– Лемур, дружок, открой-ка вон ту банку с огурцами и подай мне, – невозмутимо попросил будущий король, уплетая мясо за обе щеки.

– Вот брошу все и пойду тебе огурцы красть, – сварливо ответил Лем. – Королевские шуты, к вашему сведению, не крадут огурцы, как какие-нибудь крестьяне. И вообще, мне надо искать потайную дверь. Где там наши планы завалялись?

Планы завалялись в сумке у принца. Орье достал их и передал шуту, изрядно вымазав жиром. Шут укоризненно покачал головой, но ничего не сказал.

Некоторое время он сосредоточенно изучал древние бумаги. Принц сосредоточенно хрумкал соленым огурчиком, добытым из собственноручно открытой его высочеством банки. Таль подумал, почесал затылок, а потом нагло отобрал у ошарашенного принца его добычу и с удовольствием отхлебнул рассола.

– А новую банку не мог открыть? – только и сказал Орье, не в силах прийти в себя от подобной наглости.

– Лень, – честно сознался Таль. – А тут уже открытая банка имеется…

Он честно вернул принцу предмет спора и, облюбовав себе подходящий окорок, принялся жадно его поглощать.

– Вам не стыдно? – возмутилась Лани. – Вы же грабите несчастного хозяина!

– Кабатчик – сам вор по-любому, – прогудел Боресвет, вгрызаясь в мясо. – Честные люди, в натуре, кабатчиками не становятся. Так что мы просто децил восстановили справедливость, вот и все.

– Вдобавок, если мы вернемся с победой, его высочество его чем-нибудь пожалует, – хмыкнул шут, продолжая изучать карту. – Он же у нас добрый, хоть и принц. А если нас пришибут, что лично мне кажется более вероятным, кабатчик получит наши шмотки в качестве компенсации.

Шут замолчал, лицо его стало задумчивым и сосредоточенным. Потом он решительно показал на дверцу заплесневелого шкафа:

– Вот здесь!

– Я туда не полезу, – решительно отказался варвар. – Больно уж дверь узкая. Голова-то пролезет, а вот… хм… что-то другое – вряд ли.

– Да никто тебя не заставляет свое «хм» туда затаскивать, – усмехнулся Лемур. – Потайной ход зашкафом, а не внутри. – Он немного подумал и добавил: – Если я не ошибся с расшифровкой, конечно.

Боресвет и варвар переглянулись и мигом отодвинули шкаф в сторону. Бол, конечно, сунул нос в этот процесс совершенно не вовремя, и его задвинули к стене вместе со шкафом, прищемив вдобавок ногу.

От его крика посыпалась штукатурка. Впрочем, вины Бола здесь было немного – штукатурка осыпалась бы и без его вмешательства. Года буквально через два-три. Нанок с Боресветом тут же передвинули шкаф, освобождая безвинно задвинутого. Лемур сосредоточенно изучал стену за шкафом, ничем не напоминавшую дверь, пусть даже и донельзя потайную.

– Похоже, заперто заклинанием, – виновато сообщил он. – Об этом я как-то не подумал. Может, ты открыть сумеешь?

– Если только башкой стукнусь, – честно сознался Таль.

– Ну этой магии и я обучен, – хмыкнул шут. – Тогда уж лучше Нанока попросить. У него башка куда крепче, чем у любого из нас, клянусь Беодлом.

– Ну-ка, пустите.

Варвар шагнул вперед, и Таль на секунду подумал, что тот и впрямь собирается биться головой о стену. От варваров всего можно ожидать. Но Нанок потянул из семимильного сапога Томагавку, примерился и коротко рубанул стену. Посыпались камни, штукатурка, похоже, обвалилась по всему подвалу. Бол предпринял неудачную попытку спрятаться за шкафом, Лани с ворчанием принялась отчищать испачканную пылью и штукатуркой одежду. Варвар ударил снова.

– Хозяин, ты совсем рехнулся или как?! – возмущенно возопила секира. – Ох уж эти варвары! Никакого понятия, как следует обращаться с красивыми дорогими вещами! Кто это тут хихикнул? Вы что, не считаете меня красивой и дорогой?

– Дорогие только шлюхи бывают, – хмыкнул Боресвет. – Ты, в натуре, хлебало заткнула бы. Мочи стену и помалкивай.

– За такие наезды и в репу можно, – возмутилась секира. – Ты пальцы-то не гни и за базаром следи, а то получишь по полной маме – рюхаешь, дятел?

– Приятно слышать родную речь, – осклабился воин. – Давай работай. Не торчать же нам тут до самого Дня короля мертвых. У тебя одной башка железная, так что, в натуре, не сачкуй. Врежь посильней, чтоб ворогам поганым мало не показалось!

– Ну если ты просишь… – Секира сделала попытку пожать плечами, но слегка обломалась ввиду отсутствия таковых. – Ладно, сделаем.

Со следующим ударом стена рухнула и рассыпалась дюжиной крупных камней.

– А говорили, «магия, магия». – Варвар презрительно сморщил лоб и шагнул в облако пыли, скрывавшее дверной проем.

– Хорошая секира любую магию отоварит на раз, – хвастливо заявила Томагавка, исчезая в подземелье вслед за любимым хозяином.

Таль прочитал заклинание света и шагнул за ними, придерживая висящий на плече лук.

Подземелье Лани не понравилось с первого взгляда. Как-то она по-другому их представляла. Во-первых, запах. Их что, вообще никогда не проветривают? Затхлость полнейшая и запах крысиного помета. Или не крысиного – в этом вопросе Лани специалистом не была. Не нравилась ей также паутина, обильно свисавшая в каждом углу. А если еще вдруг и сами пауки обнаружатся, что тогда делать прикажете? Пауков Лани боялась до поросячьего визга. А ведь вполне могут обнаружиться – кто-то же эту паутину плетет? Вряд ли добрые люди ее принесли откуда-то и аккуратно развесили…

Стараясь не думать о пауках и прочих ужасах, Лани шла следом за Талем, поминутно озираясь по сторонам. Пискнула слева крыса – Лани пискнула в ответ, обмирая от ужаса. Получилось очень похоже, удовлетворенная правильным паролем крыса затихла и исчезла в темноте. Лани дрожала, крыс она тоже боялась и ненавидела. Вдобавок они, по слухам, собираются в стаи и едят людей. В том числе, возможно, и девушек.

– Не нравится мне здесь, – сказал шедший за Лани принц.

– Тоже пауков боишься? – обрадовалась она, что не одинока в своих фобиях.

Принц посмотрел на нее удивленным взглядом. Он не понимал, как можно бояться пауков. Или даже крыс, которые собираются в стаи и охотятся на красивых девушек.

– Похоже, здесь были недавно люди, – пояснил он. – В прошлый раз, когда я здесь проходил, такого ощущения не было.

Девушка пожала плечами. Нужно быть гоблином, чтобы жить в этой норе. Или хотя бы сумасшедшим. Лани же ни тем ни другим не была.

Бол оглядывался с интересом. Таль про себя усмехнулся. Так уж этот парень устроен. Попади он ненароком в пещеру дракона, будет оглядываться с тем же любопытством… а потом еще хозяину пещеры вопросы задавать начнет. Если успеет, конечно. Впрочем, эти двое друг другу понравились бы – драконы, по слухам, так же любопытны, как и сам Бол. Интересно, а в нем нет драконьей крови? Если у него и предки такие же были, то вполне возможно.

Нанок вдруг остановился как вкопанный, с интересом что-то разглядывая на полу пещеры.

Таль выглянул из-за его спины, желая узнать, что привлекло внимание варвара. На вековом слое пыли отчетливо виднелись следы. Огромные следы голой шестипалой ноги.

– Забавно, – пробормотал варвар, ставя сапог рядом с таинственным следом. Размеры варварской обуви в сравнении не впечатляли. След был больше почти в два раза.

– Огр, – безапелляционно заявил Мастер Коэто.

– Где огр? – тут же заинтересовался Бол. Огров он еще не видел и горел желанием немедленно это упущение исправить.

Таль молча указал ему на след, Бол восхищенно присвистнул. В отличие от Таля след ему явно понравился.

– Здоровый, должно быть, – пробормотал он. – Эй! В Квармоле же нет огров! Тем более в столице… или под столицей, неважно.

– Теперь есть, – сухо сказал Мастер Коэто. – Всем держаться настороже! Огр может в одиночку положить нас всех, если не углядим его раньше.

– Мы на свету, а он в темноте, – хмыкнул шут. – Остается надеяться, что это слепой огр.

Мастер Коэто строго на него посмотрел, но на Лемура это не подействовало. Шутить – это его прямая обязанность. Работа, понимаете ли, такая.

– А это еще что такое? – Боресвет углядел в стороне посторонний предмет и немедленно к нему метнулся.

При ближайшем рассмотрении предмет оказался трупом.

– Совсем безбашенный, – проворчал Боресвет неодобрительно.

Голова у трупа отсутствовала напрочь, зато имелись вороненые доспехи, которые воин с энтузиазмом стал снимать с тела. Покойник особо не сопротивлялся.

– Как ты сможешь это носить? – брезгливо спросила Лани.

– Легко, подруга, – бодро ответил воин. – Сейчас вот опарышей вытряхну, он ведь тут уже, в натуре, прилично лежит…

Девушка немедленно ощутила позыв к рвоте. Опарыши ей были противны еще сильнее чем пауки. А некоторые идиоты на них еще рыбу ловят!

– У меня на родине их неплохо умеют готовить, – задумчиво сказал Мастер Коэто, наблюдая за кучкой шевелящихся белых личинок.

Лани поняла, что никакой Сугудай ей не страшен. Потому что умрет она прямо сейчас. Боресвет освободил доспехи, тщательно прополоскал их припасенной водкой и стал напяливать на себя, довольно бормоча под нос гардарикские ругательства. Неведомый воин был великаном под стать самому Боресвету, и доспехи пришлись гардарикцу в самый раз.

– Это поножи? – поинтересовался Бол, высовываясь из-за спины Лани. Опарышей он игнорировал, они были ему неинтересны.

– Они самые, братан. – Боресвет присел, застегивая поножи.

– Меча нигде нет, – заметил наблюдательный шут. – И шлема. И щита, если он был.

– Огр забрал? – предположил Таль.

– Огру не налезут, – покачал головой Мастер Коэто. – Вдобавок огр сожрал бы тело в первую очередь. Любят они свежую человечину…

Лани позеленела. Мало того что тут эти гадкие пауки, крысы, опарыши, так еще ходит какой-то неведомый огр, который человечину любит! И что ей с Головой не сиделось…

– Заметили, следов крови около тела нет? – поинтересовался шут. – Может, тут вампир поработал? А голову уже потом оторвал. Не пойму, правда, зачем…

– Для коллекции, – буркнул варвар. Вампиров он еще не встречал, но заочно побаивался.

– Наконец-то приличная броня. – Довольный Боресвет хлопнул себя по груди латной перчаткой, издав металлический звон.

– Лучшая броня для воина – его смелость, – заявил варвар.

– И добрая секира в руке, – добавила Томагавка.

– Это ты-то добрая? – усомнился Бол.

– Была бы злая, ты бы сейчас тоже без головы ходил, – обиделась секира.

Они двинулись дальше. Теперь первым шел Боресвет, за ним – варвар. Таль шел третьим, борясь с желанием зажать нос. Зловоние, которое распространял гардарикский воин, было невыносимо. Нанок же как будто ничего не чувствовал.

– Если огр вдобавок глухой, он лязга доспехов может не услышать, – хихикнул шут.

Боресвет обернулся, чтобы поставить насмешника на место, и на него тут же наткнулся варвар. Да уж, чтобы такое не услышать, надо быть не глухим даже, а мертвым. Ларгет был уверен, что лязг доспехов и ругательства слышны были и за чертой города.

– Вы что, совсем с ума посходили? – Мастер Коэто был в ярости. – Вот послал Творец компаньонов-смертников. Идти тихо! Смотреть в оба! Ясно?

– Идти в оба, смотреть тихо, – послушно повторил шут.

Дальше пошли в оба. Таль то и дело утыкался носом в спину варвара, а Лани деловито наступала ему на пятки. Если б сзади шел Бол, он удостоился бы порции отборных нецензурных комплиментов, но материться на девушку Ларгету не позволяли остатки совести. Воспитание, блин его раздери!

– А это что такое? – заинтересовался Боресвет, сворачивая в сторону.

Нанок последовал за ним, Таль тоже заинтересовался происходящим.

И поэтому летящий прямо в лицо огромный шар с шипами едва не застал его врасплох. Ларгет вовремя успел присесть, тонко завизжал разрезаемый воздух. Возвратным движением шар едва не снес Талю голову, но ему повезло и на сей раз.

– Это еще что за блиновщина? – возмутился он, зажигая еще один шарик света.

Что шар имеет особую связь с цепью, он уже догадался. А вот о том, что на другом конце цепи обнаружится огр, даже в голову не пришло.

Огров Ларгет до сего момента не видел. Даже на картинках. И тем не менее догадаться, что перед ним именно огр, а не гном и не дракон, труда не составило. Огромный, раза в полтора выше не самого низкого варвара, кулаки размером с его, Таля, голову… и в одном из них зажата деревянная рукоять, к которой цепь с шаром и крепилась. Ларгет честно попытался вспомнить, как это оружие называется, но не преуспел в этом начинании, потому что железный шар уже снова нацелился на его непутевую голову. Похоже, чем-то он огру не понравился. Таль припал к земле, избегая удара. Огра уже атаковали Боресвет и Нанок. Свистнул клинок, брошенный Лани, и со звоном отлетел в сторону. Понятно, доспех ножом не пробить. Даже кольчугу, если уж на то пошло.

Стоп! Огр, да чтоб в кольчуге, тем более в доспехе? И не с дубиной привычной, а с шипастым шаром на цепи? О таком Таль еще не слышал.

Огр зарычал, шар понесся в лицо варвара, но тот ловко поднырнул под него. Зато Боресвет, не ожидавший такого расклада, свое получил. Задело его вскользь, но и этого хватило, чтобы воин срочно занялся уборкой тоннеля, собирая пыль новеньким плащом.

Варвар атаковал огра под высказывания Боресвета об огрской матери, отце и прочем семействе. Мигом преодолев разделявшее их расстояние, он занес было уже Томагавку для удара, но в тот же миг с воплем отлетел обратно. Кулаки у огра были прилажены куда надо.

Звякнул о подставленный налокотник второй нож. Огр повел ухом, и шар полетел уже по направлению к Лани. Сложно сказать, успела бы девушка отпрыгнуть в сторону или нет, но в этот миг среагировал Ник. Короткий прыжок, лязганье зубов – и пес тьмы улетел в сторону вместе с шаром и перекушенной цепью.

Ларгет судорожно пытался извлечь из чехла лук, проклиная себя за неосторожность. Ну что ему стоило заранее наложить на лук тетиву, а теперь теряй вот особо ценные секунды на это пошлое занятие. Кстати, интересно, куда он эту самую тетиву засунул…

Руки сами нашли бесценный шнурок там, где сознание и не подумало бы искать. В нагрудном кармане куртки, куда тетива и была засунута в состоянии подпития. Натянуть ее на лук – дело секунды. Боресвет едва успел слетать в другой угол, отброшенный кулаком огра, а варвар только встал на ноги. Свистнула стрела, но огр увернулся от нее с пугающей легкостью. Взлетел топор варвара, стена тоннеля брызнула веером мелких осколков, но огр опять сумел избежать опасности. Новая стрела – и тварь взвыла от боли. Ларгет осклабился – сумел-таки найти щель в доспехах! Полыхнуло огнем, в бой вступил Бол собственной персоной. Неизменная «Стрелка», единственное доступное ему заклинание, огру тоже пришлась не по вкусу. Прикрывая обожженную морду, он отшвырнул пинком настырного варвара, подхватил стоявшую поодаль дубину и бросился прямо на Таля с явно недобрыми намерениями. Брошенный Лани нож его не остановил, а вот щенок тьмы, вцепившийся в ногу, энтузиазма особого не вызвал. Все дружно заслушались знаменитым огрским ревом, стены тоннеля задрожали, а местами даже осыпались. В бой вступил Мастер Коэто, и великану сразу пришлось несладко. И рост и сила нечеловечья уступали мастерству воина.

Таль выстрелил вдругорядь, но на сей раз стрела бессильно отскочила от кольчуги. Зато меч пришедшего в себя Боресвета пробил доспех насквозь, заставив монстра вторично продемонстрировать далеко не ангельский голосок. Мастер Коэто воспользовался замешательством огра и, припав на одно колено, ловко подсек ему сухожилие на правой ноге. Щенок тьмы радостно вцепился во вторую ногу, и огру ничего не оставалось делать, кроме как с воем завалиться на пол. Не особо, кстати, чистый, по мнению Таля.

Добили его с трудом. Даже лишенный былой подвижности, огр представлял собой немалую опасность. Дубина, сделанная из черного дуба, легко дробила камни. Наконец Мастер Коэто скользящим движением обогнул ударный инструмент огра и вонзил в его грудь меч. Чудовище заревело, забилось в предсмертной агонии и наконец сдохло.

– Хотел бы я знать, кто его так экипировал, – задумчиво сказал Боресвет.

Варвар тут же уставился на него с недоверием. Слово было донельзя подозрительным, хотя лично к нему, Наноку, вроде и не относилось.

– И вооружил вдобавок, – сказал варвар и непонимающе оглянулся на смех друзей.

Огр лежал на каменном полу, страшный даже после смерти. Огромные мускулистые руки сжимали палицу – казалось, гигант вот-вот встанет и размозжит тупую голову первому, кто отважится подойти. А таковым оказался, конечно же, Бол.

– Здоровый, тварь такая, – с уважением сказал он, пытаясь перевернуть тушу носком сапога. Попытка явно не удалась – сомнительно, чтобы даже Боресвет с Наноком на пару смогли бы перевернуть тело огра. Хотя, может быть, и смогли бы. Если б не лень.

– Где он такие доспехи раздобыл, в натуре? – подивился Боресвет. – Размер-то недецильный. Я сам пацан не меленький, но на мне они бы болтались, как хвост у лошади.

– Ковали под размер, – спокойно заявил Мастер Коэто.

Оспорить его утверждение никто не рискнул – в самом деле, других вариантов просто не было. И означало это, что будущий покойник по имени Сугудай намеренно посадил огра у них на дороге. А может, и не только его. Отгрыз же кто-то башку у прошлого хозяина боресветовских доспехов? Вряд ли покойный сам такое непотребство сумел совершить, хотя кто его знает, самоубийцу…

Нанок меж тем отыскал комнатушку, где незадачливый огр хранил свои нехитрые пожитки. Назвать ее жилым помещением язык и у немого бы не повернулся, однако покойное чудовище, похоже, придерживалось другого мнения. Одной стороной странного жилища служила стена тоннеля, две другие были грубо сбиты из досок. Как они крепились к камню и друг к другу, Нанок так и не понял. Отсутствие четвертой стены, видимо, заменяло огру входную дверь. Чтобы не выносить ее каждый раз спросонок.

На полу лежала охапка странной субстанции, в отдаленном прошлом, вполне возможно, бывшей соломой. Также по полу были разбросаны обглоданные кости и черепа, создавая определенную эстетику интерьера. Единственную, доступную ограм.

Помимо костей и черепов в комнатушке обнаружился топор. Довольно внушительный, где-то в половину варвара или чуть больше. Нанок тут же оставил Томагавку, взял топор в руку, пару раз взмахнул им. Оружие даже для него было тяжеловато.

– Хозяин! – завизжала секира так, что все вздрогнули. – Немедленно брось эту ржавую железяку! Я, блин, ревную!

– Тьфу на тебя! – выругался варвар. – Да не возьму я его, успокойся!

Но успокоилась секира далеко не сразу, распугивая своими воплями и упреками окрестных крыс. Заткнуть ее не было никакой возможности ввиду отсутствия рта.

Варвар наконец отложил в сторону топор огра, подхватил Томагавку и зашагал вслед за Боресветом. Доспехи гардарикца были изрядно помяты. Варвар хмыкнул. Эти цивилизованные вечно стараются спрятать дряблое тело в сталь доспехов, которые все равно от смерти не спасают. И даже от ран не всегда. Совершенно ненужная вещь на простой варварский вкус. И тяжелая вдобавок.

Подземелья огласились пронзительным визгом Лани. На ее куртку под шумок забрался паук. Да еще какой! Почти в фалангу мизинца! Выпущенная с испугу Болом «Стрелка» опалила варвару бороду, чудом не зацепив девушку. Таль с безумной храбростью стряхнул паука на пол, и девушка его с готовностью растоптала. Брезгливо вытерла подошву о пол. Нет, это подземелье ей решительно не нравилось. Мало того что тут крысы шныряют и огры всякие подозрительные, здесь еще водятся и страшные пауки! Наверняка их тоже расставил в подземелье коварный Сугудай, чтобы навредить именно ей, Лани. Например, испортить ее любимую куртку.

Варвар ощупывал испорченную бороду, неодобрительно поглядывая на Бола. Тот смущенно спрятался за спину Мастера Коэто. Он-то в чем виноват? Девчонка визжала минимум на два огра – как же тут не испугаться?

Шут озабоченно разглядывал план подземелья. Варвар тоже сунулся было полюбопытствовать, но тут же вспомнил, что все равно не умеет читать.

– Пошли, – сказал наконец Лемур, и все послушно двинулись следом.

Огров им больше на пути не попадалось. То ли этот был единственным, то ли Сугудай поставил их охранять другие тоннели. А может, просто сбежали в поисках сытой жизни – небось такую тушу одними крысами не прокормишь.

Щенок тьмы неожиданно насторожил уши и черной молнией метнулся в боковое ответвление тоннеля. Оттуда сразу же донеслись звуки борьбы, странное шипение, потом тишину подземелья разорвал пронзительный вопль. Подоспевший на помощь варвар обнаружил только довольно облизывающуюся собаку среди ошметков плоти и луж крови. Определить по останкам происхождение и пол противостоявшего Нику существа возможным не представлялось. Оружия при отсутствии тела тоже не обнаружилось, но это ни о чем не говорило – щенок мог схарчить его первым темпом. Покачав головой, Нанок призвал щенка к порядку и вернулся к остальным.

– Тут и вампиры могут водиться, – шепнул Бол Лани с мазохистским намерением выслушать ее вопль еще раз.

Лани презрительно фыркнула. Кому они страшны, вампиры эти? Пригоршня крови в лицо, и пусть попробует сунуться еще раз! Вот пауки – это действительно страшно, да и крысы тоже.

– Романтическая прогулка на день рождения, – пробормотал Таль, сжимая в руке лук. Страшно почему-то не было, скорее тревожно, любопытно и забавно. Не иначе от Бола заразился, не без тревоги подумал Ларгет и на всякий случай пощупал нос. Нос был на месте, и это его несколько успокоило.

– Что-то я замерз немного, – сказал варвар смущенно, и Таль тут же ощутил, что он тоже замерз. И не так уж слабо, между прочим.

– Это разве холод, в натуре, – презрительно заявил Боресвет. – Вот у нас в Гардарики от холода спирт мог бы замерзнуть.

– И что, замерзал? – тут же поинтересовался Бол.

– Дурак ты! Кто ж ему даст замерзнуть-то? – искренне удивился воин.

– Стоп! – скомандовал шут. – Вроде пришли.

Тоннель уперся в абсолютно гладкую стену. Лемур сверился с бумагами, зачем-то постучал по стене, прислушался, постучал снова в определенном ритме. Стена, заскрипев, неохотно поползла в сторону. Ларгет зажмурился от яркого света, поспешно погасил оба своих световых шарика. Боресвет оглушительно чихнул, на него дружно зашикали. Воин смущенно отвернулся и попытался найти носовой платок в кармане доспехов. Не найдя даже самого кармана, вытер нос налокотником, изрядно расцарапав себе лицо.

– Мы во дворце, – торжественно объявил принц и первым перешагнул порог.

– Посмотрим, как живут короли, – жизнерадостно хмыкнул Бол и шагнул следом.

Глава 16

Лани с интересом огляделась. Обстановка впечатляла. Пестрые пушистые ковры, хрустальная люстра… Лани сразу догадалась, что это хрусталь, хотя раньше его никогда не видела. Казалось, тронь эту штуку пальцем, зазвенит тысячей серебряных колокольчиков. Беда в том, что тронуть ее было практически невозможно, разве что одолжить у Боресвета меч. Высоко, зараза, висит. Потолки в королевском дворце оказались воистину королевскими. Тут можно было даже летать при наличии крыльев. Лани с некоторой надеждой покосилась на своих спутников – нет, ангелом не выглядел ни один. Стало быть, с полетами придется повременить. Нет, ну какая люстра!!!

Таль тоже заинтересовался комнатой. Что-то в ней было неправильное. Ну где это видано, чтобы стеклянные прилавки стояли у каждой стены! Непорядок. А под ними лежали какие-то странные вещи, не похожие абсолютно ни на что.

– Зал Странных Вещей, – объявил шут.

– Магических? – обрадовался Бол. На его лице читалось детское желание набить карманы разными магическими штучками.

– В том числе, – невозмутимо согласился шут. Казалось, перспектива разграбления комнаты его нисколько не волновала. Да и то сказать, пусть у его величества об этом голова болит. У того из них, что в живых останется, ясное дело.

Лани меж тем углядела в глубине комнаты зеркало и стремглав бросилась к нему, выхватывая гребешок, как какое-нибудь смертельное оружие. Устрашенный шут поспешно отпрыгнул с ее пути. Только сумасшедший на голову рискнет встать между женщиной и зеркалом.

Таль с интересом обозревал ближайшую витрину. Шнур, похожий на тетиву от лука, самая настоящая стрела, ни на что не похожая кожаная загогулина. Разгадать назначение этих предметов, за исключением разве что стрелы, возможным не представлялось.

– Лишняя стрела мне бы не помешала, – глубокомысленно изрек Таль, намекая на возможное разграбление витрины.

Лемур негромко хихикнул. Принц, бледный и напряженный, словно с похмелья, слабо улыбнулся, но ничего не сказал. Зато шута было не заткнуть.

– Эта стрела, чтоб ты знал, имеет одну особенность, – гримасничая, сообщил он. – Совсем небольшую, но довольно интересную. Видишь ли, она никогдане попадает в цель. Даже если ты будешь целиться в землю, непременно улетит в небо.

– Обычная отмазка плохих стрелков, – высокомерно объявил Ларгет.

Вместо ответа шут вскрыл витрину и извлек стрелу.

– Попробуй сам, – предложил он.

Пробовать Талю вдруг сразу расхотелось. Если эта штука, недостойная называться стрелой, и впрямь работает неправильно, то он просто выставит себя идиотом. Шуту-то это привычно, работа такая, а вот ему, Ларгету, совсем бы не хотелось корчить из себя дурака. Но отступать было некуда, все дружно обернулись к нему, забыв про грядущие похороны Сугудая.

Он наложил стрелу на тетиву и тут же почувствовал некую неправильность. Будто пытался выстрелить извивающимся угрем. Стрела не слушалась руки.

– Куда стрелять? – поинтересовался Таль, занятый борьбой с непослушной стрелой.

– Да хоть в ночной горшок Бертольда Первого, – предложил шут.

Таль поискал глазами упомянутую посуду и обнаружил его, как и положено, в углу. Стрела норовила сорваться с тетивы, но у нее ничего не вышло. За миг до выстрела Ларгет с ужасающей ясностью понял, что в горшок нипочем не попадет. Да что там в горшок, вообще никуда не попадет! Первый раз за всю жизнь он не чувствовал оружия. Неподатливое дерево лука, скользкое тело стрелы и мертвая, как глаза скелета, тетива. Он опустил лук, силясь восстановить контроль. Стрела вроде ослабила сопротивление, и в этот миг Таль выстрелил. Навскидку, с неудобной позиции. Не глядя ни на лук, ни на мишень.

– Бля-м-м! – возмутился бронзовый горшок, схлопотав стрелу в бочину. После чего неразборчиво пробормотал еще пару ругательств.

Таль от неожиданности едва не выронил лук, шут неприлично заржал, словно лошадь из крестьянской конюшни. Потому что лошади из королевской ржут куда благовоспитанней.

– Ты, по-моему, не понял, – мягко сказал принц, обращаясь к шуту.

Тот попытался успокоиться, но при взгляде на горшок его снова разобрал неудержимый смех. Горшок пытался ручкой выдернуть стрелу из своего бока, но получалось у него не очень. Потом Лемур остановил взгляд на стреле и сразу посерьезнел. Всегда забавно наблюдать, как человек безуспешно силится что-то понять.

– Стрела, – подсказал Орье.

Шут выпучил глаза на стрелу, потом перевел на Таля взгляд, полный ужаса и восхищения.

– Но… этого не может быть! – выдохнул он.

– Кровь Титанов, – глубокомысленно заметил принц, будто это что-то объясняло.

Щенок тьмы с интересом обнюхал горшок, отмахивающийся от него круглыми ручками и верещавший: «Уйди, противный!» Зубами выдернул из бока горшка стрелу и с удовольствием сгрыз ее.

– А горшок откуда взялся? – поинтересовался Таль.

– Один король, Бертольд Первый, приказал своему придворному магу заколдовать любовника своей жены, – хихикнул шут. – Превратить его в ночной горшок. Наверно, это забавно, гадить на голову своему сопернику…

Горшок неразборчиво выразил свое несогласие. Отчего-то ему это забавным не казалось.

Боресвета привлекли блестящие доспехи на стене.

– Это доспехи какого-то великого героя? – поинтересовался он уважительно.

Шут хихикнул.

– Это так называемый Доспех неудачника, – пояснил он. – Знаменит тем, что его можно проткнуть даже пальцем. Заколдовал их один магистр, который славился тем, что все заклинания у него работали не так, как надо. За что ему дали Мастера, лично мне непонятно. Впрочем, и это звание он благополучно проиграл в карты. История не сохранила его имени, а в хроники он вошел под прозвищем Неудачник.

Боресвет ткнул пальцем в доспех и с изумлением уставился на новую свеженькую дырку.

– Объясните мне, что с этим зеркалом такое, – жалобно попросила Лани. Эпохальный расстрел горшка явно прошел мимо ее внимания, целиком поглощенного зеркалом и гребешком. – Оно какое-то совершенно неправильное!

– Это так называемое тормозное зеркало, – охотно пояснил шут.

– Но оно совершенно не меняет изображение, – пожаловалась на свою нелегкую участь девушка. – Я не могу причесаться!

– А это оно тормозит, – доходчиво пояснил шут.

Бол, конечно, тут же сунулся посмотреть на диковинку. Поначалу зеркало его разочаровало. Ничего необычного для человека, который ни разу в жизни не пытался причесаться. Потом, когда он скорчил рожу, неправильность стала очевидна. Зеркало показывало невозмутимое лицо, принадлежащее вдобавок Лани. Бол почесал затылок, изображение попыталось причесаться.

– Офигеть! – восхитился Бол, показав несчастному предмету интерьера локоть по самый кулак. Зеркало нервно пыталось расчесать волосы, не обращая на пошлые жесты никакого внимания.

– Вот почему его называют тормозным, – догадался Таль.

Глаза Лани в зеркале разгорались нешуточным гневом, Ларгет невольно отступил назад.

– Оно отражает все с запозданием, – пояснил шут. – Потому его и назвали Тормозным. По легенде, его шестьсот лет назад сделал некий бакалавр, чье имя упомянутая легенда не сохранила. Осталось лишь прозвище…

– Тормоз, – уверенно докончил Таль.

– А ты откуда знаешь? – удивился Лемур, глядя на Ларгета с неподдельным уважением.

– Интуиция, – таинственно заявил Таль и надолго замолчал, уставясь в зеркало.

– Пора валить отсюда, в натуре, – заявил Боресвет. Здешние чудеса вроде тормозных зеркал и косых стрел его особо не интересовали. – Пойдем, найдем этого вашего Сугудая… пока эта морда сама нас децил не откопала.

– Такой откопает, – мрачно возразил шут. – Жди! Скорее закопает по самый копчик.

Таль оглянулся на предмет наживы, но без грамотной консультации что-либо брать не рискнул. Хватит с него одной стрелы, что долго еще в кошмарах являться будет. Возьмешь, скажем, еще и тетиву, или чем там эта штука является, вообще неизвестно, что будет. Может, и лук-то натянуть не сможешь, кроме как через одно место. Через которое вообще лучше ничего не делать и уж точно не натягивать. Или вон та финтифлюшка с крыльями… Блин ее знает, для чего она предназначена, но трогать ее абсолютно уже не хочется. Раз уж в этой комнате даже зеркала тормозят.

– Пошли! – решительно заявил принц, направляясь к выходу из комнаты.

Варвар с неизменной Томагавкой в руке последовал за ним. Таль напоследок оглянулся на зеркало. Отражавшийся в нем Бол торжественно показывал всем кулак по самый локоть.

В следующей комнате обнаружился одинокий слуга, самозабвенно стирающий пыль с колонны. Совершенно чистой, на взгляд Таля. Боресвет одним прыжком покрыл разделявшее их расстояние и схватил насмерть перепуганного парнишку за горло.

– Тихо! – угрожающе произнес он, помахивая для убедительности кулаком у него перед носом. – Даже не пикни, понял? Иначе, в натуре, до весны не доживешь!

Тот сосредоточенно кивал головой и силился вдохнуть хоть какой-нибудь частью тела.

Принц подошел поближе.

– Выясни, где сейчас расположился Сугудай, – приказал он.

– Как где? – изумился шут. – В башне своей, конечно! Он ее не особо часто оставляет.

– Это раньше, – терпеливо объяснил Орье. – А теперь он стал королем. Нам совершенно точно надо знать, где эта тварь находится. Иначе придется прочесывать весь дворец сверху донизу. Если он нас сам раньше не отыщет.

– Говори, – приказал Боресвет, аргументы принца его впечатлили.

Слуга слабо пискнул и попытался ответить, но слова застряли в крепко сжатой глотке.

– Отпустил бы ты его, что ли, – присоветовал варвар. – А то ведь, не ровен час, помрет.

Боресвет выпустил горло слуги, отступил на шаг.

– Теперь говори, – повторил он.

Парень, однако, совершенно не торопился отвечать, с жадностью утопленника он продолжал глотать воздух, наслаждаясь каждым глотком.

– Может, его проще прибить? – нерешительно предложил топор.

Сразу как-то оказалось, что воздух слуге не очень-то и нужен. Он издал слабый писк и выжидающе посмотрел на воина. Тот нахмурился, сжав кулаки.

– А теперь переведи, в натуре. Да поживее, у нас тут дела важные, а ты зубальник открыть боишься пошире. Давай, братан, глаголь нам: где ворог окаянный обретается?

– В королевских покоях, – пропищал слуга, затравленно озираясь. Видно, парень был из новеньких, раз принца не опознал.

– Не врешь? – подозрительно осведомился варвар, которого слишком часто в жизни обманывали, пользуясь его наивностью и неискушенностью.

Слуга отрицательно замотал головой, с испугом поглядывая то на варвара, то на Боресвета.

– Свяжи его, и пошли, – распорядился принц.

– Не хватятся? – озабоченно осведомился Мастер Коэто.

– В королевском дворце? – хмыкнул шут. – Да здесь и король если пропадет, никто не заметит. Дня два точно, потом искать начнут. А вот если, скажем, шеф-повар куда-то запропастится, дело другое. Все на уши встанут, скандал будет тот еще. Полезный для дворца человек, не то что всякие там венценосцы…

Боресвет деловито, с немалой сноровкой упаковывал слугу в ковер. Ловко прихватил его же ремнем, в рот засунул потемневшую от пыли тряпку. Слуга поморщился, но возражать не стал. С заткнутым ртом это довольно сложно проделать.

– Королевские покои, – задумчиво пробормотал шут, разглядывая старые бумаги.

Щенок тьмы попытался попробовать на зуб такие интересные шелестящие штуки, но шут оказался более ловким. Ник обиделся и ушел в угол.

– Ну что, пошли дальше? – Варвары если чем и не отличаются, так это терпением. Во всяком случае, этот конкретно отдельно взятый варвар этим пороком не страдал.

– Да, время не ждет, – кивнул головой принц.

Боресвет осторожно приоткрыл дверь в коридор, высунул в него один глаз вместе с частью головы и тут же убрал упомянутый орган зрения обратно.

– Там стражник, – драматическим шепотом сообщил он. – Один, в натуре.

– Убрать, но тихо, – приказал принц.

Компания дружно переглянулась и приступила к активным действиям.

Стражника сняли тихо. Ну почти тихо. Правда, выпущенная Ларгетом стрела высекла искры из мраморной колонны, а нож Лани запутался в гобелене. Зато цели достигли брошенный Боресветом бюст неизвестного короля и запущенная варваром глиняная ваза (раритет времен короля Зимборола IV, простонал шут). Стены дворца ощутимо содрогнулись. Будь стражников, скажем, четверо, результат не изменился бы.

Двух прибежавших полюбопытствовать насчет землетрясения гвардейцев сняли так же тихо (ваза времен короля Зимборола II, грустно констатировал шут). Только на сей раз бюст короля был посвежее – его покойное величество Доран III внес в это дело свою посильную лепту. После чего был сделан перерыв ввиду отсутствия новых любопытных.

– Я же просил – тихо! – с укоризной сказал принц.

– Дык… они первые начали, в натуре, – смущенно ответил Боресвет.

Варвар недоуменно пожал плечами. Драка тихой не бывает, он это знал наверняка. А вазы – дело наживное. В кабаке вон при каждой драке посуду бьют – и ничего, нормально.

– Быстро упакуй их, – распорядился принц, и Боресвет принялся за дело.

– Так и ковров не хватит, – проворчал шут, наблюдая за его действиями.

– Один помер, – доложил гардарикец.

– Экономия, – меланхолично заметил шут.

– Надо же, мозгов-то сколько на стене, – подивился варвар. – А с виду и не скажешь, что такой умный…

– Ты сам не умничай, – предостерег шут. – А то и твои мозги что-нибудь во дворце испачкают. Сплошной убыток эти варвары!

– У меня столько мозгов не наберется, – поспешно открестился варвар. Еще, чего доброго, интеллигентным назовут, а что это значит, небось и сам Беодл не знает. Лучше уж молчать в тряпочку… только не в такую пыльную, как Боресветовы кляпы.

Принц забрал у Лемура планы дворца, несколько минут сосредоточенно изучал их. Таль за это время извелся от нетерпения, с опаской поглядывая в конец коридора. Если тут оказались целых три гвардейца, могут и другие понабежать. И не факт, что бюстов и ваз хватит на всех. Или даже на половину.

Лани подобные вещи не занимали. Обнаружив в коридоре зеркало и убедившись в том, что тормозным оно не является, девушка увлеченно поправляла прическу. Таль вздохнул. Некоторые вещи в мире стабильны до безобразия. Разразись сейчас хоть новая Война Магов, ведь даже не заметит.

– К королевским покоям ведет всего один потайной ход, – огорченно объявил принц. – И, как мне кажется, Сугудаю он прекрасно известен. Однако выбора у нас нет.

– Можно освободить Мастера Лура, – предложил варвар.

– К казематам путей побольше, – задумчиво сказал Орье. – Только вот беда – без шума снять стражей не получится…

– Не буду я стражей снимать! – возмутился варвар. – За кого вы меня принимаете, а? За фея какого? На фиг их вообще снимать? Головы поотрубать – и все дела…

– Головы – это хорошо, – обрадовалась секира. – Давненько я этим не занималась! Даже странно, столько голов вокруг, а отрубить некому! Несправедливо лишать секиру единственной радости в довольно-таки беспросветной жизни!

– Двинулись, – коротко бросил принц.

Он уверенно шмыгнул в ответвление коридора. Таль про себя подивился, как в этом лабиринте вообще можно ориентироваться. Он, Ларгет, заблудился бы уже раза четыре.

Лани то и дело останавливалась, с интересом оглядывая новые и новые залы. То и дело ощупывала гобелены, чуть ли не повизгивая от восторга. Ларгету пришлось схватить ее за руку и потащить за собой. Девушка возмущенно пыталась вернуть коварно украденную конечность, но против ожидания скандал на весь дворец закатить не спешила.

Встреча с гвардейцами оказалась приятной неожиданностью. Непонятно, правда, для кого приятной. Лично Талю она удовольствия не доставила. Гвардейцы тоже от радости особо не прыгали. Варвар и Боресвет дружно бросились бежать вслед за остальными, хотя секира и вопила, что они несчастные. На что варвар ответил, что, если выживут, будут вполне счастливыми. И не железке паршивой тут разевать отсутствие рта.

Гвардейцы с улюлюканьем бросились следом. Можно было остановиться и принять бой, всего-то человек пятнадцать в легких доспехах и без щитов, но шум ведь поднимется на весь дворец, сбегутся все, у кого ноги есть.

Боресвет бежал последним. Тяжелые доспехи бегу нисколько не способствовали. Мало-помалу воин начал отставать.

– Быстрее! – оглянувшись, взревел варвар. – Быстрее, Беодл тебя забери! Догонят же, болт тебе в задницу!

Таль услышал тупой стук и отчаянную ругань воина.

– Блин тебя раздери! Не каркай под руку, колдун проклятый!

Удивленный, Ларгет оглянулся. Из задницы Боресвета торчал арбалетный болт.

Потайная дверь захлопнулась перед носом самого шустрого гвардейца. Подставленное колено упомянутую дверь нисколько не смутило и не задержало. Что сказал по этому поводу страж, осталось неизвестным, звуки дверь не пропускала наотрез. Как, впрочем, и гвардейцев. Возможно, свежеиспеченный калека пожелал им счастливого пути в дальние страны. Настолько дальние, что и Беодл не бывал, как варвар выражается. Таль совсем не собирался возвращаться и выяснять истину. Тем более всем известно, что она в вине – во-первых, и в споре рождается – во-вторых. Правда, те споры, что после вина, обычно именуют дракой, а то и поножовщиной.

У них было время отдышаться и восстановить потраченные силы. Боресвет извлек из доспеха стрелу, смотрел на нее с неодобрением. В спину стрелы только трусы получают, а уж туда, куда его поцелили… Лучше не рассказывать, люди смеяться будут и пальцем показывать. А пальцев у них много, все не поотрубаешь…

– Спалили, – мрачно констатировал Бол. – Теперь побегут Сугудаю докладывать…

– Не побегут, – уверенно заявил шут.

– Это еще почему? – удивился Бол.

– Нет зверя страшнее разбуженного короля, – авторитетно заявил Лем. – Он же сперва головы рубить прикажет, а потом разбираться будет, кому и за что срубили. Ты не представляешь, как тяжело с этими тиранами под одной крышей жить. Ничего, если вдруг победим каким чудом, нового тирана поставим…

Орье слабо улыбнулся, силясь отдышаться. Принцев, конечно, учат всяким разным и полезным искусствам, вроде танцев, фехтования и верховой езды. Но вот бег им не преподавали. Считается почему-то, что нормальному принцу это вовсе не нужно. То ли наставники трагически ошибались, то ли ему, его высочеству Орье, всерьез надо обеспокоиться своим душевным здоровьем.

– Скажи, Хозяин, мы так и будем ото всех бегать? – жалобно поинтересовалась секира. – Это как-то несолидно даже. Я б поубивала всех к блиновой тетушке!

– Я бы тоже, – согласился варвар. – Только они нас, увы, не догнали…

– Этот ход ведет прямиком в королевские покои, – сообщил принц. – Идти надо предельноосторожно. Сугудай наверняка постарался обезопасить себя. Так что опасайтесь ловушек и стражей хода.

– Гвардейцев? – пренебрежительно спросил Боресвет.

– Магических стражей, – отрезал Орье.

Варвар почесал в затылке. Магии он побаивался, а колдунов и их созданий вдобавок еще и не любил. Впрочем, появятся – разберемся.

Боресвет вытащил откуда-то из-под доспехов пузырь и жадно к нему присосался. Варвар протянул руку, воин вложил в нее емкость. Варвар сделал большой глоток и согнулся в приступе кашля.

– Водка! – простонал он. – Беодл ее раздери!

– А ты что, молока хотел? – удивился Боресвет.

– Я думал – вино, – сознался Нанок. – Даже если и пиво, сошло бы. Кто ж мог подумать, что ты водку из горла хлещешь?

– Это только у нас, в Голуни, умеют, – похвастался Боресвет. Его мучило дикое желание почесать оцарапанную часть тела, но доспехи мешали осуществлению мечты.

Принц двинулся дальше, но Таль ловко оттер его в сторону.

– Если ловушки магические, мне лучше идти первым, – объявил он и оглянулся на Лани – оценила ли девушка его жест? Похоже, без внимания не оставила, вон как глазки заблестели. Или Боресвет и ее водкой угостил? С такого станется…

– Ты прав, – согласился принц, отступая назад.

За Талем последовал Боресвет, справедливо рассудивший, что в середине отряда стрелу в окорока получить сложнее.

Сюрпризы не заставили себя долго ждать. Интуиция или же магическое чутье (если это не одно и то же) заставили Таля замереть с поднятой ногой. В спину ему врезался Боресвет, и Ларгет рыбкой полетел метра на два вперед, растянувшись на полу. Сзади него взметнулся до низкого серого потолка столп огня.

– Ни фига себе! – запоздало возмутился Боресвет. – Шутки, в натуре, тупые совсем!

– А ты смотри, куда прешь, – возмутился Таль. – А то всех нас угробишь на фиг…

– Да кто ж знал, в натуре, что колдун такую хрень напальцевал! – с ноткой раскаяния в голосе сказал Боресвет. – Будем осторожнее, пацаны, тут тухляк полный…

Пацаны стали осторожнее. Не прыгали, не вопили (даже от шныряющих туда-сюда пауков). Не колотили топорами по стенам и вообще вели себя очень прилично, как и положено воспитанным людям, случайно попавшим в королевский дворец.

Следующую ловушку Таль непонятно как обнаружил и неизвестно как ликвидировал. Получилось все самопроизвольно, никто даже не заметил, что ловушка вообще имела место быть. Ларгет с удивлением посмотрел на свои руки, неведомо как скрутившие сложную магическую комбинацию пальцев, и покачал головой. Кровь Титанов, больше никак не объяснишь.

– Чего фиги крутишь? – поинтересовался Боресвет. – Двигай, в натуре, либо меня пропусти. Чего ждать-то, колдун небось от твоих фиг не сдохнет.

Объяснять Ларгет не стал, просто кивнул и двинулся дальше. И шагал так до того момента, пока из стен не выпрыгнули две гигантские тени.

Что неведомые существа таят нешуточную опасность, Таль понял сразу. Значит, ставили их не на шута – но кому от этого легче?

Тени напоминали двух огромных кошек. И очертаниями и повадками. По-кошачьи присели, готовясь к прыжку. Таль понадеялся, что кровь Титанов и здесь подскажет, что делать, но его ожидания не оправдались. Он просто стоял и беспомощно разводил руками, не зная, что предпринять.

Зато отлично знал щенок тьмы. Неизвестно, что это за кошкотени такие, но Ник рванулся вперед так, словно они были его злейшими врагами. И на прежние добродушные игры это мало походило.

Внимание неведомых созданий тут же переключилось с Таля на щенка тьмы. Тени, как кошкам и полагается, грозно выгнули спины и зашипели. Жаль только, что этого никто не услышал, потому что шипеть тени не умели. Щенок зарычал в ответ, хотя вроде бы тоже уметь и не должен, и атаковал. Кошки, сразу растеряв свою смелость, заметались по узкому коридору. Должно быть, искали подходящее дерево. Но поскольку постройка деревьев в тайном ходе древними зодчими предусмотрена не была, щенок тьмы с легкостью сцапал одну из них. Оказалось, что болонки тьмы жрут тени с той же легкостью, что и варварские сапоги. А то и легче – тени портянками не пахнут и не травмируют тонкий собачий нюх.

Вторая кошка в панике скрылась в стене. Щенок неожиданно для всех последовал за ней. Таль ошеломленно посмотрел на Боресвета.

– Глюки небось, – авторитетно заявил тот.

Ларгет покачал головой. Если б не щенок, глюки эти точно бы порвали его, как Бобик грелка, – или как там гоблины говорят?

– Пошли, чего ждать? – нетерпеливо бросил принц. То ли ему не терпелось примерить на голову свеженькую корону, то ли желал поквитаться с Сугудаем, не откладывая дело в золоченый сундук.

Далеко им уйти не удалось. С потолка рухнула плита, разделив отряд пополам. Варвар едва успел отпрыгнуть назад, сбив с ног сразу Бола, шута и Мастера Коэто. Остальные остались по ту сторону плиты.

– Поосторожнее нельзя? – поморщился шут, ощупывая ушибленный затылок.

– Да я того… – смутился варвар. – Стена вот с потолка упала…

– Ты сам с дуба упал. Еще в детстве, – сообщил ему Лем и уставился на перекрывшую проход плиту. – А эта фигня откуда? Давай, открывай ее быстренько!

Варвар врезал по плите со всего размаха, но та не обратила на его действия ни малейшего внимания. Лишь возмущенно загудела в ответ.

– Закрыто, – грустно сообщил Нанок.

Бол, Лем и Мастер Коэто старательно обшаривали стены в поисках потайной кнопки, рычага или чего-нибудь в этом роде. Поиски их увенчались относительным успехом – один из камней стены неожиданно подался и с потолка хлынул поток воды.

– Бежать надо, – меланхолично сообщил варвар.

– Ага, а то заржавеем все, – охотно согласилась секира.

Вода все прибывала. Пришлось пуститься со всех ног обратно по коридору.

– Шулерские штучки, – ворчал шут. – Сжечь не сумели, так решили утопить. Надеюсь, ребята запишут это в счет к Сугудаю.

– Боресвет умеет писать? – на бегу удивился варвар.

Шут, тоже на бегу, задумался. Получилось не лучше, чем если бы думать пытался сам Нанок.

– Не уверен, – честно признался он.

Вода продолжала хлестать, заливая пол. Бежать было неудобно, Нанок то и дело поскальзывался, так и норовя упасть на шута. Тот ругался, поминал недобрым словом варвара и Беодла, но не останавливался. Наконец они добежали до потайной двери, в которую продолжали стучаться гвардейцы. Возможно, что и головами.

– Открывай, умник, – сказал варвар, тяжело дыша.

– Я тебе не умник, – обиделся Бол. – И поумнее встречаются.

– Я не тебе, – объяснил Нанок. – А вот этому шуту бобовому… гм… или все же фасолевому?

– Гороховому, – автоматически поправил шут и тут же спохватился: – Эй, ты на кого там клюв раскрыл? Если каждый варвар будет такими словами бросаться…

– Открывай, – рявкнул Нанок так, что Бол присел, а стража за дверью испуганно стихла.

Шут вздрогнул, осекся на полуслове и принялся искать потайной рычаг. На этот раз удача ему улыбнулась, дверь жалобно скрипнула и отъехала в сторону. Гвардейцы изумились их появлению, на секунду опешив. Варвар с ревом прыгнул вперед, размахивая Томагавкой.

К сожалению, мокрые подошвы не очень хорошо держатся на мраморном полу. Нанок поскользнулся, и его удар пропал зря. Зато он сбил с ног добрую половину гвардейцев, осаждавших ни в чем не повинную дверь.

Мастер Коэто был уже рядом, вовсю орудуя мечом. Ни хлюпавшая под ногами вода, ни устроенная Наноком свалка помешать ему не могли.

Варвар ловко подсек ноги одному из атаковавших Мастера стражников и откатился в сторону. Встать он успел только на одно колено. Его атаковали сразу двое, но тут не оплошали Лемур и Бол. Первый хладнокровно вонзил противнику в спину короткий меч, а второй подпалил стражнику опять же спину. Держась за копчик, воин с воем побежал искать что-нибудь мокрое, благо воды было вокруг полно.

Нанок поднялся на ноги и присоединился к Мастеру Коэто. Буквально через пять минут уцелевшие нападающие с воплями разбежались в разные стороны.

– Прорываемся к казематам, – бросил Коэто. – Нам сейчас очень не помешал бы хороший маг. Мастер Лур как раз подошел бы.

– Я знаю дорогу, – оживился шут.

Очередная секретка оказалась недалеко. Не успела еще погоня, топая сапогами, ворваться в покинутую ими комнату, а шут уже отыскал нужное место. И даже сумел открыть секретную панель, чего варвар от него никак не ожидал.

Этот потайной ход оказался не в пример длиннее предыдущего, зато и ловушек в нем никаких не было. Или они их просто не заметили. Пришлось, правда, идти бесконечными лестницами, периодически выходя из тайного хода только затем, чтобы войти в новый. Варвара это бегание уже порядком утомило, хотелось выпить пива и чего-нибудь сжевать. Но едва он решил высказать свои мысли вслух, как шут резко остановился, обернувшись к нему. Лицо его было красным, волосы всклочены.

– Мы пришли, – коротко сообщил он.

Когда позади рухнула плита, Таль перепугался до полусмерти. Все, путь обратно закрыт, теперь либо они победят Сугудая, либо погибнут. На миг ему стало не по себе; впрочем, замешательство было недолгим. Как раз до того момента, пока впереди не раздался хриплый смешок.

«Сугудай!» – молнией мелькнула мысль и тут же исчезла, когда он разглядел лицо противника (а кем еще может быть человек, пытавшийся обрушить на них плиту?). Вот уж кого он не ожидал здесь встретить!

– Ну привет, – ухмыльнулся Донован, сжимая в руке короткий посох. – Вот и свиделись. Пора платить по старым счетам, дружок.

Таль внутренне сжался. Особым чутьем, присущим всем магам, он чувствовал огромную Силу, наполнявшую бывшего однокашника. Силу, которой ему нечего было противопоставить.

Донован медленно развел руки… Боресвет с рычанием бросился на него, но отлетел, отброшенный молнией из посоха. Приглушенно ругаясь, поднялся на ноги. Таль, опомнившись, поставил щит, и весьма вовремя. Вылетевшее из рук Донована ослепительно-синее лезвие тонко взвизгнуло, рассеявшись мелкой пылью. Ученик Сугудая грязно выругался, начиная плести новое заклинание.

Свистнул нож, брошенный Лани. Цели он, разумеется, не достиг – Донован прежде всего позаботился о собственной защите. Или за него позаботился Сугудай, теперь это было уже совершенно неважно.

Принц, не обращая внимания на развернувшееся сражение, изучал планы. На брошенный Донованом фаербол Орье также не прореагировал. Огненный шар разлетелся брызгами искр; Ларгета ощутимо качнуло. Даже с учетом подпитки от магической линии, удар был для него слишком силен.

– Ну как? – издевательски рассмеялся Донован. – Добавить? Кстати, когда ты успел стать таким крутым?

– Да уж не занимая Силу у узурпатора, – язвительно бросил Таль. Он напряженно пытался вспомнить заклинание молнии, но неожиданно для себя обнаружил, что напрочь его забыл. В самое неподходящее для этого время. Кровь Титанов, она, конечно, штука полезная, но слишком уж непредсказуемая.

Донован со злорадной улыбкой развел руки, читая новое заклинание, но в это время в дело вступил принц. Он хладнокровно сложил планы дворца, подошел к стене и нажал на второй слева камень. Упавшая с потолка плита расплющила Донована вместе с его магией и заемной силой. Защита сработать и не подумала – видимо, тот, кто ее ставил, на падающие с потолка плиты не рассчитывал. Дескать, обойдется, не каждый же день они падают.

– И это ученик? – подивился Боресвет. – В натуре, колдун силен, если у него ученички тут такие фейерверки зажигают!

– Был ученик, – поправил его Таль. – Теперь – нет.

– Провалил последний экзамен, – согласился принц.

Лани посмотрела на него расширенными от ужаса глазами, потом перевела взгляд на плиту. Ничего себе выпускные экзамены у учеников магов!

Принц уверенно прошел дальше, потайной ход закончился тупиком. Легкое движение руки (Таль даже не рассмотрел, что его высочество сделал) – и казавшаяся монолитной стена бесшумно отъехала в сторону.

Орье первым шагнул в открывшийся проем. Таль последовал за ним, зажмурясь от непривычно яркого света.

– Доброй ночи, ваше высочество, – услышал он вкрадчивый приятный баритон. – Рад встретить вас снова.

Лемур уверенно открыл потайную дверь. Чувствовалось, что в казематах он бывал уже не раз. С какой именно целью, варвар уточнить не успел – шут уже скользнул за дверь.

К сожалению, снаружи упомянутая два раза дверь со стороны каземата выглядела как огромный щит. Недостаточно, впрочем, большой, чтобы спокойно впустить варвара в полный рост. Нанок в очередной раз разбил лоб, помянул Беодла и плюхнулся на пятую точку. Мало того что эти идиоты сделали дверь в виде щита, они этот самый щит подвесили мало не под потолок!

Когда ему на спину спрыгнул Мастер Коэто, варвар окончательно понял, что жизнь не удалась. Бол оказался более ловок, всего лишь наступив Наноку на пальцы руки. К сожалению, именно той, что сжимала топор.

Варвар немедленно взвыл. Бол вежливо извинился.

– Хозяин, он мне рукоять испачкал, – немедленно пожаловалась секира.

– Заткнись! – прорычал варвар.

Секира послушно заткнулась.

К ним уже бежала тюремная стража. В немалом, прямо скажем, количестве. Однако воины из тюремщиков были даже не плохие, а просто никакие, что в общем-то вполне объяснимо.

К сожалению, в компании с никакими тюремными стражниками обретался еще и маг. Средних лет лысоватый мужчина в мантии сразу начал что-то неразборчиво бормотать, пока Мастер Коэто разбирался с противниками, а варвар, ругаясь, поднимался с пола.

Бол оборвал его заклятие на полуслове, шарахнув огненной «Стрелкой». В чем преимущество простых заклинаний – времени требуют немного. Обожженный маг взвыл и запнулся. Пары секунд, пока он приходил в себя, Наноку хватило. Рывком вскочив на ноги, он бросился к магу, игнорируя остальных противников. Маг, начавший уже было читать заклинание вторично, запнулся снова, на сей раз от страха. Новой попытки не последовало, секира снесла ему голову с первого удара.

– Давно бы так, – удовлетворенно заметила Томагавка.

Мастер Коэто на пару с шутом добивали последних тюремщиков. Тем некуда даже было бежать – между ними и дверью уютно расположился варвар с блестящей секирой. Поэтому дрались стражи как загнанные в угол крысы, обреченно и беспощадно. И Лемур и даже Мастер Коэто получили по паре легких ран, прежде чем Нанок ураганом ворвался в тыл противнику, производя сокрушающий урон. В считаные секунды со стражей было покончено.

– По-моему, нас здесь не любят, – пожаловался шут, зажимая ладонью резаную рану.

– Им же хуже, – пожал плечами Мастер Коэто.

Новую волну стражей они встретили непосредственно в тюремном коридоре. На сей раз нападавших было поменьше и никого отдаленно похожего на мага с ними не было. Зато были лучники, немедленно избравшие мишенью Мастера Коэто. Две стрелы тот легко отразил неуловимо быстрыми взмахами меча, третья прошла мимо. А потом Нанок прорвался сквозь строй алебардистов, дотянувшись до стрелков. В прорыв тут же устремился Мастер Коэто, Лемур прикрывал ему спину. Бол, израсходовавший весь запас магической энергии, в бой не вступал, ограничившись подбадривающими криками.

Впрочем, его участие не очень-то и требовалось. Стражники были просто сметены. Варвар и на этот раз ударил сзади, и оказалось, что алебарды – оружие страшно громоздкое и неудобное. Возможно, даже голыми руками они нанесли бы больше вреда.

– Сдаюсь! – заверещал тонким голосом один из тюремщиков. В отличие от прочих, вооружен он был коротким мечом и являлся, по-видимому, старшим. Глядя на него, остальные недобитки сразу вспомнили, что тюремщики героями быть не могут по определению.

– Говори, – голос Коэто мог соперничать со льдом в иных параметрах, – где сидит маг, которого зовут Мастер Лур?

– Я не знаю. – Тюремщик пытался съежиться до размеров хорошо откормленной крысы, но мешал пивной животик, в просторечии именуемый пузом. – У нас много магов… по именам не знаю.

– Тогда показывай всех, – решительно заявил Мастер Коэто.

Осмотр всех пленных магов (а их оказалось немало) занял довольно много времени. Пока тюремщик звенел ключами, выпуская страдальцев на волю (хотя варвар и не считал тюремный коридор даже жалким подобием пресловутой воли), Мастер Коэто составлял в уме диспозицию на случай поспешного отступления. Которое тот же варвар иначе как бегством не именовал. Из-за ограниченного словарного запаса, разумеется.

На магов было страшно смотреть. Изможденные, оборванные, с погасшими глазами, они боялись даже выходить из камер. Бол с ужасом осознал, что в них не осталось ни капли Силы. На минуту он даже засомневался, а были ли они вообще магами хоть когда-то. Может, просто людей отлавливали наобум, как в «Петушиный час» в Ледании?

Но эта мысль угасла сразу же. Потому что он увидел Учителя.

Глаза у Мастера Лура не были ни пустыми, ни мертвыми, Сугудай еще не успел его сломить. Но вот Сила… ее у Учителя больше не было. Ушла полностью, до последней мельчайшей искорки. Маг, лишенный Силы… более страшную вещь трудно себе представить. Бола затрясло, мелкая дрожь пробрала до самых кончиков пальцев.

Учитель обнялся с Мастером Коэто, что-то сказал ему, хлопнул по плечу. Обменялся рукопожатием с варваром, раскланялся с Лемуром.

Сам не понимая, на каком он свете, Бол поклонился Учителю, что-то сказал, избегая смотреть ему в глаза. Мастер что-то ответил, за что-то пожурил. Бол не воспринимал смысла слов. В голове звенела одна-единственная мысль, затмившая собой целый мир: как Творец мог допустить такое?!!

– Мастер, нам необходима помощь сильного мага, – негромко сказал Мастер Коэто, и это была первая фраза, которая дошла до сознания Бола. – Наши друзья в опасности. В том числе и ваш любимый ученик, Таль. Надо помочь им против Сугудая.

При имени колдуна в глазах Учителя на миг плеснулся ужас, сменившись холодной решимостью. Мастер Лур выпрямился во весь рост, сжал кулаки.

– Я больше не маг, друг мой, – мягко сказал он. – Поэтому одолжи-ка мне один меч.

– Не маг? – Бол впервые увидел Мастера Коэто, лишенного всегдашней невозмутимости. – А кто же тогда? Я ничего не понимаю, Мастер!

– Человек, Коэто. Просто человек. Пойдем, поищем Сугудая. У нас обоих к нему изрядный счет. Как и у тебя, Нанок. А вот ты, ученик, быстренько выбирайся из дворца.

– Никуда я не пойду, Учитель, – тихо ответил Бол, в первый раз поднимая на него глаза. – У меня к Сугудаю счет поболее… за то, что он сделал с вами!

Взгляд Учителя стал пронзительным, но Бол встретил его уверенно, не отведя глаз. И Учитель, коротко вздохнув, сказал:

– Что ж, ты теперь вправе выбирать свой путь сам. Пошли, надеюсь, мы сумеем помочь Ларгету и его друзьям. Или хотя бы отомстить за них.

– Не отомстить, – мягко поправил Мастер Коэто. – А остановить воплощение зла.

– Брось, – поморщился бывший маг. – Какое он, к блину, воплощение зла? Дорвавшийся до Силы и власти неудачник. Его и ненавидеть-то не получается, смешон и нелеп… презрение пополам с отвращением, не более того.

– У меня получится, – вроде бы спокойно сказал Мастер Коэто, но Учитель вздрогнул от его слов, как от удара бича.

Таль прищурил глаза, силясь разглядеть Сугудая. Из-за резкой смены освещения он наполовину ослеп и никак не мог адаптироваться. Мелькнула мысль, что, пока он щурится и трет глаза, их совершенно спокойно прикончат. Не особо при этом и напрягаясь. Но Сугудай отчего-то не торопился с расправой, чувствуя себя, видимо, в полной безопасности.

– Что же вы, ваше высочество, уехали, не попрощавшись даже? – укоризненно произнес маг. – И на похороны отца явиться не соизволили. Нехорошо, право слово. Порядочные принцы так не поступают.

– А что, двойные похороны вам бы больше понравились? – звенящим от ярости голосом отозвался принц.

– Ясное дело, – доброжелательно откликнулся Сугудай. – Затрат меньше, на похороны-то. Остальные тела можно просто в подземелье скинуть, там найдется кому о них позаботиться. А принца хоронить полагается пышно. Иначе потом от самозванцев отбоя не будет. К чему нам, монархам, лишние сложности?

Его высочество ответил грязным ругательством, совсем не королевским. Но для кандидата в покойники вполне приемлемым. Сугудай, впрочем, остался невозмутим. Должно быть, поведение принца соответствовало его эстетическим требованиям к будущим жертвам.

– Может, ему башку, в натуре, оторвать? – неуверенно предложил Боресвет. Уверенность мага его как-то обескураживала, охлаждала боевой пыл.

– А может, в натуре, тебе лучше заткнуться и со вкусом прожить последние несколько минут? – в тон ему ответил Сугудай и ухмыльнулся.

– Скажите, а зачем вам все это? Корона, власть? – неожиданно спросила Лани.

– Красивая девушка, – одобрительно заметил Сугудай. – Тебе я мог бы найти лучшее применение, чем остальным. Давай договоримся: ты ведешь себя послушно, не задаешь глупых вопросов, а я не скармливаю тебя моим зверушкам. По рукам?

– А что, ваши зверушки еще страшнее вас? – дерзко спросила Лани.

– Нет, конечно, – серьезно ответил Сугудай. – Самый страшный зверь – это человек. А самый страшный человек для вас – я. Потому что я для вас – воплощение смерти.

– Неужели смерть такая смешная штука? – негромко пробормотал Таль, но Сугудай услышал и бросил на него быстрый пронзительный взгляд.

– Скоро она перестанет быть такой уж смешной, – посулил он. – Кто это тут у нас старших перебивает? Ученик, конечно. Кому ж еще быть. Из школы Мастера Лура? Плохо ваш Учитель молодежь воспитывает. В мое время ученики по струнке ходили, слова лишнего сказать не смели.

– Вот и выросло из них… вроде вас, – храбро сказал Таль. Внутри его колотило от испуга и возбуждения, ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы это не заметил маг.

– Хамишь, дружочек. – Голос мага стал ласковым до приторности, и это пугало. – Недолго тебе осталось, ладно уж, похами напоследок. Силы в тебе пока немного, но кровь Титанов – сама по себе Сила. Лишней не будет.

Таль спешно поискал внутренним зрением волшебную линию и тут же ее обнаружил. По слухам, дворец этот сооружал сам легендарный Квармол, в котором тоже текла кровь Титанов. Может, и он черпал энергию непосредственно из линии, а заклинания свои знаменитые составлял для учеников и последователей?

Сугудай его действий не заметил, да и не мог заметить. Видеть магическую линию, как говорил Учитель, дано было немногим.

– Вообще-то я мог бы каждому из вас найти применение, – вещал Сугудай, задумчиво изучая неудавшихся заговорщиков. – Кроме, конечно, его высочества. Он-то здесь точно лишний. Без обид, сударь мой, – сами посудите, к чему мне еще один претендент на престол? А наследник тем более не нужен, я умирать не собираюсь. Так что простите уж короля, вы, сударь, в этом мире лишний. А вот воин мне бы пригодился. Как вы, богатырь, к магам относитесь?

– Убивательски, – мрачно ответил Боресвет.

– И прекрасно! Вы не представляете даже, сколько магов на свете нуждаются в вашем искреннем внимании! А я бы уж поспособствовал – и деньгами, и артефактами.

Боресвет красочно объяснил, где место предложенным артефактам. Подумав, он определил место и для денег.

– Что ж вы, батенька, с деньгами-то так? – искренне огорчился колдун. – Нерачительно, право слово. Ну нет так нет, насильно свят не будешь. А ты, молодой ученик? Твой Учитель больше обучать не сможет. Обучалка – ха-ха! – сломалась…

– Он мертв? – Таль подался вперед, сжимая кулаки. Сила бурлила в нем, рвалась через край. Сугудай это почувствовал сразу.

– Ого, а птенчик-то силен! Надо же, впервые ошибся. Нет, раздумал я тебя в ученички брать. Старших не уважаешь, хамишь опять же…

Таль без предупреждения нанес удар. Воздух зазвенел серебряными колокольцами, молнии с шипением ударили в грудь мага. Ослепительная вспышка разогнала полумрак зала. Сугудай, схватившись за прожженную грудь, с предсмертным хрипом оседал на пол.

– Вот и все, – ошеломленно сказал принц. – Не понимаю: маг такой мощи, шутя побеждающий Мастеров, пал от руки ученика. Ждали упорной борьбы, а получилась легкая прогулка… Как-то даже разочаровывает…

Вообще-то принцев обрывать не полагается. Но деревенская девчонка этикету не обучалась. С визгом она бросилась к Талю и повисла у него на груди. Боресвет весело хохотал, потрясая мечом. Принц радостно улыбнулся и хлопнул его по спине от избытка чувств.

– Не, а пальцы гнул, в натуре! Я, типа, самый крутой, всех на раз сделаю! Одним пинком закопаю! А сам от одной молнии копыта откинул. Никогда мажорам этим не доверял, будь они хоть трижды волхвы!

– Я прикажу сжечь тело узурпатора, а пепел развеять по ветру, – сообщил принц.

– Нет, ну это уж слишком. Имейте совесть, ваше высочество! Пепел по ветру – это же неблагородно. Я ведь король все-таки, а вы – по ветру!

Таль похолодел от ужаса. Сугудай стоял на прежнем месте, ехидно улыбаясь. Удар молнии не оставил на его одежде ни пятнышка. Падение, смерть – это была лишь иллюзия, игра кошки с мышкой, сытой и довольной кошки с насмерть перепуганным, загнанным в угол мышонком. Конечно же он предварительно увешался защитными заклятиями!

– Никак снова загрустили? – рассмеялся Сугудай.

По его зову в комнату ворвался прямо из стены щенок тьмы.

– Ник, фас! – закричала Лани, и щенок мгновенно бросился на Сугудая.

Улыбка сразу слетела с его лица, он взмахнул посохом, отбрасывая собаку. Боресвет беззвучно подкатился под ноги магу, но сразу же откатился обратно, подобно национальному голуньскому герою по имени Колобок. Лани метнула нож – рикошет от невидимой стены, окружавшей мага, едва не оставил Таля без особо важного уха. Щенок тьмы раз за разом бросался на Сугудая, не в силах проломить сотканное им заклинание.

– Магия на таких вот тварей не действует, – доверительно сообщил им колдун. – Но она действует на меня. Убить болонку тьмы магией я не могу, но мне это и не нужно. Меня она прекрасно защитит, а насчет зверя…

Он неторопливо прочел заклинание, и щенок с испуганным визгом оказался в клетке из прозрачного металла. Который, по-видимому, причинял ему боль при касании.

– Так на чем мы остановились? – продолжил Сугудай как ни в чем не бывало. – Ах да, на моей смерти. Должен сказать, молодой человек, что меня обычной молнией не убьешь. Хотя, должен признать, тебя я недооценил. Уровень бакалавра, а то и Мастера. Хм, кровь Титанов… Надо будет поэкспериментировать с ней…

– А где же твоя смерть, Кощей? – полюбопытствовал Боресвет.

Сугудай его презрительно игнорировал, насмешливо глядя в глаза Ларгету.

Таль с усилием выпрямился. Да, он через несколько минут предстанет перед Творцом, но разве же это повод дарить врагу радость? Сугудай не увидит его страха, не заставит его покорно преклонить голову. Если он и впрямь потомок Титанов – надо быть достойным своих предков. А если нет – тем более.

– У меня день рождения, – изрек он, немало озадачив Сугудая. – Сделай мне подарок, сдохни побыстрее. И желательно сам, без моей помощи.

Он засмеялся, хрипло и весело, заставив колдуна сбросить маску добродушия. Сугудай зло ощерился, попытался что-то сказать, но не успел. Из вытянутой руки Таля извергся поток сияющих синих молний, мгновенно заливших огнем всю комнату.

Боресвет прикрыл глаза рукой, Лани, не обращая внимания на смертоносный ливень, пыталась освободить жалобно визжащего щенка из клетки. Принц застыл в напряжении, глядя на схватку. Ведь в ней разыгрывалось что-то гораздо более важное, чем просто их жизни. Судьба Квармола, благословенного королевства.

– Вроде теперь моя очередь? – насмешливо осведомился Сугудай, до отвращения живой и веселый. Комната его превратилась в руины, но колдуна это ничуть не расстроило. Надо будет, отстроит все заново. А не надо – другую выберет.

Колдун плавно пропел свое заклинание. Таль быстро поставил не раз выручавший его щит, прикрывая себя и своих спутников. Очень вовремя. Последовавший удар едва не прикончил Ларгета, с силой припечатав к полу.

Сквозь кровавый туман в голове Таль увидел приближающегося Сугудая. Он перевернулся на бок, с трудом перевел себя в сидячее положение. Закашлялся, захлебываясь собственной кровью. Сугудай стоял над ним, ласково улыбаясь:

– Ну что, наследник Титанов, пора заканчивать эту игру?

Ларгет понимал, что надо защищаться, но ни одного заклинания в голову не приходило. Удар об пол, казалось, выбил из него все мысли и знания. Колдун, все так же улыбаясь, начал читать свое заклинание. Не торопясь, с этакой ленцой. Мышонок прижат лапой, осталось его придушить и слопать. На завтрак или на обед – как получится.

Пришедшее внезапно на ум заклинание Таль начал читать не раздумывая. То самое, которое Мастер Лур показывал им последним. «Малое отталкивающее Эленаара». «Возьми себе», как называл его Бол. Вспомнилось оно потому, что слова и жесты Сугудая сильно напоминали именно это заклинание. Таль торопился, не думая даже, что его чары хоть в чем-то помогут. Просто обидно уходить из жизни, не плюнув хотя бы напоследок в лицо врагу.

Они закончили свои заклинания почти одновременно, может быть, Таль успел на долю секунды раньше, вложив в заклятие всю энергию, до которой мог дотянуться. У обоих чары обошлись без внешних эффектов. Какое-то мгновение оба мага пялились друг на друга, потом Сугудай вдруг истошно завыл. Таль физически чувствовал, как из него утекает чудовищная, годами накопленная Сила. Украденная Сила, если уж быть точным. Таль приподнял голову и хрипло рассмеялся. Он разгадал загадку Сугудая. Никакой он не великий маг, не Гроссмейстер и не Мастер даже. Ученик-недоучка, перепутавший в простейшем заклятии слова и жесты. В простейшем заклятии первого уровня. В «Малом отталкивающем Эленаара».

Заклятие первого уровня не может быть остановлено защитой более высокого ранга. Ни Мастером, ни Гроссмейстером. Только другими чарами первого уровня.

Например, правильно, без ошибок прочитанным «Малым отталкивающим Эленаара»…

Эпилог

I

Они шли по дворцу, и все гвардейцы уступали им дорогу. Может быть, из уважения к особе королевской крови, тащившей на своем монаршем плече обессиленного Таля. А может, из-за окровавленной головы Сугудая, которой размахивал Боресвет. Так или иначе, дорогу им заступать никто не рискнул, понимая, что собственная голова может столь же легко расстаться с телом. Либо по приказу принца, либо по воле меча гардарикца.

Друзей они встретили недалеко от Тронного зала. Варвар с завистью посмотрел на Боресвета и попросил уступить ему ценный трофей. Для коллекции, как он объяснил (Таль даже и не предполагал, что Нанок знает это слово). Боресвет наотрез отказался, сообщив, что он эту башку, в натуре, над кроватью повесит. Под стеклом. И что варвар мог бы сам разжиться подобной безделушкой, если б пошел с ними.

Нанок обиделся. Сообщив Боресвету все, что о нем думает, он добавил, что почти в одиночку освободил Мастера Лура, только вот Мастер этот отчего-то отказывается предоставить для его коллекции аналогичный трофей. Мастер Лур кивком головы подтвердил свое явное несогласие расставаться со столь важной для бывшего мага частью тела.

– Да ладно, Хозяин, еще настрогаем себе трофеев, – жизнерадостно заметила секира, выразив при этом сожаление, что она в процессе не поучаствовала.

Учитель тут же отодвинул принца в сторону, обнял Таля за плечи.

– Рад видеть тебя живым, ученик, – с напускной строгостью сказал он. – Что это ты раскис? А ну живо приди в себя! Разве я не учил тебя медитации?

– Вы забыли объяснить, как заниматься ею на ходу, – через силу улыбнулся Таль.

– Как только выясню – объясню, – усмехнулся Учитель.

Давно замечено, что забота и участие близкого человека придает сил. Магических в том числе. Таль заметно ожил и даже попытался идти самостоятельно. Получилось не очень, но сама попытка, безусловно, заслуживала уважения.

– Я боялся, – тихо сказал Ларгет. – Боялся, что мы опоздаем. Что придем, победим… а вы уже мертвы. Это страшно, когда опаздываешь…

– Ага, я в курсе, – усмехнулся Учитель. – Как в мое время говорили маги-студенты, «чтоб тебе сдать экзамены и повеситься».

– А почему сначала сдать экзамены? – нашел в себе силы удивиться Ларгет.

– А чтоб мучительней было, – охотно пояснил Учитель. – Ты не представляешь еще, что такое сессия для старших учеников…

Таль хихикнул, представив Бола болтающимся в петле. Почему-то в его видении он все равно продолжал жизнерадостно болтать. Вот уж из кого даже зомби получился бы на редкость говорливый.

– Как тебе удалось победить Сугудая? – помолчав, спросил Мастер Лур.

– «Малое отталкивающее Эленаара», – улыбнулся Таль. – Ваши уроки не прошли даром, Учитель. Это были единственные чары, что я смог вспомнить.

– Заклинание первого уровня? Нет, судьба все-таки любит посмеяться! Победить самого грозного колдуна со времен Квармола ученическим заклинанием! Что может быть забавнее? – расхохотался Мастер Лур.

– Оказаться в женской бане в одном белье, – подсказал ему Бол.

– Цыц, недоучка! Нет, ну какова ирония! Первый уровень!

– А знаете, что за чары он сам накладывал? – возбужденно спросил Таль. – Те же самые, только с ошибками. Не понимаю, как так могло случиться…

– Сугудай был учеником Эленаара, – пояснил Мастер Лур. – Наверное, он открыл свои грозные чары, напутав с наложением чар Эленаара. Воистину пример того, как нерадивый ученик может волей случая подняться на самую вершину…

– Учитель, а я – нерадивый ученик? – встрял неугомонный Бол.

– Более чем, – подтвердил Мастер Лур.

– Тогда для меня еще не все потеряно, – глубокомысленно изрек Бол. – Осталось только дождаться подходящего случая… Слушай, гоблин, ты не запомнил ту фичу, что толкал этот безголовый?

– Если запомнил – я собственной рукой отрежу тебе язык, – ледяным тоном сказал Учитель. – Эта мерзость должна покинуть мир… раз и навсегда.

– Запомнил? Да я в тот момент как меня зовут вспомнить не мог! – возмутился Таль.

– Это я как раз могу подсказать, – обрадовался Бол. – Зовут тебя – Харкул. Потому что ты – гоблин!Зеленый и страшный на рожу.

Учитель дал ему легкий подзатыльник.

– За что?! – возмущенно заголосил Бол.

– Для профилактики, – лаконично пояснил Мастер Лур.

– Где-то я уже слышал про эту самую профилактику, – недовольно заметил Бол, почесывая затылок и подозрительно косясь на Лани.

Та о чем-то расспрашивала варвара, периодически бросая на Ларгета взгляды, полные восхищения. Она мало что поняла в битве магов, но главное было очевидно – Сугудай проиграл. Потому что его голова болталась в руке Боресвета, а голова Таля оставалась на прежнем месте – у него на плечах. Так что вопрос о победителе не стоял.

Тронная зала встречала их истинно королевским великолепием. Горели все светильники, блистал позолотой королевский трон, толпы придворных склонились в раболепном поклоне. Откуда они узнали о том, что на трон будет примерена другая задница, уму непостижимо. Шут смотрел на растерянные заспанные физиономии и улыбался во все лицо. Какими они казались забавными, эти чванливые вельможи! С каким почтением взирают на принца и на его свиту! Даже на него, шута, которому раньше с удовольствием раздавали пинки и зуботычины. А сейчас только скажи – сапоги бросятся лизать наперегонки. Кстати… а ведь неплохая мысль. Сапоги-то совсем грязные…

Принц отделился от группы и медленно поднялся по ступенькам к трону. В поношенной куртке, испачканной грязью и кровью, с простым мечом на поясе, он нисколько не походил на пришедшего к власти короля. И тем не менее каждый в зале понимал, чувствовал сердцем, что трон занимает король. Истинный король.

II

Коронация – событие донельзя скучное. Особенно если тебе повезло родиться в Кассарадских горах. Пышные речи, чванливые морды придворных, велеречивые ораторы, превозносившие величие и мудрость свежеиспеченного короля. Ага, мудрость, Беодл его раздери! Хотя практической сметки ему не занимать. Помнится, когда в бытность еще бесхозным принцем приспичило ему в кусты, так за отсутствием подходящего лопуха прихватил его, Нанока, головной убор. А потом на возмущенный рев невозмутимо ответил, что «сие было использовано для нужд короны». Он, варвар, аж онемел от возмущения, да и окаменел вдобавок. Иначе башку бы открутил королю этому будущему, сейчас хрен бы он куда корону нацепил, раздери его Беодл еще раз.

Остальные получали от мероприятия возложения короны на так и не открученную башку искреннее удовольствие. Особенно шут: его почти величество, едва пристроил седалище на трон, объявил Лемура, во-первых, его светлостью, а во-вторых, пример-министром. Что это означает, Нанок так и не понял, но придворные просекли мгновенно и отодвинулись от бывшего шута в сторону, точно от фея какого. Он, варвар, тоже отодвинулся на всякий случай. Лемур и шутом-то был страшно язвительным, и никаких оснований полагать, что, став непонятным примером, он характер изменит к лучшему.

Лани и Бол наслаждались происходящим, купаясь в лучах славы. Все они, спутники нового короля, стояли за спинкой установленного на площади трона, и на них скрещивались взгляды многих тысяч людей. О них судачили ремесленники и домохозяйки, рыцари и маги – все, кто сегодня собрался на центральной площади Тарона. Ими восхищались, им завидовали.

А ему, варвару, было скучно и немного грустно. Сказка закончилась. Он был лишним в этом счастливом, ликующем мире. Коронация, раздача пряников (новому королю без раздачи пряников нельзя) – и все. Умерших не вернешь. Он, варвар, чувствовал себя потерянным в этой огромной толпе. Потерянным и страшно одиноким. Куда более одиноким, чем тогда, в лесу. Перед тем, как встретил Тилу…

На его плечо опустилась рука. Варвар дернулся, как от удара, резко обернулся. И встретился взглядом с Талем.

– Мы с тобой, – сказал тот, не обращая внимания на торжественную церемонию. – Мы по-прежнему с тобой, бродяга. Держись.

Варвар открыл рот для того, чтобы достойно ответить… и неожиданно заплакал. Не от боли и не от счастья. Просто от невозможности высказать словами то, что он сейчас чувствовал.

Кто сказал, что мужчины не плачут? Быть сильным – отнюдь не значит уметь скрывать свою слабость… Сильный и черствый – это ведь совсем разные вещи…

На другое плечо опустилась тонкая кисть Лани. Рыжеволосой ведьмы, которая только пауков одних и боялась.

– Мы с тобой, – тихо повторила она слова Таля. – Мы разделим твою печаль. Мы отгоним твое одиночество. Мы здесь, рядом…

– Это хорошо, – сквозь слезы, улыбнулся Нанок.

– Хозяин, давай башку кому-нибудь открутим? Или хочешь, я тебе сказку расскажу? Однажды некий принц вдруг стал королем…

– А некий шут – премьер-министром, – фыркнул, обернувшись, Лемур. – Что хнычешь, дубина кассарадская? Клянусь Беодлом, я не глядя поменялся бы с тобой местами. Орье этот… надо же так подставить ни в чем не повинного шута! Друг называется!

– Не буду я с тобой меняться, – пробурчал варвар. – Обманешь небось наивного человека из Кассарада. С вами, цивилизованными, ухо востро надо держать. И секиру наготове… иначе и уха этого самого лишишься…

– Да ладно, братан, не грузись, – заявил Боресвет. – Ну хочешь, я тебе, в натуре, башку колдовскую подарю? Вот принц наш корону сейчас напялит, отмечать пойдем… Давненько я не нажирался, если вдумчиво разобраться…

– Вроде позавчера пили на дне рождения? – недоуменно спросил бывший шут, загибая пальцы по дням. – Или позапозавчера? Что-то у меня с чувством времени неладно…

– Да это разве пьянка? – справедливо возмутился Боресвет. – Это так… разминка была. Я же до последнего момента все помню!

– Это до которого? – ехидно поинтересовалась Лани.

– Гм… а вот этого – не помню, – сознался воин, почесав в затылке.

Таль с удивлением обнаружил, что пожилой священник в мантии архиепископа прервал свою речь и теперь вся толпа слушает исключительно их разговор, затаив дыхание. Что и говорить, для простого люда беседа о пьянках куда ближе, чем непонятные слова о величии и справедливости. Не так уж далеко мы и ушли от варваров, подумал Таль.

– Если вы уже закончили, я хотел бы вернуться к своей коронации, – невозмутимо заметил все еще принц. – Разговоры о пьянках можно и отложить… до ближайшей пьянки хотя бы. И уж совсем не дело говорить о столь увлекательных вещах, когда будущий король изволит страдать под грузом будущей же короны.

Участникам беседы сразу стало стыдно, и они замолчали. Нанок чувствовал плечом плечо Таля и едва заметно улыбался. Парень прав. Он не один. А рядом с друзьями – какое может быть, к Беодлу, одиночество?

III

– Ты здорово вырос, ученик. – Голос Учителя был ласковым и каким-то печальным. – Я рад за тебя. Скажу по секрету, ты был самым лучшим, самым перспективным из моих учеников. Сделай так, чтобы ты пошел дальше своего Учителя. Я хочу гордиться тем, что ты стал лучше, сильнее, выше меня… Тем, что мои усилия не пропали даром.

– Так говорят только при прощании, – грустно заметил Таль. – Учитель… неужели это все? Неужели мы расстанемся?

– Да, Ларгет. Когда птице становится тесно в клетке, ее отпускают на волю. Ты перерос свою клетку, давно. Лети, мой птенец, расти, учись на свободе… а потом возвращайся. Взрослой, оперившейся, мудрой птицей – возвращайся. Если ты думаешь, что мне больше нечему тебя научить, то ты глубоко ошибаешься. Но сейчас для тебя важнее свобода, чем мертвые знания. Лети, мой птенец…

Таль отвернулся, не в силах сдержать слезы. Почему, ну почему прощаться так больно?

– И девчонку свою… не отпускай от себя.

– Она не моя, – автоматически поправил Ларгет.

– Твоя, твоя. Даже если ни ты, ни она об этом не подозреваете. Будь осторожнее с ней, малыш. Девушки вроде нее слишком уязвимы и ранимы…

Таль отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Раз уж Учитель начал говорить, как сутенер, имеющий два пальца с каждой небескорыстно снятой юбки… Воистину этот мир окончательно сошел с ума! Оставаясь при этом загадочным и манящим…

IV

А потом был бал по случаю коронации. Как было объявлено королем, бал-маскарад. Форма одежды – присутствует. Для дам возможны исключения.

Дамы радовали всех (кроме, само собой, других дам) красотой и изысканностью нарядов, кавалеры тоже бомжами не казались. Гремела музыка, слуги в ливреях разносили на подносах вино. Варвар с удовольствием осушил пару бокалов, потом завертел головой, делая попытку отыскать знакомое лицо.

Одно лицо обнаружилось довольно быстро. Единственное в зале, которое не было под маской. Собственно, потому бал и назывался маскарадным, что все были в масках и одеты непонятно во что. Кроме, конечно, варвара, который маскироваться нипочем не желал.

Лицо принадлежало королю. Король не имеет права носить маску, потому что он – лицо государства. Не годится государству прятать рыло под маской. Так варвару объяснил какой-то разряженный человек – к сожалению, Нанок не запомнил, как этот чудак назывался.

Варвар собрался было пообщаться с королем, но вокруг того образовалась такая толпа, что он плюнул и решил не идти.

Еще одного знакомого он опознал, несмотря на его необычный наряд. Да, нечасто такое увидишь – пример-министр в костюме… шута! Разноцветном, пестром наряде, а на голове – колпак с традиционными бубенчиками.

Роль свою его светлость отыгрывал великолепно – шутил, кривлялся, высмеивал тех, кто ближе стоит, приставал к дамам. В общем, вел себя, как самый настоящий шут, возможно, даже фасолевый. Или вовсе бобовый.

Нанок протолкался к нему через толпу ряженых.

– Здорово, Лемур, – поприветствовал он.

– Ну вот, меня даже первый встречный варвар опознал, – огорчился пример. – Неужели я так плохо замаскировался?

– Волосы рыжие у тебя одного, – хмыкнул варвар.

– А это не волосы! Это парик! – возмутился Лем.

– Зачем, к Беодлу, надевать парик под цвет волос? – не понял варвар.

– Эх, облом ты кассарадский! Что бы ты понимал! – в сердцах воскликнул шут, оставив варвара в непонятках.

– Хочу парик! – немедленно заявила секира.

– В сапог засуну! В семимильный! – пригрозил Нанок.

– Да засовывай, – согласилась секира. – Хоть какой-то прикид.

К ним подошла здоровенная мышь в человеческий рост и тщательно обнюхала варвара. Нанок опасливо отодвинулся. На этом маскараде не разберешь, то ли это человек переодетый, то ли недобитый сугудаевский монстр. По слухам, со смертью узурпатора его зверушки разбежались по дворцу, не дожидаясь, пока их перебьют. У кого-то из тварей вполне могло хватить наглости припереться на королевский бал.

– Привет, Нанок, – поздоровалась мышь голосом Таля. – Что, вино еще не все выпил?

– Здорово, малыш! – обрадовался варвар. – А что это ты в крысу переоделся?

– Не в крысу, а в мышонка, – оскорбился Таль.

– Ни хрена себе мышата пошли, – поразился варвар. – Упаси Беодл увидеть, как такой до крысы дорастет! А кошкам так вообще кошмары сниться начнут…

Ларгет ловко подхватил бокал с подноса проходящего мимо слуги.

– За удачу! – провозгласил он.

Нанок протянул руку за вторым бокалом, но Лемур оказался быстрее.

– За победу! – поддержал он.

Варвар обиженно засопел, оставшись без вина. Ни одного слуги в пределах видимости не наблюдалось. Словно специально сговорились с примером фасолевым оставить несчастного трезвого варвара без вина.

– О, вон Боресвет. – Лицо варвара внезапно озарила радостная улыбка.

Лемур и Таль, как по команде, повернулись в ту сторону, куда показывал палец Нанока. А когда повернулись обратно, с недоумением обнаружили, что их бокалы чудесным образом опустели. Довольный варвар вытер усы рукавом и умильно улыбнулся.

– Показалось, – пояснил он благодушно.

Лемур расхохотался.

– Место шута до сих пор вакантно, – заявил он. – Если надумаешь, могу дать тебе лучшие рекомендации. Как профессионал говорю, тебя ждет большое будущее.

– А то у вас своих дураков мало, – возразил Нанок, вызвав новый приступ хохота у отставного шута. – Плюнуть же некуда, в дурака попадешь.

И, словно в доказательство своих слов, он плюнул в сторону.

– А в рыло? – раздался возмущенный рев Боресвета. – Что за лажа, в натуре, шагу нельзя ступить, чтоб баклан какой слюни не распустил! Может, ты юродивый, в натуре? У них слюни изо всех щелей прут!

Лемур согнулся пополам, икая от смеха.

– Я это… не нарочно, – извинился варвар смущенно. – Просто плюнуть вдруг захотелось.

– Дык на пол надо, – посоветовал Боресвет.

– Да я туда и метил, – признался Нанок.

– Ладно, брателла, замяли. Снайпер из тебя не очень, – великодушно заявил Боресвет, подавая варвару руку. Конечно, ту же самую, которой перед этим стирал плевок.

– Здорово, крыс, – поздоровался он с Талем.

– Я не крыс, а мышонок, – обиженно заявил тот.

– Да хоть суслик, – отмахнулся русколанец. – Все равно грызун, в натуре. Так, а ты чего ржешь, тело? Ты теперь министр каких-то там премьер или кто, в натуре? Распорядился бы насчет вина, трубы ж горят. Вино – штука важная, в натуре, это тебе, братан, не театры какие… Давай, не валяй дурака, действуй.

– Вас с Наноком, пожалуй, поваляешь, – хмыкнул Лемур и испарился.

Какая-то девушка в костюме кошки подхватила мышонка под руку и увлекла в веселый танец. Таль усердно выполнял каждое па, стараясь не сильно сбиваться с ритма.

– И чего это ты в крысу вырядился? – поинтересовалась кошка голосом Лани. – Хорошо еще, хоть не в паука.

– Не в крысу, а в мышонка, – обиделся Таль. – Хотел в паука, ног не хватило. А ты для чего кошкой прикинулась?

– Чтобы ты знал свое место, – промурлыкала девушка.

– Знаешь, – серьезно сказал Таль. – Там, в покоях Сугудая… я чувствовал себя маленьким беззащитным мышонком в лапах сытой довольной кошки. Понятно, что сожрет, но непонятно когда. Противное ощущение…

– Я скажу когда, – пообещала Лани, ее глаза задорно блестели в прорезях маски. – И не надо мне тут сказки рассказывать. Что он показал, этот Сугудай? Сначала ты почти сжег его молниями, а когда он атаковал, ты его добил, вложив остаток сил в последний удар. Не прикидывайся неумехой, все равно не поверю.

Таль тоскливо вздохнул. Не хватало еще стать кумиром для взбалмошной девчонки. Нет, это, конечно, приятно… но ведь надоест быстро. А когда она еще разочаруется, то сделает из его жизни настоящий ад. С Блином и блинятами.

– Я не герой, – сообщил он грустно, но Лани его уже не слышала. Подхватив под руку варвара, она потащила его на новый танец.

Вы видели когда-нибудь танцующего варвара? Не пака или лепрекона, а именно варвара? Танцующий варвар – стихийное бедствие местного масштаба. Не смерч, конечно, и не пожар даже, но тем не менее. Вдобавок варвар, начисто лишенный чувства ритма и музыкального слуха. Те, кто не успевал отскочить с дороги, мигом оказывались на полу. Таль отскочить успел, отделавшись отдавленной ногой. Насвистывая проклятия, он вернулся к Боресвету.

Тот как раз распивал с Лемуром принесенную слугой бутылку вина.

– «Алая цикада», прямо из королевских подвалов, – похвастался Лем.

– Какого года? – тоном знатока поинтересовался Таль.

– А тебе не по фиг? Пей, чего дают, – предложил бывший шут и плеснул в бокал Таля немного нежно-рубиновой жидкости. – Сам подумай, будет ли король у себя в подвалах дрянь держать? Не эльфийское, конечно, и тем не менее вещь вполне достойная.

– На эльфийское пожлобился, – беззлобно заметил Боресвет, наполняя свой бокал.

– Лениво было искать, – сознался шут. – Сугудай в погребах все перестроил, ни блина не найдешь. Чуть ногу не сломал, пока эту бутыль отыскал…

– А что слугу не послал? – удивился Таль.

Лемур ошарашенно взглянул на него.

– Знаешь… просто не догадался, – сознался он. – Не привык еще…

К ним присоединились запыхавшиеся Нанок и Лани.

– Все туфли мне оттоптал, – возмущалась девушка. – Знаешь, сколько я за них отдала?

– Не надо было под ногами путаться, – пожал плечами варвар. – Не умеешь танцевать, нечего и пытаться.

– Если б я под ногами путалась, ты бы сейчас в гипсе ходил, – возмутилась Лани.

– А это что еще за фигня? – удивился варвар.

И, оставив задохнувшуюся от избытка возмущения девушку, повернулся к Боресвету.

– Я надеюсь, вы тут еще не все выжрали?

– Что значит мужчины! – Возмущение девушки прорвалось наружу. – Тут бал, танцы, красиво все… а они опять пьют! Все, с этого дня – здоровый образ жизни!

– Это какой такой здоровый? – подозрительно осведомился варвар.

– Без алкоголя! – отрезала Лани.

Боресвет поперхнулся вином, закашлялся.

– Не, ты, подруга, совсем с нарезки слетела, – заявил он. – Как же без него, родимого?

– Молча! – Возмущению Лани не было предела.

Таль благоразумно помалкивал, ожидая, когда гроза утихнет. Варвар же спокойно попивал вино. Что они там спорят, непонятно. Подумаешь, без алкоголя обойтись! Эка невидаль! Вот без вина было бы куда хуже…

Между тем праздник продолжался. Принц кружился в причудливом танце с какой-то девушкой в темно-синем платье и с неизменной маской на лице. Чем хорош маскарад – он почти уравнивает красавиц и уродин. Правда, изъяны фигуры все равно не скроешь, но у этой девушки их вроде бы не наблюдалось.

До Таля донесся голос Бола. Конечно, тот уже пытался склеить одну из девушек. А может, и всех сразу, Бол никогда не умел соизмерять свои желания с возможностями. Здоровенный мужик в маске огра наблюдал за Болом с каким-то жадным интересом. Ларгет скривился. И здесь эти! Любопытно, как этот мужик сумел увеличить свой рост до почти огрских размеров? Ходули, что ли, надел?

Дверь отворилась, и в залу вошел гоблин. У Таля глаза полезли на лоб. Нет, гоблином его, понятно, не удивишь, но как охрана-то его пропустила? Похоже, королевский двор следовало называть проходным.

Вообще-то гоблины изрядно друг на друга похожи. Но в том, что этого зовут Харкул, Таль нисколько не сомневался. Вот только как он сумел отмахать столько миль за такой короткий срок и не попасться никому на глаза?

– О, а вот и леший, – обрадовался Боресвет.

Меж тем Харкул явно пребывал в замешательстве. Экстравагантные костюмы гостей явно его смущали. Обведя зал ошалевшими глазами, гоблин углядел наконец бывшего принца и сразу прозеленел лицом. И тут же зашагал к нему, расталкивая локтями придворных. Переодетые в зайчиков гвардейцы с готовностью загородили ему дорогу. Гоблин оскалил клыки и схватился за ятаган. Гвардейцы потянулись было к мечам, но Орье решительно отодвинул их в сторону, поспешив навстречу нежданному гостю.

– Харкул? Какими судьбами?

– Моя решить пожрать на халяву, – пояснил гоблин, обводя голодными глазами зал.

Девушка, с которой танцевал принц, взвизгнула от восторга:

– Какой необычный костюм! Вылитый гоблин!

Харкул посмотрел на нее неодобрительно.

– Моя и есть гоблина, – заявил он.

– Он и впрямь гоблин, – то ли подтвердил, то ли перевел Орье.

Девушка взвизгнула от восторга вторично. Похоже, ей просто нравилось визжать по поводу и без оного.

– Настоящий? А он красивый!

Таль, с интересом смотревший на всю эту сцену, вполголоса выругался и налил себе еще вина. Видимо, все женщины были сумасшедшими. Только каждая по-своему.

– Здорово, леший! – Боресвет протолкался к гоблину сквозь толпу. – Бокал вина хочешь?

– Нет, – решительно отказался гоблин.

У Боресвета глаза полезли на лоб:

– Ты чего, зеленый? Сдурел, в натуре?

– Нет стакан, – пояснил Харкул. – Бутылку хотеть!

– Принесите ему бутылку, – распорядился король.

Сразу несколько слуг взапуски бросились исполнять его приказание.

– О! Гоблин! – К Харкулу подошел Бол. – Ты-то чего приперся, чудило зеленое?

Харкул оскалил клыки.

– Любопытно, – пояснил он.

Таль подошел и хлопнул гоблина по плечу.

– Дарова, шамана, – поприветствовал его Харкул. – Моя слыхать, ты теперь самая крутая шамана? Ты мочить другую крутую шаману и стать еще круче?

– Да повезло просто, – смущенно ответил Таль.

Гоблин недоверчиво покачал головой.

– Везет сильным, – объявил он. Больше сказать он ничего не успел – подскочившая девушка потащила его танцевать. Гоблин был настолько ошарашен, что даже не сопротивлялся.

Варвар меж тем почувствовал определенное неудобство. Вина было выпито уже немало, а никаких кустов в зале предусмотрено не было. Можно, конечно, выйти во двор, как он поступал на постоялых дворах и в кабаках, но у Нанока было сильное подозрение, что добежать он уже не успеет. Дворец – это ведь очень большой кабак…

– Слушай, будь другом, подержи секиру. – Варвар всунул в руки Болу Томагавку и стремглав выбежал из зала.

– Куда это он? – удивился Таль.

– По делам, – туманно пояснил Бол. Честно говоря, столь поспешное бегство Нанока его встревожило. Варвары беду чуют всегда, не иначе что-то страшное случится. От волнения он пролил вино на топор.

– Ты чего, совсем рехнулся? – возмутилась Томагавка. – Вытри немедленно! Я ведь заржавею! Вот и доверяй такому нужную и дорогую вещь!

– Прости, я сейчас вытру. – Бола переполняло раскаяние. – Где у меня тут носовой платок? В этом кармане… или в этом… О, вот он! Сейчас вытру!

– Не, подожди, – остановил его топор. – Какие странные ощущения, умм… знаешь, лучше полей меня еще этой интересной жидкостью…

Бол выплеснул на Томагавку остатки вина из бокала и жестом подозвал слугу с подносом.

– Дай-ка мне оба бокала. Для меня и моего друга.

Слуга без особого удивления протянул ему два бокала. Он, слуга, во дворце был чуть ли не с детства. Белой горячкой его точно не удивить.

– И бутылку принеси, – приказал Бол.

Слуга кивнул головой и неторопливо удалился. Надо сразу две захватить, подумал он, чтобы потом три раза не бегать.

– Пойдем-ка мы на балкон, – предложил Бол. – Там нам никто не помешает. Выпьем, закусим… а потом по девкам!

– Это так же хорошо, как вино? – осторожно спросил топор.

– Еще лучше, – убежденно ответил Бол.

– Ладно, – с сомнением сказала Томагавка. – Попробуем.

Они вышли на балкон. Шарахнулась с визгом полуодетая парочка.

– Чего это они? – удивился Бол.

– Не знаю, – пожала топорищем Томагавка. – Вы, люди, вообще странные какие-то…

Как обычно, бал не обошелся без скандала. Некий муж, естественно, ревнивый, как Блин, обнаружил законную супругу в полуодетом виде с полуодетым же господином. Скандал сопровождался пощечинами и вызовом неподобающим образом раздетого господина на поединок. Лепет супруги насчет маньяка с топором к сведению принят не был.

– Весело тут у вас, – заметил Боресвет одобрительно.

Господина, нарушившего указ короля о форме одежды на балу, вывели из зала. Дама осталась, приведя наряд в порядок.

– Весело, – согласился гоблин. – А огр зачем тут есть?

– Дык он вроде пить, а не есть? – не понял Боресвет.

– Зачем он тут быть? – поправился Харкул.

– Дык это ж прикид маскарадный, – пояснил Боресвет недогадливому лешему. – На самом деле он человек, понял? А огром, в натуре, только прикидывается.

– Хорошо прикидываться, – одобрил гоблин. – Он и пахнуть, как огр.

– Ну чего пристали? – возмутился ряженый огром. – Да, я настоящий огр – вам-то что до того? Неужели порядочный огр не может иной раз выпить и закусить?

– Дык вы же, в натуре, человечиной закусываете, – возмутился Боресвет.

– Не всегда, – начал оправдываться огр. – Иногда гоблинов жрать приходится…

Харкул зарычал и оскалил клыки. Огр потянулся к булаве.

– Оставь пацана, в натуре, – посоветовал Боресвет. – Пусть хоть раз погуляет по-человечески! Скучно же децил в пещере жить и кости глодать…

– Ясен пень, – согласился огр. – Особенно если кости старые…

– Бола не видели? – поинтересовался Таль.

– Нет, пропал куда-то. – Боресвет поозирался по сторонам, но Бола не заметил. – Блин, и варвар, в натуре, свалил. Ладно, пока король здесь, нас в шею не попрут…

С этими словами он приложился к бокалу.

Когда варвар вернулся в зал, довольный и посвежевший, Бола он нигде не увидел. Нехорошие подозрения заставили его обеспокоиться. Нет, вряд ли, конечно, парень украл Томагавку, но мог потерять (он же легкомысленный, Бол этот, в башке не ветер даже, а ураган) и теперь скрывается от укоризненного взгляда разгневанного варвара.

Он увидел бывшего шута и поторопился его допросить:

– Слушай, пример, ты это… Бола не видел?

– Видел, и неоднократно, – обрадовался Лемур. – Вот сидим мы на последнем привале, вижу – Бол идет. Я ему – как настроение, не трусишь ли? А он мне – да пошел ты в задницу, достал, блин. А я ему – в такую даль да без хлеба? А он мне…

– Да нет, сейчас вот – не видел?

– Дай-ка вспомнить… Нет. Прямо сейчас я тебя вижу. Не могу сказать, кстати, что особо этому рад, но нам, министрам, с какими только отвергами общаться не приходится…

– Тьфу на тебя, – разозлился варвар. – Как был шутом, так и остался!

С этими словами он оставил Лемура и дободался до Таля. Но тот тоже о судьбе Бола и топора осведомлен не был.

– А еще колдун, Беодл тебя забери, – окончательно расстроился варвар.

Лани оказалась более осведомленной и рассказала ему о скандале. Вроде бы во дворце объявился некий маньяк с топором. Все дамы сгорают от любопытства, кто он такой и какой у него… топор. Почему маньяк этот у нее ассоциировался с Болом, внятно объяснить она не смогла, но варвар прекрасно ее понял. Если с топором – наверняка Бол. Кому ж еще быть?

Докопавшись до той дамы, на которую Лани благовоспитанно указала пальцем, варвар тут же получил крайне важные для него сведения. Что он красивый, сильный и мужественный, а вот муж у нее – полное дерьмо и безосновательно ревнует к каждому гобелену. Что жить с ним практически невозможно и она, дама, готова утопиться в ближайшем водоеме, если таковой вдруг случайно отыщется в этой зале.

Нанок, как-то сразу забыв о любимом топоре, предложил поискать водоем вместе. А еще лучше – утопиться в бутылке вина, которая не в пример ближе и доступнее. Дама заявила, что ей абсолютно по фигу, где топиться, и если сильный и мужественный варвар… простите, не знаю, как по имени… составит ей компанию, то…

Как раз в этот момент появилось полное дерьмо, то есть муж. Есть у некоторых мужей такая неприятная особенность – появляться не вовремя и не к месту. Подошедший господин поинтересовался у Нанока, что тому, собственно, надо. На что получил честный и правдивый ответ, что от господина Наноку не нужно ничего, кроме его отсутствия. Господин побагровел на физиономию и стал повышать голос. Нанок, как у варваров принято, послал его на подальше и напряг бицепсы, остро сожалея об отсутствии топора. Добавив притом, что встревать в чужой разговор некультурно, и он, варвар, сейчас это обстоятельно докажет.

Господин сразу поскучнел и ответил, что есть же законы, король, в конце концов. Что он всех наглых варваров по судам затаскает, чтоб другим наглым и варварам неповадно было. Что он у него кровью на каторге умоется… Дальше Нанок слушать не стал, а просто влепил господину в зубы от всей щедрой варварской души. После чего господин лишился дара речи и сознания, растянувшись на полу.

Тут дама повела себя неадекватно. Что такое «неадекватно», варвар не знал, но ему объяснили. Что он, во-первых, грубая скотина, во-вторых, бесчувственный мужлан, а в третьих, наглое животное, которое почти что убило замечательного человека, которого она, дама, любит до безумия. А всяких там варваров ненавидит всеми фибрами души и прочими частями тела. И что все мужики – вообще козлы по определению и от женщин им надо только одного. Правда, она, дама, не знает точно, чего именно.

Нанок выругался, плюнул на пол (предварительно убедившись, что Боресвета поблизости не наблюдается) и пошел на балкон.

Он понял, что находится на верном пути через минуту. Когда заслышал голоса Бола и Томагавки. Оба, поминутно фальшивя и перевирая слова, пели гимн Квармола. Варвар с минуту послушал, вздохнул и принялся подпевать…

Когда перепуганных гостей удалось успокоить, король клятвенно уверил их, что такого больше не повторится. Нет, то, что они слышали, это не сигнал тревоги. И не трубы Страшного суда, вы, сударыня, не правы. Просто человеку захотелось спеть, а он не умеет. Каждый из нас чего-нибудь не умеет, сударь. Вот вы, к примеру, думать. А варвар – петь. Надо быть снисходительным не только к собственным недостаткам. Да, сударыня, я даю вам королевское слово, что это больше не повторится. Да, сударь, я обещаю, что этих звуков вы не услышите до самой смерти, которая наступит куда быстрее, если вы не перестанете сомневаться в обещаниях собственного короля. Можно позвать стражу, она объяснит популярнее.

– Нанок, у меня к тебе убедительная просьба, – сказал он, когда подданные успокоились и вернулись к своим обязанностям, то есть продолжили веселиться. – Не пой хотя бы сегодня, хорошо? А то у меня все подданные в Леданию сбегут…

– У меня хороший голос, – обиделся варвар.

– Это да, – согласился король. – Если б еще и слух был… Просто не пой сегодня, хорошо? Я тебя прошу.

– Ладно уж, – великодушно согласился варвар. – Только ради тебя.

– Надо говорить: «Как вашему свежекоронованному величеству угодно», – нравоучительно заметил Лемур. – Хотя и варвар в чем-то прав. Вот она, тирания в чистом виде! Наступать песне на горло, затыкать рот свободному человеку. Ты ведь свободный человек?

– Да вроде пока не женат, – пробурчал варвар.

Он погладил Томагавку.

– Ох, Хозяин! Я прусь! – томно протянула секира. – А ну налей еще, жизнь, она же того… коротка! А истина, она… блин, не помню где. В общем – выпьем!

– Это ты, гад, мой топор споил?! – вызверился варвар на Бола.

– Такой кого хочешь споит, – согласился Лемур.

– Слушай, – возмутился Бол. – У бедного топора и так в жизни радостей мало! Ты сам-то вино с удовольствием хлещешь! А несчастной железке ни капли не налил! Жадина!

Варвар стушевался. В чем-то парень прав. Не умеет он, Нанок, об оружии заботиться. Вытереть там, поточить, а вот вина налить – и впрямь не догадался. Наверное, потому что самому всегда не хватало.

– Ладно, замяли, – пробормотал он, пытаясь скрыть смущение. – Только ты того… не того. Беодл его знает, как он к спиртному. Вдруг сопьется на фиг? Человека колдун закодировать может – а секиру?

– А секиру – кузнец, – авторитетно пояснил Бол. – Пригрозишь перековать на орало какое – тут же в завязку уйдет. Оралом быть никому не охота…

– Орало у него и так ничего, – возразил варвар. – Вон как песни горланил!

Бал продолжался. Играли музыканты, кувыркались шуты под рукоплескания зрителей. Гостей регулярно обносили спиртным и закуской. Танцующие пары весело кружились под музыку. Варвар читал нотацию секире о вреде пьянства. Лани и шут с интересом внимали этой мудрой, поучительной речи. Девушка порой вставляла свои комментарии на ту же тему.

Харкул и Боресвет лекций не слушали. Они просто пили, иногда боролись на руках. Таль же курсировал между этими двумя компаниями. Наслушавшись лекций Лани и Нанока, он тут же шел глотнуть вина в компании гоблина и гардарикца. Чтобы не деградировать от подавляющего напора трезвенников.

Нанок тоже периодически прикладывался к горлышку кувшина между лекциями. Не пьянства для, а чтобы просто смочить пересохшее горло. По его мнению, вода для этой цели была абсолютно непригодна. Наконец он устал и замолк. Секира тоже пристыженно молчала, не решаясь попросить у любимого хозяина еще немного вина.

– Как-то странно все, – задумчиво сказал Таль. – Была у нас цель, мы за ней гнались, одолевали разные трудности, порой страшные, порой забавные, и вот мы достигли ее, цели этой. Вроде бы должны быть счастливы… Скажи, Нанок, ты счастлив?

– Само собой, – откликнулся варвар. – Сам подумай, что лучше – трястись на лошади по пыльной дороге или во дворце хлестать вино из королевских подвалов?

– Которым можно поделиться с верной секирой, – тонко намекнула Томагавка.

– То есть ты готов остаться с королем? – спросил Ларгет в лоб.

– Я? Да ни за какие овощи! Я ж тут со скуки сдохну! А секира и вовсе сопьется, у нее психика неустойчивая.

– Клевета! – обиделась Томагавка. – У меня психика железная! Кстати, а что такое психика?

– А мне почем знать, – пожал плечами Нанок и приложился к бутылке. – Просто фразу запомнил. Красиво звучит, клянусь Беодлом!

– Просто так шататься по дорогам разве лучше, чем осесть на одном месте? – робко спросила Лани. – Ведь каждый мечтает о богатстве и достатке…

– Оно так, – согласился Таль. – Только вот, когда мечты эти сбываются, ему становится нестерпимо скучно. Видишь ли, счастье не в том, чтоб достигнуть цели, а в том, чтобы к ней стремиться.

– Ну и какая у тебя теперь цель? – саркастически поинтересовалась девушка.

– Никакой. – Таль огорченно развел руками.

Шут насмешливо хмыкнул.

В этот момент в зале разом погас весь свет. Обычная шутка любого хозяина бала – попугать своих гостей, внести элемент сумятицы. Привычная, добрая традиция, особо любимая предприимчивыми молодыми людьми. Мгновенно зал наполнился звуками поцелуев и – куда ж без этого? – звонких оплеух. Большая часть которых доставалась абсолютно невинным людям. То есть трусам и тормозам, если быть точным.

Таль не медлил ни секунды. Лани от него слева, сейчас она в растерянности. Всего-то шаг в сторону, взять ее за плечи и быстро поцеловать.

Варвар подумал, что неплохо было бы подшутить над девушкой. Она небось ждет поцелуя от Ларгета – вот удивится, поняв, что это не он. Он сделал шаг вперед, сгреб девушку за плечи и от всей души поцеловал. Хм… странное дело, в темноте все кажутся выше…

Таль попал в нежные объятия Лани и тут же получил от нее удивительно страстный поцелуй. Хм… темнота – странная штука. Мало того что она искажает рост, так еще дает иллюзию усов и бороды…

Лемур сориентировался мгновенно, едва погас свет. Лани стоит справа – пусть он и не видит в темноте, но зато хорошо знаком с этой залой. Быстрый, скользящий шаг вперед – и поцелуй. Странная штука, темнота эта. Мягкие женские губы показались ему твердыми, как железо… и такими же холодными на ощупь…

Пронзительный вопль ощутимо врезал по ушам. Вопль был, разумеется, женский – ни один мужчина не может вопить так. Таль вскинул голову, стараясь хоть что-нибудь рассмотреть в этой темноте. Неужели кто-то посмел обидеть Лани?

Свет вспыхнул мгновенно, словно визг этот был условным сигналом. Лани стояла в двух шагах от него, заливаясь беззвучным смехом. Рядом находились растерянный, ничего не понимающий варвар и ошарашенный Лемур. Держа в объятиях красивую девушку в наряде из семимильного сапога…

– Ну ни фига себе маскарад! – озадаченно прогудел Боресвет.

Незнакомка с размаху залепила Лемуру звонкую оплеуху, а потом еще добавила коленом куда не надо.

– Что ты наделал, мерзавец! Как мне теперь стать снова секирой?! Ты все испортил!

– Томагавка! – ошарашенно сказал варвар. Его глаза скользнули по девичьей фигуре. – Хм… девушкой ты тоже неплохо смотришься, хотя в качестве топора все же лучше…

Бывшая секира попыталась прикрыться ладонями, но рук катастрофически не хватало.

– Ненавижу! – истерично закричала она и бросилась к открытой балконной двери. Один шаг – и девушка исчезла из виду.

– Что значит семимильные сапоги, – одобрительно заметил Боресвет. – Пусть даже и половина пары. Раз – и готово. В натуре, хрен такую догонишь!

Варвар медленно повернулся к Лемуру. Тот испуганно попятился:

– Эй, я же не нарочно! Я Лани поцеловать хотел!

– Думаешь, так легко поцеловать девушку, если она того не хочет? – хихикнула Лани. – Особенно когда она в темноте видит, а ты – нет…

– Что же ты, сволочь, наделал? – горестно вздохнул варвар. – Такой топор, к Беодлу, расколдовал! Ей это надо было, пример ты несчастный?

– Ну прости, – покаянно сказал Лемур. – Кто ж знал, что там секира окажется?

– Как это у тебя получилось? – полюбопытствовал Бол. – Ведь только принц может… рожа королевской крови, как ты говорил. А ты вроде не принц вовсе…

– Бастард, – авторитетно заявил Боресвет. – Дело житейское – королю кто откажет? Ты на него посмотри, а потом на его величество. Морды-то как похожи! В натуре, братаны оба по жизни, только один в короне, а другой – в колпаке модном…

– А мне без разницы! – взревел варвар. – Хоть самого Беодла брат! Ноги вырву, башку откручу! Такую секиру, гад, испортил!

На плечо ему легла рука Таля. Нанок сделал движение сбросить ее, но передумал. Он-то при чем, Ларгет этот? Незачем человека зазря обижать…

– Помнишь, мы говорили насчет цели? – негромко, так, чтобы разгневанный варвар услышал, спросил Таль. – Так вот, Беодл твой сделал нам шикарный подарок. Подарил достойную цель. Теперь надо только найти эту девушку и превратить обратно в топор!

– А ты прав, – заметно повеселел варвар. – Клянусь Беодлом, это достойная цель для воина! Ты составишь мне компанию?

– Пожалуй, – согласился Таль. – Лани, ты с нами?

– Мне надо подумать, – неуверенно сказала девушка.

– Фиг ли тут думать, подруга? Погнали с нами, в натуре. Мир посмотрим, себя децил покажем. Себя посмотрим, миру децил покажем… гм… найдем что показать.

– Эй, а я как же?! – Возмущению Бола не было предела. – Я же к родным собирался заехать! Батя же волнуется!

– Ну так езжай, – пожал плечами Таль. – Кто тебе мешает?

– Гоблин ты бессовестный, – пожаловался Бол. – Подождали бы недельку, а? Мне ведь одному в лом будет вас догонять потом!

– Я с тобой поеду, – предложил Боресвет. – А потом, в натуре, братанов и догоним. А не догоним – сами поразвлечемся. Все равно хрен угадаешь, куда подруга та ушелестела. Может, мы ее раньше найдем.

– Я бы тоже пошел, – сказал Лемур, чувствуя себя виноватым. – Да король не отпустит. Он ведь у нас тиран тот еще!

– Это точно, – подтвердил подошедшее величество. – Не отпущу даже за фунт изюма. И, кстати, как вам удалось протащить во дворец голую девицу? Нет, я не изволю гневаться, просто любопытно. Вдруг когда… гм… тоже понадобится?

– Это ваш пример мой топор испортил, – нажаловался варвар.

– Он такой, – согласился король. – Что хочешь испортит. Как был шутом, так и остался.

– Вот так всегда, – обиделся шут. – Делаешь для человека все, последнее одеяло отдаешь, потому что в нем клопы завелись, а он не ценит.

Во дворце продолжался бал. А за окном гасли уже рассветные звезды…

V

Тронный зал. Толпа придворных с помятыми после ночного празднества лицами. На троне сидит… кто бы вы думали? Вот странно, угадали. Король сидит, Его Королевское Величество Орье. Точнее, не Орье уже, а Орьерон Второй. Стать Первым бывшему принцу, к сожалению, не удалось, присутствовал уже в истории король с таким номером. Далекий, а все же предок, вон он с портрета скалится добродушно. Будто бы и не утопил в одиночной камере свою жену в тазике с водой. Ее призрак, кстати, вчера до икотки напугал Боресвета. Правда, воин находился, по его собственному уверению, на грани белочки-горячки, кем бы эта злобная тварь ни была. Так что вполне возможно, ему стенающий призрак с тазиком на голове просто привиделся.

Торжественное мероприятие, которое сейчас устраивал король, на родине все того же Боресвета носило название «раздача пряников». В отличие от «раздачи кнутов», которая состоится днем позже.

Чествовали и награждали героев дня. В первую очередь Таля, конечно. Что Сугудая он победил фактически волей случая, мало кто знал. А вот что он освободил узурпированный табурет со спинкой, называемый троном, слышали все. Спаситель королевства, не больше и не меньше, а значит, самый крупный пряник – его по праву.

Король не скупился. Короли вообще народ небедный, а если отобрал престол у противника, тут уж и подавно можно позволить себе быть щедрым. Тем более что завтра все равно будет «раздача кнутов» и кое-какие злодеи потеряют неправедно нажитое вместе с накоплениями предков. А самые незадачливые – вдобавок и голову.

Орьерон Второй щедро раздавал богатые поместья и титулы. Смущало его немного то, что особо никто этому и не радовался. Кроме Лани – та просто сияла от восторга. Еще бы, она ведь теперь не деревенская девчонка, а настоящая баронесса. Которую – этого она пока не знала – высший свет все равно не примет. Заслуги заслугами, а для знати происхождение куда важнее. Таль же с Болом и так достаточно знатны – что им дареные титулы! Боресвета позабавит, а варвар и не поймет вовсе. И так полчаса потратить пришлось, чтоб объяснить ему, что такое «майорат». Он, по простоте душевной, решил сперва, что его полковником назначили…

Король понимал, что церемония ему не удалась. Странная ирония: в его руках сейчас все, а он не может даже доставить удовольствие людям, которые столько для него сделали. Которые стали близкими за этот короткий срок…

Мастер Коэто принял титул маркиза со спокойным достоинством. Как заслуженную награду за хорошо сделанную работу. Он вообще редко показывал свои эмоции, излучая силу и уверенность в себе.

Так, с титулами покончили, теперь перейдем к должностям.

– Нанок, барон Тернский, мы… предлагаю вам стать командиром гвардии, – объявил король.

Заявление это повергло варвара в оторопь.

– Я это… мне топор надо, – пролепетал он в смущении. Первый случай в его жизни, когда кулаки не могли компенсировать нехватку словарного запаса. Влепить королю, конечно, можно, невзирая на стражу… только вот за что?

– Нам было бы приятно, если б вы служили короне в этом качестве. – Творец, ну что за убогие, скучные фразы, лишенные каких бы то ни было эмоций?! Королю стало тошно. Еще вчера они были равны – принц без королевства и варвар с топором.

– Я не… не пойду, – неловко выдавил варвар.

– Нас очень огорчает ваш отказ, но неволить вас мы не собираемся. – В глазах короля мелькнула боль. – Боресвет, барон Отьенский, мы повторяем предложение, сделанное барону Тернскому. Вы согласны занять пост командира гвардии?

– Дык, в натуре, на фиг оно надо, – пожал плечами Боресвет. – Вольному – воля, а дворец – не для нас. Погуляли знатно, пора, в натуре, валить отсюда. Не серчай, король, нужны будем – только свистни. Свистеть-то децил умеешь?

– Умею, – ответил король, пряча улыбку: Боресвета никакая церемония не смутит, гардарикец при любом раскладе остается собой.

Толпа придворных гневно зароптала, но король игнорировал ее недовольство.

– Мастер Коэто, ваша слава как искусника меча общеизвестна. Вы согласны занять пост начальника гвардии?

– Если мне будет доверено самому подбирать гвардейцев, – Мастер Коэто церемонно поклонился, – то я почту за честь, ваше величество, охранять ваш покой.

– Вот и славно. – Орьерон кивнул ему головой. – С сего момента вы, маркиз, назначаетесь полковником гвардии и подчиняетесь исключительно мне.

Придворные восторженно захлопали. Как же мне противно, подумал Орьерон. Думал ли я, что быть королем в первую очередь означает быть лицемером? Да не ври себе. Ты знал это с самого начала. Знал и принимал как должное…

А почему, собственно, он должен следовать этим замшелым традициям? Потому, что вся эта ненавистная, лебезящая перед ним толпа считает, что должно быть именно так?

Король встал со своего трона и подошел к друзьям.

– Таль, Лани, Бол, оставайтесь со мной, – попросил он. – Вы нужны мне. Мне страшно будет вас не хватать. Выберете сами себе должности по вкусу и по способностям. Нанок, Боресвет, вас это тоже касается.

– Ваше величество, этикет… – осмелился заметить Мастер церемоний.

– К блину этикет! – свирепо огрызнулся Орьерон. – И вас тоже, сударь!

Толпа охнула, Мастер церемоний заткнулся. Когда король говорит «к блину», лучше помолчать. А то, не ровен час, на самом деле пошлет навестить нечистого…

– Нам надо ехать, Орье, – грустно сказал Таль.

Придворные вовсе перестали дышать. Назвать короля на «ты» да еще детским именем – ох что сейчас будет…

– Вы – мои друзья, а не подданные, – улыбнулся король. – Называйте меня Орье, и никак иначе. Ты молодец, Таль. Я хотел предложить тебе пост придворного мага, но ты ведь все равно откажешься?

– Если соглашусь, я ведь стану как раз подданным, а не другом, – мягко улыбнулся Таль. – Если ты уж сам предложил выбрать себе награду… Дай нам доступ во дворец в любое время суток. И однажды мы припремся к тебе в покои прямо посреди ночи…

– В грязных сапогах… – мечтательно заметил Боресвет.

– И с топором, – закончил варвар. – Если мы, конечно, найдем эту железяку. То есть она уже, конечно, не железяка, а девица она…

– По рукам, – просиял король. – И попробуйте только не вернуться! Войско пошлю разыскивать! Кстати, посоветуйте: как мне объявить войну Фарадану, если у нас нет общих границ?

– В два приема, – объявил Боресвет. – Берешь и объявляешь. Королю, в натуре, еще и не то можно. А гавкнет кто – башку откочерыжишь, и все дела.

– Передвинуть границы, – посоветовал мудрый Бол. – Заодно и территорию расширишь. Все прибыток в хозяйстве…

– Ваше величество, у нас все еще вакантно место шута, – напомнил Лемур.

– Займешь его на полставки, – распорядился король.

– Так и знал, что ты меня припашешь по полной, – вздохнул снова шут и по совместительству премьер-министр. – Ну ничего. Вот увидишь, в какой форме я отчеты писать буду…

– Ладно, братаны, на посошок – и пора.

– На ночь глядя? – ужаснулся Лемур. – Совсем с умом поссорились?

– Да по фиг, – отмахнулся воин. – Иначе неделю пропьянствуем. Знаю я эти феньки, вечером, в натуре, нажрались, с утра похмелились… и недели как не бывало!

– В чем-то он прав, – согласился Нанок. – Давай и впрямь выпьем на этот, как его там? Неважно, просто выпьем, и в путь. Мне еще секиру искать! Найду, задницу надеру…

– Только сначала надери, а потом уже превращай обратно в секиру, – посоветовал Бол. – Не перепутай, чудило!

– Я напомню, – пообещала Лани.

Щенок тьмы тявкнул – он, дескать, тоже напомнит. В крайнем случае подошву от сапога отгрызет для большей понятливости.

Слуга в ливрее принес большой кувшин вина и стаканы из заморского хрусталя. Бокалы король отослал обратно, одним движением выдрал затычку, сломав при этом сургучную печать. Первым приложился к кувшину, затем передал его варвару.

– Эльфийское, – мечтательно сказал тот, принюхиваясь. Сделал большой глоток и передал кувшин Талю.

– Пусть у нас всех все сложится удачно, – сказал тот и, отпив, передал кувшин Лани.

Девушка чуть замешкалась, вспомнив о здоровом образе жизни, а потом, легкомысленно махнув рукой, приняла кувшин.

– Живи, будто это твой последний день, – сказала она. – И радуйся, встречая новый. За нас за всех! Чтобы жизнь была достойной мечты!

– Будь веселым, даже если тебе совсем невесело, – принял у нее кувшин Лемур. – За то, чтобы мы всегда могли посмеяться над собой.

– Чтобы каждый день радовал новыми красками, – подхватил Бол. – И не был похож на вчерашний. Ищи новых друзей и не забывай про старых.

– За наше хорошо, – подвел итог Боресвет, освобождая кувшин от излишков вина. Точнее, от остатков. После чего вернул ненужную посудину слуге.

– На, братан, сдашь в приемный пункт. Ну что, твое величество, пошуршали мы. Как у нас говорят: раньше выйдешь, раньше сядешь. Нет, как-то по-другому… ох и крепкое вино попалось! Или это со вчера еще не отошел?

– Счастливо! – Король по очереди обнял каждого, а Лани поцеловал в щеку. – Возвращайтесь, когда управитесь со своей секирой. Забавно… мы знакомы всего ничего, а мне кажется, будто знаю вас всю жизнь. Удачи, ребята!

Он стоял и смотрел им вслед. И только один шут заметил, как в глазах короля мелькнула… зависть? Чему мог завидовать он, молодой повелитель Квармола? Свободе? Беззаботности? Праву на ошибки? Шут не рискнул спросить. Может быть, позже, когда не будет вокруг глазеющей толпы придворных. Когда они останутся наедине, когда будет время для вопросов и размышлений…

– Мне варвар вчера стих прочитал, – сказал он негромко. – Он ведь еще и неплохой поэт, кто бы мог подумать. Хочешь прочту?

– Читай, – согласился король.

У мертвых и ушедших нет друзей.

Кто радость и покой тебе пророчит,

Кто славит наступленье новой ночи,

Тот лжет себе. Оставь его скорей.

Не забывай, что дорого тебе,

Пройдут года, и ты вернуть не сможешь,

Что раньше было ближе даже кожи.

Зачем мечте своей ломать хребет?

Огонь и боль оставь внутри себя,

Гори, играй, покуда хватит силы,

Рукою губ и глаз касайся милых,

В душе надежду бережно храня.

Тоску весельем пламенным залей,

Что не сбылось тогда – ушло в могилу,

Зачем сегодня хмуришься уныло?

«У мертвых и ушедших нет друзей»…

– Хорошо сказано, – одобрил король. – Все верно, так оно и есть. Только, Лем, это стих не про нас. Совсем не про нас…

VI

…Они уходили на закате. Холодное осеннее солнце еще ласкало лица последними лучами. Ветер отчего-то затих, не решаясь потревожить путников.

– Удивительно, как легко на душе, – тихо сказала Лани.

– Так бывает всегда, когда начинаешь новый круг, – так же негромко ответил Таль.

– Мы еще вернемся сюда, – сказала она.

– Конечно. Но уже другими людьми, – ответил он.

…Они уходили на закате, и холодное осеннее солнце освещало им путь…

P. S.В день смерти Сугудая в мире случилось множество событий.

– в Двенадцатиградье родился мальчик, которому все маги страны хором предсказали блестящее будущее. По Знакам Судьбы он должен вырасти гениальнейшим музыкантом всех времен и народов. Двенадцатиградье праздновало это выдающееся событие ровно сутки, после чего выяснилось, что младенец глух от рождения;

– во Флане начался второй день траура по безвременно умершей королеве. Бедняга подавилась грибами. Любой бы, кстати, подавился ведром грибов. Прокатившийся слух о том, что смерть была неестественной, был объявлен провокаторским и запрещен королем под страхом смерти;

– в Ледании заблудившаяся в лесах фараданская армия наконец-то встретила регулярные леданские войска и капитулировала. Командир эскадрона леданских кавалеристов был представлен к награде;

– в Гардарики открылся грибной сезон. Такого количества грибов не наблюдалось уже очень давно. Старики ворчали, что дело плохо, к войне это. Но грибы собирали не хуже молодых оптимистов. Дескать, война и так постоянно, дык хоть грибов поедим;

– в Семиградье вернулась экспедиция, посланная к известной окраине мира. Как выяснилось, доплыть кораблям удалось только до Фарадана. После чего, отведав местного пива, матросы приняли фараданское же гражданство и плыть дальше наотрез отказались. В Семиградье вернулись лишь два корабля из восьми;

– в Сангрии молодой перспективный маг открыл новое заклинание, позволяющее превращать воду в вино. К сожалению, до вечера он дожить не сумел и чудесный рецепт был безвозвратно утерян. Тело мага извлекли из винного озера, на долгие годы ставшего местом паломничества туристов;

– в Саро родился ребенок, что у эльфов случается не так уж и часто. Проблемы те же, что у плохого танцора. Девочку назвали Тиллатаэль;

– в Лемурдонии справляли свадьбу сына местного короля с принцессой из Фарадана. Попытка принца сбежать в сопредельную Гардарики успехом не увенчалась;

– в Понакаре вспыхнул мятеж, который вряд ли будет в ближайшее время подавлен;

– в Кассараде отмечали День осени. Иные горцы наряжали новогодние рябины, но им быстро указали на ошибки. Количество дураков в горах в этот день изрядно поубавилось;

– в Заморье, что далеко на востоке, произошло сильнейшее землетрясение, разрушившее два крупных города. Маги, которые неплохо умели прогнозировать подобные события, остались в полном недоумении. Признаки, предвещавшие столь крупное бедствие, отсутствовали. С фактом смерти Сугудая эту катастрофу, как и предыдущие события, никто не сопоставил. А напрасно. Потому что здесь-то как раз связь была…

Октябрь 2004

Книга 3. Кольцо из чистого дерева

ГЛАВА 1

«…И решено было Пресветлым Кругом отковать коль-цо, равного которому не было еще, чтобы возвеличить народ эльфийский. И выбраны были самые искусные мастера, и работали они день и ночь на протяжении месяца. И в конце отпущенного срока вышли мастера и руками лишь развели. И поняли эльфы, что не вышло у них сотворить чудо.

И постились лучшие кузнецы двенадцать дней и одиннадцать ночей, время проводя в молитвах и медитации, прежде чем взяться за кольцо вторично. И были с ними на сей раз маги эльфийские, и творили волшбу неслыханную. И вновь трудились мастера целый месяц – и вышли из кузни с низко опущенными головами. Воззвал тут Пресветлый Круг к Небесным Лесам и их обитателям, и сильнее молитвы той не было на свете. И отозвались Леса Небесные, и влили силу нездешнюю в тела мастеров эльфийских.

И снова постились кузнецы вместе с магами, и в третий раз затворились в кузне на месяц. А когда вышли, побросали молоты свои и жезлы и ушли с позором в земли чужие, так и не сотворив чуда. И понял народ эльфийский, что из дерева кольцо не выковать…»

(Из утерянной наскальной летописи гномов)

Лониэль стоял перед высоким сородичем, помимо воли вытянувшись в струну. Ясные серые глаза испытующе смотрели на него из-под седой челки. Седой! Сколько же, интересно, лет Траниэлю, если он выглядит старым? Лониэль почувствовал, что у него закружилась голова. Не века, нет, эпохи смотрели на него глазами старого эльфа. Небесные Леса, он, наверное, старше самого Саро! Живая легенда эльфийского королевства, последний из Говоривших.

– Совет доверил тебе важную миссию,– взгляд из-под седых бровей, короткий, как взмах меча,– отыскать одну вещь… деревянное колечко.

У Лониэля перехватило дыхание. Он сразу понял, о каком колечке идет речь. Второго такого эльфы сделать не смогли бы. И никто не смог бы – древние знания постепенно уходят из мира. Сколько их было, кузнецов, сковавших Кольцо? Из двенадцати остался один Траниэль, которого уже многие века считали мертвым.

– То самое Кольцо? – невесть зачем, должно быть от растерянности, переспросил он.

Старый эльф кивнул.

– Ты слышал баллады о том, как оно создавалось,– сказал он.– А вот для чего, знаешь ли?

Лониэль не знал. Но верил, что цель была велика. Эльфы пожертвовали всем, что имели, для его создания. И некогда могучая лесная империя превратилась в крохотное королевство Саро, осколок былой славы и былого могущества.

– Нет в мире тайны важнее.– Голос Траниэля журчал серебристым ручейком.– Всего трое в Саро знают ее. Теперь будут знать четверо.

Лониэль превратился в слух. Старый эльф ненадолго замолчал, смочил губы вином.

– Даже не знаю, с чего начать,– пожаловался он.– Пожалуй что, с самого мироздания. Когда закончилась Великая Битва, Титаны и Коррааны заключили перемирие. Они покинули наш мир, ушли за рубеж. Однако ни те, ни другие не желали оставить начатое на произвол судьбы. Титаны оставили Семя, из которого проросли их потомки. Они не обладают Силой Титанов, они смертны и слабы, но каждый из них имеет шанс обрести знание и могущество предков, сам став Титаном. Коррааны же оставили в нашем мире наблюдателя. Не самый сильный среди них, он тем не менее вполне способен превратить весь мир в пустыню, если бы, по условиям перемирия, на него не были наложены определенные запреты. Оставшийся не имеет права непосредственно влиять на события, только через свои смертные орудия.

Траниэль снова приложился к серебряному кубку.

– Титаны поставили нам сложную задачу – следить за Оставшимся. Это была заря мира, мы были молоды и могучи, нам казалось все по плечу. Прошли эпохи, прежде чем мы поняли, что не в состоянии контролировать Корраана. Вот тогда-то и было создано Кольцо. Всю мощь, что дана была нашему народу, вложили мы в него ради одной цели – усыпить Оставшегося. И у нас получилось!

Лониэль отступил на шаг. Старый эльф с горящими древним пламенем глазами пугал его.

– Деревянное Кольцо, которое не может уничтожить ничто, погрузило Оставшегося в сон на долгие эпохи. Нам тогда казалось – навечно. Глупцы, мы забыли, что вечность имеет свойство слишком быстро заканчиваться. Оставшийся спал, но те, кого он сотворил, не дремали. Однажды Кольцо было похищено. Кем, как – нам неведомо до сих пор.

Он надолго замолчал, словно вспоминая те дни. Лониэль наконец понял, что от его бессмертия мало что останется, если он срочно не начнет дышать. Осторожно он хлебнул порцию лесного воздуха и чуть не подавился им, потому что старому эльфу именно в этот миг приспичило продолжить рассказ.

– Мы испугались тогда. Страшно испугались. Летучие отряды были разосланы во все стороны, но удачи им не было. Кольцо хранила тайна, и это лучший страж, нежели крепкие стены, волшебные замки и целые армии охраны. Мы не нашли его, но Оставшийся спал, и со временем мы успокоились. Время от времени лучшие маги пытались обнаружить артефакт, но не преуспели. Хотя в него вложено столько магии, что можно было бы почувствовать и на другом краю света!

– Вы хотите, чтобы я отправился на поиски? – Лониэль ужаснулся такой перспективе.– И в одиночку преуспел там, где потерпели поражение сильнейшие чародеи Леса?

– Именно так,– подтвердил Траниэль.– Видишь ли, в тебе единственном из всех течет кровь Титанов. Это не афишируется, но дед твой был человеком из Квармола.

Сил удивляться не было. Полукровок не приветствовали в Саро, и те немногие, что были все же оставлены в королевстве, в полной мере узнали презрение сородичей. Он же, Лониэль, всегда считал себя чистокровным эльфом…

– Нам необходима была кровь Титанов,– пояснил старый эльф.– Когда сон Оставшегося стал неспокоен, твоя бабка была отправлена в Квармол, чтобы соблазнить потомка Титанов. Люди не понимают ценность этой крови, хотя они единственная раса, обладающая ей. Я знаю точно, что ты способен найти утерянное и вернуть в Саро.

Лониэль молчал. Никаких особенных талантов он в себе не чувствовал. Может, кровь Титанов не просыпается в эльфах?

– Почему же во мне никто не увидел кровь Титанов? – спросил он.– Факел среди деревьев не спрячешь!

– Когда кровь спит, ее не видно,– ответил Траниэль.– В тебе она проснулась после победы над некромантом. Что-то случилось такое, что разбудило ее.

Лониэль спрятал глаза. Боль была до сих пор нестерпимой. Тиллатаэль… он любил ее всем сердцем, всей душой, несмотря на то что она предпочла нелепого варвара с секирой в руках. Он потерял ее, не успев обрести. Тила закрыла собой своего любимого, пожертвовав собой. Варвар остался жив. Лониэль не держал зла, это был ее выбор. Только вот почему так пусто на сердце? И почему не проходит эта странная изнуряющая боль, что заслонила от него весь мир?

– Оставшийся пробуждается,– сказал старый эльф.

Лониэля пробрало холодом. Корраан готов проснуться! Небесные Леса, для этого мира настали плохие времена!

– Я лично убежден, что за Тубарихом стояла его тень,– сказал Траниэль.– Он желает разделаться с нами в первую очередь. Иначе и быть не может – мы веками были его тюремщиками. Торопись, Лониэль! Если Кольцо не будет найдено до того, как он проснется окончательно, Саро погибнет. А следом за ним – весь мир.

– Когда я должен выходить? – спросил Лониэль, глядя в глаза Траниэлю.

– Вчера,– ответил старик.

– Ну и что мы забыли в этой паршивой дыре? – повторил Нанок в седьмой раз. Он специально загибал пальцы, чтобы не сбиться со счета. Как и шесть предыдущих, эта попытка выяснить истину была оставлена Талем без внимания.

Вообще-то, если быть совсем честным, городок был вполне ничего. Его вполне можно было считать крупным городом. Здесь даже мостовые были вымощены камнем. Но варвара этим было не удивить, в его родном Кассараде все горы были вымощены камнем, причем куда более качественным. Это не причина торчать здесь уже третий день без выпивки!

Нет, Беодл устроил мир неправильно и несправедливо. В кои-то веки в карманах бренчит золотишко, а вот выпить не моги, потому что какой-то там король в древние времена своим указом запретил жителям Ледра употреблять спиртное, чтоб ему на том свете было так же сухо, как Наноку на этом! По преданию, король сей пропил в этом самом городе свой скипетр, а когда протрезвел, выпустил свой преступный для человечества указ.

Ему, Наноку, было решительно непонятно, как подобный король смог удержаться на своем троне, раскидываясь бесчеловечными указами направо и налево. Снести коронованную башку топором – это меньшее, что должны были сделать благодарные горожане. А потом позвать некромансера, оживить – и снести вторично. Впрочем, возможно, так они и поступили, предание о дальнейшей судьбе трезвенника молчало. Только вот указ это ни в коей мере не отменило.

Непонятно, как здесь еще умудрялись жить люди. Будь ты хоть трижды цивилизованным до кончиков мозга, без выпивки больше двух дней прожить никак невозможно. Не иначе, колдовство какое-нибудь, мрачно думал варвар, озираясь по сторонам.

– Слышь, мужик,– обратился он к ближайшему горожанину.– Где здесь можно хоть что спиртное найти?

Тот обозрел варвара снизу вверх.

– Нездешний? – зачем-то спросил горожанин.

Как будто и так не видно! Да если б он, Нанок, имел несчастье родиться в этом Беодлом проклятом городке, разнес бы давно его в пух и прах и сейчас спокойно обретался бы в руинах сумасшедшего дома. Каковым трижды несчастный Ледр, вне всякого сомнения, и являлся.

– Указом Его Королевского Величества Рогода Восьмого в нашем городе запрещено продавать спиртное,– сообщил горожанин печальную истину.

Нанок негромко зарычал.

– Я не спрашиваю, что здесь каким указом запрещено,– мрачно заявил он, поглаживая рукоять топора.– Я спрашиваю, где мне, Беодл побери этот город вместе с горожанами, найти выпивку!

Горожанин оглянулся по сторонам и, подпрыгивая к самому уху Нанока, что-то зашептал. По мере обретения новых знаний злость и тоска медленно исчезали с лица варвара.

– Подожди, два квартала направо или налево? – спросил он.

– Налево,– ответил горожанин.

– Нанок, отстань от человека,– попросил Таль.– Мы, помнится, в библиотеку направлялись. Между прочим, искать способ вернуть твою Томагавку в топориное состояние.

– В топорное,– поправила Лани.

– В топорячье,– не согласился Таль.– Хотя какая, к блину, разница!

– И вообще, хватит спрашивать у каждого встречного про вино! – наставительно заметила Лани.– Чем тебе морковный сок плох? Вкусно ведь? Ну скажи, вкусно?

Таль скривился. Уже три дня девушка заставляла их пить морковный сок, заявляя, что он очень полезен для магии и еще укрепляет мышцы. Неизвестно, как насчет мышц, но если б он усиливал магию хотя бы вполовину того, что обещала Лани, на свете не осталось бы не единой морковки.

– Все-все, иду,– торопливо сказал Нанок, прощаясь с добрым горожанином.– Хотя, малыш, ума не приложу, что мне в этой библиотеке делать.

– А мы тебя читать научим,– пригрозил Ларгет.

Варвар пренебрежительно хмыкнул. Чтение он считал занятием, недостойным воина. Хотя Боресвет, помнится, читать все же умел. Впрочем, кто в этом мире без недостатков, если не считать одного очень продвинутого и совершенного варвара?

Они двинулись привычным путем в библиотеку, причем варвар старательно отсчитывал повороты направо и налево. К его удивлению, все совпало до мелочей. Или горожанин соврал, или спиртное в этом странном городе и впрямь продавалось в библиотеке! Нанок озадаченно почесал в затылке. Надо же, они в этот книжный вертеп заходят уже в третий раз, а он до сих пор ничего не учуял!

Ларгет сразу же обложился толстыми книжками, а варвар, несколько смущаясь, подошел к библиотекарю, сухонькому старичку в потертом камзоле.

– Скажите, сударь…– Нанок на мгновение замялся, потом собрал в кучу всю свою решимость и задал вопрос: – А нет ли у вас тут… вина, к примеру?

– Увы, нет,– с неподдельной грустью сообщил старичок, почесав красный нос.– К величайшему моему сожалению. Здесь, знаете ли, книги…

– Значит, тот тип соврал,– задумчиво протянул варвар. На его честном лице читалось искреннее отвращение к подобным людям. И горячее желание встретиться снова, чтобы объяснить горожанину, что тот был неправ.

– А вы, уважаемый, сами ничего не перепутали? – спросил старичок.

– Возможно,– мрачно согласился Нанок, вспомнив, как считал повороты.

– Давайте я вам на бумаге нарисую,– предложил великодушно библиотекарь.

Художник из него оказался тот еще. Но догадливый варвар сообразил, что длинные палки – это улицы, а короткие – не иначе как переулки.

– Благодарю,– припомнил он вежливое слово, а подумав, вспомнил еще одно: – Здравствуйте!

– Ты мне лучше красненького принеси.– Старичок оставил без внимания попытки варвара прикинуться цивилизованным.– Вот тебе денег…

– Денег у меня полный кошель,– возмутился Нанок.– Сейчас сбегаю, притащу что-нибудь.

Таль пропажи варвара не заметил. Два дня он разбирал каталоги, пытаясь понять, где все-таки можно найти нужную информацию. Теперь список интересующих его книг сократился до двадцати, но вот их уже следовало прочитать от корки до корки.

Он вздохнул и с головой ушел в чтение.

Лани с любопытством осматривала бесконечные стеллажи. За свою жизнь она прочла немало книг у тети Мафьи, пока не пресытилась чтением. Стараниями магов книги были доступны многим, хотя стоили недешево. Откуда у деревенской колдуньи взялись полтора десятка томов, девушка не знала. Хотя старая знахарка обмолвилась как-то, что знала и лучшие времена. Как бы там ни было, Лани была благодарна ей за то, что та обучила ее грамоте. Можно сейчас не слоняться бесцельно по библиотеке, а выбрать себе какую-нибудь книжку и почитать в уголке. Желательно про любовь. И обязательно со счастливым концом. В жизни печальных историй и так вполне достаточно.

Оставалось неясным, как из этой массы книг выбрать что-нибудь действительно интересное. Можно, конечно, спросить старика библиотекаря, как сделал Таль. Но тогда вместо чтения придется выслушивать его пространную лекцию о литературе. Лани отнюдь не собиралась тратить на это время. Вздохнув, она выбрала книгу наугад. Что-то про ахарских варваров, совсем не то, что она хотела. Девушка собиралась пролистать несколько страниц и поискать что-нибудь другое, но книга оказалась неожиданно интересной, хотя многое было ей непонятно. Что ж, ей даже нравилось разбираться во всем самой.

Нанок потерянно озирался по сторонам. Города ему нравились, не нравилось только множество улиц. Тяжело угадать, в какую сторону идти. Библиотекарь говорил, что они все имеют указатели… может, и имеют. И разобрать их совсем не трудно. Надо только уметь читать, чему лично он, Нанок, обучен не был. Впрочем, для того чтобы ориентироваться в незнакомом городе, уметь читать необязательно. Есть для этих целей специальные люди – горожане. Надо только уметь с ними общаться, а Нанок был варваром чрезвычайно общительным. Вот только горожане этого не знали и, издали заметив атлетический силуэт варвара, норовили убраться от греха подальше. И хотя Нанок принадлежал к племени агаков, а не грехов, разницы Беодлом обиженные горожане не видели.

Наконец варвар изловчился и поймал зазевавшегося горожанина.

– Не подскажешь, приятель, как пройти на Бурганайский проспект? – вежливо осведомился он. Горожанин, побултыхав в воздухе ногами, честно ответил:

– Нет. Слепой я, ни фига не вижу.

Нанок поверил ему сразу и безоговорочно. Вот почему горожанин не слинял в ближайшую подворотню, когда Нанок надумал с ним пообщаться!

– Ладно, извини,– припомнил он волшебное слово из лексикона цивилизованных магов.– На вот тебе монету… мелких нет – с золотого сдачу наберешь?

– Лет через пять,– с сомнением ответил слепой.

– Ладно, поверю в долг,– вздохнул варвар.

На звон золота из подворотни выкатился нищий.

– Подайте, господин хороший,– заныл он, протягивая грязную руку.

– Где Бурганайский проспект, знаешь? – осведомился Нанок.

– Мы люди не местные…– начал нищий.

– Иди к Беодлу тогда,– сплюнул варвар.– Мы и сами не местные, понял?

Тот понял. Нищие вообще народ понятливый. Этот вот исчез тут же, словно его и не было. Остался только запах ни разу не мытого тела и вытертые о стену дома сопли. Варвар мысленно пожелал ему счастливого пути. До Беодла идти долго…

Нанок решил изменить тактику. Если хочешь убить горную лань, надо долго стоять неподвижно, пока она к тебе не привыкнет. Этот способ охоты отлично сработал и с жителями Ледра. Пяти минут не прошло, как некий потерявший бдительность толстяк был сцапан великим кассарадским охотником.

– Отвечай быстро, как пройти на Бурганайский проспект! – прорычал Нанок.

– Ва-ва-ва! – доходчиво объяснил тот.

Варвар нахмурился. Без вина он, похоже, совсем перестал понимать местных.

– Еще раз, помедленнее,– потребовал он.

– Да это ж и есть Бурганайский проспект,– заявил толстяк, приходя в себя.

У варвара перехватило дыхание. Оказывается, порой тяжело бывает подобрать нужное ругательство…

– Так это вон в том синем доме продают вино? – спросил он.

– Ничего не знаю,– отказался от всего толстяк.

Нанок посмотрел на него неодобрительно.

– Ну что-то такое красное в кувшинах там есть,– быстро исправился тот.

– Разберемся,– мрачно пообещал варвар и пошел выяснять насчет красного в кувшинах.

Остроносый лавочник внимательно осмотрел внушительную фигуру варвара, подозревая в нем хитро замаскированного стражника. Честное добродушное лицо Нанока и сжатые кулаки размером почти с голову лавочника внушали безоговорочное доверие всем цивилизованным людям. Лавочник исключением становиться не пожелал.

– Чего господин почтенный изволит? – осведомился он.

Нанок оглянулся по сторонам в поисках почтенного господина, но если таковые тут и имелись, то благополучно растворились в пахнущем молодым вином воздухе.

– Вина! – выпалил он сокровенное желание.

– Кувшин? – осведомился лавочник.

– Бочонок! – решительно заявил Нанок.

Лавочник посмотрел на него с сомнением.

– Здесь будете или завернуть? – спросил он.

Завернуть Нанока мало кто мог, но и здесь пьянствовать желания не возникало.

– С собой возьму,– проникновенно сказал он.

Лавочник понимающе кивнул и позвал подручных. Человек бывалый, он повидал в жизни много чего. Наверное, и варваров довелось, а может, и драконов даже. Если они, конечно, пьют вино.

– Я, господин хороший, вас сперва за подсыла принял,– сознался он, пока помощники, кряхтя, выкатывали бочонок.– Ходят тут, вынюхивают чего-то… Гады переодетые! А чего ходить, чего нюхать, непонятно.

Нанок согласно кивнул. Нюхать вино – полное извращение. И чего только эти цивилизованные не выдумают…

Бочонок оказался тяжелым и неудобным. Протащив его некоторое время на плечах (пьяная ноша постоянно норовила соскользнуть), Нанок положил его на мостовую и покатил ногами. В испуге шарахнулась в сторону лошадь вместе с повозкой. Возница, открыв рот, любовался на приобщение варвара к тяжелому физическому труду.

Как водится, на запах спиртного сбежались служители порядка. Похоже, наличие нюха на выпивку и добрую драку было непременным условием приема в городскую стражу.

– Ага, спиртное тащим,– довольно потер руки старший из подоспевшей тройки.

Нанок набычился. Если эти бараны в доспехах считают, что получат вино без драки, то лучше бы им научиться считать получше. Кстати, и доспехи у них – барахло.

– Моя не понимай,– заявил он, прикидываясь диким варваром с Кассарадских гор. Прикидываясь, между прочим, без малейшего напряжения.

– Пройдемте, уважаемый,– благожелательно предложил страж.

Идти с этими вот волками у Нанока не возникло ни малейшего желания. Хотя и приятно было, что его, скромного варвара, именуют «уважаемым», но это ведь не повод расставаться с вином.

– Не понимай зачем,– привел Нанок веский довод.

– В нашем городе запрещено пить вино,– проникновенно сказал страж.

– Моя и не пить вино,– пожал плечами варвар.– Моя его таскай. В горах моя барана таскай… а здесь где барана взять?

– За что взять? – Стражник честно пытался понять логику дикого человека из диких мест. Получалось не очень. Варвары – люди загадочные, их понять нелегко.

– Чтоб не ослабнуть,– пояснил варвар.

Страж почесал через шлем затылок. Вообще-то задерживать варвара было вроде и не за что, закон запрещал только продавать и покупать вино, а насчет хождения по улицам с бочонком в королевском указе не было ни слова. Но уж больно заманчиво было реквизировать целый бочонок незаконного вина!

– Пройдемте, уважаемый,– повторил стражник с легкой угрозой.

Нанок подхватил бочонок на руки и внимательно посмотрел на стража. Тому вдруг отчего-то захотелось вести здоровый образ жизни, а вина, напротив, расхотелось совершенно. Переломанные кости долго срастаются, это он по опыту знал.

– Ладно, иди своим путем. Но если будешь буянить, мы будем рядом.

– Я и один управлюсь,– пробурчал варвар, возобновляя путь. – Скажите лучше, как к библиотеке пройти?

Вот тут стражники окончательно впали в ступор. Дикий варвар с бочонком вина спрашивает, как в библиотеку пройти! Слово-то где, интересно, такое услышал!

– Вижу, совсем вы книг не читаете,– посетовал Нанок и побрел дальше по улице. Все трое стражей долго смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

– Совсем Творец рехнулся,– сказал наконец старший.– Пошли, ребята. Работать надо.

Старик библиотекарь воспринял появление бочонка под руку с варваром с неподдельным энтузиазмом. Справедливо рассудив, что человек неграмотный в библиотеку не сунется, он повесил на дверь табличку с какими-то буквами. С какими конкретно, Нанок выяснить не стремился, приложившись к крану бочки пересохшими губами.

– Зачем из горла… бокалы сейчас принесу,– заторопился старик.

Нанок против бокалов ничего не имел. Наполнив оба бокала из синего семиградского стекла, он протянул один собутыльнику. Бокал тут же опустел, и Нанок наполнил его вторично. Сообразив, что, если так пойдет и дальше, ему придется весь день подливать старику, вместо того чтоб пить самому, Нанок подтащил бочонок к столу и взгромоздился на массивный стул. Старик пристроился рядом, мечтательно глядя, как в бокале играет вино.

– Говорят, истина в вине,– торжественно изрек он.

Нанок с интересом осмотрел содержимое бокала, но никаких побочных примесей не обнаружил.

– Какого сорта? – полюбопытствовал он. Об истине он слышал много, а вот видеть не доводилось. Редкая она штука, истина.

– Дело не в сорте, а в количестве,– нравоучительно заметил старик.

Нанок понимающе кивнул. Понятно тогда, почему ее мало кто видит, истину.

– Поищем вместе? – спросил он, прикладываясь к бокалу.

– За истину,– провозгласил библиотекарь, опустошая бокал. Глаза его молодо заблестели, плечи молодецки распрямились.

Как бы драться не полез, озабоченно подумал Нанок. Драться не было никакой охоты, тем более со стариком.

– Хорошее место библиотека, тихое,– мечтательно протянул старик.– Кстати, меня Лебодом зовут. Будем знакомы.

– Будем,– охотно согласился варвар.– А я вот Нанок из Кассарада.

– Из агаков небось? – заинтересовался Лебод.

Нанок уважительно покивал головой. Есть что-то в книгах этих, раз этакий вот книжный старик походя определил в нем агака. Может, стоит выучить пару букв, авось пригодятся когда.

Идею эту он рискнул высказать только через полбочонка. Старик немедленно пришел в восторг и, сняв с полки толстенный том неведомого содержания, раскрыл его на середине. Пыль столбом поднялась в воздух, варвар оглушительно чихнул. Лебод неодобрительно покачал головой и заявил, что эту букву варвар прочел абсолютно неправильно. Нанок протер глаза, смочил горло и приступил к изучению алфавита.

Еще через два бокала старик объявил, что у него – ик! – не было более талантливого ученика. Варвар немедленно возгордился и сделал попытку нацарапать кинжалом пару-тройку букв на столе. Лезвие, скользнув по полированной столешнице, располосовало Наноку запястье. Посасывая рану, варвар справедливо заметил, что постижение грамотности нелегкое дело. Выпили еще и за это. Лебод рассказал пару случаев из своей молодости. Нанок в ответ рассказал про Томагавку.

– Заколдовать девушку обратно в топор? Хм… чем она тебя девушкой не устраивает? – Старик попытался сфокусировать взгляд.– Эх, молодежь! Не цените, что имеете!

– Девушек полно,– возразил Нанок.– А вот топора такого нипочем не найти.

– А если она не захочет топором становиться? Человеком-то, поди, лучше быть.

Варвар задумался. Такая мысль в его голову не заглядывала.

– Посмотрим,– неопределенно сказал он.– Не захочет – Беодл с ней. Принуждать не буду.

– Выпьем за Беодла,– с воодушевлением подхватил старик и тут же рассказал пару забавных историй из жизни старого бога.

Нанок насупился и заявил, что это богохульство. Что Беодл нипочем бы не стал вытворять подобное непотребство с тремя молодыми селянками… с двумя еще туда-сюда, но никак уж не с тремя. Он же хоть и бог, но старый – понял?

– Хе-хе,– замурлыкал Лебод.– Я вот хоть и старый, а с тремя как-нибудь управлюсь. Хотя и не бог.

– Врешь,– уверенно заявил Нанок.

– Не вру, а фантазирую,– ухмыльнулся старик.

На пороге появился Таль. Вид у него был усталый, глаза покраснели. Новая, только вчера купленная куртка была выпачкана пылью.

– И не стыдно вам, сударь, спаивать нашего трезвого некогда варвара? – укоризненно спросил он.

Старичок поперхнулся вином.

– Дык это…– беспомощно начал он и осекся, умоляюще глядя на Нанока.

– Дай ему бокал,– предложил трезвый некогда варвар.

Старик просиял, бросился к столу и извлек из верхнего ящика сомнительной чистоты бокал.

– Не могу Лани от книги оторвать,– пожаловался Таль, принимая бокал.

– Помочь? – как-то нерешительно предложил варвар. Помочь другу – дело святое, но вот ходить с расцарапанным лицом отчего-то не хотелось.

– Не нужно,– отмахнулся Ларгет.– А впрочем… отнеси ей бокал вина и предложи присоединиться. Иначе скандал устроит, что без нее пьем.

– А сам не можешь?

– Не могу, поссорились.

Варвар нерешительно переминался с ноги на ногу, бросая тоскливые взгляды на бочонок. С рассерженной девушкой говорить не хотелось. Неделю назад поговорил… так она начала бросаться одушевленными предметами. В частности, такой же злой гадюкой. Только блестящая реакция уберегла Нанока от неприятностей. Обиженная змея уползла в лес зализывать ушибы, а варвар зарекся приближаться к Лани, когда у нее плохое настроение.

– Эх, молодежь,– вздохнул старик.– Давайте я схожу.

– Она в гневе страшна,– предупредил варвар.

– Что я, страшных девушек не видел? – хмыкнул старик.– Справлюсь как-нибудь. Маг я или не маг?

– На мага похож не слишком,– скептически заметил Таль, когда старик исчез за дверью.

– Точно,– согласился варвар.

Не особо похожий на мага старик творил чудеса. Не прошло и пары минут, как он возвратился под ручку с девушкой. Лани потягивала вино из бокала, глаза ее возбужденно блестели. Точно колдун, решил варвар, оценив подвиг старика.

– А вот и она,– провозгласил тот для всех желающих слушать.

Таль хмыкнул и присел на уголок стола.

– А как же здоровый образ жизни? – поинтересовался он.

– К чему ты это? – не поняла девушка. Или сделала вид, что не поняла.

Ларгет благоразумно промолчал.

Противно заскрипела входная дверь. Взгляды всех участников застолья незамедлительно обратились к ней. В библиотеку вошел странный гость. Варвар заскрежетал зубами, узрев знакомого уже нищего. Кулаки нестерпимо зачесались, что было верным признаком надвигающейся драки.

– Надо что? – недружелюбно осведомился Ларгет.

– Табличку видел? – поддержал его варвар.– Что там написано, а?

Он понятия не имел, что за хрень там намалевана. Но интересно ж узнать-то…

– Да меня это… того… к Беодлу послали,– попытался оправдаться нищий.

Ну так и иди себе, подумал было варвар, но высказать редкую мысль не успел.

– Ладно, ты пришел по адресу,– неожиданно сказал старик библиотекарь.– Что надо-то?

Нищий замялся.

– Выпить бы,– искательно сказал он.

– Пошел к блину! – хором заявили все присутствующие.

– Ну вот,– огорчился нищий.– То к Беодлу, то к Блину… Надоело!

Нищий исчез, обиженно хлопнув дверью. Варвар пристально глянул на библиотекаря и приложился к бокалу.

– Сам колоться будешь или помочь? – осведомился он.

– Да чего там,– недовольно проворчал библиотекарь.– И так всем ясно…

– Не всем,– возразил Таль.– Мне, например, ни блина не ясно.

– Не смешно ли? – продолжал ворчать старик.– Меня расколол какой-то там варвар… барб паршивый, блин побери!

– Но-но,– возмутился Нанок.– Я на тебя, Господи, не обзывался!

– Еще чего не хватало! – рассердился старик.– Нет, ну какой позор, а? Меня, Громобога, вычислили, не напрягаясь, точно какого-то задрипанного леданского шпиона!

Лани выпучила глаза, что сразу добавило красоты ее милому личику. Ларгет, напротив, пришел к какому-то выводу и спокойно потягивал вино, откинувшись в кресле.

– Так вы этот… Беодл, что ли? – вопросила девушка.

Похоже, она собиралась закатить истерику, что Нанока совсем не порадовало.

– А то,– торопливо сказал он.– Валуну ясно, Беодл собственной персоной. Придушил бы гада подушкой за такие штучки!

– И это один из лучших моих почитателей! – возмутился Громобог.– Нет предела людской неблагодарности. Все, подаю в отставку с поста бога. Достало, блин!

Ларгет посмотрел на бокал и добавил вина из бочонка.

– А может, не стоит торопиться? – миролюбиво спросил он.– Хочешь еще вина?

– А не пойти ли тебе к блину? – окрысился старик.

– Почему не к Беодлу? – невозмутимо парировал Таль.

Лани хихикнула, тут же скрыв усмешку бокалом вина.

– К Блину ты уже одного отправил,– ухмыльнулся варвар.– Но ты особо не загоняйся, Господи. Ну хочешь, прям сейчас помолюсь?

– Только этого мне не хватало,– сварливо отозвался Беодл.– Знал бы ты, как достал своими так называемыми молитвами… Ладно, вы меня вычислили. И что дальше?

– Надо же, сам Беодл,– подивилась Лани.– А я думала, что ты миф.

– Я и сам так думал одно время,– вздохнул Беодл.– Знаешь, девочка, если тебе вдруг какая сволочь предложит бессмертие – не соглашайся. Такая какашка и даром никому не нужна…

Таль вертел в руках бокал вина. Ему хотелось задать богу миллион вопросов, но он не знал, с какого начать. Зато Лани удовлетворяла свое любопытство, не задумываясь.

– А ты так и родился богом? Каково это – быть бессмертным? А женщин у тебя много было?

Беодл заметно растерялся. Очевидно, давно не общался со смертными накоротке, за бокалом вина. Тем более с женщинами.

– Когда-то я был магом,– сообщил он.– Не самым сильным к тому же. И жил обычной жизнью, почти как вы сейчас, только по-другому. А потом… потом грянула война. Вы ее сейчас называете Первой Войной Магов, а тогда называли просто – война…

Его лицо помрачнело. Старый бог будто снова погрузился в прошлое, вспоминая ужас тех дней. Таль слушал его затаив дыхание. Этого ни в одной хронике не найдешь… хотя бы потому, что летописей тех времен не осталось вовсе.

– Она длилась всего три года,– продолжал Беодл.– Такие войны долго не длятся. Под конец маги обеих сторон высвободили такое количество энергии, что едва не разорвали мир на части. И почти все погибли, кроме некоторых. А те, кто выжил, стали богами. Я не знаю, как это случилось, должно быть, впитали каким-то образом Силу всех магов… наверное, этот мир просто спасался таким образом от гибели… Впрочем, я не знаю. Хотите – поинтересуйтесь у Блина, он любит порассуждать на такие вот темы.

– Наверное, он и развязал эту вашу войну,– предположила Лани.

– С чего ты взяла? – удивился Беодл.

– Ну он же дух Зла как-никак,– авторитетно заявила девушка.

Беодл расхохотался. Его смех звучал так заразительно, что Наноку тоже захотелось выпить.

– Никакой он не дух Зла,– отсмеявшись, заметил Беодл.– Пошутить он любит, это да. Иногда зло пошутить. Он изначально считался богом Злых Шуток, но людям, видно, было тогда не до шуток. Так и остался духом Зла.

– Ты скажешь нам, где искать Томагавку? – выдавил наконец Таль.

Беодл пронзительно взглянул на него.

– Хорошая ассоциация, правильная,– одобрил он.– Вы знаете, кто такая эта ваша Томагавка?

– И кто же? – заинтересовалась Лани.

– Двоюродная племянница Блина! – торжествующе изрек Беодл.– Ему когда-то предсказали, что жизни его лишит кто-то из родственников. А у него из всей родни только она и осталась. Вот он от греха подальше ее в топор и превратил. Правильно сделал, кстати сказать,– характер у подруги тот еще был, два мужа по своей воле в петлю полезли. Про Блинову тетушку слышали? Так внучка вся в нее будет…

Таль содрогнулся. «К блину», как правило, посылали вполне добродушно, а со злобы – как раз к «Блиновой тетушке». Это ж какой стервой надо быть, чтоб память об этом за тысячелетия не умерла! Томагавка, может, и ни при чем, что два ее мужа повесились. При этакой теще-то…

Нанок потянулся за вином, задев при этом стеллаж с книгами. Те, словно только того и ждали, радостно посыпались на варвара. Нанок злобно выругался, по привычке помянув Беодла. Книги он не любил. Они его, судя по всему, тоже.

– Не стыдно на меня так обзываться? – укоризненно сказал старый бог.– Все-таки мой потомок. Тебе старейшины не говорили, что предков чтить надо?

– Твой потомок? – обрадовался Нанок.– Ты мне дед, что ли?

– Нет. Не дед.

– Неужто батя? – Нанок с сомнением посмотрел на Беодла. Батю своего он помнил прекрасно. Никакого сходства со стариком. Впрочем, бог все-таки, Беодл его знает, что он там придумать может…

– И не батя. А прапрапра… хм… словом, предок. Весь Кассарад – мои потомки, в том числе и ты.

– Ни фига себе, ну ты силен! – порадовался за предка варвар.– То есть всех баб подгреб, да? Бе… блин побери, хочу быть богом!

– Ну не всех,– слегка сконфузился бог.– Кассарадки, сам знаешь, бегают быстро…

– Дать бы тебе по морде…– завистливо вздохнул Нанок.

– За что это? – опешил Беодл.

– За то, что книги читаешь! – Нанок обличающее ткнул пальцем в гору книг.

Беодл заметно смутился и втянул голову в плечи.

– Дык я ж бог какой-никакой… Мне можно!

– Где нам искать Томагавку?! – прорычал Таль. Может, Беодл этот и бог, но уж больно несерьезный. Варвар, одно слово, хоть и бывший маг.

– Сама найдется,– махнул рукой Беодл.– Такую хрен потеряешь. Вы лучше спросите, что с ней делать потом?

– Ну и что с ней потом делать? – послушно спросил Таль.

– А блин ее знает,– легкомысленно махнул рукой Беодл.– То есть я б на вашем месте не терялся, но вы ж все сплошь извращенцы какие-то! Девицу обратно в топор перекастовывать – это ж надо удумать! Хотя… может, и правильно. Туда ей и дорога, железке тупоголовой! В общем, путь вам предстоит далекий, тяжелый и опасный. Сами виноваты, героям других и не достается.

– Мы не герои! – возмутился Таль.

– Ваше мнение в расчет не принимается.– Беодл ехидно хихикнул.– И девицу ловить будете, и мир спасать придется…

– Вот только этого нам не хватало! – возмутился варвар.– Еще и этот мир спасать? Да на хрен он мне сдался! Вот сейчас как дам по лицу, не посмотрю, что бог!

Но распускать руки он благоразумно не спешил. Так можно и сдачи получить! А силы у бога немерено, враз по стенке размажет.

– Хочешь подраться? – загорелся бог.– А давай!

– Стариков бить нельзя,– огорченно вздохнул Нанок.– Тем более предков. Тем более в библиотеке. Храм знаний как-никак, а не корчма захудалая.

– А не по фиг тебе? – поинтересовался Беодл.– Сам посуди, выпить и не подраться – это не по-нашему. Не по-кассарадски. Давай по разу врежем друг другу?

– В другой раз,– отказался Нанок, а Ларгет, спасая друга, спросил:

– Ну и где же нам узнать насчет Томагавки?

– Ну что ты до меня домотался с этой Томагавкой? – рассердился Беодл.– Говорю ж вам, у Блина спросите. Идите в Ахарские горы, там есть капище Блина. Последнее, остальные святоши пожгли. В капище Оракул, местные называют его Голосом Блина. У него и спрашивайте. Если б этот долдон меня не вычислил, с вами бы пошел. Вот уж от кого не ожидал, так это от него…

– Мне с детства говорили, что меня Беодл мозгами обделил,– ядовито произнес Нанок.– А ну отвечай, старый, пошто ребенка обидел, а?

– А они тебе нужны? – хладнокровно парировал старый бог.– Если б и были, давно вышибли. И нет, чтоб хвалу своему богу воздать, все обиды какие-то ищет.

Нанок налил полный кубок и залпом выпил. Остатки стряхнул на пол.

– Тебе, Господи!

– А в бокал что, трудно было плеснуть? – сварливо отозвался Беодл.– Или думаешь, я с пола подлизывать буду?

– Кто вас, богов, разберет,– смущенно сказал Нанок, наливая Беодлу по самый край. Тот выпил залпом, кивнув ему головой.

Лани потихоньку клевала носом. Таль подумал, что пора уже и на боковую. Конечно, богов не каждый день встречаешь, можно и подольше посидеть, но глаза предательски закрывались. Какое-то время он придерживал веки пальцами, пока не понял, что против природы не попрешь. Бог сна, зевая, подлетел к нему невидимым и отправил на боковую.

Снилось ему всякое. Будто участвовал он в Войне Магов в качестве Блина. Задачей его было уничтожить весь мир или хотя бы половину, а коварный Беодл все время вставлял ему палки в колеса. Во сне он даже не удивлялся, что у него колеса вместо ног.

Варвар и Беодл продолжали пить, неспешно ведя беседу. Иногда Таль просыпался и слушал их приглушенные голоса. Он пытался вслушиваться, но перед глазами все плыло, и он снова засыпал в удобном библиотечном кресле. Да и то дело – о чем могут говорить варвар и варварский бог? О выпивке, о драках и о бабах.

По закопченному потолку причудливо прыгали тени, что отбрасывали яркие светильники. Нанок негромко беседовал с Беодлом. В глазах старого бога плясали хитроватые смешинки, в этот момент варвар и впрямь готов был поверить, что он его дед. Ему было спокойно и уютно, как в детстве. Беодл все говорил, а он слушал и кивал, блаженно улыбаясь, хотя понимал одно слово из трех. Так, незаметно для себя, он и задремал.

Беодл еще долго смотрел на них и улыбался, потягивая вино. Жаль, конечно, что Нанок так легко его разоблачил. Он с удовольствием бы попутешествовал с ними за компанию в образе старого библиотекаря. Уж с этими-то точно скучно не будет! Впрочем, не менее увлекательно наблюдать за ними со стороны. Ладно, время возвращаться в Кассарадские чертоги. Беодл ухмыльнулся, представив, какой разнос устроит завтра настоящий библиотекарь, обнаружив себя в компании с винным бочонком. И тут же улыбка исчезла, словно ее и не было. Если эти трое не сумеют, мир может прекратить существование. Они ничего не спросили, а сам он не мог, не имел права подсказывать. Таковы законы мироздания, и не ему их нарушать.

Впрочем, нельзя сказать, что Беодл сильно волновался. Он ведь отправил их к Блину, а тот умел обходить любые законы. В том числе и мироздания. Уж он-то что-нибудь да придумает. Должен придумать. Обязан просто. Хотя с Блином никогда нельзя быть уверенным ни в чем – возможно, ему доставит удовольствие посмотреть на конец света.

Вздохнув, Беодл налил себе еще один бокал вина – последний на сегодня.

ГЛАВА 2

На миг я замираю, оглядываясь по сторонам. Особнячок герцога Вернера стоял несколько на отшибе, хотя особнячком его называл только хозяин. Не каждый дворец потягается роскошью… а замок – защитой. И чего, спрашивается, я сюда полез?

Нет, дружочек-перстенечек, уж себе-то врать не надо. Глупо и бессмысленно, а порой даже вредно. Полез ты сюда отнюдь не по своей воле, а по приказу. И нечего вскидываться и перья топорщить, что вольная птица. Да, в клетку пока не посадили, так и на свободу не выпустили. Клювом не вышел, понимаешь.

Спускаться вниз я не тороплюсь. Ограда – последнее безопасное место. Еще не поздно горохом скатиться вниз и дать деру по темным переулкам. Здесь можно обдумать и выявить слабые места в моем плане. Хотя чего уж там вылавливать, в решете и то больше дыр, чем в этом самом плане. Но идти придется, выбора у меня нет. Не надо было перед Королем хвастаться, и вообще пить столько не надо было. Король, конечно, тоже не прав, что поймал пьяного на слове… по-человечески не прав, это все понимали. Но голос против главы Гильдии никто не поднял, не посмели. Любой знает, нрав у Короля крутой и возражений он не любит. Не ровен час, найдут твое тело в темном переулке с ножом в спине… или не найдут вовсе. Воды Бельтары глубоки, а груз на ногах покойника не обременяет.

Я вздыхаю и цепко оглядываю двор. Вдалеке вижу темные тени – собакам в ночи раздолье. Хорошо еще, ветер дует на меня, иначе уже заливались бы лаем под стеной. Закрываю левый глаз, а в правый вставляю смарагд. Не простой камень, зачарованный. Даже у Короля такого нет. Специально для меня Мастер Лион сделал, в благодарность за… а вот за что, умолчу. Вору языком трепать не стоит, даже мысленно.

Умеет камешек много полезного. Например, приближать далекое и пронзать тьму. Это маг так выразился, Мастер Лион то есть. Проще говоря, через него можно разглядеть то, что находится от тебя за целую лигу… вдобавок в полной темноте. Что и говорить, штука весьма и весьма полезная. Недаром сам Король ее у меня торговал. И даже подсылал шестерок своих, чтоб так или иначе добыли. Никак поверить не мог, что мне она куда нужнее, чем ему. Только когда шестерка по имени Серк вернулся без руки, настаивать перестал. Не простил, этого за Королем не замечено, но в покое оставил.

Кстати, Серка после этого никто не видел. Я лично считаю, что он на речном дне раков кормит. Сами посудите, ну к чему Королю однорукий вор?

Тщательно осматриваю окрестности. Вот и собаки, куда ж без них. Друг человека, блин их всех забери. Для вора они не враг даже, а опасная помеха, препятствие на четырех лапах. Бывают они двух видов: те, которые лают, и те, которые молча рвут глотку. Хотя нет, извиняюсь, есть еще болонки.

Так вот, те, которые лают, они куда хуже. Такой переполох поднимут – сбежать нипочем не успеешь. И убить такую без шума не получится, назло тебе завизжит перед смертью.

Сегодня мне везло, двор охраняют волкодавы. Кажется, так их называют. Насчет волков не знаю, а вору глотку порвут за милую душу. Зато не брехливы. Уважаю таких. Достойные противники, умные, сильные. Ладно, и на них управа найдется.

Открываю мешок, с долей сомнения смотрю на «управу». Их, собственно, две. Первая, как легко догадаться, начиненное снотворным мясо. Зверюга жрет мясо и отправляется отдыхать до утра. Некоторые из моих коллег предпочитают крысиный яд, он, дескать, надежнее. Только вот, если поймает тебя хозяин пса, пожалеешь, что весь яд на зверюгу потратил. Иные до безумия привязаны к своим любимцам. Нет уж, столь радикальные средства не для меня. Снотворное хоть и дороже и не столь надежно, но лучше уж потратить лишнее. Будьте гуманны, и мир будет гуманен к вам.

А вот и вторая «управа». Высовывает голову из мешка и тихо мяукает. Вы скажете, что ничего нового я не изобрел? А я и не собирался. Я, понимаете ли, вор, а не изобретатель. Может быть, не самый умелый и опытный в городе, зато самый удачливый. Иначе не полез бы сюда без всякой подготовки.

Рыжая голова прижимает уши и мявкает вторично. Позвольте представить – Сигр. Не какой-то там Вааська, а Сигр! Звучит, верно? Беда только в том, что за кошками любит ухлестывать ничуть не меньше любого Вааськи. Зато помощник в работе незаменимый. Умен, как Гроссмейстер, быстр и бесстрашен. Другого сторожевая свора враз на клочки порвет, а этот всех псов уведет за собой и невредимым вернется.

Минуту раздумываю, что предпочесть. Сигр решает за меня. Одна лапа, вторая – коту явно не хочется оставаться в мешке. Изо всех сил рвется на волю, блудливо озирая окрестности. Искренне надеюсь, что не перепутает сторожевых волкодавов со знакомыми кошками. С него станется…

Уверенной, даже наглой походкой кот идет прямиком к собачьей своре. Идет так, будто он у себя дома. С интересом наблюдаю за представлением через смарагд. Собаки смотрят на Сигра ошарашенно. Наглое мясо само на них прет. Наконец самая нетерпеливая решает попробовать Сигра на зуб. Хлесткий удар по морде, прыжок в сторону – и дай Творец ноги. Стая с негромким рычанием бросается следом. Сигр великолепен! Беги он по прямой, поймают и порвут. Но он не такой дурак, чтобы проиграть эту гонку. Я заранее знаю, чем она закончится. Кот уведет свору к противоположной стене ограды, где та и просидит до самого утра, честно охраняя дом от наглого кота. Так что можно спокойно приступать к работе, Рыжик не даст им заскучать.

Спокойно озираю окрестности. Трех сторожей я засек уже давно, но это не все. Должны быть еще двое-трое, больно уж большой сад. И сидят они так, что их не видно с забора. Однако если быть терпеливым, они себя выдадут. Звуком или движением – но выдадут обязательно. А я могу позволить себе быть терпеливым, ночь только-только началась, а сентябрьские ночи длинные.

Ожидание принесло свои плоды. Один из сторожей обнаружился в беседке. Второй присел в кустиках – интересно, зачем? Они-то его и выдали шуршанием.

Когда я решил, что больше сторожей нет, дал знать о себе третий – облаком табачного дыма. Нет, что за дурни, право слово! Потерпи он до утра – и я вполне мог на него напороться. А так тенью ночной проскользну, никто и не заметит. Если, конечно, я кого не пропустил.

Теперь можно подумать и о том, как проникнуть в дом. Традиционно имеются два пути – через крышу и через окно. Лучше всего, если к окну прилагается балкон, а к крыше – флюгер. Я старательно поискал флюгер – и не нашел. Зато балконов имелось превеликое множество, на втором и третьем этажах. Четвертый подобными излишествами отчего-то был обделен.

В общем, решение было очевидно. Окно и только окно. Как, скажите на милость, забросить «кошку» на крышу, если ей там не за что зацепиться? Конечно, если б выбора не было, пришлось бы надеть «кошачьи лапы» и взбираться по стене, как мне уже не раз приходилось делать. Скажем, когда я залезал на башню… неважно, на чью башню. А важно, что, соскользни у меня рука, лететь пришлось бы долго. Здесь же – как два пальца в кабаке. «Кошку» цепляю за перила, забираюсь на балкон, осматриваю комнату, проникаю в дом.

Осталось только выбрать балкон. И вот тут я полагаюсь на свой внутренний голос. Он меня редко подводит. Но сейчас молчит, будто уснул. Или охрип напрочь.

Хмурюсь. Цепляю взглядом окно за окном, жду, озарит: «Вот это!» Но внутренний голос признаков жизни не подает. Пожимаю плечами, скольжу бесшумно вниз по забору. Тогда заброшу в какое придется. Вот в это, к примеру, на втором этаже.

«Кошка» чуть слышно шуршит, цепляясь за перила. Прочнейший металл скрыт под слоем тонкой эластичной кожи черного цвета. Не зазвенит и не блеснет при свете луны.

Зажглось окно на третьем этаже. Я плотней вжался в тень, моля ночь, чтоб стражники не заметили веревку на стене. Любое изменение притягивает пристальные взгляды охраны, даже самое безобидное. А зажженное ночью окно – непременно.

Несколько минут я выжидал, слушая стук собственного сердца. И если вы думаете, что он мог перебудить обитателей особняка, то утритесь. Их сон был достаточно крепок.

Спустя несколько невообразимо долгих минут я решился. Наверное, никто еще не взлетал на второй этаж с такой быстротой. Убрав веревку в заплечный мешок, я успокоился и отдышался.

Теперь у меня имелась прекрасная возможность проникнуть в особняк. Но я не спешил. Потому что совершенно не представлял себе, что делать дальше.

Говорят, что воры гибнут не от петли с топором, а от куража да пьяного бахвальства. В пьяной похвальбе я пообещал Королю выкрасть у герцога ни больше ни меньше как Скипетр династии Маргонов. Которую и сменила на позолоченном табурете династия Фраллов.

Надо ли говорить, что господин герцог весьма гордился Скипетром Маргонов – даже больше, чем собственным, природой данным. И не горел желанием расставаться ни с тем, ни с другим.

Кстати, есть еще один нюанс. Династия считается прервавшейся, если со смертью последнего представителя Дома теряется одна из Регалий, входивших в Королевский Набор. У Маргонов таковых было пять: Скипетр, Держава, Корона, Мантия и Сандалии. Не очень себе представляю короля в сандалиях, ну да Творец с ним. Сумасбродства прошлых венценосцев ныне мало кому интересны. А любопытно вот что. Собравший полный комплект королевских Регалий имел право претендовать на престол. Не думаю, что его нынешнее величество охотно уступил бы престол. Скорее всего, прикончил бы тайком претендента, несмотря на законное право. Да и собрать полный комплект за неполные четыреста лет пока никто так и не сумел.

Однако голову готов прозакладывать, герцог Вернер частенько по вечерам поглаживал Скипетр, мечтая о том, как соберет полный Набор. И усядется на престол под ликующие вопли толпы и льстивый шепоток придворных.

В общем, Скипетр герцог держит при себе. Не в сокровищнице под семью замками, а в собственной спальне. Может быть, в ларце, запертом на магический замок. Что меня совершенно не пугало: на любой замок есть своя отмычка. Не менее магическая. Хуже другое – хватит ли у меня времени уговорить замок. И еще – стража у дверей будет обязательно. А сквозь стены я проходить не умею. Только в сопровождении двух каменщиков с киркомотыгами. Которых, как назло, под рукой не было.

Я отбросил посторонние мысли и внимательно стал изучать балконную дверь. Пара пустяков аккуратно вырезать кусок стекла и отодвинуть задвижку. Я повернул бриллиант на перстне и нацелился на стекло.

«Опасность, дурень!»

А, вот и внутренний голос проснулся. Маги зовут его интуицией, а воры – Шепотом Удачи. Не знаю, как остальным, а мне этот голос грубит постоянно. «Дурень» – это едва ли не самое мягкое из его высказываний. Но свое дело Шепот Удачи знает, лучше бы к нему прислушаться. Я нахмурился, почесал затылок и посмотрел на стекло через смарагд.

Полная луна, братцы! Вот это я вляпался бы сейчас! На стекле в зеленом свете смарагда отчетливо видна паутинка. Тоненькая такая сеточка явно магического происхождения. Не знаю, испепелила бы она меня на месте или просто тревогу подняла. Не хочу сейчас это выяснять.

Меня прошиб холодный пот, руки задрожали. На миг всего, я тут же взял их под контроль. Вор, у которого руки дрожат,– покойник, даже если еще об этом не знает. Нет, ну что за на фиг! Так все удачно шло, а тут эта паутинка никчемная!

Внимательно осматриваю окно и замечаю, что фрамуга приоткрыта. Ну уже что-то. Придется заняться акробатикой. Достаю «кошачьи лапы», вскарабкиваюсь на стену дома аккурат над фрамугой, ставлю подпорку и ящерицей скольжу в узкую щель. Стекло не задел, в доме все тихо. Ладно, вот я и внутри – дальше-то что?

Внимательно осматриваю комнату на предмет кражи. Ничего интересного. На стене, правда, висит огромный гобелен работы Мастера Салазара, почившего лет триста назад. Стоит он… а, таких денег мне все равно никто не заплатит, но и тех, что дал бы Кривой Джо, хватило бы на такой вот особнячок. На миг я представил себе вора, украдкой пробирающегося по темным коридорам с тяжеленным гобеленом на плече. Нет, в другой раз. Вот свихнусь окончательно, тогда и подряжусь гобелены тырить. А сейчас мне бы Скипетр отыскать…

Шепот Удачи, однако, нипочем от гобелена отходить не желал. Пришлось скатать произведение искусства и положить на пол. Стена как стена… хотя позвольте-ка! К чему это, интересно, замочная скважина на стене? Любопытненько…

Трачу добрых пятнадцать минут, чтобы снять защиту с замка и еще столько же, чтобы уговорить его открыться. Поймать бы того мастера, что это чудо изготовил, да руки поотрывать, чтоб не осложнял жизнь честным ворам! Вы когда-нибудь пробовали орудовать сразу пятью отмычками, да так, чтобы ни одну не выронить? Вот и мне не доводилось ранее. Из поединка с замком выхожу победителем и надуваюсь от гордости, как жаба через соломинку. Я лучший, и сам Король рядом не стоял. Небрежно пинаю открытую дверь ногой… и кураж сдувает противным сквозняком. Да, я предполагал, что за ней потайная комната или коридор. Но чтобы обнаружить там грустного вида тролля, сидящего на полу? Мое воображение сказало «пас» и смешало карты в кучу. Обалдело пялюсь на тролля, он обалдело пялится на меня и вдобавок принюхивается.

Тролли – они очень большие. И сильные. Так в сказках говорится. Только там не говорится, насколько они большие. Этот вот был совершенно квадратным и занимал собой всю комнату. Я задумчиво посмотрел на дубинку, которую невесть когда успел выхватить. Воры мечей ведь не носят. Дубинка, кинжал да пара метательных ножей, если умеешь пользоваться,– вот и весь арсенал. Впрочем, что меч, что дубинка…

Можно отступить назад, тролль на цепи (кольца толщиной с мою руку, неслабо!) и за мной не пойдет, но… Ушедший погулять кураж неожиданно вернулся, а с ним и склонность к авантюрам.

Быстро достаю из заплечной сумки завернутое в полотнище мясо (Сигр не успел до него добраться, хотя старался изо всех сил). Раз уж собаки остались некормлены, хоть тролля угощу. Из уважения к хозяину жилища.

Мясо летит влево, тролль, алчно принюхиваясь, следует за ним. Я ввинчиваюсь между его необъятным задом и стеной. Не приведи Творец ему сейчас попятиться!

Но троллю это даже в голову не приходит, он изо всех сил старается порвать цепь, чтоб дотянуться до мяса. Дело твое, приятель, но я бы на твоем месте ногой достать попробовал. Тролль мой совет игнорирует, я пожимаю плечами и приступаю к осмотру массивного сейфа. Замков на нем аж целых пять. Довольно хмыкнув, принимаюсь за дело. Тролль азартно сопит за спиной, я не оборачиваюсь, поглощенный делом. Один за другим замки сдаются. Пальцы сводит от нетерпения. Наконец со щелчком открывается шестой замок. (Как же так? Их было пять, я же помню!)

Распахиваю дверцу и…

Кажется, святой Лакки и сестра его Удача решили сегодня свести меня с ума. От зависти, не иначе. В полной прострации сажусь на пол, не в силах поверить собственным глазам. Деревянный меч, деревянный щит, бумажные доспехи, оперенная стрела без наконечника, деревянное же ожерелье и три деревянных кольца. И это в потайной комнате, охраняемой троллем! Не иначе, герцог с собственной головой поссорился!

На всякий случай проверяю сейф, но потайных ящиков не нахожу. Приходится принять за истину – тролль охранял продукцию пьяных столяров.

«А замочки ничего были»,– говорит внутренний голос удовлетворенно. Жаль, что он нематериален, так хочется дать кому-нибудь в морду!

Сам не знаю зачем, беру из ящика одно из колец и надеваю себе на палец. Пусть останется на память об этой сумасшедшей ночи. Поворачиваюсь к троллю… Опаньки! А тролля-то вовсе и нет! До меня доходит вдруг, что издалека доносятся вопли и рычание. Как же эта туша, интересно, отделалась от цепи?

Ответ оказался довольно прост. В азарте я открыл один лишний замок. Именно тот, который держал цепь тролля. В благодарность тварь не стала меня жрать исподтишка, а просто тихонечко пошла добывать себе свободу. Причем как тихо этот тролль двигался! Кто бы мог ожидать подобного от горы мяса! Похоже, у него имеются неплохие задатки для вора. Взять, что ли, в напарники?

Покидаю потайную комнату. В той, с гобеленом, тролля не наблюдается. Дверь в коридор открыта весьма оригинально – снесена вместе со всеми замками и куском стены. Даже я не открыл бы быстрее! Молодец, парень, так держать.

В особняке переполох. Стражники бегут со всех сторон, размахивая алебардами. В тесном коридоре не размахнуться как следует, они только мешают друг другу. Лейтенант выкрикивает команды, которые никто не слышит. В тусклом освещении схватка смотрится потрясающе. От ударов тролля нападающие разлетаются в разные стороны, некоторые поднимаются и снова бросаются в бой.

Воры любят работать в тишине, никого не тревожа. Такой уж мы скромный народ. Но и суматоху прекрасно можно использовать. Ловят ведь тролля, а не меня, а эта туша сумеет за себя постоять.

Выждав момент, резко втягиваю бегущего стражника в пролом и аккуратно, со всей силы, бью по голове. Бом-м! Проклятье! Блин побери этот шлем! Рука мгновенно немеет. Стражник трепыхается и вопит, но перекрыть шум схватки не хватает голоса. С придворным бардом ему явно не сравниться. Дурак, я же, может статься, жизнь тебе спасаю!

Уклоняюсь от неуклюжей попытки отоварить меня протазаном и сильно бью дубинкой. Стражник перестает трепыхаться и мешком золота оседает на пол. То есть со звоном. Быстро снимаю с него кирасу и униформу. И то, и другое мне велико, чувствую себя пугалом. Лакки, неужели нельзя было послать мне более низкорослого воина!

На втором этаже явно делать нечего, слишком много народа. Неловко размахивая протазаном, поднимаюсь по лестнице на третий. Стражников не видно, все спешат получить пару переломов и рассыпать по полу зубы.

А вот это уже интересно. У одной из дверей, в круге света, стоят два гиганта в полном доспехе. Тревожно оглядываются по сторонам.

Решение принимаю тут же. Не драться же мне с ними, в самом деле? Протазаном орудовать не обучен, да и вообще не люблю лишней крови. С топотом подбегаю поближе, так, чтоб униформу было видно, а лицо – нет, и кричу сорванным голосом:

– Быстрее! Тащите сети, мы не справляемся!

После чего опять же с топотом убегаю. Если вы думаете, что так вот шуметь человеку, чья походка легче ветра, легко, то подумайте еще раз.

Сработает или нет? Сердце со звоном бьется о чужие доспехи. Череда томительных секунд… Есть! Оба стражника, громко топоча, проносятся мимо меня. Выждав для верности пару минут, подкрадываюсь к охраняемой ими двери.

Конечно, она заперта. А вы чего ожидали? И наверняка засов с той стороны задвинут. С сомнением смотрю то на трофейный протазан, то на массивную дверь. Никакого желания рубить эту махину не возникает. Проникнуть через окно? Честно говоря, не хочется. Первый раз в жизни жалею, что я не тролль.

Ладно, если уж дверь ни открыть, ни сломать не получится, время вспомнить о вежливости. Вас в детстве стучаться учили? Вот и меня учили.

Стучу в дверь, барабаню изо всех сил.

– Откройте, милорд!

Нет ответа. Неужели спит? Не верю!

– Скорее, милорд, вам грозит опасность!

Молчание. Неуверенный шорох за дверью.

– Кто там? – Голос герцога дрогнул.

Со скрежетом распахнулось зарешеченное оконце, по типу тех, что ставят в тюремных камерах. Я опустил голову, оперся на протазан и постарался прикинуться тяжело раненным.

– Нас… атакуют… их… слишком много… надо… бежать…

И трагически рухнул на каменный пол, не забыв громыхнуть протазаном. В Королевском театре мне наверняка присудили бы какую-нибудь премию за актерское мастерство.

Теперь оставалось только ждать. Если герцог отъявленный трус, то сбежит сейчас по потайному ходу (уверен, что в его спальне таковой имеется) вместе со Скипетром. Оставалось надеяться, что любопытство в нем сильнее. Из того, что я о нем слышал, был он игроком, и весьма удачливым. Как, кстати, и я. Вот только играли мы в совершенно разных заведениях.

Давай же, не тяни! Замирая от сладкого ужаса, я лежал на полу и ждал, в какую сторону качнутся Весы Удачи. Время текло сладкой патокой, медленно и тягуче. Наконец послышался скрежет отодвигаемого засова, а следом – щелчок замка.

Со стоном шевелюсь, разглядывая герцога из-под опущенных ресниц. Вид у него внушительный – «скорпион» в руке, тяжелая кираса и розовые панталоны до колен. С трудом сдерживаю смех – умирающие, как правило, серьезны.

Хриплю, тяну руку, будто пытаюсь что-то сказать. Милорд наклоняется, чтобы выслушать мои последние слова. Радость моя, да такого болтуна, как я, и смерть заткнуться не заставит! Бью дубинкой по голове. Герцог падает прямо на меня. В последний момент успеваю извернуться из-под «скорпиона». Меч со звоном падает на пол, следом со звоном падает герцог. Быстро обшариваю герцога на предмет поживы. Нахожу кошелек с золотом и связку ключей. Фамильное кольцо после секундного раздумья оставляю на пальце – вещь слишком приметная. И вообще, жадность вору не пристала.

Захожу в спальню, смахиваю со стола в мешок драгоценные безделушки. Наверняка тут многим можно поживиться, но время тает быстрее, чем град летним днем. Вот-вот стражники разделаются с троллем и побегут докладывать о победе герцогу.

Закрыть дверь или не стоит? Склоняюсь к последнему: шаги услышу издали, стражники подкрадываться не умеют. С таким количеством железа я бы тоже не сумел. Поэтому поспешно сбрасываю с себя чужое барахло, опасливо косясь на герцога. Приложил я его крепенько, но осторожность излишней не бывает. Закрываю лицо черной маской, взлом вступает в решающую стадию: оно мне надо, чтобы мою рожу заметли? Известностью пусть барды тешатся, ворам она ни к чему.

Ларец стоит в изголовье роскошного ложа. Святой Лакки, да сколько ж народа здесь улечься может! Живут же некоторые!

Подхожу к ларцу. Палец даю, Скипетр здесь. Изучаю последнюю преграду через смарагд. М-да-а… впрочем, иного я и не ожидал. Ларчик открывается непросто. Достаю магическую отмычку… она мгновенно сгорает у меня в руках. Блин проклятый! Где ж я новую-то найду? Их и в прежние времена два мага всего делать умели и желали, а уж теперь, когда чародея в Ледании сыскать почти так же трудно, как тролля в сарае… В бешенстве хватаю протазан и набрасываюсь на беззащитный ларец. Рычу, размахивая оружием, как пьяный мясник. От ларца летят щепки, крышка разлетается на части.

Скипетр Маргонов! Переливается радугой бриллиантов, радует глаз совершенством. Тяну к нему руку… едва успеваю отпрыгнуть. Его светлость изволит пробовать на мне остроту «скорпиона». Несколько минут занимаюсь тем, что уклоняюсь от ударов. Герцог недурно умеет обращаться с железом. Моя дубинка здесь вряд ли поможет, а метательные ножи я достать не могу. Не успею просто.

Под руку попадается старинная ваза в половину моего роста. Швыряю ее герцогу под ноги, он не обращает на это внимания, весь в азарте боя. А стоило бы. Да, фехтовать его учили признанные мастера… но не босыми ногами на осколках.

Этот вой стражники должны были услышать и этажом ниже. «Скорпион» с приглушенным стуком падает на ковер. Изрыгая нездешние проклятия, герцог вытаскивает из ступни осколки. Знакомлю его со своей дубинкой вторично, подхватываю Скипетр и сую его в заплечную сумку. Времени почти нет, топот в коридоре ближе с каждой секундой. Стражи!

Искать веревку времени нет, но «кошачьи лапы» висят на поясе. Надеваю их, пристегнуть к упору на куртке не успеваю. Если повезет, не сорвутся.

Распахиваю окно и ползу по стене, молясь святому Лакки. Или богу воров Лакки, как его наши предки звали. И, само собой, сестре его Удаче, потому что без нее сейчас точно пропаду. Если сорвется «лапа»… или если у стражей луки… лучше и не думать.

Высунувшиеся из окна стражи тычут в меня пальцами и орут. Ну, палец не стрела, потерплю, хоть и невежливо это с их стороны. Потом в меня летит алебарда. Уклониться не могу, но даже не пугаюсь – бросок абсолютно неудачный. Вторая алебарда высекает искры из стены дома в полуярде от моего лица. Вот это уже неуютно. Следующая может доставить боль в груди, которая бальзамами не лечится. Но следующим летит массивное кресло, едва не сбивает меня на землю. Неприятное чувство, будто я таракан на стене, а подошва сандалии уже отбрасывает на меня тень. По-тараканьи отгораживаюсь от креслометателей балконом второго этажа. Отсюда можно уже и спрыгнуть, но лучше не рисковать. Последнее, что мне сейчас нужно,– это вывих или перелом.

Ярда за два от земли прыгаю. Скипетр радостно вываливается из сумки. Подхватываю его на бегу, мчусь к ограде. Небо уже начинает светлеть, но немного времени еще есть. Позади вопли разъяренных стражей, их братья по разуму где-то впереди готовят на меня последнюю засаду. У кого-то из них луки найдутся, уверен в этом.

Удар в спину сбил меня с ног. Это что еще за напасть, неужели стрелки поцелили? Быстро переворачиваюсь на спину и вижу перед собой оскаленную собачью морду. Которая тянется ко мне с явным намерением обслюнявить мне глотку.

Фу! Уйди, собака страшная! Пес рычит, глаза злые. Бью наотмашь по оскаленной морде. Жалобный визг, морда отпрянула. А, так на руках у меня «кошачьи лапы». На них же стальные когти такого размера – любой тигр от зависти завоет. Добавляю ногой в бок, на носке сапога небольшое прочное лезвие, на одних перчатках по стене не поползаешь. Пес окончательно капитулирует и с визгом исчезает в рассветном сумраке. Зато ко мне на всех парах летят три его товарища и пара стражников.

Первое правило взломщика – обеспечь себе комфортный уход с места работы. Так вот, сегодня я нарушил и это правило, и все последующие. Если получится уйти, это войдет в анналы искусства как самый неправильный удачный взлом.

Лечу стрелой к ограде. Воры бегают куда быстрее стражи, но вот собаки…

Ограда уже близко, но и собаки буквально за плечом. Меняю направление бега, собаки проскакивают мимо. Так несколько раз, постепенно приближаясь к ограде, однако стражники значительно сократили дистанцию. А мне еще на каменную стену залезать! Высотой в три с половиной ярда! Вот где алебарду в спину получить проще простого…

Добегаю до стены, отчаянный прыжок – и я вцепляюсь всеми четырьмя конечностями в камень. Это уже почти тянет на чудо – чтоб найти четыре трещинки в камне разом. Растопыриваюсь на стене, как паук, ползу вверх максимально быстро. Псы прыгают и рычат, но принципиально не лают. За них это делают стражники, предсказывая мое ближайшее будущее в самом черном свете. Надеюсь, они не ясновидящие. Совсем не хотелось бы менять сексуальную ориентацию на половые извращения. В спину летит долгожданная алебарда – страж наконец-то сообразил. С такого расстояния промахнуться невозможно, получаю по спине тяжелым древком. Уй-йя, больно как! Боль придает мне скорости, и вторая алебарда звенит о стену.

Перекидываю через забор ногу, показываю преследователям два скрещенных указательных пальца. Жест, безусловно, оскорбительный для любого леданца, потому что повторяет первую руну одного неприличного слова. Какого – сами догадаетесь, не маленькие.

В ответ – ругань и обещание найти на том свете. Не обращая внимания, повисаю на руках на заборе и спрыгиваю на ту сторону. Дай Творец ноги, пока они не вспомнили, что есть ворота. Бегу по пустынным улицам, надеясь не нарваться на патруль. Наконец, оказавшись в другом районе города, останавливаюсь, прислоняясь к дереву, и снимаю перчатки и маску. Засовываю это добро в мешок, жадно хватая воздух губами.

Вот тут меня начинает трясти. Весь страх, запрятанный поглубже, чтоб не мешал, теперь нагло лезет наружу. Словно ледяной водой обливает при воспоминании, как обходил тролля, как уворачивался от «скорпиона»… А если б стражи не метали алебарды, а рубили ими, пока я, распластанный, по забору полз… Шансов не было бы никаких. Сдали у них нервишки, на мое счастье.

Из кармана куртки достаю трясущимися руками медную фляжку. Пусть себе дрожат, сейчас можно, вот глоточек сделаем – и полегчает. Что гардарикцы делать умеют, так это водку… и настоечку на травах. Делаю глоток. Огненный шар прокатывается по горлу и уходит в желудок. В голове проясняется. Хорошие травки, полезные. Делаю еще глоток, чувствую, что потихоньку оживаю. Трясу фляжку – пусто.

Та-ак, а это кто тут у нас?

Нет, ну это уже просто свинство. Нарваться на городской патруль, когда дело уже позади! И нечего на судьбу пенять, сам виноват, расслабился, забыл об осторожности. Сам теперь и выкручивайся, как умеешь. И не дай Творец, если покажусь подозрительным. Обыщут, найдут Скипетр, весь мой арсенал воровской и в крысятню потащат, клопов кормить до суда. А бежать некуда, и оружие достать не успею…

Смотрю на стражей мутными глазами.

– Братцы,– умоляю пропитым голосом.– Дайте хлебнуть чего-нибудь…

И перегарчиком на них дышу невзначай. Стражи морщатся, рожи отворачивают.

– Колбасит с утреца? – сочувственно спрашивает тот, что постарше.

Оглядываюсь по сторонам.

– Блин, и правда утро! Куда время девалось… Что за улица-то хоть?

– Ну ты, блин, даешь! – восхищенно говорит молодой.– Сентябрьский бульвар это. Ты сам-то где живешь?

Вопрос игнорирую. Тут можно погореть: назовешь район, а кто-нибудь из них как раз в нем и обитает.

– Эк меня занесло! Да-а, погуля-а-али!

Лица смягчаются, остатки подозрения улетучиваются. Да, погуляли, с кем не бывает. Тут сочувствовать впору, а не подозревать.

– Деньги-то не украли? – участливо спрашивает тот, что постарше.– Ворья развелось…

– А я помню, сколько у меня было? – отвечаю.– Вытащили, сам ли пропил – какая теперь разница?

Хохотнули снисходительно. В самом деле, разницы нет. По роже видно, сам пропил до последнего пальца, хоть воров искать не требует, стражу не напрягает. Славный малый, чем бы ему помочь…

– До дома-то доберешься? – спрашивает молодой сочувственно.– Или довести?

Угу. Довести. Прямо на хазу к Королю. То-то братва обрадуется!

– Дойду,– говорю уверенно.– Я отоспался уже. Башка вот только болит, и не помню ни хрена. Я хоть за бабами с топором не гонялся?

Хохотнули весело. А что над таким непутевым не посмеяться?

– Если тещу мою зарубил, я тебе сам пива поднесу,– ухмыляется старший.

– Твоя теща его б сама отоварила,– скалит зубы молодой.

– Пойду я, ребята,– морщусь, словно от боли.– Если пива не найду, сдохну ведь…

– Давай, бедолага,– напутствует старший.– Постучись к старому Фельду, он ранняя пташка, ковш нальет. Хотя куда там, у тебя ж ни пальца в кармане. На вот, похмелись.

Монету мне протягивает. Хочется визжать от восторга – надо же, стражи вора пивом угощают! Приду в тошниловку нашу – обязательно пропью эту денежку, да еще объявлю, на чьи пью. Ох и ухохочемся…

– Благодарствую,– говорю.– Дай Творец вам удачи.

Иду прочь. Ноги словно без костей, мягкие и непослушные. Скорее бы добрести. Завалиться на кровать и уснуть. Тяжело быть вором…

«Ты это сам выбрал»,– дает о себе знать Шепот Удачи. Да, выбрал, мысленно отвечаю я, потому что жрать было нечего и работы не найти. Так ворами и становятся, а не из страсти к наживе. От безысходности.

«Хоть себе-то не ври,– усмехается Шепот Удачи.– В воры идут те, кто не любит работать, те, кто не умеет работать. Скажешь, нет?» Скажу. Они и в стражники идут, и в нищие… и в чиновники. Вором стать – это смелость иметь надо.

«Не смелость, а азарт,– поправляет Шепот.– В чем-то ты прав, азартные как раз и становятся ворами, игроками и кладоискателями». Не знаю. Но если Творец не дал мне таланта мага и силы воина, а дал чуткие пальцы, острый слух и быстрые ноги, то кем еще мне быть?

«Менестрелем»,– ехидно шепчет Голос и умолкает в моем сознании. Я улыбаюсь. Менестрелем – это да, здорово. Может, в другой жизни…

Ковыляю через весь город, устало прихрамывая. Торжества нет, наслаждения победой – тоже. Только усталость и опустошенность. Утро – не мое время.

В голову упорно лезут тревожные мысли. Герцог ведь так дело не оставит, таких вещей не прощают. Очень скоро стража засуетится, забегает, и пойдет облава по тайным местечкам во всей Беларе. Надо на время скрыться из виду, уйти на дно…

Я останавливаюсь. Вот здесь я и буду отсиживаться следующие несколько дней. В грязном кабаке с метким названием «Дно»…

ГЛАВА 3

Звезды! Испокон веку человечество любуется ими, раскрыв от восхищения рты. Тысячи лет о них слагают стихи поэты, и вряд ли найдется хотя бы одна эльфийская песня, в которой совсем не упоминаются звезды. Гномы, никогда не покидавшие своих подземных городов, рассказывают о них легенды своим детям, и те с восторгом внимают сказкам о величайшем чуде Вселенной. И даже в гоблинском языке есть слово «звезды», при том что слово «ложка», к примеру, в нем отсутствует. Глаза Ночи, Маяк Влюбленных, Слезы Творца, Дерьмо Беодла, Дар Тьмы – за тысячелетия люди придумали сотни прекрасных поэтических образов, не переставая восхищаться совершенством звезд…

Бол потряс головой. Звезды, мелькавшие перед глазами, гасли одна за другой. Он со стоном ощупал голову на предмет сотрясения. Маковка с готовностью отозвалась болью, мириады звезд снова закружили перед глазами.

– Похоже, братан, у тебя перелом черепушки,– поставил диагноз Боресвет.– В натуре, не поперло тебе децил, надо было перед веткой нагнуться. Ветку ты, конечно, сломал, но, скажу тебе без балды, проще, в натуре, ее объехать было.

– Откуда она тут взялась? – Бол осторожно приподнялся. Выяснилось, что он лежит на земле, голова болит, а звезды вызывают острые приступы злости.

– Из дерева,– авторитетно заявил Боресвет.– Они всегда торчат из дерева, в натуре.

Почесывая новенькую шишку, Бол вскарабкался в седло. Лошадь, щипавшая осеннюю травку, была не слишком огорчена падением всадника, а вот его возвращение на свою спину встретила укоризненным взглядом. После чего уныло задрала морду к небу, очевидно выискивая новую подходящую ветку или в крайнем случае сук.

– Скучно у вас здесь,– пожаловался воин.– Ни тебе разбойников, ни чудовищ… Добру молодцу негде силушку богатырскую показать, в репу дать – и то некому.

Боресвет хмыкнул и занялся излюбленной забавой гардарикских богатырей – подбрасыванием булавы до облака ходячего. Так он сам выражался. Бол же, как ни вглядывался в высокую синь неба, так и не обнаружил этого чуда природы – ходячего облака. Впрочем, и с другими облаками в этот день было не густо…

Булава с устрашающим свистом устремилась вниз. Бол поспешно втянул голову в плечи. Когда богатырь кидал палицу до чего-то там стоячего, она свистела не так страшно!

Булава послушно легла в подставленную ладонь богатыря, прежде чем отправиться в новый полет. Бол безнадежно проводил ее взглядом. Отвлечь богатыря от национального, но чрезвычайно опасного для попутчиков вида спорта мог только пузырь водки. Которого под рукой как раз и не было. Бол тоскливо вздохнул и пообещал себе первым делом научиться материализовывать емкости с гардарикской водкой. Если, конечно, доживет до того светлого дня.

Лес неожиданно закончился, впереди показался ветхий мост. Поодаль от него, как полагается, находилась застава. Дабы никакой враг не прорвался. Ни к столице, ни, Творец упаси, из нее. А рядом с мостом Бол углядел будку смотрителя.

– Опять деньги трясти будут,– проворчал Боресвет, ощупывая кошелек. Позабытая палица с грустным свистом рухнула в траву, напугав жеребца.

Стражи у моста оживились, один из них призывно замахал рукой. Боресвет злобно сплюнул.

– На ремонт дороги,– подтвердил Бол.– Пятый раз уже, блин подери! Похоже, решили отремонтировать всю дорогу за наш счет.

– Поубивал бы,– сообщил Боресвет, подавая коня вперед.

Дорогу перегородили пятеро воинов. Видно, общения возжелали. Один тут же заговорил с Боресветом:

– Пошлина за проезд – два медяка с человека и два– с коня.

– На ремонт дороги? – обреченно вздохнул воин.

– На него, родимый,– осклабился радетель дороги.

Боресвет, перемежая звон монет махровой матерщиной, отзвякал требуемую сумму.

– Знатно ругаешься,– уважительно заметил воин, ссыпая монеты в суму.– Правду говорят про вас, гардарикцев, что злее ругани ни в одном народе нет.

– А вот и брешут,– хладнокровно парировал Боресвет.– Ты, братан, в натуре, ахарских обломов не видел. Вот у тех базар – это да. При том что мата вообще нет. К примеру, знаешь, как они человеку объясняют, что он ориентирован неправильно?

– Как? – полюбопытствовал стражник.

– Пинком под зад. В правую ягодицу. А в левую – значит «пошел в задницу».

– Интересно как! – восхитился другой страж.– А как они говорят…

Он щелкнул себя по потертым штанам.

– Да просто показывают, чего там говорить,– пожал плечами Боресвет.

– А это? – Третий страж изобразил руками глагол непристойного содержания.

– Так они не ругаются, в натуре. Так они, в натуре, размножаются,– пояснил Боресвет.

– Де-ела,– озадаченно почесал шлем вопрошающий.

Бол и Боресвет проехали мимо ошарашенных воинов.

– Эй, братан, а как они в известное место посылают?– окрикнул Боресвета стражник.

– В морду бьют,– крикнул тот в ответ.

– А в морду-то пошто? – удивился тот.

– А ты чего ждал? Варвары! – ответил Боресвет, понукая коня.

Обернувшись, Бол увидел, как один из стражей то ли по-ахарски обозвал товарища голубым, то ли просто послал в задницу. Издалека было не разглядеть.

Мост, судя по всему, возводил еще лично Квармол, основатель одноименного королевства. Строил старик, правду сказать, добротно, раз эта рухлядь простояла пару тысячелетий. Боресвет посматривал на памятник древней архитектуры с опаской. Мост мог обвалиться в любую секунду от малейшего ветерка.

Боресвет послюнявил палец на предмет разрушительного ветерка и, не обнаружив такового, двинулся к будке смотрителя моста, за непонятные заслуги именуемого инженером.

Инженер оказался стариком со слезящимися глазами и длинным, как огурец, носом помидорного цвета. Одеяние его, некогда представлявшее собой мундир, потеряло ныне покрой и фасон, сохранив только мышиную окраску.

– Неужели и за проход по мосту надо платить? – возмутился Боресвет.

– А как же! – обрадовался старик.– Мост, господа мои, есть инженерное сооружение, кое в порядке содержаться должно. Согласно этому вот Уставу инженерной академии…

– Сколько? – устало осведомился Боресвет.

– По серебрушке с человека и по медяшке с коня,– с готовностью ответил старик.

– Богатые здесь кони,– хмыкнул Боресвет, отсчитывая деньги.

Они взошли на мост, и почти сразу же Бол услышал разъяренный рев Боресвета:

– Да он нас че, в натуре, за лохов держит? Пасть порву!

Два пролета моста отсутствовали по неизвестной причине. Даже если она была уважительной, Боресвета это нисколько не интересовало.

– На тряпки порву! – рычал он.– По стенке размажу!

От его рыка ветхая будка (ровесница моста, не иначе) немедленно развалилась. Из нее вылетел огуречноносый старик и с неожиданной прытью помчался к стражам, что-то громко вопя. Боресвет с сожалением посмотрел на развалины будки.

– По стенке, наверное, не размажу,– признал он.– Но на тряпки порву волка злого!

Он злобно плюнул на мост. Вершина инженерной мысли с треском обрушилась в реку.

– За порчу общественных строений полагается штраф! – прокричал издалека мерзкий старикашка, потрясая толстенным Уставом.

– Пошел в задницу! – крикнул Боресвет, сожалея, что не может перевести это на ахарский.– Стеклянно тебе говорю, ответишь за фуфло!

– Поехали,– сказал Бол.– Вон стражники бегут, еще за что-нибудь деньги стрясут с нас. Убираться надо. Там, выше по течению, паром раньше был, а ниже – брод… только я не помню, где он. Паром же по-любому увидим.

– Я хочу им накидать,– заупрямился Боресвет.

– Потом их Орье сдадим,– предложил Бол.– Не хватало нам еще в Квармоле со стражей драться! Ну я тебя прошу!

– Ладно, уговорил.– Все гардарикцы отходчивы, и Боресвет не был исключением. Если сразу не пришиб, будешь жить до следующего раза.– Погнали! Но-о, родимый!

Стражники о чем-то лениво препирались с подлым старикашкой. Один поднял было ногу, чтоб грязно выругаться по-ахарски, но тот неожиданно ловко увернулся и помчался к развалинам будки. Боресвет смачно плюнул в его сторону.

– Поехали к твоему парому,– сказал он.

Паром никуда не делся. Торчал себе спокойно посреди реки. Причем двигался к противоположному берегу. Бол закричал, размахивая руками. Паромщик обернулся и пожал плечами. Мол, кто не успел – опоздал. А если хочешь есть варенье, не лови хлебалом мух. Боресвет философски пожал плечами.

– Будем курить бамбук,– сообщил он.

– Это как? – заинтересовался Бол.

– Курение бамбука – национальная традиция голуньцев,– сказал Боресвет.

– У вас в Гардарики бамбук растет? – удивился Бол.

– Нет,– гордо ответил воин.– Но мы его все равно курим. Иногда. Впрочем, если зрение у паромщика такое же хорошее, как и слух…

Он достал из пояса дубар и принялся подбрасывать его в воздух. Золото ярко блестело на солнце, и блеск этот немедленно привлек внимание паромщика и двух здоровенных парней с шестами. Паром сначала замедлил движение, затем остановился вовсе и наконец двинулся в противоположном направлении.

– Видишь? – сказал Боресвет.– Возвращаются. А ес-ли б мы сидели, курили бамбук, хрен бы они вернулись. Потому что курить вредно!

Бол мало что понял из его монолога, но одно уяснил – бамбук лучше не курить. Тем более когда его нет.

Паром двигался все быстрее. Монета в руках гардарикца вливала в речных работников просто-таки невероятные силы. Неповоротливая махина прямо-таки летела над водой, Бол уже различал недовольные лица немногочисленных пассажиров. Впрочем, никто из них не возражал, полновесный квармольский дубар был весьма весомым аргументом.

– Добро пожаловать на борт моего судна! – торжественно провозгласил паромщик, сбрасывая сходни. Он засуетился, подхватывая коней под уздцы и заводя их на паром.

Боресвет озадаченно шевелил бровями, размышляя, можно ли неповоротливое корыто называть судном, если оно все-таки не тонет. Хотя и может проделать эту шутку в любой неподходящий момент.

Остальные пассажиры поглядывали на них со скрытым недоброжелательством. Особенно купец с парой здоровенных мордоворотов-охранников.

– Из Гардарики, что ли? – спросил он.

– Из нее,– охотно согласился Боресвет.

– Понаехали, блин,– пробурчал купец недовольно.

Боресвет задумчиво рассматривал свой здоровенный кулак. Купец поспешно спрятался за дюжих охранников, которые враз набычились, уставившись на потенциального противника. Один из них оценивающе посмотрел на свой собственный кулак и тут же быстро убрал его за спину, чтоб не позориться. Бол тихонько хихикнул.

– Плывем, как эльфы на запад,– сказал он.– Знаешь этот анекдот?

– Нет,– заинтересовался Боресвет.– В натуре, не слышал.

– Сказали однажды эльфы, дескать, надоел им наш мир хуже сладкой свеклы, леса эти вечнозеленые, звезды их разлюбезные, а особенно люди. И решили уплыть в свое сказочное королевство. Сели в корабли с серебряными парусами и отплыли на запад. Сотни лет прошло, а они все плывут и плывут. Земля-то круглая…

– А она круглая? – изумился Боресвет.– Во дела, братан! Отстал я децил от жизни…

Бол разочарованно вздохнул. Анекдоты гардарикец понимал через раз. А то и вовсе не понимал.

– Нанок перед отъездом купил эльфийского вина,– вспомнил Боресвет.– Потрясающая штука… эх, нам бы хоть пузырь сейчас!

– Могу продать,– оживился купец.– У меня как раз есть с собой пара кувшинов… всего по двадцать дубаров каждый.

– Иди ты! – возмутился Боресвет.– Нашел, понимаешь, лоха! Да за двадцать дубаров я тебе эльфа живого поймаю и вино делать заставлю.

Паром медленно двигался к противоположному берегу. В мутноватой воде лениво плескала рыба. Бол заинтересованно смотрел в воду, жалея, что нет удочки. Таль как-то рассказывал, что у них осетра бьют острогой. Врал, наверное. Хотя и складно.

Паром царапнул днищем речное дно, паромщик заорал на олухов подручных, угрожая утопить на месте и не выплатить зарплату, если посадят судно на мель. Те вяло огрызались в ответ, не прекращая грести. Боресвет пошел проведать лошадей, животные зачастую нервничают при переправе. Кони оказались не из пугливых, лениво прядали ушами, отгоняя назойливых слепней. Боресвет угостил четвероногих сухариками и вернулся к Болу.

– Подплываем,– сообщил тот.

Оживившийся купец предложил Боресвету пойти к нему в охранники. Тот презрительно хмыкнул и подбросил на ладони дубар. Купец, нисколько не смущаясь, тут же попытался впарить воину заморскую диковинку, именуемую бумерангой. Странного вида конструкция считалась там, по словам купца, боевым оружием. Воин только фыркнул в ответ, зато Бол немедленно заинтересовался экзотическим оружием. Купец немедленно заломил несусветную цену. Боресвет немедленно включился в торг и предложил уступить бумерангу по цене дров. Без учета распилки и доставки. Купец, ругаясь и плюясь, швырнул под ноги шапку. Боресвет немедленно грохнул под ноги шлем. Это впечатлило жадного торговца, и цена немедленно упала на треть. Боресвет, со своей стороны, предложил включить в цену дров, из которых бумеранга сделана, стоимость доставки. Купец заявил, что это грабеж. Боресвет заявил, что ему легче утопиться, чем заплатить требуемое. Причем вместе с паромом. Это заявление возмутило паромщика, и он предложил купцу вычесть из стоимости бумеранги стоимость его парома, на что тот ответил, что он, конечно, уступит доблестному богатырю эту несчастную пару медяшек. Подешевевшая на стоимость парома бумеранга все равно была, по мнению Боресвета, дороговата. Купец в ответ на его заявление выказал готовность показать боевые качества чудо-оружия. В результате его охрана чуть было не уменьшилась ровно вдвое, потому что ловить неуловимую бумерангу не умел никто.

В последний миг охранник успел спастись, спрыгнув в воду. Тут же было выяснено, что плавать человек за бортом не умеет совсем. Во всяком случае, в пудовом доспехе. Бумеранга между тем вернулась вторично и была изловлена Болом. Человек за бортом, очевидно, вспомнив детство, пускал пузыри. Правда, не мыльные. Его товарищ отобрал у работника речного транспорта орудие труда и протянул утопающему шест помощи. Получилось крайне неудачно: в момент оказания помощи кандидат в утопленники как раз вынырнул и огреб деревяшкой по голове. После чего камнем ушел под воду пускать пузыри. Боресвет выругался, плюнул на палубу и прыгнул за борт. Количество пузырей за бортом увеличилось вдвое. Бол заволновался, потому что Боресвет тоже был в кольчуге, но тут же выяснилось, что гардарикцы ребята крепкие и плавать могут хоть в кольчуге, хоть в реке. Боресвет вынырнул, держа в одной руке незадачливого пловца, а в другой – зубастую щуку. Точнее, она вцепилась в кожаный наручень и расставаться с добычей не спешила. Команда и пассажиры приветствовали появление добычливого богатыря восторженным ревом. Дюжина рук сначала втащила на палубу сомлевшего охранника, а потом и самого Боресвета. Щука попыталась отцепиться, но получила по голове кулаком и молчаливо согласилась на уху.

Гребцы спешно взялись за шесты, потому как паром изрядно снесло течением и грозило вынести на глубину. Боресвет, отжав кольчугу, предложил продолжить торг. Не пострадавший еще охранник бухнулся на колени, умоляя хозяина даже доплатить, только чтоб избавиться от Творцом проклятого оружия.

Купец сбросил еще немного за спасение ценного сотрудника. Боресвет поинтересовался стоимостью доспеха и услышал еще одну несусветную цену. Предложение заплатить за спасение ценного обмундирования сделало купца более уступчивым, и злополучная бумеранга все же была продана за мелкую монету. Ударили по рукам, и Боресвету пришлось вторично прыгать за борт, вылавливая уже купца. Впрочем, это было уже лишнее, потому как паром между делом все же достиг берега.

Боресвет и Бол сошли на берег, ведя за собой коней. Скакуны нервно прядали ушами, все еще взволнованные обилием воды. Бол с интересом разглядывал чудо-оружие бумерангу. Подумать только, сама собой возвращается обратно в руки, без всякой магии!

– Не умею с ней обращаться,– пожаловался ученик богатырю.– Может, покажешь?

– Легко,– прогудел Боресвет.– Не парься, пацан.

Он отобрал у Бола бумерангу, оглянулся по сторонам, подхватил с земли камень. Уверенными движениями прикрутил камень к бумеранге обрывком ремня.

– Это для баланса, да? – догадался Бол.

– Ага, для него, в натуре,– согласился Боресвет.– Для балансу.

Он прицелился в реку и произвел бросок. Бумеранга жалобно булькнула и пошла ко дну.

– Попал,– довольно сказал Боресвет.

– И когда она вернется? – полюбопытствовал Бол.

– Да никогда,– пожал плечами богатырь.– Камень я, в натуре, надежно присобачил. Не всплывет, не боись.

– Но зачем? – Отчаянию Бола не было предела.

– А затем,– наставительно сказал богатырь,– что на разборках, в натуре, надо думать о том, как врага порешить, а не о том, что хрень эта возвернется и по башке тебе же заедет. Лемурдонцы пусть этой бумерангой пользуются, понял, в натуре?

– А почему именно лемурдонцы? – полюбопытствовал Бол.

– Не люблю я их,– сознался богатырь.

Бол грустно вздохнул. Ему заморское оружие приглянулось. Но не настолько, чтоб нырять за ним в реку.

Вода вдруг вспенилась, показался тритон. Речной житель гневно бил хвостом по воде, потрясал бумерангой и что-то разгневанно кричал. Ветер с реки уносил его слова, но Бол отчего-то сразу решил, что тритон ругается. Интересно только, на каком наречии. Паромщики с раскрытыми ртами разглядывали странное существо – тритоны редко баловали людей общением и слыли существами робкими и застенчивыми. Этот, видимо, был исключением.

Боресвет с ехидной ухмылкой смотрел на тритона. Тот плюнул, содрал с оружия ремень и запулил бумерангой в Боресвета. Оружие, не долетев до воина добрых двенадцать ярдов, неожиданно повернуло обратно. Перепуганный тритон поспешно нырнул в воду, бумеранга– за ним. Боресвет гулко расхохотался.

– Поехали,– сказал он.– Теперь это его проблемы, как от этой штуки избавиться.

Дорога сама стелилась под ноги. Какое-то время ехали молча, но Бол долго молчать не умел. Боресвет, который вообще-то слыл молчуном, вынужден был рассказать свою биографию, начиная с самого детства.

Когда младенца Боресвета принес аист, односельчане восприняли это спокойно. Что с того, дело обычное. Через пять лет мужики сообразили, что к чему, и истребили всех аистов в округе, но было поздно. Разве что рождаемость резко упала.

Боресвет рос богатырем. Сверстники к нему приближаться боялись, ребята постарше – тоже. Герлы обходили стороной, потому что пацану, в натуре, было по фиг, кому давать тумаков, ибо был он мал и не искушен воспитанием. В семь лет он прибил табуретом медведя, который случайно забрел в село. Отец всыпал ему розгой за испорченную мебель, и юный богатырь понял, что ошибся в выборе оружия. Боресвет почесал наказанное место и выломал в лесу дубину. Односельчане совсем пали духом и собрались было покинуть насиженное место, но как раз в это время проезжал через их село святой старец. Он и вразумил юного остолопа, сказав ему, что если уж тот в натуре крутой, то свою братву трогать не должен. Потому как реальные пацаны так не поступают. Боресвет почесал репу, потом свеклу и отправился в город в поисках чужой братвы.

В городе его словили лемурдонцы и обратили в неволю. Боресвет задавил пару голыми руками, после чего ему пожаловали пудовые цепи и ошейник раба и отправили его на рудники добывать для лемурдонского князя серебро.

Серебра для Лемурдонии Боресвет добыл немало за три года. После чего удача перестала трясти перед ним тазом и повернулась рылом. На рудники загремел младший сын лемурдонского князя. За дело загремел, между прочим. Заговор против отца-государя – это тебе не фиги воробьям крутить. За это и голову ампутируют легко. Принца спасли только юные годы и клятвенные уверения на тему «я больше не буду!». Папаша сжалился над провинившимся сынком и отправил его на рудники жить-поживать да добра наживать. А еще уму-разуму учиться.

Принц поумнел очень быстро. Посмотрел на второй день на истертые в кровь холеные ручки и посчитал в уме, что с ними станется за три отмеренных года. Выходило, что сотрет их до плеч за такой-то срок. Арифметика – наука точная, и принц решил не ждать. Опыт неудачных заговоров у него уже был, и решил он попытать свои силы вторично. Подкупил часть охранников, а уж каторжников долго упрашивать не пришлось.

Местные авторитеты в лице удельных князей поначалу решили, что это бунт, но, опознав принца, поняли, что никакой это не бунт, а самый настоящий мятеж, к которому и примкнуть не грех. Что с успехом и проделали. Восстание полыхнуло, как амбар с сеном, но батяня принца оказался пацаном реальным и быстро выставил на стрелку крутую братву в составе регулярной дружины. Каковая похоронила каторжно-авторитетское войско вместе с надеждами юного принца.

Самого принца захватили в плен, и огорченный папаша, посетовав, что княжичей не положено учить розгами, отправил непослушного сынка на плаху. С тех пор Боресвет его не видел, и дальнейшая судьба принца ему неизвестна.

Самого же малолетнего богатыря, истекающего кровью, подобрали княжьи дружинники. Собрались поначалу скормить его собакам, но собак поблизости не оказалось. Дружинники пожали плечами и забрали мальца с собой, авось на что и сгодится. Если раньше не сдохнет.

Богатыри так просто не дохнут. Боресвет поправился и постепенно прижился в казармах. Сотник, забавы ради, начал тренировать мальца, обучая тонкостям владения оружием. Как выяснилось через год, сделал он лажу. Во время учебного поединка Боресвет нечаянно проломил голову ему и еще троим дружинникам. Ну не любил он лемурдонцев!

После этого досадного происшествия казармы пришлось покинуть. Погоня, высланная разгневанным князем, Боресвета не догнала. Он покинул Лемурдонию и вернулся обратно в Гардарики, угнав морское транспортное средство весельного типа. Иначе говоря, лодку.

В родное село он возвращаться не стал, потому что профессиональные навыки выращивания репы были им безвозвратно утрачены на каторге. Богатырь подался в стольный город Голунь, где припал к ногам князя Врепуслава. Князь, освободив ноги, осторожно поинтересовался, чего от него, собственно, парубок хочет. Чего там хочет какой-то парубок, Боресвет понятия не имел, а ему, богатырю, хотелось быть зачисленным в княжескую дружину.

Князь подумал и согласился. Устроив претенденту вступительный богатырский экзамен. Экзаменовал старший дружинник Вырвинос. Владение мечом и топором Боресвет благополучно провалил, зато махание дубиной сдал настолько успешно, что Вырвиноса едва выходили. Потому кулачный бой пришлось сдавать другому экзаменатору. Его имени Боресвет так и не узнал, потому что по завершении экзамена дружинника завернули в чистую белую простыню и унесли в неизвестном направлении. Не забыв прихватить и отдельно лежавшую руку.

Хотя результаты экзаменов оказались неоднозначными, князь принял решение зачислить Боресвета в богатырский колледж, который тот с отличием и закончил. Преподавательский состав колледжа за время обучения сменился дважды, но на жалобы ректора князь неизменно отвечал, что причиной несчастного случая был низкий уровень преподавания. И вины студента Боресвета в этом нет никакой.

В колледже Боресвета обучили владению мечом, топором, луком и булавой. А главное, научили владеть собственной силой. Теперь рукопожатие богатыря обходилось без сломанных конечностей, да и в тренировочных поединках число жертв резко уменьшилось.

Правда, на выпускном экзамене он слегка покалечил богатыря Зверодрала, но об этом мало кто сожалел, ибо добрейшего князя расстраивала жестокость упомянутого богатыря по отношению к братьям нашим меньшим. Да и появление кентавров с минотаврами мало кого радовало. Словом, Зверодрал получил по заслугам, а Боресвет– пергамент почетного богатыря города Голуни с подписью и печатью, а также место в княжеской дружине…

– Стоп! – неожиданно сказал Бол, и Боресвет прервал свое повествование.

Перед ними возвышались стены небольшого замка. Все как положено в нормальной хазе – каменные башни по периметру, ров с водой и поднятый мост.

– Клевая хибара,– одобрил Боресвет.– А это что за братва под стенами? В натуре, на разборки приперлись, гадом буду!

– Похоже, они осаждают замок,– догадался Бол.

– Дык я так и сказал,– удивился богатырь.

Они стояли на вершине холма, и лагерь осаждающих был перед ними как на ладони. Бол разглядел знамена баронов Лорвена, Корпа и графа Дерана. Все трое числились сторонниками покойного Сугудая, а с бароном Лорвеном у отца Бола были свои счеты с давних времен. А именно счеты святого Мафтия, хранившиеся в часовне на самой границе их земель. Как нетрудно догадаться, земель спорных.

– О, катапульта,– опознал Боресвет некое загадочное устройство.– В натуре, катапульта. Правда, очень древняя и маленькая. А вон таран… одна штука. И все. Даже осадных башен нету. Как эти лохи замок брать собираются, в натуре?

– В Квармоле междоусобиц давно не было,– пояснил Бол.– Дед Орье отменил высочайшим указом. Катапульты мало у кого сохранились, да и те, небось, в негодность пришли. И мастеров, что изготавливать умеют, днем с огнем не сыщешь. Можно, конечно, в библиотеках чертежи поискать, но кому из благородных это в голову придет?

– Тебе же пришло,– прогудел Боресвет.

– Так я все же маг,– подбоченился Бол.– Ну… почти маг.

– Ладно, господин почти маг, как нам в замок попасть?

Бол задумался.

– Через ворота, думаешь, не пустят? – неуверенно спросил он.

– В натуре, не пустят,– подтвердил Боресвет.– Они, конечно, лохи, но не настолько же…

– А как же рыцарский кодекс? – оскорбился Бол.

– А они его, в натуре, читали хоть? – усомнился Боресвет.

– Тогда через подземный ход,– решил Бол.– Пошли!

Подземный ход они искали до самого вечера. Бол пользовался им всего пару раз для неких мальчишеских проделок (уточнять он не пожелал, а Боресвет не настаивал). Наконец в шестом по счету овраге, как две капли воды похожем на предыдущие пять, ход был обнаружен. Боресвет почесал шлем, глядя на узкий лаз, уходивший под землю.

– У вас в родне гномов, часом, не было? – осведомился он.– Нормальному богатырю в эту дыру, в натуре, не пролезть. Только по частям если…

– Не ты ли говорил, что голунянин куда хочешь без мыла влезет? – поддел его Бол.

– Влезет,– согласился Боресвет со вздохом. Лезть в подземный ход ему явно не хотелось. Тем более без мыла. Но богатырям чувство долга не чуждо – он покорно принялся снимать с себя кольчугу.

Бол ужом скользнул в узкий лаз. Боресвет тоже ужом попробовал, но из гардарикца змеи не получилось. Скорее медведь. Голова прошла без проблем, плечи с трудом, но пролезли. Зато бедра застряли плотно. Боресвет поднажал: лаз дальше расширялся, надо только протащить непослушное тело. Земля держала крепко. Воин взревел, рванулся, чуть продвинулся и застрял снова. Бол пытался помочь, но с него какая помощь?

– Твою мать! – взревел Боресвет и высказал авторитетное мнение реального пацана об узких дырках и иже с ними. Трехэтажный гардарикский мат обладал воистину волшебным действием – после очередного рывка воин все-таки пролез дальше и пополз по узкому лазу. Впрочем, узким он быть перестал уже ярдов через семь, и воин смог даже подняться на ноги.

– Знаешь,– сказал он.– Ахарский язык, конечно, красивый, но нет в их ругательствах настоящей силы. Такой, чтоб руки мощью наполнились!

– Если б ты первым лез,– задумчиво сказал Бол,– как бы я тебя в задницу мощно послал!

Боресвет гулко расхохотался. С потолка посыпалась земля. Бол испуганно присел.

– Ты потише,– попросил он.– А то еще завалит, чего доброго…

Воин облачился в кольчугу, нацепил на пояс меч. С сожалением оглянулся назад, но коня сквозь лаз точно не протащишь. Хорошо хоть, оставили в лесу, а не в овраге, иначе вражеские дружинники вполне могли засечь секретный лаз. Не отыскали бы лаз, так на коне щит и булава остались, да и сам конь хорош. От волка-одиночки сам отобьется, а вот от человека…

Подземный ход копали либо гномы, либо садисты. Боресвету трижды пришлось становиться на четвереньки, а вот разогнуться так ни разу и не удалось. Под конец пути он уже жалел, что не поехал через ворота. Подумаешь, армия! Авось проскочил бы. Бол на его ворчание внимания не обращал, целеустремленно шагая вперед.

Когда Боресвету уже казалось, что они ошиблись ходом (по мнению богатыря, они добрались уже как минимум до Фарадана), впереди нарисовалась огромная железная дверь. Голунянин наконец выпрямился в полный рост и перевел дыхание.

– Ключи есть? – спросил он у Бола.

– Нету,– сознался тот.– Да она не заперта!

Боресвет потянул дверь на себя и понял, что спутнику верить нельзя.

– Закрыто,– констатировал он.

– Странно,– удивился Бол.– Ее отродясь не закрывали! Правда, и осады выдерживать раньше не приходилось…

Боресвет с силой ударил в дверь кулаком, та в ответ рассерженно загудела.

– Обратно не полезу,– предупредил он Бола.– Лучше здесь подохну!

Он врезал по двери ногой, Бол зажал уши.

– Кто там? – спросили из-за двери.

– Свои,– прогудел Боресвет обрадованно.

– Свои все в замке,– отозвались из-за двери.

– Откройте, это я, Бол,– представился Бол.

– Младшой? Сказывали, ты погиб,– с сомнением отозвались из-за двери.

– Да я это, блин! В глазок посмотри!

Крохотная решетка на двери поднялась, в ней показался глаз серого цвета. Боресвет добродушно улыбнулся глазу, тот исчез.

– А мне почем знать, ты это или зомби какая? – неуверенно спросили из-за двери.

– Где ты видел говорящих зомби? – возмутился Бол.

– Да я и молчаливых как-то не встречал,– сознались за дверью.

Бол припомнил несколько подходящих к случаю гардарикских слов. За дверью молчали.

– Ну и что делать будем? – спросил Боресвет.

– Сидеть,– с готовностью отозвались из-за двери.– Приказ у меня – никого не пущать. Не только зомбей каких, но и живых тоже. Без приказа хозяина не открою!

– Так пойди и доложи,– прорычал Боресвет.

– Покидать пост кареготически возр… вобз… вобля… няется,– ответили из-за двери.– Вот сменять придут – доложу. По всей форме.

– Сломать, что ли, эту дверь на хрен? – задумчиво пробасил Боресвет.

– Портить казенное имущество кареготически возбл… ворз… нельзя, в общем,– ответили ему.– От хозяина влетит!

– Чтоб тебя! – в сердцах сказал Боресвет и уселся на землю. Бол немедленно последовал его примеру.– Скоро хоть пересменок?

– Это военная тайна,– важно отозвались из-за двери.

– А ты примерно,– предложил Боресвет.

– Часа через три,– выдал страж двери военную тайну.

– Ладно, потерпим.– Боресвет прислонился к стене и немедленно захрапел.

Бол обиженно засопел. Ждать он не умел совершенно, особенно в одиночку. Вдобавок ему было обидно. Сидеть на пороге собственного замка – и не иметь возможности зайти! А все из-за этих болванов, устроивших так не вовремя эту свою осаду! Как говорит Боресвет, повзбивал бы гадов!

Дверь пронзительно заскрипела, и Бол открыл глаза. Надо же, он все же умудрился заснуть! Не иначе, устал от долгой скачки.

Рядом зашевелился Боресвет, стремительно переходя от сна к яви. Гардарикец был вообще скор на подъем, раз – и готов к бою. Или пьянке, тут уж как выйдет.

– Бол? – неуверенно позвал голос отца.

– Я это, батя,– отозвался Бол.– Не зомби и не подсыл какой.

– Творец Всемогущий! Бол! А мы уж тебя оплакали!

Дверь стремительно распахнулась, и Бол попал в объятия отца, с удивлением обнаружив, что тот вроде как стал меньше. Нет, конечно, это он сам подрос, но все равно странно быть выше отца на полголовы.

– Сынок!

– Батя! – Бол неожиданно для себя понял, что лицо его мокро от слез. Творец Всемогущий, как же хорошо вернуться домой! Домой, где тебя ждут, где тебе всегда рады, что бы ни случилось!

За спиной тактично кашлянул Боресвет.

– Что ж ты гостя не представил,– опомнился отец.

– Сам представится, не беда,– отмахнулся Бол.

– Легко,– отозвался богатырь.– Я Боресвет из Голуни. Профессия – богатырь. Закончил специальный богатырский корпус, о чем имею надлежащую ксиву. Также окончил курсы повышения квалификации, что тоже подтверждено письменно…

– Про курсы ты мне не рассказывал,– напомнил Бол.

– Не успел просто,– отмахнулся Боресвет.– Владею мечом, топором, луком, булавой и вообще всем, что под руку подвернется. Луком, правда, посредственно,– самокритично добавил он.

– А Голунь – это где? – поинтересовался барон.

– На Руси. У вас ее, в натуре, Гардарики называют за что-то.

– Что-то слышал,– с сомнением протянул барон, который, в отличие от сына, знанием географии не страдал.– Это ведь где-то далеко, да?

– Примерно там и есть,– согласился Боресвет.– Так вот, представляюсь дальше. Состою при старшей дружине великого князя Голуньского. Женат. В порочащих связях замечен не был – хорошо умею скрываться.

– Очень приятно,– протянул ему руку барон.– Барон Лентон Дарал из рода Даралов. Владелец замка Дарал, замка Дарал-2 и жемчужины Квармола – уникального однокомнатного замка Дараллон. Женат, девятеро детей.

– Как девятеро? – возмутился Бол.– Было же восемь!

– Ты просто отстал от жизни,– пояснил отец.– Поздравляю тебя с братом, сын.

– То есть я уже не младший? – обрадовался Бол.

– Представь себе, да,– лукаво усмехнулся барон.– Веришь ли, твоя сестра задала мне тот же вопрос. Просто с ума сойти, до чего вы с ней похожи! Одно слово – близнецы.

– Адель? Как она? – Бол едва не прыгал от радости.

– Нормально. Жива-здорова, скучала по тебе сильно. Ты бы, засранец, хоть письмо написал! Испереживались же!

– Ты же знаешь, у меня с квармольским языком не очень,– потупился Бол.

– Однокомнатный замок – это что, в натуре? – с недоумением спросил Боресвет.

– Трудно объяснить,– ответил барон.– Это, знаете ли, видеть надо.

– Осмелюсь доложить…– послышался голос из-за двери, принадлежавший, как выяснилось, дюжему дружиннику.

– На кухне сгною! – рявкнул барон.– Держать моего младшего… ну, пусть уже не младшего, но все равно любимого сына на пороге отчего дома! Вон с глаз моих, убожество!

– Слушаюсь, господин барон! – отчеканил дружинник, исчезая с глаз долой.

– Папа! Это правда, что Бол объявился?

В потайной ход облачком скользнула девчонка. Нет, скорее девушка, как две капли воды похожая на Бола. Боресвет только покачал головой. Если и эта такая же говорливая, самое время заткнуть чем-нибудь уши.

– Болтун! – радостно завопила девушка, бросаясь на шею брату.

В этот момент Боресвет узнал, что «Бол» – сокращение не только от «Болиар» и «фаербол». И, по мнению богатыря, «Болтун» куда лучше подходило ученику мага. Ну какой из него, к блину, фаербол?

– Самое интересное,– доверительно сказал барон,– что я ни единому человеку не обмолвился, что Бол вернулся. Воистину, в замке стены имеют женские уши! И языки вдобавок. И как в таких условиях прикажете военные планы строить?

– Молча,– порекомендовал Боресвет.

– Только молча,– согласился барон.– Дети, вам не кажется, что замок куда более удобное место для обниманий, чем этот подземный ход?

– Для обниманий все места одинаково хороши,– парировал Бол, но советом отца пренебрегать не стал.– Действительно, пойдемте в замок. Я, кстати, проголодался. Батя, как насчет праздничного пира по случаю моего возвращения?

– Мы, если ты еще не в курсе, в осаде,– вздохнул барон.– Но по такому поводу что-нибудь придумаем. Проклятые сугудаевцы, чтоб им сдохнуть вместе с покровителем!

– Покровитель уже,– ввернул Бол, и Боресвет согласно кивнул.

– Серьезно? Блинов колдун наконец-то откинулся? За это точно надо выпить! А кто же сейчас на престоле?

– Его Величество король Орьерон Второй,– гордо объявил Бол.– Кому ж еще быть? Кстати, знаешь, кто уничтожил Сугудая?

– Кто?– Барон был не менее любопытен, чем его сын.

– Помнишь Таля? Аргенталя из Торделилий? Его работа!

– Так он тоже выжил? Хорошая новость! У нас как раз гостит его брат, он будет счастлив узнать, что малыш жив. Что же мы стоим? Пойдемте!

И они дружно покинули порядком надоевший Боресвету подземный ход.

ГЛАВА 4

– Мастер Лур, нам нужна ваша помощь.– Его величество откинулся в кресле и придвинул к Учителю пачку бумаг, перевязанных синей лентой.– Помощь мага.

Синяя лента – высшая степень секретности, отметил про себя Мастер Лур. Видимо, дело действительно важное.

– Я больше не маг, ваше величество,– сказал он вслух.

Король отметил нотку горечи в его голосе. Мастер Лур тосковал по утраченному Дару. Нелегко смириться с жизнью обычного человека тому, кто когда-то сам был магом. Смерть Сугудая никогда не исправит причиненное им зло. Не вернет утерянное Мастеру Луру, не воскресит отца…

– Но знания мага остались при вас? Мы обнаружили переписку Сугудая и внимательно ее исследовали. Вскрылось много интересного. Вы в курсе, что некромант Тубарих работал на него?

– Я догадывался об этом.– Разговор о Сугудае был неприятен бывшему магу, но он умел скрывать свои чувства.

– Хорошо. А его связь со святошами из «Петушиного часа»? То, что обнаруживать и захватывать магов им помогали Сугудаевы подчиненные?

– Если б я не утратил по милости Сугудая Дар, занялся бы некромантией.– Хваленая выдержка изменила Учителю.– Чтоб оживить подонка и убить его еще раз!

– Но это все – вчерашний день,– продолжал король, словно не замечая вспышки бывшего мага.– А вот эти письма актуальность не утратили… и вряд ли утратят. Скажите как Мастер-маг, вы слышали что-нибудь о Ковене?

Мастер Лур резко побледнел и откинулся в кресле.

– Этого не может быть.– Голос его дрожал, и королю внезапно стало страшно. Чем бы он ни был, этот Ковен, одно название напугало бесстрашного мага.

– Записи зашифрованы, мы так ничего и не смогли понять,– сообщил король.– Но эта подборка писем лежала в папке, подписанной «Ковен». Расскажите мне об этом что знаете.

– Я знаю не так уж много.– Мастер Лур быстро пришел в себя.– Это считалось легендой… Ковеном называлась некая магическая структура, ставившая своей целью воскрешение последнего Корраана. Ну вы слышали эти предания – битва Титанов и Корраанов, смерть самого могучего из воплощений Тьмы… Так вот, среди магов издревле ходили байки о том, что последователи Корраанов образовали что-то вроде ордена, желая воскресить своего идола. Я всегда считал, что древние маги специально придумали мифического врага, чтобы не допустить новой Войны Магов. Дескать, Ковен не дремлет – и вы тоже будьте бдительны. Но если это правда… Боюсь, Сугудай нам покажется мелкой неприятностью, когда эти ягодки созреют.

Король поднялся, и Мастер Лур, подчиняясь этикету, встал одновременно с ним.

– Передаю вам эти письма.– Он протянул Учителю пачку бумаг, перевязанную тремя синими лентами.– Впрягайтесь в работу, Мастер. Хватит страдать по утраченному. Квармолу нужны ваш ум, ваши знания, ваша энергия. Если что потребуется, обращайтесь к Лемуру или лично ко мне. Докладывать об успехах и неудачах – либо мне, либо Лемуру. Надеюсь, о секретности вас предупреждать не надо?

– Считайте, что предупредили.– Мастер Лур слабо улыбнулся.– Да, ваше величество, должен предупредить сразу: я обязан оповестить магов. Как это сочетать с упомянутой вами секретностью?

– Оповестите только Гроссмейстеров.– Голос короля похолодел.– И одного-двух Мастеров, которым доверяете. Но будьте предельно осторожны! Не забывайте: любой из них может оказаться членом Ковена.

– Или даже головой,– добавил молчавший до сих пор Лемур.

Глава Ковена, Архимаг Эстелин, поднялся со своего места. Цепким взглядом коснулся каждого из присутствующих. И каждый из двенадцати Советников опускал глаза, не в силах выдержать его пронзительный взгляд.

Архимаг был стар даже по меркам магов, хотя внешне смотрелся не более чем на сорок лет. Высокий, мускулистый, обладающий фигурой скорее воина, чем мага, он крепко держал в руках власть над Ковеном, и могущественные Советники даже в мыслях не рисковали бросать ему вызов. Возможно, объединившись, они и смогли бы противостоять Главе, но этого Эстелин никогда бы не допустил. Потому и оставалось им только растрачивать энергию в интригах между собой, стремясь хоть на ступень подняться к вожделенному месту Ассистента, второго лица в иерархии Ковена.

– Час Восстания близок,– сообщил он. Советники почтительно внимали, боясь даже вдохнуть глубоко.– Повелитель шевельнулся уже в своем узилище. Он пробуждается! Все знаки говорят об этом. Совсем недавно мы слышали его вздох, землетрясением прокатившийся по землям Востока. Мы должны быть готовы, когда Он Восстанет!

– Эльфы уничтожили Тубариха,– хмуро напомнил Ассистент, Мастер Зортрий, который являлся заместителем Главы на Совете.– Наш план потерпел неудачу, Магистр.

На языке вертелось «ваш план», но Зортрий был слишком умен для подобной оговорки. Маг, который не следит за словами, живет недолго. И уж точно не становится Мастером.

– Да, Тубарих мертв,– согласился Эстелин.– Это невосполнимая потеря, безусловно. Навязать эльфам войну, чтобы они и думать забыли о Спящем, мы в настоящий момент не можем. Однако все складывается не так уж плохо. Деревянное Кольцо для них потеряно, и усыпить Повелителя они не в силах. Равно как и сделать новый артефакт, подобный Кольцу. Слишком много сил, надежд и гордости они вложили в тот оберег.

– А не смогут ли эльфы вернуть себе Кольцо? – спросил Керс, самый молодой член Совета, вошедший в число Двенадцати всего двадцать лет назад.– Было бы некстати…

– Совсем некстати,– согласился Архимаг. К Керсу он относился благожелательно, молодой маг представлял для него наименьшую опасность.– Но это маловероятно. Если эльфы не смогли вернуть его тысячу лет назад, по горячим следам, вряд ли смогут сделать это сейчас. Тем более времени у них не так много, Повелитель просыпается. Тем не менее мы должны принять меры. На всякий случай.

– Если б не Отступник, Кольцо было бы у нас! – яростно прошипел Мастер Ренан, маг с длинными седыми волосами и крючковатым носом. Он стиснул в руках традиционную островерхую шляпу, которые лет триста назад носили все маги.

– Отступник предал Ковен,– согласился Архимаг.– Искушение было слишком велико. Тот, кто преподнес бы Повелителю Кольцо, получил бы в дар огромную власть. Он не смог устоять, да простит его Повелитель. Мы совершили ошибку, уничтожив его. Следовало взять Отступника живым и выпытать у него, где Кольцо.

– Это было невозможно, глава,– почтительно отозвался Мастер Зортрий, руководивший в то время охотой на Отступника.– Мерзавец испепелил себя «Факелом Ордана», когда понял, что ему не скрыться. Не осталось даже клочка одежды. Мы были бессильны…

– Я помню, Ассистент, и не виню вас. Свою роль Отступник сыграл – эльфы утратили Кольцо. И, будем надеяться, не обретут его вновь. А чтобы этого не случилось, предлагаю принять следующие меры. Первое. Отправить дюжину магов на поиски Кольца. Эльфы наверняка предпримут последнюю попытку его вернуть, этого случиться не должно. Второе. Усилить кордоны вокруг узилища Повелителя. Эльфы совершили ошибку, оставив его без охраны. Да, они сумели преградить нам путь туда, но в наших силах не подпустить остроухих близко к узилищу. Даже если они каким-то чудом сумеют обрести свой бесценный артефакт, им не удастся вторично усыпить Повелителя. Кто согласен, прошу зажечь зеленый свет. Кто против – красный…

Один за одним на посохах магов загорались зеленые огоньки. Как всегда, решение Главы было принято единогласно. Эстелин довольно улыбнулся. Его власть над Советом по-прежнему крепка, и ничто ее не сможет пошатнуть.

– Один вопрос, глава.– Керс почтительно поклонился.– Те люди, что убили Тубариха и Сугудая… Мы оставим их безнаказанными?

– Они нам не мешают,– пожал плечами Архимаг.– Горстка простых смертных… и пара учеников Мастера Лура. Я считаю ниже своего достоинства мстить им.

– В одном из этих учеников течет кровь Титанов.– Керс был на редкость упорен.– Я считаю, за ним стоило бы проследить. Согласен, то, что он уничтожил Сугудая, было случайностью, но эта случайность дорого нам обошлась.

– Кровь Титанов непредсказуема,– задумчиво сказал Эстелин.– Да, пожалуй, ты прав. Хорошо, поручаю это тебе. Но уничтожать его не спеши, кровь Титанов – великая сила, посмотрим, не удастся ли его использовать в наших интересах. В конце концов,– он нехорошо ухмыльнулся,– Повелитель обожает кровь Титанов. На своем алтаре.

Кабаки бывают разные. Есть дорогие и чистые, есть не очень дорогие (и не вполне чистые), есть и такие, где сапоги о пол испачкать можно. Есть кабаки, что славятся прекрасной кухней, есть – хорошим вином или пивом. Есть такие, куда ходят полюбоваться на петушиные бои или тараканьи бега, есть кабаки, где играют известные музыканты, вроде модного барда Кельда, есть такие, где профессиональные шулера разденут вас до нитки. Если вы, конечно, сами не профессиональный шулер. Есть даже такой кабак (я сам слышал!), хозяин которого – честный человек. У него даже бумага есть, где это написано.

«Дно» – заведение совсем иного рода. Дыра та еще, скажем прямо: кормят паршиво, выпивка не то чтобы совсем уж отвратная, но и эльфийских вин здесь не подают. Никаких развлечений, кроме хорошей драки, тут нет. Словом, ничего такого, что могло бы привлечь случайных клиентов. Хозяин кабака, Зачинщик-Бенджамин, предпочитает зарабатывать на жизнь по-другому. А именно – торгуя краденым. Если ты с ним в хороших отношениях, то можешь спокойно прожить несколько дней, пока стража сбивается с ног, разыскивая тебя по всему городу. Сюда служители порядка не заходят ни под каким видом: у Бенджамина широкие связи. Почти как у Короля.

Честно говоря, я всерьез рассчитывал на его помощь. Господин герцог всенепременно поинтересуется: а куда же это делся его Скипетр с похитителем вместе? И засуетятся городские стражи, и забегает личная охрана герцога, и зазвенят монеты в руках Ищеек. Кстати, Ищеек я боюсь больше всего. Людей, которые ищут за деньги воров и убийц, надо остерегаться. Их немного – пятеро на всю Белару, но каждый стоит всей городской стражи. Поднимут дятлов-двурушников из Гильдии, пораскинут мозгами и вычислят тебя как пить дать. И возьмут тепленького, спросонок, на рассвете.

Уж сколько раз Король их пытался уничтожить! Ничего не вышло, ничегошеньки! Гильдии они не боятся, самого Короля ни в грош не ставят. А вот Бенджамина Зачинщика уважают. Какие-то у него с ними дела важные, непонятные. Не хочу даже думать, что Бенджи дятлом оказаться может. Не того полета птица. Если Зачинщику понадобится, он и в королевский дворец запросто войдет. Просто шепнет словечко кому надо – и пойдет.

Признаться, я немного нервничал. Нет, поместья аристократов я и раньше посещал, но не с таким же шумом! Спасибо еще святому Лакки, что из вещей своих ничего не обронил! А то любой маг средней руки меня бы мигом обнаружил… впрочем, что это я! Маги в Ледании нынче перевелись. Не совсем, конечно. Я, к примеру, смог бы найти, а вот герцог – навряд ли. Как верный сын Церкви – вряд ли. Маги нынче с «Петушиным часом» беседовать не желают.

Бенджамин был уже на ногах. Интересно, он спит хоть когда-нибудь? Или днем отсыпается, как мой Сигр? Кстати, что-то мяука не торопится. По кошкам, что ли, пошел?

– Зверь твой уже вернулся,– сказал Зачинщик. Мысли он, что ли, читает?

– Это хорошо. Примешь меня на неделю-другую, Зачинщик?

Смотрит на меня безразличным взглядом. Внутренне съеживаюсь – если откажет, выпутаться из этой истории будет куда сложнее, чем я думал.

– Знаешь, Дик, я пока повременю с ответом.

Дик – это я. Это не имя, прозвище. Сокращенно от «дикобраза». Потому что выпускаю колючки сразу, как только меня пытаются задеть. Правда, желающих со мной ссориться не много, но колючки сбривать не собираюсь, пригодятся еще.

У меня есть еще несколько прозвищ. Например, Ригольд. Этой погремухой я обязан Сигру, которого угораздило родиться котом редкой ригольдской породы. Также у меня есть имя. Сарельд Лень Сааватар. Да-да, Лень – мое второе имя. Но старина Бенджи предпочитал называть меня самой первой, полузабытой уже кличкой, которую я заслужил в Гильдии.

– Боишься влипнуть в мои проблемы? – А это я распушил пресловутые колючки. Ну не умею я лебезить и заискивать – что ж с этим делать?

– Не кипеши, Дик. Тебе я с удовольствием помогу, ты знаешь. Но, если ты пойдешь на дно, я с тобой за компанию тонуть не собираюсь.

– На «Дно» я уже пришел,– неуклюже шучу, не глядя ему в глаза. Надо держать удар, судьба на них никогда не скупится.– Теперь бы отлежаться на нем…

– Давай так – три дня ты живешь здесь, а дальше посмотрим. Сам виноват, в конце концов,– вся Гильдия знает, что ты на дело пошел. И знает, на какое. Думаешь, ни один дятел не стукнет?

Настолько хорошо я о людях не думаю. Наверняка какая-нибудь сволочь только и ждет момента, чтобы сдать Ригольда. Может, мне не на дно надо ложиться, а, наоборот, рвать когти со страшной силой. Валить из Белары, а то и вовсе из Ледании. Или все же рискнуть?

– Думаешь, будут искать? – спрашиваю для порядка. Хотя мне и так все ясно.

– Нет.– Такого ответа я не ожидал.– Шансы неплохие. Ты там нашумел здорово… Гильдия так не работает. Герцог может решить, что Скипетр заказали. И знаешь, на кого он подумает в первую очередь? На Его Величество короля Леданского!

Зачинщик лукаво улыбнулся, помолодев сразу на несколько лет. Он искренне наслаждался красотой интриги, мне же оставалось только надеяться, что гроза пройдет стороной.

Ну его величество я не подставлял. Пусть сам выпутывается как может. Ему это проще. А я пойду спать. Воры, как и кошки, утром предпочитают спать. Потому мы с Сигром так друг друга хорошо и понимаем.

Поднимаюсь по лестнице наверх. Комната, которую я с некоторой натяжкой называю «своей». Таких по городу еще полдюжины. Человеку моей профессии нельзя привязываться к одному месту.

Перед Сигром я виноват – кошке нужен дом постоянный. Но мой мяука – необычный кот. Для него дом там, где я. Хотя, конечно, он наверняка втайне мечтает о стенах, которые станут для него родными. Впрочем, что я понимаю в кошачьих мечтах?

Открываю дверь. Сигр просыпается мгновенно, зыркает на меня настороженно, мявкает в качестве приветствия и идет интересоваться моим здоровьем. Мой мяука – лечебный. Синяки и ушибы лечит запросто: ложится на больные места и спит. Глажу его по голове, чешу за ушком. Сигр благодарно мурлычет и уходить не собирается. Конечно же, ведь спина дико болит от знакомства с алебардой. Блаженно вытягиваюсь на кровати, потягиваюсь. Спина отзывается занудной болью, кошак мявкает, требуя, чтоб я перевернулся, лечить так ему неудобно. Но вот беда – на животе я спать не люблю. Еще раз чешу кота за ухом, переворачиваюсь на бок и мгновенно засыпаю. Как меня утомила эта работа!

Просыпаюсь далеко за полдень. Спина все еще болит, но уже не так сильно. Сигра нет, отправился по своим кошачьим делам. Достаю из сумки Скипетр, долго рассматриваю. Прекрасная работа! Рука не поднимается вытащить все эти полезные камешки. А целиком не продашь ведь! Ладно, спрячу подальше, в деньгах пока недостатка нет. Вот только Королю покажу и спрячу.

Спускаюсь вниз, Зачинщик сидит за стойкой и потягивает пиво. В зале ни единого посетителя. Меня это нисколько не удивляет. Воры и шлюхи появятся ближе к вечеру. Сейчас они отсыпаются после трудовой ночи. Разве что карманника какого блин занесет, но они «Дно» обходят стороной: Зачинщик не слишком жалует тех, кто не носит ему хабар.

Подсаживаюсь к стойке, Зачинщик молча подает мне кружку пива и яичницу с ветчиной. Тут же появляется Сигр и царапает мой сапог, требуя своей доли завтрака. Он никогда не просит, считая это ниже своего достоинства. Кошки – существа гордые. Жертвую ему изрядный кусок яичницы, и он с достоинством начинает трапезу. Зачинщик ухмыляется, Сигра он любит. Меня вроде бы тоже. Мы приятели, хотя, если придется, он с легкостью меня сдаст. Во всяком случае, мне так кажется. У воров нет друзей, только соучастники. И все же мне хочется верить, что он меня не предаст.

Сигр уже доел свою порцию и косится на меня. Мол, не жлобись, дай добавки. Сажаю его на колени, скармливаю с руки последний кусок завтрака. Кошки вообще-то с рук не едят, но Сигр мне доверяет. Приканчивает остатки завтрака и спрыгивает на пол – умываться у меня на коленях ему неудобно.

– Кроме Скипетра, взял чего? – спросил Зачинщик.

Вот так всегда, дружба дружбой, а дело делом. Выгребаю из сумки драгоценные безделушки, и мы начинаем торг. С детства не люблю торговаться, но Зачинщик любит, надо же доставить человеку удовольствие. Тяжело торговаться, когда тебе сразу уступают.

Наконец пожимаем друг другу руки, я пересчитываю монеты, Зачинщик разглядывает хабар. Молчим некоторое время, потягиваем пиво из глиняных кружек.

– А что это у тебя за колечко такое? – интересуется Бенджи.

– Добыча,– ухмыляюсь я, рассматривая кольцо. И зачем я его взял, интересно? Впрочем, пусть будет. На удачу, как талисман. Все воры носят талисманы на удачу, а я вот как-то до сих пор не обзавелся. Сигр не в счет, тут еще неизвестно, кто кому талисманом приходится.

– Снял бы ты его,– советует Зачинщик.

Правильно советует, не дело краденое кольцо на руке носить, будь оно хоть трижды деревянное. По нему меня вычислить – как два пальца в кабаке. Но снимать отчего-то не хочется. Интересно, что в нем такого, что охранять целого тролля поставили? Или его больше поселить некуда было?

– Скипетр-то с собой? – спрашивает Бенджи.

Киваю, достаю реликвию из сумы, демонстрирую Зачинщику не без гордости. Добыча, достойная придворного вора. Если б его величество догадался учредить такую должность при дворе. Вот соберу комплект, стану королем – непременно учредю. Или учрежду. Королям все можно! Впрочем, у них же для этой цели казначеи имеются. И прочие казнокрады.

– Красивая штука,– говорит Зачинщик.– И дорогая. Ты б припрятал его от греха подальше. Или дай мне, я камешки повыковыриваю да запродам на сторону. Хоть и жаль такую красоту портить. Нет, лучше коллекционеру какому-нибудь сбагрить. Есть у меня на примете некоторые любители…

– Мне его еще Королю показывать,– вздыхаю я. Глава Гильдии чересчур жаден. Уверен, попытается лапу наложить на мою добычу, хоть это и против правил. Ну да ничего, выкручусь как-нибудь.

– И бородку свою сбрей на всякий случай.– Зачинщик наливает еще по кружке себе и мне.– За счет заведения.

С бородкой он тоже прав. Но мне лень. Лень – мое второе имя.

– Позже,– отвечаю, занимаясь пивом. Холодная струйка стекает по подбородку за ворот рубахи, утирать ее не спешу, не хочется отрываться от пива. Наверное, пиво у Зачинщика лучшее во всей Беларе. А то и в Ледании, что они там умеют, в провинции-то?

Сигр запрыгивает ко мне на колени, трется о локоть. Правильно – поели, умылись, теперь надо немного ласки. Хорошо быть котом!

– И за что он тебя любит? – с ноткой зависти спрашивает Зачинщик.

– Чует хорошего человека,– самодовольно отвечаю я. Нет, вообще-то я скромный. Только очень уж правдивый.

Зачинщик недоверчиво хмыкает. Сигр, разнежившись, начинает драть мне штаны.

– Э, нет, с этим – к кошкам.

Я поспешно стряхиваю его с колен. Кот недовольно мявкает, пытается залезть обратно, но я непреклонен. Раздраженно помахивая хвостом, Сигр удаляется по своим делам. Пора и мне.

– Пойду пройдусь,– говорю Бенджи.

– С ума сошел? – интересуется он вяло.– Тебе сидеть тихо надо.

И снова он прав. Меня это раздражает. Сам знаю, что надо затаиться, но ждать не умею и не люблю. Натура такая. Сидеть неделю взаперти, Скипетром любуясь,– так и умом двинуться можно. Тем более вряд ли кто меня заметит. В катакомбы горожане спускаться не любят.

Выхожу из кабака, иду по улице. По пути делаю несколько мелких покупок. Никто из прохожих интереса ко мне не проявляет, но я не обольщаюсь. Если один из Ищеек сел мне на хвост, стряхнуть его будет непросто. Делаю пару кругов на всякий случай, потом молниеносно заскакиваю в подвал покосившегося двухэтажного дома. Подвал, кстати, принадлежит мне. В ожидании тех времен, когда я стану одноруким бродягой без крыши над головой. После предварительного знакомства с королевским палачом, разумеется.

Подвал завален всяким хламом, вид совершенно нежилой. Меня это особо не волнует, я ведь здесь и не живу. Раскидываю ногами барахло, под ним крышка люка. Дерево подгнило, делаю заметку в памяти поменять злосчастную крышку. Память подсказывает услужливо, что эта заметка уже пятнадцатая по счету. Что делать, Лень – мое второе имя.

Запасаюсь парой факелов, спускаюсь вниз. Лестница скрипит под ногами, напоминая о том, что ей пора на заслуженный отдых. Игнорирую ее просьбу как нереальную. Вот сейчас все брошу и побегу лестницу менять. Нет, голубушка, пока я с тебя не слечу, будешь стоять тут. А когда слечу, будет не до тебя. С переломанными ногами лестницы не меняют!

Катакомбы есть в любом большом городе. В Беларе они тоже присутствуют. Мой подвал – один из входов в подземный лабиринт. Горожане сюда практически не суются, разве что любители экзотических видов самоубийств. От жажды и голода. Стражников сюда никаким золотом не заманишь. Только кое-кто из воров да бродяг рискует посещать мрачное подземелье. Мне бояться нечего, в катакомбах ориентируюсь лучше многих. А заблужусь – Сигр найдет и выведет на поверхность. Впрочем, пока до этого не доходило.

Уверенно иду, не считая даже ответвления. Путь знаком и привычен, не промахнусь. Факел горит ровно, не искрит, дрожащая тень скользит за мной вслед. С писком разбегаются крысы, мое появление им неприятно. Говорят, в голодные годы они объединяются в стаи и начинают охоту на посетителей катакомб. Я в это не верю. Скорее уж оголодавшие бродяги собьются в стаю и откроют охоту на крыс, таких же оголодавших и тощих.

Нужный поворот призывно манит черным провалом. Скольжу в него, наступаю на крысу, та с визгом впивается зубами в сапог. Сапоги у меня сделаны на заказ, их прокусить непросто. Пинаю крысу, та с визгом покидает круг света. Сворачиваю в неприметный узкий тоннель. Если не знать, что он здесь есть, вряд ли его увидишь.

Здесь крыс нет, и я знаю точно почему. Мастер Лион крыс не любит, а если маг кого-то не любит, лучше ему не навязываться. Крысы это понимают.

Тоннель заканчивается вполне благоустроенным тупиком. Тут у мага и спальня, и столовая, и даже лаборатория. Правда, пока пустая. Из оборудования имеется только стол, магических ингредиентов еще меньше. Зато присутствует лаборант – нищий Фрол. Безносый, одноглазый, лицо обезображено шрамами. Кто он, откуда – Фрол никогда не рассказывал. Шрамы довольно свежие, милосердное время еще не окончательно их залечило. Глаз умный, пронзительный. Мы сдружились с ним полгода назад, и он, наверное, единственный, к кому я могу без опаски повернуться спиной. Даже к Зачинщику не рискну – поговаривают, что он не только женщинами увлекается.

Мастер Лион вышел мне навстречу. Лицо мага сияло искренней радостью, он был рад моему визиту. Оно и понятно – кроме меня, к нему никто не ходит. Он сам просил меня никому не говорить о его убежище. Вторично попадать в руки синерясников ему не хочется.

Я хорошо помню ту ночь, когда его взяли. Как раз выполнил его заказ и вернулся за вознаграждением. У особняка топталась дюжина королевских гвардейцев, я еле успел уйти в тень. Пара синерясых стояла у входа, сколько их было в особняке, мне выяснять не хотелось. Закрытая карета с зарешеченными окнами стояла у ограды. Все было понятно с первого взгляда – пришла очередь Мастера Лиона. Охота на ведьм докатилась и до его скромного особняка.

До сих пор не знаю, почему я не бежал сломя голову. Сам я магией не владею, но вряд ли королевские гвардейцы отказали бы себе в удовольствии притащить в тюрьму еще и вора. Внутренний голос настойчиво шептал, что правая рука еще никому не мешала, но я его не слушал. Спрятавшись в кустах, я следил за входом. Меня трясло от страха и возбуждения, рукоять ножа настойчиво толкалась в ладонь. Наконец из особняка выволокли Мастера Лиона, связанного, с кляпом во рту. Он потом говорил, что способен был испепелить всех одним заклятием, но не смог переступить через себя. Магу еще никогда не приходилось убивать. Времени договориться с собой ему не дали. Синерясые набросили на него Сеть кого-то там, которая не позволила ему колдовать. В одиночку такое заклятие не набросишь, но охотников на ведьм там хватало.

Я понятия не имел, как вырвать мага из рук «Петушиного часа». Казалось безумством, но я верил, что у меня получится. Мастера Лиона швырнули в карету, один из гвардейцев сел рядом с ним, а второй обошел карету, чтобы сесть с другой стороны. Я не задумывался ни на миг – взмах ножа, фонтан крови из перерезанного горла, гвардеец не успел даже вскрикнуть. Оттаскиваю агонизирующее тело в кусты и сажусь в карету. Все было проделано настолько быстро, что невозможно заметить. В темноте моего лица не было видно. Я опасался, что второй гвардеец заметит отсутствие шлема на моей голове, но нет, он даже не смотрел в мою сторону. Я осторожно нащупал веревку на руках мага и перерезал ее ножом. Выдержка у Мастера Лиона была на высоте, ни звуком, ни движением он не выдал меня. Карета тронулась, я вглядывался в ночь, боясь пропустить нужный момент. Наконец карета подъехала к мосту и остановилась. Стража у моста обязана проверять всех, кто проезжает в ночные часы. Гвардеец выглянул в окно, этот миг я и использовал, чтобы отправить его на тот свет.

Выскочил из кареты, таща за собой ошалевшего мага. Карета закрывала нас от стражников, а сопровождавшие ее гвардейцы подались вперед, чтобы всласть наругаться со стражей моста. Впрочем, если бы нас и заметили, думаю, мы бы все равно успели уйти. Вход в катакомбы был рядом, и я знал об этом. Однако нашего бегства никто не заметил…

Улыбка касается лица мага, сеточка морщин ложится около глаз. Мастер Лион обнимает меня за плечи и пожимает руку.

– Принес? – спрашивает он вместо приветствия.

Думаете, он просил меня принести магический посох или Черную Книгу Абры? Как бы не так! Магу срочно понадобился десяток яблок. И вовсе не для магических опытов, а для еды. Любит он их за что-то.

Улыбаюсь в ответ, достаю яблоки и кувшин вина. А также сыр, копченое мясо и немного хлеба. Запас продуктов у них есть, но свежее вкуснее. Фрол быстро освобождает стол от посторонних предметов, ставит пару тарелок. Режет мясо и сыр, ломает хлеб на три равные части. Откупоривает вино, разливает в бокалы. Двенадцатиградский хрусталь странно смотрится в полутемном тупике. Фрол зажигает еще одну лампу, сразу становится светлее.

Подсаживаемся к столу, сдвигаем бокалы, делаем первый глоток. За встречу, за то, что удалось прожить еще один день. Люди, которых касалась тень Смерти, умеют дорожить каждым прожитым днем.

– Что у тебя в суме? – спрашивает Мастер Лион.

Неужели маги умеют видеть сквозь ткань? Или просто Скипетр таит в себе магию? Скорее всего. Вряд ли простой кусок позолоченного дерева с красивыми камешками станет королевской Регалией. Пожав плечами, извлекаю Скипетр из сумы. Маг берет его в руки, любуется игрой бриллиантов.

– Скипетр Маргонов! – восхищенно присвистывает Фрол.

Так. Дожили. Значит, любой нищий в городе в состоянии опознать Скипетр прошлой династии, давным-давно считавшийся пропавшим. О котором я, между прочим, до недавнего времени вообще не слышал. Да что там я, сам Зачинщик, и тот узнал о Скипетре только потому, что присутствовал на той самой пьянке, будь она неладна. Трудно смыться со сходки, если она у тебя в кабаке.

Сидим вместе с магом, вылупившись на Фрола. Тот задумчиво крутит Скипетр в руках и объяснять ничего не собирается. Пожимаю плечами – это его право. Однако маг так не считает.

– Откуда ты о нем знаешь?

– Я не всегда был нищим,– скупо отвечает Фрол. Лицо его кривится в гримасе, меня передергивает. Кто бы его ни изуродовал, он свое дело знал.

Маги – народ любознательный. Мне, к примеру, уже понятно, что никакого объяснения мы не дождемся. Мастер Лион имеет свое мнение по этому поводу.

– Подробнее рассказать не хочешь?

– Нет.

Каков вопрос, таков и ответ. Нищий не расположен к откровенности. Кладет Скипетр на стол, прикладывается к бокалу вина. Маг изнывает от любопытства, но оставляет Фрола в покое. Переключается на меня.

– Расскажи, где ты его добыл.

Рассказываю. Эти двое сдавать не побегут. Если я в ком-то полностью уверен, то это в них. И еще в Сигре. Маг слушает внимательно, иногда переспрашивает.

– Кольцо на пальце – оттуда? – интересуется он, когда я умолкаю и прикладываюсь к бокалу.

Поспешно глотаю вино, киваю головой.

– Покажи.– Снимаю кольцо с пальца, протягиваю ему.

Мастер Лион пристально осматривает деревяшку, что-то бормочет себе под нос. Сижу смирно, не отвлекаю его от этого важного занятия.

– Кольцо зачаровано,– изрекает наконец маг.

Киваю в ответ, это я уже сообразил. Когда никчемную деревяшку охраняет тролль, это наводит на размышления. Сейчас окажется, что с его помощью можно вызывать джинна или дракона какого. Лучше, конечно, джинна, дракон здесь просто не поместится. Да и пользы от него никакой.

– На нем заклятие трансформации,– продолжает маг.– Измененный вариант заклятия Корраннона. Интересно…

– То есть кольцо – вовсе и не кольцо? – вступает в разговор замолчавший было Фрол.– Заклятие трансформации подразумевает сокрытие одного предмета в форме другого?

Нет, ну вы посмотрите, какие умные нищие пошли! Ладно еще Скипетр – может, ему милостыню этой дубиной спьяну подали. Но слов-то он где таких нахватался? Непрост Фрол, ой непрост! Искусно скрываю изумление за отвисшей челюстью. Захочет – сам расскажет… а он захочет, человеку всегда хочется поделиться своей бедой.

– Совершенно верно.– Маг невозмутим.– Кто-то скрыл истинную сущность некоего предмета в форме деревянного кольца. Причем проделал это мастерски. Что неудивительно, ибо заклятие восьмого уровня дилетант наложить просто не в состоянии.

Это уж точно. Дилетант много чего куда-нибудь наложить может, но только не заклятие восьмого уровня. Хотя раз такие нищие пошли…

– Что же это такое, если не кольцо? – задаю вопрос. В конце концов, меня это напрямую касается, я ж его на пальце ношу, кольцо это. Может, я за день десять лет жизни потерял и не заметил. Или, наоборот, чуть золотой дождь не пропустил.

– Сейчас выясним,– говорит Мастер Лион и принимается за дело.

Слежу за ним с интересом, для меня его заклинания – приобщение к чуду. Фрол тоже ловит каждое слово, каждый жест мага. Кем бы он ни был, наш Фрол, он не маг. Интерес у него не профессиональный, это даже я вижу. Обычное любопытство пополам с восторгом и предвкушением. Человек в ожидании чуда.

Мастер Лион солирует в этом цирковом представлении. Первая и единственная скрипка. С кончиков пальцев слетают мелкие искры, взгляд отрешенный. Каждое слово, каждый жест потрясают воображение. Маг за работой.

Кольцо расплывается, теряет форму, пытается стать снова кольцом, но маг непреклонен. Слово – жест, слово – жест. Кольцо нехотя окутывается синеватым дымком, слышится невнятный скрежет. Дым становится гуще, кольца уже не видно. Голос мага звучит раскатами грома, жесты неуловимы глазу. Последнее слово – как удар молота. И тишина. Дым постепенно рассеивается, мы с Фролом одновременно склоняемся над столом, едва не сталкиваясь лбами. На месте кольца лежит обрывок пергамента.

Мастер Лион легко подхватывает бывшее кольцо, внимательно разглядывает. Сгораю от любопытства и молчу. Сигр бы обязательно мявкнул требовательно, но я человек, а не кот. Сижу, жду, пока маг исследует пергамент.

– Это часть карты,– говорит наконец Мастер Лион и кидает пергамент на стол.

Подхватываю его первым, у Фрола реакция хуже. Действительно, часть карты. С обрывком надписи и жирным крестом посередине.

– Клад,– говорит Фрол.

– Повтори это еще раз,– прошу я его.

– Это карта клада,– говорит он.

Я не глухой и не тупой. Просто слово «клад» приятно ласкает мой слух.

– Клад,– соглашается маг.– И не простой клад. Тролль этот… что-то серьезное спрятано. Чтоб ты был в курсе, тролли к магии нечувствительны. Абсолютно.

Вот это новость! Как же громаду такую поймать умудрились, без магии-то?

– Крест – это место, где клад зарыт? – размышляю вслух.– Самая важная часть карты у нас… вот только без остальных она бесполезна. Горы какие-то… река… ни одного целого названия, блин побери!

– Придется добыть остальные части,– соглашается маг.

Вот этого мне только не хватало! Лезть в тот же дом сразу после ограбления! Может, лучше сразу повеситься? Где моя веревка? Там же стража на ушах стоит после того разноса, который ей хозяин учинил! А мне что с этим делать? Тяжело прокрасться мимо стража, который стоит на ушах!

– Я тебе помогу,– успокаивает маг.– Этот тролль меня сильно заинтересовал.

– Только не сегодня, ладно? – До завтра вполне успею покинуть город. Подальше от сумасшедшего мага, который, похоже, совсем забыл, что его ищет весь «Петушиный час» в полном составе.

– Не бойся ты так.

Голос Мастера Лиона ласковый и успокаивающий. Как тогда, когда он подрядил меня… впрочем, неважно. Скажу только, что штаны после того раза пришлось не менять, а выкидывать. Ожившая статуя кошки располосовала их когтями. Ногам тоже досталось. Правда, награда того стоила.

– В паре пройдем. Без крика, без шума, по-тихому, как у вас в Гильдии принято. Да что я тебя уговариваю? Можно подумать, тебе самому этот клад не интересен.

Клад! Волшебное слово! Блин, вот так маги простой народ и окучивают. Сказал волшебное слово – и готово. А ты стоишь дурак дураком и понимаешь, что сдохнешь от любопытства, если этот клад не отыщешь.

– Ладно,– соглашаюсь неохотно, здравый смысл предпринимает последние попытки сопротивления.– Только не сегодня. Дело у меня… к Королю пойду. Со Скипетром этим, чтоб его! Я и так уже засиделся…

– Приходи завтра, обсудим,– легко соглашается маг.

Мне все еще не по себе, опять влезаю с головой в очередную авантюру. Впрочем, рассудительный вор всегда без хабара.

Бросаю в сумку Скипетр, прощаюсь, ухожу. Крысы пищат под ногами, факел чадит и разбрасывает искры. И ведь советовал мне Зачинщик кольцо снять! Лень, чтоб ее блин побрал! И кто так детей называет, хотел бы я знать?

Но едва я вспоминаю о загадочной карте, все сожаления блекнут и исчезают. Клад! И не простой клад, вон как Мастер Лион в него вцепился! Не знаю, как у магов с чутьем, но мозги у них неплохо работают. Безголового мага только на эшафоте увидишь. И то нечасто, они, по мнению синерясых, костры предпочитают.

Из подвала вышел со всеми предосторожностями. Нет, слежки не видно. Шепот Удачи тоже молчит, а я ему верю больше, чем слуху и зрению.

На углу Гончарной улицы и квартала Оружейников вижу серую стену нежилого дома. На ней свежая надпись неприличного содержания. Останавливаюсь, внимательно читаю. В отличие от прочих, эта надпись содержит информацию о месте сегодняшней сходки. Шифр простой, но надо знать, что это именно шифр, чтобы понять смысл. Разворачиваюсь, иду обратно, старательно избегая встреч с городской стражей.

Предстоящая встреча слегка напрягает. Не доверяю я Королю. Я вообще мало кому доверяю. Для Короля же через труп перешагнуть – дело донельзя привычное. В любой другой Гильдии давно бы с ним разделались. Но мы одиночки, а один, как известно, не воин. Уязвимость – плата за свободу.

Ухмыляюсь своим собственным мыслям. На сходке ничего он мне не сделает. Не посмеет. Под ним, конечно, вся Гильдия и личная охрана из умелых бойцов, но преступи он правила открыто – и нож в спину обеспечен. Или стрела.

Легко одетая девушка предлагает мне ночь любви. Отмахиваюсь от нее, иду дальше. Осторожно обхожу лошадиное дерьмо, оглядываюсь по сторонам. Сдвигаю в сторону доску в заборе, ловко проскальзываю в сад. Домик называется «Дворец», это хата Короля. По тропинке иду к дому, стучу в тяжелую деревянную дверь. Сначала кулаком, потом ногой. Потом замечаю маленький бронзовый колокольчик. Раньше у Короля его не было, стучали в дверь условным стуком. Пожимаю плечами, звоню в колокольчик. Условным стуком. Эффект тот же, то есть никакого. Дергаю ручку – открыто. Ничего не понимаю, но захожу внутрь. И натыкаюсь на идущего открывать слугу. Старик просто не успел дойти до двери. Еще бы, такими зигзагами путь куда длиннее.

Слуга рассыпается в извинениях, принимаю их. Извинения я коллекционирую. Не так часто вору доводится их слышать. Поднимаюсь на второй этаж, распахиваю дверь. Все уже в сборе, весь совет Гильдии. Самые опытные, знающие, умелые и удачливые воры Белары. Думаете, сюда открыт доступ любому вору Ледании? Нет, конечно. Но я – не любой.

– А, вот и Ригольд пожаловал.– Король поднимается мне навстречу, на лице довольная улыбка.– Теперь можно начинать.

ГЛАВА 5

Лониэль остановился у ворот корчмы и с интересом прочел ее название – «Приют тараканов». Забавные существа эти люди. И слухи об их кровожадности явно преувеличены – вон, даже для тараканов приют устроили. Эльфийские защитники природы от восторга бы выли, увидев такое. В Саро было два Общества защиты природы, но даже они не относились так гуманно к насекомым. Впрочем, как раз тараканы в Саро отсутствовали.

На двери были намалеваны два круглых знака – фигура на помеле и страшная рожа с острыми ушами. Оба были перечеркнуты красной чертой. Ниже чернела безграмотная надпись на всеобщем языке: «Гоплинам, ведьмам, ельфам и прочим атродьям Тьмы вход ВАСПРЕЩЕН!»

Лониэль недовольно хмыкнул и оглянулся. Несколько подозрительных личностей в потрепанной одежде и с печатью алкоголизма на лицах вожделенно смотрели на дверь. То ли ведьмы, то ли отродья Тьмы, решил эльф.

Лониэль вздохнул и, поправив парик, открыл дверь.

Корчма его встретила густым пивным запахом и гулом голосов. Эльф поморщился: пива не выносил на дух, но другую корчму искать не решился. Знакомый разведчик говорил как-то, что есть одна забегаловка под названием «Норма трезвости», там спиртного вовсе не пьют, но она аж в Гардарики. Да и ее давно в музей превратили.

Все столы были заняты. Лониэль обреченно вздохнул и отправился искать свободное место. Видно, Небесным Лесам угодно, чтобы он слушал этим вечером матерщину сотрапезников.

Один из столов оказался относительно пустым. Невысокая темноволосая девушка ужинала в одиночестве. Лица Лониэль рассмотреть не мог, мешали длинные темные волосы.

– Позволите присесть рядом, сударыня? – галантно осведомился эльф, очаровательно улыбнувшись. Незнакомка яростно сверкнула глазами.

– Ну садись… Не в сортире, чай.

Лониэль, несколько ошарашенный приемом, опустился на скамью. Расторопный корчмарь мигом оказался возле него.

– Чего желаете, сударь?

– А где меню? – опрометчиво поинтересовался эльф. Незнакомка поперхнулась пивом, корчмарь остолбенел. Лониэль понял, что где-то промахнулся.

– «Меню»! Он и слова такого не слышал,– ухмыльнулась девица.– Из пожрать сегодня есть тушеная с овощами свинина, очень рекомендую. Баранина еще есть, но жилистая и, похоже, несвежая, я видела, как парниша один ею тут весь пол заблевал. Впрочем, может, ему просто таракан в пиве не понравился.

– Мне все-таки баранину.– Эльф скривился от слов девицы.– И бокал вина.

– Вина нет,– доложил корчмарь, глядя преданными глазами.– Есть пиво. Хорошее пиво!

– Дрянь твое пиво,– хмыкнула девица и сплюнула на пол.– Но кроме него пить здесь совсем нечего.

– А квас хотя бы есть? – жалобно поинтересовался эльф.

– Квас есть,– оживился корчмарь.– Не извольте беспокоиться, сударь, сейчас же все принесу. Хлеб подавать? Хлеб, скажу честно, вчерашний, жестковат немного…

– Тащи,– согласился эльф. Он прислонился к стене, украдкой рассматривая свою нечаянную сотрапезницу. Девушка, казалось, не замечала его интереса, всецело поглощенная своим пивом.

По столу неторопливо шествовал один из обретших приют тараканов. Лониэль с любопытством следил за его движениями. Каждому эльфу интересна любая живность, а тараканы отчего-то в Саро не водились. Даже в зверинце Совета их не было, не приживались.

Появился корчмарь, принес заказанную баранину и квас. Лониэль скривился: баранина и впрямь была не ахти. Жирная и жилистая одновременно, это еще надо постараться такой кусок выбрать! Зато квас оказался вкусным и ароматным. Ладно, от еды еще ни один эльф не помирал. Будем надеяться, что и он, Лониэль, исключением не станет.

– Как тебя зовут-то, эльф? – небрежно поинтересовалась девица.

Сердце эльфа замерло на миг, потом тревожно забилось в груди с утроенной скоростью. Вычислила! С одного взгляда вычислила, зараза людская, несмотря на чары и парик. Сейчас как кликнет стражу… Лониэль замычал, силясь побыстрее прожевать кусок мяса, баранина не сдавалась.

– Как ты узнала? – хрипло сказал он, проглотив наконец окаянный кусок.

– От свинины отказался? Пиво пить не стал? То-то же. Уже подозрительно, когда мужик квас заказывает. Есть в этом что-то ненормальное. Фигура у тебя… такую больше девке иметь пристало, но это как раз не беда, у аристократов нынче мода на такие. А вот что ты, мил-эльф, перчаточки не снял, когда за железо брался, это уже о многом говорит.

Лониэлю хотелось выть от досады. Нигде он не ошибся! Проклятая девица оказалась слишком наблюдательной. И придушить ее никакой возможности нет, вон сколько народу вокруг! Да и недостойно это светлого эльфа… хотя, если б где-нибудь на безлюдном пустыре… нет, все равно недостойно.

– Так что можешь не отпираться, Лониэль,– подмигнула ему девица.

В голове у эльфа помутилось. Имени его окаянная девка знать уж никак не могла! Выследили! Это засада! Может, и блин с ним, с народом? Придушить мерзкую лазутчицу эльфийскими своими руками, пока не разболтала о его тайной миссии!

– А имя мое как вызнала? – как можно небрежнее осведомился он.

– Встречались,– игриво подмигнула ему девица.– Неужто я смогу забыть этакого красавчика?

– Не припомню что-то.– Эльф незаметно протянул руку к кинжалу.

– Ты ручку-то на стол верни, золотой мой. Не то враз все лишнее отрежу! – Девица хлопнула по гарде сабли.

– Нет у меня ничего лишнего.– Лониэль инстинктивно прикрыл невидимые под париком уши.– И где это мы встречались, скажи на милость?

– Когда Тубариха на шишку натягивали. Кто ему башку снес, по-твоему?

– Варвар Нанок,– отозвался ничего не понимающий эльф.

– Он, конечно, поучаствовал немного. Но башку ему снесла я! Томагавкой меня зовут, если вдруг запамятовал.

– Говорящий топор? – Лониэль понемногу приходил в себя.– Быть не может!

– Не топор, а секира! – зарычала сумасшедшая девица.– Еще раз топором обзовешь – точно все лишнее откочерыжу!

Эльф повторно закрыл уши от агрессии злой девицы. Руки путались, мысли мелко тряслись… Так она оборотень! Человек-топор! Лониэль много чего знал об оборотнях, эльфийские чародеи вполне прилично владели трансформацией, но превращаться в секиру ни один из них не умел. Даже в ложку десертную мало кто…

– Как у тебя получается в топ… в секиру перекидываться? – жадно спросил он.

Девица досадливо сморщила лоб.

– Никак. Заколдовали меня когда-то. Дядя постарался. А один придурок расколдовал. И надо было ему, идиоту, секиру поцеловать! Убью, если встречу!

– Тебе не нравится быть человеком? – изумился Лониэль. Нет, ему, эльфу, тоже человеком бы не понравилось, но все лучше, чем топором говорящим! Странная она, девица эта. Или людская жизнь еще хуже, чем ему мнилось?

– Секирой лучше,– объявила Томагавка.– Хозяин тебя холит, точит, лелеет, маслом смазывает, чтоб не заржавела. А здесь – пьешь кислое пиво, любой мужик так и норовит под юбку залезть или хуже того – заглянуть. Одежду эту нелепую носи, а без нее – враз ведьмой ославят. Зарубишь кого случайно – сразу в тюрьму отволокут. Я тут, пока ужинала, троих к женам под крылышко отправила… Правда, как раз жен пользовать еще не скоро начнут. Не фиг было приставать к беззащитной девушке!

– И что же ты теперь делать собираешься? – полюбопытствовал эльф.

– Не знаю,– пожала плечами девушка.– Планов пока не строила. Может, с тобой пойду. Со мной скучно не будет, честное слово! Да и с людьми обходиться умею, не в пример всяким. Ну что, возьмешь меня в спутницы, остроухий?

– Придется,– вздохнул эльф. Вот навязалась же на его голову! Впрочем, она может оказаться полезной, вызнать дорогу или сгладить возникший конфликт… Лониэль не очень хорошо разбирался в тонкостях быта людей и в правилах поведения.

Томагавка отхлебнула из пивной кружки и тут же сплюнула пиво на пол.

– Вот дерьмо! – выругалась она.

Эльф внимательно осмотрел ее напиток, но фекалий не обнаружил. В пиве одиноко плавал пьяный довольный таракан, шевеля усами и пытаясь спеть песню на тараканьем языке.

– Ненавижу! – зарычала Томагавка и выплеснула пиво на пол. Точнее, на проходившего мимо стола селянина с походкой столичного танцора.

– Смотреть надо, дура! – обхамил тот беззащитную девушку.– Блин тебя побери!

– Ваше предложение инцеста отметаю как неприемлемое,– порадовала его куртуазной фразой Томагавка.

– Ась? – Селянин честно попытался понять и протрезветь.

– Шел бы ты отсюда кукурузным полем,– постаралась подоходчивее объяснить девушка.– А то мой спутник тебе таких наваляет – на телеге не увезешь.

– Этот, что ли? – Селянин сфокусировал взгляд на Лониэле.– Да я его соплей перешибу!

В подтверждение своих слов мужик смачно высморкался на пол корчмы. Доля правды в его словах была – такой соплей дубовый стол перешибить можно, не то что худосочного эльфа.

– Слушай, хромой, гулял бы ты отсюда.– Томагавка начала заводиться.

– Я не хромой! – возмутился селянин и тут же взвыл от боли: девушка ловко двинула ему по колену новеньким сапожком.– Убью, ведьма!

При слове «ведьма» завсегдатаи трактира примолкли и с интересом уставились на девушку. Томагавка разъяренно зашипела и поднялась из-за стола, проигнорировав попытки благоразумного эльфа призвать ее к порядку. Селянин, так и не успев ничего понять, отлетел ярда на три, ругаясь и обещая разные непотребства.

– Драка! – восторженно завопила одновременно дюжина глоток. Несколько любителей почесать кулаки выскочили из-за столов, но бить было особенно некого. С девкой драться неприлично, друзья потом засмеют.

– Сам ты ведьма,– бросила Томагавка вслед противнику.

Тот попытался встать и отдавил ногу здоровенному мужику в кожаной куртке.

– А, так ты еще и ведьма, козел,– взревел тот, награждая незадачливого селянина ударом поврежденной ноги.– Эй, ребята, а ну в кулаки его!

Томагавка хихикнула и расположилась поудобнее, с интересом наблюдая разгоравшуюся драку. Эльф обреченно вздохнул. Да, с такой спутницей явно не заскучаешь…

– Бардак развели! Вино притащили запретное! Устроили бордель из храма знаний! – разъяренно вопил старик библиотекарь.

Нанок ошарашенно мотал головой, не понимая, отчего Беодл вдруг начал нести околесицу. Ведь вчера тихо-мирно выпивали, а сегодня словно с цепи сорвался. И когда это они из библиотеки успели бордель устроить? Не было такого! Или молодое вино оказалось более коварным, чем он ожидал, в очередной раз сотворив непотребство с его памятью?

– Тихо, отец,– цыкнул на него Таль.– Ты же сам с нами пил, не помнишь, что ли?

– Я пил? – возмутился старик.– Не было такого!

– А ты на камзол свой посмотри,– посоветовал Таль.

Камзол, казалось, хорошо простирали в вине. Библиотекарь стыдливо потупился.

– Не помню ничего,– признался он.– Вино-то хоть хорошее было?

– Попробуй еще раз, в бочонке что-то осталось,– предложил Ларгет.

– Пил бы морковный сок – память бы не отшибло,– наставительно сказала Лани.

Старик тут же занялся изучением целительных свойств вина, забыв о странных посетителях. Нанок недоуменно смотрел на него, не в силах понять, что случилось с любимым богом.

– Да не Беодл это уже,– пояснил Таль.– Твой бог просто занял на время тело этого старика, а потом оставил его.

– С него станется.– Нанок неловко повернулся, и его оросил дождь знаний в виде посыпавшихся с полок фолиантов.– Беодл, да что ж это такое!

– Это, молодой человек, книги! – пояснил библиотекарь.– И вы должны обращаться с ними бережно! Кто только придумал пускать в библиотеку варваров, которые и букв-то не знают…

– А вот и неправда,– обиделся Нанок и нарисовал вином на столе первую руну алфавита.

Пока старик таращился на каприз природы в виде грамотного варвара, вся компания поспешно покинула библиотеку.

Погода была не ахти. Тяжелые тучи нависали над городом, грозя пролить немного холодной воды на похмельную голову чересчур грамотного варвара.

– Это тебя Беодл научил грамоте? – поинтересовалась Лани.

– А кто ж еще,– вздохнул Нанок. Такого подвоха со стороны любимого бога он не ожидал. Узнают сородичи– засмеют ведь. Да и не поверят вдобавок…

– Ну-ка прочти, что там написано,– ткнула пальцем Лани в ближайшую вывеску.

– «Больной бяк»,– прочитал варвар сложное название.

– «Большой бык»,– поправил Ларгет.– А вот эту?

– «Утлый челн»,– по слогам прочел Нанок и тут же поправился: – Нет, «Ушлый чл…»

– Надписи на борделях читать не нужно,– оборвала Лани урок чтения.

Варвар облегченно вздохнул, но Таль вцепился в него мертвой хваткой.

– Прочти еще что-нибудь,– попросил он.

Нанок обреченно выдохнул и завертел головой в поисках новой вывески.

– «Жареный петух»,– на одном дыхании выпалил он.– Правильно?

– Почти,– деликатно согласился Таль.– Там написано «Канцтовары». Кстати, не мешало бы обновить запас чернил и бумаги. В Ахарских горах их будет нелегко найти…

– Может, тебе не так уж и нужна эта Томагавка? – спросила Лани Нанока.– Все-таки самому Блину родня. А тетушке его и вовсе дочь родная. От таких дам лучше держаться подальше…

– Что ты понимаешь в оружии,– немедленно возмутился Нанок.– Да такая секира и вовсе бесценна! Неужели все наши жертвы напрасны будут? Я вон даже грамоте научился, как колдун какой-нибудь! А ты говоришь «подальше»!

– Держаться будем поближе,– согласился Ларгет.– Тем более я в Ахарских горах еще не был. Эх, Бола бы сюда с Боресветом! Как там они, интересно?

– Вино небось пьют,– завистливо вздохнул грамотный варвар.– Кстати, насчет вина… Вы идите, собирайте вещи, а у меня тут дела еще.

Ларгет пожал плечами и решительно зашагал по кривой улице. Неплохо было бы выехать из города уже сегодня. А Болу с Боресветом, если таковые объявятся, оставить письмо. Мол, приспичило срочно посетить святилище Блина. Неподалеку совсем – в Ахарских горах. Так Беодл, понимаешь, присоветовал. М-да, Бол со смеху сдохнет, такое прочитав. Не было печали, но вот ее позвали. Да еще грамотный варвар в довесок…

Нанок никаких комплексов по поводу просветления ума не испытывал. Ну умеет он теперь читать, так на то воля Беодла. И если языком не болтать, никто и не узнает. Хотя и непривычно как-то. Этак недолго и шаманом стать – а какой из него шаман?

Дойдя знакомым путем до винной лавки, варвар попросил завернуть еще бочонок и поинтересовался сроком годности. Пока озадаченный торговец жевал воздух губами, Нанок приложился к стоящему на прилавке кувшину. Для пробы, пояснил он. Торговец, бормоча что-то нелестное об умных варварах, кликнул помощника и вдвоем с ним выкатил заказанное вино. Нанок расплатился и двинулся к таверне, катя бочонок по мостовой.

– Ник опять отказывается выходить из комнаты,– пожаловалась Лани.– Не понимаю, что на него нашло? Может, заболел?

– Вряд ли,– задумчиво ответил Таль.– Он все-таки не живой пес, а Щенок Тьмы.

– Сам ты неживой,– обиделась Лани.– Видишь, он боится выходить из комнаты. Значит, заболел. Надо ему отвара из трав сварить, а то возьмет и умрет еще…

– Учитель говорил, что, когда Ник подрастет, солнечный свет начнет причинять ему боль,– припомнил Ларгет.– Потому что он создан из Тьмы.

– Так что же нам делать? – расстроилась Лани.– Он же не сможет пойти с нами!

– Надо попросить библиотекаря приютить его,– предложил Таль.

– А может, попробуем передвигаться ночами? – неуверенно предложила девушка.

– А что с ним будет днем? – поинтересовался Ларгет.

Лани вздохнула и погладила Ника. Тот жалобно заскулил, отказываясь вылезать из-под кровати.

– Хороший малыш… хороший… Придется тебе пожить у библиотекаря. Веди себя хорошо, книг много не ешь, они – источник знания.

Девушка всхлипнула, Щенок заскулил еще жалобнее.

– Как же он без меня? Он ведь совсем малыш еще…

– Мастер Лур говорил, что, когда Ник подрастет, он сможет мгновенно перемещаться в пространстве и чувствовать твой зов за тысячи лиг,– утешающе сказал Ларгет.– Будешь с ним тогда по ночам общаться.

– Подрастай скорее,– вздохнула Лани и погладила Ника по голове. Тот в ответ лизнул ей руку и снова подставил голову для поглаживания.

Библиотекарь испытал некоторый шок, когда ему предложили приютить Ника в качестве библиотечной собаки. Бочонок вина, преподнесенный грустным варваром, несколько смягчил стресс, но не смог уничтожить его окончательно.

– Да поймите вы, это же идеальный сторож,– втолковывал ему Таль.– Жрет все подряд, территорию не метит, не спит никогда. Где вы еще такую собаку найдете? Пес Тьмы, уникальный экземпляр магической фауны мира!

– Вот и сдали бы его в зоопарк,– сопротивлялся старик.– Библиотека ведь! Храм знаний!

– Нельзя ему в зоопарк,– отказалась Лани.– Нам его потом не отдадут ни за какие деньги. А что до библиотеки, так вы его читать научите, как нашего Нанока. Он уже целых три буквы знает!

– Это какие? – машинально спросил замороченный старик, который, оказывается, успел совершить по пьяни трудоемкий подвиг обучения варвара грамоте.

– Бэ, а, вэ,– с гордостью ответила Лани.– Он их постоянно повторяет почему-то…

– Забыть боится,– подтвердил грустный варвар. (Бочонок вина пришлось отдать, а новый он добыть уже не успевал, лавка наверняка не работает ночью.)

Старик, близоруко щурясь, посмотрел на Ника, тот посмотрел на него и сказал свои три буквы. Библиотекарь почесал нос, Никак почесал задней лапой подбородок. Возможно, гонял Блох Тьмы или других паразитов.

– Пропадет же собака,– укорил его Таль.

– Да возьму, возьму я его,– в сердцах простонал библиотекарь.– Навязались на мою голову.

Нанок налил ему бокал вина. Старик выпил. Таль положил на край стола кошель с золотом, который тут же таинственным образом исчез. Ларгет не удивился: он прекрасно знал, что библиотекарь является бакалавром магии Воздуха.

– А сами вы к ахарцам поедете? – поинтересовался старик.– Опасное это занятие – с варварами общаться. И утомительное вдобавок, для цивилизованного человека. Впрочем, вам-то не привыкать…

– Справимся,– легкомысленно махнул рукой Таль.– А портал вы можете соорудить прямо в горы? Или хотя бы к границе?

– Да я же не был в тех краях никогда,– развел руками библиотекарь.– Впрочем, в Дарне, городок такой недалеко отсюда, есть такой бакалавр Доверналь. Он когда-то состоял при армии как раз на ахарской границе. Можете заехать, вам все равно по пути. Скажете, что от меня, угостите пивом, новости расскажите, он вам портал до границы и кинет.

– Спасибо, дед, уважил.– Нанок попытался было хлопнуть старика по спине от избытка чувств, но старый библиотекарь неожиданно ловко увернулся.– Век не забуду, клянусь Беодлом!

– Ты сначала проживи столько, орясина,– беззлобно огрызнулся старик.

– Да упаси Беодл! – испугался варвар.

Дверь уже давно захлопнулась за странными посетителями, а старик все задумчиво смотрел им в след. Щенок Тьмы ластился к его сапогам, негромко повизгивая.

– Знаешь, псина, библиотека – неподходящее место для таких, как ты,– сказал наконец библиотекарь.– Ты ж тут все книги пожрешь, а они – источник знаний. И не делай невинную морду, все равно не поверю.

– Гав! – отозвался Ник, ничего не понимая.

– Думаю, мой дворец в Кассарадских горах подойдет тебе куда лучше. Поехали!

Серый вихрь закружился в просторной полутемной зале, сдувая со стеллажей книги. Щенок Тьмы испуганно взвизгнул и исчез. Старик библиотекарь недоуменно огляделся по сторонам.

– Никак, задремал? – вслух сказал он, и почудился ему возмущенный собачий лай.

Керс нехорошо улыбнулся, глядя вслед мальчишке-магу. Так вот он каков, убийца грозного Сугудая! Интересно, как ему это удалось, по виду и не скажешь, что он обладает каким бы то ни было могуществом. Сила в нем присутствовала, и немалая, кровь Титанов пылала ослепительным пламенем – для тех, кто умеет видеть. И все. Ни следа могущества в астральной проекции. Да, мальчишка мог бы вырасти в одного из сильнейших магов, но сейчас-то он беспомощен, как слепой кутенок. Такого любая ворона заклюет. А Сугудай вороной не был, уж кому, как не Керсу, это знать. Вся переписка с тогда еще придворным магом шла через него. Эстелин опасался Сугудая, и опасался справедливо: если б колдуна приняли в Ковен, Архимагу пришлось бы со временем перестать быть Главой. Или просто – перестать быть. Вот у кого через край было этого самого могущества… а вот теперь он мертв, а Аргенталь Тордевиль, сын графа Тордевиля, жив. Значит, есть какой-то подвох, который ему, Керсу, пока не виден.

Может быть, за ним стоят некие силы, эльфы, к примеру. Кольцо притягивает кровь Титанов, потому что свои заклятия остроухие завязали как раз на потомков Светоносных. Могут ли эльфы использовать в своих планах юного мага? Отчего бы и нет, это как раз в их духе, остроухие знамениты хитроумными продуманными интригами. Более того, ученик Лура участвовал в разрушении башни Тубариха и устранении самого некроманта совместно с эльфами. Можно с известной долей вероятности допустить, что Аргенталь является их орудием. Следует ли считать, что с устранением Сугудая и Тубариха орудие им больше не нужно? Нет, иначе сидел бы себе упомянутый маг в собственном замке на куче золота, пожалованного новым королем, и попивал бы себе вино в свое удовольствие. Или пиво, если вино не любит. А он сразу после коронации в дорогу собрался. А с какой, интересно, целью? Уж не за Кольцом ли? Конечно, это все домыслы и предположения, однако выглядит все достаточно логично.

Глава заявил, что месть мальчишке считает ниже своего достоинства, но это чистой воды снобизм. При чем тут месть, если дело идет о безопасности всего Ковена? Как ни крути, а Сугудай был сильнее любого из них, включая Мастера Трех Стихий Эстелина. Для начала мальчишку неплохо было бы прощупать. А при удаче – и захватить.

– Действуйте,– коротко бросил Керс двум бакалаврам, почтительно застывшим поодаль.– Эттерай, жезл у тебя. Что делать, ты знаешь.

В жезле было всего одно заклинание, Керс угрохал на него недельный запас Силы. Артефакты непросто заряжать активными чарами, даже для Мастера непросто.

Заклинание называлось «Подавляющая Сеть Болларда». Или просто Сеть. Этим же заклинанием Сугудай спеленал Мастера Лура, как младенца. Посмотрим, выстоит ли ученик против чар, пленивших его учителя. В одиночку – против двоих обученных бакалавров. Он, Керс, при любом раскладе не собирался вмешиваться в схватку. Это разведка, и цель ее – оценить силы противника. Какими бы незначительными они ни казались.

– Идите вперед, я догоню,– предложил Нанок, поспешно заворачивая за угол.

– Эй, ты куда? – окликнула его Лани.

– Идем, сказано же – догонит,– сказал Таль, пряча улыбку. Бедный варвар просто не вытерпит, если ему культурно придется объяснять девушке, куда он собрался.

Город спал. Через два дома одиноко светилось окно, какой-то полуночник засиделся. Может, книгу пишет, подумал Таль. А может, кляузу на соседа. Или дегустирует в одно лицо запрещенные напитки. Если б не в одно, песни бы орали.

Ощущение близкой опасности – как укол иголкой в мягкое место. Лани резко обернулась, рука сама собой легла на рукоять ножа. Никого не видно. Отсутствие видимой угрозы ничуть не успокоило девушку, ее предчувствия не подводили ее ни разу. Кто-то собирался напасть на нее и Таля и сейчас выжидал удобный момент, скрываясь во тьме, как легьяр. Лани пожалела о том, что с ними нет Ника или хотя бы варвара.

– Ты чего? – поинтересовался Таль.

– Опасность,– шепнула девушка.

Зеленоватая вспышка разорвала тьму. Ларгет рефлекторно бросился в сторону, увлекая за собой девушку. Ядовито-зеленый туман с шипением растекался по мостовой. Лани завизжала, призывая на помощь. Таль послал во тьму шарик света – тяжело вступать в бой, не видя противника. Тьма ответила молнией, Ларгет парировал ее «Малым Щитом Регада», не далее как вчера заученным заклинанием третьего уровня. Получилось достаточно ловко, отразить молнию «Щит» не мог, Таль просто сбил ее направление. Лани метнула нож, видимо, мимо.

Шар света наконец высветил одного из нападавших, и Ларгет ударил «Стрелкой».

Огненная стрела рассыпалась слабыми искрами: неизвестный маг позаботился о защите. Таль в панике попытался найти линию, магическое течение, как их называл Учитель, но зацепиться не получилось. Именно в этот момент второй из нападавших, до сих пор скрывавшийся в тени, выскочил слева с поднятым жезлом. Ларгет успел обернуться, но было поздно. Короткая фраза, высвобождающая заложенное в артефакт заклинание, – и в лицо Таля полетел комок странной субстанции, раскрываясь в полете в светящуюся Сеть. Завизжала Лани, свистнул над ухом метательный нож, и в этот момент Сеть накрыла Ларгета. Такая же, что спеленала Учителя на развалинах школы!

– Есть,– завопил пленивший его маг и тут же переключился на Лани: – Брось нож, девка! Сдавайся по-хорошему! Ну сказано тебе, брось нож!

– Лови,– выкрикнула Лани, нож вонзился в плечо мага.

Его напарник выругался, бросаясь к девушке.

– Ладно, по-хорошему ты не умеешь.– Тот, что с жезлом, резко побледнел то ли от злости, то ли от боли.

Таль пытался ударить молниями, но Сеть не давала ему колдовать. В полном отчаянии он пытался разорвать невесомую субстанцию руками, понимая, что попытка эта обречена на провал.

Откуда-то хлынула волна обжигающей Силы, сконцентрировавшись в кончиках пальцев. Таль рванул Сеть повторно, и она начала гореть. Ладони пылали в темноте, с кончиков пальцев слетали искры. Сеть с треском лопнула, опадая на землю.

– Держи его! Он освободился!

С пальцев Таля сорвались голубые молнии, испытанные чары не подвели и на этот раз. Атаковавший девушку маг пытался поставить щит, но его защита была смята в мгновение ока. Ларгет услышал вопль, времени посмотреть, жив ли противник, у него не было. Он рухнул на землю, сильно ударившись локтем. Выпущенный фаербол опалил ему волосы и разбился о стену дома, озарив ночь ярчайшей вспышкой. Деревянная стена тут же занялась огнем, послышались испуганные вопли. Таль перекатился по земле, встал на одно колено… его противник медленно оседал на землю. Ларгет увидел испуганные глаза Лани, девушка зашла со спины и всадила нож в спину мага по самую рукоять.

– Вроде отбились,– сказал Таль, с трудом поднимаясь. Лани, напротив, бессильно опустилась на мостовую, закрыв лицо руками.

Варвар заблудился. Как и всякий кассарадец, он неважно ориентировался в любом городе, и обычно это его не волновало. Однако сейчас под сердцем холодным камнем лежала тревога. Что-то должно случиться. Или уже случилось. Что-то страшное, угрожавшее смертью его друзьям. Вообще-то предчувствия посещали варвара нечасто. Никогда не посещали до сего времени. То ли сказалось знакомство со старым богом, то ли треклятая грамотность сработала. И теперь Нанок метался в каменном лабиринте улиц, осыпая проклятиями Беодла.

Он боялся не успеть…

Керс с трудом мог поверить своим глазам. Как, интересно, этот мальчишка сумел одолеть «Сеть Болларда»? Ведь заклинание накрыло его, он не мог колдовать под чарами! Два бакалавра погибли буквально за пару минут, так и не сумев показать ничего выдающегося. Аргенталь стоял у стены, склонившись над своей подругой. Как раз спиной к нему, Керсу. Он не собирался собственноручно встревать в схватку, но искушение оказалось слишком уж велико. Захватить врасплох, повязать чарами… а лучше сразу убить. Слишком опасен этот странный ученик мага, Керс чувствовал это явственно. Архимаг будет недоволен, но это как раз несмертельно. А вот если потомок Титанов войдет в полную силу, он может как-то помешать пробуждению Последнего. В конце концов, никто не может убивать магов Ковена и оставаться безнаказанным!

Керс поднял руки и негромко начал читать заклинание…

Таль в последний миг почувствовал опасность, чужие чары ощутимо всколыхнули магические потоки. Обернувшись, он увидел человека в темном плаще, творившего заклинание. Ларгет стал читать привычный уже «Щит», зацепившись за магическое течение, но отчетливо понимал, что не успевает. Поздно, слишком поздно!

Отчаянно завизжала Лани…

Крик девушки заставил варвара броситься в ближайший переулок. Он совсем близко, лишь бы успеть!

Фигура в черном плаще внушала смутные подозрения. Скорее всего, ночной грабитель, подумал Нанок. Такой и убить может, особенно если противостоит ему недоученный маг. Один из домов весело потрескивал жарким огнем. Возле пожара суетились подозрительные люди с сомнительными ведрами.

Человек в плаще поднял руки, готовясь сделать что-то нехорошее, и Нанок более не колебался. Увесистый камень из городской мостовой отправился в короткий полет. Нанок милосердно целил в голову, опасаясь повредить незнакомцу что-нибудь важное. Вдруг он ни в чем и не виноват вовсе?

Острая боль пронзила висок. Керс взвыл, машинально схватившись за ушибленное место. Камень! Обыкновенный булыжник его едва не прикончил. Он, Мастер, благоразумно поставил защиту против железа и стали, но про камень и подумать не мог!

Почти законченные чары, готовые превратить надоедливого мальчишку в облако пыли, рассеялись, Сила хлынула в Керса, грозя сжечь его изнутри.

Девчонка тянулась за ножом, молодой маг уже начал читать собственное заклинание, сзади набегал метатель камней, кем бы он ни был. Почти законченное заклинание сорвалось, и буйство Силы грозило разорвать Керса на части. Маг не раздумывал больше. Бежать, скорее бежать! Враги оказались куда сильнее, чем он ожидал. Времени не хватит даже на портал, остается только «Рассеивание и Собирание Квармола». Заклятие это уничтожает тело мага в одной точке пространства и собирает его в другом из мельчайших рассеянных частиц астрала. При этом маг теряет на длительный срок изрядную часть своей Силы, но сейчас эта жертва не казалась Керсу чрезмерной. Прочь отсюда, скорее прочь!

Противник самым подлым образом исчез, в небо взвился ослепительно яркий фонтан искр. Нанок ошалело завертел головой. Ни фига себе грабитель фейерверк устроил, подумал варвар. Наверное, в цирке подрабатывал, фокусником. Ишь, как ловко исчез, словно и не было его. Когда исчезал он, Нанок, его путь всегда можно было отследить по лежащим на обочине горожанам с травмами разной степени тяжести. А тут раз – и готово.

Нанок оглядел по-варварски мудрым и проницательным взглядом окрестности.

– Надо валить отсюда, – озабоченно сказал он.– А то еще тушить заставят. Горожане, они такие, только о себе и думают.

– Это точно,– подтвердил Таль охотно.– Да еще и по шее надают.

– Кто, интересно, были эти люди? – полюбопытствовала Лани, собирая ножи.– Нет, я понимаю, что маги, но зачем они напали на нас?

– А, так это маги,– понял Нанок.– То-то, я смотрю, фейерверк получился знатный. Дед меня так и учил: дай магу по башке – искры посыплются. Чем умнее маг, тем больше искр…

Варвар бросил заинтересованный взгляд на шевелюру Ларгета.

– В жабу превращу,– пригрозил тот.– Или в таракана!

– Не надо в жабу,– попросил Нанок. Вот шаман, мысли читает! Гра-а-амотный!

– Я тоже хочу в жабу! – заявила Лани.

– Ладно, сейчас сделаю,– согласился Таль, делая вид, что колдует.

– Нет, не превращаться, а превращать,– поправилась девушка.– Раз уж неведомые колдуны начали на нас охотиться, надо уметь постоять за себя.

– Может, за Сугудая мстят? – задумчиво сказал Таль.

– Колдуны ничего не понимают в благородном искусстве мести,– надменно заявил Нанок.– Вот у нас люди веками мстят кровникам. Так завещал Беодл, так учат наши старейшины. Если тебя обидели – отомсти. Если родича убили – убей в ответ, неважно кого.

– Это потому, что вы дикие,– наставительно сказала Лани.

– Мы не дикие,– возразил Нанок.

– Во многих местах аборигены почитают кровную месть,– авторитетно заявил Таль.

– Мы не аборигены, мы агаки,– открестился варвар от непонятных аборигенов. Которые, правда, людьми были вполне достойными, раз почитали заветы Беодла.

– Пойдемте отсюда,– предложила Лани.– А то набежит сейчас стража, придется как-то объяснять случившееся.

– Главное – не заходить на другой конец города,– отмахнулся Таль.– Стража всегда сбегает подальше от места происшествия. Впрочем, лучше не рисковать.

Быстрым шагом они добрались до постоялого двора. Хозяин открыл дверь сразу, будто дежурил за ней полночи. Никакого раздражения на его лице не наблюдалось – очевидно, за долгие годы он привык к поздним визитам постояльцев. Таль кивком поблагодарил его, прошмыгнул мимо.

Вещи были уже собраны. Один тюк, правда, оказался слегка распотрошен, постарался Ник. Лани грустно вздохнула, беспокоясь за щенка. Как он, приживется ли у старика библиотекаря? Все-таки библиотека не самое удачное место для проживания собаки. Не заскучал бы…

– Может, с утречка выйдем? – предложил Нанок. Варвар изрядно устал, ему хотелось спать. Все оттого, что день выдался суетливый и бестолковый.

– Лучше, если мы покинем Ледр сегодня,– возразил Таль.– Пока сугудаевские маги не опомнились. Сегодня мы им изрядно намяли бока…

– Уверен, что они сугудаевские? – с сомнением спросила Лани.

– Надо было одного захватить,– сказал Нанок.– Я так и хотел – камень в башку, связать и допросить. Опять же, по карманам получше пошарить, у магов порой в карманах интересные вещи попадаются. Деньги, к примеру. Жаль, не получилось. Сбежал от нас маг вместе с карманами…

– Хитромагическим способом,– добавил Таль.– Странные чары какие-то, на портал совсем не похоже. Уж портал-то я видел… Даже два раза.

– Вообще-то нам и впрямь лучше отсюда убираться,– решил Нанок.– Меня эта дыра уже достала. Уж не пом-ню, когда и вино пил последний раз…

– Вчера ночью,– уличила его Лани.

– А вот и нет,– возмутился варвар.– Сегодня днем. Ты что же думаешь, я не попробовал вино, когда бочонок покупал? А если б мне испорченное вино подсунули или, того хуже, какой-нибудь морковный сок?

Таль согласно кивнул головой. Морковный сок – это ужас в стакане. Лани три дня поила их этим отвратным пойлом, настаивая на том, что это полезно и улучшает цвет лица. Впрочем, последнее отчасти верно. Вон, варвар, когда слышит «морковный сок», сразу мордой краснеет. И взгляд как у Блиновой тетушки – порвет и съест.

– Морковный сок – это полезно…– начала было Лани, но Таль ее оборвал:

– Вот куплю тебе кролика, будешь его поить этой вкусной и полезной субстанцией. Но не сегодня. Быстренько проверили вещи – и на выход. Чует мое доброе сердце, надо нам из города уходить, и поскорее. Маги эти, кем бы они там ни были, так просто от нас не отцепятся.

Варвар нервно сглотнул. Что морковный сок – редкостная дрянь, он уже уяснил. Так он вдобавок еще и субстанция! Он, Нанок, это предчувствовал. Недаром его организм сопротивлялся насильственному проникновению чужеродного сока! Нет, отныне – все! Пить субстанцию он, Нанок, категорически отказывается.

– Да, давайте уж на выход,– сказал он.– Вещи все на месте?

– Ой, зеркальце оставила на комоде,– спохватилась девушка.

Таль забросил на плечо дорожный тюк, варвар легко подхватил два других. Лани взяла дорожную сумку.

– Присядем на дорожку? – предложила она.

– Лучше посошок,– помечтал напоследок варвар, и они двинулись в путь.

ГЛАВА 6

– А не изволите ли откушать с нами? – поинтересовался барон Лентон.– Мы как раз собирались поужинать.

– Ночью? – удивился Бол.

– Ты, братан, молчи, если не рюхаешь,– прогудел Боресвет.– Ночью самый жор и нападает, в натуре. Особенно ежели под водку. У тебя водка есть, хозяин?

– Водки нет,– честно сознался барон.

– Блин, как же вы живете тогда? – удивился Боресвет.– Как дикари какие, в натуре…

– А тебе, толстый, жрать на ночь не вредно? – ангельским голосом поинтересовалась Адель.

– Я не толстый, я сильный,– с достоинством ответствовал Боресвет.– Богатырю жрать надобно часто и помногу. А то мухи заклюют.

Бол задумчиво разглядывал фигуру гардарикца. Какие ж это мухи должны быть, чтоб заклевать этакого гиганта!

– В общем, пожрать не мешало бы,– объявил Боресвет взвешенное решение.

– Тогда пойдем побыстрее.– Барон, похоже, всерьез опасался, что им не хватит.

Все как у нас, подумал Боресвет. В большой семье держи хлебало кверху.

Воин с интересом осматривал замок. Не то что Дарал сильно отличался от других замков, просто Боресвет был мало знаком с архитектурой Квармола. С особым интересом он рассматривал портреты предков Бола, тому даже пришлось подтолкнуть воина, чтобы он оторвался от созерцания этих жемчужин искусства. Впрочем, с тем же успехом он мог толкать стену – гардарикец даже не заметил его усилий.

– Смотри, братан, а рожи-то все наши, голуньские,– заявил он.

Бол поперхнулся от возмущения, но, присмотревшись, вынужден был признать правоту Боресвета – рожи у Даралов, особенно у первых, и в самом деле имели некую общность с гардарикцем. К примеру, у Боресвета присутствовала одна важная фамильная черта Даралов – борода.

– Семейные предания гласят, что первый Дарал был как раз из Гардарики,– подтвердил барон.– Был наемником в Квармоле, но ему повезло отличиться на войне. Он убил в бою вражеского полководца, захватил регалии вражеской армии, спас от смерти короля Квармола, пленил лошадь принца Пельсинорского, еще раз спас от смерти короля, пробрался во вражеский штаб и украл по ошибке план летнего дворца принца Пельсинорского, в одиночку, всего с тысячей бойцов, прикрывал отступление армии, вылечил от диареи принца квармольского, спас короля от той же болезни… В конце концов королю пришлось дать ему дворянство и пожаловать в лен баронство. Боевой мужик был мой предок!

– Чем от диареи-то лечил? – поинтересовался богатырь.

– Водкой, конечно,– ответствовал барон.– Принц нажрался, проблевался и о диарее надолго забыть соизволил. А секрет приготовления водки долго еще передавался из поколения в поколение, пока не был однажды утрачен по пьяни…

– Папа, мы хотим есть,– тонко намекнул Бол.

– Ой, пойдемте скорее,– вновь обеспокоился барон.– Я вам потом доскажу.

Видимо, барон уже успел отдать приказание, потому что по лестнице сновали слуги с подносами. В животе богатыря заурчало, он жадно облизнулся.

– Богато живете, в натуре,– сказал он.– Нутром чую, с голоду не помрем.

– Мы, между прочим, в осаде,– напомнила Адель.

– Вот и я глаголю, деваха: если уж тут в осаде так жрут, значит, живут богато.

– А то! – с гордостью подтвердил Бол.– Адо, ты еще не знаешь, что нам пришлось пережить! Представляешь, мы в Ледании с Талем побывали!

– Нашли время по курортам шляться,– фыркнула девица.

– Нет, мы обнаружили портал…– Бол буквально захлебывался словами.– Таль немного поколдовал, ну и я помог немного. Мы с ним маги о-го-го какие! Оказались в Ледании, представляешь! Прям через портал!

– Ну и как там? – Любопытство Адель не уступало Болову.

– Народ там странный. Через одного – кочевники. Смешные такие. Одно племя меня даже усыновить хотело, но я не дался. Там мы и Боресвета встретили. Потом с одним некромантом подрались, он скелетов плодил, поганец! Эльфов видел, они к нам прибились, когда мы некроманта выносить шли. Представляешь, настоящих эльфов!

– Они действительно такие, как в книжках пишут? – жадно спросила девушка.

– В точности! Уши – во! Из луков стреляют, как Таль. Настоящие эльфы!

– А остальное? – спросила Адель, чуть покраснев.

– Остального не видел,– сознался Бол.– Не до того было. Надо будет Нанока порасспросить, он себе эльфийку там выцепил.

– Красивую? – поинтересовалась девушка.

– Еще бы! Вон у Боресвета спроси!

– А одета она во что была?

– Хм… в одежду, кажется,– припомнил Бол.

– Я спрашиваю, в какую именно, дурак!

– В зеленую,– выдал Бол важную эльфийскую тайну.– А прикинь еще, у них темными эльфами, оказывается, голубых называют! И изгоняют за это из королевства.

– Уважаю,– одобрила Адель эльфийские народные обычаи.

– Прошу к столу,– сделал широкий жест рукой барон Лентон. Про эльфийские обычаи ему тоже интересно было послушать, но долг гостеприимства священен.– Откушайте, что Творец послал. Конечно, времена сейчас тяжелые…

Творец меня за что-то не любит, подумал Боресвет. Потому что ни разу не посылал такой горы всяческой снеди. Тем более когда сидел в осаде. В то время Творец посылал Боресвету только жидкую овсяную похлебку и временами пару крыс на десерт. Один раз послал еще кошку, но Боресвет так и не успел ее сцапать, хитрая бестия сбежала в подвал.

На запах съестного потянулись и остальные дети барона. Все шустрые, вроде Бола, глазенки блестят, на еду облизываются. Боресвет понял, что даже той горы снеди, что присутствовала на столе, вполне может и не хватить на такую ораву, и решил быть порасторопнее за столом. Одно лицо показалось ему смутно знакомым.

– Слышь, братан, мы раньше не пересекались где? – спросил богатырь.

– Не имел чести,– вежливо ответил тот.

– Что ж так,– укорил его воин.– Не уберег, значит, смолоду… Нет, ну твоя рожа мне точно где-то встречалась. Может, пили когда вместе?

– Не припомню такого,– вежливо отозвался полунезнакомец.

– Значит, хорошо пили,– подытожил Боресвет.– Я тоже вот не помню…

– Ты ведь Ренваль Тордевиль, да? – Бол уже что-то жевал.– Я тебя помню! Совсем пацаном тогда был. То есть я был пацаном, ты-то постарше лет на пять. Боресвет, это ж Ренваль, брат Таля! Ты ведь помнишь еще Таля?

– До сих пор в кошмарах является,– сознался воин.– Братан твой – пацан правильный. А я, значит, кореш его. Вместе баланду хлебали, вместе врагов мочили. В натуре, уважаю. Дай пять, брателло, выпьем за знакомство.

– Бол? – неуверенно сказал брателло Таля, не обратив внимания на прочувствованную речь Боресвета.– Это ты? Говорили, Сугудай уничтожил всех учеников Мастера Лура. А Таль… если ты выжил, может, он тоже?

– Ты что, брателло, уши проглотил? – удивился Боресвет.– Голуньским языком тебе говорю, жив твой братан…

– Да не понимает он на голуньском,– отмахнулся Бол.– Ты ему на всеобщем скажи.

– Да жив он, жив,– успокоил Ренваля барон.

– Ага, жив,– подтвердил Бол.– Рен, с ним все в порядке.

– Герой твой братан,– вставил свое гулкое слово Боресвет.– Не, ты прикинь, в натуре, самого Сугудая замочил, без дураков.

– Дураки разбежались,– пояснил Бол.– Некоторых, правда, мы успели выловить.

– Таль убил Сугудая? – недоверчиво переспросил Рен.– Разве это возможно, чтобы какой-то ученик убил столь могущественного чародея?

– В натуре, колдун злокозненный словил хорошую плюху,– начал рассказывать Боресвет.– Братан твой фиги не крутил, а сразу так врезал, что баклан враз с копыт слетел.

– Повезло,– перевел Бол с гардарикского.

Ренваль удивленно покрутил головой.

– Не ожидал от брата,– признался он.– Надо же, малыш Таль стал легендарным героем. И мои внуки будут глазеть на его портрет и слушать о его подвигах, открыв рот.

– А где он сейчас? – спросила Адель, которая слушала о герое, открыв рот.

– Выполняет задание короля,– важно ответил Бол. Не говорить же, что за голой девкой гоняется! Еще поймут не так, и Талю попадет ни за что.

– Вы кушайте, кушайте,– спохватился барон.– Рассказывать можно и после обеда… и во время. Главное, не вместо.

Боресвет согласно кивнул и принялся за еду. Бол поспешно последовал его примеру. Аппетит у воина был вполне богатырский, такой все один сожрет и добавки попросит.

Воин обратил внимание, что блюда в основном состоят из рыбы.

– Имеете доступ к реке? – осведомился он между делом, поглощая запеченных карасей.

– А то как же,– охотно отозвался барон.– Со стороны реки замок-то не осажден, туда так просто не подлезешь. А мы рыбу ловим, особо даже и не таясь. От голода не помрем, это уж точно.

– А от чего помрем? – влез настырный Бол.

– Ты – от любопытства,– обрезал барон.– Раз уж тебя и Мастер Лур не излечил, значит, безнадежен. Как он, кстати?

– Живой.– Болу не хотелось говорить на эту тему, и он перевел разговор на осаду.– А те охламоны, что под стенами, им-то что надо?

– Они присягали Сугудаю,– ответила вместо отца Адель.– А мы отказались. Вот и решили привести к покорности, чтобы милость от нового короля получить. Барон Лорвен еще и спорные земли себе под шумок намерен оттяпать.

– Это Ведьмин лог и Болотицу, что ли? – изумился Бол.– Да уж, лакомый кусочек. В Ведьмин лог соваться только сумасшедший рискнет, а с Болотицы, кроме комаров, прибытку и вовсе нет.

– Еще два луга, роща и ручей,– напомнил барон.– За них-то тяжба и идет. Болотица-то, кроме лягушек, и даром никому не нужна…

Боресвет заскучал. Он не лягушка, ему Болотица ни к чему. Да и Ведьмин лог не особо нужен. А вот познавательная экскурсия по замку не помешала бы. Если в нее включить осмотр и посещение кое-каких удобств.

– Слушай, а где у вас тут сортир? – обратился он к Болу, но тот его не услышал – вдохновенно врал о воцарении Орьерона Второго и о своей собственной роли в этом событии. Семейство Даралов восхищенно внимало, и о Боресвете вроде как забыли.

Богатырь осторожно тронул за плечо барона.

– Слышь, хозяин, где тут у вас… то самое место? – деликатно спросил он.

– О, позвольте, я вас отведу,– обрадовался тот.– А то в одиночку тут вполне можно заблудиться с непривычки.

Боресвет обрадованно закивал головой – дескать, давай, в натуре, а то заблуждение может оказаться фатальным. Они вышли в длинный коридор, барон между делом рассказывал историю замка, воин восхищенно мычал что-то, почти не слушая.

– Вот здесь,– сказал наконец барон, позвенел ключами и открыл тяжелую дубовую дверь.

– Это что такое? – обомлел воин, рассматривая пыльную залу, забитую металлическим хламом.

– Как «что»? Арсенал, конечно.– Барон немного растерялся.– Как и просили, сударь…

– Дык мне сортир нужен! – в отчаянии вскричал воин.– Арсенал, спору нет, дело полезное, но мне, в натуре, не к спеху.

– А, ну если в таком аспекте…– удивился барон.– Простите великодушно, не понял. Сортир у нас тоже имеется, новый, вполне современный.

– Пойдемте скорее! – простонал Боресвет, его хваленая невозмутимость дала вдруг трещину.– Хочу, в натуре, посмотреть на это чудо современной архитектуры.

Сортир оправдал его надежды. Уже тем, что просто имелся в замке. Настроение богатыря резко поднялось. Барон, видя, что гость оценил удобства по достоинству, просиял.

– Как вам понравилось? – спросил он с надеждой.

– Очень,– искренне ответил Боресвет.– И это вот чудо прогрессивной мысли лохи поганые хотят сломать вместе с остальным замком?

– Сломать – не сломать, а вот осквернить желают,– грустно ответил барон.– Самым неподобающим образом. Вы не присоветуете что-нибудь по обороне замка? Все-таки воин, профессионал, так сказать. У нас давным-давно забыли, как вести осады и как оборонять замки. Меня беспокоит еще, что у них есть чародей, а у нас…

– А у вас его нет? – догадался Боресвет.

– Не то что совсем нет…– замялся хозяин.– Есть один мудрец… Только он скорее астролог, чем маг. По звездам читает всякое, прорицает беды и несчастья. Осаду вот предсказал… на второй день после ее начала.

– Может, мне с ним потолковать? – неуверенно спросил воин. Присутствие среди врагов чародея его несколько огорчило. Может, астролог этот расскажет, чего от колдуна зловредного ждать?

– Он, наверное, на башне,– обрадовался барон.– Я вас провожу, сударь. А по дороге обсудим план военных действий. Так сказать, проведем военный совет.

Проводить военный совет на бегу Боресвет категорически отказался. Во-первых, утро вечера мудренее, во-вторых, сначала надо бы с астрологом потолковать. Мало ли какого мага вороги окаянные надыбали! Среди волхвов, в натуре, всякие встречаются. Вот раскатает терем по бревнышку, все умоемся на фиг.

Барон возразил, что у него замок, а не терем, и посмотрел бы он на того мага, что каменные стены по бревнышку раскатать сумеет. Такое разве что Квармолу по силам было, но никак уж не посредственному колдуну из замка барона Корпа. Хоть упомянутый чародей и был приставлен к упомянутому барону самим покойным Сугудаем.

Боресвет помянул всех троих нехорошим словом и пожалел, что Таль шатается Творец знает где. Вместо того чтобы вбить вражеского колдуна в землю по самые ноздри. Почему именно по ноздри? Да чтобы заклятия не читал!

– Мы уже на башне,– поведал барон Боресвету страшную архитектурную тайну.

Воин заметил некую фигуру, увлеченно изучавшую небосвод.

– Вот, позвольте представить, это и есть наш астролог,– представил барон воину бойца магического фронта.

– Боресвет, богатырь из Голуни,– сказал Боресвет.

– Мэтр Аллон, прорицатель,– поклонился астролог.

– Метр – это что? – поинтересовался Боресвет.

– Абстрактная единица длины,– пояснил барон с легким недоумением.– Чуть больше ярда.

Боресвет почесал затылок, не сумев связать единицу длины с астрологом. Пусть даже и абстрактную.

– Что говорят звезды? – спросил он, чтобы занять неловкую паузу.

– Попрятались за тучи,– пожаловался прорицатель.– Приходится читать будущее по облакам.

– И что интересного пишут? – полюбопытствовал барон.

– Да много чего,– пожал плечами мэтр Аллон.– Беда в том, что большинство сообщений нам вообще ни к чему знать. Попробуй найди нужное среди этих туч, будь они неладны!

Он пробормотал себе под нос длинное непонятное ругательство, из которого Боресвет уловил лишь одно слово – «спам».

– Расскажи нам о вражеском чародее,– попросил барон.

– Уровень бакалавра,– пожал плечами астролог.– Не особо силен, но мне его не осилить. Я же в боевой магии вообще ничего не понимаю, а у него пара заклятий имеется…

– Прибьем вручную,– пообещал Боресвет. Подумаешь, бакалавр! И не таких закапывали, вспомнить хоть Тубариха, хоть Сугудая. К тому же у нас Бол имеется– может, что и сумеет при случае изобразить.– Сколько у них ратников-то? – спросил он барона, надеясь хоть на какую-то информацию.

– Сотни три пехотинцев и двенадцать рыцарей. Был еще отряд кавалерии, убрался прочь, едва понял, что на конях стены штурмовать несподручно. Катапульта имеется… одна. Таран мы у них третьего дня разбили, новый до сих пор делают. Штурмовые лестницы имеются, но на стены карабкаться не спешат.

– Разучились штурмовать,– проворчал Боресвет.– Три сотни – многовато. Мне столько не перебить. Лучники есть?

– У них или у нас?

– У них.

– Около сотни. У нас тоже есть… два десятка. Еще есть баллиста, сломанная, правда.

– Починим,– пообещал Боресвет, пытаясь вспомнить курс лекций по устройству баллисты. Вместо чертежей и механизмов вспоминались отчего-то водка и пиво, из чего богатырь сделал вывод, что лекцию он благополучно прогулял.– Ладно, завтра осмотримся, составим диспозицию.– Воин сладко зевнул.

– Они у нас еще попляшут.– Окрыленный грозной и непонятной диспозицией, барон расправил плечи.– Среди Даралов трусов никогда не было! Пойдемте, сударь, я проведу вас в вашу опочивальню…

Боресвет не сопротивлялся. В опочивальню ему хотелось до безумия – снять наконец надоевшие сапоги и въевшиеся в кожу портянки.

Спальня порадовала непривычной роскошью, хотя богатырь и считал себя равнодушным к такого рода удобствам. Все-таки надоедает постоянно жить походной жизнью, когда седло пытается заменить подушку, а одеяло не успевает просыхать от утренней росы.

– Спокойной ночи, сударь,– сказал барон и удалился доедать свой ужин.

Боресвет стащил тяжелую кольчугу, отшвырнул в сторону сапоги. Подумал, что неплохо бы помыться, потом вспомнил о купании в реке и решил не загоняться. Баня в замке вряд ли найдется, а колодезная вода даже холоднее речной.

Воин повесил ножны на спинку кровати, одним движением нырнул под одеяло, задул свечу. Зевнул, напряг и сразу расслабил мышцы спины. Закрыл глаза, некоторое время честно старался уснуть, но сон упорно не шел. Боресвет сел на кровати, достал из ножен меч. Да, он знает, что клинок по-прежнему остр, не было у него возможности затупиться, врагов не встречали очень давно, но вот гложет его некое беспокойство. Заточка и правка меча давно уже стали для него ритуалом, без которого уснуть просто немыслимо.

Боресвет вздохнул и принялся за дело. Если уж визг точильного камня для него вместо колыбельной, надо поскорее допеть дурацкую песню и лечь спать. Завтра будет нелегкий день…

День начался с военного совета. Собственно, от завтрака он отличался только тем, что за едой говорили об осаде замка. Барон быстро ввел в курс дела Боресвета, рассказав о двух неудавшихся штурмах со стороны противника. Замок строили со знанием дела, подобраться к стенам было достаточно сложно. Неглубокий ров препятствовал атакующим приставлять лестницы к стенам, а чудо оборонительной техники – подъемный мост – надежно защищал ворота. Первый штурм начался с того, что ополченцы противника завалили часть рва землей и ветками, после чего отрезок стены атаковали латники. Атака была без труда отбита, атакующие понесли изрядные потери.

Второй штурм был более опасен. Под покровом ночи противник соорудил напротив ворот деревянный настил и принялся бить тараном в ворота. Атакующие, прикрываясь наскоро сколоченными из досок щитами, подошли к стенам и даже сумели на них взобраться. На этом их успехи закончились. Лучники в упор перестреляли латников – на таком расстоянии не спасали даже доспехи. Таран же был отправлен в ров внезапно опущенным подъемным мостом, по которому радостно промчалась кавалерия осажденных, обратившая в бегство противника. Желающие совершить акт вандализма над ни в чем не повинными воротами были перебиты, таран и деревянный настил люди Дарала хозяйственно затащили в замок. Осажденные испытывали недостаток дров, потому как кипячение воды и варка смолы в военных целях нанесли запасам барона преизрядный урон.

На этом боевой пыл противника иссяк. Вяло постреливала старая катапульта, тщетно пытаясь нанести замку хоть какой-нибудь урон. Стреляла она нечасто, осаждающие берегли редкие в здешних местах камни. Защитники замка собирали случайно перелетевшие через стену боеприпасы и приспосабливали их под свои нужды. К примеру, для вываливания на головы бывших хозяев упомянутых стройматериалов. Соревнования лучников по контактной стрельбе также неизменно выигрывали представители Дарала, потому как стрелять со стены было не в пример удобней и безопасней.

Одно только было плохо – враги безжалостно жгли баронские деревни, уничтожали мельницы и лесопилки. Крестьяне, люди донельзя практичные, успели уйти в леса с нехитрым своим скарбом, и найти их там без толкового проводника возможным не представлялось. Да осажденные и не пытались, благо никаких активных действий крестьяне не предпринимали.

Вот так и тянулась осада: атакующим было совершенно неясно, как захватить замок, а защитникам – как осаду снять.

– Не умеют воевать,– резюмировал Боресвет, старательно выбирая кости из запеченного судака.– Ночная атака в трех-четырех местах – и дело сделано.

– Ночная атака – это не по-рыцарски,– возразил барон.– Ров засыпать – это можно, они так и сделали во второй раз, а штурмовать – не по правилам.

– Ненастоящие у вас войны какие-то,– пожаловался голунянин.– Какие, к блину, правила на войне? Объявил военной хитростью или мудрой прогрессивной стратегией – и все дела.

– Ты бы лучше сказал, как нам победить,– проворчала Адель, слова воина задели ее за живое.– Если ты такой уж великий полководец.

– Сделать ночью вылазку и зарубить их вождей,– уверенно порекомендовал воин.– Без руководства войска сами разбегутся. Или, в натуре, послать весточку врагам этих баронов, что все силы их собраны здесь. Собственные-то замки беззащитными небось оставили?

– Скорее всего,– согласился барон, слушая воина с живейшим интересом.– Хорошая мысль, друг мой. Это стоит попробовать.

– Вообще не понимаю, чего они полезли, в натуре? – подивился богатырь.– Ведь свинье понятно, что ничего не выйдет.

– Думали испугать,– пояснил барон.

– Типа, на понт взять? – догадался Боресвет.– Не на тех напали, в натуре!

– Неплохо бы переговоры провести,– предложил Бол.

– Тебя и пошлем, ты любого уболтаешь,– хихикнула Адель.

– А что, может, и срастется чего,– прогудел Боресвет.– Злыдни эти не в курсах небось, что власть поменялась. Новый король за мятеж по головке не погладит, а уж ежели и погладит, так хорошей дубиной.

– Точно! – обрадовался Бол.– Попробуем им понт отдать – или как там у вас говорят?

– На понты взять,– поправил Боресвет.– Давай, хозяин, труби на стрелку. Будем с врагами переговариваться децил. Раз уж драться нам невыгодно, попробуем решить дело миром. Кто не спрятался – я не виноват. Давай, хозяин, вывешивай простыню. На конюшне хоть найдется кляча, что не сломается подо мной?

– Мы привели вашего коня,– похвастался барон.

Боресвет вспомнил подземный ход и содрогнулся. Коня по нему можно было протащить только по частям. Отдельно седло, отдельно стремена с уздечкой, отдельно ноги и голову. Скакать на таком вот некондиционном коне ему совершенно не хотелось.

– Подняли со стороны реки на веревках,– пояснил барон.– Боевой у вас конь, сударь! Трех латников перепинал, у одного схарчил рукав куртки. Где такие водятся, интересно?

– На конюшне его величества,– авторитетно объяснил Бол.

– А кто поедет на переговоры? – поинтересовалась Адель.

– Я и Боресвет,– объявил барон.

– Вот уж дудки! – возмутился Бол.– Я же личный друг и фактически освободитель его величества! Король мне самолично руку пожимал и даже обнял на прощание! Вот тебя, отец, хоть раз в жизни обнимал король?

– Да спаси Творец,– содрогнулся тот.– Только дипломатию вести – это тебе не с королями обниматься, это дело серьезное. Вам это в Школе не читали еще. Как испортишь мне все переговоры, тогда что?

– А Боресвет что, великий дипломат? – возмутился Бол.– Он и слова небось такого не слышал!

– Зато у него кулаки большие,– парировал барон.

Бол заткнулся. Большие кулаки – это и есть суть дипломатии.

– Гм, извините, уважаемый барон,– Боресвет чувствовал себя неловко,– я бы все-таки попросил вас взять парнишку. Готов за него поручиться, если надо.

– Будет лучше, если именно Бол расскажет про коронацию,– вставила Адель.– Чужеземцу могут и не поверить.

– Ладно, пусть едет,– нехотя согласился Лентон.– Поедешь с нами. Только смотри у меня! Выпорю, если отчудишь чего по своему обыкновению! Розги для ученика мага столь же полезны, как и для простой задницы. Эй, там! Трубите переговоры!

С высоты своего коня Боресвет оглядел выстроившееся войско. Да уж, воины у барона те еще. Сразу видно, что из боевых построений воевать способны только хирдом, что, в переводе с гномьего, означает «толпа». Хорошо еще, у противника войско не лучше. Иначе замок давно бы взяли уже. Два раза.

– Открыть ворота! – зычно скомандовал барон.

Богатырь подивился: невысокий и хлипкий с виду, барон оказался обладателем прекрасного командного голоса. Ему б еще боевого опыта добавить – прекрасный полководец получился бы.

Ворота немедленно распахнулись, и кавалькада стремительно пронеслась по опущенному мосту. Впереди скакали герольды, один нес штандарт замка, второй, с побагровевшей от усилия физиономией, дул в бронзовую трубу, объявляя переговоры. Раздутые щеки и выпученные глаза придавали герольду презабавнейший вид.

Со стороны противника уже мчалась навстречу группа всадников. Впереди скакал опять же герольд с трубой и раздутыми щеками. Боресвет искренне понадеялся, что они хотя бы на время переговоров заткнутся, иначе в таком шуме ничего не услышишь.

Опасения оказались напрасны: едва парламентеры сблизились, оба герольда разом замолчали. Боресвет с интересом разглядывал предводителей осаждавших. Бароны как бароны, ничего особенного, правда, один из них граф, так он, Боресвет, и графьев повидал, не такая уж они и диковинка, если разобраться.

– Желаете обсудить условия сдачи? – поинтересовался барон Лорвен.

Ликование в его голосе было вполне объяснимо, и богатырь усмехнулся в густые усы.

– Мы предлагаем вам убраться куда подальше,– дипломатично намекнул он.– В натуре, братки, езжали бы вы лесом отсель…

– Кто этот сумасшедший, барон? – поинтересовался холодно граф Деран.– Или это ваш новый шут? Вряд ли его присутствие уместно на переговорах.

– Вполне уместно, не сомневайтесь.– Барон наслаждался ситуацией.– Вам стоило бы прислушаться к его совету. Его величество вряд ли проявит снисхождение к мятежникам.

– Его Величество Сугудай…– начал было барон Лорвен, но его прервал Боресвет:

– Его Величество нынче Орьерон Второй. А Сугудая, в натуре, закопали давно. Пальцы слишком гнул не в ту сторону. Так что, братва, валите в гудок, пока целы.

– Мой друг из Гардарики желает сказать, что мы согласны ходатайствовать перед Его Величеством Орьероном Вторым о снисхождении, если вы немедленно покинете пределы моих земель,– перевел барон Дарал.

– В натуре,– подтвердил богатырь.

Сообщение о смене власти в государстве вызвало переполох в рядах руководства противника. Граф, судя по всему, игравший роль предводителя, сразу растерял боевой пыл и явно собирался решить дело миром. Барон Корп тоже не горел желанием испытать королевскую немилость, а вот барон Лорвен, что называется, уперся рогом. В душе он уже считал себя хозяином Ведьмина лога и Болотицы, и такой поворот событий его изрядно расстроил. Однако и ему было понятно, что осаду придется снять, шансов взять замок только своими силами у него не было.

– А где доказательства? – спросил вдруг молчавший до сих пор незнакомец в бежевом камзоле. Он один из всех присутствующих пренебрег кольчугой, из чего Боресвет сделал вывод, что это и есть вражеский маг-бакалавр.

– Короля предъявить не можем, в столице он,– развел руками барон Дарал.

– Может, это вас устроит? – Бол резким движением распахнул плащ.

– Бляха-муха! – ахнул граф Деран.

Да, это была она, знаменитая королевская бляха в виде мухи. Носящий ее имел право говорить от лица короля, судить и миловать, руководить и направлять, а также бесплатно пить пиво в придорожных харчевнях.

– Вы из Даралов, молодой человек? Некое фамильное сходство присутствует,– обратил внимание на фамильное сходство граф Деран.– И откуда же у вас эта премилая вещица, позвольте спросить?

– Дана за особые заслуги перед короной,– важно ответил Бол.– Я был одним из тех, кто помог Его Величеству вернуть себе престол.

– А шуту – колпак премьер-министра,– добавил Боресвет.

Предполагаемый бакалавр внимательно рассматривал бляху. Боресвет внутренне подобрался. От этого парня можно ждать любой пакости, надо быть готовым, если поколдовать решит.

– Бляха настоящая,– изрек наконец маг.– Думаю, нам не стоит продолжать осаду замка, если на стороне Дарала человек, пользующийся покровительством короля.

– Это что же, мы отсюда так и уйдем без боя? – возмутился барон Лорвен.– Не по-рыцарски это. Нас куры засмеют!

– Да хоть коровы,– независимо парировал Бол.– Или господин барон предпочитает, чтобы ему голуби гадили на отдельно стоящую голову?

Господин барон голубей и отдельную голову не предпочитал, о чем и было поспешно объявлено всем присутствующим.

– Нет, барон в чем-то прав,– задумчиво сказал граф Деран.– В самом деле, неловко без боя. Может быть, устроим поединок?

– И сразимся за Болотицу и Ведьмин лог,– обрадованно добавил барон Лорвен.

Барон Дарал нахмурился. Отдавать спорные земли, когда судьба повернула свой необъятный зад в другую сторону, ему не хотелось. Жадный все-таки сосед у него, тут впору о голове заботиться, а он все выгоды ищет.

– А в поединке барон участвовать должен али замена возможна? – лениво поинтересовался Боресвет.

– Барон,– ответил Лорвен, и одновременно с ним ответил граф Деран:

– Можно замену.

– Как же так, граф! – возмутился барон Лорвен.

– Остынь,– приказал граф.– Я с ним сражаться не буду, и барон Корп желанием, вижу, не горит. А сам ты против Дарала слабоват и знаешь это не хуже меня. Мы выставим своего поединщика, почтенные господа, если вы согласитесь на поединок.

– Я бы кости размял,– задумчиво сказал Боресвет в пространство.

– Разомнем,– пообещал граф Деран.

Улыбка его Боресвету не понравилась. Жестокая вышла улыбочка, ехидная и жестокая. Будто заранее закопал проклятый граф богатыря в мать сыру землю по самые ноздри. Боресвет посмотрел в ответ дерзко, усмехнулся нагловато. Увидев, что богатырь откопался, граф отвел взгляд.

– Позови Раговейна,– властно бросил он герольду.

Боресвет услышал, как ахнул за спиной барон Дарал. Кем бы ни был его супротивник, барон о нем наслышан. А раз уж воин известен даже в этом захолустье… репутация поединщика не на пустом месте растет. Ну да его, Боресвета, тоже не из полена строгали…

Тяжелый стук копыт оторвал его от размышлений. Боресвет поднял глаза, рассматривая поединщика.

Посмотреть стоило. На миг Боресвету показалось, что на него скачет металлический статуй, из тех, что устанавливают на городских площадях. Огромный всадник, могучий конь – оба были с ног до головы закованы в доспехи. Боресвет, опомнившись, закрыл рот. Ну статуй так статуй, и не таких обламывали. Вот в городе Гарне он же дрался со статуем по пьяни? Дрался… и даже свернул медному всаднику челюсть вместе с головой. Этот, правда, из железа и скачет еще… ничего, скоро он забудет об этой вредной привычке. Раз уж ты статуй, то стой себе на площади, а скакать не моги!

– Это и есть сэр Раговейн,– пояснил граф для неграмотных.– Первый рыцарь Квармола! Победитель доброй дюжины турниров! Вы не представляете, дорогой барон, каких трудов стоило уговорить его принять мое покровительство!

– Отчего же, прекрасно представляю, только вот денег у меня таких нет,– угрюмо отозвался барон. По голосу чувствовалось – он тоже готовился уже к похоронам Боресвета, а также к потере Ведьмина лога и особенно Болотицы.

– Мне сказали, будет поединок? – небрежно осведомился рыцарь, сверкая азартом глаз в прорези забрала.– Вы, сударь, и есть мой противник?

Взгляд его безошибочно остановился на Боресвете. Витязь усмехнулся в усы и кивнул. Голос у рыцаря был под стать, просто колокол церковный, а не голос. Хорошо еще, не турнир менестрелей у них, непременно бы проиграл. А во чистом поле да при оружии… поле ровное, меч острый, а жизнь – игра.

– Не встречал на турнирах,– осторожно начал прощупывать его рыцарь.– Откуда родом будете? Герб ваш мне незнаком вроде бы…

– Из славного города Голунь родом,– дерзко ухмыльнулся богатырь.– А что до турниров ваших потешных – не по мне забавы эти. Вот в чистом полюшке если ворога окаянного встречу, так, в натуре, укорочу децил. На полголовы.

– Хвастун! – презрительно бросил рыцарь.– Давай ближе к делу. Забирайся на коня, бери в руки копье – и посмотрим, кто в седле останется.

– Вот брошу все сейчас и за копьем побегу,– недовольно прогудел Боресвет.– Больно вы тут, в Квармоле, привередливые. У нас дерутся тем, что под руку попало. А руки у нас длинные. Вон меч есть и палица – мне хватит.

– Дикие вы там,– презрительно бросил сэр Раговейн.– Настоящий рыцарь должен мастерски владеть копьем, мечом и конем.

– И конем?! – восхитился Боресвет.– Ну ты, в натуре, просто цыган какой-то! А вот скажи на милость, сударь мой рыцарь, как ты с дубиной этой по городу рассекаешь? Ведь этак всех прохожих перекалечить можно!

– Копье не для того нужно, чтобы с ним по улицам ездить, невежда! – запальчиво бросил рыцарь.

– Понятно, для понтов берешь,– с пониманием отозвался Боресвет.

– Копья оруженосцы возят.– Рыцарь начинал уже злиться на туповатого противника.– Так что, будем драться или сопли возить? Можно приказать доставить копье из замка или из нашего лагеря. В конце концов, мой оруженосец притащил запасное, могу одолжить по такому случаю. Бой на копьях – самый благородный вид поединка!

– Ты еще в тавлеи сыграть предложи,– хмыкнул Боресвет.

– Тогда дерись тем, что есть под рукой,– гаркнул сэр Раговейн так, что у богатыря зазвенело в ушах.– Насажу на копье, как утку на вертел!

– А я на тебя плюну в ответ,– пригрозил богатырь.

Они разъехались в разные стороны. Боресвет не спеша нацепил кольчужные рукавицы, подтянул ремешок шлема, попробовал, как ложится в ладонь рукоять палицы. Оружие только что не повизгивало, просясь в руки.

– Сейчас, в натуре, начнем,– успокоил палицу Боресвет на всякий случай. Вдруг да заговорить решит, как секира у Нанока?

Богатырь легко вскочил в седло. Конь протестующе заржал, голунянин похлопал его по холке.

– Ты уж не подведи, братан,– сказал он просительно.– Годы у меня не те, в натуре, чтоб уткой на вертеле… Да и тебе, если проиграю, такую вот гору железа носить придется. Так что постарайся уж! Но-о, поехали! Поратаемся со статуем железным!

Конь рванулся с места, будто на скачках «Формула-1» (была, по слухам, в Заморье такая народная потеха со странным названием). Рыцарь разгонял своего першерона навстречу, прикрывшись щитом и угрожающе выставив вперед копье. Поединщики сближались с бешеной скоростью. Раговейн нанес удар копьем, метя в шлем, но Боресвет легко уклонился, осадил коня и ударил в ответ булавой. Першерон уже уносил супротивника, поэтому удар вышел не в полную силу, но все равно получилось неплохо. Загремели тяжелые латы, рыцарь крякнул от боли.

– Это мы еще посмотрим, кто тут утка,– проворчал богатырь, разворачивая коня.

Обозленный рыцарь с трудом остановил разогнавшегося коня, развернул и ринулся в бой. На этот раз сэр Раговейн метил уже в грудь, отбросив турнирные привычки. Боресвет принял удар на щит, отведя копье в сторону. Взмах булавы, рыцарь едва успел подставить щит, вновь загремело железо. Окованная булава высекла искры, рыцарь покачнулся в седле. Надежно защищенный доспехами, сэр Раговейн вчистую проигрывал богатырю в ловкости, что тот умело использовал. Третья сходка, однако, завершилась не в пользу голунянина. Тяжелое копье угодило в щит, Боресвет содрогнулся от страшного удара. Копье разлетелось в щепы, по краю щита пробежала трещина. Богатырь с превеликим трудом удержался в седле, но сумел выпрямиться и встретить щитом удар меча. Щит выдержал, хотя было уже видно, что долго ему не протянуть. Однако он дал время воину прийти в себя, и новый удар богатырь парировал булавой. Железный статуй обладал немереной силой, но и Боресвета не на грядке нашли. Оба поединщика щедро осыпали друг друга ударами, не желая уступать.

Первым сдался рыцарский першерон. Видимо, булава вскользь зацепила его по бронированному боку, конь дико заржал и встал на дыбы. Здесь бы и конец поединку, но Раговейн сумел каким-то чудом спрыгнуть в последний момент и даже удержался на ногах. Боресвет покачал головой и покинул седло.

– Тебе не победить,– прорычал сэр Раговейн.

Богатырь только усмехнулся, поигрывая палицей. Уж на земле стоя, он супротивнику спуску не даст. Рыцаря сковывают доспехи, а его кольчуга не в пример легче да удобней. Главное, под удар не подставиться, а там время на него поработает. Чтоб в полном доспехе пешим драться, да ни один рыцарь не протянет долго, будь он хоть трижды статуй.

Богатырь ловко уходил от ударов и бил в ответ своим грозным оружием. Булава смяла шарнир налокотника, теперь рыцарь не успевал уже подставлять щит под удары. Боресвет, чувствуя близкую победу, бил чаще, нанося удары в уязвимые места. Лопнуло под очередным ударом забрало, рыцарь покачнулся. Боресвет ожидал, что Раговейн рухнет на землю – удар ведь был воистину богатырским. Другому кому и шею сломать мог. Но поединщик только покачнулся, помотал шлемом с упакованной в него головой и продолжил бой. Надо сказать, бил он неслабо: меч разнес в щепы щит Боресвета, два раза скользил по остроконечному шлему, пробив защиту. Осерчав, богатырь перешел в наступление, гвоздя окаянного противника палицей. Треснувший щит Раговейна доживал последние секунды, еще удар – и рыцарь стряхнул с руки обе половинки. Теперь они были на равных, одна только беда – Боресвет успел подустать, слишком энергично он наседал на сэра Раговейна. Сейчас бы укрыться щитом, передохнуть чуток. Так ведь не дает неугомонный рыцарь, машет своим «тигром» двуручным так, что только зазевайся на миг, сразу располовинит.

Однако и Раговейн бился уже из последних сил. Удары его слабели, Боресвет готовился торжествовать победу, как вдруг рыцарь нанес столь мощный удар, что, не успей богатырь уклониться, не спасла бы его прочная кольчуга. Однако уклониться Боресвет успел. Раговейн, что называется, провалился, проскочил по инерции мимо голунянина. Развернуться он уже не успел, удар булавы сзади смял шлем и бросил рыцаря на землю. Богатырь перевернул поверженного противника на спину, достал из-за голенища засапожник.

– Сдаешься? – поинтересовался он, тяжело дыша.

– Прижнаю себя побежденным,– прошепелявил рыцарь. Видимо, удар по забралу немного попортил ему улыбку и дикцию.

Богатырь встал, готовясь принимать заслуженные поздравления. Первым, как и ожидалось, поспел Бол.

– Ты мне скажи, чего мечом-то не дрался? – поинтересовался он, обнимая богатыря.

– Ты чего, братан, прифигел, в натуре? – возмутился Боресвет.– Видал, сколько на нем железа? Да я меч до завтра бы точил!

– И свой урок я завершу практическим опытом.– Мастер Зортрий, Ассистент, обвел класс внимательным взглядом. Ученики притихли, глядя во все глаза на учителя. Сейчас перед ними явит себя чудо. Маленькое настоящее чудо.

Мастер Зортрий усмехнулся про себя. Ковену нужны маги. Особенно сейчас, в преддверии Пробуждения. Дети – податливая глина в руках гончара. Лепи что хочешь. Добро и Зло – для них лишь слова… а вот что эти слова для них будут означать, решать именно ему, Ассистенту.

– Я рассказывал вам уже про заклинание «Перст Судьбы». Оно смертельно опасно для чародея, каким бы искусным он ни был. Поэтому я покажу вам облегченный его вариант, «Дар Судьбы».– Мастер Зортрий читал лекцию, одновременно подготавливая лабораторный стол для проведения заклинания.– Результатом упомянутых чар является то, что судьба посылает вам в дар то, что вам будет нужнее всего в скором времени. Гроссмейстер Квармол, между прочим, относил эти чары к предсказательным. Если вам, к примеру, выпадает корка хлеба, то в ближайший год вам придется перенести голод и вы будете молить Творца об этой черствой корке. А жбан огуречного рассола свидетельствует, что похмелье после ближайшей вечеринки будет особенно сильным.

Мастер Зортрий переждал, пока закончатся смешки учеников и продолжил:

– Теперь подойдите ближе, я уже закончил приготовления. Итак, поджигаем сначала синюю свечу, потом белую и наконец зеленую. Что символизируют цвета свеч, вы только что записали, на следующем уроке я с вас спрошу. Итак, в центре жертвенный предмет, совершенно неважно, что он из себя представляет. Обмен произойдет в любом случае. У нас жертвенным предметом служит разбитый кувшин. Вы видите, как он исчезает в двуцветном дыму, теряя материальность. Дым густеет, вот сейчас начнет материализовываться Дар Судьбы. Внимание… вот он!

Мастер Зортрий торжествующе потряс над головой обыкновенной пеньковой веревкой.

Ученики восторженно ахнули, пролив бальзам восхищения на честолюбивое сердце учителя. Ассистент внимательно рассматривал веревку.

– Хотел бы я знать,– задумчиво произнес он,– кого из вас мне настолько захочется удавить?

Судьба порой любит посмеяться. Не случайно древние изображали ее вечно хихикающей глупой девицей. За что, вероятно, и были наказаны Войной Магов. Судьба любит посмеяться, но не переносит, когда смеются над ней.

Примерно в то время, когда Мастер Зортрий проводил показ заклинания для своих учеников, то же самое заклинание читал некий старик в городе Ледре.

У него возникли вдруг из ниоткуда изрядные проблемы. Уснув как-то вечером, он проснулся в разгромленной библиотеке в обнимку с полупустым бочонком вина. Пара стеллажей обрушены, бесценные манускрипты разбросаны по полу, иные погрызены неизвестным зверьем. Если это крысы оставляют следы таких зубов, то срочно надо менять работу на более безопасную. Например, пойти укротителем тигров.

Старый библиотекарь не знал, что ему делать. Одно дело, если у него просто амнезия в результате сотрясения мозга (голова преизрядно болела, хотя шишек и ссадин не прощупывалось). Совсем другое дело, если кто-то коварно наложил на него заклинание склероза. Но страшнее всего, если у него начался старческий маразм. Для библиотекаря это хуже смерти. Ясный ум и цепкая память – качества, отличающие библиотекаря-мастера, и старик весьма дорожил ими.

Потому и решил задать судьбе свой вопрос: что делать?

Сине-зеленый дым клубился над столом, пахло полынью и вербой. Старик нетерпеливо вглядывался в неясные пока очертания Дара Судьбы. Дым густел, вот-вот начнется материализация…

Библиотекарь с торжествующим воплем схватил Дар. Получилось! Столько лет не пробовал эти чары, и все-таки получилось! Ну-ка, что нам предлагает судьба?

В руках его блестела новенькая медная чаша. Старик тоскливо вздохнул и покосился на полупустой бочонок вина. С судьбой не спорят…

– А не соизволит ли ваше отдохнувшее величество заняться государственными делами? – вкрадчиво осведомился премьер-министр.– Например, прослушать отчет о делах королевства? Я, конечно, понимаю, бездельникам королевского происхождения это, что называется, в лом, но ради разнообразия?

– Лемур, ты несносен,– укоризненно заметил король.– Смирись с тем, что ты больше не шут. Порядочные министры выражаются более внятно.

– Порядочных министров не бывает,– убежденно ответил Лемур.– Либо воры, либо шуты, либо дураки. Я, к примеру, шут. И вашему, так сказать, величеству со мной еще повезло. Так что вы соизволите государственно решить насчет доклада?

– Читай,– обреченно махнул рукой король.

– Докладывают из южных областей – попытка мятежа успешно ликвидирована. Личные дела зачинщиков и списки их, так сказать, ошибок будут представлены на рассмотрение вашему величеству. Чтобы оное величество самолично определило, каковые из ошибок являются именно ошибками, а каковые – коронными преступлениями. Лично я всех послал бы на плаху. Чтобы другие дураки учились на ошибках предыдущих.

– Дальше,– поморщился король.

– Армейские части на западе присягнули вашему величеству. Заместитель командующего запрашивает ваших мудрых указаний.

– А что же сам командующий? – удивился король.

– Он слишком долго раздумывал по поводу присяги,– ухмыльнулся шут.– Его заместитель не обладает терпением Беодла. Говорил я, что много думать вредно?

– Даже демонстрировал,– подтвердил король.– Заместителем там граф Сергальд? Поздравь его от моего имени со званием командующего. Дальше!

– Снята осада с замка барона Дарала,– доложил Лемур.– Два барона и граф бьют челом о стол, каются и умоляют простить.

– Дарал…– наморщил лоб король.– Это замок отца Бола? Не иначе, эта парочка туда добралась. Приятно получить весточку о своих друзьях…

– Еще один нюанс – непобедимый Раговейн отказался от участия в столичном турнире, сославшись на проблемы со здоровьем.

– Боресвет – любому здоровью проблема,– согласился король.– Ты в курсе, он на балу убил комара на плече графа Стокера. Бедняга до сих пор в лубке ходит… Еще что?

– Библиотекарь в городе Ледре малость свихнулся после того, как обнаружил себя в объятиях бочонка с вином,– хихикнул шут.– Притом он напрочь забыл, что с ним происходило в последние дни. Какие изволите сделать выводы?

– Таль собирался как раз в Ледр,– задумчиво сказал король.– Думаешь, его проделки?

– При всем уважении к ученику Мастера Лура, бочонок ему не допереть,– ухмыльнулся шут.– Здесь чувствуется рука варвара. А то и обе, если бочонок большой.

– Интересно, где они нашли вино,– улыбнулся король.– В Ледре сухой закон!

– Нанок и в Синих песках нашел бы, чем промочить горло помимо воды,– вступился за варвара Лемур.– Еще из Ледра сообщают, что у них возник пожар явно магического происхождения. Ну это понятно, выпили, погуляли… А вот еще новость – сильный пожар уничтожил половину домов в городе Гарве.

– Это же на юге,– недоуменно сказал король.– Туда-то они как попали?

– В Гарву они никак попасть не могли,– подтвердил Лемур.

– Тогда отчего пожар? – удивился король.

– Понятия не имею… Может, само загорелось? – предположил бывший шут, но как-то неуверенно.

– Ладно, оставим пока… Мастер Лур, что вы можете сообщить насчет Ковена?

– Пока ничего,– лаконично ответил маг.– Работаем. Бумаги зашифрованы с помощью магии, и выделенных мне двух бакалавров недостаточно, чтобы быстро распутать этот клубок. Подбор нужного заклинания требует много времени.

– Держите меня в курсе,– сказал король.– Лемур, у тебя все?

– Почти, ваше нетерпеливое величество. Последние новости – на севере объявился «Его Величество Сугудай Первый».

– Ты с ума сошел? – ахнул король.– Мы же прилюдно сожгли его тело. Мастер Лур, возможно ли, чтобы он ожил?

– Нет,– уверенно ответил маг.– Это самозванец. Лже-Сугудай Первый.

– Вот-вот,– подхватил бывший шут, а ныне премьер-министр.– То же самое сказал «Его Величество Орьерон Второй», что тоже объявился на юге. А Лже-Сугудай на это объявил, что тот сам самозванец и сукин сын. Теперь они с помощью сторонников решают, кто из них самозванец, а кто сукин сын. Причем оба уверяют, что их отцы с собаками дело не имели. В общем, на севере полыхает мятеж, и это огорчает, потому что ахарцы проявляют поразительную активность. Если пойдут войной, остановить их будет нелегко…

– Надо приказать графу Сергальду двинуть войска на север. Подготовь приказ, я подпишу,– сказал король.– Конкурентов надо быстро прижать к ногтю, пока мятеж не разгорелся.

– Будет исполнено.– Шут поклонился с нарочитой вежливостью.– Нет, но все же мне интересно, отчего случился пожар в Гарве, если наших бурганайцев там и близко не было?

ГЛАВА 7

Я быстро оглядываюсь по сторонам. Не потому что чувствую опасность – просто в силу привычки. Для Людей Ночи иные привычки очень важны, потому что продлевают жизнь.

Так же быстро перевожу взгляд на Короля. Глава Гильдии, как обычно, одет по последней придворной моде. Есть у него такая слабость – одеваться как спесивый вельможа. Синий с серебряным шитьем камзол хорошо гармонирует с длинными седыми волосами. На поясе – длинный кинжал в посеребренных ножнах, готов поспорить – гномьей работы. Такая штучка целого состояния стоит, гномы оружие свое редко продают.

В руках у Короля кубок вина, на губах – улыбка. Страшная у него улыбка. Словно шутовская маска, губы чуть ли не до ушей растянуты, а глаза – будто провал в бездну. Не люблю я, когда он улыбается. Вдвойне не люблю, если улыбается мне.

– Проходи.

Король сегодня сама любезность. Святая Фила-приветница собственной персоной. Желание оказаться на другом краю света крепнет с каждой минутой. Но выбирать не приходится. Улыбаюсь непослушными губами и следую за синей спиной Короля. Кстати, у него перхоть – он хоть знает об этом?

Мне с улыбкой кивает Джой Игрок. Раскланиваюсь, пожимаю руку. К нему я отношусь с уважением. Вы, наверное, решили, что Джой – шулер? Ничуть не было, просто он азартен и любит работать красиво. Порой в ущерб собственной безопасности. Как и я, кстати, это нас и роднит. Рассказ о Скипетре он, я уверен, будет слушать с откровенным восхищением и завистью. Он как никто другой сумеет оценить все нюансы этой кражи.

Пожилой лысоватый мужчина. Лицо изрезано морщинами, руки, напротив, гладкие и ухоженные. Чуткие, умные пальцы. На меня бросает мимолетный безразличный взгляд.

Раскланиваюсь со всей почтительностью. Лещ, живая легенда Гильдии. Лучший вор из ныне живущих. Вот кому азарт чужд абсолютно. Все его дела построены на точном, безукоризненном расчете. Безопасность гарантирована! Мне его стиль не слишком импонирует, однако результат достоин восхищения. На мой взгляд, Лещ управлял бы Гильдией куда лучше Короля. Однако мнение это я даже Сигру не поведаю. У Короля везде есть уши.

Красивая девушка с улыбкой протягивает мне кубок вина. Улыбаюсь в ответ, беру и делаю небольшой глоток. Ее имени я не знаю, но девушка явно из гвардии Короля. Случайной прислуги здесь быть просто не может.

А вот эту девушку я знаю. Ласка. Ее пальчики чутки и нежны, одинаково легко могут и доставить мужчине наслаждение, и незаметно облегчить его кошелек. Или даже перерезать горло. Ласка – в числе телохранителей Короля, а он абы кого к телу не приближает. Вот к ней лучше спиной не поворачиваться, в целях безопасности.

Джеф Крыса увлеченно беседует о чем-то с ловкой Оборо по кличке Тень. Моего появления они не заметили, да и пусть их. Не буду зря дергать занятых людей. Этой парочке вряд ли нужно сейчас чье-то общество.

Здороваюсь за руку с Угрем, натыкаюсь на враждебный взгляд Кобры. Улыбаюсь в ответ, широко и дружелюбно. Кобра отворачивается, я почти физически чувствую исходящие от него флюиды злобы. Сколько раз мы с ним пересекались? Пять? Шесть? И каждый раз – на узкой тропинке. Достаточно узкой, чтобы один из нас остался без добычи.

Кобра – ненормальный. Надо держать его в поле зрения, не ровен час, воткнет мне «ласточку» под ребро. Абсолютно без понятий, странно даже, что дожил до своих лет.

Оглядываю зал, отмечаю про себя изучающий взгляд Короля. Ох, воровское величество, не нравится мне ваше внимание! Машинально касаюсь ножен кинжала, он на месте. Король еле заметно усмехается, фиксируя мое движение. По моей спине скользит холодная струйка пота – что-то он задумал! Чувствую, задумал!

Шепот Удачи молчит, но меня его молчание не успокаивает. Какое-то оно… настороженное. Словно не знает мой внутренний голос, что и присоветовать.

Расслабляю мышцы лица, Король не должен чувствовать мое волнение. Если ты не боишься собаку, она тебя не укусит. Если боишься стражника, он тебя остановит. Тем более именно здесь я в полной безопасности. Король никогда не пойдет на убийство при таких свидетелях. Впрочем, может, я зря беспокоюсь…

– Ну, Ригольд, помнится, не так давно у нас вышел маленький спор.– Голос Главы Гильдии отточенным ножом врезается в общий гомон, и все разом умолкают.

Твердо встречаю его взгляд, заставляю себя усмехнуться. Торжествующе, я надеюсь.

– Я тоже что-то такое припоминаю, Король.

Пару секунд играем друг с другом в гляделки, потом глаза Короля становятся пустыми. Продолжать детское состязание под таким взглядом невозможно. Глаз не отвожу, просто смотрю сквозь Короля.

– И что же? Ты добыл Скипетр?

– Я понапрасну не хвастаю.

Сказал – и тут же пожалел. Звучит как вызов. А для Короля все, что звучит как вызов, вызовом и является. А также и то, что по-другому совсем звучит. На всякий случай.

– А доказательства?

Шепот Удачи встрепенулся при звуке его голоса. Слишком слащаво сказано, ласково слишком. Что же ты задумал, Король?

Медленно достаю из сумы Скипетр. Присутствующие следят за моей рукой затаив дыхание. Регалия Маргонов встречается дружным «Ах!». Тишина взрывается приветственными криками, свистом и восторженной матерщиной. Ненавидящий взгляд Кобры – бальзамом по сердцу. Одобрительная улыбка Леща – высшая похвала Человеку Ночи.

Момент торжества. Чокаюсь со всеми желающими со мной выпить, пожимаю протянутые руки. Ласка вместо руки норовит подсунуть бюст, пожимаю не задумываясь – зачем обижать девушку? Греюсь в лучах воровской славы, напряжение покидает тело и разум. Даже Король не рискнет причинить мне вред после такого.

Не расслабляйся, встревает Шепот Удачи. Отмахиваюсь от него, расслабляюсь по полной. Рассказываю подробности в лицах, рассказывать я умею. Меня несет река азарта, я еще раз переживаю сладость опасности, красоту и наглость дела. Умалчиваю только о складе древоизделий, тролль в моей версии охраняет оружейную. Герцог любит оружие до безумия, это известно всей столице, поэтому небольшая правка истины проходит незамеченной.

– Дай-ка взглянуть.

Пронзительный голос Короля заставляет меня стряхнуть беспечность и расслабленность. Неохотно даю ему Скипетр в руки. Глава Гильдии внимательно рассматривает мою добычу, любовно оглаживает крупные рубины и золотую вязь древних рун. Мгновенно настораживаюсь – ухоженные пальцы касаются Скипетра, как будто он уже собственность Короля. Можно утаить мысли, но руки их все равно выдадут. Руки вора живут собственной жизнью.

– Я должен поблагодарить нашего великолепного Ригольда за то, что он принес мне эту чудную вещицу,– голос Короля сочится медом.

Вон оно как! Принес по заказу, выходит! Как ловко передернул воровское величество, любой шулер от зависти сопьется. Пытаюсь взять себя в руки, но ярость ледяной волной бьет в голову. Такая уж у меня ярость, как вода на морозе, голову терять не дает, но и контролировать ее невозможно. Ох, что сейчас будет!

– Принес посмотреть,– уточняю я.

Мой голос шуршанием снежной метели гасит огонь королевского ликования. Глава Гильдии поднимает глаза, и я вижу в его взгляде свою смерть. Нет, не смерть даже, предупреждение, что он переступит через любого, но с этой игрушкой не расстанется. Мне становится страшно, но снежная лавина ярости уже набрала ход. Отвечаю на его кипящий взгляд своим и протягиваю руку.

Секундная пауза, в течение которой мое сердце замирает в ожидании холода стали. И Скипетр Маргонов ложится в мою открытую ладонь.

– Я бы хотел поговорить с тобой наедине.

Это не просьба, это приказ. Утихшая было ярость поднимает змеиную голову и шипит моими губами:

– К сожалению, иные дела требуют моего незамедлительного присутствия.

Веселых похорон, вздыхает Шепот Удачи. Что он умеет, так это поддержать в трудную минуту. Впрочем, нового он ничего не сказал. Или я научусь владеть собой, или свидание с Творцом состоится намного раньше срока. Причем на обучение у меня буквально минута.

– Я тебя долго не задержу, сынок.

От предложений, сказанных таким тоном, не отказываются. Ярость, поджав хвост, прячется в темных уголках души. Проснулся с перепою мирно сопевший здравый смысл и потребовал пива. Уступаю его хриплому зову:

– Хорошо, Король, я к вашим услугам.

– Пойдем-ка наверх, мой хороший.

Глава Гильдии осторожно берет меня под локоть, и мы движемся к лестнице. Сердце отчаянно стучит в груди, опасаясь, что потом стучать будет поздно. Мысленно соглашаюсь с ним – сказанного мной не на одну могилку хватит. Однако в глазах Короля раздумье. Он еще не решил окончательно, что со мной делать, и это внушает определенную надежду.

– Садись, сынок, поговорим о делах.

Король делает приглашающий жест в сторону кресла, и я послушно знакомлю задницу с мягким сиденьем. Садимся почти одновременно, с интересом присматриваемся друг к другу.

Лицо у Главы Гильдии выразительное. Породистое такое лицо, такое скорее лорду какому-нибудь пристало носить, но никак уж не вору. Поговаривали, что Король – отпрыск какого-то знатного вельможи, бастард, так сказать. Собственно, потому его и назвали так.

Король внимательно смотрит на меня, поигрывая золотым браслетом.

– Вижу, что ты не горишь желанием расставаться с добычей, так?

Видит он! Легьяр ведь тоже с добычей расставаться не спешит. И волк. И кошка даже. Любой хищник зубы оскалит, когда на его добычу покушаются. А вор – тот же хищник, только в одежде.

Оскаливаю зубы в улыбке:

– А вы как вор что об этом думаете?

– Что за свою добычу можно и глотку порвать,– пожимает плечами Король.

От такой откровенности впадаю в столбняк. Впрочем, если вспомнить, скольким он глотку перегрыз – что за свою добычу, что за чужую… Чему удивляться-то?

Король смотрит мне в глаза. Взгляд оценивающий, испытующий. Ну, ваше ночное величество, что же у вас на уме? Какое безотказное предложение сейчас свалится на мою несчастную голову? А будет оно наверняка, в этом уверен, на будущих покойников по-другому смотрят.

– У меня к тебе, Ригольд, деловое предложение.

Ах какой я проницательный! Аж самому завидно. Ну-ну, послушаем…

– Вижу, ты уже догадался, что Скипетр мне необходим. Я хочу предложить тебе добыть и остальные Регалии Маргонов. И дам тебе за них настоящую цену, а не те десять процентов, что предлагает Зачинщик.

Предложение воистину щедрое. Сколько стоит Скипетр в полную цену, это ж подумать страшно! А весь комплект? Это ж эльфу целую жизнь безбедно прожить можно! Только вот чем ты заплатишь, Король, звонкой монетой или острой сталью?

Соглашайся, советует Шепот Удачи. Соглашайся, если хочешь дожить до утра.

Тут с ним не поспоришь. Чем он там в будущем заплатит, еще вопрос, а вот то, что отказа я своего не переживу, слепому видно. А раз так…

– Я бы попробовал,– подпускаю сомнение в голос.– Только никто ведь не знает, где остальные Регалии находятся.

– Твоя правда, сынок,– соглашается Король.– Мало кто знает, где их искать.

Мгновенно улавливаю этот нюанс. «Мало кто» и «никто» – отнюдь не одно и то же. И если Король так выразился, значит, ему как раз прекрасно известно, где остальные Регалии. Интересно, где же это можно разжиться такими сведениями? Если даже Тайная Служба такой информацией не располагает?

– И где же? – беру сразу кота за хвост. В переносном, конечно, смысле, Сигр такого обращения нипочем бы не потерпел.

– Не так быстро.– Голос Главы Гильдии напоминает шипение змеи.– Ты еще не дал согласие, мой мальчик.

Не люблю, когда меня мальчиком называют. Тем более «моим». Раздраженно дергаюсь, пинком загоняю ярость обратно в темноту. Хватит уже, и так хорошо почудила, подруга.

– А что, у меня есть выбор? – спокойно интересуюсь у Короля.

Тот довольно хмыкает.

– Нет, конечно, но я не был уверен, что ты это понимаешь.

Приятно, когда тебя за дурака держат. Так безопасней.

– Мое согласие у вас в кармане.

Мы бьем по рукам и жертвуем Лакки немного вина и крови. Сделка заключена, теперь мне волей-неволей придется добывать старому пройдохе Регалии.

– Скипетр пока останется у меня,– предупреждаю Короля.

Тот беспечно машет рукой, мол, один Скипетр ему ни к чему, однако пальцы шевельнулись так, словно погладил мою добычу.

– Корона находится в замке Фралл,– объявляет Король.

Мысленно бью себя по голове кулаком. Потом веслом, затем рыцарской булавой. Значит, мне предстоит ограбить королевский замок? Если его охраняют и хуже, чем сокровищницу, то совсем ненамного. Может, просто отдать извергу Скипетр и попросить забыть об этом разговоре? Не могу, воровская честь не позволяет. В Гильдии подобное поведение иначе как трусость не воспринимают. А трусам среди честных воров не место. К тому же сделка заключена. Святой Лакки клятвопреступников не любит. Нет лучшего способа лишиться покровительства, чем отказаться от сделки.

– А остальные вещички? – небрежно интересуюсь я.

– Принесешь Корону – скажу,– резко отвечает Король, и я понимаю, что любопытство может погубить не только кошку.

Молча кланяюсь и выхожу. Интересно, во что это я вляпался?

Трачу несколько минут, общаясь с гостями. Лещ благосклонно указывает на мои ошибки, Игрок хохочет, представляя рожи стражников при виде тролля. Реван Жмот похотливо косится на суму, где лежит Скипетр. Золото – его единственная страсть, не считая бриллиантов. Ласка все время крутится возле меня, только что не мурлычет. Ей бы кошкой родиться, подходящая пара для моего Сигра получилась бы.

Улучив минутку, покидаю Дворец. Игрок – единственный, кто замечает мое исчезновение, понимающе ухмыляется и машет рукой. Пересекаю сад, ночной тенью выскальзываю на улицу. Доска забора протестующе скрипит, но никто не спешит к ней на помощь.

Надо бы уйти на дно и обдумать сложившуюся ситуацию, но… ночь – время действий. Обдумать можно и днем.

Выбросив из головы Короля, скольжу по ночным улицам. Два раза прячусь в тени, завидев ночную стражу.

Вопросительное «р-р-мяв?» заставляет меня резко обернуться. Ну конечно, кто же это еще мог быть? Рыжая бестия разыскала меня в огромном городе и теперь желает пообщаться. А заодно и покормиться, если угостят.

Торопливо глажу Сигра, чтоб отделаться. Кошак недоволен. Он искренне полагает, что ласка должна быть долгой и обстоятельной. В общем-то он прав, но сейчас у меня в пердилище сидит здоровенное шило. Мастер Лион собирается со мной на дело! Впервые иду на дело с магом! Интересное, должно быть, дело…

Поняв мое нетерпение, Сигр исчезает в ближайшей подворотне. Спустя минуту до меня доносится рычание, мяв и разъяренное шипение. Рыжий герой нашел очередное приключение на усатую мордочку. Кто бы ни был его соперником, быть тому битым.

Через квартал меня тормозят две подозрительные личности. В руках у одного – кистень, у другого – нож. Останавливаюсь, с интересом жду, что они спросят.

Личности разочаровывают. Вопрос звучит пошло и избито: «Кошелек или жизнь?» Никакой культуры гоп-стопа. Вот в Двенадцатиградье куртуазно спрашивают закурить. Правда, результат тот же. Даже если у кого кальян с собой и окажется случайно, найдут, к чему придраться. Либо уголь сырой, либо табачок лежалый.

Вопрос игнорирую, пристально гляжу в глаза грабителям. Те явно нервничают, обзывают меня сукой и лохом. Делаю пальцами первый знак. Реакция отсутствует – стало быть, не из Гильдии парочка. Любители, то есть, легкой наживы. Вот это уже хуже. Среди любителей ребята с понятием ой как редко встречаются. Особенно если учесть, что Гильдия любителей не приветствует. Этим двоим люди Короля тоже с удовольствием преподадут урок плавания с утяжелением.

Это я им неосторожно и сообщаю. Реакция ребят мгновенна – нож ищет мой живот, а кистень – висок. Ухожу перекатом, бью одного в колено и исчезаю в темноте улиц. Не погонятся, один еще долго будет хромать, а второй в одиночку не побежит. Конечно, полагается их прирезать, но желания такого нет. Наверное, я плохой гильдиер, но крови не люблю. Пусть с ними ребята Короля разбираются, а мне лень. Лень – мое второе имя.

Скольжу в свой подвал, предварительно проверив, нет ли хвоста. Засветив факел, ныряю в катакомбы. Уверенно иду по знакомому пути, насвистывая популярную при дворе мелодию.

И вот тут дает о себе знать Шепот Удачи. Истошным воплем, от которого загудела голова: «Опасность!»

Едва не роняю факел от неожиданности. Это что же такое село мне на хвост, интересно? Швыряю факел на землю и сломя голову бросаюсь в спасительную темноту. Да, Лень – мое второе имя, но мои ноги частенько это забывают. Бегу быстрее ветра, прислушиваясь на ходу. Странно, но топота не слышно. Кто бы меня ни преследовал, он бесшумней тени. Это в темноте, где сам блин рога посшибает!

Резко останавливаюсь, меняю направление движения. Ощущение преследования не пропадает, неведомый противник явно не намерен прекращать погоню. Двигаюсь бесшумно, как умеют только воры, незачем давать преследователю преимущество. Ох, святой Лакки и сестра его Удача, только бы он ночным зрением не обладал!

Хорошо, что вспомнил. Как раз мне это преимущество не помешает. Бесшумно достаю смарагд, вставляю в глаз. Ну-ка, крошка, покажись!

Крошка показалась из-за поворота через пару минут. С виду человек вроде, только почему он так уверенно идет в темноте? Не вампир, смарагд бы показал его в красном ореоле. Уже хорошо, только вампира мне тут не хватало. А с человеком справлюсь как-нибудь. У меня все преимущества: я в темноте, он меня не видит. Если он, конечно, не…

Ищейка! Волна тяжелого страха накрыла меня внезапно, и я чуть не захлебнулся в ее тягучей воде. Конечно же, Ищейка! Потому Шепот Удачи и голосил так, потому он и чувствует себя в темноте уверенней любого вора. Вот это я попал!

Бежать бессмысленно, Ищейка отыщет меня где угодно. Отыщет и прикончит, отпускать жертву живой не в их обычаях. Надо драться, иного выхода нет.

Как же я не люблю драться! Тем более в такой безвыигрышной ситуации. Убить Ищейку можно, бывали уже прецеденты… И что дальше? Его собратья тут же устроят на меня облаву, отложив любые дела. И тогда…

А вот что тогда, мы и посмотрим. Это Шепот Удачи подсказывает. В самом деле, какой смысл так далеко загадывать? Сначала надо хотя бы этого уложить. Говорят, Ищейка может на равных схватиться с королевскими ассасинами, а те считаются лучшими воинами в мире. Недаром их на службу только правящий монарх привлечь может.

Ищейка встревожился, завертел головой. Святой Лакки, да он чувствует мое присутствие! Не видит, нет, но каким-то образом ощущает, что я неподалеку. Незадача какая!

Осторожно снимаю с пояса дубинку. Я не воин, никогда не умел стрелять из лука. Ножи я бросаю довольно посредственно, дротики – немногим лучше. Зато дубинку я умею метать замечательно. С детства еще. Знаете, есть такая игра – чурки? Когда ставятся одна на другую две деревянные чурки и пацаны стараются их сбить палками по очереди? Так вот, есть в этой игре один нюанс. Водящий не может своим дрыном запятнать никого из игроков, когда чурки сбиты. То есть ты можешь безопасно забрать свою биту и вернуться в «крепость», пока он собирает сбитые метким ударом чурки. А для этого надо, чтобы удар был не только метким, но и сильным.

У меня это получалось куда чаще, чем у остальной детворы. И пусть игра эта осталась в моем бессолнечном детстве – руки сами помнят, что надо делать.

Резкий замах, бросок… Дубинка полетела метко и быстро. Но Ищейка оказался еще быстрее. Взмах меча – и мое оружие глухо стукнулось о стену. Ищейка же, установив мое местонахождение, перестал вертеть головой и направился прямехонько ко мне.

Вот и все. Можно еще метнуть кинжал, а можно им же глотку себе перерезать. Второе быстрей и безболезненней. Кто, интересно, послал это чудовище по моему следу – герцог Вернер или же глава Гильдии? Будь проклят этот блинов Скипетр!

Ничего уже не соображая от страха и ярости, достаю из сумы Скипетр и швыряю в Ищейку. На, паскуда, задавись! Твоя взяла!

Бросок получился еще удачнее, чем предыдущий,– и столь же безрезультатным. Ищейка хладнокровно отбивает Скипетр мечом, даже не сбившись с шага. Реликвия династии Маргонов падает на пыльные камни тоннеля…

Ослепительная вспышка! Невольно прикрываю глаза, хотя левый глаз закрыт, а правый защищен смарагдом. На несколько секунд забываю о существовании противника, разгоняя руками разноцветные круги. Но Шепот Удачи настойчив, напрягаю глаза, силясь разглядеть, что поделывает мой противник.

Ищейка стоит, прикрывая глаза рукой. В другой зажат меч. Он-то обо мне не забыл, но… Мне кажется, он ослеп. Попробуйте взглянуть широко открытыми глазами на солнце. Если это солнце вдруг ни с того, ни с сего вспыхнет на небосводе ночью. Потеря зрения обеспечена. Если не навсегда, то на некоторое время – точно.

И это время надо с толком использовать. Бесшумно скольжу в темноте, сжимая обнаженный кинжал. Бесшумно? Как бы не так! Меч в руке у Ищейки деловито отслеживает мои передвижения, повинуясь воле хозяина. Это какой же слух должен быть у человека! А ведь он оглушен, ослеплен, его чувства сейчас притуплены.

Подбираю дубинку, убираю в ножны кинжал. Скользящим шагом обхожу Ищейку по кругу. Он поворачивается следом за мной, но с небольшим опозданием. Вот тебе и преимущество зрячего над слепым! Сейчас мы едва на равных! А не выдай Скипетр свой сюрприз, шансов на благополучный исход не было бы.

Однако надо заканчивать с ним. Я же не знаю, как быстро его зрение регенерирует. Резко разрываю дистанцию, меч устремляется мне навстречу. Успеваю отбить его дубинкой, бью коленом в причинное место. Противник подставляет бедро. Отскакиваю назад, Шепот Удачи визжит об опасности, Ищейка вскидывает руку. Откатываюсь влево, клейкая паутина с тихим шорохом рассекает воздух. Снова бросаюсь в атаку, перехожу в ближний бой, бью кулаком под вздох. Пропускаю удар левой, в голове поют птички и Шепот Удачи. Продолжения нет, Ищейка сложен пополам, пытаясь обрести улетевшее дыхание. Я занят тем же самым. В себя приходим одновременно. Он наносит удар мечом, я – дубинкой по руке, держащей меч. Я быстрее. Отчетливо слышу хруст пальцев на рукояти меча, оружие звенит по камням. Пропускаю удар левой, но массой своего тела сбиваю противника на землю. Теряю в борьбе дубинку, достаю засапожник. Все. Бой окончен. Ищейка распластан на земле, я сижу сверху, прижимая к его горлу холодное лезвие.

– И что ты собираешься делать? – спрашивает он спокойно, глядя на меня незрячими глазами.

Хороший вопрос. Я его непременно обдумаю. Позже.

– Ты хочешь меня убить?

И голос не дрогнет. Мне бы такую выдержку!

– Не хочу,– отвечаю холодно. Мой голос тоже не дрожит – оно и понятно, нож ведь не у моего горла.– Придется. Я не вижу способа разойтись при своих.

– А если я предложу выкуп?

Ага, как в сказке – не убивай меня, добрый молодец, я тебе еще пригожусь. Ну-ну, предложи. Материальные блага меня в данный момент не интересуют. Из духовных интересует только одно – остаться живым. В заложники я его взять не могу – не сдюжу. Сбежит и прикончит. Ищейка – это тебе не абы кто.

– Засунь свой выкуп знаешь куда?

– Предлагаю иммунитет.

Оп! В сказку, что ли, попал? Вот это уже интересно!

Ищейки ведь с ворами частенько пересекаются. И мы, и они живут в мире ночи, и даже молитвы возносим одному святому – Лакки. Ну и сестре его Удаче.

И далеко не всегда встреча с ними фатальна. Если на тебя нет заказа, можешь спать спокойно, они тебя и пальцем не тронут. Иногда могут и наградить за какую-нибудь услугу, причем наградить по-королевски. Скупыми Ищеек еще никто не называл.

А самая щедрая награда для вора – иммунитет. Когда один из них от имени всех пятерых объявляет о неприкосновенности вора и его жилища со стороны Ищеек. Случается это крайне редко, но все же случается. Я сильно подозреваю, что Зачинщик сумел как-то угодить Ищейкам и получить в подарок иммунитет. Ни разу в его доме не задерживали заказанных гильдиеров, ни разу краденая вещь не перехватывалась Ищейками в его лавке.

А теперь эту награду предлагают мне самому. Как выкуп за жизнь побежденного. Вполне в воровских традициях. На серебряном подносе.

Благодарю тебя, святой Лакки! Похоже, у меня есть еще шанс выбраться из этой переделки.

– Согласен.

– Сделка? – Ищейка настойчив. Любой был бы настойчив, если б у горла держали нож.

– Сделка! – Я собрался было провести ножом по руке, пуская кровь, но вмешался Шепот Удачи: «Не убирай ножа от его горла!»

Меня разом пробрала крупная дрожь. Ищейка не нарушит сделку… когда она заключена. А заключена она, когда кровь партнеров смешалась во имя святого Лакки. И ни секундой раньше. Убери я нож от его горла, и Ищейка вполне мог сломать мне кадык или выдавить глаза и я моргнуть бы не успел.

Свободной рукой достаю из ножен кинжал, неловко режу пальцы, хватаясь за лезвие.

– Положи руку на лоб,– командую.– Только медленно, без резких движений. Профессия у меня нервная, как бы не вышло чего…

Ищейка издает смешок.

– Осмотрительный,– звучит как похвала.

Он осторожно кладет руку на лоб, я режу ему запястье, роняю кинжал и прижимаю свои окровавленные пальцы к его руке.

– Тебе, святой Лакки! – И, как эхо:

– Тебе, святой Лакки!

Все, сделка заключена. Убираю засапожник на место, встаю на ноги.

– Интересный расклад,– задумчиво говорит Ищейка.– На тебя сделан и принят заказ, и одновременно я обещал тебе иммунитет. Правда, я не ожидал от тебя такой сообразительности. Убери ты нож от моего горла – и сделка не состоялась бы.

Торопливо впадаю в панику. Я-то думал, что опасность позади…

– Иммунитет выше заказа,– успокаивает меня Ищейка.– Заказ подлежит отмене. Многим придется пожертвовать, но это уже не твои проблемы. Можешь спать спокойно.

Ага, вот сейчас все брошу и пойду спокойно спать.

– Кто делал заказ? – Не то чтобы я сильно любопытен, но это меня касается напрямую.

– Имя заказчика ты не узнаешь,– сказал как отрезал.

Пожимаю плечами, встаю с Ищейки, собираю свои нехитрые пожитки. Скипетр осматриваю особенно внимательно, вещь ценная. На реликвии Маргонов ни царапинки. Блестит, будто вчера сделан был. Камни вокруг Скипетра опалены и даже слегка оплавлены. Качаю головой, опасливо кошусь на Ищейку. Похоже, Скипетр меня спас. Загадочная штука, надо относиться к нему с осторожностью. Сегодня спас, завтра, глядишь, испепелит. Магические вещи, спору нет, полезны до поросячьего визга, но и опасны не меньше.

Ищейка не обращает на меня внимания. Он занят куда более важным делом – трет пальцами глаза. Я замечаю, что пальцев у него по шесть на каждой руке. Мгновенно пробирает дрожь – а человек ли он?

– Тебя проводить? – спрашиваю неуверенно. Ну не умею я разговаривать с Ищейками!

Тот усмехается, смотрит на меня слепыми еще глазами.

– Я сумею выбраться, не переживай.

Киваю головой, не скрывая облегчения.

– Тогда я пошел. Счастливо оставаться!

Ищейка бурчит что-то неразборчиво. Я поворачиваюсь к нему спиной, закидываю суму за спину и иду прочь. Интересно, а сам я выбраться сумею? Далековато я забрался от привычных мест…

Выбираюсь легко, словно святой Лакки ведет меня за руку. Буквально через четверть часа дорога становится узнаваемой, теперь иду уверенно, пиная не успевших убраться крыс.

Жилище Мастера Лиона приветливо встречает меня светом факела. Сам маг вышел меня встречать в тоннель. С чего бы это, интересно?

– Где-то неподалеку колдовали,– поясняет маг свое волнение.– Магия седьмого уровня.

Торопливо рассказываю об Ищейке и Скипетре. Мастер Лион просит у меня Скипетр, внимательно его осматривает, обескураженно пожимает плечами, отдает обратно.

– Не понимаю,– сознается он.– Чары на нем сильные и сплетены искусно, прочитать трудно. Одно могу сказать точно – самопроизвольно они сработать не могут и запустить их, не зная, как это делается, я бы, к примеру, не смог.

– Регалии защищают своего владельца,– негромко делится своими скромными знаниями Фрол.

Смотрю на него с удивлением, качаю головой. Попросить, что ли, у Короля лохмотья и глиняную чашку в обмен на Скипетр?

Мастер Лион веселится. Хлопает меня по плечу, спрашивает про Корону. Показываю ему руну из двух скрещенных пальцев, невзирая на магическое достоинство. И рассказываю в отместку, что Корону мою надо срочно добывать из замка Фралл.

Маг веселиться перестает, вид задумчивый и расчетливый. Будто раздумывает, кому бы мою Корону загнать по дешевке. То есть, тьфу, не мою, а Маргонов. Удавлю бомжа несчастного, чтоб мозги мне не пудрил.

– В замок Фралл так просто не пробраться,– задумчиво говорит маг.

Ну надо же! Я-то, наивный, полагал, что нас туда под руки проведут. В сердце королевской династии!

Замок Фралл уже возвышался в центре Белары, когда страной еще правили Маргоны. Оба рода восходили к Кемберу Великому, который, подняв восстание, сумел сбросить с Ледании фланское иго. Ибо была тогда наша страна всего лишь провинцией Флана.

От Кембера тянули род многие знатные дома. Чем отличался от них род Фраллов, это нерушимой дружбой и близкими родственными связями с Маргонами. В любой ситуации Фраллы держали руку Маргонов и помогали королевской семье править Леданией.

Потому и стоял древний замок Фралл напротив королевского дворца – в знак высочайшего доверия королевского Дома вернейшим своим вассалам. Эй, Сарельд Лень Сааватор, ты меня слышишь?

Я открыл глаза. Лекции Мастера Лиона обладают сильным снотворным эффектом. Мне кажется, их вполне можно было бы использовать в медицине. Только Мастеру я это нипочем не скажу. Обижать мага – ищите дураков на стороне!

– Я слушаю внимательно, Мастер,– бодро отвечаю ему.– Просто мне легче воспринимать, когда глаза закрыты.

– А из глотки доносится храп,– невинно добавил Фрол.

Дружно смеемся, маг разливает вино по бокалам. Двенадцатиградский хрусталь нежно поет под тонкой струйкой вина. Осторожно потягиваю вино, напряжение уходит из моего тела с каждым новым глотком.

– Замок Фралл хорошо защищен,– задумчиво говорит Мастер Лион.– И магических ловушек там хватает, и маг собственный имеется, бакалавр Инельт. Сильный маг, между прочим. Не бесчинствуй у нас «Петушиный час», был бы уже Мастером.

– И охрана небось приличная,– уныло добавляю я.

– Можно попробовать через тайный ход,– задумчиво говорит Фрол.

– И где мы его искать будем? – язвительно спрашивает маг.

– Могу показать,– невозмутимо предлагает нищий.

Сижу с открытым ртом и вытаращенными по-лягушачьи глазами. Мыслей нет. Идей нет. Слов нет. Есть только безграничное удивление и осознание того, что мир сошел с ума. В глазах мага – отражение отсутствия моих мыслей.

По лицу Фрола видно, что он наслаждается нашим замешательством.

– Думаю, что про тайный ход известно лишь королю да святому Лакки,– негромко говорю я.

Нищий загадочно улыбается и молчит. Единственный глаз лучится иронией. Может, он и впрямь святой Лакки? Говорят, он порой ходит по земле под личиной то нищего, то вора, то мелкого купца. Святой Лакки любит пошутить…

– Мне вот непонятно, как этот ваш Король узнал, что Корона Маргонов хранится в замке Фралл,– задумчиво изрекает Фрол.– Это ведь тоже государственная тайна?

– Может, ему это еще какой одноглазый нищий сообщил? – предполагаю я.

Фрол смеется от всей души, Мастер Лион улыбается. Хорошо с вами, ребята…

Особняк герцога Вернера. Я сижу на знакомой уже ограде, настороженно оглядываю окрестности. Рядом со мной сидит маг и бесцельно глазеет по сторонам. Давненько я не ходил на дело с напарником. И как, интересно, я потащу его на второй этаж по веревке? Маги ведь по стенам ползать не обучены, и слава Творцу, что не обучены. Иначе кому были бы нужны честные воры?

Мастер Лион спокоен, даже беспечен. Такое настроение мне категорически не нравится. План его мне тоже не нравится. Хотя бы тем, что предполагает применение магии в широких масштабах. А синерясники такие вот всплески магической энергии секут просто на раз. Костер – это не для воров. Мы традиционно предпочитаем веревку.

Под стеной сидят четыре здоровенных пса и ждут, пока мы созреем. Глаза голодные, зубы оскалены. Назвать их «хорошими песиками» язык категорически отказывается. Потираю лоб, смотрю на мага. Тот пожимает плечами.

– Они – твоя забота.

Да, интересное предстоит дело. У одного пса расцарапана морда. Моей «лапой» расцарапана. С клыков капает слюна, в глазах – узнавание и желание поквитаться. По морде не скажешь, что жаждет помириться.

Со вздохом достаю кусок мяса, начиненный снотворным, кидаю зубастым сторожам. Те провожают дар дружбы равнодушными взглядами и снова фокусируют внимание на нас. Могу их понять – здесь, на заборе, два куска мяса куда больше предложенного.

– Отвлеки их,– советует по-дружески маг.

Интересно как? Песенку спеть? Да от моего пения они на забор залезут!

Впрочем, есть способ. Достаю из сумы плотно свернутую сеть. Эльфийская работа, нити тонкие, невесомые. А вот порвать их совсем не просто. Мне, к примеру, никогда не удавалось. Нож возьмет с легкостью, не любят эльфийские штучки железа, но руками, зубами и прочими частями тела лучше и не пытаться.

Свищу, привлекая внимание собак. Заинтересованно смотрят на меня, в глазах извечный вопрос: «Созрел?!» Опускаю вниз ноги, собаки подбираются к самой ограде – для прыжка высоковато еще, но вдруг еще ниже опустится?

Бросаю сеть, та разворачивается в полете, медленно опускается вниз. Вполне можно отпрыгнуть, но для собак это не ловушка, а добыча. Четыре мускулистых, поджарых тела выстреливают в воздух, зубы намертво вцепляются в сеть. Все. Попались. Собачий гарнизон в полном составе катается по земле, злобно рыча и тщетно пытаясь освободиться.

Соскальзываю со стены, ловлю в нежные объятия мага. Кто так прыгает, скажите на милость? Если надо ногу сломать, скажи мне, подсоблю. Бестолковые они, маги эти.

Мастер Лион улыбается умиротворенно. Встает в позу памятника Кемберу Великому и начинает что-то шептать и шевелить пальцами. Колдует, значит. Тревожно оглядываюсь по сторонам, пока все спокойно. Собаки испуганно повизгивают – ну да, они же, говорят, очень чувствительны к магии. И чего я, спрашивается, на них почти новую сеть тратил?

– Все-таки надо было обождать,– делюсь с магом своими сомнениями, словно мыши, скребущими душу.– После кражи охрана всегда настороже. Повторной кражи они, может, и не ждут, а вот проверки хозяина – непременно.

– Ждать нельзя,– возражает Мастер Лион.– Я убежден, что разгневанный герцог в ближайшее время установит магические ловушки. При желании их вполне можно отыскать у элитных торговцев, а желания обворованному не занимать.

Продолжаю сомневаться, но молчу. Заклинание давно закончено, но маг не спешит. Возможно, нужно время, чтобы подействовало. Слабительное ведь тоже не сразу действует.

Наконец Мастер Лион уверенным шагом двинулся к парадной двери. Иду рядом с ним, мне как-то не по себе. Прислушиваюсь к Шепоту Удачи, слышу только сетование на то, что нищий выпьет за это время все наше вино. Серьезная опасность, что и говорить.

– А охрана не вмешается? – спрашиваю опасливо.

– Все обитатели спят,– лаконично отвечает Мастер Лион.

Маг беспомощно топчется перед закрытой дверью. Отодвигаю его в сторону, достаю отмычки. Замок протестующе скрипит, но поддается. Дергаю дверь на себя, не поддается. Закрыто на засов, понятно. Разумная предосторожность.

На первом этаже все окна с решетками. Ничего не поделаешь, придется карабкаться наверх. Раскручиваю «кошку», забрасываю на балкон. Оценивающе смотрю на мага. Похоже, придется тащить его на себе. Ему бы метлу – моментом бы залетел. Или на метлах только ведьмы залетают?

– Держись за шею,– говорю негромко. Святой Лакки! «Держись за шею» – это совсем не то, что «души меня сильнее». А еще маг называется!

Оставляю мага внизу, лезу один, потом втаскиваю его на балкон вместе с веревкой. Комната та же, что и в прошлый раз, только стекло заменено уже. Быстро тут прислуга работает, ничего не скажешь. Достаю стеклорез, вырезаю кусок стекла, открываю балконную дверь.

Протяжный вой накрывает весь дом, испуганно приседаю. Полная луна, святой Лакки! Про «паутинку»-то я забыл!

– Никто не проснется,– успокаивает меня маг. Вой умолкает, подчиняясь движению его руки.

Ага, «не проснется». В особняке – может быть, а в соседних домах? На кладбище, в конце концов? Вой небось и на другом конце города слышно.

Поспешно достаю смарагд, вставляю в глаз. Хорошо еще, что заклятие только сигнальное. Могло ведь и испепелить.

Проходим в комнату, пару секунд осматриваюсь через смарагд. Не напрасно – гобелен отсвечивает красным. Ловушка, и вдобавок новая!

Показываю Мастеру Лиону, он согласно кивает, делает шаг вперед, спотыкается обо что-то. Успеваю его подхватить, смотрю на ковер. Там удобно расположился стражник в обнимку с алебардой. Сладких снов, приятель!

Маг почти касается гобелена рукой, делает движение пальцами, что-то бормочет. Хмурится, снова что-то бормочет. Хмурится сильнее, разводит руками.

– Быстро снять чары не получится,– виновато говорит мне.

Ха! Отбираю алебарду у спящего, тот обиженно бормочет что-то во сне. Поддеваю гобелен, срываю со стены. Вспышка, алебарда рассыпается в пыль, поспешно выпускаю ее из рук. Гобелен, что характерно, не поврежден. Несколько секунд борюсь с собственной алчностью, подбивающей меня спереть у хозяина особняка творение Мастера Салазара. Побеждаю, внимательно исследую потайной замок. Радует, что магическая защита на этот раз отсутствует, не успел герцог подсуетиться или не посчитал нужным.

Маг зажигает лампу, в темноте ему неуютно. Да и стражи сонные под ногами валяются. Вновь достаю отмычки, некоторое время разговариваю с замком на понятном ему языке.

Наконец тот соглашается с моими доводами, щелчок, дверь открыта. Грустный изрядно потрепанный тролль сидит на прежнем месте, на меня смотрит безразлично. Маг с любопытством глядит на тролля, однако в тайную комнату заходить не спешит.

– Дальше – твоя работа,– говорит мне, возвращается в комнату и садится за стол. Устал, значит. Смотрю на тролля, тот смотрит на меня.

– Мяса хочешь? – спрашиваю у него.

Молчит. Значит, хочет. Достаю мясо, в глазах тролля вспыхивает интерес. Бросаю мясо на пол, проскальзываю мимо зверюги. Все это уже было, даже скучно как-то. А интересно вот, маги быстро бегают? Вот как открою этот замочек и выясню…

Нет, Мастер Лион шутки не оценит. Ладно, тут замочков хватает…

– Ты скоро? – Голос мага отчего-то напряжен.

– Сейчас, с замками только разберусь,– отвечаю, не отрываясь от работы. Замочки-то знакомые, много времени не отнимут.

– Поторопись,– сухо бросает маг и умолкает.

Первый замок открываю легко, следом второй. На третьем одна из отмычек гнется, быстро меняю на другую. Щелчок, готово.

– Закончил? – подгоняет меня голос мага.

Начинаю нервничать.

– Что-то случилось?

– Тебе лучше поторопиться.

Хорошо, как скажете, уважаемый. Четвертый замок самый сложный, но я его уже открывал. Открываю и на этот раз, принимаюсь за пятый. Спиной чувствую задницу тролля. Так, значит, мясо мы уже съели. Развернуться ему здесь не удастся, а вот раздавить меня седалищем – вполне. Тороплюсь, а замки торопливости не любят. Усилием воли беру себя в руки… Есть! Сейф открыт!

Быстро сгребаю опрометью лежащее внутри барахло, пробкой вылетаю из комнаты. Тролль даже сообразить не успел, что это было.

Мастер Лион неотрывно смотрит в окно. За окном светло, как днем, от факелов.

– «Петушиный час»! – шепчу непослушными губами.– Надо бежать!

– Нет! – Голос мага тверд, как мужская гордость.– Давай сюда, что нашел. Если трансформы повредить, они изначальную форму не примут!

Высыпаю на стол деревянно-бумажное достояние герцога. Маг работает, изучает каждый предмет, раскладывает в особом порядке. Обычно я люблю смотреть, как он работает, но сейчас не могу оторваться от окна. Синерясые и гвардейцы уже почти добежали до парадного входа. Святой Лакки, сколько же их тут собралось!

За спиной голос Мастера Лиона читает заклинание. За окном гвардейцы ломают дверь. На полу храпит стражник. Ночь удалась, что и говорить…

– Долго еще? – не могу удержаться, чтобы не поторопить мага. В конце концов, он же мне мешал работать? Теперь моя очередь.

Не отвечает. Понятно, при чтении заклинаний посторонние слова лучше не вставлять. Даже матерные. Иначе такое получиться может!

Хорошая дверь у герцога, надежная. Такую только тараном выбить можно. Гвардейцы пришли к тому же мнению, пустили в ход алебарды. Пока они в дом проникнут, мы выспаться успеем. А это еще кто?

Высокий монах решительным жестом отодвигает в сторону своих дуболомов, воздевает руки к беззвездному небу. Слепящий свет, тяжелый удар! Щепки стучат по стеклу…

– Полная луна! Что это было?

– Есть! – Голос мага полон ликования и гордости.

Отрываюсь от окна, бросаюсь к столу.

Мастер Лион склонился над исчерченным пергаментом. С огромной дырой в самой середке…

ГЛАВА 8

Давно Керс не чувствовал себя провинившимся мальчишкой. С самого ученичества, наверное. Потому и было так неуютно ему под взглядами Совета, снисходительно-сочувственными или откровенно злорадными. Словно нерадивый школяр перед Учителем! А ведь он, Керс, ничуть не слабее любого из них… кроме разве самого Главы и Ассистента.

– Значит, ты завалил свою миссию.– Голос Мастера Зортрия был сух.– Потеряв при этом двух бакалавров. Знаешь ли ты, мальчишка, каких трудов стоит воспитать бакалавра?

– Да, Ассистент.– Керс покорно склонил голову.

– Мастер Керс еще не пробовал себя в качестве Учителя,– злорадно заметил Мастер Ренан.– Откуда ему знать, как тяжело воспитать достойного ученика?

– Говорил я, рано ему еще в Совет,– проворчал Мастер Шоло.– Молодой еще, Силы хоть ковшом черпай, а мозгов маловато. Поручили бы человеку заслуженному, Мастеру Зортрию, к примеру. Уж он-то слабины не даст.

– Как, например, с Отступником,– ядовито заметил Мастер Ренан.

Ассистент бросил на недоброжелателя многообещающий взгляд, нехорошо ухмыльнулся. Мастер Ренан независимо пожал плечами. Он ближе остальных к посоху Ассистента. Пусть только Зортрий даст слабину – хоть один раз. И тогда он свой шанс не упустит.

Больше всего Керса беспокоило молчание Архимага. Лучше б разнос устроил, право слово. Заслуженный разнос, надо признать. Керс сжал посох так сильно, что дерево заскрипело под напряженными пальцами. Неужели его выгонят из Совета? Только не это! Такого унижения он точно не переживет!

– По моим ощущениям, Мастер Керс потерял изрядное количество Силы,– заметил Мастер Альгер.

Как всегда, холоден, как лед. За глаза его так и называют – Ледяной. Ни тени эмоций, ни капли сомнений. Тих, незаметен – и смертельно опасен.

– Мне пришлось уходить с помощью «Рассеивания и Собирания»,– выдавил из себя Керс. Как бы хотел он сейчас походить на Ледяного! Чтобы никто не почувствовал, как напряжены сейчас его нервы. Как предательски громко бьется о ребра испуганное сердце.

– По причине?

Нет, ну что тебе надо? Вот уж кого Керс не числил во врагах! Почувствовал слабость, стремится добить, пока не поздно. Зачем? Зачем ему это нужно?

– Я был оглушен ментальным ударом.– Керс осторожно пощупал шишку на затылке.

– У вас не хватило сил отразить ментальный удар? – Ледяной, казалось, был неприятно удивлен.– Кажется, время поставить вопрос о вашей профессиональной непригодности, Мастер Керс.

Угу. Удар он вполне успешно отразил. Затылком. До сих пор голова болит. Как его этот булыжник не убил еще, интересно?

– Ментальный удар был зеркальным.– Керс продемонстрировал разбитый затылок.– Я не ожидал такого приема от ученика. За что и поплатился. Время, чтобы открыть портал, истекло. «Рассеивание и Собирание» – единственное, что мне оставалось.

– Я считаю, нам нужно поставить вопрос о членстве Мастера Керса в Совете.– Голос Ледяного был способен заморозить снег.– По причине недооценки противника и несоответствия уровня Силы месту в Ковене.

Усилием воли Керс заставил себя казаться спокойным. Злые непролитые слезы жгли глаза, костяшки пальцев, сжимающих посох, побелели.

– А вы, Мастер, адекватно оценивали исходящую от ученика Аргенталя опасность? – Архимаг все-таки счел необходимым вмешаться в избиение.

– Вполне адекватно.

– А я вот – нет. Я предполагал, что ученик максимум на уровне бакалавра. Предлагаете поставить вопрос о моем несоответствии в Совете?

Керс приободрился. Только что по ледяной броне Мастера Альгера со всей силы врезали острой киркой. Посмотрим, как она сдержит такой удар…

– Сомнений в вашей пригодности, глава, у меня нет.– Голос Ледяного чуть дрогнул. Удар Архимага достиг цели, броня трещала под ударами кирки.

– Вот и хорошо. Потому что ученик Аргенталь – это теперь ваша забота. Похоже, его роль в грядущих событиях важнее, чем мне казалось. Где он сейчас находится?

– Он и его спутники покинули позавчера Ледр через северные ворота,– почтительно сказал Керс. Его переполняла горячая благодарность к Главе. Отстоял! Не бросил на растерзание этой волчьей стае! Значит, верит в него, Керса! Он оправдает это доверие, жилы порвет, но оправдает! Скорее бы только восстановить Силу…

– В Саро никаких изменений? – Внимание Архимага переключилось на Ассистента.

– Наш источник сообщает, что некто Лониэль был отправлен за пределы Саро с неизвестной миссией. Возможно, как раз на поиски Кольца. Задание получено им лично от Траниэля, что косвенно подтверждает эту версию. К сожалению, мы упустили Лониэля на границе Саро, но в ближайшее время он будет обнаружен. Все необходимые меры приняты.

– Эльфа уничтожить.– Архимаг прошелся по зале Совета.– Время работает на нас, пока в Саро об этом узнают, пока снарядят в путь нового искателя… Что у нас нового по Кольцу?

– Ищем,– бодро доложил Мастер Ренан.– Будь оно размером хотя бы с эльфа, уже нашли бы, думаю.

Ассистент снисходительно улыбнулся на этот укол. Мастер Ренан еще не скоро получит посох Ассистента. Если вообще получит. Слишком уж откровенно он пытается потеснить противника, слишком уж очевидно его желание стать вторым в Совете. Даже Керс знает, что эффективнее всего бить в спину, когда противник чувствует себя в безопасности.

– Если у кого есть предложения или уточнения, прошу. Если нет – заседание Совета Ковена объявляю закрытым,– объявил Архимаг.

Один за другим открывались порталы. Зала Совета быстро пустела…

– Ну и куда теперь? Ох, навязался ты на мою голову!

– Это я навязался? – вскипел Лониэль.– Я тебя с собой вообще не звал! Правду о человечьих девицах говорят: дай палец – на шею сядет.

– Ну-ну.– Томагавка недобро прищурилась.– На шею я тебе непременно сяду. Вот только секирой обернусь – и сразу сяду.

Эльф опасливо покосился на нее. Ведь непременно сядет, зараза такая! Одно слово, топор-девица!

– И что тебе секирой не жилось? – обреченно вздохнул он.

– Дурень один поцелуем расколдовал,– досадливо отмахнулась та.– Ты, надеюсь, целоваться не полезешь?

– Я эльф! – возмущенно ответил Лониэль.

– То есть целоваться не умеешь? – разочарованно протянула девица.– Ну это дело нехитрое. Хочешь, научу?

Лониэль сцепил зубы, желание выругаться было нестерпимым. Жаль, нельзя отвести душу, эльфов с детства учат достойному поведению. Нельзя ругаться в присутствии дамы… и по роже ей тоже двинуть нельзя. И рот заклеить древесной смолой…

– Целоваться я умел, когда тебя еще на свете не было,– с достоинством ответил он. Небесные Леса, каких усилий ему это стоило!

– Какой же ты старый, оказывается,– ехидно хмыкнула наглая девица.

Лониэль отчетливо скрипнул зубами.

– Уши-то не топорщи, парик слетит,– посоветовала Томагавка.– Кстати, у вас там в Саро все мужики в париках ходят? Забавное, должно быть, место.

– Небесные Леса, как же с тобой тяжело! – вздохнул Лониэль.– Если б я знал, что встречу тебя, попросил бы Траниэля отправить кого-нибудь другого…

– Так задание тебе дал Траниэль? Интересно.– Томагавка забавно сморщила лоб.– Важное, должно быть, задание. От него других не дождешься. Небось безопасности Саро касается?

– И не только Саро…– Лониэль прикусил язык, но было поздно.

– Не только Саро… А не идет ли речь, случаем, о некоем безвозвратно утерянном артефакте немереной силы? Или я ошибаюсь? – Томагавка испытующе посмотрела на эльфа.

Лониэль попытался скрыть растерянность, но торжествующий огонек в глазах девушки говорил о том, что попытка не удалась.

– Это не твое дело. Откуда, интересно, ты вообще знаешь о Траниэле?

– Я была с ним знакома.– Томагавка кокетливо улыбнулась.– Близко знакома. Кстати, должна заметить, что целовался он очень даже неплохо, хоть и эльф.

– Я тебе не верю.

– Да и на здоровье. Доказывать не собираюсь. Еще чего не хватало!

– Траниэль не покидал Саро со времен Войны Магов,– неуверенно заявил эльф.

Проклятая девица совсем сбила его с толку! Врет она все, не могло у них с Траниэлем что-то быть! Старейший из эльфов и близко не подпустил бы такую вертихвостку! Или все-таки подпустил бы? Да нет, быть такого не может!

– Ты действительно была с ним близка? – с недоверием спросил он.

– Эй, да ты никак ревнуешь, красавчик,– засмеялась Томагавка.

Вот несносная девица! Усилием воли Лониэль подавил приступ ярости.

– Уверяю тебя, с ним я только целовалась. Вполне невинно, поверь. Однако ему хватило, чтобы сбежать от меня на край света и вдобавок нажаловаться моей родне. Впрочем, чего от вас, остроухих, ждать – что дятлы, что эльфы, разницы никакой. Стучат одинаково громко.

– Да как ты…– Взбешенный Лониэль схватил девицу за горло.

– Я пошутила! – испуганно пискнула Томагавка.– Отпусти!

Эльф нехотя разжал пальцы. Воспитание воспитанием, но некоторые вещи терпеть невозможно. Особенно от бывшей секиры. В ноги бы поклонился тому, кто ее в сей инструмент превратил! Великого ума человек был… и доброты великой. Не может быть, чтоб этакая глыба в веках след не оставила! Гений все же, не кто-нибудь…

– Как, говоришь, дядю твоего звали?

– Блин,– честно созналась Томагавка. И, взглянув на побледневшего эльфа, сочувственно добавила: – Да не переживай ты так. Он не родной дядя, двоюродный.

Это было невозможно, но Лониэль поверил сразу. Никем другим эта невыносимая девица и быть не могла. Только племянницей Блина. И непременно двоюродной. Зря на него люди напраслину возводят, никакой он не дух Зла, а вполне себе добрый дядя. Если с племянницей сравнить, так и вообще практически святой.

– Пойду я, пожалуй.– Лониэль сделал попытку оторваться от попутчицы.

– Вместе пойдем,– решительно заявила топор-девица.– Ты ж кутенок еще несмышленый, в трех соснах заплутаешь. У вас в Саро сосны хоть есть?

– Нет,– честно сознался Лониэль, все еще находясь в легком трансе. Или в состоянии «ох», как это называют люди. Довольно метко называют, надо признать.

– Тогда точно заплутаешь. А вот со мной не пропадешь, присмотрю за тобой.

Лониэль обреченно выдохнул, вопрошая Небесные Леса, чем он их так прогневал.

Он допил свой квас, поморщился. С другой стороны, сильный союзник сейчас совсем не помешает. Эльф ни минуты не сомневался, что сторонники Оставшегося устроят на него настоящую охоту. Томагавка же, при всех ее очевидных недостатках, уметь должна многое. Племянница самого Блина как-никак! С Траниэлем на дружеской ноге была! А может, и не только на дружеской. Надо же, как интересно, старый эльф когда-то интересовался человеческими женщинами. Непогрешимый Траниэль, нет, это в голове не укладывается. Может, и врет девица, не побежишь же у старейшего спрашивать.

Томагавка оглушительно чихнула, по-детски хлюпнула носом.

– Простыла? – сочувственно спросил эльф.

– Нет,– отрезала девушка.– Это у меня аллергия. На жизнь.

– Я подумал, на эльфов,– сознался Лониэль.

Драка потихоньку затихала. Тех, кто остался стоять на ногах, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

– Надо отсюда валить,– озабоченно сказала Томагавка.– Сейчас стража прибежит.

– Сейчас-то зачем? – изумился Лониэль.– Драка ведь закончилась.

– Традиция такая,– пояснила девушка.– Стража прибегает всегда после драки и вяжет победителей. Проигравшие свое и так получили – понял?

Эльф задумался. Некая логика в ее рассуждениях присутствовала, но осознать ее Лониэлю было не под силу.

– А как же невиновные? – вопросил он.

– Невиновных не бывает,– авторитетно заявила Томагавка.– Когда тебя в вошегрейку посадят, сам убедишься. И поймешь, что виноват сам буквально во всем. После пары ударов сапогом в причинное место точно поймешь.

Нарисованная перспектива эльфа не радовала.

– Что-то мы в самом деле засиделись,– сказал он.– Эй, трактирщик, получи!

Хозяин руины, прилежно очищавший карманы павших в неравной битве, шустро подошел к столу. Лониэль выгреб из кармана горсть меди, расплатился.

– Можешь и за меня заплатить,– лениво процедила Томагавка.– Разрешаю.

Эльф задохнулся от возмущения, но заплатил и за нее. Все лучше, чем выставлять себя дураком на потеху немногочисленной уже публики.

– С чего планируешь начать? – спросила Томагавка уже на улице.

– Не знаю,– растерянно сказал эльф.– Траниэль сказал, кровь сама подскажет.

– Ладно, тогда пошли прикончим кого-нибудь для начала,– предложила Томагавка.

– Ты что, рехнулась? – опешил эльф.

– Тебе старикан что сказал? «Кровь подскажет»! Вот и пустим ее какому-нибудь лоху. Пусть подсказывает!– Томагавка ловко выхватила засапожник.

– Он имел в виду мою кровь,– попытался объяснить Лониэль.

– Твою? Дело хозяйское, но я бы не пробовала,– с сомнением сказала Томагавка, вертя в руках засапожник.– Она, может, и подскажет, да ты уже не услышишь. Впрочем, как знаешь.

– Он говорил, что во мне течет кровь Титанов и она подскажет мне, где искать Кольцо.

Томагавка задумалась. Эльф с надеждой смотрел на нее. Кровь Титанов, если она в самом деле текла в его жилах, не спешила пока помогать в его поисках.

– Так, понятно. Куда идти, ты не знаешь. Значит, надо спросить у кого-нибудь.

– Конечно, уж местные аборигены точно в курсе, где искать Кольцо,– язвительно заметил эльф. Небесные Леса, ее думать-то хоть учили в детстве?

– Местные вряд ли.– Томагавка не обратила внимания на сарказм. – А вот у оракула спросить можно. В мое время их было три – один далеко на севере, в Ахарских горах. Туда мне идти не с руки, как раз в тех местах дядя мой и обосновался. Не хочется с ним пока встречаться, сразу ведь в рожу дам, а он шуток не понимает. Второй оракул находился далеко на востоке, я в тех краях ни разу не бывала. А вот третий – где-то в этих местах, во Флане.

– Ничего себе, почти рядом,– съязвил эльф.– Флан отсюда довольно далеко, знаешь ли.

– Как это? – опешила Томагавка.– Мы же в Ледании – или я чего не понимаю?

– В Ледании,– с сомнением сообщил Лониэль.

– А Ледания – провинция Флана! – торжествующе заключила Томагавка.

– Ледания давным-давно независимое королевство,– заявил эльф.– Тебя хоть географии учили? А еще племянница Блина! Хоть и двоюродная.

– Географии учили,– хладнокровно парировала девушка.– А вот новую историю я, кажется, подзапустила. И новейшую тоже. Значит, империя распалась? Жаль, забавное было местечко. Императорский двор, балы, охоты, развлечения… всякие. Впрочем, скучно там было, чего уж скрывать. Интересно, оракул хоть остался?

– Ни разу не слышал,– честно признался Лониэль.

– Был как раз в Леданской провинции,– сообщила девушка.

– Показать сможешь? – Эльф был явно обрадован. Луч надежды лучше, чем блуждания впотьмах.

– Его еще найти надо,– сказала девушка с сомнением.– Я там когда-то была, но… понимаешь, столько веков прошло…

– У эльфов жизнь длинная,– вздохнул Лониэль.– Найдем когда-нибудь…

– Найдем обязательно,– легкомысленно отмахнулась Томагавка.– Я вот что думаю: денег у меня, почитай, нет, а кроме денег оружие нужно, конь хороший. Лучше жеребец, мне с ними легче искать взаимопонимание. Надо бы пару прохожих побогаче ограбить – как считаешь? Если на пару – дело несложное.

– Ты что, с ума сошла? – возмутился эльф.– Мы же не разбойники какие-нибудь! Как тебе вообще такие мысли в голову приходят? Девушка должна быть нежной, доброй, ласковой…

– Это в тебе говорит мужской феминизм,– оборвала его Томагавка.

Лониэль замер с открытым ртом. Много чудес в мире, но о мужском феминизме он до сих пор не слышал.

– У меня денег более чем достаточно,– сказал наконец он.

– Тогда с утра и купим все необходимое. А сейчас спать. Только не в этом сарае. Тут ведь не только тараканам, еще и клопам приют дают. Поищем гостиницу получше.

– Хорошо,– согласился эльф и, не удержавшись, спросил: – А мужской феминизм – это как?

– Парик дашь поносить – скажу,– отрезала девушка.

– Руку прямее! Выше! Еще выше! Теперь пальцы – вверх!

Тяжело колдовать, сидя на лошади. Даже если она совсем смирная. Никакой уважающий себя маг на это не пойдет. Магия не терпит неудобств, заниматься ею подобает в уютном помещении, со всех сторон защищенном от последствий той самой магии. И уж никак не на подпрыгивающем на каждом шагу седле, когда жесты теряют четкость, а с прокушенных до крови губ слетают слова, которых в заклинании и в помине нет.

Все это Таль пытался объяснить Лани, и поначалу казалось, что у него получилось. Девушка внимательно слушала пламенную речь Ларгета, считая ее, очевидно, первым уроком магии. После чего попросила перейти к практике и повторяла свою просьбу не менее двух часов, после чего Таль сдался и начал первый урок.

– Теперь слова. Медленно, отчетливо.

Против ожидания, Лани не сбилась и не запнулась. Четко пробормоченные слова, уверенный жест рукой – и на спине Нанока расплылось великолепное алое пятно. Таль вздохнул, не ко времени вспомнив беднягу Забора. Порой они с Болом жестоко над ним подшучивали… А теперь Забора нет. Как рассказывал Мастер Коэто, в последнем бою он дрался с магами Сугудая. И погиб, прихватив с собой одного из противников.

– Получилось! У меня получилось! – Лани попыталась чмокнуть Ларгета в щеку и чуть не свалилась с лошади.– И не сложно ничуть! Какое полезное заклинание!

Таль удивленно посмотрел на нее. Интересно, что же в нем такого полезного? Сам он так и не смог измыслить практического применения для этого заклинания.

– Любая женщина тут же бросится чистить платье,– пояснила Лани.

Пожалуй, она была права. Бросится. Но вот когда она это платье отчистит… Лучше с Блином поздороваться, чем оказаться на пути у разъяренной женщины.

– Теперь попробуй «Малую чистку Дебора»,– предложил Таль. Еще одно бесполезное заклинание, но сейчас оно необходимо. Вряд ли Нанок обрадуется пятну на своей куртке.

Это заклинание Лани удалось только с третьей попытки. Ее жеребец вдруг озаботился творимой на его спине магией и сделал попытку встать на дыбы. Лани удалось его успокоить, но вторая попытка успеха не принесла, как раз на середине заклинания варвар полюбопытствовал, что творится за его спиной.

Зато с третьей попытки «Малая чистка» ликвидировала красное безобразие на куртке Нанока. Пятно было сведено так чисто, что и сам Таль не сумел бы сделать лучше.

– Тоже полезная штука,– задумчиво произнесла Лани, изучая свою одежду.– А она только на красные пятна действует или на любые?

Вопрос застал Таля врасплох. Он напряг память, но Учитель про область применения ничего не рассказывал. Или же он как раз в этот момент отвлекся.

– Надо проверить.– Лани истолковала сомнения Таля правильно.– Ну что такое, ни одного даже маленького пятнышка на одежде! Вот когда нужны, нет их!

– Могу помочь,– вызвался Таль.

– Лучше я на твоей куртке попробую. Вон как раз подходящее пятно…

Ларгет спохватился на середине заклинания, но остановить девушку не успел. Новенькое алое пятно гордо расплылось на его одежде.

– Ой, прости! Я перепутала заклинания!

Таль тяжело вздохнул. Хорошо еще, «Стрелку» ей не показывал.

– Я сейчас все исправлю!

Жеребец Лани опять сделал попытку протеста против несанкционированного использования магии, но девушка легко ее пресекла. Похоже, это заклинание коню чем-то не нравилось. Может, магия была не того сорта?

Следы магического эксперимента с одежды Таля были удалены элегантно и легко. Вместе с ними исчезло и то пятно, что было первоначальной целью девушки.

– Работает! – завизжала Лани.– Все, никакой больше стирки! Только «Чистка»!

Нанок обернулся на ее крик, но тут же успокоился. Молодежь обнимается – что может быть естественнее?

– Научи меня еще чему-нибудь! – потребовала Лани.

Варвар хмыкнул, обернулся и уже открыл было рот, чтобы дать Талю подходящую рекомендацию, но именно в этот момент Ларгет остановил коня, встревоженно вглядываясь в даль.

– Что там? – спросила Лани.

– Облако пыли,– ответил Таль.– Большое такое облако. Интересно, что это может быть?

– Караван? – предположил Нанок.

– Может, и караван,– согласился Таль.– Отсюда не разглядеть. У нас, кстати, это называется «купеческий поезд».

– Я так понимаю, на сегодня обучение закончено,– разочарованно сказала Лани.– Каково мое домашнее задание, о учитель?

– Хорошенько повторить сегодняшний материал,– важно ответил Таль.– Завтра прочту тебе кое-что из теории.

– А она мне нужна? – легкомысленно отмахнулась Лани.

– Без теории бакалавром не стать,– повторил Таль слова Учителя.

– Ой, какая жалость,– рассмеялась Лани.– А я-то мечтала умереть бакалавром!

– Слушай, сделай ее поскорее бакалавром, а? – не выдержал Нанок.

Облако пыли стремительно приближалось, Таль уже различал коней и повозки. Точно, купеческий поезд. Надо придержать Лани, а то опять купит что-нибудь ненужное. С деньгами пока все в порядке, но золото умеет ускользать из рук, как пойманная рыба.

Варвар достал фляжку, внимательно ее осмотрел. Купленное в последней деревне пиво давным-давно окропило кусты у дороги. Нанок украдкой вздохнул.

– Если это караван, надо спросить, может, пива продадут.

– И продуктами запастись не помешало бы,– поддержала его Лани.

– Кажется, это не купеческий поезд,– сказал Таль.

То, что он увидел, его насторожило. Телеги были загружены разнообразным скарбом, и купцов в предполагаемом караване он не заметил. Мужики землепашного вида, бабы и дети. Ни купцов, не охранников.

– Беженцы, что ли? – предположил варвар, вглядываясь в облако пыли.

Лани промолчала, но Таль заметил, что ее рука легла на рукоять ножа. И правильно. У беженцев всегда на хвосте беда. Война, пожар, чума, голод. Никто не покидает насиженных мест без причины. Что же погнало прочь этих людей?

– День добрый,– обратился он к вознице, когда первая телега поравнялась с ним. Тот мельком взглянул на Ларгета и, не останавливаясь, погнал дальше. Похоже, он был изрядно напуган. Не станет простой землепашец проявлять невнимание к аристократу без веской причины. Ладно, попробуем по-другому…

Таль двинул коня вперед и заступил дорогу следующей телеге. Возчик поспешно дернул узду, принуждая клячу остановиться.

– От кого бежите? – спросил Таль. Вопрос задан так, что не ответить нельзя. Молодой лорд спрашивает простолюдина – попробуй не ответь!

– Война, ваша милость.– Возчик поспешно содрал с головы шапку.– Пришла, окаянная, на наши земли. Вот мы и того… подальше.

– Война? Здесь? И кто же напал?

– Дык это… короли дерутся, ваша милость.

– Какие еще короли? – оторопел Таль. Воображение нарисовало ему картину сошедшихся в кулачном бою седобородых мужей в коронах. Числом не меньше десятка.

– Его Величество Орьерон Второй с Его Величеством Сугудаем Первым,– послушно ответил мужик.– Мы люди маленькие, от драк королевских нам бы подале…

– Ничего не понимаю.– Таль беспомощно оглянулся на спутников.– Даже если считать, что Сугудай воскрес, Орье-то здесь откуда?

– Не могу знать, ваша светлость,– услышав, что Таль именует действующего короля просто «Орье», мужик еще больше оробел и на всякий случай поименовал Таля «светлостью». Хотел и сиятельством назвать, но не был уверен, кто важнее.

– Да ты не бойся,– сказал дружелюбно варвар и улыбнулся. По глазам возницы видно было, что ему захотелось спрятаться под телегой.– Ты дело говори. Сколько войска у того и у другого, есть ли кавалерия или одна пехота?

– Дык мы того… в армии не служили…

– Значит, в цирк тебе путь не заказан,– кивнул Таль.– Дальше!

– Не заказан… Сил у Орьерона – многие тысячи, у Сугудая же – тьма несметная. И все на конях, в железных одежах. И кони у них железные, и мечи страшным огнем горят…

– У Сугудая – две тысячи, у Орьерона – полторы,– уточнил подошедший крестьянин лет сорока. Варвар мгновенно подобрался, землепашец явно успел где-то то ли повоевать, то ли поразбойничать.– Конных да доспешных больше у Орьерона, лучников – у Сугудая.

– А я говорю – тьма несметная! – вскипел первый крестьянин.– Сам считал!

– Считал так считал,– пожал плечами бывший воин разбойно-крестьянской наружности.– Ты, Оромей, скажи лучше: опосля трех – что за число идет?

– Дык оно и идет! – распалился Оромей.– Тьма несметная!

– Конных сколько? – спросил варвар.

– Сотни две у Орьерона, полторы – у Сугудая. Еще у него баллиста есть.

– Целая баллиста? – изумился варвар.– Вот это я понимаю! Баллисты, они на дорогах не валяются. Да, серьезная, видать, битва будет. Еще что добавишь?

– Что держаться от них лучше подальше,– серьезно сказал ветеран.– Хуже нет, когда в королевстве вражда идет. Трон-то один, а задницы – две.

– Мы люди маленькие,– встрял Оромей, которому не терпелось поделиться пережитым испугом.– У нас бабы, дети. А война нам ни к чему. Кто останется – тот и король.

– Свернули бы вы, что ли, с дороги, господа молодые,– вздохнул ветеран.– А лучше того обратно вертайтесь. Пока друг друга пожрут, сколько невинных душ сгубят! Короли ведь убитых не считают, кровь иль вода в жилах – все едино.

– Спасибо.– Таль кинул ему серебряную монетку, тот ловко поймал, согнулся в поклоне.– Ты не знаешь, город Дарн эта война не зацепила?

– Не знаю. Зарево в той стороне видел ночью, но Дарн это али деревня какая – не скажу. Лучше б вам вернуться все-таки, господа хорошие…

Они долго еще провожали колонну взглядом. Наконец Нанок повернулся к Талю.

– Пойдем вперед?

– А куда деваться,– вздохнул Ларгет.– Надо же помочь Орье. Против Сугудая ему не устоять…

– Еще бы,– поддакнул Нанок.– Войск у него меньше, к тому же у Сугудая баллиста. Против такой силищи не враз и выстоишь! Разве что мы поможем.

– Откуда вообще взялся Сугудай? – поинтересовалась Лани.– Он же мертв?

– Думаю, крестьяне что-то напутали. Сугудай был мертв, и тело его сожгли сразу же, не откладывая. На всякий случай, чтоб не воскрес.

– Пусть не Сугудай, зато у него баллиста,– не сдавался варвар.

– Ну и что? Какой дурак вообще баллисту в поле использовать надумал? Ничего не понимаю. Ладно, подъедем поближе, разберемся. Поехали!

Нанок задумался, как-то странно замялся и, наклонившись, негромко спросил:

– Слушай… а что такое эта баллиста?

На прозрачно-голубом небе удобно расположилось осеннее солнце. Облака то и дело норовили лишить Таля заслуженного тепла, но солнце сегодня благоволило ему. Легкий ветерок погонял облака, словно пастух заблудших овец.

Холм возвышался над полем, как прыщ на животе. Судя по всему, здесь недавно стоял засадный полк, оставленный одной из сторон на случай заначки. Куда он делся сейчас, Таля особо не волновало. Может, вступил в бой, заскучав высиживать нужный момент, а может, умчался прочь, поняв, что момент благополучно упущен.

Вид на панораму битвы был бесподобен. Поле, на котором две армии выясняли отношения, располагалось буквально под боком. Справа желтел лес, слева лениво текла небольшая речушка. А между ними кипела битва.

Таль никогда до этого не видел сражений. Как и его спутники. Зрелище оказалось завораживающим и отталкивающим одновременно. Ветер доносил до холма лязг железа, боевые кличи и проклятия, сдобренные матерком команды и надсадный вой покалеченных. Конница маневрировала по флангам, в центре рубилась пехота. В отдалении одиноко стояла брошенная баллиста внушительных размеров.

Таль взирал на побоище с интересом, Лани – с отвращением.

– Как говорила Томагавка, мы сюда смотреть пришли или драться? – поинтересовался Нанок.

– За кого драться? – поинтересовался Таль.

– Ну это… за Орье, конечно!

– Ты пальцем покажи,– предложил Ларгет.

Варвар открыл рот и закрыл снова. Внимательно оглядел поле боя, потом свои пальцы.

– Они там все одинаковые! – обиженно изрек он.

– Абсолютно верно,– подтвердил Таль.– И с той, и с другой стороны регулярных войск нет. И мне абсолютно непонятно, как такое возможно. Может, напутали селяне, больно уж походит на баронские разборки. Правда, народу для них многовато…

– То есть где король, непонятно,– подвел итог варвар.– Слушай, малыш, если они все одинаковые, давай начнем с тех, которые ближе. Чтоб далеко не ходить.

– И Сугудая здесь нет,– сделал вывод Ларгет.

– Почему? – полюбопытствовала Лани.

– Ну во-первых, потому, что я его убил,– начал Ларгет.

– Убедительно,– согласился варвар.

– А во-вторых, ни малейших признаков магии. Будь здесь Сугудай, сейчас все бы пылало, дохло и визжало. А здесь даже самых простых чар нет. Так что поехали отсюда. Что-то там крестьяне недопоняли, тут, скорее всего, дерутся местные сеньоры. Часть из которых поддерживала Сугудая, а часть – принца. Поехали, без нас разберутся.

– Может, поможем нашим? Которые за Орье? – спросил варвар.

– Предлагаешь провести опрос? Да они сейчас сами не помнят уже, кто за кого. Смотри, с обеих сторон королевские стяги. Боевые кличи слышишь? «За короля!» И с той стороны, и с другой. Как они своих от чужих отличают, ума не приложу. По запаху, что ли?

– Это просто,– отмахнулся Нанок.– Я бывал уже в сражениях, знаю. Сзади свои, впереди – чужие. Тут уж не перепутаешь. Слушай, давай посмотрим еще, а? Интересно же, кто победит. Мне кажется, левые. Вон они как энергично наступают.

– А мне – правые. Они ж специально прогнулись, сейчас проведут фланговый обхват – и готово. Как маршал Брилль в Беларском сражении. Лани, а ты за кого?

– А мне и тех, и других жалко,– тихо ответила девушка.– Какой смысл в этой бойне? Сугудая уже нет, а зло, которое он посеял, продолжает пожирать людей.

Меж тем на поле боя произошли существенные изменения. Те, которых Нанок лихо обозвал «левыми», все-таки прорвали стену щитов противника. «Правые», очевидно, никогда не слышали о маршале Брилле и с фланговым обхватом запоздали. И без того не блиставшие стройностью ряды вмиг смешались, и вот уже вместо войска охваченная паникой толпа. Предчувствуя близкую победу, «левые» взревели, нажали еще – и противник обратился в бегство. Конница сначала отступала организованно, но, когда всадники «левых» начали преследование, рассыпалась по окрестностям.

– Пора отсюда валить,– озабоченно сказал Нанок.

Таль кивнул и помог Лани забраться в седло. В это время на вершине холма появился всадник. Совсем еще молодой, немногим старше Ларгета. Шлем он где-то успел потерять, щека окровавлена. Конь под ним шатался от усталости.

– Эй, прохожий! Кто победил-то? – поинтересовался варвар.

– То есть проезжий,– сказала Лани и сочувственно улыбнулась.

– Сугудай,– прохрипел юноша.– Все кончено! Королевство потеряно! Я, Орьерон Второй, едва не попал в плен к его прихвостням! Коня! Дайте мне свежего коня, и я отблагодарю вас по-королевски! Вот… две серебряные и одна медяшка. Остальное – после коронации.

– Да это же самозванец,– огорченно присвистнул Нанок.– Он на Орье совсем и не похож.

– Как это не похож? – возмутился самозванец.– Все говорили, копия просто!

– Некоторое сходство есть,– сказала Лани.– Но больше не с Орье, а с его портретом в дворцовой зале. Не переживай, ты гораздо красивей, чем он.

– Ну ты меня успокоила,– с облегчением вздохнул Лже-Орье.

Группа всадников, преследовавшая самозванца, одолела уже середину холма.

– А это за тобой Сугудай гонится? – саркастически поинтересовался Таль.

– Как ты догадался? – изумился Лже-Орье.

– Я очень умный,– скромно заметил Таль.– Ну-ка, ткни пальцем – который из них Сугудай?

– Вон тот, высокий, без шлема. Шлем я с него сбил,– похвастался самозванец.

– И этот ненастоящий,– констатировал Таль.– Настоящий Сугудай ниже его на голову… был. До того как Боресвет отрубил трупу башку на долгую память.

– Может, прибьешь и этого на всякий случай? – предложил Нанок.– Уж больно шустро эти маги размножаются. Непонятно только как.

– Может, почкованием? – предположил Ларгет, натягивая лук.

Лже-Сугудай взмахнул руками и рухнул с коня. Сопровождавшие его всадники моментально спешились, обступив неподвижно лежащее тело.

– Нам пора,– сказал Таль.– Поторопимся, пока они не надумали отомстить. А ты, копия, рассказывай, как докатился до жизни такой.

– Как докатился, как докатился… Просто! Королем побыть захотелось. Тем более народ от Сугудая не в восторге был. Только объявил себя чудесно спасшимся принцем, народ так и хлынул под мои знамена. Многие бароны были недовольны воцарением узурпатора, но другого претендента на трон под рукой не было. Когда я объявил себя принцем, признали меня наследником престола и даже заочно короновали.

– Как это «заочно короновали»? – изумился Таль.

– Объявили королем, но коронацию отложили до победы. Короны не было,– сознался Лже-Орье.

– А Лже-Сугудаю чего надо было? – спросил варвар.

– Не знаю. Может, тоже королем побыть захотелось? В общем, как только в Дарне прошел слух, что Сугудая свергли, сразу же нарисовался этот тип и заявил, что он и есть Сугудай Первый. А он точно самозванец?

– Точно,– успокоил его Таль.– Можешь не сомневаться.

Он пришпорил коня, остальные последовали за ним. Погони пока не было, но Таль прекрасно понимал, что расслабляться рано. С другой стороны, нет короля – нет и его верных подданных. Глядишь, и обойдется.

– Может, и второго прибьем? – предложил варвар.– Королем больше, королем меньше. Орье только спасибо скажет.

– Вы посланцы короля? – робко спросил самозванец.– Что теперь со мной будет?

– Казним, наверное,– отмахнулся Таль.– И помолчи, мне надо обдумать, колесовать тебя или четвертовать, а ты мешаешь все время. Может, в масле сварить?

– И съесть,– поддержал варвар.

Лани прыснула.

– Не бойся, это он шутит так,– успокоила она юношу.

– Фига себе шуточки! – возмутился тот.– У меня чуть сердце через ухо не выскочило!

– Подобрали бы,– отмахнулся варвар.

– Ладно, сделаем так,– решил Таль.– Ты, как я понял, из Дарна? Поможешь нам найти Доверналя, бакалавра магии?

– Доверналя Пивную Бочку? Конечно, помогу!

– Попросим его отправить тебя в столицу. Там навестишь короля, повинишься, потом скажешь, что Таль, Лани и Нанок просят его за тебя.

– Может, не надо к королю? – умоляюще сказал изрядно струхнувший самозванец.

– Надо! – внушительно произнес Ларгет.– Иначе тебе от королевского правосудия всю жизнь скрываться, а поймают – четвертуют. Закон есть закон.

– Не бойся, Орье славный парень,– успокоила его Лани.– Твой рассказ здорово его развеселит. Может, придворным шутом пристроит, есть такая вакансия.

– Ладно,– неохотно согласился Лже-Орье.– Будь что будет. В другой раз головой буду думать…

– Это если тебе ее не отрубят,– подтвердил варвар.

И кавалькада направилась на поиски Доверналя по прозвищу Пивная Бочка.

ГЛАВА 9

Боресвета разбудил негромкий стук в дверь. Богатырь приподнялся, машинально ища рукоять меча. За окном – рассветный сумрак, самое начало дня. Стук повторился, Боресвет поморщился. Выспаться сегодня явно не судьба, понял он.

– Войдите.

Дверь приоткрылась, появилась чья-то голова. В полумраке было тяжело рассмотреть, чья именно.

– Вы уже проснулись, сударь? – поинтересовалась голова голосом хозяина замка.– Лошади оседланы, дорожные припасы собраны. Не изволите ли позавтракать на дорогу?

– Обязательно.– Боресвет почувствовал, что не так уж ему и хочется спать. Не настолько сильно, чтобы отказаться от завтрака.– А Бол что? Неужто проснулся уже?

– Ему что, он птаха ранняя,– ответил барон.

– Петух? – понимающе переспросил Боресвет.

– Жаворонок скорее,– пояснил хозяин замка.– Ну вы же знаете, сударь, бывают совы и жаворонки…

– Петухи тоже бывают,– блеснул познаниями богатырь.– И еще эти… дятлы. Но Бол – пацан с понятием, уж никак не дятел. Хотя порой кого хочешь задолбает.

– Он такой,– с гордостью согласился барон.– Сударь, не буду вам мешать совершать утренний моцион. Слуги сейчас принесут сосуд для омовения. Я же, с вашего позволения, буду ждать вас в трапезной.

Боресвет потянулся за одеждой. Обещанные слуги, пыхтя, принесли здоровенный чан. Боресвет скептически посмотрел на него, зачерпнул воды, пригладил мокрой рукой волосы. Нашарил у изголовья кровати кувшин с пивом, сделал большой глоток. Вчера вечером праздновали снятие осады, легли поздно. Боресвет сделал еще глоток, вытер тыльной стороной ладони усы. Собственно, утренний моцион можно считать законченным.

Боресвет, не торопясь, оделся, подпоясался мечом. Кольчугу надевать не стал – успеется еще, за завтраком небось не зарежут.

Многолюдное семейство Даралов было представлено самим бароном и, естественно, Болом. Остальные, очевидно, предпочитали вставать не так рано. Или еще не пришли в себя после вчерашнего празднования.

Бол сонно ковырял яичницу с ветчиной. Боресвет сел на свое место, налил из пузатого кувшина пива, сдул пену, шумно отхлебнул.

– Может, винца? – робко поинтересовался барон.

– Поздно,– ответил богатырь.– Ваше здоровье, отец!

– За тебя, батя,– поддержал Бол.

Барон со вздохом налил себе вина, медленно пригубил. Боресвет осушил кружку, налил новую и приступил к уничтожению яичницы.

– Вы там поосторожнее,– В голосе Дарала звучала искренняя забота.– На рожон не лезьте. Я понимаю, миссия короны, но все-таки поаккуратнее, ладно?

– Обещаю! Все будет хорошо, батя. Боресвет за мной присмотрит.

– Только и надежды.– Барон умоляюще посмотрел на богатыря, тому сразу стало неловко.

– В натуре, не дергайся, отец,– неуклюже сказал он.– Все путем будет, стеклянно говорю. Ну вышибем мозги паре-тройке козлов, фигня делов-то.

– Козлы меня особо не волнуют,– отмахнулся барон.– У них и мозгов-то… на жаркое даже не хватит. Меня другое волнует. Это поручение ваше… опасно?

– Ну…– Боресвет осторожно замолчал. Сам он таковым его не считал. Подумаешь, найти девку и топор из нее сделать! Делов-то на медяшку. Но, с другой стороны, он ведь и с некромантом биться не планировал, и в клетке сидеть не собирался.– Жизнь вообще опасная штука! – выпалил он.– А свежий воздух полезен для здоровья.

Барон задумчиво почесал подбородок.

– В чем-то вы правы, сударь,– сказал он.– Да и потом, он мальчик уже взрослый. Хотя, сказать по правде, мне было бы куда спокойнее, учись он в Школе Мастера Лура.

– Батя, я ж тебе говорил уже, закрыта Школа,– отозвался Бол добродушно.– Хватит мне уж лекции читать. Кстати, до Учителя тебе в этом смысле далеко. Что с тобой случилось такое? Ты стал занудой, честное слово.

– А ты мог бы быть и повежливей,– недовольно хмыкнул барон.– Ладно, закрыли тему. Хочу сделать тебе подарок в дорогу.

– Это какой же? – тут же заинтересовался Бол.– Фамильный меч? Или кольчужные лапти?

– Тапочки фамильные,– хмыкнул барон.

– Белого цвета,– подхватил Боресвет.– В натуре, ценный подарочек.

– Тьфу на вас! – вскипел барон.– Дадут в этом замке мне слово сказать или нет?

– Ладно, батя, говори,– разрешил Бол.

– Спасибо,– едко ответил барон и продолжил: – Вот вещь, которая досталась мне от славных предков и которая наверняка пригодится тебе в дороге, сын.

С этими словами Дарал выложил прямо на стол дивной работы пояс.

Бол и Боресвет дружно склонились над подарком, с интересом его разглядывая.

– И с какого бомжа ты его снял? – поинтересовался наконец Бол.

– Сам ты!..– обиделся барон.– Пояс сей – достояние наших славных предков, среди коих попадались и могучие чародеи. Вот один из них, Брадобрант именем, добыл эту реликвию в дальних и опасных странствиях и сохранил для благодарных потомков. Сиречь для тебя, олух, хотя благодарности твоей я как-то не наблюдаю. Так вот, пояс сей не простой. Обладает вещица эта некими магическими свойствами…

– Какими? – жадно спросил Бол, новым взглядом лаская бесценный раритет.

– Я тебе что, колдун? – удивился барон.– Кто из нас магии учился, ты или я, в конце концов?

– А тебе предки что, не сказали? – в свою очередь удивился Бол.

– Магов в нашей семье давно уже не было,– пояснил барон Лентон.– Какими свойствами пояс сей обладает, давно забыли. Это предстоит выяснить тебе.

– Только не в дороге,– поспешно возразил Боресвет.– Вот вернется в замок, тогда и…

– Хорошо-хорошо,– нетерпеливо отмахнулся Бол.– Интересно, а с чего это ты, батя, мне эту игрушку презентовал?

– Из-за твоей сестры,– сознался барон.– Я случайно проболтался Адель про магический пояс в сокровищнице, и с тех пор она не оставляет попыток его заполучить. У тебя хоть какие-то навыки есть, спасибо Мастеру Луру, а у нее? Сожжет еще замок, чего доброго, или кого-нибудь заколдует. Блин его знает, на что этот пояс способен… а вот на что Адель способна, я как раз представляю. Вчера вот стащила у матери семиградскую помаду. Как она ее отыскала, ума не приложу. И, главное, зачем? Из любопытства разве что? В этом она даже тебя, сынок, за пояс заткнет.

– Кому-то понравиться хотела,– хихикнул Бол.– Выросла сестренка, оказывается…

– Любопытнее Бола? – не поверил Боресвет.

– Точно тебе говорю,– подтвердил Бол.– У близняшки дурацкая привычка совать нос куда не надо. И заслуженно по нему получать.

– И способности у нее есть к магии,– продолжал барон.– Собирался ее даже отдать на обучение, а тут как раз Сугудай к власти пришел. Тут уж не до магии стало…

Да уж, за свое недолгое правление Сугудай запугал оставшихся магов до несварения желудка. Что уж говорить о тех, кто только еще собирался вступить на нелегкий и, как выяснилось, донельзя опасный путь чародея! Долго еще будут аукаться отечественной магии Сугудаевы проделки!

– А что, инструкции по применению к этому памятнику древней магии не прилагается? – поинтересовался Боресвет.– Нет, я в натуре, все понимаю, волхвы в роду перемерли, новых не народилось, а остальные блин забили на все. Но хоть децил могли бы записать для памяти?

– А ведь точно! – Барон в волнении вскочил со стула и заходил по зале.– Есть заметки Брадобранта, и наверняка что-то по этому поводу имеется! Ну-ка, ребята, предлагаю проследовать в библиотеку для вдумчивого изучения первоисточника.

– «Вдумчивого» – это как? – вполголоса поинтересовался Боресвет у Бола.

– Не знаю,– так же негромко ответил тот.– Нам это на следующем курсе должны были читать.

Библиотека Боресвета поразила. Он молча ходил вдоль длинных запыленных стеллажей, благоговейно касаясь древних переплетов. Бол с удивлением наблюдал за погрузившимся в задумчивость богатырем. Таким Боресвета он еще не видел.

– Может, почитать чего возьмешь в дорогу? – предложил наконец он.

– С ума свихнулся? – очнулся богатырь.– Читать, сидя на спине лошади? Благодарю покорно, но, в натуре, воздержусь. Так и навернуться, к блину, можно!

– Запросто,– подтвердил хозяин замка.

Боресвет еще раз провел пальцем по корешкам книг.

– Столько стихов,– пожаловался он.– А наших, гардарикских поэтов ни одного нет.

– У вас там и поэты есть? – изумился Бол.

– У нас каждый третий стихи складывает,– с гордостью объявил голунянин.– Уже, в натуре, все склады забиты. А каждый четвертый из них – хорошие стихи. А каждый пятый из тех, что хорошие ваяют, талантлив. А каждый десятый из талантливых – просто гений, блин!

– Отчего же мы ничего о гардарикских поэтах не читали? – поинтересовался барон.

– Потому что они не печатаются, в натуре,– пояснил Боресвет.– Типа, скромные, блин. О, а вот зато сказки гардарикские! Ну-ка, посмотрим… Что за чушь? «Налево пойдешь – коня потеряешь». Конь, чай, не иголка, хрен ты его потеряешь. Или вот еще… «Гей же ты еси, добрый молодец!» Да за такое на месте прибить надо! Доброго молодца ни за хвост собачий геем обозвать!

– Где? – поинтересовался Бол.– А… так это же опечатка! Видишь, сноска? Правильно читать – «гой».

– За такие опечатки убивать надо,– пробасил Боресвет, ставя книгу обратно на полку.

Барон внимательно осматривал переплет каждой книги, недовольно качал головой и что-то бурчал себе под нос.

– Одна беллетристика, блин,– посетовал он.– Что-то серьезных книг я в этом помещении не наблюдаю. Спасибо моим потомкам, забили лучшие полки всяким хламом.

– Ты, батя, просто отстал от жизни,– заступился за свое поколение Бол.

У богатыря создалось впечатление, что драконья доля этих книг была им установлена на полки самолично или с помощью любимой сестрицы.

– То есть книги здесь нет? – уточнил богатырь.

– Можно в хранилище посмотреть,– предложил барон.– Куда-то эти поганцы должны были ее деть?

– Наверняка в хранилище,– подтвердил Бол и, бросив на отца быстрый опасливый взгляд, добавил: – То есть я так полагаю, что должна.

Хранилище оказалось за стеной библиотеки. Барон долго подбирал нужный ключ, поминая ежесекундно Блина и его тетушку. Наконец замок поддался на уговоры очередного ключа и с противным скрежетом открылся. Барон утер со лба пот и отворил дверь.

Боресвет всегда полагал, что его невозможно шокировать отсутствием порядка. Наивный голуньский юноша! Такого бардака он даже представить себе не мог. Хранилище напоминало свалку всяких вещей разной степени нужности. Насчет чистоты же – свиньи из деревенского хлева в данном помещении жить бы категорически отказались. Если б, конечно, их хозяину пришло в голову поинтересоваться свиным мнением.

Бол тут же споткнулся, потерял равновесие и едва не опрокинул богатыря на не первой чистоты пол. Барон, пытаясь найти светильник, обрушил вздымавшуюся до потолка пирамиду книг. Облако пыли, любовно хранившейся хозяевами замка на протяжении поколений, окутало всех троих, вызвав приступ хорового чихания. Излечиться от этого недуга удалось далеко не сразу. Боресвет, к примеру, так и не сумел вставить в перерыве между чихами ни единого ругательства. Наконец, протерев лицо полой куртки и ликвидировав следы слез на лице (воину не подобает плакать от попавшей в глаза пыли), Боресвет отдышался и пришел в себя. Барон зажег светильник, и воин наконец получил возможность осмотреть помещение.

– Мы этот дневник славного предка до зимы искать будем.– Боресвет решил попробовать себя в роли пророка.

– Тут все упорядочено и систематизировано,– возразил барон.

Богатырь покачал головой. Либо барон психически невменяем, либо эти слова имеют и другие, неизвестные голуньской науке значения.

– Вот он, дневник! – Барон торжествующе потряс неким предметом, в котором Боресвету так и не удалось опознать книгу.

– Вы что, грызли ее, в натуре? – осведомился он.

– Крысы,– виновато потупился барон.

– Пошто ж вы, злыдни, крысяк голодом морите? – укоризненно покачал головой богатырь.

– Так ведь осада же,– попробовал оправдаться барон.

– То ж разве осада, в натуре,– пренебрежительно хмыкнул Боресвет,– раз мясо по замку бегает и книжки ценные портит? Вот мы, помню, сидели как-то в Тьмутаракани в осаде, это да! Собак съели, кошек съели, крыс съели, вороги послов прислали – и тех съели.

– Послов-то нехорошо,– укорил его барон.– Вестники мира как-никак…

– А! И голубей тоже съели! – вспомнил богатырь.– А что до послов, твоя правда, отец. Уж больно были вкусные да упитанные, ну никак не удержаться! Потом типа совесть замучила, воевода сам пошел челом бить чужому князю: так, мол, и так, звиняйте, братия, схавали мы послов ваших без соли и хлеба. А поскольку люди мы честные, хоть и голодные, сдаемся вам на милость и готовы хоть сейчас в город впустить.

– А князь? – Глаза Бола блестели от любопытства.

– Ну… князь тоже был упитанный. Побоялся в город войти. Развернул войско и снял осаду. Типа, живите, братья, и всякую хрень почем зря не хавайте…

Возможно, именно с этого момента мировое общественное мнение и стало считать гардарикцев жестокими дикарями и людоедами. А ведь богатырь просто неудачно пошутил…

Барон посмотрел на него с опаской. Отпускать сына с этим вот маньяком ему резко расхотелось. Вдруг да без обеда как-нибудь останется?

– И вы, сударь, тоже послятины попробовали? – осторожно спросил он.

– Я в то время в карауле стоял,– вздохнул Боресвет.

Бол, потеряв к разговору интерес, изучал изъеденные временем листы. Зная Боресвета, он ни на секунду не поверил этой байке, что не помешало ему в дальнейшем рассказывать ее каждому встречному-поперечному.

– Почти ничего не разобрать,– огорченно сообщил ученик мага.– Вот смотрите, все что есть о поясе – это лишь одна фраза: «Чтобы активировать чудесовину сию, произнеси слово «абзац».

Вообще-то в книге было написано не совсем «абзац», но истинное звучание волшебного слова он постеснялся произносить при отце.

– Разберешься на досуге,– успокоил его Боресвет, который успел сунуть нос в страницу и опытным взглядом матерщинника выдернуть нужное слово из множества других.

– Ох, солнце-то уже высоко,– засуетился барон, едва они вышли из хранилища.– Надо бы вам поспешить, путь-то, поди, не близкий…

– Что-то ты, батя, стараешься меня побыстрее за дверь выставить,– проницательно заметил Бол.– В чем дело, а? Может, Боресвет чего хрупкое разбил ненароком?

Богатырь возмущенно хрюкнул. Ничего он не бил в этом замке пока!

– Да при чем здесь Боресвет,– досадливо махнул рукой барон.– Я за Адель беспокоюсь. Сестрица твоя явно намерена увязаться с вами, по глазам шкодливым видно.

– А, вот в чем дело,– смекнул Бол.– Это да, тут ты прав. Я бы точно попробовал, а мы с ней, сам говорил, два сапога пара.

– Два крыла – индюк,– подтвердил барон.

– Два конька – лыжня,– резюмировал Боресвет.

Собрались быстро, благо все вещи были уложены с вечера. Боресвет натянул кольчугу, привычная тяжесть брони давала чувство защищенности. Барон проводил их до ворот замка. Подвесной мост был опущен, ворота открыты.

– Счастливого пути, Болиар! И постарайся вернуться обратно поскорее. Тебя здорово не хватало все эти годы.

– Обещаю.– Бол ловко вскочил в седло.– А ты, батя, постарайся организовать к моему приезду еще одну осаду. Эта как-то быстро закончилась.

– Тьфу на тебя! – благословил его отец, и застоявшиеся кони в охотку помчали по дороге.

Бол с интересом продолжал исследовать пояс, употребляя пресловутый «абзац» с разными интонациями. Пояс оставался безучастным к его попыткам, не желая выдавать страшные магические тайны. Боресвет наблюдал за его попытками с вялым интересом.

– Выкинь на хрен свою обновку,– посоветовал он.– Папаша твой, в натуре, прикололся децил, а ты и повелся. Небось ломало его просто шмотку на помойку тащить.

– Путь чародея нелегок,– возразил Бол.– Батя, хоть и шутник тот еще, так бы издеваться не стал. Вот сестрица – могла. Интересно, что он ей подсыпал вчера, что она наш отъезд проспала? С такой порции снотворного и загнуться недолго…

– Может, он ее просто связал и запер где-нибудь,– предположил Боресвет.

– Тоже вариант,– кивнул Бол и снова занялся поясом: – Ну абзац! Абзац, блин!!!

На «блин» пояс среагировал золотым сиянием и утробным рычанием.

– Голодный, зараза,– восхитился Боресвет.– Слушай, а он у тебя, часом, не говорящий? Как секира у Нанока?

– Не знаю,– неуверенно сказал Бол.– Надо попробовать, раз уж активировали. Эй, шмотка, скажи чего-нибудь!

Пояс горделиво молчал. Разговаривать с магом-недоучкой было, очевидно, ниже его достоинства. Сияние медленно угасло, звук тоже пропал.

– Молчит,– констатировал Бол.– Эй, ну скажи чего-нибудь! Пожалуйста! Абзац, блин!

Сияние и звук появились снова. Боресвет пожал плечами.

– Может, и к лучшему,– прогудел он.– Если с тобой секира заговорила, это чудо. А если еще и пояс драный – это уже диагноз.

– Ну активировал я его, что дальше? – раздраженно заметил Бол.– Блиновы крысы! Не могли сожрать что-нибудь ненужное! Абзац, блин!

Пояс отреагировал тут же, хотя Бол просто хотел выругаться.

– Может, он меня от оружия защищает? – неуверенно предположил Бол.

– Хочешь, типа, по башке дам? – предложил Боресвет, снимая с пояса палицу.

– Не сегодня,– быстро сказал Бол.– Что же он умеет все-таки, этот пояс?

– Рычать и светиться,– предположил богатырь.

– Это я уже понял. Как же он работает? Абзац, блин!!!

– Прикажи ему чего-нибудь,– посоветовал Боресвет.

– Хочу…– Бол на секунду задумался, что пожелать.– Медовый пирог, вот!

Пояс отнесся к его желанию с долей здорового пофигизма. Мечта о пироге осталась несбывшейся.

– Новую куртку! Валенки на меху дракона! Шлем с забралом! Боресвета с коня! – выкрикивал Бол разнообразные команды, которые пояс нагло игнорировал.– Блин, где бы мага найти, чтоб объяснил, как этот девайс работает!

Незамеченный ими человек легко поднялся с пня, на котором до этого сидел.

– Сработало, типа,– удивился Боресвет. Одного взгляда хватило ему, чтобы опознать в путнике того самого мага, что участвовал в осаде замка на стороне осаждавших. Сугудаевский бакалавр стоял, опираясь на посох, и внимательно их разглядывал.

– Мы уже встречались раньше,– сказал он вместо приветствия.– Но нас не представили. Меня зовут Исор, бакалавр Исор.

– Я Бол.– Ученик испытующе посмотрел в глаза мага.– А он – Боресвет. Чем, так сказать, обязаны?

– Я служил графу Дерану,– сказал маг.– И давал присягу Сугудаю. Теперь король мертв, и граф собирался откупиться за свои грешки. Моей головой, ясное дело.

– Ну не своей же ему откупаться, в натуре,– хмыкнул Боресвет, а Бол спросил:

– И чего же вы хотите от нас, сударь?

– Покровительства,– честно ответил маг.– Я хочу жить – вас это удивляет?

– Те ученики, что погибли при штурме Школы, тоже хотели жить,– негромко заметил Бол. Лицо его стало бледным, как кордавильский мрамор, взгляд – острым и злым.– Там был такой ученик… Забор. Мы подшучивали над ним все время, порой жестоко. А теперь он мертв. И остальные мертвы, даже тот, кто счел предательство лучшим выходом. А Учитель никогда больше не сможет заниматься магией. У вас был Учитель, бакалавр Исор?

– Был.– Маг опустил глаза.– И в его смерти тоже повинен Сугудай. Я не участвовал в штурме Школы. Я не убил на службе Сугудаю ни единого человека. Я просто хотел жить…

– Трус,– презрительно бросил Боресвет.

– Не всем же быть героями, сударь,– пробормотал маг, отворачиваясь.– Я просто хотел жить. Те, кто отказывался дать присягу, либо умирали, либо бежали за границу. Если успевали… Сам Гроссмейстер Дорл и то бежал. Даже не попытавшись поднять магов против нового короля.

– Трусость других для тебя оправдание? – хмыкнул Боресвет.

– Оставь его,– попросил Бол.– Ему стыдно, он уже наказан. Так говорит Учитель, а ему виднее. Если у тебя есть право судить, лучше им не пользоваться. Если нет – тем более.

– Дело твое.– Боресвет сплюнул на дорогу.– А я б его все-таки прибил.

– Может, я могу вам чем-то помочь? – предложил маг, избегая встречаться с кем-либо взглядом.– Ты ведь ученик мага, могу показать какие-нибудь неизвестные тебе чары.

Боресвет бросил на Бола предостерегающий взгляд. Такому только покажи ценную магическую шмотку, тут же сопрет. Бол кивнул головой, без слов поняв опасения богатыря.

– Заклинания подождут,– сказал он.– Ты лучше открой нам портал в Ледр. Знаешь чары портала? Ты бакалавр, тебе это по силам.

– Знаю,– несмело улыбнулся маг, и Бол вдруг осознал, что тот старше его самого всего-то лет на пять.– Ледр, правда, довольно далеко, я до сих пор не пробовал открывать портал на такие расстояния. Но я постараюсь, честное слово, постараюсь.

– Договорились,– кивнул Бол.– Ты ставишь портал, а я попрошу короля проявить к тебе милосердие. Хотя тебе и так вряд ли что-то грозит. Его величество не из тех, кто рубит головы кому попало. Только тем, кто заслужил. Если на тебе и в самом деле нет крови, он будет снисходителен. А если соврал – ничье заступничество не поможет.

Маг коротко кивнул и приступил к делу. Бол навострил уши, внимательно следя за руками мага, но запомнить сумел немногое. Все-таки для ученика это заклинание было чересчур сложным. Отдельные элементы Бол, конечно, сумел бы повторить. Например, вытягивание губ в трубочку, как при поцелуе. Бол немного подумал и решил повторять этот элемент заклинания как можно чаще. И желательно с девушками.

Бакалавр развел руки – в воздухе заплясали синие искры, и из них неторопливо соткался портал. Небольшой, куда меньше тех, что Болу уже приходилось видеть, зато самый настоящий, огненно-синий портал.

– Ух ты! – восторженно воскликнул Бол, обходя портал, чтобы получше его рассмотреть.

– Вы бы поторопились,– посоветовал маг.– Я не Мастер, больше пяти минут чары не продержатся. А на новый может уже и сил не хватить.

Наверное, маг просто хотел подстраховаться, но Бол решил не рисковать. Кивнув на прощание Исору, он шагнул в портал, ведя на поводу коня. Тот в последний момент надумал испугаться, но по инерции влетел в портал, истерично заржав уже в Ледре. Конь Боресвета, проявив солидарность, тоже заржал, встал на дыбы и даже попробовал куснуть хозяина за латную рукавицу. Богатырь добродушно отвесил ему плюху, схватил поперек тулова и забросил в портал. После чего сказал магу «Бывай» и шагнул сам в огненно-синюю завесу.

Бол не без труда успокоил коня, огляделся по сторонам.

– Это Ледр? – поинтересовался он у обалделого прохожего, с виду дворянина.

– Он самый, сударь,– ответил тот, не сводя глаз с портала.

Из портала вылетел конь, едва не придавив случайного прохожего. Явление коня того не удивило нисколько, уж коней-то он за свою жизнь перевидал всяких и разных, а вот портал – настоящее чудо магии. Лучше даже фейерверка!

Появился Боресвет, огляделся по сторонам, успокоил дрожащего скакуна.

– Скажите, сударь, эта вот штуковина синяя – это портал? – осведомился неизвестный прохожий, явив недюжинные познания в области распознавания некоторых чар.

– Он самый,– охотно отозвался Бол.

– А куда он ведет? – продолжал собирать информацию собеседник.

– Во владения барона Дарала,– сообщил Бол.

– Там вино есть? Или хотя бы пиво?

– Само собой,– подтвердил Бол.– Только вот…

Договорить он не успел. Оставшийся безымянным собеседник хлопнул его по плечу, сказал:

– Вот и отлично!

После чего исчез в огненно-синей завесе. Сияние портала стало чуть ярче, потом ослабло.

– Типа, похмелье у чувака, что ли? – озадаченно прогудел Боресвет.

– И чего это его в Дарал понесло? – удивился Бол.– Ближе похмелиться негде, что ли?

– Самое вкусное вино – там, где нас нет,– пояснил Боресвет.– Слушай, братан, сгоняй-ка ты один в эту свою библиотеку. А я пока в трактир завалюсь, пивка отведаю. Все равно с конями туда не пустят, только огребем зазря.

– Ладно уж,– махнул рукой Бол.– Надеюсь, Таль еще в городе. С этого гоблина станется унестись за тридевять земель без моего чуткого руководства…

– Мастер, в библиотеку зашел некий юноша, по описанию напоминающий Болиара, одного из друзей Аргенталя Тордевиля,– доложил бакалавр Нерк, согнувшись в поклоне. За его спиной переливался синевой портал.

– Прямо сейчас? Отлично! Есть шанс взять его тепленьким. Очевидно, Аргенталь оставил ему послание. И не исключено, что этот Болиар осведомлен о целях своего друга и о том, где тот сейчас находится.

Мастер Зортрий усмехнулся. Хорошо, что он догадался приставить одного из бакалавров для наблюдения за библиотекой. Вдвойне хорошо, что бакалавр попался ответственный и отнесся к поручению серьезно. Теперь у Ковена появилась зацепка, ключик к убийце Сугудая. Главное теперь не повторить ошибок Керса. Болиара надлежало взять быстро и тихо, переправить порталом в удобную темницу, а потом основательно допросить. Темницу Мастер Зортрий подготовил заранее, небольшая каверна в толще скалы идеально подходила для этой цели. Без окон, без дверей – попробуй выберись! И вдобавок хорошо защищенная от воздействия магии, любые чары будут поглощены стенами. Лучшее место для хранения пленного мага. Только он, Зортрий, может открыть туда портал, и воины из его личной гвардии препроводят пленника на допрос. Где тот, несомненно, выложит все, что ему известно.

– Веди,– приказал Мастер бакалавру Нерку. И последовал за ним в холодный огонь портала.

Вопреки ожиданию Бол встретил Боресвета не в трактире, а на самой что ни на есть середине улицы. Аккурат возле библиотеки, ведущим на поводу обоих коней. Чтобы настоящий гардарикский богатырь променял кружку доброго пива на книжные знания, Бол не поверил ни на миг. Тем более что добродушное лицо богатыря исказила гримаса гнева и глубочайшей печали. Бол почувствовал, как холодное предчувствие беды сжало сердце.

– Ты прикинь,– с горечью сказал Боресвет.– Эти бакланы говорят, что пиво в их городе пить запрещено. И вино тоже! И водку…

– Ты там никого не убил? – с тревогой осведомился Бол.

Лицо богатыря обиженно скривилось, казалось, он вот-вот заплачет.

– Даже душу не отвел,– сознался он.– Да и не виноваты они, в натуре. Трактирщик чуть слезу не пустил, об указе сем гнилом рассказывая. Пришлось типа даже жаркое заказать, чтоб его утешить, а оно, кажись, несвежее было. Нет, братан, ты вот скажи как есть – пошто злыдни на святое замахнулись?

– Мерзавцы,– сочувственно подтвердил Бол.– Не печалься, братан, мы отсюда уезжаем. Таль с компанией вчера покинули Ледр, так что и нам тут делать нечего. Библиотекарь рассказал, душевный такой старик, только, по-моему, сумасшедший. Когда рассказывал мне все это, постоянно хихикал и оглядывался на бочонок вина.

– Был бы у меня бочонок вина, я бы тоже постоянно хихикал и оглядывался,– вздохнул богатырь.– Чтоб, типа, не поперли его.

– Так пустой бочонок-то,– не согласился Бол.– Сам проверял.

– Тоже ничего странного,– сказал Боресвет.– Уж если б мне, в натуре, поперло в этом сортире вина надыбать, выпил бы сразу на хрен. Потому как тут же халявщиков знаешь сколько набежит? Сапогом не отмашешься! Ладно, сваливаем отсюда, ноги больше в этом могильнике не будет, булавой клянусь! Погоди только минуту, братан, тут вот переулок как раз безлюдный, заскочим на минуту. Коней подержи и, если не в лом, найди какой-нибудь лопух или хоть подорожник, типа. Надо было трактирщику ноги сломать за такое жаркое…

Лицо Мастера Зортрия осталось невозмутимым, распиравшее его изнутри ликование не коснулось холодных серых глаз. Удача! Переулок безлюден, похищение будет быстрым и бесшумным. Правда, кроме ничтожного ученика придется нейтрализовать и воина, по виду бывалого и отнюдь не слабого. Досадная помеха, не более того. Богатырь им живым не нужен – по всему видно, телохранитель начинающего мага. А значит, живым его брать вовсе не обязательно. Да и похищать тоже. Или все же захватить? Просто на всякий случай? Ладно, решим позже. Главное – не упустить Болиара.

Он зашептал слова парализующего заклинания, готовясь к атаке. Нерк, его подручный, боязливо оглядывался по сторонам, опыта в подобных делах у него не было. Зортрий усмехнулся про себя. Ничего, научится еще. Пусть опыта набирается, глядя на работу Мастера.

Ассистент поднял руки и прошептал последнее слово заклятия. Воздух сгустился на миг, а потом по нему, точно по воде, прокатилась волна, обездвиживая противников. Осталось только закрепить заклинание и…

Боресвет присел на корточки, когда внезапный порыв ветра слегка шевельнул волосы на голове. Одновременно раздался сдавленный хрип. Бол, не иначе.

Богатырь действовал без промедления. Натягивая одной рукой штаны, он развернулся в сторону предполагаемой опасности.

Двое, ярдах в пяти от него. И как он их не услышал? Проклятое жаркое, проклятый трактирщик! Волхвы, не иначе, вон как Бола скукожило. Ладно, поборемся еще…

Телохранителя чары не коснулись! В последний момент тот успел присесть, словно почуял что-то. И теперь, со спущенными штанами, несется в бой. Кстати, а штаны-то зачем спущены?

То ли спущенные штаны отвлекли Ассистента на долю секунды, то ли воин оказался чересчур проворным, но с заклинанием Мастер Зортрий опоздал. Тяжелая латная рукавица со свистом рассекла воздух. Сильный удар по лицу ошеломил мага, слезы брызнули из глаз. Ассистент ощутил на губах солоноватый вкус крови. Незаконченное заклятие рассыпалось снопом искр, и, что еще хуже, рухнули парализующие чары, которые он так и не успел закрепить. Однако воин тоже не успевал, его спущенные штаны мешали не только Мастеру Зортрию. Он успеет, не может не успеть.

В этот момент застывший столбом Нерк преодолел панику и выдал великолепный фаербол.

Боресвет откатился в сторону, инстинктивно прикрывая лицо от огня. Противно зашипели горящие волосы, богатырь поспешно совершил кувырок, сбивая прицел противнику. Мимоходом сбил приподнявшегося Бола.

– Попались! – с отчаяньем крикнул ученик мага.– Теперь точно абзац! Блин…

Пояс вдруг осветился золотым светом, куда ярче, чем прежде. Никакого рычания, однако, не последовало, сияние померкло… И из синих искр соткалась завеса портала…

– Туда, быстро! – крикнул богатырь.

Оба мага вздымали руки к затянутому тучами небу. Счет шел на мгновения. Боресвет схватил в охапку Бола и швырнул в портал. А затем прыгнул туда сам, жалея, что прихватить коней нипочем не успеет.

– Ушли! – в ярости вскричал Ассистент.– Блином клянусь, я до них еще доберусь!

– Портал остался,– робко сказал Нерк, чувствуя долю своей вины.– Еще не поздно последовать за ними, Мастер.

– Да? – язвительно осведомился тот.– А может быть, почтенный бакалавр разъяснит мне, куда этот портал ведет? Или упомянутый бакалавр объяснит мне, каким образом ученик мага умудрился поставить портал? Или хотя бы даст страшную клятву есть землю, если на том конце нас ждет засада?

Нерк опустил глаза, проклиная свой болтливый язык. Нашел время давать советы Мастеру! Вот возложит сейчас всю вину за срыв операции на него… и что тогда?

Ассистент глубоко вздохнул. Ему необходимо было успокоиться, унять обжигающую ярость. Нет, Нерк здесь ни при чем, нечего срывать на нем злость. Виноват только он, Мастер Зортрий, допустивший ошибку, в которой сам же и упрекал Керса. Недооценку противника. Конечно, помешали обстоятельства, и тем не менее вина целиком его. И если об этом промахе станет известно в Совете Ковена, Ассистентом ему не быть более. Ренан слишком долго ждал его оплошности и своего шанса не упустит. Значит, надо обеспечить молчание бакалавра. Только не убивать – смерть привлечет внимание Совета. Сделаем вид, что ничего не произошло.

– Так, Нерк, слушай внимательно. Продолжай наблюдение за библиотекой. Когда они вернутся, дашь мне знать. Сегодня ты славно поработал.

– Они же ушли, Мастер,– несмело возразил Нерк.

– Как ушли, так и вернутся.– Ассистент нехорошо ухмыльнулся.– А вот куда они ушли, это важно. Может, у них там гнездо? Сейчас я исследую портал, и дело прояснится…

Начатое для вида исследование принесло совершенно неожиданный результат. Ассистент задумался. С одной стороны, дело было действительно важно для всего Ковена. А с другой, могло отразиться на его личной карьере. Мастер Зортрий не колебался ни секунды. Ковен, надо думать, и так не пропадет. А то, что Болиар двинулся в Леданию, скорее всего, чтобы присоединиться к эльфу Лониэлю в поисках Кольца, все равно станет известно. Только позже. Так, чтобы его, Зортрия, ошибка не всплыла никогда.

– Вот гадские волхвы, в натуре! – выругался Боресвет, одной рукой сжимая булаву, другой придерживая штаны.– По нужде присесть не дадут! Пусть только сунутся сюда, мозги по траве расплескаю! Долбомаги, блин!

Он предусмотрительно стоял сбоку от портала, готовый привести свою угрозу в действие. Правда, волхвы осторожничали и голову под удар подставлять не спешили. Знать бы еще, с чего колдуны злые на них ни с того ни с сего вызверились? Или Таль с Наноком их так достали? Или сообразили, что у пришельцев есть с собой взятый в дорогу кувшин пива?

Портал медленно угасал, рассыпая синие искры. Боресвет убрал булаву и застегнул наконец пояс от штанов.

– И куда это нас, в натуре, забросило? – озабоченно поинтересовался он.– Степь какая-то…

– Ага, степь,– ехидно подтвердил Бол.– А те горы на горизонте как, ничего не напоминают?

– Твою мать! – В глазах богатыря появилось понимание.– Степи Ледании!

– Примерно здесь мы и повстречались впервые,– подтвердил Бол.– Добро пожаловать в край непуганых кочевников, братан!

ГЛАВА 10

Среда – удачный день, чтобы сойти с ума. Благодаря одному ненормальному магу по имени Лион. Мастер Лион, если быть точным. Не могу передать, как у меня чесались руки залепить ему чем-нибудь тяжелым промеж ушей. Синерясники уже обыскивают дом, а он карту рассматривает невозмутимо!

Понятно, по башке я ему ничем не заехал, маг все-таки, лучше и не связываться. Что он в ответ выкинет, только святому Лакки известно. И сестре его Удаче, конечно. Поэтому говорю ему вежливо:

– Совсем, что ли, охренел, пень старый? Надо когти рвать, а ты тут колдовать надумал!

Это я, конечно, погорячился. Старым Мастер Лион отнюдь не выглядит, хотя лет ему, должно быть, немало. Просто начали сдавать нервы. Не привык я в паре работать, после того как Безгол бесследно исчез из Белары, полагался на себя только. Но Безгол хоть такие вот фокусы не выкидывал. На него как на себя положиться можно было.

– Уходим! – опомнился маг.

По глазам видно, совсем забыл о синерясых. Потому и поизвели всех магов в Ледании, что рассеянны чересчур. А ведь должен понимать: если поймают – на костре сожгут. Да и мне то ли запястье оттяпают, то ли сразу на виселицу. Как карта ляжет. А рук лишних у меня, почитай, и нет вовсе. Да и с веревкой поближе знакомство свести желанием не горю.

Мастер Лион кидается к окну. В саду – день среди ночи. Это ж какую толпу надо согнать было, чтобы столько факелов зажечь? И как же нам теперь выбираться? Может, маг поможет? Усыпит всех опять или, к примеру, портал поставит?

– Мастер Лион,– говорю со всей почтительностью.– Вы портал колдовать умеете?

Не слышит. Смотрит в окно, за подоконник схватился, будто утопающий за камень на шее. Эге, а маг-то, похоже, изрядно напуган. Оптимизма мне это отнюдь не прибавляет. Повторяю вопрос еще раз, специально для тех, кто в панике.

На этот раз маг слышит, потому что отлепляется от подоконника и смотрит на меня. В глазах – ужас. Не свет факелов он там за окном увидел – пламя костра своего. Вот тебе на, а я-то, грешным делом, считал, что маги ничего не боятся. Сильно его, видать, надломило взятие под стражу. А ведь Мастер, не бакалавр какой-нибудь.

Даю магу пощечину, следом – вторую. Не время добреньким быть, шкуру спасать надо. В глазах незадачливого напарника моего появляется понимание.

– Портал поставить сможешь? – кричу прямо в ухо.

Мотает головой.

– Они создали круг, который нейтрализует любые чары,– говорит твердо, голос не дрожит. Молодец, маг, быстро в себя пришел! – Как ты думаешь, почему я из башни своей не сбежал?

Разумно. Об этом я не подумал. Действительно, вряд ли святоши сожгли бы всех магов Ледании, если б сами чем-то таким не владели.

– Да и стены здесь защищены от портала особыми чарами,– нехотя добавляет маг.

И это логично. Не хватало еще, чтобы любой мог вот так легко взять и переместиться к герцогу домой. А то у него гостей мало! Одни мы с Мастером чего стоим! Но мы-то хоть мирные, а кто иной мог бы и убийцу послать. Мало ли у герцога врагов! Даже мага сподобился бы выписать из какого-нибудь Флана – у аристократов враги, как правило, небедные и нескупые. Уж я-то знаю, приходилось работать на таких вот заказчиков.

– Есть идеи? – говорю, а сам мучительно пытаюсь найти выход.

Через дверь поздно, парадная перекрыта, черный ход, скорее всего, тоже. Синерясые свое дело туго знают, скольких уже переловили-пожгли, подумать страшно. Через окно… сколько там народа в саду? Человек сорок? Сто? От такой орды не уйти. Если припрет, то придется как раз через окно уходить, но лучше б нашелся другой выход. Лучники у них есть, сам видел, до ограды добежать просто не успеем. Эх, лучше б я один в этот дом полез, без всякого колдовства. Позволил себя уломать, а напрасно! Привык же один работать, так нет, захотелось легкой жизни. Вот и отдувайся теперь, Ригольд!

– Спрятаться и переждать? – рассуждает маг вслух.– Найдут непременно. Все обшарят, но найдут обязательно. «Петушиный час» с жертвами расстается неохотно. Подземный ход? Он наверняка есть, но мы не знаем, где его искать.

– Можно спросить у герцога,– предлагаю я. Вроде как в шутку, хотя идея совсем неплоха… если б было побольше времени. Не успеваем, синерясые доберутся до нас раньше, чем мы успеем дожать хозяина особняка.

Маг качает головой, он эту идею уже отбросил, наплевал сверху и растер каблуком.

– Переодеться в синюю рясу или мундир гвардейца? – предлагает неуверенно сам.

Обмозговываю. Имело бы смысл попытаться, если б не два «но». Во-первых, служители «Петушиного часа» поодиночке не ходят. И даже по двое. А во-вторых, если вдруг и случится такое чудо, без шума нам даже двоих не одолеть. Не говоря уже о том, что переодеться мы тоже не успеем, и еще о том, что синерясые бреют макушку. В общем, не прокатывает дельце, о чем я тут же сообщаю Мастеру Лиону. Тот кивает головой, сообразил еще раньше меня, открывает рот, чтобы сообщить мне что-то еще и закрывает обратно. Возле самой двери звучат приглушенные голоса. Синерясые будут здесь буквально через минуту, а у меня в башке ни одной осмысленной идеи! Озираюсь по сторонам, куда бы спрятаться, и в этот момент меня осеняет. Тролль! Пусть сунутся в эту комнату, то-то повеселимся! Только вот что с магом делать? Сам-то я уже два раза мимо тролля проходил, если святой Лакки дозволит, то и в третий пройду, деваться некуда, а вот Мастера Лиона куда приткнуть? Тролли магию за версту чуют, и носителей оной предпочитают всем прочим деликатесам, даже тухлой рыбе, до коей, по слухам, немалые охотники. Так что нашего мага наш же (условно) тролль схарчит с преизрядным удовольствием.

А на балкон! Больше и некуда. Осторожно открываю дверь на балкон, едва не пинками загоняю туда Мастера Лиона. Маг упирается, не хочет идти. Интересно почему, боится пропустить небывалое зрелище?

Закрываю узкую балконную дверь, сломя голову бросаюсь в секретную комнату. Тролль на этот раз обратил на меня внимание, заинтересовался, подался навстречу. Цепь мешает, держит рывок. Тролль протягивает ко мне лапу, достаточно проворно для такой горы жесткого мяса. Здороваться некогда, подныриваю, с разгона пролетаю между задних лап. Момент рискованный – если сейчас ему вздумается сесть, я просто прилипну к заднице.

– Э? – удивился тролль, потеряв новую и единственную игрушку.

Надо же, еще и разговаривает! Прям краснобай с дворцовой площади!

Нависшая надо мной туша делает попытку развернуться и заглянуть себе за спину. Цепь препятствует, тролль раздраженно ревет, пытается порвать. Хвала Творцу, ума просто пошарить за спиной ему не хватает, иначе вполне мог бы меня сцапать.

Достаю отмычки, примеряюсь к замку. Слышу скрип открывшейся двери. Надеюсь, что не балконной,– должно же у Мастера Лиона мозгов хватить не высовываться. Нервы напряжены до предела, сердце в груди считает ребра.

– Они были здесь! – слышу вопль.– Все сюда! Потайной ход!

Углядели, стало быть, потайную дверь. Когда нараспашку, кто угодно увидит. Тролль закрывает обзор, выглянуть не рискую – вдруг да сцапает, башку открутит?

– Нечистый! Отродье Блина!

Ага, тролля увидели. И даже с гоблином перепутали. Ну самое время…

Чудище рычит, рвется с цепи, но ковали надежно. Народа в комнате прибыло, судя по растерянным голосам. Ловко открываю замок – тролль, не ожидавший такого подарка, кубарем летит вперед, подминая под себя и синерясых, и гвардейцев. Вопли, ругань, стоны покалеченных. Осторожно высовываюсь – ну, веселье в самом разгаре.

В зале человек примерно тридцать. Не считая тролля. И все орут, вопят, двигаются, молятся. Тролль, правда, рычит и машет лапами. Довольно результативно, человек шесть уже лежат на полу, не проявляя никакой активности. Какой все-таки полезный тролль у герцога! Уже второй раз меня выручает. Если б еще жрал меньше – усыновил бы, к блину.

Осторожно выскальзываю из потайной комнаты, тихо крадусь вдоль стеночки. Иные привычки со временем становятся частью тебя – даже если б я сейчас сплясал иноземный танец стриптиз, вряд ли бы это кто заметил. Кто в здравом рассудке обратит внимание на голого танцующего вора, когда рядом ревет в бешенстве здоровенный тролль?

Умом все это прекрасно понимаю, но продолжаю красться, старательно укрываясь в тени. Это несложно, большую часть факелов пришельцы благополучно растеряли и затоптали в пылу схватки. Еще пара мгновений – и я на балконе.

Тролль об этом ничего не знает. Ловко сцапав одного из гвардейцев, он заинтересованно его обнюхивает. Тот верещит пронзительно, вызывая у монстра острый приступ здорового аппетита. Товарищи троллиного меню из одного блюда громко вопят, размахивают оружием и бросаются в атаку. Одиноко свистит стрела, отскакивая от стены прямо перед моим носом. Ну совсем с ума посходили! Кто же в тесном помещении из лука стреляет, да еще так криво? Стрелой хорошо брать на открытом пространстве в открытую же спину. А в этакой свалке, да еще с нестандартным освещением, легко и товарища своего поцелить. Или случайно проходящего мимо вора, совершенно непричастного к творимым здесь безобразиям.

Высказать свое возмущение не успеваю. Тролль соизволил наконец обратить внимание на атакующих и решил, что завтрак придется отложить. Или как там называется прием пищи среди ночи? Полночник, кажется?

Яростный рев, оскаленная пасть, битком набитая возмутительно острыми зубами. Гвардеец, вопя от ужаса, летит в сторону. Лучше бы, прямо скажем, в другую сторону. Потому что в точке его приземления как раз нахожусь я.

Удар выбивает из меня дыхание, а из глаз еще и искры.

– Ух! – говорю я, потому что матерщина тяжелым комом застревает в горле. Блинов тролль! Прибил бы гада, да некогда.

– Бей демона! – кричит кто-то из темноты, звон оружия и рев тролля усиливаются.

Ах, он еще и демон вдобавок? Да ну, это святоши что-то путают. Тролль как тролль, в Бобруйском зоопарке, говорят, еще и не то увидеть можно.

– Именем Творца, изыди, блинова тварь!

Протираю все еще искрящиеся глаза. Тролль исчезать не собирается, а вот синерясый, что ему это предложил, с воплем летит в сторону после солидного пинка. В какую сторону, вы уже догадались? Правильно, в мою. Нет, мордатая серая тварь определенно издевается!

Уворачиваюсь в последний момент. Светоч веры беззвучно сползает по стене прямо на прибитого гвардейца. Хватаю его за ворот рясы, гвардейца за ногу, волоку на балкон. Тролль возмущенно ревет в мою сторону, но вернуть полночник не пытается. Подарено – значит, подарено. Да и не съем я их, мне одежда нужна только. Для маскировки.

Мастер Лион встречает меня ударом посоха (где он его только прятал все это время?). Уворачиваюсь, шепчу свое имя. За что получаю удар посохом по хребту. То ли у Мастера приступ глухоты, то ли мое имя ему чем-то ненавистно.

Гвардеец что-то бормочет, открывает глаза. Успокаиваю его выверенным ударом. Воров колыбельным не учат, сойдет и так. Приятных снов тебе, парень. Вытряхиваю бедолагу из мундира, напяливаю на себя. М-да, не мой размерчик. Но выбирать не приходится. Штанины засовываю в сапоги, рукава заворачиваю. Где бы еще взять литров пять пуза, чтоб мундир не болтался? Ладно, сойдет и так, не на парад же идем. Мастер Лион брезгливо освобождает синерясого от источника обидного прозвища.

– Молитвой его, братия! – визгливый голос прорезается сквозь шум схватки.

Ага, только молитва и поможет. Магия-то на тролля не действует. А хорошая молитва из доброй стали – глядишь, и поможет.

Быстро заглядываю в залу, оцениваю ситуацию. Народу явно прибавилось. Пострадавших – тоже. Оно и понятно: если тролль для них – демон, его уничтожить куда важнее, чем колдуна. Наверное, все, кто пожаловал за Мастером Лионом, столпились в зале да в коридоре. А значит, самое время уносить ноги и прочие важные части тела.

Возвращаюсь на балкон, перегибаюсь через перила. Стража дисциплинированно охраняет вход, задрав головы кверху. Шум стоит такой, что не ровен час сам Блин явится посмотреть, что происходит.

– Дуйте сюда! – ору во всю глотку.– Быстрее, мать вашу!

Мнутся в сомнении. Оно и понятно, у них приказ. Киваю Мастеру Лиону, тот подкрепляет мое нецензурное мнение авторитетным своим.

– На помощь, братия! Постоим за святое дело!

– Бей демона! – поддерживает кто-то из глубины залы. Чье-то тело со звоном выбивает стекло и обрушивается на мою многострадальную голову.

Загоняю внутрь желание задушить тролля голыми руками. Ишь, резвится, демон блинов! Успокаиваю попытку тела подняться выверенным ударом дубинки. Мастер Лион машет рукой – стража все-таки решила оставить свой боевой пост перед стратегически важной дверью. Осматриваю сад – никого. Самое время ретироваться.

Плавно съезжаю по веревке с балкона. Подстраховываю неуклюжего мага, и очень вовремя. Не подхвати я его в последний момент, вполне мог заработать себе почетный вывих ноги. Вещь, несомненно, самую необходимую при поспешном бегстве.

Подхватываю мага под руку, волочу за собой. Мастер Лион шевелит ногами, вцепившись в расколдованную карту.

– Потом расколдовать нельзя было? – рычу сквозь зубы. Могли ведь спокойно уйти, без шума, без пыли. Может, чары только в этой зале сработать могли?

– Прости.– Голос мага полон вины и раскаяния.– Не смог победить свое любопытство…

Молчу. У меня нет слов, есть только отрицательные эмоции нецензурного толка. И горячее желание прямо сейчас пополнить ряды славных монахов «Петушиного часа», людей воистину святых и донельзя праведных. Которые смиренно желали всего лишь сжечь подлого колдуна, совершив угодное Творцу деяние.

– Увлекся, прости.

Голос мага мог бы растопить Извечный Лед. Желание записаться в «Петушиный час» ослабло, потом исчезло вовсе. Теперь мне всего лишь хотелось откочерыжить магу непутевую голову. Без наркоза. Напильником. Тупым напильником. Очень тупым и очень ржавым.

Ладно, разборки потом. Мы ведь еще не ушли, в любую минуту тролль может капитулировать, и на нас устроят настоящую охоту.

– Здесь колдовать можешь? – спрашиваю мага, на бегу исследуя окрестности.

– Могу,– ответил Мастер Лион, слегка задыхаясь.

Что значит нездоровый образ жизни. Бегать надо по утрам, уважаемый. Или хотя бы по ночам, как я делаю.

– Так ставь же скорее портал, к блиновой тетушке!

Нервы начинают сдавать. За одну неполную ночь моя психика почти сломана. Вот так из безобидных воров-пацифистов вырастают кровожадные маньяки, смертельно опасные для общества.

– Направление портала можно отследить,– задыхаясь, поясняет маг.– Лучше попробовать уйти без магии. Если совсем уж прижмут, тогда поставлю портал.

Гнев уходит. Он ведь прав, маг. Куда порталом-то уходить? В катакомбы? А потом по следу портала туда же и синерясые нагрянут. Они и не такое умеют. Ножками, оно как-то надежнее. Через стену – и ищи нас потом по всему городу…

– Через ворота быстрее.– Мастер Лион делает попытку свернуть к каменной дорожке.

Хватаю за рукав рясы, волочу за собой. Вот у ворот как раз стража осталась наверняка. Что творится в особняке, им не слышно, приказа покинуть пост не поступало. Нет уж, как пришли, так и уйдем.

Стена приветливо встретила нас своим серым хребтом. Простая и надежная, как… стена. Не тролль какой-нибудь и не синерясый. Просто стена, и все. Слов нет передать, как я ей обрадовался. Ловко метнул «кошку» – поздоровался. Или попрощался, так даже вернее.

Маг зашевелился на моей спине, перевалился неловко, сел на стене. Почесал ушибленную ногу, огляделся по сторонам. Я решил не мешкать, с помощью той же кошки спустился вниз, поймал в загребущие объятия отчаянный прыжок мага. Быстро избавился от мундира гвардейца, что почти и не пригодился, подождал, пока маг отделается от рясы. Ногой запихал одежду подальше в кусты. Все. Дело сделано. Теперь тихо уйти, не нарвавшись на городскую стражу. Было бы обидно попасться именно сейчас. Впрочем, это скорее проблемы чересчур бдительной стражи, маг их быстро в тараканов превратит.

Святой Лакки был милосерден к городской страже – никто нас не потревожил до самых катакомб. Да и там даже самые смелые крысы не рискнули заступить дорогу.

Нищий встретил нас восторженно.

– Я уж волноваться начал,– сказал он, кутаясь в лохмотья.– Случилось что?

Оставив мага рассказывать о наших злоключениях, я направился к Зачинщику. Отсыпаться в катакомбах – занятие не для меня: сыро тут, а мне по душе комфорт. На улице светало, вот и первые прохожие появились. Или же последние, прямиком из трактира – выяснять истину совершенно не хотелось.

Зачинщик открыл сразу, будто всю ночь проторчал под дверью в ожидании моего стука. Выглядел он соответствующе: глаза красные, мешки под глазами, взгляд испуганный. Мгновенно настораживаюсь, рука сама собой падает на рукоять кинжала. Засада? И кто это такой рисковый нашелся, засаду у Бенджамина делать? Но тут вижу беспечно спящего Сигра и мгновенно успокаиваюсь. Будь здесь засада, мявом изошел бы, предупредил бы меня еще на улице. Нет, посторонних у Зачинщика сейчас нет.

– Случилось что? – интересуюсь, задвигая засов.

– Где тебя носило? – недовольно бурчит Зачинщик.

– Дела,– лаконично отвечаю. Зачинщик мне друг, но друзей у него слишком много, а жизнь у меня одна. И ее надо прожить.

Зачинщик молчит, размышляет. По всему видно, узнал что-то важное и теперь прикидывает, выложить ли мне тепленькие сведения или заначить на всякий случай. В этом весь Бенджамин – не любит бесплатно делиться информацией даже с друзьями.

– Я же просил тебя не высовываться,– говорит наконец он. Видно, все же решил поделиться. Значит, сведения у него таковы, что знать их мне просто необходимо до смерти. В буквальном смысле этого слова.

– Извини,– покаянно говорю я. В общем-то в няньке я не нуждаюсь, своя голова на плечах имеется. Но говорить ему это сейчас не стоит – тут же закроет рот на замок, слова не вытянешь. Мы с ним давно знакомы, с Зачинщиком.

– Здесь был Ищейка.

Сказал, будто в воду прыгнул. С камнем на шее. Мне, кажется, полагается испугаться? А вот не буду!

– И что? – спрашиваю с любопытством.

Зачинщик медлит. Он ожидал не такой реакции.

– Тебе надо сидеть у меня. Безвылазно. Ищейки не тронут тебя, пока ты – мой гость. У меня с ними договор…

Он обрывает себя на полуслове. Да, сболтнул лишнего, Зачинщик. Твое счастье, что я не воспользуюсь этим. Может, я сволочь и подонок, но я не предаю. Никого. Никогда.

– С Ищейками я разобрался,– небрежно бросаю.

Зачинщик удивлен. По лицу это незаметно, но мы знакомы не первый год.

– У меня иммунитет,– добиваю я его.

Он медленно кивает головой. Верит. Он тоже слишком давно меня знает, чтобы пропустить нотку гордости в моем голосе.

– Красиво играешь, Ригольд.– Напряжение уходит из его глаз.

Оказывается, он за меня здорово волновался! Бенджамин вовсе не желает, чтобы меня пришибли. Он даже готов помочь, если при этом не надо отрывать задницу от мягкого кресла.

– Слушай, я посплю, а?

– Давай,– соглашается Зачинщик.– Видок у тебя тот еще, между нами говоря.

Уж кто бы говорил! Сам выглядит так, будто на нем Блин с большим отрывом скачки выиграл. Впрочем, Ищейка кого хочешь напугает, несмотря даже на договор.

Поднимаюсь по лестнице. Сигр открывает один глаз, смотрит на меня, раздумывая. Лень побеждает, кот закрывает глаз и снова свертывается клубком. Правильно, приятель, так и надо.

Голос Зачинщика останавливает меня у самой двери.

– Дик, Ищейка не сказал тебе, кто его нанял?

Оборачиваюсь. Пристально смотрю ему в глаза, он смотрит в мои.

– Король,– говорит наконец Зачинщик.

Медленно киваю, иду спать. Ему, стало быть, сказал. Интересно. Король, хм. Не успел отозвать или отзывать не собирался? Это важно. Жизненно важно. Потом непременно обдумаю. Не сейчас. Сейчас я уже ничего не хочу и ничего не боюсь. Спать. Спать…

Городские ворота старой столицы Ледании, города Леды, приближались медленно. Лониэль участвовал в интересном человеческом аттракционе, называемом «очередь». Впрочем, интересным он был в первые пятнадцать минут, а сейчас уже порядком поднадоел. Эльф с тоской взирал на обветшалые стены города. Заняться было абсолютно нечем, думать же о смысле жизни не хотелось. Рядом Томагавка азартно резалась в кости с двумя купцами – на его деньги, между прочим. Судя по азартным восклицаниям, пока выигрывала.

– У тебя удача самого Блина! – в сердцах воскликнул один из игроков.

Лониэль хмыкнул. Вполне может быть, родня как-никак. Сам он играть не рискнул, можно в азарте брякнуть что-нибудь ругательное по-эльфийски, тут и конец маскировке.

– Последний круг, и все,– объявила Томагавка.

– Нехорошо выходить из игры, когда выигрываешь,– укорил ее один из купцов.

– Да иди ты! Когда проигрываешь – куда хуже.

Очередь двинулась еще на шаг и снова застыла. Эльф с тоской пересчитал стоящих впереди. Ровным счетом семь человек, две телеги и четыре коня.

– Говорят, эльфов ищут,– сказала подошедшая Томагавка.– Эльфийских, значит, шпионов.

Лониэль вздрогнул, украдкой огляделся по сторонам. Шпионов – это серьезно. Это и парик могут содрать к чьей-то там тетушке. Неужели о его миссии стало известно?

– Интересная информация,– сказал он осторожно.– Узнала откуда?

– Из сосуда. С пивом. Сам посуди, если железом проверяют, кого искать могут? Гномов, что ли? Они железа не боятся.

Эльф бросил быстрый взгляд на стоящего много впереди гнома. Насупленный бородач недружелюбно взирал на городскую стражу, учинившую эту канитель. Как и они, гном стоял в очереди не первый уже час, и терпение его было на исходе. Очередь, впрочем, тоже.

Почувствовав взгляд, гном сердито зыркнул на него из-под мохнатых бровей. Лониэль поспешно отвернулся. Гному сейчас лучше под руку не попадаться. Ни под правую, ни под горячую. Иначе ссора с мордобоем обеспечена.

– Как же мне проскочить? – беспомощно спросил эльф.

– Глаза отвести сможешь? – поинтересовалась девушка.

– Только в лесу разве что.

– Тогда придется выносить стражу,– безмятежно подытожила девушка.

– Как «выносить»? – выпучил глаза эльф.

– Как придется. На пинках можно,– пояснила Томагавка.

Лониэля передернуло. Нет, положить четверых стражников, к бою абсолютно не готовых, им вполне по силам, спору нет. А дальше что? Леду перевернут сверху донизу в поисках раскрывшего себя эльфийского шпиона. И поймают – люди как раз и отличаются настырностью и целеустремленностью. Которые, впрочем, легко компенсируются парой кувшинов пива.

– Стерпеть не сможешь? – мягко спросила Томагавка.

Лониэль содрогнулся. Прикосновение железа – больнее, чем огнем. Только что ожога не остается.

– Стерплю,– хрипло сказал он. Рука после этого минимум сутки работать не будет, а последствия знакомства с железом исчезнут только через неделю, но выхода нет. Придется через это пройти. Быстрее бы, нет мочи ждать этой пытки…

– А ну, пусти руку! – Очередь дошла наконец до гнома.– Совсем, что ли, рехнулись, человеки? Вот как врежу сейчас по башке, чтоб мозги на место встали!

– Согласно указаниям,– вяло ответил стражник.– Дабы выявить злокозненных эльфийских соглядатаев, мерзким колдовством запятнанных…

– Что?! Это я-то эльф?! Чтоб тебе охрометь на один глаз! А ну, пусти! Пусти! Ну человече, дай мне только до секиры добраться!

– Не давай ему до секиры добраться! – нервно выкрикнул другой стражник.

– Не буянь,– посоветовал гному первый.– Подставляй руку. Не знаю, эльф там или кто, а на человека ты не больно-то похож.

– Гном я, понятно? Для особо тупых еще раз повторяю – с правой и в челюсть!

– Гном суть разновидность эльфов злокозненных,– заученно ответствовал стражник. Его товарищи моментально стряхнули лень, заблистали обнаженные клинки.

Гном ничего не мог возразить, только хватал воздух широко раскрытым ртом, яростно сверкая глазами. Сейчас бросится, подумал Лониэль.

– Что здесь происходит? – Властный голос заставил всех четырех стражей вытянуться во фрунт. У ворот появился монах в синей рясе, немалого, должно быть, чину.

– Поймали эльфа злокозненного,– доложил стражник.– Зовут Гном. Я так полагаю, это и есть искомый лазутчик…

Эльфа по имени Гном искомый лазутчик вынести уже не мог. Могучий рев потряс ворота. Легендарный рев гномов, который зачастую рушил подземные своды и заставлял иных чудовищ забиваться в норы. А потом гном, как и обещал, повторил для особо тупых. С правой и в челюсть. Подземный народ слово держит крепко!

До челюсти гном с первого удара не достал, не хватило роста. Стражник согнулся пополам, жадно хватая воздух, и тут второй удар отправил его в свободный полет. В челюсть, как и было обещано. Стражник воспарил над землей, с тем чтобы через секунду приземлиться в благочестивые объятия синерясника.

– Вот проклятые эльфы, и тут жизнь портят,– посетовал гном и ринулся навстречу набегавшим стражникам, вопя во всю глотку: – Бей стражу!

Аттракцион «Бей стражу!» оказался куда более привлекателен для народа, чем «Очередь». Впрочем, оценив новый расклад, стража кинула клич «Бей поганых эльфов!», который тоже нашел в народе отклик. В завязавшейся потасовке Лониэль и Томагавка незаметно проскользнули за ворота.

– Иногда и гномы бывают полезны,– философски заметил эльф.

– Его там не прибьют? – озаботилась девушка судьбой крайне полезного гнома.

– Надо бы,– пробурчал эльф, как и все представители своего народа, гномов не жаловавший.– Не переживай, гнома так просто на костре не сожжешь. У них в Леде свое представительство, объяснят что к чему. В темнице посидеть пару дней, конечно, придется, ну да гномам не привыкать. Считай, дома оказался…

– Это твой дом – тюрьма! – Упомянутый гном каким-то чудом выбрался из свалки и догнал парочку уже в черте города. Он пригладил бороду и злобно зыркнул на оробевшего эльфа из-под нависших бровей.– Клянусь Кувалдой, такого паршивого дня у меня еще не было! Намяли бока за то, что я эльф! Железом напугать хотели, идиоты! Вот за такую дурость я вас, людей, и ненавижу!

– А эльфов за что? – невинно осведомилась Томагавка.

– А эльфов – потому что заслужили! – отрезал гном.

Лониэль открыл было рот, чтобы прояснить, кто чего заслужил под этим солнцем, но вовремя получил пинок от девушки и решил промолчать. С гномами спорить – себя не уважать.

Мимо спешно протопал отряд стражи человек в десять. Гном воровато покосился на них и предпочел исчезнуть в ближайшем переулке.

– Нормальный парень,– сказала Томагавка.– Чем он тебе не приглянулся?

– Борода не причесана,– буркнул эльф. Как, в самом деле, объяснить человеку, что при виде гнома или, скажем, гоблина, пальцы сами ищут колчан? Отголоски старой вражды живы до сих пор. Эльфы постарше говорили, что и к людям отношение когда-то было не лучше, но с веками ненависть поутихла. Долгая жизнь – долгая память…

Эльф с интересом огляделся по сторонам. Человеческие города до сих пор удивляли его странной, не похожей на эльфийскую, красотой улиц и зданий. Красота хаоса, как выразился однажды его наставник, рассказывая о культуре людей.

Леда была прекрасна. Куда красивей нынешней столицы Ледании. В Беларе он бывал дважды и был очарован шумным городом, но до Леды ей далеко.

– Фланский архитектурный стиль,– пояснила Томагавка.– Наследие Империи. М-да, обветшал городок, усох как-то.

– Он прекрасен,– выдохнул эльф, чувствуя потребность переплавить свои ощущения в звонкую бронзу стихотворных строк. Древность города завораживала – странное дело, эльфийские города были куда старше Леды, но древними он их не ощущал, словно города Саро переняли у своих обитателей вечную юность.

– Пошли, налюбуешься еще.

Томагавка ловко дала пинка эльфийской музе, от чего та с жалобным верещанием покинула Лониэля. Грубые они, эти люди, грубые и совсем бесчувственные. Как еще умудряются создавать такие прекрасные здания, уму непостижимо!

Город снисходительно покачал головой. Ему было забавно смотреть на ошеломленного эльфа. А стихи… сколько он слышал их за свою долгую жизнь! Одним больше, одним меньше – ничего страшного.

– О, смотри, медовый пирог! – восхитилась Томагавка.

Лониэль посмотрел на лакомство в витрине лавки без особого интереса. Бессловесный разговор с городом поглотил его целиком.

– Купи, а? – попросила Томагавка, искательно глядя в глаза.

– С чего это тебе вдруг сладкого захотелось? – недоуменно спросил эльф.

– У меня приступ страшной болезни,– созналась девушка.

Лониэль с тревогой посмотрел на нее. Нет, на больную не похожа. Хотя кто их, людей, разберет.

– Что за болезнь? – поинтересовался он, доставая деньги.

– Страшная болезнь бестортица,– вздохнула Томагавка.– Короче, если вот прям сейчас не сожру чего-нибудь сладкого, помру быстро и бесповоротно. И ты будешь в этом виноват.

Лониэль поспешно протянул ей пригоршню тумаков. Люди, они такие хрупкие. Вот не успеет употребить сладкий медовый пирог – и помрет от жуткого приступа бестортицы. А он до конца своей долгой жизни будет мучиться угрызениями совести.

Вот уж не думал, что окажусь таким дураком! Любой вор, сколько-нибудь разумный, ни за что не пойдет на дело по второму разу. Тем более если предыдущее прошло не совсем гладко. А я иду уже третий раз подряд. Хотя Шепот Удачи вопит, как мой кошак ранней весной. Не любит святой Лакки, когда его помощью злоупотребляют, любому известно. Так нет же, дал себя уговорить. Дурак бестолковый, чтоб мне всю жизнь одну воду пить!

Нет, мне чучело втюхать непросто. Уж как Фрол сумел уломать, до сих пор непонятно. Заговорил, заморочил, убедил, что идти надо вот прямо сейчас, а то потом что-нибудь непременно случится. И как убедительно вещал, чудно, что до сих пор в нищих ходит. Хотя не удивлюсь, если денег у него окажется побольше, чем у какого-нибудь лорда. Так развести, это ж уметь надо!

Сигр осторожно укусил меня за ухо. Вот тоже навязался на дело. Этот, в отличие от нищего, не уговаривал вовсе. Встретил на улице, попросился на руки. Уселся на плече и слезть отказался наотрез. Вплоть до шипения и выпускания когтей. Ну и что делать прикажете? Ссориться с кошаком я не намерен. Разобидится вусмерть, уж я знаю. Так пришлось и идти по городу, с кошаком на плече. Ладно, не впервой. Сигр часто со мной увязывается, до сих пор вреда от него не было, одна сплошная польза. Святой Лакки, он ведь кошатником был, вот нам с Сигром и помогает.

Тайный ход начинался под мостом. Фрол неуверенно ощупал ближайшую опору, почесал в затылке, ощупал с другой стороны. Собираюсь язвительно хмыкнуть, но не успеваю. Бесшумно открывается совсем маленькая дверца, Сигр заинтересованно присматривается и сигает с моего плеча прямо в неизвестность. Мне ничего не остается, кроме как следовать за ним. Старина Фрол замыкает процессию.

Дальше кот не торопится. С интересом обнюхивает углы, один метит. Все, территория забита, другим котам хода нет. Осмелившийся огребет по полной программе. Фрол тоже не торопится, зажигает заботливо припасенный факел, трогает камни стены. Двигаюсь дальше, но нищий проворно ловит меня за рукав.

– Ты что же думаешь, здесь ловушек и вовсе нет? – разъяренно шипит мне в ухо.

Смотрю на него виновато, достаю смарагд. Камень не показывает ничего. Собираюсь сказать об этом Фролу, но тот занят делом, шевелит камни стены. Камни, как и следовало ожидать, расшевелить непросто. Хмыкаю и все же двигаюсь вперед, но тут плита передо мной загорается красным светом, таким ярким, что режет глаза. Поспешно отскакиваю назад, наступаю на Сигра. Кот недовольно мявкает, кусает меня за сапог.

– Одну прошли,– спокойно говорит нищий.

Качаю головой.

– Смарагд эту ловушку пропустил,– говорю ему. В желудке – холодный ком страха. Ох, зря я не слушал Шепот Удачи!

– Смарагд делал Мастер Лион, так? – спрашивает нищий.– Как, по-твоему, тайный ход защищал маг сильнее или слабее его?

Разумно. Фраллы – королевская династия, с чего это им пользоваться услугами совсем уж никчемных магов? Наверняка Гроссмейстера нанимали, да не из худших. Даже если его из Заморья вести пришлось. Короли денег на безопасность не жалеют.

Почтительно сторонюсь, пропуская Фрола вперед. Нищий идет уверенно, будто живет аккурат в потайном ходе. Шепот Удачи озадаченно молчит. Сигр неторопливо направляется за нищим, принюхиваясь на каждом шагу. Вперед не лезет, чувствует опасность.

Через несколько шагов Фрол останавливается, лапает сначала правую стену, потом левую. Ничего не происходит. Нищий задумывается, потом меняет порядок поглаживания стен. Мы с котом обалдело пялимся на вторую ловушку, проявившуюся в паре ярдов. Я задумчиво разглядываю ставший вдруг бесполезным смарагд, Сигр крадется вперед, чтобы понюхать загадочную светящуюся плиту.

Может, и пронесет, растерянно говорит Шепот Удачи. То, что творится в этом подземелье, для него такая же загадка, как и для меня. Только нищий спокоен и уверен в себе, да Сигру буквально все по фиг. Сидит себе и шипит на боковую стену. Та на наезды кота не реагирует, а вот Фрол подобрался и после короткого разбега прыгнул. Полыхнуло так, что я отшатываюсь в сторону. Испуганный кот карабкается по мне, как по дереву.

– Прыгай,– командует нищий.

С трудом отдираю Сигра от куртки, швыряю через ловушку. Кот приземляется на четыре лапы, укоризненно смотрит на меня. Прыгаю, опасаясь заступить за невидимую черту. Ни дыма, ни огня. Ловушка не сработала.

– Сдохла,– удовлетворенно говорит нищий.– Теперь до завтра не зарядится.

О странностях нищего думать уже не хочется. Может, он и есть тот маг, что ловушки здесь ставил? А что, вполне возможно. Это многое объясняет – и его скрытность, и увечья. Синерясые с узниками не церемонятся. В пыточный подвал – и на костер.

Фрол невозмутимо топает впереди, время от времени отключает ловушки. Сигр освоился, крадется за ним, иногда хватает лапой дырявые сапоги нищего. Я играю роль статиста, бесцельно иду следом, осматривая подземелье через смарагд. Пару ловушек замечаю сам – видимо, не один мастер поработал. Один раз успеваю остановить нищего, пока тот не наступил на подозрительную плиту.

– Забыл,– виновато признается Фрол, отключает ловушку и на всякий случай обходит ее вдоль стены.

Следую за ним, неловкость исчезает. Пусть и на вторых ролях, а и от меня польза есть.

Наконец нищий останавливается. Огромные, богато украшенные ворота закрыты. Достаю отмычки, отодвигаю нищего плечом, но Фрол меня не пускает.

– Обманка, – поясняет он. – Ворота фальшивые. С кучей ловушек.

На этот раз копается долго. Успеваю пожалеть, что не захватил флягу с бренди – было бы чем отвлечь себя. Но кто мог знать, что так все получится?

Часть стены отъезжает в сторону. Кот молнией бросается в темный проем. Мы с Фролом следуем за ним. Короткий отнорок выводит к неказистой двери.

– Работай,– просто говорит нищий и отходит в сторону.

Поправляю смарагд, достаю отмычки. Четыре замка, из них один магический. Высасываю из него энергию с помощью подаренного Мастером Лионом артефакта. Быстро вскрываю, пока не восстановил запас, после чего занимаюсь остальными замками.

Прямо скажем, повозиться пришлось изрядно. Не иначе, замки гномы делали. Или же семиградские мастера, которые мало им в этом искусстве уступают. Но тут я в своей стихии, оснащение самое современное. Замки неохотно сдаются один за другим. Толкаю дверь – закрыто. Что еще за блиновщина?

– Ну чего ты? – нетерпеливо говорит Фрол. Отодвигает меня плечом, сильно толкает дверь. И та послушно открывается, без малейшего скрипа.

Озадаченно смотрю на своего спутника.

– Тут секрет есть,– поясняет он без малейшего смущения.

Киваю, в чужие секреты без нужды не лезу. Своих хватает, с избытком даже.

Мы в сокровищнице Фраллов! Даже не верится. Оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть горы золота в монетах и украшениях. Ничуть не бывало. Стройные ряды сундуков, стойки с оружием и доспехами. Непростыми, надо думать. Некоторое время бесцельно брожу, разглядывая мечи. Просто не могу пройти мимо, беру то один, то другой, прикидываю вес и баланс. Тяга к оружию – внутри каждого мужчины. И наплевать, если он им не владеет.

– Возьми лучше вон тот кинжал,– советует Фрол.

Послушно беру кинжал и положить на место уже не могу. Как говорится, нашли друг друга. Расстаться с этим оружием превыше моих сил. Странно, на вид совсем неказистый. Не иначе, магический.

– Очень непростое оружие,– кивает головой нищий.

Соглашаюсь, а что еще делать? Я и в простом не больно-то разбираюсь. Вешаю свежеспертый кинжал на пояс, оглядываюсь по сторонам. Сколько здесь всего интересного!

– Теперь самое трудное,– говорит Фрол.– Надо отыскать Корону.

– Это мне раз плюнуть,– бодро отвечаю ему.– Сейчас переворошу все сундуки и найду. Сюда, часом, никто не нагрянет среди ночи?

– Вряд ли,– успокаивает меня нищий.– А вот Корону найти… Есть здесь небольшой сейф. Проблема в том, что он невидим.

– На ощупь, что ли, искать? – спрашиваю растерянно. Только этого еще не хватало! Одна надежда на смарагд. Да и та слабая. Ловушки ведь пропустил.

– На ощупь,– соглашается нищий.– Только… есть еще один нюанс. Заклятие на сейф наложено. Не стоит он на одном месте, иногда перемещается. Он сейчас, к примеру, запросто может быть под потолком.

Пару секунд разглядываю потолок. Хороший потолок, с фресками. Один недостаток – высок больно. Мне нипочем не достать.

Ладно, не будем преждевременно настраиваться на худшее. Начинаю ползать по полу, хватая руками воздух. Фрол присоединяется ко мне. Больно уж неуловимый воздух попался. Сигр немедленно принимает новую игру, радостно нападая то на меня, то на нищего. Обиженно шиплю сквозь зубы, зализываю глубокие царапины, показываю коту кулак. Заигрался, зараза! Люди тут делом заняты, а ему, гаду, лишь бы играть!

Расшалившийся котяра запрыгивает на стеллаж, оттуда на сундуки с чем-то ценным, прыгает в воздух… и замирает, виляя хвостом и готовясь к новой атаке на мои многострадальные пальцы. Замирает, сидя на воздухе!

– Сейф! – ору не своим голосом и прыгаю прямо на кота. Тот прыскает в сторону, прячется среди сундуков. А я лежу на невидимой поверхности, любовно прижимаясь к ней щекой. Нашли! Нашли все-таки, спасибо святому Лакки и сестре его Удаче!

На ощупь отыскиваю замочную скважину, пытаюсь открыть. Замок не магический, уже повезло. Спрашиваю у Фрола, отчего так.

– Конфликт заклинаний,– со знанием дела поясняет нищий.– Либо невидимость, либо магический замок. Иначе глючить будет.

Пропускаю мимо ушей таинственное «глючить», ворочаю отмычками. Замок на редкость упорный, вдобавок Фрол предупреждает насчет отравленной иглы. Надеваю перчатки, прочные, надежные, но страшно неудобные. С наличием отравленной иглы приходится считаться. Работа замедляется почти до безработицы. Замок на редкость упорный, плоскости механизма все время смещаются, то и дело приходится начинать заново. Наконец улавливаю логику создателей этого чуда враждебной техники. Первый слой пройден, фиксирую его зажимом, перехожу ко второму.

Второй ничуть не проще, но я уже почувствовал вкус победы. Снимаю куртку, бросаю на пол. Перчатки мешают, раздражают, но снять их не рискую. Фрол потрошит сундуки, набивая суму золотом. Сигр сцапал небольшую серую крысу и теперь забавляется с ней. М-да, надо бы ему кошку завести…

Второй слой наконец сдается. Фиксирую его, вытираю пот со лба. Сколько же всего их в этом замке?

Оказалось, три. И последний, как водится, самый сложный. Поминая святого Лакки словами, более подходящими Блину, насилую непокорный механизм. Перчатки приводят меня в ярость, готов уже снять их и бросить на пол, но как раз в этот момент замок щелкает, острая игла впивается в палец. До кожи не достает, спасибо святому Лакки. Крышка сейфа откидывается, сбрасывая меня на пол. Хорошо, сейф не под потолком висел, а то покалечился бы непременно, я ж не кошка, чтобы на четыре лапы и хвост.

Ругаясь под нос, забираюсь обратно. На миг замираю, разглядывая артефакт. И победно вздымаю его над головой. Бриллианты искрятся в свете факела. Сигр оставляет замученную крысу, пялится на меня.

А я держу в руках Корону Маргонов и улыбаюсь.

ГЛАВА 11

– Вот тут Доверналь и живет.– Лже-Орье указал пальцем на нарядный двухэтажный дом.– Только мне туда идти не с руки. Бежать мне отсюда надо, вот что. Слишком многие в лицо знают. Попадусь сторонникам Сугудая – морду набьют. А своим сторонникам – опять же набьют, за то, что армию профукал. Поеду-ка я в столицу, как вы и предлагали…

Он мгновенно растворился в ближайшем переулке. Таль и Лани задумчиво смотрели ему вслед. Нанок изучал дверь, раздумывая, выбить ли ее ударом ноги или сначала постучать. Выбить было заманчивее, постучать – вежливее, особенно если учесть, что за дверью маг. Да какого блина, подумал Нанок и занес уже было ногу, но Таль его остановил.

– Вон колокольчик, позвони,– предложил он.

Нанок посмотрел на колокольчик и решил оставить дверь в покое. Дзынь! Дзынь! Не проснуться после такого мог только хромой на ухо покойник. Однако за дверью признаков жизни не подавали.

– Спит он, что ли? – удивилась Лани.– А прислуга тогда где?

– На рынок ушла? – предположил Таль.– Звони еще, сейчас проснется. И в дверь пни, как собирался.

Нанок послушно пнул дверь вполсилы. Дверь загудела, как кассарадский барабан. Обрадованный варвар пнул еще раз и еще…

– Кого блин принес? – недовольно спросили из-за двери.

– Откройте, именем короля! – попросил Таль. В самом деле, его величество обложил их всякими полномочиями, а они даже и не воспользовались ими ни разу. Непорядок!

– Это какого же короля? – подозрительно осведомились из-за двери.– Сугудая или Орьерона?

Видимо, бурная деятельность самозванцев изрядно смутила умы добрых жителей Дарна.

– Того, кто платит золотом.– Ларгет побренчал кошельком.

Дверь немедленно отворилась.

– Так бы и сказали сразу – «законного короля»,– сказал заспанный бакалавр.

Доверналь был толстячком невысокого роста. Варвар недоверчиво осмотрел его с ног до головы, сомневаясь, что вот это чудо природы и в самом деле маг. Ни на одного из известных ему чародеев, в частности на Мастера Лура, толстяк не походил ни в малейшей степени. К тому же Нанок сильно сомневался, что маги носят потертые домашние халаты в желтый цветочек. Да уж, самозванцев в Квармоле расплодилось…

– Вы и в самом деле Доверналь? – недоверчиво спросил он.

Лани поспешно дернула его за рукав, послав бакалавру извиняющуюся улыбку.

– Не похож на мага, да? – усмехнулся тот.– Мне многие говорили, что не похож. Это воина, мой воинственный гость, видно сразу. Да и то ошибиться можно. Однако что же это мы на пороге разговариваем? Добро пожаловать в мое скромное жилище. Коней можете завести во двор, сейчас открою ворота. Пива не желаете?

– Да,– тут же сказал варвар, пока Лани не сказала «нет».

Девушка неодобрительно посмотрела на беспардонного варвара, но промолчала. Не иначе, тоже пива захотела, решил Нанок.

– Не откажемся,– сказал Таль, проходя в прихожую.

– Прислуга взяла выходной,– извиняющимся тоном сказал маг.– Вообще-то клиентов я принимаю в кабинете, но сейчас там… не совсем убрано. Вчера я совмещал дегустацию фланского пива с магическими экспериментами. И результат лучше бы вам не видеть, особенно молодой леди. Дабы у вас не сложилось обо мне ложного впечатления. Так что гостиная подойдет нам как нельзя лучше. Располагайтесь, а я сейчас распоряжусь насчет пива… то есть притащу бочонок фланского. Вы ничего не имеете против фланского пива?

– А пельсинорского нет? – спросил Таль тоном знатока.

– Увы,– развел руками Донервиль.– Сам бы не отказался, но чего нет, того нет.

– Не выпендривайся, бери фланское,– прошептал Нанок.– Хорошее пиво, ручаюсь.

Таль удобно расположился в кресле, оглядывая гостиную. Да уж, вкус хозяина оставляет желать лучшего. Или он просто подстраивается под клиентов-провинциалов?

Доверналь, пыхтя, притащил полупустой бочонок и исчез снова. Очевидно, за бокалами. Лани с интересом исследовала занавески, варвар клевал носом у очага. Огонь весело закусывал небольшими поленьями – видимо, прислуга покинула дом совсем недавно.

– А вот и я,– жизнерадостно сообщил бакалавр, появляясь с четырьмя свежевымытыми глиняными кружками. Очевидно, бокалы из стекла казались ему чрезмерной роскошью.

Нанок оживился, отобрал у мага посуду и наполнил из бочонка. Доверналь кивнул ему, откидываясь в кресле и сдувая пену.

– Так что привело вас ко мне?

– Дело,– кратко сообщил Таль, словно невзначай поигрывая золотой бляхой.– Важное и срочное. Говорят, вы можете открыть портал в Ахарские горы?

– Врут,– убежденно ответил бакалавр.– Ни разу не был в Ахарских горах, а посему портал построить никак не могу. А вот в предгорье бывать доводилось, и, если изволите…

– Не то что хотелось бы, но сойдет.– Таль подался вперед.– Итак, сударь, во что нам обойдется эта услуга?

– Вы ведь из Тарона приехали, правильно я понял? – осведомился маг, возмутительным образом игнорируя вопрос.– Не сочтите за наглость – как там дела? До нашего захолустья новости доходят медленно. Я уже в курсе, что Сугудай свергнут с престола молодым принцем. Не поделитесь ли подробностями? Я так понимаю, это был заговор?

– Реставрация династии,– возразил Таль.– Это несколько разные вещи.

– О, безусловно,– с энтузиазмом поддержал его бакалавр.– И тем не менее, сударь, подробности меня крайне интересуют. Особенно в плане развития магии в стране. При нем, знаете ли, милейший, очень неуютно было.

– Представляю,– кивнул головой Таль.– Очень хорошо представляю. Я, чтоб яснее было, учился в школе Мастера Лура… пока все не началось.

Бакалавр чрезвычайно оживился.

– А я, знаете ли, тоже,– похвастался он.– Десять лет, как закончил. Звезд, правда, с неба не хватал, способности у меня весьма средние были. Может, потому и жив остался. С магами Сугудай, знаете ли, не церемонился. Либо ты с ним, либо…

– Вы присягали Сугудаю? – невзначай поинтересовалась Лани.

– Я? Нет. Хотя и подумывал об этом. Жизнь, она штука весьма нужная. Но и совесть, с ней ведь считаться приходится. Так и жил в страхе, надеясь, что судьба за меня все решит. И она, знаете ли, решила. Так вы, милейший, просветите меня насчет подробностей?

Таль просветил. Бакалавр оказался человеком любознательным, его интересовало абсолютно все. Как, что, где, правда ли, что Учитель выжил, и как так случилось, что ученик мага сумел победить грозного Сугудая? Думает ли его величество подавлять мятеж обоих самозванцев? Не хотите ли еще пива? Пожалуйста, не стесняйтесь…

Таль честно рассказывал обо всем, умолчав только о своем непосредственном участии в реставрации династии. Просто потому, что в этом случае расспросы продолжались бы не меньше недели. Быстрее уж своим ходом добраться.

– Премного благодарен вам, сударь,– сказал наконец бакалавр.– А что до портала в Ахарское предгорье, так прямо сейчас и начну готовить. Есть там такая деревенька, не помню, увы, как называется, неподалеку от опорной базы.

– Какой базы? – немедленно поинтересовалась Лани.

– Военной, разумеется,– снисходительно пояснил маг.– Горцы же постоянно вторгаются в наши пределы, и король держит там изрядное количество войск. Беда еще в том, что варвары переходят горы то по Правому, то по Левому перевалу. Крепость там не построишь, рельеф местности, знаете ли, не позволяет. Поэтому пару веков назад была построена опорная база, где и находятся войска. Квартируют, так сказать. По большей части конница, чтобы успеть домчаться до места раньше, чем варвары успеют развернуться. Как правило, этого хватает, ахарцы ведь кавалерии не имеют.

– Надеюсь, сейчас они вторгаться не собираются,– понадеялся Таль.

– Мне не докладывались,– пожал плечами бакалавр.– Ну еще по кружечке, и я принимаюсь за дело.

– Боресвет говорит – «на посошок»,– похвастал варвар глубокими познаниями.

Таль кивнул.

– Действительно говорит. А еще говорит – «в натуре, братаны». А еще – «век жизни не видать». А еще – «живы будем, не помрем». В натуре, братаны, Боресвет слишком много говорит…

– Как он там, интересно?

– На грани сильнейшего разочарования в жизни,– заметила Лани.

– Это почему? – полюбопытствовал варвар.

– Ему предстоит знакомство с Ледром,– невинно заметила Лани.– Помнишь такой городок?

Варвар изменился в лице, допил пиво и поспешно налил новую кружку.

– Не напоминай,– попросил он.

Между тем бакалавр как раз закончил приготовления и принялся колдовать. Таль отставил пиво в сторону, жадно наблюдая за действиями мага. Чары портала были его заветной мечтой. Может, в этот раз удастся понять…

– Портал готов, господа. Потрудитесь пройти во двор, вы ведь при лошадях. С вас три золотых за услугу. И поторопитесь, долго я его не удержу.

– Дороговато,– подала голос Лани. Три золотых – сумма и впрямь немаленькая.

– Цена стандартная,– насупился бакалавр.– Магия, знаете ли, удовольствие не из дешевых.

Таль поспешно расплатился.

– Всего хорошего вам, господа, и вам, юная леди.

– И вам того же,– пожелал Таль, заводя коня в портал под уздцы. Лани последовала за ним. Нанок чуть замешкался, размышляя, не попросить ли в дорогу пива.

Едва портал закрылся, бакалавр начал плести чары Зова. Выражение лица у него было самое что ни на есть довольное.

– Слушаю. Кто это? – раздался из ниоткуда властный голос.

– Мастер, это бакалавр Доверналь. Только что у меня был ученик Мастера Лура. Тот самый, о котором вы предупреждали. С ним девчонка и варвар.

– Вот как? Где они сейчас?

– Я отправил их через портал к подножию Ахарских гор. Если накрыть перевалы, никуда они не денутся.

– Что они, интересно, забыли в Ахарских горах? – удивился собеседник.– Не спросил?

– Они не сказали,– соврал бакалавр в надежде, что Мастер Альдан не почувствует лжи. Ему и в голову не пришло выпытывать это у Ларгета.

– Все равно молодец. Хвалю. Твоя информация очень ценна для Ковена. Золото за услугу получишь сегодня же вечером.

– Благодарю, Мастер.– Доверналь расплылся в улыбке.– Вы окажете мне протекцию, если представится случай?

– Посмотрим,– обнадежил его собеседник.

Зов прервался, бакалавр вытер пот со лба. Удачный день. Очень удачный. Надо за это выпить…

И бакалавр магии Доверналь по прозвищу Пивная Бочка приложился к кружке…

Вот чего не любил полковник Снерк, так это когда его будили раньше времени. Потому что каждая такая побудка предвещала крупные неприятности. В самом деле, вряд ли кому из подчиненных придет в голову беспокоить полковника по пустякам, рискуя получить служебное взыскание в виде увесистой оплеухи.

– Что стряслось? – хриплым голосом осведомился Снерк.– Ахарцы напали?

Самая очевидная причина неприятностей. Ахарцы беспокоили пригорье с завидным постоянством и настойчивостью. Как правило, набеги не были слишком серьезны, мелкие воинские формирования, в народе именуемые «бандами», просачивались то по Правому, то по Левому перевалу с целью грабежа. Численность группировок редко превышала сотню мечей, и особых проблем для подчиненного полковнику соединения они не создавали. Конные эскадроны легко догоняли варваров и брали в кольцо.

В общем, пограничная рутина. Жаль, что сегодня опять не удалось выспаться…

– Не могу знать, господин полковник! – рявкнул перепуганный адъютант.

Снерк недовольно поморщился, громкий голос грубо вторгся в послесонное состояние. Ему бы хоть десять минут, чтобы прийти в себя.

В этот момент полковник осознал, что ему сказали.

– То есть? Напали или не напали? Если не напали, то какого блина ты меня будишь?

– Загадочное происшествие,– поторопился сообщить адъютант, косясь на правую руку полковника. Нрав у его начальника был тяжелым. Рука – тоже.– Неведомым образом все кони превратились в мышей. Подозреваем, что это колдовство, сударь.

– То есть как «подозреваем»? – Полковник окончательно перестал что-либо понимать.– Они что, сами по себе в мышей превратились? Как гусеница в лягушку?

– В бабочку, сударь,– поправил его педантичный адъютант и тут же получил заслуженную оплеуху.

– Полковник сказал «в лягушку»! Отставить разговорчики!

– Слушаюсь, сударь! – Адъютант вытянулся в струнку и заткнулся.

– А теперь давай по порядку.– Полковник наконец-то пришел в себя. Хотелось выпить чего покрепче, но не с утра же. Командир не должен подавать подчиненным такой пример.

– Слушаюсь, сударь. Четверть часа назад ко мне прибежал капитан Дольн и сообщил, что к нему прибежал лейтенант Серх…

– Отставить! Я и так понял, что субординация у нас на уровне. Суть давай!

– Слушаюсь! Суть дела в том, что один из конюхов, придя утром в конюшню, обнаружил в стойлах мышей вместо лошадей. Почувствовав, что он сходит с ума, конюх бросился в соседнюю конюшню, потом в третью… Везде одни мыши, сударь!

– И что дальше?

– Конюх сошел с ума, господин полковник,– послушно доложил адъютант.

– Да блин с ним, с конюхом! Десять плетей, чтоб в себя пришел! Информацию проверили?

– Так точно, сударь! Начиная с рядового Райна, обнаружившего невменяемого конюха, и заканчивая мной лично в порядке, соответствующем субординации. Мыши, сударь! Серые, довольно крупные. Жрут овес – стало быть, заколдованные лошади.

– Меры приняты?

– Так точно! Принесли кота. Нужен бы еще минимум один – этот не справится.

– Какого кота, идиот! Буди полкового мага! Не хватало еще, чтобы это животное пожрало наших лошадей!

– Господин маг был разбужен мной лично. Насчет кота – рекомендация. Отдав соответствующее распоряжение, господин полковой маг отправился досыпать, пригрозив внеуставным наказанием…

– Это каким же? – заинтересовался полковник.

– Превратить меня самого в жабу,– сознался адъютант.– На мой взгляд, сударь, упомянутый маг злоупотребляет своим привилегированно-магическим положением. Нет такого в Уставе, чтоб офицера в жабу!

– Плохо разбудил,– сказал полковник, влезая в мундир.– Господин полковой маг не понял сути проблемы. Разбудить по новой и изложить полковому магу проблему в доступной для него форме!

– В письменном виде? – предложил неуверенно адъютант.

– Нет, в устном. Он с ума сойдет, твои каракули разбирая. Только сумасшедшего мага в этом дурдоме и не хватало! В случае необходимости разрешаю применять ненормативно-командную лексику. Для большей доходчивости. Потом доложишь. Все, разрешаю идти.

– Слушаюсь, сударь!

Адъютант испарился, сопровождаемый дробным стуком каблуков. Полковник закончил процедуру одевания и задумался. Что случившееся – злые козни злокозненных ахарцев, он нисколько не сомневался. Очевидно, готовится вторжение, возможно, крупными силами. Произведенное чародейство – суть диверсия, имеющая целью снижение мобильности вверенной ему группировки. Без лошадей перехватить варваров возможности не представляется, по Правому перевалу они пойдут или же по Левому. Невозможно даже послать гонца с просьбой о помощи командующему Северной армией. Полковой маг, к сожалению, не владел заклинанием портала. И вообще вел себя расхлябанно. Заменить бы, да некем, учитывая жесточайший кадровый голод среди военных магов, усугубленный правлением покойного короля.

В дверь без стука вошел полковой маг. И без доклада. Лицо полковника стало наливаться нездоровой кровью, усилием воли он заставил себя успокоиться.

– Докладывайте,– приказал он кратко.

– Мыши! – пискнул маг и замолчал.

Краткий доклад, молодец. Только вот не очень содержательный.

– Подробнее!

– Много мышей,– отрапортовал маг, а высунувшийся из-за его плеча адъютант добавил:

– Вверенный мне кот сошел с ума. Сидит на насесте и хихикает.

– Причина? – заинтересовался полковник поведением кота. Сначала конюх, потом кот. Может быть, мыши заражают личный состав сумасшествием?

– По мнению мага, был изрядно удивлен таким количеством мышей.

– Что делают мыши? – Полковник отчаялся уже получить мало-мальски внятный доклад.

– Ржут, жрут овес и брыкаются,– доложил маг.– Вне всякого сомнения, они еще не забыли, что были конями. Очевидно, колдовство ахарцев…

– Какие приняты меры? – Полковник чувствовал, что начинает закипать. Еще чуть – и отправит мага на конюшню в воспитательных целях. К мышам, блин!

– Заклинание трансформации успешно произвело превращение отдельно взятой мыши в жабу,– отрапортовал маг.

– Почему в жабу, а не в лошадь? – удивился полковник.

– В лошадь не умею,– доложил маг.– Только в жабу. На короткое время. Тут требуется специалист более высокой квалификации. Мастер или Гроссмейстер. Я же всего лишь бакалавр.

– У ахарцев есть специалисты такого уровня? – Полковник удивленно заломил бровь.

Бакалавр немедленно стушевался.

– Считалось, что нет. Их шаманы мало что смыслят в боевой магии. Однако другого объяснения нет. И еще… Я считаю, что такое заклятие возможно наложить лишь с небольшой дистанции. Прикажите солдатам прочесать местность, возможно, они сумеют схватить диверсанта. Если он не успел сбежать, конечно.

– Распорядись.– Снерк кивнул своему адъютанту.– Брать живым! Пусть расколдовывает, поганец, свою диверсию. И еще: проследи, чтобы лошади не спаривались с дикими мышами. Тьфу, блин, заговариваться стал! Выполнять!

– Слушаюсь, сударь!

Полковник стал раскуривать трубку. Утро обещало быть тяжелым.

Деревня была в точности как родная. Даром что здесь Квармол, а не Ледания. Лани с некоторой ностальгией смотрела на покосившиеся дома. Сразу видно, что за человек где живет. Здесь, например, хозяин рачительный, частокол новый справил, а вон там, скорее всего, и вовсе мужика в доме нет, печная труба почти развалилась, солому на крыше сто лет не меняли. А там вон козу девчонка доит. Совсем как она, Лани, доила. С козой особая сноровка нужна, животина капризная, чуть зазеваешься – так и прижмет к забору, как подвыпивший парень майским вечером. Разве что у парня рогов покуда нет…

– Интересно, припасы нам здесь продадут? – вслух подумал Таль.

– Продадут,– уверенно сказала Лани, возвращаясь в сегодняшнюю жизнь. Призраки прошлого с легким вздохом растворились в осенней слякоти.– Еще бы не продать! До города ехать – себе дороже, да и цену с путников слупить можно ту еще. А пообщаться, новости выспросить? В деревне свежий человек ой не часто бывает…

Мимо пробежал мальчишка с деревянным мечом, за ним гнался другой, такой же чумазый и ободранный,– как только их матери отличают?

– Сдавайся, подлый ахарец!

– А вот не сдамся! А вот войной на тебя пойду! – крикнул мальчишка, улепетывая со всех ног.– Сам сдавайся!

– Если враг не сдается, от него убегают,– со знанием дела подтвердил варвар.

– Тебе виднее,– согласился Таль.

На деревенской площади было людно. Ничего удивительного, сегодня же выходной, припомнил Таль. Хотя говорят, в деревне выходных не бывает, разве что вся зима и ранняя весна. А это что еще? Военные? Что, интересно, они тут забыли? Понятно теперь, почему дети в войну играют. Впрочем, им особого повода и не надо…

– Налоги собирают? – неуверенно предположил варвар. От военных он ничего хорошего не ждал. В лучшем случае можно подраться. В худшем – спросят, а записался ли он в добровольцы. На этот вопрос Нанок обычно отвечал ударом с правой. Чтобы вопрошающий нипочем не догадался, что он неграмотный.

– Похоже на то,– согласился Таль. Сам он налоги никогда не собирал и даже не видел, как это происходит. Но в книжках читал, в самом деле похоже.

– Нет,– возразила Лани.– Скорее армейский набор. Они всегда по осени приходят, после урожая. Либо в королевскую армию, либо в дружину местного барона.

– Нас не заберут ненароком? – опасливо осведомился Нанок. Варвара периодически пытались забрить в армию, его рост и мускулатура привлекали военных почти так же сильно, как трактирных служанок. Хорошо хоть, с другими намерениями.

– С королевскими бляхами? Да мы их сами построим в три ряда,– хмыкнул Таль.

Нанок сосчитал по пальцам военных и сморщил лоб в раздумье. Как, интересно, построить четверых человек в три ряда?

Их заметили. О чем бы ни рядили армейцы с деревенским старостой (а кем еще мог быть этот дородный мужик в нарядной рубахе?), пришельцы для них оказались куда привлекательней.

– Сержант кавалерийского эскадрона Брульд,– представился военный, одаривая троицу цепким внимательным взглядом.– С кем имею дело?

– А нам откуда знать? – простодушно осведомился Нанок.– Нам, сударь, ваши дела неведомы. Мы вообще вас первый раз видим.

– Дурачком-то не прикидывайся,– посоветовал сержант, недвусмысленно поглаживая рукоять меча.– Барб? Ахарец?

– Кассарадец,– возмутился оскорбленный Нанок.– А за «барба» можно и в морду получить!

– Сержанту конного эскадрона? В морду? Не много ли на себя берешь, барб? В общем, так. Согласно распоряжению полковника Снерка ваши лошади реквизируются для нужд армии. Компенсация будет выплачена позднее. Если всякие барбы не будут высказывать угрозы в адрес сержанта королевской кавалерии. Для особо тупых барбов поясняю – в мой адрес. Предлагаю немедленно покинуть транспортное средство и получить расписку в реквизиции оного. Для барбов повторяю еще раз – слазь с лошади, я ее забираю. Пока не арестовал за военный шпионаж. Вообще-то на шпионов вы трое здорово смахиваете. Особенно вон тот, с ахарским выражением лица. Для тупых поясняю – который барб. Про девушку ничего не скажу, красивая девушка, а вот тебя, пацан, обыскать просто необходимо в военных условиях мирного времени.

– Сержант, вам это о чем-то говорит? – Таль эффектным жестом предъявил бляху.

– Говорит, конечно. Подкуп должностного лица при исполнении служебных обязанностей карается двумя годами каторжной службы или полугодовой службой в рядах штрафного эскадрона. На вашем месте я предпочел бы каторгу, честное сержантское.

– О взятке речь и не шла,– возразил Таль.– Это бляха королевского посланника.

– Бляха-муха? – оживился сержант.– Наслышан, наслышан. Ни разу видеть не приходилось. Из дворян, стало быть, молодой господин? Только это вам не поможет, приказ полковника ясен – реквизировать всех доступных лошадей. В том числе и ваших.

– Вряд ли это у вас получится,– высокомерно усмехнулся Таль, поигрывая яркими искрами на кончиках пальцев.

Нанок хмуро потянул из ножен меч. Понятно же сразу, что без драки не обойтись,– чего тянуть было?

– Маг? – с долей уважения осведомился сержант.

– Маг,– с достоинством подтвердил Ларгет.

– Это хорошо,– одобрил сержант, не обращая внимания на манипуляции Нанока.– Магов нам тоже приказали реквизировать.

– Под расписку? – ехидно спросила Лани.

Сержант задумался. Про магов было сказано просто – коли встретится, хватай в охапку и тащи на базу. О расписке вроде речи не было.

– Без расписки,– решил он.– Пройдемте на базу, там объяснят.

– А что? И пройдем.– Таль медленно начинал злиться.– Сами допрыгаете или вас четверых в сумку сложить?

– То есть? – оторопел сержант.

– Это он к тому, что сейчас вас всех в жаб превратит,– злорадно пояснил Нанок для особо тупых сержантов.

– Да мы своим ходом,– сдал назад сержант. Перспектива прыгать на своих четырех его изрядно впечатлила.– Имейте же совесть, господа! Отечество в опасности! Ты, который здоровый, лоб не хмурь, тебе слова «совесть» и «Отечество» знать пока рано. Но вы, господин маг, и вы, сударыня! Вам-то не все равно, если ахарцы прорвутся! Ведь сколько людишек невинных положат, барбы клятые! Как их там… мирных граждан, блин! Или штатских? Да если прорвутся, и тех, и других положат немерено!

– Отражать нападение врагов – дело солдат, а не лошадей мирных граждан,– резонно возразила Лани.– Или у вас солдат мало?

– До блина у нас солдат,– мрачно ответил сержант.– Лошадей у нас нет. Злокозненные ахарцы превратили всех лошадей в мышей. Поэтому кони нам нужны до зарезу просто. И маги тоже. Иначе будут большие жертвы среди населения, и вы будете в этом виноваты.

– Ладно, едем,– решился Таль.– Не уверен, что смогу расколдовать хоть одну лошадь, но вдруг да чего получится.

– Непременно получится,– воодушевился сержант.– Эй, Стен, продолжай, а я препровожу господина мага со спутниками на базу. И особо не задерживайся, нам еще три деревни объехать надо.

– Господин полковник, разрешите доложить!

– Давай.– Полковник нетерпеливо обернулся к адъютанту.

– Прискакал гонец из Правого блокпоста. Ахарцы прорвались по Правому перевалу!

– Этого следовало ожидать,– помрачнел полковник.– Какими силами?

– Две тысячи воинов. Три племени: тунры, сабры и порки.

– Давненько такого не было. Хорошо подготовились, блина им в задницу. Необходимо доложить генералу Синнару. Ту лошадь, на которой гонец прискакал, использовать можно?

– Никак невозможно, сударь! Лошадь он почти загнал, мчал так быстро, как только мог.

– На то он и гонец,– философски вздохнул полковник.– Еще что?

– Разведчики нашли ахарского шамана!

– А вот это хорошо! – обрадовался Снерк.– Немедленно допросить негодяя!

– Осмелюсь доложить, он спит. Очень крепко, разбудить не получилось. Полковой маг говорит, что так и должно быть, шаман этот вроде мухоморов обкурился.

– Может, объелся? – уточнил полковник.

– Может, и объелся. Но полковой маг сказал «обкурился». Вроде для колдовства нужно ему было.

– Ладно, ему виднее. Посадить на гауптвахту, следить внимательно. Если что – спрошу по всей строгости. Повару передай: если в похлебке арестованного хоть один мухомор окажется, повешу. Или нет, сначала похлебку сожрать заставлю, а потом повешу.

– Господин полковник! – Маг, как всегда, ворвался без доклада. Полковник внутренне поморщился – как маршировать ни заставляй, все равно обращаться по всей форме не умеет.

– Что у тебя?

– Мышь, которую я превратил в жабу, вернулась в лошадиное состояние!

– Молодец! – оживился Снерк.– Что ждешь? Принимайся за следующую. Если через два часа все лошади не будут расколдованы, пойдешь под трибунал. Выполнять!

– Господин полковник,– взмолился маг.– У нас четыре тысячи мышей… то есть лошадей! Всех скопом я превратить не могу, с каждой мышью надо работать индивидуально. За сутки я смогу наложить не более десятка заклятий, это же чары пятого уровня!

– Приказ ясен? Выполнять! – Полковник понимал, что выполнить его требование маг не в состоянии, но не отменять же теперь приказ? Пусть старается, отрабатывает армейский хлеб.

– Господин полковник, разрешите доложить? – Лейтенант – не маг, Устав перед сном каждый день читает. Если не пьет, конечно, и по бабам деревенским не бегает. То есть раз в месяц читает непременно.– Сержант Брульд реквизировал для нужд армии мага, варвара и девку. Девка красивая.

– Варвар – ахарец? – подобрался полковник.

– Кассарадец, сударь. Во всяком случае, так говорит. Да и не похож на ахарца, те сплошь белобрысые, а он черный, как ваш жеребец. Хотя по морде видно – барб.

– Далеко же его занесло от родных мест.

– Девка – это хорошо,– одобрил маг, а адъютант язвительно добавил:

– А вот маг – это лишнее. Своего как прокормить не знаем.

– Ты еще здесь? – заметил полковник раздувшегося от негодования мага.– Приказ уяснил? Выполнять! Дождешься у меня, отберу у тебя все книжки и выдам Устав, а то совсем распустился. А еще полковой маг! Стыдно, сударь.

Пристыженный маг неумело отдал честь (руку к пустой голове – чему их там в академиях учат?!) и поспешно удалился.

– Веди всех троих,– распорядился полковник Снерк.– Посмотрим, что за птицы.

Лани полковник сразу понравился. Высокий, представительный, с легкой сединой в висках. Вежливый, не то что хамоватый сержант. В общем, настоящий полковник.

Нанок смерил полководца испытующим взглядом. Крепок, как кассарадская сосна. Или же гардарикский дуб, Боресвет постоянно всех с дубами сравнивает. Немолод уже, но противник достойный, видно сразу. Не иначе, рыцарь. Без доспехов, правда, в мундире, но оно и понятно – кто ж такую тяжесть по доброй воле носить будет? В бою еще ладно, от стрел спасают и от мечей даже, хотя против доброй секиры не устоят доспехи эти. Эх, Томагавка, как же тебя не хватает одному несчастному одинокому варвару, железка несчастная!

Ларгету же лицо полковника отчего-то показалось знакомым. И он изо всех сил напрягал память, силясь вспомнить, где его видел раньше.

– Вы действительно маг, сударь? – со всей возможной вежливостью осведомился полковник.

– Я ученик,– скромно ответил Таль.– Аргенталь Тордевиль, к вашим услугам.

– Тордевиль! – Полковник не мог скрыть радости и изумления.– Таль, да тебя и не узнать совсем, вырос-то как! А говорили, ты погиб при разгроме какой-то там магической школы! Не узнаешь меня? Мы с твоим батюшкой старые друзья. Ну вспомни, кем ты хотел стать в детстве?

– Капитаном королевской кавалерии,– с изумлением ответил Таль.– Капитан Снерк!

– Узнал, малыш! Только я уже полковник. А ты, стало быть, маг? Присаживайтесь, что же вы стоите. Я велю подать вина. Прости, что я о грустном – ахарский шаман заколдовал наших лошадей. В мышей превратил. Можешь поспособствовать?

– Я же ученик только,– развел руками Ларгет. Ему было страшно неловко общаться с полковником в присутствии Лани и Нанока, никак не удавалось подобрать нужный тон в разговоре. Ведь он уже далеко ушел от того мальчишки, что мечтал стать капитаном кавалерии…

– Лошадей – в мышей? – хихикнула Лани.– Я бы на это взглянула!

– Сударыня, это не смешно,– нахмурился полковник.– Две тысячи ахарцев на территории Квармола! Такого уже лет десять не было! Блокпост не продержится и двух часов… Он уже пал, наверное, пока гонец сюда скакал! А мы ничем не можем помочь…

– Извините,– потупилась девушка.– Я не думала, что все так серьезно. Но это же ненадолго, да? В книжке описан подобный случай, и там сказано, что чары держались до первого дождя. Правда, лошадей было всего три, квармольские купцы поссорились с шаманом, и тот так им отомстил. Но вскоре пошел дождь, и мыши превратились опять в лошадей. Автор говорит, это потому, что чары ахарцев сильные, но не стойкие.

– Где это написано? – Таль вскочил с места.– Дай прочесть!

– Дождь и так идет с утра,– возразил полковник.– Ждать следующего? Так нынешний, может, через неделю закончится.

– Может, дело в воде? – предположила девушка.– Попробуйте, хуже не станет. В крайнем случае получатся мокрые мыши вместо сухих.

– Это не смешно.– Полковник заметался по комнате.– Может, и сработает. Надо позвать адъютанта, пусть сходит, проверит.

– И я с ним.– Лани поднялась с места.– Ни за что не пропущу такого зрелища. А мышей я не боюсь.

– Это делает вам честь,– галантно сказал полковник.– Адъютант! Берри! Сюда, быстро!

Адъютант явился незамедлительно. Звякнул шпорами, вытянулся во фрунт.

– По вашему приказанию явился, господин полковник.

– Отведешь эту даму на конюшню,– приказал Снерк.

– Слушаюсь! Сколько плетей прикажете всыпать?

– Не для порки, дурак! В общем, временно переходишь под ее команду. Она сама скажет, что нужно. И повежливей с ней, дама грамотная, книжки читает!

– Слушаюсь, сударь! Пройдемте, сударыня. А вы какие книжки читаете?

– Разные,– кратко ответила Лани.

– А вот, к примеру, Устав? Хотите, дам почитать?

Полковник поморщился, но промолчал. Налил вина в бокалы, жестом предложил Талю и Наноку присоединиться. Таль кивнул, пригубил из бокала. Нанок выпил одним глотком и тоскливо посмотрел на кувшин, не решаясь налить еще.

– Куда путь-то держите? – спросил полковник совсем не по-военному.

– К ахарцам,– вздохнул Таль.

– С ума сошли? – вскинулся старый друг батюшки.– Они же дикие совсем!

– Мы тоже,– возразил Нанок, а Ларгет добавил:

– Дело государственной важности,– и показал бляху посланника.

– Ну с этой штукой вас и ахарцы не тронут,– успокоился полковник.– Бляха-муха, она им хорошо известна. Именно ахарцы в… не помню, каком году, потребовали, чтобы приезжающие к ним королевские послы имели при себе золотую бляху в виде мухи.

– А почему именно в виде мухи? – полюбопытствовал Нанок.

– Экзотика,– пожал плечами Снерк.– У них мухи не водятся.

– Вот это да! – восхитился варвар.– Тогда там рай. Наши шаманы говорят, что достойных Беодл после смерти заберет в рай, где нет ни мух, ни комаров. А комары у них есть?

– Не знаю,– смутился полковник.– В горах я ни разу не был.

В комнату ворвалась без доклада торжествующая Лани.

– Получилось! Вылила ведро воды на стадо мышей, теперь в конюшне с дюжину лошадей. Правда, некоторые мыши не расколдовались…

– Наверное, они никогда не были лошадьми,– успокоил ее Таль.

Полковник просиял.

– Надо распорядиться, чтобы и остальных водой окатили. Где адъютант?

– Я уже распорядилась,– махнула рукой девушка.– Берри, докладывай.

– Согласно распоряжению госпожи Лани помывка мышей продвигается ускоренными темпами,– доложил адъютант, не сводя с девушки влюбленных глаз.

– Тогда труби сбор.– Полковник отставил пустой бокал и встал с кресла.– И принеси мои доспехи. Выступаем через полчаса, кто не успеет – получит дисциплинарное взыскание.

– Слушаюсь! – Глаза адъютанта возбужденно блеснули, он болтом вылетел за дверь. Менее чем через минуту низкий рев рога разорвал тишину.

– Полковник, мы собирались приобрести на базе горную амуницию,– вспомнил Таль. Очень вовремя вспомнил, еще бы немного – и база опустела.

– Я распоряжусь,– кивнул головой Снерк.– Адъютант! Адъютант! Да где ж его блин носит? Наверное, за доспехами побежал. Ладно, он у меня шустрый – сейчас вернется.

Адъютант в самом деле вернулся буквально через минуту, с трудом волоча тяжелую ношу. Полковник отобрал у него доспехи, кивнул на дверь.

– Срочно ко мне интенданта.

– Слушаюсь!

Интенданта пришлось ждать минут десять, за это время полковник с помощью варвара облачился в доспехи.

– Недолейтенант Прапор по вашему приказанию явился!

– Вот что, Прапор, выдашь этим людям все, что они попросят.

– Разбазаривание армейского имущества…– попытался возразить недолейтенант.

– Приказы не обсуждаются! Дело короны!

– Слушаюсь, сударь! Следуйте за мной, господа.

– И еще,– вспомнил полковник.– Советую идти по Левому перевалу. На Правом сейчас такая каша, лучше не рискуйте. Ну, храни вас Творец. Отцу привет, мой мальчик. Как-нибудь заеду, посидим, поболтаем. Жаль, что ты попал в такое неудачное время, ну да еще свидимся и наверстаем. Одежду берите потеплее, в горах прохладно. Перед ахарцами робость не выказывать: уважать не будут. Хамить можно и нужно, но – в меру. Ладно, вы ребята, я вижу, не промах, сами разберетесь. А надумаете в армию – милости просим.

– Лучше уж вы к нам,– неловко ответил Таль.– Удачи!

– Адъютант, труби построение. Надеюсь, эти блином клятые мыши уже приняли подходящий лошадям облик? Вперед, на ахарцев! Труби!

ГЛАВА 12

– Вам удалось что-либо выяснить? – откинувшись в кресле, спросил Орье.

Короля неудержимо тянуло в сон, прием послов из Флана и Ледании совсем его вымотал. Его премьер-министр выглядел немногим лучше, церемония вручения полномочий оказалась скучнейшим событием в его жизни. Сносить с вежливой улыбкой небрежно прикрытое маской вежливости презрение, не имея вдобавок возможности высмеять прилюдно обидчика,– занятие не для бывшего шута. Лемур скрипел зубами от злости, не забывая вежливо улыбаться. И какого блина его садист-ское величество сосватал ему эту должность? Быть шутом Лемуру нравилось куда больше.

– Кое-что, ваше величество.– Мастер Лур вежливо поклонился и открыл пухлую папку, битком набитую важными бумагами.– Выделенные мне бакалавры Королевской Школы очень помогли. А один из них, Флерс, если помните такого, вполне уже достоин, на мой взгляд, звания Мастера. Я бы даже взял на себя смелость почитать ему кое-что из теории, когда прояснится с Ковеном.

– Так что вам удалось узнать? – Бокал терпения короля был почти пуст.

– Организация, именуемая «Ковен», действительно существует. Декларируемая ими цель – пробуждение последнего из Корраанов, оставшегося, согласно их источникам, в нашем мире.

– А на самом деле? – оживился король.

– Сам не видел.– Легкая улыбка тронула губы Мастера.– Но вполне допускаю. Ковен должен быть осведомлен лучше.

– Чем это грозит Квармолу? – спросил Орье.

– Гибелью всего мира,– серьезно ответил бывший маг.– Серьезная угроза, ваше величество?

– Пожалуй,– согласился король.– Что мы можем сделать, чтобы этого не случилось?

– Не знаю,– сознался Мастер.– В дневниках Сугудая упоминается некое эльфийское кольцо. Оно упомянуто в некоторых источниках…

– Например, в сказках,– подал голос премьер. Он мрачно возлежал в кресле, потягивая вино из бокала.

– В том числе,– невозмутимо согласился Мастер Лур.– Но не только. Я нашел в библиотеке Сугудая две интересные книги на эту тему. К слову сказать, библиотеку узурпатор собрал потрясающую.

– Награбил у своих жертв,– догадался Лемур.– Не тяните, Мастер, что там, в этих книгах? Наверняка что-то полезное!

– Весьма и весьма,– подтвердил маг.– К примеру, с помощью кольца можно вернуть магические способности. Во всяком случае, один из старейшин Совета Саро сумел это сделать для одного из королей Квармола.

– И вы надеетесь сделать то же самое для себя? – догадался король. Мастер Лур смущенно потупился, Лемур хихикнул.– Не надо стесняться, Мастер, это естественно. Что для этого надо сделать?

– Добыть кольцо,– твердо сказал Мастер Лур.– И нам придется его добыть – без него Последний проснется. Ковен просил Сугудая помочь им в поисках кольца – они считают, что артефакт находится в Ледании,– и одновременно отвлечь эльфов от собственных поисков. Что и было сделано, как вам известно, с помощью некроманта Тубариха. Между прочим, глава Ковена приглашал Сугудая вступить в их ряды.

– И что же он ответил? – полюбопытствовал молодой король.

– Не отказался и не согласился, насколько я понял,– ответил Мастер Лур.– Он вел свою игру и связывать себе руки не собирался. Однако и отвергать могущественного союзника не спешил. Ковен, судя по всему, такое положение устраивало.

– Какие-нибудь имена всплыли? – поинтересовался король.

– Адресаты Сугудая были очень осторожны,– невесело усмехнулся бывший маг.– Письма подписаны Главой и Ассистентом. Только одно имя. «По поручению Главы Ковена, Мастер Керс». Я знаю этого мага. Мастером он стал не так давно – видимо, желание похвастаться и стало предметом подобной неосторожности.

– Квармолец? – быстро спросил Лемур, подавшись вперед.

– Нет. Фланец.

– Ваше премудрое величество, может, объявим войну Флану? Этот их посол мне всю плешь проел до печенок. Что головой качаете? Ну хоть в рожу ему можно заехать? Послу, я имею в виду.

– Нельзя,– нравоучительно заметил король.– Лучше угости его на неофициальном приеме осетриной с белым вином. Он рыбу не переносит, а есть придется, этикет отказаться не позволит.

– Хорошая вещь – этикет,– мечтательно промурлыкал бывший шут.

– Только распорядись приготовить неостро,– посоветовал король.– У него язва.

– Хорошая вещь – язва,– задумчиво сказал Лемур.– Спасибо, ваше премудрое величество. А вы, позвольте нижайше поинтересоваться, это откуда знаете?

– Разведка у меня хорошая,– похвастался король.– Надо будет приказать Тайному Департаменту тихонько пощупать этого Керса. Хотя следить за магом – занятие опасное и неблагодарное.

– Лучше уж сразу прикончить,– согласился Лемур.

Лониэль подходил к воротам Леды с изрядной опаской. Что, если и на выходе проверяют железом на предмет наличия острых ушей? К счастью, его опасения оказались напрасны, выезжающие из города стражу совершенно не интересовали. Кроме разве что гнома, чей неумело нарисованный портрет эльф углядел на фонарном столбе. Впрочем, за судьбу расового врага Лониэль ничуть не волновался. Гномы – народ хитроумный и пронырливый, наверняка уже нашел способ позолотить руку страже и смыться. А если и нет – эльф ничуть не собирался забивать себе голову его проблемами.

Томагавка молчала. В Леде она приобрела кожаную дорожную куртку, выгодно подчеркивающую достоинства ее фигуры. Причем приобрела сама, крупно выиграв в карты в каком-то грязном кабаке. Девушка отчего-то предпочитала посещать такие места, которые у добропорядочного эльфа вызывали откровенное отвращение. Невыносимый запах кислого пива сводил Лониэля с ума, пока его напарница наполняла кошелек серебром. Да еще эта драка на ножах с незадачливым игроком, посчитавшим, что его обманули. Да, день у бедолаги явно не задался, и лучшего ему уже не дождаться. Девушка владела ножом так же уверенно, как эльф – луком, у ее противника шансов практически не имелось. С остальными обиженными было легче: увидев, что сталось с их незадачливым товарищем, оба поспешили признать, что они в жизни не видели столь честной игры. В чем эльф изрядно сомневался, ведь как ни крути, а порой Томагавка шельмовала.

– Что задумался? – спросила девушка, поигрывая эфесом сабли. Это оружие, а также пращу и аркан, она тоже купила с выигрыша.

– Чтоб не разучиться,– грубо ответил Лониэль.

Разговаривать с напарницей не хотелось. Только эльфы знают, что такое настоящая меланхолия. Когда мир кажется серым и враждебным, а его обитатели – бессердечными свиньями. Особенно люди. В такие вот периоды жизни хорошо сидеть под сенью эльфийских древ и сочинять стихи. И чтобы дождь шел, мелкий теплый дождь. И чтоб ни души вокруг. Тогда стихи писать особенно хорошо.

– Ты научись сначала,– хмыкнула девушка. У нее настроение как раз было великолепным, и его не портил даже угрюмый, молчаливый спутник с эльфийскими ушами под париком.

Лониэль промолчал. Тихо шуршали под копытами разноцветные листья, нежаркое осеннее солнце ласково улыбалось с безоблачного неба. Город остался позади. Прекрасный, загадочный город со своими безумными жителями.

– Однажды я сюда вернусь,– мечтательно сказал эльф.

Девушка удивленно посмотрела на него, но промолчала. И правильно. Сейчас хорошо молчать. Правильно. Просто ехать рука об руку и молчать.

Беда в том, что молчать долго Томагавка просто не умела. Даже когда была секирой.

– Я тут карту Ледании купила, довольно подробную. Нет, ну как все-таки переменилась провинция! Северная граница аж по Квармольским горам проходит! То есть степь с кочевниками теперь тоже Ледания! Интересно, их хоть работать научили? Вряд ли, небось как жили грабежом, так и живут.

– Теперь еще и торговлей,– возразил эльф.

– И то дело,– одобрила Томагавка.– Небось бесхозных путников продают, вроде нас?

Лониэль вытаращил глаза. А ведь и правда продают, припомнил он. И запросто могут пристроить в рабство добропорядочного эльфа с бесстыжей спутницей.

– Эльфы – добыча непростая,– надменно заявил он и коснулся чехла, где лежал лук. В рабство он не пойдет. Лучше сложит голову в бою, как полагается отважному эльфу.– А ты что умеешь? Магией поддержишь, если что?

– В магии я не сильна,– созналась Томагавка.– Но кое-что умею, наследственность у меня хорошая. Правда, скажу честно: от сабли куда больше проку, чем от моих чар.

– Настолько слабы? – не удержавшись, подколол эльф.

– Нестабильны,– пояснила девушка.– Да и времени сколько прошло – может, и законы магии уже изменились. Или отменились вовсе.

– Так разве бывает? – изумился Лониэль.– Эльфийские чары спокон веку не меняются!

– Бывает и хуже,– туманно объяснила Томагавка.

Лониэль задумался – что именно бывает хуже? Когда законы магии меняются или же когда незыблемы и неизменны? Все-таки как сложно общаться с людьми…

– До гор далеко,– сменил тему эльф.– Может, ты портал поставить сумеешь?

– С ума сошел? – искренне удивилась Томагавка.– Да портал не всякий Мастер поставит!

– А я слышал, любому бакалавру под силу,– в свою очередь удивился Лониэль.

– Ну разве что новое заклинание открыли.– Томагавка недовольно нахмурилась.– Так меня-то ему не учили. Нет, я портал не открою, не умею просто. Ты, видимо, тоже? Были же эльфийские чары, «Зеленый Переход» или вроде того…

– Только в Саро,– вздохнул эльф.– Есть у меня свиток, в случае крайней нужды могу использовать. Сам я «Переход» не осилю, уж извини.

– Ладно,– великодушно извинила девушка.– Обойдемся.

Эльф снова замолчал, любуясь падающими листьями. Последняя, запоздалая песня лета, последние солнечные деньки. Завтра уже – он это чувствовал – зарядят затяжные дожди. Не меньше, чем на неделю. Впрочем, дожди Лониэль тоже любил.

– Опять дождь,– поморщился Бол. Дожди он ненавидел, даже легкая морось внушала ему отвращение. Нет, летний веселый дождь – совсем другое дело, особенно после парящей жары, но уж никак не холодный осенний.

– Терпи,– добродушно прогудел Боресвет.– Зато мыться, в натуре, не надо. Эх, кабы он еще из пива был…

– Всю жизнь мечтал пивом помыться,– язвительно ответил Бол, закутываясь в плащ.– Тащиться по степи по колено в грязи, да еще пешком!

Боресвет вздохнул. Не поспоришь, тащиться придется. Именно по степи, именно пешком. Хотя насчет грязи по колено – это он загнул. По щиколотку, не больше. Впрочем, если дождь зарядил надолго, а он, судя по всему, никуда не торопился, то и по колено будет. И вот досада – даже укрыться негде. Дерева нормального и то не найдешь.

– Зато и кочевники по домам сидят,– в утешение Болу заметил он.

– Да какие у них дома? Кочевники ведь,– ответил Бол хмуро.

Тоже верно, бездомные они. Юрты разве что – или как там эти шатры походные у них называются? Вигвамы, что ли? Нет, скорее все же юрты.

– В плен не потащат,– указал богатырь.

– То есть крыши над головой нам не будет,– уныло вздохнул ученик мага.

Да, крыши над головой не светят. И костер тоже не разведешь, из мокрой травы костер не особо хорош. Этак ведь малец и заболеть может, встревожился Боресвет.

Бол оглушительно чихнул, хлюпнул носом.

– У тебя здоровье как? – не выдержал богатырь.

– Пока малость осталось,– оптимистично ответил Бол.

Он уже свыкся с мыслью, что дождь будет продолжаться, какие претензии по этому поводу ни высказывай. И смирился – мол, бывало и хуже. В клетке, например. Как вспомнишь, какой дрянью кормили…

– А пожевать у нас имеется? – поинтересовался Бол.

– Откуда, в натуре? – пожал плечами Боресвет.– Если чего децил и было, все колдунам этим клятым досталось. Чтоб у них пузо лопнуло от нашей жрачки!

Бол вспомнил, как они пытались добыть еду, и приуныл. Как бы еще ту клетку добрым словом не вспомнить! Там хоть кормили… правда, чем – лучше не вспоминать.

– Без еды можно и помереть,– поведал он Боресвету, полагая, что этот немаловажный факт богатырь упустил.

– Зато злато все сохранили,– похвастался воин.

– Так сгоняй, купи чего-нибудь,– язвительно предложил Бол.

– Слушай, что ты все ноешь, в натуре? – возмутился Боресвет.– Ты что, братан, думаешь, на месте б остались – лучше было бы? А вот ни хрена и не угадал, сидели бы сейчас за решеткой в темнице сырой, а колдуны нас пытали бы мучительски.

– А чего нас пытать? Мы вроде ничего и не знаем,– удивился Бол.

– Пока б до них дошло, у нас бы костей целых не осталось,– поведал Боресвет.– Нет, братан, колданул ты вовремя. Тока криво как-то. Получше место не мог найти для двух реальных пацанов?

– Да не колдовал я! – возмутился Бол.– Я портал вообще не умею! Это пояс сработал… кстати, а как это он сработал? Может, и еще раз получится?

– Так чего ж ты стоишь, бестолочь окаянная? – возмутился богатырь.– Пробуй давай! Я тут в воде по колено сверху и снизу, а он колдовать не хочет! Лень-матушка, видать, вперед тебя родилась!

– Тебе видней, ты ж ей родной папа,– съязвил Бол, пытаясь добраться до пояса.

– Ну не папа, конечно,– стушевался Боресвет.– Однако ты прав, братан, меня работать не заставишь, даже из-под палки. Особенно из-под палки. Такой вот я свободолюбивый.

– В натуре,– согласился Бол. Ему наконец-то удалось расстегнуть пояс и извлечь его из-под плаща.– Ну давай. Абзац, блин!!!

Пояс безмятежно замурлыкал, испуская золотое сияние.

– Нет, не работает,– огорченно сказал Бол.– Абзац же! Абзац, блин!!!

– Может, он одноразовый? – предположил Боресвет.

– Сам ты одноразовый! – обиделся Бол.– Батя дешевку не подсунул бы. Может, он работает лишь в моменты смертельной опасности? Или вот еще версия: может, он просто воспроизводит те чары, что накладывались в его присутствии?

– Запоминатель? – Боресвет сморщил лоб в раздумье.– А что, может быть. Только что ж он один раз воспроизводит-то?

– Старый он,– пожал плечами Бол.– А может, так и задумано было. Может, это у него вообще побочное свойство, а до главного мы так и не докопались… Впрочем, что горевать. Неизвестно, куда бы нас новый портал забросил. Это ведь не молния какая-нибудь, тут координаты нужны.

– То есть это пояс сам нас сюда зашвырнул? – недоверчиво спросил Боресвет.

– А ты думал, мне с кочевниками повидаться захотелось? – съязвил Бол.– Сам, конечно. Или это потому, что мы с Талем сюда когда-то через портал попали? В общем, не знаю. Потом разберемся. А сейчас съесть бы чего. Может, хоть кролика поймаешь?

– Сейчас прям,– возмутился Боресвет.– Мальчика нашел, в натуре, за кроликами гоняться.

– Ну не мне же гоняться,– пожал плечами Бол.– Я ведь маг, неудобно как-то. Тем более бегаю я не очень…

– Ладно, с голоду не помрем,– усмехнулся Боресвет.– Корешки там разные… Грибы, правда, не водятся, да и ягоды – вряд ли. Да не переживай, братан, чтоб мы, да в какой-то степи пропали? Я булавой хоть кролика, хоть джейрана подшибу. Главное, увидеть вовремя.

– Джейраны разве не в горах живут? – с сомнением спросил Бол.

– Может, и в горах,– с сомнением же отозвался Боресвет.– Ну любого другого барана тогда.

– Дикого? – повеселел ученик мага.

– А хоть и ручного,– степенно ответил богатырь.– Я у него прописку спрашивать не собираюсь. Булавой по чайнику, и готово. Я, в натуре, булаву знатно кидаю…

Бол вспомнил, как богатырь управляется с булавой, и согласился. Все облака посшибал, что стоячие, что ходячие. Может, попросить тучи разогнать?

Однако разгонять тучи богатырь не был настроен. Больно много работы, вон, в натуре, все небо затянуто. Вдобавок можно и булаву посеять, как два пальца в кабаке. Чем тогда баранов забивать прикажете?

Бол, подумав, признал, что определенный риск есть. Вдобавок блин их знает, как эти тучи устроены, еще хлынут сразу все запасы воды, как из дырявого кувшина. С другой стороны, если дождь в скором времени не кончится, обед из обещанных баранов все равно не приготовишь. Жарить не на чем.

– Не боись, найдем что-нибудь,– успокоил его богатырь.– Вон, кусты какие-то, их тут хватает. Кочевники ведь живут как-то?

Жить как кочевник Бол нипочем не хотел. Хотя и хотелось сейчас оказаться в теплой водонепроницаемой юрте с чашей чего-нибудь согревающего.

– Опа! – Боресвет вдруг насторожился, приложил ладонь ко лбу, как у гардарикских богатырей было принято.– А это что там такое виднеется? Хата, что ли, какая?

– Откуда хата в степи? – изумился Бол.

– Вот я и говорю – откель? Надо пойти позырить, интересно, в натуре, кто тут такой оседлый попался? Может, обсохнуть пустит.

– Да накормит,– размечтался Бол.– Да напоит, да…

– Бабу притащит,– закончил Боресвет.– Длительное воздержание, в натуре, вредно для здорового гардарикского организма!

– Ты их баб-то видел? – съязвил Бол.

– Дык сначала ж напоит, сам сказал,– отмахнулся богатырь.

Не чуя под собой грязи, они заспешили к подозрительному строению, которое Боресвет упорно называл «хатой», а Бол так и вовсе не видел за пеленой дождя. Он, кстати, до последнего был уверен, что голунянин его разыгрывает, и, только когда постройка очутилась буквально перед носом, поверил в свое счастье.

Значит, вот они какие, загадочные гардарикские хаты! Он с братьями и сам такие строил в детстве. «Шалаш» называется. Остов из ветвей, а сверху что-нибудь непромокаемое. Этот шалаш, в частности, был любовно обшит некими шкурами.

– Интересно,– сказал богатырь останавливаясь.– Видишь надпись?

– «Будка»,– прочитал Бол.– В самом деле интересно. А кто там живет?

– Будочник какой-нибудь,– предположил богатырь.– Сейчас вот и посмотрим…

Из открытого незастекленного окна строения выплескивались тяжелые клубы дыма.

– Дымоход сделать не догадались,– неодобрительно заметил Боресвет.– Так, в натуре, и угореть можно. Дверь-то хоть в этой будке есть?

Дверь была. Искусно сплетенную из ветвей, ее можно было вынести легким ударом ноги. Или даже громким чихом. Боресвет почесал шлем, раздумывая, как в нее постучать, не сильно попортив, потом решил положить булаву на приличия. Чай, в степи, а не во дворце.

– Кто-кто в теремочке живет? Кой блин в этой будке живет?! – прогудел он.

Дверь дрогнула, но устояла, а потом и вовсе открылась.

– Кого тут, маленько, носит? Покупать пришли?

– Это мы, калики перехожие,– сказал богатырь.– Может, пустите погреться, пока я, в натуре, это недоразумение не поломал ко всем блинам?

– Ай, чего грозишься, маленько? Вот выйдем сейчас все семеро да маленько в грязь тебя закопаем.– Из двери высунулась рожа в остроконечной кожаной шапке. Причем рожа отдаленно знакомая.

– Харог, что ли? – спросил Боресвет добродушно.– Бозал, нет?

– Маленько, я,– с достоинством ответил кочевник.– А ты кто будешь, такой упитанный, маленько? Где-то я твое лицо уже лицезрел…

– Мне аж в кошмарах является,– подтвердил Бол.– Бозал, ты что, своих не признаешь?

– Свои все дома,– резонно возразил кочевник.

– Будка – твой дом,– вскипел богатырь.– Вот сейчас как дам раза, в натуре, сразу вспомнишь. Если копыта не отбросишь.

– Копыта не брошу, маленько, на доспех сгодятся. Ты, что ли, тот батыр, что у нас гостил? Который, маленько, пожрать сильно горазд?

– Это сколько нужно ж сожрать, чтоб это запомнили? – восхитился Бол.

– Примерно с четверть того, что сожрал этот батыр, да,– пояснил кочевник.– А тебя я тоже, маленько, запомнил, молодой шаман. Или этот… как его… маг?

– Практически он,– важно подтвердил Бол.– Погреться пустите?

– Ай, проходи, гостям завсегда рады, да. Шашлык-башлык будешь, маленько?

– Буду,– хором сказали гости.

Бол ловко проскользнул в дверь, Боресвет замешкался, приложился головой к тому, что в будке было вместо косяка. Строение ощутимо содрогнулось.

– Осторожней, да? Ты нам так весь небоскреб порушишь!

– А не хрен небо скрести,– буркнул богатырь, гадая, что это за небоскреб такой выискался.– Давай рассказывай, что тут у вас творится. В степи до сих пор ничего вроде не строили.

– А ты что, маленько, сам не понял? Подумай, да, голова есть? Глаза есть, да? Там же написано – «Водка».

– Там написано – «Будка»,– возразил Бол.

– Да? – огорчился кочевник.– Опять шаман все напутал, да. Старый он, маленько, да и пьяный был…

– Маленько?

– Нет, совсем не маленько. Прилично нажрался, да. Говорил ему каган, проспись сперва, да, а потом надпись малюй. Ты ж, когда пьян, только неприличные закорюки чертить и можешь. А «будка» – это что, ругательство, да?

– Собаки в них живут,– сообщил Боресвет.

– И будочники,– добавил Бол.

– Ай, шаман, ай, шакал, так опозорить, маленько! Надо будет запомнить, при случае его будочником обзову, да. Или лучше кагана, тот просто рожу набьет, а шаман, маленько, сперва в жабу превратит, а потом все равно набьет…

– Как каган поживает? – осведомился Боресвет.

– Ай, что ему сделается? Голова большая, шибко много думает, да. Придумал продавать всей степи водку, маленько, вот уже третий дом построили. Другие каганы сначала хотели всю водку отнять, но шаманы у них мудрые оказались, да. Сказали – коль ограбим харогов, кто нам водку продаст? Ай, молодцы шаманы, золотые головы, теперь нас ни одно племя не тронет. А если вдруг дураки найдутся, маленько, вся степь им козу влепит, да.

– И много наторговали сегодня? – поинтересовался Бол.

– Два барана, больших барана, толстых, да. И козу еще, ай, хорошая коза, хромая, маленько, далеко не убежит. А один кувал приходил – деньги принес, да. Целых две! Где взял, не пойму, маленько. Может, украл у кого?

– А может, нашел? – предположил Бол.

– Ай, если б в степи деньги валялись, думаешь, Бозал сидел бы в небоскребе и водку продавал? Нет, молодой шаман, Бозал взял бы мешок и пошел собирать деньги. Только нет денег в степи, да. Их и в карманах, маленько, не всегда найдешь…

Еще бы, подумал Бол, особенно если и самих карманов нет. Впрочем, кто их знает, кочевников этих, вдруг да потайные нашить догадались?

Мясо на вертеле пахло одуряюще. Бол сглотнул слюну, попытался перевести взгляд на что-нибудь другое. Например, на остальных кочевников, которые до сих пор помалкивали, предпочитая слушать чужую беседу. Всего их было четверо, Бозал – пятый. Как же, он же вроде заявлял, что их семеро?

– Выручку пасут, маленько,– ответил Бозал – любопытный Бол, разумеется, не смог удержаться, чтоб не задать вопрос.– Бараны, коровы, козы, маленько, жрать любят. А денежка – она сена не просит, да. Хотя и счет любит, ай, любит счет, зараза медная…

– Так вам все медью платят? – вдохновился Боресвет низкими ценами.

– Ай, нам чем только не платят,– махнул рукой кочевник.– Пожалуйте к столу, гости дорогие, будем шашлык-башлык кушать. Ай, не могу водки налить, каган шибко ругать станет, не велел водку пробовать. Умный он, каган,– если водку, маленько, пробовать, продавать что?

– Водки охота, – задумчиво сказал Боресвет.– А шашлык без нее, в натуре, весь вкус теряет.

– Ай, не весь, да, но половину – так точно. Но с каганом не спорят, маленько, ему башку открутить – что собаке почесаться. Не заржавеет, да.

– Ты, Бозал, хоть кагана с собакой не сравнивай,– посоветовал незнакомый богатырю кочевник.– Башку не башку, а бурбетку, маленько, открутит, коли узнает, да.

– Ай, да все здесь свои, маленько,– махнул рукой Бозал, а Бол тут же поинтересовался, что тако эта бурбетка.– Ай, если ты того до сих пор не знаешь, мне и не объяснить,– смутился кочевник.

Бол собрался было возмутиться, но его опередил Боресвет, извлекший на свет пару серебряных монет и протянувший их кочевнику.

– Этого хватит на водку?

– Хватит! – От восторга Бозал аж подпрыгнул.– Ай, даже всю выпьем, все одно хватит. А кагану скажу – скидку сделал. Знаешь, что такое скидка, маленько?

– Я знаю,– похвастался Бол.

– А мне вот шаман объяснил,– похвастался в свою очередь кочевник.– Возвращался с выручкой, ай, одной овцы нет. Потерял, маленько, по дороге. Что делать? Каган, он у нас умный, но горячий – либо башку открутит, либо бурбетку оторвет по самые уши. Я – к шаману. Он у нас старый, мудрый, с духами говорит, девок портит. Он и присоветовал, скажи, мол, сделал преспективному покупателю скидку. Заклинание такое, понял? И что ты думаешь – сработало, да. Каган головой покачал и простил, маленько. Шаманство – оно сила, да…

– Наливай, в натуре,– нетерпеливо перебил Боресвет.– За шаманство потом тост толкнешь. Да шашлык свой давай, закуска, она дело святое. Хоть первую и не закусывают.

– Как не закусывают, да? Ты нас этому не учил! – возмутился Бозал.

– Не хотел, чтоб вы передохли, в натуре,– пояснил Боресвет.

Незнакомый кочевник с готовностью разлил водку в глиняные плошки.

– Мы и в розлив торгуем, да,– с гордостью пояснил Бозал.– Ну, первый тост гостям. Особенно тому, кто открыл харогам истину.

– А что, и скажу.– Боресвет поднялся, понюхал водку, чуть поморщился.– Паршиво гоните. Я вас какой сорт готовить учил? Спотыкаловку ж, а не мозголомку!

– Ай, зачем так говоришь? Хорошая водка, да! Может, шаман чего спутал, он у нас старый, маленько, шаман. Эвон что на вывеске намалевал…

– Ладно, в натуре, проехали. За встречу!

– Ай, здоровья тебе, могучий батыр! На вот, закуси шашлыком. Хороша козлятина, да. И ты, молодой шаман, закусывай, а то развезет, маленько. Как там у вас дела, за степью?

– На драконе недавно летал,– похвастался Бол.

Кочевники переглянулись.

– Ай, молодому не наливать больше. Слаб он еще водку пить.

– Летал, летал,– подтвердил Боресвет.– Я тоже летал. Вот как ты на коне… кстати, в натуре, коней не продадите? Негоже богатырю без коня рассекать…

– Ай, батыр, нет у нас коней лишних, бараны только да коровы. Хочешь, козу продам?

– На козе скакать не умею,– сознался богатырь.– Может, у кагана спросить?

– А и спроси, каган – щедрая душа, не откажет, маленько. Только до кагана далеко: день идти, ночь спать, еще день идти. Степь велика, да.

– За степь! – поднял Боресвет свеженалитую плошку.– Чтоб, в натуре, не оскудела конями и всадниками! За степь и тех, кто в ней живет!

– За нас, любимых, да,– поддержал Бозал.– Ай, дай я тебя расцелую!

– Я лучше закушу,– возразил практичный богатырь.

Бол, скривившись, жадно жевал кусок чуть подгоревшего мяса. Показалось или в самом деле водка куда хуже, чем та, которой каган угощал?

– Пошла плохо? – понял Боресвет.– Это ничего, братан, первая всегда плохо идет. Только об этом, в натуре, все забывают…

В будку ввалился еще один кочевник, неодобрительно уставился на застолье.

– Каган, маленько, запретил продукт пить,– сказал он.– А шаман так вообще говорит: водка – яд! Правда, сам, маленько, пьет, как лошадь. Самоубийца, да…

– Ай, Кызыл, ну что ты такой мрачный? Друзей встретили, да. Они угощают, вот и пьем.

– Всех угощают? – просиял кочевник, сбрасывая намокшую одежду.– Ай, друзья – святое, маленько! Дайте, я за них выпью! Бозал, тебя коза жадности забодала! Водку пить без соленых огурчиков! Башка дурная, каган же, маленько, запретил без огурцов пить!

– Моя школа,– горделиво одобрил Боресвет.– Тащи огурцы, рожа хитрая. Замышить думал, в натуре? От братанов замышить?

– Ай, что за память, да? Забыл от радости, любимой кобылой клянусь, забыл.

– Ай, Бозал, дорогой, нельзя так кобылу любить, да.– Кызыл открыл стоящую в углу бочку, наложил в глиняную миску с десяток крупных соленых огурцов.– Наливай, буду тост говорить, маленько. Мне – побольше, штрафная, да.

– Огурчики,– умилился Боресвет.– Водка! Родные мои, как же я по ним соскучился!

Кызыл поднял туго налитую плошку.

– Давайте выпьем!

– Ай, Кызыл, ты тост сказать обещал!

– Башка дырявая, да. Совсем забыл, маленько! Говорю – тост!

И одним глотком осушил плошку. Поморщился, закусил огурчиком, огляделся по сторонам в поисках мяса. Бол поспешно сцапал новый кусок. Не подсуетишься – все сожрут, знаем мы этих кочевников.

– Ай, хорошо сказал! – одобрил Бозал.

Дверь распахнулась, в будку просунулась голова кочевника. Седьмого по счету и, наверное, последнего.

– Маленько, опасность! Кувалы скачут, много, да.

– К бою! – взревел Бозал.

– Разве ваш каган не договорился с остальными о мире? – удивился Боресвет.

– Договорился, маленько. Клятву дали, да. Но кувалы – ай, отродья шакала! – сказали, спокон веку, маленько, харогов ели и есть будем. Не дали клятву, нехорошие люди. Да и не они одни, в степи столько племен, ай, пальцев на руках не хватит!

– Понятно. Поели, выпили, теперь, в натуре, и подраться можно. Слышь, паря, много их там, кувалов этих?

– Много, да. Человек сто, маленько, и кони у них, ай, кони какие! Звери, а не кони!

– Сто – это много,– задумчиво изрек Боресвет, сбрасывая со спины щит и доставая булаву.– Знатно помашемся, в натуре! Ну пошли, сочтем этих кувалов по головам…

Бол обнажил меч, посмотрел на него с сомнением. Мастер Коэто кое-чему обучил его, но справным воином Бол себя не считал. Ладно, может, кувалы эти еще слабее.

Семеро харогов и их гости вывалились из будки, враги были уже рядом.

– Ай, по коням, живее! – закричал Бозал.

– Они хоть сбежать могут,– позавидовал Бол.

– Чего тут бежать, в натуре? – удивился Боресвет.– Их тут всего рыл двадцать, чтоб мы вдевятером такую кодлу не отпинали, да ни в жизнь не поверю!

– Он же вроде как «сто» говорил? – подивился Бол.

– Считать не умеет,– махнул булавой Боресвет.– Испугался, вот и почудилось. Ты, братан, за спиной у меня держись, и все ништяк будет. Завалим чисто волков позорных, отвечаю.

Позорные волки атаковали. Хароги вскочить в седло еще не успели, и первый натиск встретили Боресвет и Бол. Кувалы дружно метнули стрелы, и не все из них имели костяные наконечники. Богато живут, подумал Бол.

Богатырь заученным движением вскинул щит, стрелы горохом застучали по нему. Бросился вперед с медвежьим ревом. Бол успел отметить, что булавой богатырь не размахивал, держал поднятой для удара. А затем завертелось…

Кувалы осадили коней, новый дождь стрел застучал по щиту, по доспешным плечам. Боресвет даже не пошатнулся в своем самоубийственном рывке. Бол, как приказано, бежал следом, стараясь не попадаться на глаза лучникам. У богатыря шлем да кольчуга, а ему и одной стрелы хватит. Даже с костяным наконечником.

Поняв, что неуязвимый богатырь чересчур близко, кувалы подали коней в стороны, готовя арканы, но в суматохе пара из них замешкалась. Бол не поверил своим глазам: одним ударом внушительной булавы Боресвет прибил всадника вместе с конем. А второго просто выбил из седла ударом щита.

За спиной послышались крики и конский топот. Хароги! Ну теперь полегче будет…

Боресвет на подмогу внимания не обратил. Ударом тяжелого сапога вышиб дух из пытавшегося подняться кочевника, ловко уклонился от двух или трех брошенных арканов, четвертый поймал, сдернув с седла всадника. Добить не дали, сразу трое налетели, визжа и размахивая саблями. Богатырь скользнул влево, ударил одного в спину. После таких ударов не встают, понял Бол. И еще понял, что остальных двух кони несут прямиком на него.

Раздумывать было поздно, Бол в точности повторил маневр Боресвета, пропустив мимо себя скакуна и ударив в спину всадника. Правда, ни ростом богатыря, ни его палицей он не обладал, означенный удар пришелся ниже крупа жеребца… опа, уже мерина. Неожиданно поменявший статус скакун, визжа от дикой боли, встал на дыбы, в него врезался на полном скаку третий всадник, не успевший осадить коня. Смешались в кучу кони, люди – в общем, небольшое ДТП в степях Ледании.

Над головой Бола засвистели стрелы. Сразу стало неуютно, то, что стреляли хароги, энтузиазма как-то не прибавило. У пьяного кочевника стрелы по прямой не летают.

Даже спина Боресвета теперь надежным убежищем не казалась. Ну почему жизнь так несправедливо устроена – если хорошая пьянка, обязательно найдется сволочь, которая все испортит? Кайф поломает, как Боресвет говорит.

Для Боресвета же кайф, похоже, только наступил. Уверенно сбив зазевавшегося кочевника с коня, богатырь одним прыжком взлетел в седло его скакуна. Лошадка заскрипела, крякнула, но все же выдержала немалый вес. Сделано это было как нельзя вовремя: кувалы, ознакомившись с гардарикским боевым стилем, богатыря уже опасливо избегали. Оно и понятно – при страшном дефиците дерева булава в степи была жуткой диковинкой. И как с ней бороться, мало кто и знал.

Хароги, визжа и выкрикивая угрозы, сшиблись наконец с кувалами. Боресвет с громовым кличем въехал в кучу-малу, потеряв при этом коня.

На Бола выехал одинокий кувал, решивший, очевидно, спасаться бегством. Но отказать себе в удовольствии рубануть саблей растерянного пацана он, естественно, не мог. Бол своевременно упал в траву – будь ты хоть трижды кочевник, а зарубить лежащего техники не хватит. Меч при падении он, разумеется, потерял, но кувал не стал задерживаться, погоняя коня прочь. Бол мгновенно вскочил, вытянул руки вслед беглецу. Магическая стрелка, посланная несильно, но на удивление метко, подпалила одновременно круп лошади и зад седока. Скакун встал на дыбы как раз в тот момент, когда всадник обернулся к Болу, потрясая саблей. Последствия не замедлили себя ждать – лошадь отправилась домой в одиночестве, а ее наездник, прихрамывая, направился к Болу. Ухмылялся он при этом очень нехорошо и саблей помахивал весьма многозначительно. Бол в панике выпустил еще одну стрелку, кочевник легко уклонился, ускорил шаг.

Быстрые ноги – залог здоровья. Бег избавит вас от сердечного приступа! Если только этот паразит по голове не рубанет… Бол развернулся и побежал. И споткнулся о собственный меч, оброненный в схватке. Мигом вскочил, сжимая в руке рукоять, оценил обстановку. Да, бег, конечно, полезен, и все такое, но время явно неподходящее. Кочевник набегал с занесенной саблей, и хромать он отчего-то перестал.

Бол принял удар, как его учили, плавно попытался перетечь в другую стойку, но кочевник наносил удары куда быстрее, чем принято на тренировках. Ученик мага едва успел парировать два удара, третьим его развернуло, он отпрыгнул назад, поменявшись местами с нападающим. Кочевник рубил быстро, не давая возможности не только перейти в контратаку, но и построить мало-мальски грамотную защиту. Бол отчаянно отбивался, панический страх смерти сковал его движения. Очередным выпадом кувал выбил у него меч, торжествующе рассмеялся, занес саблю для последнего удара…

И рухнул на землю. Бол, ошеломленный случившимся, смотрел на него, не в силах поверить в чудо. Кочевник зашевелился, попытался подняться… И снова распластался на земле после меткого удара сапога. Боресвет, тяжело дыша, поднял латную рукавицу – причину внезапного недомогания кочевника.

– Этот последний,– объявил богатырь.– Все, братан, мы победили. Пойдем, надо отметить. Вот мы, в натуре, конями и разжились. А ты куда слинял, чисто вольный ветер? Сказано же, за спиной держись и не высовывайся.

– Метко ты рукавицы кидаешь,– выдавил из себя Бол. Его запоздало трясло.

– А то,– гордо сказал богатырь.– У нас любой богатырь так умеет, больно места под Голунью неспокойные. Выйдешь в лес, а там за каждым кустом – Соловей-разбойник. Свистит, в натуре, так, что всадника с конем сносит. Куда уж без рукавиц-то? А с ними – очень даже можно. Одной в зубы – раз! Второй в репу – два! А потом обратно, пока не опомнился.

– А обратно зачем? – не понял Бол.

– Дык рукавицы кончаются,– простодушно пояснил Боресвет.

ГЛАВА 13

Не знаю, зачем я подошел к гадалке? Вору на судьбу гадать – последнее дело. Как карты ни кидай, а в конце палач выпадет, а это мне и без всякой гадалки известно.

И все-таки подошел, не удержался.

– Погадай, мать,– говорю.

Старуха цепко окидывает меня взглядом. Цепко, профессионально. Зуб даю, сразу видит, кто, зачем, что из оружия в одежде спрятано, много ли денег в кошеле. Усмехаюсь лениво, протягиваю руку. Есть у меня деньги в кошеле, есть. А еще есть Корона в суме. Но тебе, старуха, я ее нипочем не отдам.

– Только гадай подробно и внятно,– предупреждаю гадалку.

– Как скажешь, сынок,– торопливо кивает головой старуха.– Вот, пройдешь одиннадцать шагов, споткнешься…

Э, да если она мне всю жизнь расписывать собирается, я ж помереть успею у этого самого стола!

– На картах лучше погадай,– прошу смиренно и достаю из кошеля серебряный палец. Чтоб гадалось лучше.

Старуха вздыхает, достает карты. Засаленные, старые. Правда, необычно красивые, даже время не смогло заставить выцвести цветные картинки. Видно, непростой художник рисовал.

Гадалка выкладывает первую карту. Рыцарь чего-то там.

– Это ты,– поясняет мне.

Гордо подбочениваюсь, рыцарем быть еще не приходилось. Поверх рыцаря кладется карта с кинжалом.

– Специальность твоя,– внушительно комментирует старуха.

Задумчиво киваю, разглядывая нарисованный кинжал. Да, художник постарался изрядно, всю душу в рисунок вложил. Ладно, бабка личность мою прояснила, за лоха держать не станет, даром что сам к ней подошел. Любопытно стало человеку да лишний палец в кошеле имелся – вот и подошел.

– Прошлое тебе, думаю, без надобности, сынок? – говорит старуха.

Киваю, свое прошлое я и так знаю. И не хотел бы, да знаю, так вот случилось.

Гадалка открывает новую карту, кладет слева от рыцаря. Король. Даже я понимаю, что король, кем еще может быть мужик в короне и с золотой цепью. Рожа у короля мне не нравится, такой запросто на эшафот отправит, а то и через пыточный подвал проведет. В руке – кинжал, в другой руке – свеча.

– Недоброжелатель твой,– комментирует карту гадалка.– Сильный, богатый, злой. Беда тебе от него будет, коли не остережешься.

Следующая карта – снова король. Одет, правда, попроще, в руке – стрела.

– Ох,– говорит бабка.– Везет тебе, жемчужный мой, на врагов. Этот смерти твоей искать будет, а вот найдет ли – про то карты скажут.

Карты равнодушно молчат, им нет до меня дела. Гадалка открывает новую, кладет справа от рыцаря. Снова король. Рожа на этот раз добрая, хоть сейчас мешок золота пожалует. В руке – книга. Король книг, стало быть. Библиотекарь, что ли?

– А этот покровителем у тебя будет,– шепчет старуха.– Глядишь, и не даст пропасть. Советы будет давать – слушай внимательно.

Киваю, понял. Советы против ножа и стрелы – лучшая защита. Ладно, король все же, не валет какой. Сгодится.

Новая карта. Гадалка замирает, близоруко щурясь, оглядывается по сторонам. Разглядываю карту. Маг, тут не ошибешься, посох в руке, второй мне в лицо тычет.

– Маг, смотри ж ты,– удивляется гадалка.– Стало быть, не всех на кострах пожгли. Ох, сынок, давно эта карта не выпадала, очень давно…

И снова по сторонам оглядывается. Я ее понимаю. «Петушиный час», он ведь и гадалками не брезгует. Дрова б не отсырели, а кого жечь – найдется…

– Маг, надо же.– Старуха продолжает качать головой, открывая новую карту.

Мага она положила справа, стало быть, маг – за меня. Сдается мне, личность знакомая…

– А вокруг этого все и вертится,– открывает старуха карту.

Смотрю внимательно, но опознать не могу. Наверное, так выглядела бы абракадабра, если ее нарисовать.

– Артефакт,– внушительно говорит старуха.– Предмет непознанный, загадочный. В связи с магом – возможно, магический…

– А в связи с королем – стоит немерено? – предполагаю я.

– Может, и стоит,– соглашается старуха.– Только карте этой верить нельзя. Как в твоей судьбе сыграет – неизвестно. Может, богатство даст, а может, на виселицу приведет.

Киваю снова. С артефактом тоже без вопросов, знаю я, что он значит. А вот короли эти… ну, с ножом-то который, понятно. Именно Король и есть, вор наш драгоценный наиглавнейший. А второй – герцог небось, кому ж еще быть. Зол на меня небось. Коня я его не убил только да жену не соблазнил, а так сделал все возможное, чтоб он меня возненавидел. Если не получилось, уж извините, я не виноват!

– Вот такие дела.– Старуха задумчиво созерцает расклад.– Два могущественных человека тебя ненавидят и возжелают твоей смерти, двое – на твоей стороне, и все из-за артефакта. Теперь посмотрим, что будет дальше…

Новая карта. Пятерка стрел. Хмурюсь, догадываясь, что она значит.

– Опасность за тобой следом, – вещает гадалка.– А путем к спасению будет…

Крыса. Ну прямо как живая. Нахальная, глазки-бусинки настороженно зыркают по сторонам. Самый что ни на есть воровской знак.

– Бегство,– заключает старуха.– Осторожность и наглость, но в данном случае – бегство. В бой не вступай, если есть возможность убежать, если загонят в угол – дерись, ибо ставкой будет твоя жизнь.

Все верно. Крыса – она крыса и есть. Настоящий вор. Стащи, что можешь, на глаза не попадаясь, заметят – беги, не можешь бежать – дерись. И надейся на то, что кошки еще спят…

– А закончится это все…

Настораживаюсь. Вот он, итог. Ну выложи мне что-нибудь вроде счастья или хоть богатства, должны же в этой проклятой колоде и такие карты быть…

Палач. Черные одежды, лицо спрятано под маской. В руке – топор.

– Смерть,– шепчет старуха, встряхивает седыми волосами.– А от чего?

Решительно достает новую карту.

– Интересно…

Мне тоже интересно. Карта без рисунка, перечеркнута по диагонали. Верх – белый, низ – черный. Не понимаю, что значит, хоть ты меня с палачом прям сейчас знакомь…

– Или,– говорит гадалка. Думаю, что ослышался, но она поясняет: – Смерть или – что?

Новая карта. Стрелки, направленные вверх и вниз. Не стрелы, а именно стрелки, вроде указателей. Значение опять не понимаю.

– Преображение,– озадаченно говорит гадалка.– Эта карта к тебе относится. Либо погибнешь, либо преобразишься… во что?

Сердце замирает, сладко-тревожно. Будто я не с гадалкой карты разглядываю, а чищу дом состоятельного купца.

Король. Четвертый и последний. Больше в колоде нет. В массивной короне, с чашей вина в руках. Рожа довольная донельзя, и есть с чего – во-первых, вино, наверное, неплохое, а во-вторых, король все-таки.

Старуха кладет карту сверху рыцаря.

– В общем, если не помрешь, будешь богат и счастлив,– завершает она сеанс.

Ну… похоже на правду. Тех денег, что Король обещал, мне на целый особняк хватит. И на титул, к примеру, барона. И на именьице с небольшим, но стабильным доходом.

– Что-нибудь еще? – Вкладываю в морщинистую руку монетку, добавляю сверху еще одну – за правду.

– Только одно,– говорит старуха.– Знаешь, сынок, четыре короля в одном раскладе редко выпадают. Второй раз за всю жизнь и вижу. Но уж если выпадают, то один из них – настоящий.

Хм… интересно: если карточный ранг одного из них совпадает с погонялом, это считается? Гадалку спрашивать не рискую. Она, наверное, тоже в Гильдии состоит. Ни к чему Королю знать лишнее.

– И еще…– Старуха чуть замялась.– Тут я не уверена, но время тебя поджимает. Сильно поджимает, сынок.

Говорю «спасибо», разворачиваюсь, иду. Нога скользит по мостовой, взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие. Куда там! Падаю, отбиваю себе локоть. Встаю, обкладывая в полный рост того идиота, что бросил здесь огрызок.

Как там гадалка сказала? Пройдешь одиннадцать шагов и споткнешься? Ну-ка, проверим…

Старухи на месте уже нет. С чего это она так быстро исчезла? А, вон два синерясых идут, понятно. И гвардейцы при них.

Чувствуя себя полным болваном, считаю шаги. Всего девять! Обманула, стало быть, гадалка, а я и поверил…

– Ищешь кого?

Только этого еще не хватало! Гвардейцы отчего-то заинтересовались моей личностью. Не иначе, гадалку углядеть успели, а вот сцапать – нет.

– Гуляю,– независимо отвечаю, честно глядя в глаза.

– А в сумке что?

Корона у меня в сумке краденая! Только вам нипочем не скажу!

– А вам что за дело?

А вот это я зря, наверное. Сам нарвался. Лица гвардейцев мгновенно каменеют, мне на плечо ложится тяжелая рука.

– Показывай!

Первая реакция – сбросить руку и бежать. Что там бабка про карту с крысой толковала? Можешь – беги, загнали в угол – дерись. Момент только неудачный. Оба гвардейца готовы к тому, что я бежать брошусь, настороже, только дернись – вмиг собьют на землю да сапоги о ребра почистят. Нет, не сейчас. Вот когда челюсти у них отвиснут, а глаза на лоб вылезут – тогда самое время и есть. А вылезут-отвиснут непременно, есть у золота такая способность, особенно в сочетании с камешками.

Пожимаю плечами, сбрасываю сумку с плеча.

– Смотрите,– говорю.– Мне скрывать нечего.

И распахиваю суму, в полной готовности въехать гвардейцам по самым чувствительным местам. Чтоб дали мне фору в беге.

Однако застываю сам, обалдело рассматривая содержимое сумы. Что-то чудеса в мою жизнь зачастили…

Гвардейцы тоже в шоке. Но в себя приходят быстрее, что понятно.

– Ты что, мужик, совсем охренел, крысу в сумке таскать?

Да уж, и что тут ответишь? Талисман на счастье? Вот сейчас синерясых подзовут – и здравствуй, подвал. Надо срочно соврать поубедительней… Сама залезла? Это мой обед? Другу несу в подарок? О, вот оно!

– Про крысиного волка слышали?

По покрасневшим рожам вижу – слышали. А вот что именно – не помнят.

– Крыс сажают в банку,– начинаю рассказывать.– Жрать не дают, поэтому жрут друг друга. Та, что остается в живых, жрать ничего, кроме крыс, не желает. Вот ее и зовут крысиным волком.

– А это… кошку завести не проще?

Поверили! Клянусь святым Лакки, поверили!

– Кошка у меня своя есть,– говорю спокойно.– Ни фига она с ними не справляется.– Прости, Сигр, виноват.– Вот друг и одолжил своего крыса на недельку.

– Хм…– Гвардеец задумывается.

Хочется слупить денег, но вроде не за что, да и святые отцы не одобрят. Что вор – по роже видно, но рожу судье не предъявишь. На колдуна же, хоть ты об стену убейся, не похож нисколечко.

– Ладно, иди,– разрешает гвардеец.

Послушно иду, раз послали. Сердце бьется в груди часто-часто, будто от стражи бегал. В голове одна мысль: а где же Корона? Неужто бабка словчила? Да нет, я ж не олух деревенский, мигом заметил бы.

Отхожу подальше, гвардейцы и синерясые ко мне интереса не проявляют. Раскрываю сумку – и тут же закрываю обратно. На месте Корона, на месте, родимая. Лежит спокойно, бриллиантами сверкает. Ничего не понимаю, голова идет кругом. Так, спокойно, сейчас разберемся. Сам я не колдовал, не обучен этому делу. Гвардейцы на магов не сильно похожи, таким пиво в кабаке тянуть, а не заклинания читать. Тем более с синерясыми за спиной.

А сами монахи? Они-то смогли бы, не сомневаюсь, только зачем? Чтобы свести некоего вора с ума? Так в подвале это сподручней делать. Хотели напугать крысой? Вора? Совсем смешно, нет таких воров, чтобы крыс боялись. Нет, и синерясые ни при чем. Остается одно объяснение – Корона сама захотела стать крысой. Зачем? Понятия не имею. Может, побегать захотелось. Или не желает с «Петушиным часом» дела иметь. Если так, отлично ее понимаю.

В общем, артефакт из гадания. Правда, я-то грешил на Скипетр.

Ладно, не так это и важно. Главное, чтобы она перед Королем такие шутки не выкидывала. Я на миг представил физиономию Короля, разглядывающего невозмутимую умывающуюся крысу, и на меня накатило. Хорошо, что переулок пустынный. За идиотский смех, конечно, в тюрьму не посадят, но внимание точно обратят. А оно мне надо?

Да не то чтобы Король шуток не понимал, но есть у него нехорошая привычка – отшучивать в ответ. Причем иной раз – со смертельным исходом. В ответ на поднесенную крысу вполне способен одарить десятком. В ящике без дна. Стоящем на твоем животе. Эстет, блин!

Может, я зря иду к Королю? Зачинщик говорил, Ищейку натравил он, гадалка вон короля с кинжалом вытащила… Может, и зря, верно. Только вот другого пути нет. Как только Король поймет, что я просто тяну время, вся Гильдия сядет мне на хвост. Причем Король будет в своем праве: заключили договор, Ригольд увиливает от выполнения… Даже те, кто ко мне неплохо относится, а Короля ненавидит, голос не поднимут.

Нет, Корону я ему предъявить должен. Не отберет, не посмеет. Кто для него остальные Регалии таскать будет? Уж поверьте на слово, после моей смерти – точно никто. И Король это понимает. Не может не понимать. Святой Лакки, если я дурака по ошибке за умного принял – плакала моя голова. Горючими слезами из обоих глаз.

Король меня ждал. Семерка, один из его людей, встретил меня у самых ворот, провел к дому, лебезя и расшаркиваясь. Семерка – это кличка. На самом деле шестерка он.

На столе бутылка вина и два бокала. Король сидит в кресле, поигрывает изящным штопором. Хорошая вещица, дорогая. Ловлю себя на том, что прикидываю, сколько Зачинщик за нее даст. Мысленно бью себя в ухо, не хватало еще у Короля чего-нибудь спереть!

– Ну, сынок, как твои дела?

Голос благодушный. Аж мороз по коже. Слышали, как кошка урчит, когда мышь поймает? Очень похоже, право слово.

– Идут потихонечку,– говорю ему и сразу собираюсь перейти к делу. Больно не хочется мне в этом доме лишнюю минуту сидеть.

Ан не тут-то было! Король настроен общаться. Ловко открывает вино, разливает по бокалам. Вино в стеклянной бутылке, надо же! Дорогое, наверное. Надеюсь, не отравлено. Мало ли что Король из той же бутылки пьет. Не такая уж и проблема. Можно бесцветный порошок на дно бокала заранее насыпать, можно – когда вино разливаешь по бокалам, а можно еще проще – открыть вино, сыпануть отраву и снова запечатать так, что и эльф не заметит. Сам же и отравится? Что за чушь, а противоядие на что?

Думаю, а руки сами берут бокал. Нельзя отказаться. Покажи Королю, что догадываешься о его планах на остаток твоей жизни,– и просто не выйдешь отсюда. Вон Безгол, уж на что авторитет был – а где теперь? Пошел против Короля – и пропал, словно и не было. То ли в бегах, если успел, то ли под водой плавать учится. С камнем на шее.

– За удачу! – Глава Гильдии поднимает кубок, пьем до дна.

Даже если и отравлено, за это нельзя не выпить.

– Интересные времена настали,– щурится Король.– Знаешь, что «Петушиный час» герцогу твоему перышки пообщипал?

Качаю головой. Не знаю, догадываюсь только. Неужто целого герцога сожгут?

– Выкрутится,– вздыхает Король.– Проныра тот еще. Повезло тебе, сынок, что Скипетр сразу стащил. Сейчас туда без масла и не влезешь…

Снова киваю. С Королем лучше не спорить. Если б я туда не полез, «Петушиный час» герцога и не тронул бы. Как им тролль не понравился, это ж надо!

– Как прошел визит? – переходит к делам Король.

Визит, стало быть. Не любит наш глава Гильдии вещи своими именами называть. Какая щепетильность!

– Успешно.– Открываю суму, демонстрирую Корону.

Хвала святому Лакки, в крысу Корона на сей раз не превратилась. Лежит, сверкает себе бриллиантами, как и полагается обычной короне. Смотрю на Короля, сейчас с ним можно делать все что захочешь. Первый вор Ледании ослеплен блеском золота, глаза блестят, пальцы любовно поглаживают артефакт. Он сейчас не здесь, он с балкона дворца важно приветствует своих подданных. Надменно кивает кланяющимся вельможам. Взмахом руки посылает армию на войну со всем миром.

Король со вздохом сожаления отрывается от сокровища, прищурясь, смотрит на меня. На лице – хорошо скрытое сожаление. Видно, хочет напялить Корону на голову, но при мне не решается. Надо же, застенчивый какой!

Почтительно склоняю голову, Король это любит. Только бы не испортить рвущимся на свободу смехом все впечатление.

– Удивил ты меня, сынок,– с довольным видом говорит Король.– Удивил и порадовал. Это надо же, из замка Фраллов утащить! Может, тебя в королевскую сокровищницу отправить?

Король смеется своей шутке, я улыбаюсь и отвожу глаза. Чтобы старый мерзавец не прочел в моем взгляде желание схватить его за глотку и выдавить жизнь.

– Блестяще сработано,– рассыпается в похвалах глава Гильдии.– Не удивлюсь, если ты, сынок, займешь со временем мое место. Ну-ну, не скромничай, сам посуди, а кто еще? Безгол мог бы, да, мог, но о нем уже который год ни слуху ни духу.

Если б я мог взлететь в этот миг на небо, я бы взлетел. Согласен даже провалиться сквозь землю, лишь бы оказаться подальше от Короля. Если он видит во мне соперника, значит, недолго мне осталось уже.

– Да не смущайся.– Король по-свойски хлопает меня по плечу и наливает вина.– Скажу тебе по секрету, мне стало тесно здесь. Вот принесешь Регалии…

Он замолкает, понимая, что сказал лишнее. Или же только делает вид, что проболтался? Я не знаю. На всякий случай молчу, изучая дно бокала. Хорошее дно, настоящий двенадцатиградский хрусталь.

Соловей ты наш беларский. А Ищейку за мной зачем посылал? Или смерть мою ему не заказывали, только Скипетр? И ведь не спросишь гада.

Взбалтываю в бокале вино, смотрю сквозь него на свет. Отпиваю глоток.

– Теперь про Державу.– Голос Короля стал по-деловому сух.– Когда делились Регалии, Державу забрал герцог Лебрасс.

Пытаюсь припомнить в Беларе особняк Лебрассов, не получается. Лебрассов переулок – помню, Лебрассов сад – помню. А особняк?

– Лебрассы разорились лет двести назад,– продолжает читать лекцию Король.– Особняк нынче принадлежит графу Стору, но Державу ты там не найдешь. Реликвия была заложена Купечеству, выкупить ее Лебрасс не сумел. Скорее всего, сейчас она принадлежит семье Лапонов, которые правили Купечеством в то время.

– Скорее всего?

Такая точность меня абсолютно не устраивает. Перерыть дом Лапона-старшего, убедиться, что Державы там нет, перейти к следующему дому. Сколько их там всего, Лапонов этих? Семейка-то плодовитая…

– Кому она принадлежит, не так важно,– вздыхает Король.– Важнее, сынок, где она хранится. В сокровищнице Купечества, вот где. И ты ее оттуда достанешь.

Радует меня наш глава. Какие задания подбирает – одно другого краше. Уж и не знаю, не легче ли в королевскую сокровищницу залезть. Купечество – нечто вроде гильдии купцов, свои сокровища хранит надежно. На защиту денег не жалеют. Там одной охраны сотни полторы! Безгол, помню, в свое время подбирался к сокровищнице, но так и не рискнул взяться. А может, не успел просто. Не знаю. Ладно, деваться некуда, будем думать…

– Кое-чем я тебе помогу,– говорит Король, доставая из ящика стола кожаную папку.– Тут есть схема здания, расположение и количество стражи… да сам посмотришь на досуге. Тебе эта информация здорово поможет.

Смотрю с интересом на папку. Любопытно, эту информацию Король сам собирал или от Безгола осталась? Если последнее, беднягу на этом свете мне уже не встретить…

– Труднее всего внутрь пробраться,– продолжает Король.– Здание четырехэтажное, последний этаж занимает охрана. Живут они там – понимаешь, сынок? Так что через крышу хода нет. Далее, балконы отсутствуют, окна забраны решетками. Черный вход отсутствует, только парадный. За входной дверью имеется вторая, внутренняя. Каждая из них покрепче, чем городские ворота. Сколько стражи охраняет вход, сам посмотришь. В общем, понятия не имею, как попасть в сокровищницу, это уж твоя забота, сынок.

Король довольно усмехается, старается поймать мой взгляд. Смотрю на него безразлично, мне отчего-то не страшно. Уж не знаю как, но Державу я добуду. Откуда такая уверенность, сам не понимаю.

– Ну чем мог – помог,– веселится Король.– Удачи, сынок!

Встаю, прощаюсь. Ловлю взгляд Короля на мою суму. Видно, что с Короной ему расставаться не хочется, но оставить не предлагает. Похоже, побаивается меня спугнуть. Интересно, это тоже надо обдумать, и лучше бы не одному. Может, Мастер Лион чего подскажет или мудрый Фрол совет даст? Да, самое время навестить друзей.

Покидаю гостеприимный дом, Семерка расшаркивается передо мной в фальшивых любезностях. Ухмыляюсь нагло ему в лицо, ухожу не прощаясь. Все мы в какой-то степени лицемеры, но зачем же выставлять это напоказ?

Прохожу сквозь торговые ряды, делаю покупки. Мелочь всякую: мясо, сыр, вино. Яблоки, само собой. В последний момент вспоминаю, что маг просил томаты. Спрашиваю у нескольких продавцов, никто ни о каких томатах не слышал. Наконец один продает мне помидоры, заявляя, что это искомые томаты и есть. Недоверчиво кручу головой, но не спорю. Потом спрошу у мага. В крайнем случае и помидоры съедим – почему нет?

Пока я покупаю злополучные товары, некий собрат по Гильдии примеряется к моей суме. Аккуратно засаживаю ему локтем под ребра, выразительно смотрю в глаза. Мальчишка еще совсем, ничего не умеет. Ладно, впредь наука будет.

А в ближайшем переулке меня ждет сюрприз. Бывает же, начнешь вспоминать человека, а он тут как тут. Судьба, значит.

На плечо ложится чья-то рука. Ловко сбрасываю, ухожу в сторону, оборачиваюсь, думая, что за спиной незадачливый вор с рынка. Или кто-то из его безмозглых приятелей.

Не угадал, конечно. Безгол. Мой бывший учитель и напарник собственной персоной. Не так уж сильно и изменился за эти годы, седины только добавилось да шрамов. Глаза такие же молодые, глядят весело.

– Что, Дик, не узнал?

Безгол называет меня первым моим прозвищем. Как Ригольда он меня и вовсе не знает. Либо Дик, либо Лень, если злится. Сами догадайтесь, по какому поводу может злиться учитель.

– Тебя не узнаешь,– говорю и улыбаюсь. Живой, блинило, не получилось у Короля его со свету сжить. Делаю шаг вперед, сжимаю его в объятиях. Живой! Все-таки живой!

Глаза подозрительно защипало, усилием беру себя в руки. Не хватало еще слезу пустить при бывшем учителе!

– И где же тебя носило, Безгол несчастный?

Безгол – от слова «безголовый». Кличка, само собой. За иные дела, кроме моего учителя, и браться никто не желал. А он не боялся. Ставил жизнь на кон – и выигрывал. Из самых гиблых ситуаций выходил с прибытком.

– Меня сейчас Голова зовут,– скромно сообщает Безгол.

Голова – это да, этого у него не отнимешь. Усмехаюсь, забавное имя. Был Безгол – теперь, нате вам, Голова.

– Смотри, башку оттяпают – опять Безголом станешь. Ты чего в Белару вернулся? С Королем, что ли, помирился?

– Еще чего,– мотает головой Безгол… то есть уже Голова. Ни в жизнь мне к этой кличке не привыкнуть! – Король и не в курсе, что я вернулся.

Скверно, ох как скверно. Едва глава Гильдии узнает, что Безгол в столице, такую облаву устроит – стражники от зависти сопьются. На что он, интересно, рассчитывает? Что Король все забыл и простил? Не верю. Память у него хорошая, милосердием тоже не страдает. И Безголу это прекрасно известно. Уж кому, как не ему, знать.

– Я последнее время в Тельоне обретался,– негромко говорит Безгол.– Городишко такой, симпатичный, спокойный. Там некто Серый за главного, ты его не знаешь. Так вот, уж не знаю кто и как, но опознали меня. Ума не приложу, кто, Беклен же не мог сдать…

– И Беклен там был?! – восхищаюсь я. Беклена помню. Мастер, каких мало. Ох и рыдали мы, когда он столицу покинул!

– Был,– кивает Безгол.– И сейчас есть. Только не верю я, что он меня выдал. Мог, конечно, сболтнуть лишнего после шестой кружки пива… все равно не верю.

Да, Беклен – кремень. Что ему каких-то шесть кружек? Он и втрое больше осилит. Уж Беклена перепить – на это не многие способны. Я, к примеру, не потяну.

– Как бы там ни было,– продолжает Безгол,– а за моей головой пришли. Попросили отдать добровольно. Люди Короля, конечно, Статуя помнишь?

Помню я Статуя. Шириной два меня, роста тоже немаленького. Кинжалу предпочитал всегда меч и владел им весьма прилично. Король его очень ценит… ценил, вернее, судя по тому, что здесь Безгол, а не Статуй.

– И ты решил вернуться и бросить Королю вызов?

– Так далеко я не заглядывал.– Безгол безмятежен и умиротворен.– Надоело бегать. Пересидеть мне надо. В Беларе меня сейчас не ищут…

Вот за это его Безголом и прозвали. Когда некий вельможа, обозленный дерзкой кражей, пустил по его следу Ищейку, знаете, как он поступил? Поступил добровольцем в городскую стражу! Сбрил волосы, отрастил бороду, магически изменил цвет глаз и поступил. Добрых полгода охранял порядок в столице! Даже Ищейка его обнаружить не смог, его нанимателю пришлось отменить поиск, приняв в качестве отступных часть похищенного. Через Бенджамина, разумеется.

– Поможешь? – спрашивает Безгол.– Сам понимаешь, у Зачинщика мне не отсидеться. Меня он, само собой, не сдаст, но кто-нибудь непременно пронюхает.

Конечно, помогу. Не думаю, что Фрол и Мастер Лион возражать станут. А хоть бы и стали, не дело это – учителю в помощи отказывать.

– А куда ж я денусь,– вздыхаю.

Безгол улыбается, показным унынием его не проведешь. Он-то видит, что я плясать готов от радости. Потому что живой. Потому что вернулся.

– Пойдем,– принимаю решение.

Безгол покорно следует за мной. Ох, надеюсь, никто нас вместе не увидит. Не заслужил Король такого подарочка.

– Ты как меня нашел? – спрашиваю у задумавшегося напарника.

– В случайность, стало быть, не веришь? – ухмыляется Голова.

Не верю. Не бывает таких случайностей. Откуда он меня вести мог? От торговых рядов? Вряд ли, рискованно ему туда соваться. Там неизвестно еще кого больше, воров или торговцев. От гадалки? Возможно, но маловероятно. Раньше бы подошел. Скорее он вел меня от Дворца. А наводку туда мог дать…

– От Зачинщика узнал,– уверенно говорю я.

Безгол кивает, довольный моей сообразительностью.

– Зачинщик говорит, что у тебя неприятности,– говорит он.

Рассказываю ему все. Со всеми подробностями. Сейчас мне нужен хороший совет, как никогда раньше. Но бывший наставник слушает молча, не перебивая.

Только когда рассказ доходит до гадалки, бросает коротко:

– Меня в этом раскладе не было.

Замолкаю, обдумываю его слова. Действительно, не было. Или все же?.. Кинжал, который лег сверху моей карты, это ведь не только профессия, но и тот, кто ей обучает. Может, гадалка не совсем верно прочла расклад? Или… или шестерки Короля доберутся до него раньше, чем он успеет серьезно повлиять на мою судьбу…

– Пусть попробуют,– зло ощерился Голова.

Я не удивляюсь. Он всегда точно угадывал, о чем я думаю.

– Дальше что было? – возвращается Безгол к моей истории.

Передаю ему разговор с Королем. Наставник молчит. Молчу тоже, обдумываю варианты.

– Нечисто здесь,– подает наконец голос Безгол.– Кому, интересно, нужны все Регалии? Не Королю же! У него, конечно, наглости через край, но не настолько же, чтоб задницу на престол тащить! Стало быть, заказчик его – человек непростых кровей.

Нечисто, согласен. Концы с концами не вяжутся. Если даже заказчик королевской крови, это все равно ничего не объясняет. Ну свергнет он любимого всеми нами Форлатта Четвертого – дальше что? Если у него среди сильных мира сего изрядная поддержка, то престол он и без Регалий удержит. А если нет – никакие артефакты не помогут, сожрут живьем и косточки обсосут.

– Разве что из-за магических свойств,– задумчиво добавляет Безгол.

– Сандалии Маргонов магическими свойствами не обладают,– возразил ему Фрол.

Вместе с Головой вздрагиваем от неожиданности. Блинов нищий подобрался неслышно. Что, интересно, он делает здесь?

– Ты его знаешь? – шепчет Безгол, рука гладит рукоять ножа.

– Знаю,– говорю ему.– Он свой, не бойся.

– Фрол, нищий,– царственно кивает ему одноглазый, протягивая руку.

Безгол хмыкает, пожимает руку.

– Голова,– представляется он. Не желает называть свое старое имя. Разумная предосторожность, но бесполезная. Все равно я обмолвлюсь рано или поздно.

– Наш новый постоялец,– поясняю я Фролу.

– Не такой уж он и новый,– хмыкает нищий, улыбаясь изуродованными губами.

– Поладим,– решает Безгол.– Ты вроде ничего мужик. Из Гильдии?

– Состою,– настораживается Фрол.

Доверять Безголу у него пока оснований нет, а Гильдия внимательно следит, чтобы правила не нарушались. Попробуй только подаяние просить от себя! Мигом заметят, объяснят, а если не поймешь – искалечат. А потом и вовсе убьют. С ворами еще строже. Пятую часть добычи изволь отдать в пользу Гильдии. А закрысишь – пеняй на себя, нож в спину обеспечен.

Спускаемся в катакомбы, негромко переговариваясь на ходу. То есть говорят больше Фрол и Безгол. Я молчу, прикидываю, как подобраться к заданию. Непросто будет, ох непросто! Если только Безгол помочь согласится?..

Из-за поворота выплескивается волна жара. Настораживаюсь, замедляю шаг. Безгол тут же прижимается к стене, в руке нож. Фрол удивленно смотрит на нас.

– Это Мастер Лион крыс отваживает.

– Фаерболами? – спрашиваю язвительно, расслабляясь.

Нищий иронии не понимает.

– Чем же еще, ими, конечно. Скучно ему, вот и тренируется…

Скучно – это понятно. Ни библиотеки, ни нормальной лаборатории в катакомбах не наблюдается. Все развлечения – медитация да беседа с одноглазым нищим.

Мастер Лион действительно оказался за поворотом.

– Крыс гоняем? – весело поинтересовался я.

– Крыс,– подтвердил маг.– Ненавижу крыс.

– Голова,– представился Безгол.

– Мастер Лион,– представляется маг.– Видимо, Ригольд предоставил вам убежище?

Голова Безгола немедленно поворачивается в мою сторону.

– Ригольд – это я,– поясняю ему.

– В честь кошака назвали,– понимает Безгол.– Как там его? Тигр?

– Сигр,– отвечаю я.

Рыжее чудо немедленно появляется из бокового отнорка, волоча в зубах не добитую магом крысу. Смотрит на меня выжидающе – мол, зачем звал? Кормить?

– Верно, Сигр,– смеется Безгол.– Тебе как раз тогда, помнится, два зуба выбили… Молочных еще…

Помнит, надо же. Все верно, как раз за Сигра мне и досталось. И гордое имя «Тигр» кошак так и не получил. Впрочем, он вроде и так доволен.

Довольный ригольд пытается залезть мне на плечо. С крысой в зубах. Не иначе как отобедать собрался. Нет уж, извини, дружок, так не пойдет. Отбираю у кота крысу (Мастера Лиона передергивает от отвращения), бросаю магу.

– Перекусим?

Ох, мага лучше не доставать! Засветит сгоряча фаерболом – замучаются потом со стены пепел соскребать.

– Сигр, ко мне,– подает голос Безгол.

Кот равнодушно смотрит на него, делая вид, что не узнает. Учителя моего он не то что не любит, просто не считает его вправе им командовать. Безгола, помнится, это изрядно бесило, но Сигр сумел-таки отстоять свою независимость.

Все вместе идем в убежище мага. Мастер Лион о чем-то расспрашивает Безгола. Тот отвечает односложно, не желая откровенничать. Думаю, дорогой наставник, рассказать свою историю тебе придется. Любопытство мага безмерно, потихоньку вытянет из тебя все, что только возможно. На то он и маг…

– С Королем говорил?

Что я там про любопытство мага? Вот оно, в действии.

– Говорил.

Рассказывать еще раз мне лень, но придется. Маг хрустит яблоком и внимательно меня слушает. Фрол режет сыр и мясо. Безгол осматривает свое новое жилище. Не забыть бы ему матрас приволочь. Не в его возрасте на голом полу спать.

– Даже и не знаю, что присоветовать,– говорит маг, когда я замолкаю.– С Купечеством связываться опасно. И сокровищница у них – это, я тебе скажу…

– Вы там были? – быстро спрашиваю у мага.

– Был.– Мастер Лион усмехается.– В долг как-то брал. Под проценты. Не в самой сокровищнице, конечно, но в здании – приходилось.

– У друзей занять не дешевле было бы? – интересуется Безгол.

– Сумма не та.– Маг разводит руками.

Да, Купечество – сила. Даже короли обращаются к нему за деньгами. Сами, понятно, не посещают, просто приглашают Старшего на аудиенцию.

– Кроме обычной стражи тогда сокровищницу охраняли два мага,– продолжает Мастер Лион неторопливо.– Думаете, «Петушиный час» до них добрался?

Качаю головой. Припрятали небось магов торгаши. Маги сейчас в цене, попробуй найди. Быть не может, чтобы в Купечестве этого не понимали.

– Пробраться туда надо,– неторопливо говорит Безгол.– Есть возможность. Меня другое смущает. Знаешь, Дик, почему я в свое время туда не полез?

– Почему? – спрашиваю.

Безгол слово «невозможно» вообще не переносил. Наперекор полез бы. Значит, дело не в этом.

– Король запретил,– говорит мой наставник.– Купечество под его защитой.

Есть у Гильдии такая практика – взимать долю за свое покровительство. Заплатил – и спи спокойно, никто тебя не ограбит. А уж если посмеет кто, вернут похищенное с извинениями и головой дурака. Гильдия шутить не любит, а Король вдобавок и не умеет.

– И теперь посылает меня работать контору, которая под его покровительством?

Что-то я туго соображаю. Что же Король задумал? Разорвать договор с Купечеством? Так не поможет, ребята там серьезные, им и Ищейку нанять не слабо. Да, у меня иммунитет, но Король-то об этом не знает.

– Он готовится тебя сдать,– спокойно говорит Безгол.– Купечество кинуть не рискнет, слишком многое их связывает. Значит, Мантия и Сандалии ему не нужны. Возможно, он их раздобыл до того, как ты взялся принести ему Скипетр.

– Мантия хранится в королевской сокровищнице,– вставляет свое слово Фрол.– А Сандалии считаются утерянными. При разделе Регалий они достались герцогу Свенеллу.

– Свенелл…– нахмурился Мастер Лион.– Башня Свенелла…

– Придворным магом был правнук герцога,– поясняет нищий.– Тем самым сошедшим с ума магом, что взорвал собственную башню вместе со всеми слугами. Оригинальный способ покончить с собой, ничего не скажешь.

Безгол смотрит на него, вытаращив глаза.

– Слушай, парень… ты кто?

– Местный я,– дурачится Фрол, ему нравится удивлять нас.– Подайте убогому хоть медный тумак… а лучше палец…

– Тебе дай палец – без руки останешься,– хмыкает вор.

Нищий довольно смеется.

– Но тумаков накидаю, только скажи,– добавляет Безгол.

Маг в пикировке не участвует. Думает. И правильно, оно ему привычнее.

– Как принято думать, башня Свенелла была разрушена в результате неудачного магического эксперимента,– говорит он.

– И с того времени Сандалии считаются утерянными,– подтверждает Фрол.– Сокровищницу Свенеллов они покинули, и больше о них никто не слышал. Говорят, маг взял их именно для этого последнего эксперимента. Но, по-моему, это чушь. Сандалии первого из Маргонов не имеют никакой магической силы. Обычные сандалии фланского легионера, коим и был основатель династии. И в число Регалий они вошли, чтобы потомки первого короля не забывали, кто они и от кого ведут род. А также то, что Ледания не всегда была независимой.

– Нищий, говоришь? – Голова задумчиво рассматривает Фрола.– Сдается мне, непростой ты нищий.

– А то.– Тот с гордостью выпячивает грудь и берет бокал.– Конечно, непростой. Я – одноглазый нищий!

ГЛАВА 14

– Привал,– объявил Нанок. Он, как и полагается кассарадцу, шел первым. Ни Таль, ни Лани в горах до сих пор не бывали.

Коней пришлось оставить внизу. Недолейтенант клятвенно заверял, что вернет их по первому требованию, но варвар ему не верил. Больно уж рожа хитрая, прямо как у иных трактирщиков, которые вино разбавляют соком. Спасибо, хоть не морковным.

Таль устало прислонился к камню, достал флягу с вином, сделал глоток. Спохватившись, предложил Лани. Девушка, против ожидания, не отказалась. Нанок достал жесткое сушеное мясо, разделил его на три части. Стыдно признаться, но и он слегка подустал. Слишком давно в горах не бывал, отвык.

Лани с любопытством оглядывалась по сторонам. Красиво как! Дико, необычно и безумно красиво. Далекие вершины покрывал снег, серебрясь в лучах солнца, ближние нависали над головой каменными тучами. И видно далеко-далеко!

Таль жадно грыз мясо, запивая вином. Кислятина, и слабое вдобавок, но каким вкусным оно сейчас казалось!

– Красиво как,– прошептала Лани.

– Красиво,– согласился Таль, оглядываясь по сторонам. Старые горы с улыбкой смотрели на них.

– Хорошо! – Нанок растянулся на каменной плите.– Почти как дома!

– Надо будет побывать как-нибудь в Кассараде,– улыбнулся Таль.– Беодла заодно навестим.

– До его дворца не доберешься,– хмыкнул варвар.– Стоит на высоченной вершине, даже кассарадцам на нее не забраться.

– Как там Ник, интересно? – вздохнула Лани.– Скучает, наверное…

– Старик присмотрит,– отмахнулся Нанок.– Главное, чтоб собака книги не пожрала. Не расплатимся потом. И чтоб читать не научился… раньше меня…

Лани отвернулась, чтобы скрыть слезы. По Щенку она страшно скучала и волновалась за него. Вдруг и вправду испортит что-нибудь ценное, а библиотекарь его выгонит? Ей представился Никак, одинокий, растерянный, на безлюдных улицах Ледра, и сердце болезненно сжалось. Зачем, ну зачем она его оставила?

Таль придвинулся, обнял ее за плечи.

– Все будет хорошо,– шепнул он.– С ним все в порядке, я тебе ручаюсь.

Лани уткнулась ему в плечо и все-таки расплакалась. Ларгет успокаивающе гладил ее по волосам, шепча что-то на ухо. Нанок деликатно отвернулся, делая вид, что страшно заинтересован разглядыванием огромного замшелого валуна. Шепот стал громче, послышался звук поцелуя. Нанок подумал, что привал, похоже, грозит затянуться до утра. И его присутствие будет более чем нежелательно.

– Вот они, Мастер,– возбужденно прошептал бакалавр Строн.– Атакуем?

– Не к спеху,– усмехнулся Мастер Альдан.– Подойдем поближе. Нас они все равно не увидят. И не услышат, так что не надо мне шептать на ухо.

– Да, Мастер.– Бакалавр виновато понурился. Его товарищ взглянул на него с откровенным злорадством.

– Их только двое.– Ледяной вдруг насторожился.– Где третий? С ними должен быть варвар.

– Может, он с ними поссорился? – неуверенно предположил второй бакалавр, Гарс.

– И такое возможно,– неожиданно легко согласился Мастер Альдан.– Мы, однако, на это рассчитывать не должны. Просканируем окрестности.

– Горы мешают,– пожаловался Строн.

– Мешают,– согласился Мастер.– Однако это сделать необходимо. Я сильно подозреваю, что самонадеянный глупец Керс получил от этого варвара чем-то тяжелым. Ментальный удар, ха! После ментального удара шишка на затылке не вырастает.

– А сканирование не разрушит заклятие невидимости? – робко поинтересовался Строн.

– Может,– сознался Мастер Альдан.– Ты прав, ученик. Что же, придется осмотреть визуально. Достаточно убедиться, что его нет за поворотом. В конце концов, мы сюда не варваров ловить пришли. Важно, чтобы он не вмешался, когда мы захватим этих двоих.

– Нам придется пройти мимо них,– с опаской заметил Гарс.

– Не страшно, мое заклятие им не преодолеть,– чуть высокомерно усмехнулся Ледяной.

– По-моему, девчонка накладывает чары.– Строн заметно встревожился.– Мастер, может, лучше атаковать сразу?

– Он ее обучает магии,– догадался Мастер Альдан.– Самонадеянный глупец! Учить может только Мастер, а он и до бакалавра не дорос! Ладно, пусть его. Не трясись так, ученик, разве ты не видишь, какое заклинание она применяет? «Малый Вихрь Дорана». Чем, по-твоему, оно способно нам повредить? Одежду пылью испачкать?

Строн виновато опустил голову. Надо же было додуматься – советы Учителю давать. Вот уж оплошал! А Гарс как довольно щурится, радуется, сволочь, что он в лужу сел. Ничего, время придет – сочтемся…

Лани закончила «Смерчик» и выжидающе посмотрела на Таля.

– Хорошо,– кивнул он.– Теперь повтори «Пятно».

– Я его и так хорошо знаю,– возразила девушка.

– Повтори,– настойчиво сказал Таль.– И пора заканчивать, сейчас уже Нанок вернется.

Лани решила не спорить. К чему возражать, если все так хорошо? «Пятно» так «Пятно». А если немного пошалить? Ну держись, сейчас ты получишь свое «Пятно»…

Уверенно она прочитала заклинание, завершив его эффектным действием. К разочарованию девушки, Таль в последний момент разгадал ее коварный замысел и отпрыгнул в сторону. Лани задорно засмеялась, подняла руки, чтобы повторить чары. И застыла на месте. Алое пятно висело в воздухе!

Мастер Альдан не видел опасности. Заклинание надежно укрывало их от посторонних взглядов, услышать разговоры ни ученик, ни его девчонка тоже не могли. Немного тревожил варвар, которого никак не удалось обнаружить. От собак, к примеру, эти чары не защищали, они больше на нюх полагаются. Может, и варвар обладает звериным нюхом, кто их разберет. Дикие люди с диких гор, почти животные. И в этом их сила, признал Мастер. Поэтому и необходимо узнать точно, где же третий из этой славной компании.

Однако за действиями ученика Ларгета и девушки Мастер следил внимательно. «Пятно» повторяете? На здоровье! Самое бесполезное заклинание из всех. Мастер Альдан своих учеников «Пятну» даже не обучал. К чему? Зачем? Пусть лучше лишний раз «Стрелку» повторят. Или «Чашу», или «Малое Обледенение». Вполне полезные заклинания, в жизни могут пригодиться. Воды добыть, вино охладить, а уж «Стрелка» и вовсе боевые чары. Правда, слабые совсем, и все же, все же…

Действие никчемного заклинания на чары невидимости застало многомудрого Мастера врасплох. Никто и никогда не проверял «Большую Невидимость Фундалона» на совместимость с «Пятном». Да и кому это надо, глупостями заниматься?

По удивленному лицу девушки он мгновенно понял, что произошло. Понял – и начал действовать. Раньше времени, не подготовившись, но иного выхода не оставалось…

Лани опомнилась мгновенно. Пятно в воздухе – прекрасная мишень. Лучше и не придумаешь. А уж почему оно в воздухе повисло, пусть Таль потом разбирается.

Два ножа, один за другим, полетели в цель…

Мастер Альдан оборвал заклятие на середине.

– Ах, блин! – успел сказать он, когда тяжелый нож больно ударил его в плечо. По счастью, рукояткой. Порадоваться этому маг не успел: второй нож вонзился в солнечное сплетение.

Чары невидимости рухнули. Для спутников Мастера это оказалось полной неожиданностью. Для их противников – тоже. Пришли в себя они одновременно. Таль бросил защиту, о которую расплескались «Иглы Дождя» Гарса, Строн начал готовить портал, а Лани метнула оставшихся два ножа. Гарс каким-то чудом успел увернуться, зато Мастер Альдан, прислонившийся к скале за его спиной, увернуться не мог. Оба ножа достались ему. В грудь и в плечо.

Безжизненное тело сползло по скале под ноги растерянных учеников.

Таль атаковал «Стрелкой», пока противники не опомнились, Лани потянула из ножен саблю. Как раз в этот момент Строн закончил формирование портала и нагнулся к своему Учителю. «Стрелка» прошла мимо, закоптив скалу за спиной. Гарс, не горя уже желанием продолжать бой, подхватил Альдана под руку и вместе со своим товарищем шагнул в портал. Подбежавшая Лани в растерянности остановилась, не решаясь последовать за ними.

– Оставь! – крикнул Таль.– Не суйся туда!

– Кто это был? – спросила девушка, машинально приглаживая растрепавшиеся волосы.

– Понятия не имею,– искренне ответил Ларгет.– Может, опять сугудаевские прихвостни? Не нравится мне это. Если уж даже в Ахарских горах нашли… Как, интересно?

– Бакалавр сдал,– уверенно ответила Лани.– Он мне сразу не понравился, взгляд такой… сладенький. И пузо!

– Пузо-то при чем? – изумился Таль.– Обычное пузо. У меня, может, тоже такое будет.

– Некрасиво,– пояснила девушка.

Ларгет озадаченно посмотрел на нее. Возразить было нечего.

– Твои ножи сегодня нас выручили,– сказал он.

– И «Пятно»,– подхватила девушка.– На редкость полезное заклинание!

И снова Таль не нашелся, что возразить. В самом деле полезное, если спасло им жизнь. Вот Учитель удивится, когда узнает! А Бол еще ныл, что их заставляют учить то, что в жизни никогда не потребуется. Конечно, им с Лани просто повезло, и все же…

– Где, интересно, Нанок? – поинтересовалась девушка.

– Не хочет нам мешать,– ухмыльнулся Ларгет.– Эй! Нанок! Нанок!

Варвар появился минуты через три. Взгляд его уперся сначала в окровавленную скалу, потом скользнул по одежде Таля и Лани.

– Ну вы и пошалили,– неодобрительно заметил он.

Лани вспыхнула, Таль недоумевающе переводил взгляд с девушки на варвара.

– На нас напали,– сказал он.

Варвар мгновенно подобрался, озираясь по сторонам.

– Кто?

– Не представились,– сообщил Таль.– Собственно, напасть они не успели, мы их сами…

– Правильно,– одобрил Нанок.– Бить надо первым. А потом смотреть кого.

– Посмотреть не удалось,– пожаловался Таль.– Противники ретировались в портал.

Варвар подозрительно посмотрел на него.

– Ретировались – значит смылись,– пояснила Лани.– А портал – это…

– Портал видел,– перебил ее варвар.– Два раза. Так это опять колдуны? Те же, что в Ледре?

– Колдуны,– согласилась Лани.– Но другие. Хотя кто их разберет, колдунов…

– Одного разобрали,– вмешался Таль.– Больше беспокоить не будет. Зараза, в нем ведь ножи остались…

– У меня есть запасной комплект,– успокоила его Лани.

Нанок внимательно осматривал место схватки. Нашел медную монету, убрал в кошель.

– Не видел таких,– сообщил он спутникам.– С востока, наверное.

Таль задумался. Происшествие было странным. Эх, рассказать бы Учителю, может, тот разберется. Только как же ему расскажешь, он, наверное, в столице сейчас…

– Мастера Керса взять живым не удалось,– мрачно сообщил Лемур.– Наши тайные умники перестарались. Помешали друг другу, Керс этим воспользовался. Если б не приданные команде маги, жертв было бы куда больше. Впрочем, и так хорошо. Начальник Департамента в ярости, грозится убить Керса еще раз. Правда, пока не придумал как.

– Архив, бумаги?

– Ничего, ваше величество.– Лемур обреченно вздохнул.– Похоже, свой шанс мы упустили. Разве что Мастер Лур еще что найдет…

– Все не так страшно,– улыбнулся маг.– Уйти ему все же не удалось, и это уже хорошо. Убит он был обычным оружием, не магией, в этом нам тоже повезло. По моей просьбе Гроссмейстер Дорл установил… специальные магические датчики.

– Лохов, что ли? – перебил бывший шут.

– Я и не подозревал столь глубокие познания в магии у вашей светлости.– Мастер Лур иронично улыбнулся. Лемур немедленно насупился.– Да, именно эти датчики. Собратья по Ковену наверняка захотят узнать, что случилось с Керсом. Таким образом, у нас прекрасная возможность отследить, откуда гости прибудут.

– Там тоже не дураки сидят,– хмуро заметил Лемур.– И уж наверняка предполагают, что на них развернута охота.

– Вот и увидим, кто более ловок.– Мастер Лур неожиданно подмигнул бывшему шуту.– Лем, эта должность совершенно испортила твой характер. За полчаса беседы – ни одной шутки! Квалификацию теряешь!

– Да пошло оно все,– безнадежно ответил премьер-министр.– Ничего не ладится! На востоке страны опасность эпидемии холеры! На юге никак не могут разделаться с мятежом сторонников покойного Сугудая! На севере небывало грамотный набег ахарцев! Почти вторжение! Радует, что там вовремя появилась знакомая нам троица, а то бы совсем туго пришлось. Некий ахарский шаман превратил всех боевых коней в мышей!

– Тоже боевых? – невинно спросил король.

– И Ларгету удалось их расколдовать? – заинтересовался Мастер Лур.

– Лани постаралась.– Лемур потихоньку успокаивался.– Может, конечно, и Таль помог…

– Поразительный потенциал,– задумчиво произнес Мастер Лур.– Я бы не сумел… Какая жалость, что я не могу больше учить их! Как было бы интересно развить способности у Таля, у Лани… у их детей…

– А у них и дети есть? – поразился Лемур.

– Нет – так заведут,– не смутился бывший маг.– Долго, что ли?

Лем развел руками, признавая свое поражение. Орье негромко рассмеялся.

– Ахарцев уничтожили? – спросил он.

– Преследуют. Да никуда они не денутся, ахарцы эти. Вот если б лошади так мышами и остались, тогда конечно. Нет, здесь от королевства беду отвели. Но все равно… Орье, я просто не успеваю! То с юга, то с севера, то заговор прямо в королевском дворце! Будь человеком, сделай меня обратно шутом! Сил никаких нет со всем этим разбираться…

– Тогда нас обоих убьют,– жестко ответил король.– На кого мне рассчитывать, как не на тебя? Ты можешь сказать, кто точно не замешан в этом заговоре? В предыдущем? В том, который раскроешь завтра?

– Не могу,– признал бывший шут.

– Вот и заткнись. Тебе я доверяю, а другим – нет.

Мастер Лур сочувственно улыбнулся обиженному шуту.

– Это временно, Лемур. Начало правления легким не бывает. Но скоро все стабилизируется и ты оценишь преимущества своей новой должности.

– А если не доживешь до того светлого дня, оценишь пышность собственных похорон,– лучезарно улыбнулся король.

– Типун вашему величеству на неудобное место,– пожелал Лемур.– Хрен дождешься, рожа в короне. Я еще и внуков твоих переживу!

– Тогда нечего жаловаться, если здоровье в порядке,– резонно возразил король.– Вот наградил Творец подданными! Только и умеют, что ныть и жаловаться.

– Это я-то ною и жалуюсь? – возмутился Лемур.– Нет, все! Приму участие в ближайшем же заговоре!

– А я тебя казню заранее,– довольно подытожил король.

Таль представлял себе дороги. Даже видеть доводилось иногда. Чего он себе не представлял, так это горной дороги. И до сих пор не мог понять, чем же оная от бездорожья отличается.

Справа открылся вид на изумительной красоты пропасть. Ларгету даже показалось, что далеко внизу он углядел скелет незадачливого скалолаза, но умудренный жизнью варвар заявил, что это всего лишь горный баран. То есть то, что от него осталось.

В небе лениво парила черная птица.

– Орел? – с сомнением спросил Таль.

– Стервятник,– уверенно ответил Нанок.– Как это по-вашему… гриф вроде?

– Чего ему надо? – поежилась Лани. Стервятников она не видела и тем не менее относилась к ним с опаской.

– Надеется, что мы его покормим,– ответил варвар.

Лани предложила покормить «бедную птицу». Таль ее слова проигнорировал, занятый больше тем, чтобы не свалиться в пропасть. Перспектива составить компанию горному барану его не устраивала.

– Ой! – воскликнула Лани, стремительно бледнея.

Нанок едва успел подхватить ее под руку.

– Говорил же, не смотри вниз,– сердито заметил он.– Голова закружилась?

– Я, оказывается, высоты боюсь,– жалобно сказала Лани.– А как же драконья кровь? Какой же я дракон, если высоты боюсь?

– Бескрылый,– буркнул Нанок, придерживая девушку одной рукой.

Таль медленно продвигался следом за Лани, левой рукой опираясь на стену. Умом он понимал, что от падения это его не удержит, но так было спокойнее. Высоты он тоже боялся, но показывать это перед девушкой не хотел.

– Чуть-чуть осталось,– объявил варвар.– Дальше проще будет.

– Вернемся – начну левитацию изучать,– мечтательно сказал Ларгет.– Летать научусь…

– Только не в горах,– остерег его варвар.– Здесь, хм… неудачно слетаешь – костей не соберешь. Правда, кому собрать, найдется. Стервятников хватает…

– Я сначала со стола на пол попробую,– поспешно сказал Таль.

– Это я и без колдовства могу,– возразил Нанок.

Лани изо всех сил старалась не смотреть вниз, но получалось плохо. Не смотреть под ноги нельзя, а взглянешь – голова кружится. Пропасть-то рядом, попробуй не заметь!

– Привал,– объявил Нанок.– Темнеет уже. Хоть подъем здесь и не особо сложный, лучше заночевать здесь. Лучшего места найти уже не успеем.

– Это точно,– согласился Таль.– Костер разведем, вон дерево ничейное стоит. Интересно, как оно здесь вырасти умудрилось? Или ахарцы посадили?

– Деревья везде растут,– пояснила Лани.– Ветер нанес земли, птица семечко обронила – и готово. Вон как в скалу корнями вцепилось, не отдерешь.

– Почему не отдеру? – обиделся варвар.– Да с полпинка!

– А с целого пинка и скалу сломаю,– хмыкнул Таль.

– Клянусь Беодлом, отдеру,– возмутился Нанок.– Тоже мне, трудность. И дерево-то хилое, только для костра и годится.

– А для чего тебе еще нужно? – удивился Таль.

– Как «для чего»? Для топорища,– объяснил варвар.

Дерево и в самом деле сопротивлялось недолго. Хилое, кривое, оно, разумеется, не продержалось против варвара и минуты. С жалобным скрипом корни оторвались от скалы, покоряясь торжеству грубой силы. Нанок с гордостью бросил будущие дрова перед Талем.

– Костер за тобой.

– А готовка, стало быть, за мной,– печально подвела итог Лани. Ей было жаль несчастное дерево, хотя она прекрасно понимала, что жить ему оставалось недолго. Рано или поздно ветер неминуемо сдул бы его в пропасть.

Таль отобрал у Нанока топор и принялся за дело. За последнее время он здорово поднаторел в походной жизни, отделить ветви и порубить ствол для него проблем не составило. Огонь развести – вообще дело минутное, с полпинка, как куртуазно выразился варвар.

– Ручей бы найти,– сказала Лани.

– Забудь,– посоветовал Нанок.– Ручья здесь не найдешь. В горах с этой дрянью туго.

Таль молчал. Огонь потихоньку разгорался, потрескивал, шипел змеей, глодая несчастное дерево. Ларгет получил в лицо удушливый клуб дыма, фыркнул и пересел чуть в сторону.

Варвар достал из мешка кусок сухого мяса, с сомнением посмотрел на костер и отправил ценный продукт в рот. И так сойдет, а попробуешь подогреть – сгорит к Беодлу.

Лани промолчала. Есть не хотелось, только пить и спать. За день она совершенно вымоталась. Девушка достала фляжку, сделала большой глоток. Пить захотелось еще сильнее. После второго глотка фляжку отобрал Нанок.

– Хватит,– сказал он.– Нам еще идти да идти. А воду в горах найти тяжело, если не знаешь, где искать. Я вот, к примеру, не знаю.

– Зато я знаю,– возразил Таль.– Берешь чашу, читаешь заклинание – и готово. Пусть пьет, не видишь – устал человек.

Варвар пожал плечами и протянул флягу Лани, но та ее не взяла. Пока варвар читал лекцию о пользе воды, девушка уже заснула. Нанок еще раз пожал плечами и глотнул сам.

– Паршивое вино,– пробормотал он,– все же лучше паршивого пива.

Глава Ковена нервно расхаживал перед кафедрой. Он был недоволен, нет, он был взбешен! Один за другим погибли два не самых слабых мага. Мастера Альдана он вообще планировал в ближайшее время продвинуть на место Ассистента. Нынешний был совсем не плох, но потерял былую живость мысли и восприимчивость к новым идеям. А Мастер Ренан занят только одним – желанием стать вторым лицом Ковена. В ущерб своим обязанностям и приказам Архимага. По мнению Мастера Эстелина, небольшая встряска пошла бы Ковену только на пользу.

А сейчас Мастер Альдан мертв! Убит учеником Мастера Лура, до того уже пару раз подрезавшим крылья замыслам Архимага. Более того, убит при невыясненных обстоятельствах Мастер Керс. А это уже походило на то, что за Ковен кто-то взялся всерьез.

Хуже всего – непонятно, с какой стороны нанесен удар. Кто, когда и каким образом сумел проникнуть в веками хранимую тайну? Эльфы? Возможно, и они здесь замешаны. Скорее всего. Без остроухих ни одна интрига не обходится, в этом Архимаг был уверен. Но одновременно был уверен и в том, что одними эльфами проблемы не исчерпываются.

Этот Аргенталь, кто он? Ученик мага? Тогда почему ни Керс, ни Альдан не смогли его одолеть? И то, что оба заступивших ему дорогу мага мертвы,– это что, просто совпадение? В совпадения глава Ковена не верил. Допускал возможность, но не верил.

Было бы куда понятнее, если б за спиной ученика стоял Мастер Лур. Это объясняло бы многое, но точно известно, что Мастер Лур лишен Сугудаем магической силы. Или все же нет? Или достоверная, казалось бы, информация – на самом деле изящная западня, и Мастер Лур как-то умудрился вернуть свои способности?

А возможно ли это? Кажется, да. Что-то он такое слышал. Вроде бы кто-то из эльфов вернул магические способности… кому? Архимаг не помнил. Да это было и неважно. А вот каким образом вернул – это он помнил прекрасно. С помощью трижды проклятого деревянного кольца.

А ведь, похоже, связь прорисовывается. Эльфы – Мастер Лур – Аргенталь. Либо остроухие вернули магу утраченную силу, либо пообещали это сделать. Момент важный, но информации маловато, остается только гадать. Но еще важнее другое – что они попросили взамен? Ибо (Глава Ковена в этом не сомневался) бескорыстие эльфам отнюдь не свойственно, что бы об этом ни врали древние сказки.

Возможно, пресловутый Аргенталь – всего лишь приманка. Если так, то он, Архимаг, на нее попался. Два мага уровня Мастера – серьезная потеря для Ковена. Да и бакалавры отнюдь не лишними были бы.

Или же не просто приманка. Остроухие умеют бить сразу по двум мишеням. Переключить Ковен на Мастера Лура, а самим спокойно искать утерянный артефакт. Умно, право слово, красиво, изящно. В точности повторить его собственный ход с некромантом, отвлечь Ковен от поиска Кольца и от эльфийских разведчиков.

Похоже, что так оно и есть. А значит, от преследования Аргенталя лучше отказаться. И уточнением смерти Керса заниматься не стоит. Плохо уже то, что посланный к нему бакалавр в панике бросился сюда, и не подумав замести следы. Впрочем, есть надежда, что неведомые враги не удосужились отследить портал. Не так-то это просто сделать, если заранее не приготовиться. Но охрану Совета стоит утроить. И нанять хороших воинов, на такое дело денег жалеть не след. Усилить охранные заклинания, сменить открытую порталу комнату. Просто на всякий случай.

И ни в коем случае не атаковать Аргенталя. Все силы – на поиски Кольца. И на нейтрализацию эльфов. А с наживкой разберемся в свое время. За чем бы он ни шел в эти горы, Кольца там нет. Или все же?..

Артефакт должен, обязан быть спрятан в Ледании. У Отступника не было возможности укрыть его в другом месте, все порталы мгновенно отслеживались Ковеном, и он это прекрасно понимал. Только простые, доступные средства перемещения.

Только отчего же Отступник так отчаянно защищал свою башню? Ведь была же у него возможность уйти. Адепты Ковена обнаружили два подземных хода, оба были блокированы, но имелся еще и третий, который нашли только потом. Прекрасно защищенный от сканирования, не известный никому, кроме Отступника. Почему он не воспользовался им? Кого прикрывал, вступая в заведомо проигранное сражение?

Кольцо. В этом не было никакого сомнения. Неведомый союзник Отступника убегал по подземному ходу, когда башня рушилась под ударами магов, а сам Мастер Свенелл готовил уже самоубийственный «Факел Ордана».

Подручный Отступника магом не был. Это установлено абсолютно точно. Через три дня его труп был найден и опознан. Вероятно, Отступник накормил перед бегством своего слугу ядом. Или тот сам решил последовать за хозяином. Это уже значения не имеет. Важно то, что магом он не был и портал не открывал. Мог ли передать Кольцо кому-то еще? Вполне. Только вот не было у Свенелла привычки к сложным решениям. Так что, вероятнее всего, Кольцо в Ледании. Надежно укрытое. Недоступное чарам поиска.

По горячим следам были похищены и допрошены родственники, друзья и просто знакомые как слуги-смертника, так и самого Отступника. И ничего. Никаких результатов. Столетия поиска, попыток узнать хоть что-то не привели ни к чему. Кольцо, словно ночной тать, затаилось во тьме веков. «Сон Повелителя», «Деревянная угроза» – так называли артефакт молодые суеверные адепты, боясь его возвращения.

И сам Архимаг боялся, боялся до ледяной дрожи, что проклятое Кольцо объявится в самый неподходящий момент. Объявится – и разрушит великие планы Мастера Эстелина.

Однако Совет ждет. Надо объявить свое решение…

– Ученика Аргенталя оставить в покое. Нам подстроили ловушку, и мы попались в нее. Смерть Мастера Альдана – большая потеря для всех нас, и безнаказанной она не останется. Но сейчас не время. Все силы – на поиски Кольца. Что известно про эльфов?

– В Ледании обнаружены три эльфийских разведчика,– почтительно произнес Мастер Зортрий.– Взять живым удалось лишь одного. Синерясые передали эльфа нам, сейчас его допрашивают. Пока молчит.

– Он должен заговорить. Мастер Шоло, это ваша задача. Воздействуйте магией, у вас, помнится, есть несколько небесполезных в этом деле заклятий. Да и палачи пусть попотеют, а то совсем обленились. В общем, делайте все что хотите, мне нужен результат.

– А смерть Мастера Керса? – рискнул спросить Ассистент. Остальные подавленно молчали.

– Все оставим как есть,– холодно отрезал Глава.– Повторяю еще раз – враги подстроили нам ловушку. Мы совершили ошибку. Но только дурак захочет ее повторить. Заседание на этом объявляю закрытым. Ах да, остался еще вопрос по заклятиям демонологии. Мастер Ренан, вы выяснили причину того, что заклинания перестали действовать?

– Да, Архимаг.– Мастер Ренан поднялся с кресла.– Забавный случай. Демоны Тьмы требуют, чтобы отныне их именовали афродемонами. По соображениям политкорректности.

Нанока разбудил шорох. Кто-то рылся в их вещах, беспорядочно сваленных возле костра. Варвар потянулся к секире, но внезапно застыл, очарованный зрелищем.

– Кто это? – спросил шепотом Таль. Он проснулся чуть раньше варвара и с восхищением наблюдал за таинственным существом.

Покрытое серебристой шерстью, с заостренными ушами на совершенной формы черепе, оно двигалось с потрясающей грацией. Оно было прекрасно.

– Снежный эльф! – выдохнул Нанок, с благоговением взирая на ожившую сказку.

Наверное, он сказал это чуть громче, чем следовало. Существо мгновенно обернулось, вглядываясь во тьму огромными сияющими очами, а потом с потрясающей скоростью бросилось наутек. Варвар вскочил с места, бросился вслед, но тут же остановился, печально глядя во тьму. Эльф двигался слишком быстро, догнать его было невозможно. Сказка кончилась, исчезла во тьме, оставив в утешение стойкий запах перегара.

– Кто это был? – сонно спросила Лани.

– Снежный эльф,– печально ответил Таль, глядя вслед исчезнувшему чуду.

– Снежный? Никогда не видела.– Похоже, спать девушке уже не хотелось. Какой, к блину, может быть сон, когда рядом бродят снежные эльфы? – Он красивый?

– А то,– вздохнул Таль.– Жаль, что спиной к нам стоял. Я не успел разглядеть, эльф это был или эльфийка.

– Эльф,– уверенно сказал Нанок.– От эльфиек перегаром не пахнет.

Таль промолчал. Наноку, конечно, виднее.

– А, так это от эльфа запах? – подивилась Лани.– А мне приснилось, Боресвет приехал.

– Интересно, где он водку достал? – задумчиво сказал Таль.

– Он это… не доставал,– заступился за эльфа варвар.– Снежные эльфы пахнут так.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовался Ларгет.– Где это ты снежных эльфов нюхал, признавайся!

– Старики сказывали,– отозвался Нанок не без гордости,– что снежные эльфы пахнут, как нежный цветок зимой. Странно и необычно.

– Надо бы съездить в Кассарад, полюбоваться на тамошние цветы,– задумчиво изрек Ларгет.– То еще чудо, если разобраться…

Лани молчала. Ей было безумно жаль, что она все пропустила. Какой же красоты был этот эльф, если у бесчувственного варвара слезы на глазах? Как обидно! А эти двое вовсю пялились на небывалое чудо, позабыв ее разбудить!

– А ты раньше видел снежного эльфа? – спросил Таль.

– Было однажды,– задумчиво сказал Нанок.– Только не разглядел, далеко стоял. Я только за камнем потянулся, а его уже и след простыл.

– А камень-то зачем? – удивился Ларгет.

– Рассмотреть поближе хотелось,– сознался варвар.

– Снежные эльфы,– задумчиво произнес Таль.– Никогда не верил в них.

– А снежные люди бывают? – поинтересовалась Лани.

– Нет,– уверенно заявил Ларгет.– Это фантастика.

– Бывают отмороженные,– сообщил варвар.

Девушка, потеряв интерес к беседе, принялась исследовать развороченные вещи.

– Кто взял мою помаду?! – возмущенно воскликнула она.– Убью обоих! Вы хоть представляете, сколько она стоит?

– Это эльф,– быстро ответил варвар.– Эльфы, они такие. Им только покажи помаду, сразу стырят. Потому что у них сильна любовь к прекрасному.

– Бедные,– растрогалась Лани.– Живут в горах, вдали от благ цивилизации. Где же им здесь помаду найти? Ладно, я его прощаю. Тем более тушь и духи оставил.

– Эльфы, они жуть какие благородные,– подтвердил варвар.

– Светает,– сказал Таль.– Ну что, встретим рассвет в пути?

– Рассвет в горах…– Лани мечтательно посмотрела куда-то вдаль.– Что же вы стоите? Собирайтесь скорее! Если не успеем, я на вас обижусь!

– Тогда лучше иди вперед, мы догоним,– предложил Нанок.

Лани благодарно кивнула и горной серной унеслась прочь, смотреть рассвет.

Таль вздохнул и принялся упаковывать разбросанные вещи. Против ожидания, Нанок не спешил ему помогать, проделывая непонятные манипуляции со скалой.

Эльф постарался на славу. Вещи оказались разбросаны вокруг костра в радиусе трех ярдов. Поминая Блина разными словами, Ларгет кое-как затолкал их в дорожные сумки.

– Мог бы и помочь,– упрекнул он варвара.

– Не мог,– гордо отозвался тот.– Занят был.

– И чем же? – Таль обернулся. На скале красовалась надпись «Здес биль Нан…». Надпись не была закончена – видимо, у варвара кончились буквы.

– Дикий ты человек,– упрекнул его Ларгет.– Тут же эльфы снежные ходят. Что они о нас, людях, подумают?

– Что все люди поголовно грамотны,– гордо ответил варвар.

– Ладно.– Таль забросил суму на плечо.– По фиг мне эти эльфы. Помаду только спрячь, Лани узнает – убьет.

ГЛАВА 15

– С дороги придется уйти,– озабоченно сказала Томагавка.

Лониэль не спорил. Похоже, охота на эльфов стала в Ледании национальным спортом. Через каждые несколько миль – застава. Разглядывают внимательно, железом проверяют. Дважды просто чудом сумели увернуться, благо синерясых рядом не оказалось. Иначе мигом бы учуяли эльфийскую магию.

– Пойдем через степь,– подытожила Томагавка.– Там вряд ли искать будут. А если и решатся – людей не хватит. Только вот припасов маловато, разве что кочевника какого изловим…

Эльф выразительно похлопал по чехлу с луком.

– С голода не помрем,– уверенно сказал он.

Томагавка кивнула, мастерство эльфов сомнения не вызывало. Они даже в пустыне умудряются добыть что-то съедобное. Если уж совсем туго придется, можно добыть кочевника и пошарить в сумках на предмет чего-нибудь съедобного. Или хотя бы спиртного.

Тут девушка припомнила, что кочевники из спиртного употребляют вроде бы только кумыс, и ее передернуло. Кумыс она пробовала однажды, и впечатления остались незабываемые. Вряд ли она захочет их обновить в этой жизни.

Эльф чувствовал себя в степи неуютно. Ни единого деревца – только корявые, чахлые кусты. И трава, высокая трава до самого горизонта. То и дело приходилось понукать коня, ошалевшего от такой огромной кормушки.

– Ни разу в степи не был? – спросила Томагавка, чутко уловив настроение эльфа.

– Ни разу,– сознался Лониэль.– Непривычно здесь… красиво, но непривычно.

– Красиво? – удивилась девушка.– Где же ты здесь красоту увидел?

– Вокруг,– туманно пояснил эльф и замолчал.

Томагавка повертела головой, пытаясь обнаружить упомянутую красоту, но, кроме колышущегося моря травы, не увидела ничего. Странные они все-таки, эльфы…

– Здесь живут кочевники? – поинтересовался Лониэль.

– Обитают,– хмыкнула девушка.– Тупы, как обух топора. Правда, подраться не дураки. Так что душу отведем, когда встретим.

Эльф поморщился. Он до сих пор не мог понять, откуда в девушке такая кровожадность. Сам он с удовольствием избежал бы ненужного боя, щадя жизни бестолковых кочевников. Ему казалось странным, что в такой умиротворенной местности обитают столь агрессивные аборигены. Древняя степь, мудрая степь…

Над его головой кружил ястреб. Лониэль посмотрел на него, тихонько свистнул. Томагавка с удивлением наблюдала, как гордая птица спикировала на подставленный локоть.

– Как ты это сделал? – спросила она.

Ястреб недовольно покосился на девушку и замер под чуткими пальцами Лониэля.

– Позвал,– лаконично ответил тот.

Ястреб раскинул крылья и взвился в воздух. Эльф, остановив коня, долго наблюдал за ним.

– Будет нас охранять,– объяснил он Томагавке.– Он издалека заметит кочевников и даст нам знать.

– Ох и поохотимся,– обрадовалась Томагавка.

– Знатно подрались,– довольно прогудел Боресвет, окидывая взглядом поле боя. Шустрые хароги деловито обшаривали трупы, перерезая глотки тем из них, кто, не осознав новый статус, пытался шевелиться.

– Да уж,– согласился Бол, тщетно пытаясь очистить одежду от кровавых пятен.– Лошадей мы себе добыли. Правда, хароги могут их зажилить…

– Тогда еще подеремся,– философски заметил богатырь.

Боресвет тщательно вытер булаву и небрежно забросил за спину. Кольчуга жалобно звякнула, богатырь потер ушибленный бок. Бол только головой покачал.

– Блин, в натуре, рукавицу потерял,– пожаловался голунянин.

– Ты же ею кувала пришиб,– напомнил Бол.

– Ту я подобрал,– возразил богатырь.– А вот куда вторую дел, не помню. Как со щитом расстался, в натуре, помню, на нем кувал повис, тяжело драться было. После этого саблю подобрал, тоже помню. А вот куда рукавицу дел ратную – в натуре, забыл.

– Может, в лоб кому пожаловал? – предположил Бол.

– Это само собой,– согласился Боресвет.– А вот кому? Когда?

– До того как саблю подобрал,– уверенно сказал Бол.– Потом снимать неудобно, руки-то заняты.

Боресвет задумался.

– Сабля потом сломалась,– припомнил он.

Нетвердой походкой к ним подошел Кызыл, потерявший в бою шапку. Голова его была окровавлена, и сейчас кочевник тщетно пытался перевязать ее трофейной тряпкой.

– Кто это тебя так? – поинтересовался Бол.

– Ай, молодой шаман, сам не знаю. Скачу себе на лихом скакуне, в руке, маленько, сабля, песню пою…

– Какую? – полюбопытствовал Бол.

– Ай, скачу на коне,– запел кочевник.– По Великой Степи. Ай, в руке моей сабля, ай, враги впереди! Не буди во мне зверя, ай, как есть, не буди! Буду резать их саблей, хохоча-веселясь, покраснеет от крови под копытом земля! Ай, по ясному небу рукавица летит…

Кочевник умолк, ощупал голову.

– Шишка, маленько, будет,– пожаловался он.– Болит, да.

– А дальше? – не отставал Бол.

– А дальше еще больше болеть начнет,– грустно ответил Кызыл.

– Нет, в песне что дальше было?

– А дальше я, маленько, придумать не успел,– сознался кочевник.– Сознание потерял, да. Очнулся – шапки нет, коня нет, ушел, да, голова болит, маленько, будто пил всю ночь…

– Хорошая у тебя песня, душевная,– похвалил Боресвет.– А ну, показывай, где в себя пришел. Есть у меня одна мысль, в натуре…

– Ай, пойдем, батыр, покажу, чего не показать-то. Если вспомню, да. Потому что мысли, маленько, путаются, никак в себя не приду. Ай, и с чего бы им путаться, да? Не так их и много в башке, мыслей…

На месте трагедии немедленно обнаружилась утерянная рукавица.

– Нашел! – радостно взревел Боресвет.– Вот она, родимая!

– Она, да,– согласился кочевник.– Сам вижу – летит по небу рукавица. Ай, настоящее чудо, да. Нечасто они, маленько, по небу летают. Вот птицы – те да, часто…

С земли поднялся Бозал.

– Неужто всех, маленько, положили? – с удивлением спросил он.– Ну мы прямо хероли какие-то, да.

– Герои? – переспросил Бол.

– Один гер разница,– отмахнулся кочевник.– Сто врагов убили, маленько!

– Их же вроде двадцать было? – подивился Бол.

Харог окинул его тяжелым взглядом.

– Не порть песню, шаман, да,– сказал он.– Ай, батыр, силен ты драться! Как, говоришь, тебя зовут, а то из головы все, маленько, вылетело, а мне для песни надо…

– Боресвет,– скромно сказал батыр.

– Победу обмоем? – деловито спросил Кызыл.– Добычи, маленько, много взяли, теперь бы пропить надо. И друзей угостим, а?

– Смотри,– Боресвет с гордостью пихнул Бола в бок,– соображают! Еще немного – и вовсе русичами станут, кагана князем назовут, а шамана – волхвом.

– Князем? – задумался Бозал.– А что, можем, маленько!

– Молодцы! – восхитился Боресвет.– Тогда запоминай: «маленько» – это «децил». А «да» – это ваше «в натуре».

– А как «ай» звучать будет? – поинтересовался Бол.

– Бл… «блин», конечно,– уверенно сказал богатырь.

– Ай, так и сделаем,– решился Бозал.– Только можно, батыр, шамана волхвом не обзывать? Он ведь и посохом по спине может…

– Можно,– великодушно разрешил Боресвет.

Пьянка получилась добрая. Настолько добрая, что Бол так и уснул с шашлыком в зубах.

– Самое время заночевать, – предложила Томагавка.

Эльф тоскливо оглядел окрестности. Ни единого дерева не наблюдалось. Стало быть, о комфорте придется забыть. Ладно, сказал себе Лониэль, зато клопов нет. В любом постоялом дворе, где эльфу приходилось ночевать, клопы водились в превеликом множестве, сползаясь со всех окрестностей на сладкую, экологически чистую эльфийскую кровь. Заклинания против них помогали лишь на короткое время. Потом клопы к ним привыкали и продолжали терроризировать спящее эльфийское тело с новой силой.

– Пожалуй,– согласился Лониэль без энтузиазма. Ему было неуютно. Слишком пусто вокруг, поневоле чувствуешь собственную уязвимость. В лесу сами деревья спину прикрывают, а здесь…

Томагавка восприняла его нерешительность по-своему.

– Здесь опасно? Я вроде не чувствую.

– Я тоже,– сознался эльф.– Просто степь не люблю. Не знаю, смогу ли заснуть…

– Могу спеть колыбельную, только потом без претензий,– предупредила девушка.

Лониэль улыбнулся. Томагавка поначалу постоянно что-то напевала себе под нос, пока он сам однажды не надумал запеть. С тех пор девушка петь перестала. Стеснялась, наверное.

– Не надо, я так посижу. На звезды посмотрю.

– Вас, эльфов, хлебом не корми, дай на звезды посмотреть,– недовольно откликнулась Томагавка.– А утром хрен разбудишь. Учти, не проснешься сам – водой оболью. Или даже пивом, для пущего зверства. Хотя пива и жалко.

– Ты же жаловалась, что пиво – дрянь,– напомнил эльф.

– Другого ведь все равно нет,– пожала плечами девушка.

Она ловко постелила на землю толстое одеяло, другим накрылась сверху. Завозилась, устраиваясь поудобней. Лониэль отвернулся, откинулся на локтях. Звезды только начали украшать небосвод, маленькие, пока неяркие искорки. Отблески сияния Небесных Лесов, куда после смерти уходят эльфы. Куда навсегда ушла Тиллатаэль…

Лониэль открыл флягу и отхлебнул вина. Поморщился– вино кисловатое и терпкое, к тому же пить из фляги непривычно. Это Томагавка настояла, чтобы взять в дорогу фляги. В общем-то резонно, кувшин слишком хрупок, долго не живет.

Второй глоток примирил его с качеством напитка. Может, это вино и не лучшего качества, но сейчас оно как раз к месту. Кислый вкус тоски и терпкий – потери. И звезды надежды над головой…

– Просыпайся! Просыпайся, храбрый батыр! Блин, это сколько же ты вчера выпил, интересно? Я бы, наверное, помер давно!

Боресвет сделал попытку открыть глаза. С первого раза это не удалось, впечатление такое, что ресницы склеены смолой. Или в крайнем случае медом.

Богатырь зевнул и открыл глаза с помощью пальцев. И сразу понял, что у него раскалывается голова. А может, давно уже раскололась.

– Слышь, братан, там рассол остался?

– Сейчас принесу,– ответил Бол.– Вот, держи. Да не пролей, у тебя руки трясутся.

Боресвет жадно припал к поднесенному кувшину.

– Сушняк,– констатировал Бол.

– Сейчас махнуть стопочку, закусить чем-нибудь… Мясо, в натуре, осталось?

– Оставалось децил,– проявил лингвистические познания Бол.– Сейчас поищу.

Боресвет хлебнул еще рассола и закрыл глаза. Вроде полегчало. Сейчас похмелимся и…

– Эй, не спи! Я тебя и так полчаса уже бужу!

Богатырь поспешно открыл глаза. Бол протягивал ему плошку и закуску. При виде водки Боресвета передернуло, но он мужественно осушил посудину.

– Брр! Хреновую водку братаны делают. Или это я, в натуре, отвык?

– После какой плошки, двадцатой или тридцатой?– хмыкнул Бол.– Сам Блин бы небось окочурился, а у тебя только голова болит. Вон хароги на полу валяются, не поймешь, то ли живые, то ли мертвые. Я на Бозала наступил нечаянно, так он даже не пошевелился.

– Я бы тоже не шевелился, если б ты меня не будил,– сознался Боресвет, наливая вторую плошку. Стало вроде полегче, но если продолжать дальше, он напьется по новой. Обязательно напьется, проверено.

– Ехать пора,– сказал Бол.– Где теперь этих гоблинов искать, ума не приложу. Зачем их вообще в горы потянуло?

– Нанока на ностальгию пробило,– предположил Боресвет. Ехать куда бы то ни было категорически не хотелось. Сейчас махнуть бы еще пару плошек – и спать. А еще лучше – кувшин холодного пива внутрь.

Пива трагически не хватало. Богатырь допил рассол, вылил подонки на пол.

– Собираемся,– сказал он.

Собирались долго. Боресвет поначалу не мог найти рукавицы, затем обнаружил, что отсутствует левый сапог, и под конец с огорчением убедился в отсутствии булавы.

Рукавицы обнаружились быстро, сапогом, как припомнил Бол, богатырь отгонял нагло влезшую в будку овцу, поднимать уже не стал. Был не в состоянии.

А вот куда исчезла булава, догадаться было мудрено. Бол в это время уже, очевидно, погрузился в здоровый пьяный сон, а сам Боресвет, естественно, этот эпизод не помнил.

Поиски затянулись. Были безрезультатно перевернуты все имеющиеся в наличии пьяные хароги, обшарены лежащие на полу разномастные шкуры. Ничего. А ведь булава – не кость баранья, собаки сгрызть не могут. Правда, псы у харогов хороши, здоровые, зубастые, молчаливые. И все равно, булаву они бы не осилили.

В конце концов Бол обратил внимание на пробитую крышу. Боресвет, очевидно, показывал харогам, как можно достать булавой до облака стоячего. Или даже ходячего – смотря сколько выпил. Сам доставатель облаков отнекивался, заявляя, что ничего такого, в натуре, не помнит.

Поиски за пределами будки быстро дали нужный результат. Боресвет с облегчением убрал грозное оружие за спину, рукавицы повесил на пояс.

– Ладно, шмотки я свои отыскал, поехали, что ли?

– Может, с харогами попрощаться? – нерешительно предложил Бол.– А то обидятся еще. Вряд ли нас когда еще в эту дыру занесет, но все же…

– Занесет непременно,– пообещал богатырь.– У нас, в натуре, так и говорят: где два, там и три. Где дважды был, там лоб разбил. Третий раз за все платит. За двумя зайцами погонишься…

– Забыл? – участливо поинтересовался Бол.

– Нет. Есть захотел,– сознался богатырь.

В поисках чего-нибудь съедобного Боресвет еще раз обшарил будку. Был найден забытый с вечера шашлык, но трагедия оказалась в том, что нашел его Бол. Поэтому богатырю досталась лишь половина.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – послышался из-за двери незнакомый голос.– Торговать будем или у вас тут на обед закрыто?

Боресвет, молниеносно выхватив булаву, открыл дверь. Испуганно отшатнулся в сторону пожилой кочевник, лапая рукоять сабли.

– Ты кто ж такой будешь? – спросил он, оглядывая богатыря.– На харога не похож нисколько. Может, грабитель? Харогов грабить нельзя, знаешь?

– Гость я,– сознался Боресвет.

– Гость, надо же. А трупы там чьи валяются?

– Ничьи. Можешь себе забрать,– великодушно разрешил богатырь.

Двух убитых в схватке харогов похоронили с почестями, за них же подняли первый тост, а вот тела павших врагов никто убрать не удосужился.

– Благодарю покорно,– покорно поблагодарил кочевник.– Только на что они мне? Обобрали небось до последнего медяка. Разве что кувалам на мясо продать?

– Они и есть кувалы,– влез с объяснением Бол.

– Стало быть, не купят,– разочарованно сказал незнакомец.– А водка у вас есть?

– Вроде оставалась,– неуверенно сообщил богатырь.– Эй, Бозал! У вас водка осталась?

Бозал промолчал, продолжая спать. Бол, Боресвет и кочевник из неведомого племени приложили массу усилий, чтобы привести его в чувство. Ни пинки, ни оплеухи, ни даже вылитый на голову кувшин молока (воды не нашлось) не оказали ровным счетом никакого воздействия на чуткий сон харога. Ситуацию спасла сухая травинка, засунутая Болом в ноздрю кочевника. Бозал сморщился, отмахнулся рукой, потом оглушительно чихнул и открыл один глаз. Без помощи пальцев, с долей зависти отметил Боресвет.

– Что, маленько, шумите, спать мешаете? – осведомился тот недовольно.

– Покупатель пришел, водки хочет,– объяснил ситуацию Бол.

– Ай, какой такой покупатель, да? Добрые люди по ночам не ходят, спать не мешают. Гони его отсюда.– И Бозал перевернулся на другой бок, готовясь снова захрапеть.

– Ай, дорогой, разве так гостя встречают? – укорил его кочевник.– Нехорошо, да. Гость в дом – обеспечь столом. А ты даже водки продать старому другу не хочешь.

– Валух? – Бозал предпринял героическую попытку встать.

Бол тут же подсунул ему кувшин рассола. Харог благодарно кивнул, осушил кувшин одним глотком.

– Ты-то что, маленько, здесь делаешь? Тебя же убили месяц назад! Сам каган говорил, что убили. Может, ты дух?

– Духи водку не пьют,– возразил Боресвет.

– Много ты знаешь, да. Наш шаман постоянно требует водки и закуски, мол, для духов.

– Сам и выпивает,– хмыкнул Бол.

– Может, и так,– согласился кочевник.– Только больно много требует. Человеку без помощи духов столько нипочем не осилить. Так ты, Валух, теперь дух? Ты скажи, маленько…

– Маленько,– послушно сказал кочевник.– Нет, Бозал, я не дух. А каган ваш напутал что-то. У него, кагана, дел много, вот мысли и путаются. Ты мне, Бозал, водки продашь или нет? Меня племя послало, да. Все племя, маленько. Сын вождя женится, невесту себе нашел у гепатов. Ай, какая девушка, вспоминаю – слюнки текут…

– Ай, совсем оголодал, да. Сколько водки брать будешь?

– Как сторгуемся. Ты же торговаться мастер.

– Ай, какой торговаться, башка болит, ноги не ходят. Приходи завтра, поторгуемся, да.

– Так, братаны,– встрял в разговор Боресвет.– Нам пора, в натуре. Бозал, наливай на посошок, и мы поехали. Потом пальцы догнете.

– Ай, на посошок, да. Давай, молодой волхв, наливай маленько. А то руки так трясутся, что боюсь даже до ветру выйти.

– Ветер слабый, не сдует,– успокоил его Боресвет.– Эй, братан, ты чего, уснул? Разливай на посошок, и поехали. Бозал, четырех лошадей мы забираем. И припасы тоже.

– Ай, забирай, маленько! Для хорошего человека не жалко. Ну выпьем за… как это? За посошок!

Боресвет залпом опростал плошку. Бол последовал его примеру. Никто так и не заметил, что в его плошке был обычный огуречный рассол. Водки Болу совсем не хотелось.

– Ну, други, бывайте,– пробасил Боресвет, натягивая рукавицы.– Встретимся как-нибудь. Кагану, в натуре, привет передавайте.

– Шаману тоже,– встрял Бол.

– И шаману тоже,– согласился богатырь.– И приберитесь тут децил. А то трупы, в натуре, покупателей отпугивают.

– Пора вставать.

Эльф проснулся мгновенно, обернулся на голос. Томагавка улыбнулась, задорно подмигнула ему.

– Ну и здоровы вы поспать, остроухие! Небось всю ночь свои звезды считал?

– Не всю,– возразил эльф. Следовало бы также добавить, что звезды вовсе не его и что он их отнюдь не считал. Но этого Лониэль делать не стал. Потому что был у Томагавки один талант – любое возражение с легкостью превращать в яростный спор.

– Завтракать будем? – поинтересовалась девушка.

Она еще спрашивает! Он бы и от ужина не отказался, если б не это ее идиотское правило – не есть на ночь. А любование звездами, между прочим, пробуждает просто жуткий аппетит.

Позавтракали молча. Девушка была явно не в настроении, разговаривать не хотела. Эльф тоже молчал. За прошедшее время он уяснил точно – потревожить Томагавку «не в настроении» означало нарваться на неминуемую грубость. А также он понимал, что сейчас вот она приложится к своему мерзкому пиву и настроение у нее сразу поднимется. Если, конечно, пиво не прокисло.

Пиво не прокисло. Хмурые морщинки на лбу девушки немедленно разгладились уже после второго глотка, а после пятого в глазах появились шкодливые огоньки. Лониэль не придал этому значения, и совершенно напрасно. Свою ошибку он осознал позже, когда оседлали коней и двинулись в путь. Эльф достал свою флягу вина и сделал глоток…

Во фляге оказалось пиво! Мерзость какая! Лониэль поспешно выплюнул то, что не успел проглотить, и старательно зажевал неприятный вкус мясом со специями. Проклятая девчонка подменила фляги! Лониэль кинул на нее злобный взгляд, изрядно развеселивший Томагавку. Вот дрянь, она еще и смеется! Хорошо же…

– Эй, эй, что ты делаешь? – спохватилась девушка.

– Освобождаю флягу для воды,– невинно ответил Лониэль.

Томагавка с сожалением посмотрела на пивную лужицу.

– Вот и делай эльфам хорошее,– вздохнула она.

– Коня своего пивом пои,– отрезал Лониэль.

– Коня мне жалко,– сообщила Томагавка.– Да и пива у меня столько не будет. А почему, собственно, вы пиво так не любите?

– Потому что гадость,– пожал плечами эльф.– Мне вот непонятно, что вы, люди, в нем находите. Вино же куда вкуснее!

– Что бы ты понимал,– в сердцах сказала девушка, доставая новую флягу.

– Пивом запахло,– сказал Боресвет, осаживая коня.

– Я ничего не чувствую.– Бол потянул носом воздух, но присутствия пива не обнаружил. Да и откуда взяться ему здесь, посреди степи?

– Это потому, что ты вчера, в натуре, пил мало,– возразил Боресвет.– Ничто не обостряет чутья к пиву лучше вчерашнего похмелья.

Бол промолчал. Может быть, богатырь и прав. В конце концов, кто здесь специалист по похмелью?

– А вон и лужица пивная,– заметил Боресвет.– Ишь ты, только что пролили, даже в землю уйти не успела. В натуре, братан, давай поспешим, нагоним этих, с пивом. Чует мое сердце, сего напитка у них много.

– С чего ты взял? – возразил Бол.– Может, они последнее вылили?

Боресвет посмотрел на него с сожалением.

– Молод ты еще, братан, жизни не видел. Иначе, в натуре, не гнал бы такую пургу. Да если б последнее вылили, тут бы еще труп валялся.

Трупа действительно не наблюдалось, и Бол был вынужден согласиться с оппонентом. Боресвет поторопил коня, и они помчались по следу из примятой травы.

– Нас преследуют.

Томагавка оглянулась назад и признала правоту эльфа. Действительно, преследуют. Двое, кажется. Не так уж и много. Эльфу обоих положить – все равно что кружку пива выпить. Даже проще, если вспомнить, как эльфы к пиву относятся.

– Всего-то двое,– хмыкнула девушка.– Давай грохнем их по-быстрому и дальше поедем.

– Нет.– Лониэль поджал губы.– Если они не враги, я не хочу их убивать. Мертвых, знаешь ли, очень трудно оживить.

– Да я и не собиралась,– съязвила Томагавка.– Делать мне больше нечего, жмуров оживлять. Только вот, благородный эльф, если они сами нас убьют, оживлять тоже не станут.

Лониэль не ответил. С одной стороны, девушка была абсолютно права – в самом деле, зачем-то же эти двое их преследуют? Не за тем же, чтобы пива попросить?

С другой стороны, эльфы никогда не любили убивать, хотя порой и приходилось. Защищая свою собственную или чужую жизнь. Лониэль просто не мог преступить это правило. Тот, кто без должного почтения относится к жизни,– не эльф. И если ему довелось родиться в Саро, он неминуемо становился изгоем.

– Если они нападут, будем защищаться,– решил он.– Но первыми атаковать не станем.

– Ну и напрасно,– разочарованно сказала Томагавка.– Всего-то и надо – две стрелы пустить. Ой, а может, коней у них подстрелить?

– Кони вообще ни в чем не виноваты.

– Ты прав, ничего это не даст, у них заводные есть. Ладно, убивать не надо, просто прострели каждому обе руки. Можно еще и ноги, для надежности.

– И в кого ты такая кровожадная? – печально поинтересовался эльф.

– В двоюродного дядю,– сообщила ему девушка.

Двоюродным дядей Томагавки был Блин. Тот самый. Если хорошенько подумать, то ничего удивительного, что девушка была столь кровожадной.

Хорошенько подумать Лониэлю не дали.

– Эй, братаны! – донеслось сзади.– Погодь! Куда это вы так подорвались? Да не боись, не тронем мы вас, реальные пацаны по понятиям поступают!

– Знакомый голос.– Эльф попридержал коня.– Где-то я его слышал.

– Это голунянин,– обрадовалась Томагавка.– Эй, Боресвет! Ты, что ли?

Богатырь остановил коня.

– Я, что ли,– ответил он, ощупывая девушку подозрительным взглядом.– А вот ты кто, в натуре? Не жена, часом?

– Творец миловал,– искренне ответила Томагавка.– А ты что, свою жену в лицо не знаешь?

– Я от нее конкретно сбежал,– потупился богатырь.– Давно уже. Сразу после свадьбы. Пытался до – не удалось, поймали. Так кто ты, деваха, колись давай.

– Что, не признал? Эх ты, а еще боевой друг!

– Лани? – ахнул богатырь.– Как же ты изменилась!

– Нет, на Лани не похожа,– встрял Бол.– Даже волосы не того цвета. И фигура другая… хотя тоже ничего…

– Вот как врежу сейчас! – взбеленилась Томагавка.

– За что? – спросил Бол, поспешно скрываясь за широкой спиной Боресвета.

– За ничего!

Боресвет почесал шлем, раздумывая над загадкой. А может, просто вспоминал всех более-менее знакомых дам. Бол сообразил быстрее, что и неудивительно, ученик мага как-никак.

– Томагавка? – неуверенно позвал он.

– Ну наконец-то хоть кто-то догадался. Привет, ребята!

Боресвет выпучил из-под шлема глаза. Нашли-таки! Теперь бы придумать, как ее обратно в топор превратить. Хотя девчонка ладная – может, не торопиться?

– А что это за мужик с тобой? – подозрительно поинтересовался он.

– А ты и его не узнал? – поразилась Томагавка.– Лониэля помнишь?

Лониэля Боресвет помнил прекрасно. Только вот опознать гибкого белокурого эльфа в этом мужике брюнетного вида оказалось ему не под силу.

– Братан, что с тобой жизнь-то сделала, а? – всхлипнул он от избытка чувств.

– Парик надела,– раздраженно бросил эльф.– Замаскирован я, понятно? Не забыли еще, как синерясые в Ледании к эльфам относятся?

– Неодобрительно относятся,– подал голос Бол.– На кострах жгут, идиоты. И магов жгут, уж вообще ни за что.

– Вот от них и скрываюсь,– пояснил эльф.– У нас с Томагавкой секретная миссия. То есть это у меня миссия, а она добровольно вызвалась мне помочь.

– Изнасиловать пригрозил,– равнодушно пояснила Томагавка, потом, глядя в округлившиеся глаза Бола, спешно добавила: – Да шучу я, шучу. Эльф – нормальный мужик, не маньяк какой.

– Шуточки у тебя,– хмыкнул Боресвет.– Слушай, подруга, а пиво у тебя есть?

– Откуда? – искренне удивилась Томагавка, но богатырь не дал себя обмануть.

– Откуда – дело десятое. Ты честно отвечай – пиво есть?

– Есть, есть,– вздохнула девушка, протягивая ему флягу.– Вон, у эльфа вино есть, хочешь?

– Вина не хочу,– признался Боресвет.– С похмелья я, подруга, ясно, в натуре?

– Да чего тут неясного,– пожала плечами девушка.– Пей уж, страдалец.

Чем хороши русколанские богатыри – им не надо повторять дважды. Во всяком случае, выпить пива.

Боресвет гулко глотнул, потом второй раз, третий. Вернул флягу Томагавке.

– Благодарствую. В натуре, подруга, чисто от дурной смерти спасла.

– Сочтемся,– буркнула девушка.

Пива осталось всего одна фляжка, а проклятый эльф довольно скалится, радуется, козел остроухий. Не забыть бы на привале напоить его коня его же вином, чтобы не злорадствовал над беззащитными девушками. Эх, как же хорошо было быть секирой!

– А где ваши друзья? – поинтересовался эльф.– Варвар, девушка и прочие?

– В Ахарские горы подались,– охотно пояснил Бол.– Мы и сами не поймем зачем – вроде собирались Томагавку искать. А она здесь стоит. Что им там надо, в горах этих, непонятно…

Томагавка переглянулась с эльфом.

– Там святилище Блина,– негромко сказала она.– Они как-то узнали…

– А ты, подруга, тут при чем? – удивился Боресвет.– Ну святилище, ну Блина – и что? С каких это пор они стали блинопоклонниками?

– Блинистами,– поправил Бол.

– Один блин. Томагавка-то здесь с какого боку?

– Блин – мой двоюродный дядя,– вздохнула девушка.

На лице Боресвета отразилось крайнее изумление. Такого сюрприза он никак не ожидал. Племянница самого Блина, чтоб его растак и разэтак! Бедный Нанок! Вот ведь не везет мужику!

– Ну ни фига себе! – покачал головой богатырь.– Да, подруга, умеешь ты реального пацана чисто озадачить. Блин, надо же!

Бол поглядывал на девушку с опасением. Про Блина наслышаны, страшными сказками с детства пугают. Получается, знаменитая Блинова тетушка – бабушка Томагавки? Есть от чего за голову схватиться. Ладно, вот вернутся друзья, превратят ее обратно в секиру – всем сразу легче жить станет.

– А маг ваш где? Мастер Лур? – поинтересовался эльф.

– В Тароне,– вздохнул Бол.– Сугудай лишил его всей магической силы. И школу нашу уничтожил…

– Мы его за это, в натуре, по стенке размазали,– похвастался Боресвет.– У меня даже башка евонная конкретно валялась, пока не отняли. Мол, говорят, сжечь надо срочно, а то еще воскреснет, зараза, заново придется убивать, а оно нам надо?

– Его Таль уничтожил,– сообщил Бол.– С нашей помощью, понятно, одному ему нипочем не справиться. И Учителя мы освободили, успели все-таки. Только магии его Сугудай лишил…

– Я бы его, в натуре, еще раз убил,– печально сказал Боресвет.– Потому что подобных отморозков, гадом буду, в жизни не видел. Такому человеку жизнь сломал, паскуда!

Эльф задумчиво крутил в руке травинку.

– С помощью Кольца способности можно вернуть,– тихо сказал он.

Томагавка встрепенулась, искательно заглянула ему в глаза.

– Ты и в самом деле сможешь?

– Я – нет, но старейшины смогут. И делали уже не одиножды.

– О чем базар? – встрял Боресвет.– Что за кольцо, в натуре? У меня пара перстней валяется – может, подойдут? В натуре, хорошие перстни, золотые, с каменьями.

Эльф покачал головой.

– Не подойдут. Нужно деревянное Кольцо.

– Блин, братан, где ты раньше был, в натуре? Тут на двадцать лиг округ ни одного дерева! Ладно, в лес зайдем – выстругаю тебе кольцо. А пока на перстни глянь, вдруг да сгодятся все-таки? Для нашего мага не жалко.

– Отстань, дубина! – прикрикнула Томагавка.– Он же тебе всеобщим языком говорит – деревянное Кольцо нужно. Артефактное, понял? Мы как раз его ищем!

Бол просиял.

– Чтобы Учителю вернуть магию? – с надеждой спросил он.

– Чтобы спасти мир,– отрезал эльф.

Поневоле он оказался в центре внимания. Бол, Боресвет, даже Томагавка, для которой это новостью не было, пристально смотрели на него. Лониэль чувствовал себя неуютно под испытующими взглядами… друзей? Спутников? Это ему еще предстояло узнать…

– А может это… ну его к блину? – неожиданно предложил Боресвет.– В натуре, надоело уже, все рвутся спасать этот долбаный мир, путаются друг у друга в ногах, кричат, что только они и никто больше не сможет. А мир этого даже не замечает, в натуре.

– На этот раз заметит,– жестко сказал Лониэль, прожигая голунянина взглядом.– Корраан просыпается. Если я не успею раньше – мир погибнет.

– Весь, что ли? – хмыкнул Боресвет.– И наша деревня тоже? В натуре, братан, пургу гонишь, ты наших пацанов не видел! Любому Корраану таких наваляют… постой, это который Корраан? Из тех, что с Титанами воевали?

– Других вроде не было,– хмыкнула Томагавка.

– Которые с Титанами,– кивнул эльф.

– Да, этим так сразу не наваляешь,– признал Боресвет.– Дык они же вымерли вроде?

– Их Титаны прогнали,– поправил Бол.

– Один остался,– вздохнул Лониэль.– Его усыпили с помощью Кольца, артефакта великой мощи, который позже был похищен. И вот теперь Корраан просыпается, а Кольца у нас нет…

– Надо было булавой по тыкве, пока спал,– деловито сказал Боресвет.– Врага надо добивать. В натуре, вы, эльфы, за что ни возьметесь, обязательно момент прощелкаете. Из-за вашего разгильдяйства мир может конкретно погибнуть! Если уж сами нормальной булавы не нашли, могли бы чисто на стрелку позвать, наши пацаны бы не отказали. Ладно, не вешай нос. Найдем мы твое Кольцо, отвечаю, найдем. Деревянное, говоришь? Не припоминаю, чтобы встречал. Вот золотые, серебряные там – видел, скрывать не буду.

– Я оловянное видел,– похвастался Бол.– И медное еще. А вот деревянное…

– Так, вы оба, а ну заткнулись быстро! – приказала Томагавка.– Объясняю один раз. Мы идем к оракулу выяснить, где Кольцо. Если хотите, можете идти с нами, если нет – уговаривать не будем. Дошло или повторить?

– Ладно, подписываюсь на дело,– вздохнул Боресвет.– Эх, Таля бы сюда да барба здорового! Ну да, в натуре, и сами осилим. Кольцо, значит, деревянное. Чего я только в жизни не искал! Яблоки молодильные – искал, жар-птицу – искал, яйцо страусиное – тоже искал. Со смертью Кощеевой…

– И какая она, жар-птица? – жадно спросил Бол.

– А хрен ее знает,– махнул рукой богатырь.– Так и не нашел ничего. Может, хоть с кольцом повезет…

ГЛАВА 16

Вот и добрались до моей бороды! Движения цирюльника легки и уверенны. Раз – и клок черных волос летит на пол. Раз – и второй следует за ним. Печально вздыхаю, глядя на них. Привык я к своей бороде, чего уж там. Однако Безгол прав, слишком уж я примелькался за последние дни. И Зачинщик то же самое говорит. И Мастер Лион. И они правы. Фрол тоже прав, хоть и не говорит ничего, молчит, но молчит как-то правильно. В общем, все кругом правы, а мне ходить без бороды.

Ладно, была бы голова цела, а борода вырастет. Как только закончу с делами, отращу заново.

– Постричь покороче? – интересуется цирюльник.

Да стриги, как блин на душу положит, мне-то что? Девки, правда, на мои космы ох как западали, но не до них сейчас.

– Покороче,– соглашаюсь покорно, и цирюльник принимается за дело. Хмуро смотрю на свое отражение. Человека в медном зеркале я не узнаю. Отражение удивленно таращится на меня, разделяя мои чувства. Было бы вино, я бы с ним выпил.

Мастер ловко орудует то ножницами, то бритвой. Будто картину рисует. Взмах бритвой – как мазок кистью. Картина от завершения еще далека, но общие контуры уже видно.

Цирюльник останавливается, любуется на дело своих рук. Сигр, не пожелавший отпустить меня на экзекуцию одного, мявкает из угла.

– Нравится? – спрашивает Мастер Бритвы и Ножниц то ли у меня, то ли у кота. Отвечаем одновременно:

– Неплохо.

– Мяв!

Цирюльник качает головой, аккуратно подравнивает ножницами слева. А я переношусь мыслями к сегодняшнему делу.

Вообще-то я настроился уже было на сокровищницу Купечества. Однако друзья мои решили за меня иначе. Сначала – королевский дворец, а потом уже – Купечество. Король только и ждет, чтоб я туда сунулся, – зачем же торопиться? Так что сегодня ночью и попробую на прочность королевские замки. Безгол хотел со мной, но тут неожиданно воспротивился Фрол. Дескать, в королевском дворце одному проще. Двое спалятся на раз, а один, глядишь, и проскользнет. С его, Фрола, ненавязчивой помощью.

И что удивительно, Безгол согласился. Я-то ладно, меня уломать даже коту труда не составит, если тот ригольдской породы. А Безгол даже с Королем спорил – как нищий его уговорить сумел, не понимаю. Предложил – будто приказал, тот и согласился. Проскальзывает в этом Фроле порой что-то такое, что любой навытяжку встанет, хоть вор из Гильдии, хоть герцог с родословной длинной, как хвост у моего кошака.

– Височки побрить? – спрашивает цирюльник.

Молча киваю. Брей, чего уж там, гулять – так гулять. Бороды только жалко, сколько я ее носил, не вспомнить даже. Но так надо. Во дворце даже прислуга бороды не носит, мода такая. И стрижены коротко. Не приведи Творец, в суп королевский волосок попадет, скандал-то какой будет!

Цирюльник бреет мне виски, снова ровняет, подбривает шею. Шиплю сквозь зубы, острая бритва слегка рассекает кожу. Цирюльник извиняется, вытирает кровь влажной тряпкой, прикладывает к порезу какую-то жгучую дрянь. Шиплю сквозь зубы: еще раз выслушиваю извинения. Ладно, горло не перерезал, и на том спасибо. Мастер обмахивает меня напудренной кисточкой, любуется творением своих рук. Я тоже мрачно смотрю в зеркало, привыкаю к новой физиономии.

– Ну прям король вылитый,– умиленно говорит цирюльник.– С вас, сударь, три пальца за услуги.

Расплачиваюсь. Вообще-то он хорошо поработал. Король не король, а такое лицо любому барону под стать.

Выхожу на улицу, тут же возвращаюсь обратно. Кота забыл. Он, конечно, и без меня не пропадет, но обидится наверняка, разговаривать не будет дня три, а то и больше. Сигр смотрит на меня с укоризной, мол, как же ты мог, но прощает и ловко карабкается на плечо. Цирюльник смотрит, разинув рот. Да, брат, это тебе не бритвой по горлу, тут подход нужен.

На улице вечер. В общем-то нормально. Как раз хватит времени, чтобы подготовиться и забрать Фрола. Одноглазый заявил, что может показать потайной ход во дворец, и у меня нет оснований сомневаться в его словах. В замок Фраллов сумел же провести, а туда пробраться едва ли проще, чем во дворец его величества.

Весело шагаю по улице, прохожие как-то пристально вглядываются в мое лицо. А вот это уже лишнее. Да, понимаю, красивый я, но светиться резона нет. Набрасываю на голову капюшон плаща, скрывая лицо. Вот так-то лучше.

Привычным путем спускаюсь в катакомбы, считаю повороты. Вот и последний. Стягиваю капюшон, захожу на огонек.

Жилище Мастера Лиона освещает всего одна лампа. За столом сидит Фрол и при свете этой самой лампы что-то пишет. Мастер Лион и Безгол отсутствуют, и это меня тревожит.

– Привет,– говорю Фролу.– А где все?

Тот оборачивается, прищуривает единственный глаз, я еще не ступил в круг света, он пытается меня разглядеть в темноте.

– Ты, Ригольд? – спрашивает неуверенно.

– Святой Лакки,– усмехаюсь я и подхожу ближе.

А вот этого я уже не ожидал. Лицо нищего стремительно бледнеет, единственный глаз наполняется столь безграничным ужасом, что я останавливаюсь в нерешительности. Да что же здесь, блин побери, творится?

Сигр спрыгивает с моего плеча, трется о ноги нищего. И вот это отчего-то приводит его в себя. Фрол облегченно вздыхает, отпускает судорожно сжатую рукоять ножа, чешет кота за ухом. Только бледность лица свидетельствует о только что пережитом ужасе, но и она постепенно исчезает.

– Да что с тобой? – не выдерживаю я.

– Призрака увидел,– серьезно говорит он и смотрит мне в глаза. Мол, не копай, тебе это все равно не нужно.

А может, и в самом деле призрака увидел. Очень даже похоже на то. Мне как-то тоже довелось, на всю жизнь запомнил. И вроде бы нет в нем ничего такого страшного, ножом не замахивается, стражу не зовет, а такой ужас накатил, что я из окошка выпрыгнул вмиг, обо всем на свете забыв. Как только ноги не сломал, до сих пор удивляюсь.

– Бывает,– соглашаюсь, подхожу ближе.– А ну, лихо одноглазое, колись – куда напарника моего вместе с магом подевал?

– По делам ушли,– туманно отвечает нищий, с интересом разглядывая мое новое лицо.– Голова подрядился кое-что достать для Мастера Лиона. Всякую магическую дребедень.

– Совсем рехнулись,– качаю головой.– Им и поодиночке-то лучше не ходить, а уж вместе… Либо шестерки Короля засветят, либо «Петушиный час» на хвост сядет.

– Голова, он как, по-твоему, умный или дурак? – спрашивает нищий.

– До этого дня полагал, что умный,– сознаюсь я. Действительно, Безгол, при всей своей бесшабашности, дураком вовсе не был. Если уж сумел остаться живым при своих непростых отношениях с Гильдией.

– А Мастер Лион? – спрашивает Фрол, и я понимаю, куда он клонит. Мол, у ребят свои головы на плечах, да поумнее твоей, так что не дергайся, Ригольд, без тебя разберутся. Вообще-то он прав. И что это меня вдруг занесло?

И тут меня осеняет. Оттого я волнуюсь, что нет у меня на всем белом свете людей роднее, чем эти двое бездельников. Они да еще один странный нищий – вот и вся моя семья!

И от этого понимания мне делается не по себе. Безгол понятно, он мой наставник, а это едва ли меньше, чем отец или мать. А вот остальные, как они-то вошли в мое сердце, в какой момент чужими быть перестали? Непривычно мне это, неуютно как-то. Тот же Безгол как учил – у вора близких нет. Кто может предать – предаст непременно, кто может подставить – обязательно подставит. Не сегодня, так завтра.

Фрол смотрит с сочувствием, будто мысли читает. А может, и в самом деле читает, от этого нищего всего ожидать можно.

– Ладно, собираться пора,– говорю нарочито грубо, чтобы разорвать соединившую нас невидимую нить понимания.

Нищий кивает, берет со стола листок.

– Я тут нарисовал кое-что.

Вглядываюсь в его каракули… хотя какие там, к блину, каракули! Так красиво не всякий писец напишет, а чертеж так вообще произведение искусства. Вроде фланской Статуи Рабства.

Я разглядываю чертеж, нищий поясняет то, что мне непонятно. Заодно выкладывает свой план ограбления королевской сокровищницы. Слушаю, удивленно качаю головой. Дворец он знает – куда там придворным!

– А ты-то как во дворце побывать исхитрился? – спрашиваю небрежно.

– Милостыню просил,– ухмыляется Фрол, подмигивая единственным глазом. А может, просто моргает.

Ладно, не хочешь говорить – и не надо. Я в общем-то и не ожидал, что нищий вот так возьмет и выложит свои тайны. А план он предложил толковый, очень толковый.

В сокровищницу, по словам нищего, есть два пути. Первый – обычный: крепкие двери с прилагающейся стражей, коридор с ловушками и еще одни двери, уже без стражи. С помощью Мастера Лиона можно было бы и этим путем пройти, если б не одно обстоятельство. Магия в сокровищнице не действует вовсе. Никакая.

А вот второй путь куда как интересней. Есть один очень хитрый и очень потайной ход, который ведет в сокровищницу. И не защищен этот ход вроде бы ничем, кроме своей тайны. Все очень логично: понадобится королю денег взять, чтобы очередную фаворитку вознаградить за бурную ночь, он и возьмет, казначея не тревожа.

Однако и здесь имеется в наличии обстоятельство одно. Начало этот крайне полезный ход берет не где-нибудь, а в королевской опочивальне. Которая охраняется куда лучше сокровищницы. Разве что ловушек там нет, чтобы какой незадачливый монарх в благородной рассеянности не издох случайно.

Казалось бы, и здесь тупик беспросветный, но есть еще и третье обстоятельство, которое не может не радовать. Опочивальня королевская соединена не только с сокровищницей. Что тоже правильно: придут, скажем, добрые люди династию менять на что-нибудь полезное, куда бедному монарху деваться? В сокровищницу, денежки считать? Занятие не только для монархов приятственное, спору нет, но уж больно не ко времени. Так что имеются из королевской опочивальни еще целых три хода, один из которых выводит беглеца из дворца прямо к реке, второй – в казармы гвардии, а третий – в некое место во дворце, а конкретно – на кухню. Зачем – ума не приложу, не представляю я его величество в ночном халате, украдкой шарящего по кухонным полкам.

Сведения меня радуют. Хлопаю всезнайку-нищего по спине и объявляю, что ход от реки меня вполне устраивает. Однако Фрол мою радость разделить не спешит. Все три хода, оказывается, открываются только из опочивальни. Тоже в общем-то логично, это же спальня, а не проходной двор. Не дело, если, скажем, повар надумает однажды с его величеством по душам поговорить. Про заговорщиков вообще молчу, для них в королевской спальне как медом намазано.

Так вот, говорит Фрол, есть вероятность, что одна из лазеек все же открыта. Он, Фрол, за это поручиться не может, но вероятность имеется. Потому что ходы эти настолько секретны, что о них никто не знает, в том числе и нынешний король, разве что случайно наткнулся. А знает только он, скромный одноглазый нищий.

Качаю головой. Нищий он, конечно, скромный, кто спорит, но соваться в самое пекло не хочется. Открыт этот ход или нет – дело темное, а вот стражников во дворце предостаточно. Повяжут по рукам и ногам и отволокут в уютную сырую темницу. А потом допросят с помощью острых либо горячих предметов – и на эшафот, веревку примерять.

Фрол возражает. Не вешают воров, попавшихся в королевском дворце. Либо четвертуют, либо колесуют, как его величество пожелает. А то и вовсе прибьют под горячую руку, за заговорщика приняв. А если одеться соответствующе, как придворные одеваются, так и вообще обойдется, если святой Лакки поможет. Или хотя бы сестра его Удача.

Задумываюсь. Вообще-то святой Лакки меня пока без помощи не оставлял. Может, и на сей раз повезет.

Повезет, кивает Фрол, ты только не тушуйся там. Если кто остановит, сверкни глазами вот так и скажи: «Да как ты смеешь!» И нищий так выразительно сверкает единственным глазом, что я отступаю на шаг. Здорово у него получается. Пробую повторить, Фрол морщится, требует попробовать снова. Подпускаю металла в голос, снова сверкаю глазами. Раз, другой, третий. Начинают болеть веки. Никогда не думал, что сверкать глазами так тяжело. Фрол подает мне зеркало. Продолжаю репетировать, вроде получается.

Нищий одобрительно ворчит и выбирает мне подходящий наряд. Принадлежащий Мастеру Лиону, разумеется. Сам Фрол такие не носит, хотя… Я нисколько не удивлюсь, узнав, что в свободное время он посещает королевские балы. Или пьет в одиночестве вино в королевской сокровищнице.

Озвучиваю это предположение. Нищий смеется. Говорит, что не имеет привычки пить в одиночку, даже в сокровищнице.

Хм… то есть балы все-таки посещает?

Примеряю одежду Мастера Лиона. Камзол висит на мне пыльным мешком. Снимаю, выбиваю об колено, надеваю снова. Теперь он висит на мне идеально чистым мешком. Мастер Лион несколько шире меня. Хорошо, хоть роста одного.

Фрол заявляет, что помочь мне не может. Что в своей работе он достиг небывалых высот мастерства, а вот иголку сроду в руках не держал. Не беда, я-то как раз держал, причем неоднократно. Однажды даже портного изображал для знатного клиента. Безгол говорит, хороший вор все уметь должен. А кто не умеет – тому подзатыльник.

На скорую руку подгоняю камзол, тороплюсь. Пора уже и выходить, а мы все возимся. Примеряю, подгоняю снова. На этот раз остаюсь доволен. Посасывая исколотый палец, поворачиваюсь перед требовательным взором Фрола.

– Сойдет,– кривится тот.

Надо же, какой привередливый! Сам-то в лохмотьях ходит, а от моей работы нос воротит.

Закидываю на плечо сумку, нищий протестует.

– Ты что же думаешь, придворные по дворцу с сумками шляются? – спрашивает язвительно.

Молчу в ответ. Блин их знает, в чем они ходят. Может, и с сумками. А может, вообще в лохмотьях, как Фрол.

Рассовываю все нужное по карманам. Вы не пробовали распихать содержимое целой сумки по карманам? Признаюсь честно, занятие не из простых. В какой-то момент начинаю жалеть, что я не мифический зверь кенгуру. Было бы проще.

Фрол говорит, что ничего мне особо и не понадобится. «Кошки», «кошачьи лапы» и недовольный Сигр перемещаются на стол. Туда же выкладываются веревки, фомка, стальная нить для открытия защелок. И множество прочих нужных вещей.

За дубинку сражаюсь, как легьяр. Орем, спорим до хрипоты. Чем мне, позвольте спросить, его величество по венценосной голове прикладывать, когда в спальне окажусь? Ах, подручными средствами? А если не будет их под рукой, тогда что?

– В штаны ее себе засунь,– рычит Фрол.– Придворные дамы будут счастливы!

Связи между дубинкой и дамами я не улавливаю, однако следую мудрому совету, пока нищий не передумал. Делаю на пробу несколько шагов… нет, неудобно. С вздохом присоединяю дубинку к остальным вещам. Что же у меня остается? Отмычки, смарагд, светильник, кинжал из сокровищницы Фраллов. Не густо, скажем прямо. Ощущение, что иду на дело голым. Если проколюсь, сбежать точно не смогу. Значит, надо действовать осторожнее и молиться святому Лакки, чтоб от беды уберег.

– План не забудь,– командует нищий.

Недоуменно смотрю на него, потом соображаю, что он рисунок имеет в виду. Спасибо, напомнил, вот оказия получилась бы, приди я во дворец без этой бумаги. Ни украсть, ни убежать, там же кроме чертежей еще подробное описание, где что повернуть, за что дернуть, что пошептать. В общем, инструкция по пользованию потайными ходами.

На всякий случай проверяю еще раз, все ли на месте. Не привык я в суматохе собираться, честное слово! Ведь от этого жизнь зависит, а она у меня одна, жизнь-то.

– Пошли,– командует Фрол, и я послушно следую за ним.

Идем по катакомбам. На ходу сочиняю запасной план, как в королевскую опочивальню пробраться. Можно еще через окно попробовать, там же наверняка балкон имеется. Чтобы его величество могло воздухом подышать свежим после вчерашнего похмелья. Только вот ни «кошки», ни «лапы» у меня с собой нет. Непросто будет карабкаться, ох непросто!

Фрол продолжает давать наставления, но я слушаю его вполуха. Мысленно я уже во дворце, осматриваюсь, прислушиваюсь к шороху шагов, таюсь в тени. Огонек азарта медленно разгорается где-то глубоко внутри. Все получится, твердит Шепот Удачи. Сигр пытается тереться о ноги, на ходу это неудобно, но он настойчив. Наклоняюсь, чешу его за ухом, слышу ответный мурк. Прости, дружок, но во дворец я тебя не возьму. Да, крысы там ленивые и откормленные, но как-нибудь перебьешься. Вернемся – угощу рыбой, обещаю.

По катакомбам блуждаем достаточно долго. Дважды Фрол восклицает: «Это здесь!» – и оба раза разочарованно ругается. У меня начинают возникать сомнения по поводу удачного завершения дела, но в третий раз нищий не ошибается. Что он проделывал со стеной, я так и не понял, куда она делась – тоже. Черная пасть потайного хода распахнулась в стене, шагаю не колеблясь. Фрол протягивает мне факел:

– Я во дворец не пойду.

Ладно, пойду один. Внимательно изучаю схему, нищий обвел кружком место моего появления во дворце. Крестом обозначена кухня – видимо, чтобы не перепутал. Фрол объясняет, как отпирается дверь на том конце хода, хотя это подробно расписано на листе. Киваю, нетерпеливо кошусь во мрак. Нищий хлопает меня по спине, протягивает факел, указав на прощание, чтобы во дворец я его не тащил. Не принято там с факелами ходить, света и так хватает. Пожимаю ему руку, слушаю прощальное напутствие. Фрол исчезает во тьме, а я не спешу. Надеваю смарагд, расстегиваю пуговицу на камзоле, чтобы легче было добраться до кинжала. Выбрасываю факел – лучше, чтобы руки были свободны. И только после этого делаю шаг в темный проем.

Стена бесшумно возвращается на место за моей спиной. Я спокоен: как ее открыть изнутри, запомнил. Кто знает, может, этим путем и возвращаться придется, хоть это и вразрез с планом нищего.

Идти пришлось минут пятнадцать. Вообще-то тайными ходами я походил изрядно, профессия такая, но одно вот меня удивило. Ход оказался прямой, как стрела, причем стрела эльфийская, а не то барахло, что Мастер Резод на базарной площади делает. Не в упрек сему почтенному горожанину, я же понимаю – какие руки, такие и стрелы.

Закончилось мое путешествие перед гладкой стеной, с виду вполне монолитной. Такие вот во дворце двери ваяют, нипочем от стены не отличишь. Но я, мудрый наставлениями Фрола, ничуть не тушуюсь, а произвожу манипуляции со стеной тоннеля. Удачно произвожу, потому как стена, она же дверь, мягко поворачивается на шарнирах. По ту сторону светло как днем, и я на пару мгновений слепну, глаза прикрыть не догадался. Да и кто мог знать, что здесь такая иллюминация?

Прихожу в себя быстро, не первый уже раз такая оказия. И первое, что я вижу по ту сторону тоннеля, это удивленная физиономия слуги и разинутый уже рот, не иначе как для вопля. О дубинке пожалеть не успеваю, все равно не достал бы за этот короткий миг, даже если б мудрый нищий не облегчил мой инвентарь, поэтому просто хватаю бедолагу за горло и сжимаю что есть мочи. Слуга невразумительно квакает, подавившись собственным криком, и начинает отбиваться. Умело, надо признать, только и я не пальцем делан. Со всего размаху прикладываю противника головой об стену, тело в моих руках обмякает и стремится улечься на пол. Придерживая, чтоб не наделал шума, предоставляю ему эту возможность.

Ладно, с этим разобрались, а дальше что? Здесь оставить – шуметь начнет, с собой брать совсем уж не хочется. Убивать вообще не в моих правилах, если без этого можно обойтись. А веревки злокозненный нищий отобрал. Эх, знал ведь я, что понадобятся, надо было на своем настоять. Как говорит Безгол, лучшее пойло – это гардарикская водка, настоянная на своем.

Ладно, обойдемся тем, что есть. Руки свяжем его же собственным пояском, воротничок сойдет за кляп. Теперь бы закрепить его чем, кляп-то. Выплюнет ведь, зараза неблагодарная.

Обшариваю карманы, так и есть! Платочек белый с монограммой королевской, что значит, при дворе человек служит. Вот этим платочком мы кляп и подвяжем. Теперь ноги чем-нибудь прихватить для верности – а чем? Эх, не догадался я с него куртку форменную содрать, а переделывать уже не хочется, не ровен час очнется страдалец. О, да у него же сапоги со шнуровкой! Вот за что я люблю придворную моду, так это за то, что облегчает жизнь честному вору. Расшнуровываю сапоги, и тут эта неблагодарная скотина выдает мне ногой в живот. Отлетаю к стене, задыхаясь от боли. Ну паскуда, сам напросился. Отлипаю от стены, аккуратно бью в висок. Не сдержавшись, добавляю пару раз ногой под ребра. Не сильно, так, для острастки. После чего одним шнурком связываю ноги, а второй продеваю в шнуровку сапог и завязываю на воровской узел.

Пора идти дальше. Выскальзываю из потайного хода, дверь сама закрываться не желает. Помогаю обеими руками, дверь поддается на уговоры и закрывается. Теперь она – стена коридора. Снимаю смарагд, убираю подальше. Принимаю вид важно-скучающий. Пусть теперь хоть одна сволочь спросит, что я здесь делаю, пошлю так далеко, жизни не хватит вернуться. Я – здешний придворный, круче меня один король и то, когда на троне сидит.

Не сказать, что такое нахальство мне в диковинку, приходилось уже изображать гостя одного вельможи, слуг разве что в ряд не строил, хамил, капризничал – в общем, отрывался как хотел. Так что справлюсь, если прижмет.

Коридоры пустынны, слуг не наблюдается. Коридоры светлы так, что не по себе становится. Привычка заставляет меня искать тень, хотя умом-то понимаю, что спасет не тень, а наглость и удачная импровизация. Но вот тело мое так и старается вжаться в стену, укрыться от света.

Останавливаюсь у светильника, внимательно рассматриваю план. Сейчас поворот направо, потом два пропустить, налево – и вот она, кухня. Вспоминаю, что забыл поужинать. Желудок издает недовольное урчание, приказываю ему заткнуться, не слушает. Обещаю прихватить чего-нибудь на кухне, начинает урчать громче. Ладно, разберемся. Иду по коридору в направлении кухни. У первого же поворота сталкиваюсь со слугой, тот смотрит на меня расширенными от ужаса глазами, низко кланяется. Ну цирюльник, так постриг, аж люди шарахаются. Впрочем, оно и к лучшему. Величественно киваю, шествую дальше. Не крадусь, не иду даже – шествую посреди коридора.

Кухню чувствую издалека. По запахам, от которых сводит живот, и по громким голосам. Вот работящий народ при дворе живет – и по ночам работает! А мне как выкручиваться прикажете? Фрол-то считал, что там нет никого! Стало быть, придется мне на виду у всех в лаз лезть? Еще чего не хватало! «Извините, ребята, мне тут срочно приспичило в королевскую опочивальню пролезть по секретному ходу. Не коду, а ходу, дубина!» И назад вернуться нельзя, к потайному ходу наверняка стражу приставят – слуга-то скрученный, как освободится, молчать нипочем не станет.

Вперед, говорит Шепот Удачи. Ладно, вперед так вперед, ему же хуже, если что. Возношу молитву святому Лакки, состоящую в основном из обещаний исправиться и пожертвовать на храм толику денег. Святой одобрительно молчит. Он всегда молчит и всегда одобрительно.

Решительно распахиваю дверь на кухню. Застигнутая врасплох парочка пугается и мгновенно распадается на двух индивидуумов разного пола. Хм, а может, и обойдется…

– Прелюбодействовать тут? – рявкаю во весь голос.– В темнице сгною! А ну, брысь отсюда, пока я стражу не кликнул.

Несостоявшиеся любовники стрелой вылетают в коридор. Да, нехорошо получилось, помешал людям. Краем уха слышу, как девушка спрашивает своего кавалера, что значит «прелюбодействовать». Да уж, не вмешайся я, она это наверняка бы узнала.

Кухня огромна. Ряд столов заставлен кастрюлями, запах просто одуряющий. Сдержаться не могу, беру первую попавшуюся ложку и дегустирую все подряд. Да уж, в таверне так не накормят. На миг возникает желание плюнуть на Мантию и украсть пару кастрюль со всем содержимым. Но нельзя, плевать на Мантию – преступление короны, за это точно колесуют. Подхватываю кувшин с вином, оставленный сладкой парочкой, прикладываюсь к горлышку.

Вот теперь мне и сам Блин не страшен! Где тут эта особо секретная дверь?

Дверь обнаруживается в кладовке, как нищий и обещал. Чтобы до нее добраться, мне приходится отодвинуть тяжелый шкаф с неизвестным содержимым. Дверь открываться отказывается. Может, попробовать на себя? Эх, а ручки-то на ней нет…

Пускаю в ход кинжал, подцепляю, тяну на себя. Поддается! Тяжелая, зараза, как грех вора! Напрягаюсь, пыхчу, недобрым словом поминаю старину Фрола. Сюда б мои инструменты, вмиг одолел бы!

Дверь сдается. Шагаю в очередной потайной ход, осматриваюсь. Короткий коридор, дальше – винтовая лестница. Все как нищий рассказывал. Прикрываю за собой дверь, с этой стороны ручка имеется. Свет не зажигаю, даю время глазам привыкнуть к темноте. На миг становится страшно, ведь вломиться придется не куда-нибудь – в королевскую спальню. А его величество куда девать прикажете? Попросить прогуляться, пока я не закончу? По башке бы дубинкой, да нет у меня ее с собой, вот какая оказия.

На миг представляю, что будет, если меня прихватят в королевской спальне, да еще с кинжалом. Становится неуютно, изнутри колотит холодная дрожь. Собираю остатки потерянной решимости, поднимаюсь по лестнице. Долго поднимаюсь, королевская спальня, как водится, на самом верху. Лестница заканчивается длинным коридором, который выводит меня к последней двери. Дверь фиксирована кнопкой, нажимаю, поворачиваю, делаю шаг вперед. Дверь беззвучно закрывается у меня за спиной.

Не соврал нищий – и впрямь не заперта изнутри. Кнопка – это так, чтоб не распахивалась сама собой, сквозняки по королевской опочивальне не пускала.

Прижимаюсь к двери, пытаюсь слиться с тенью. Не получается! Камзол Мастера Лиона слишком светлый, в нем меня и слепой заметит!

Однако слепых здесь нет. И одноглазых тоже. Спальня короля восхитительно пуста, монарх отсутствует по амурным причинам. Гуляет небось, кобелина. Или с друзьями пиво пьет, в карты играет. Или еще по каким делам государственным.

Дожидаться венценосного обитателя спальни желания не возникает. Бросаюсь к стене, последовательно произвожу манипуляцию со светильником, зеркалом и ножкой королевской кровати. Никакого эффекта. Сажусь на королевскую кровать (всю жизнь мечтал!), активирую магический светильник, сверяюсь с записями Фрола. Так и есть, ошибся. Ножка здесь не при чем, повернуть надо один из шариков у изголовья. Тоже логично, такую кровать поднять не всякий монарх осилит. Поворачиваю шарик, зеркало с легким скрипом поворачивается на шарнирах. Недовольно хмурюсь, скрип этот мне определенно не нравится. Не приведи Творец по возвращении короля застать, услышит ведь.

Поспешно скрываюсь в проходе, поворачиваю рычаг на стене. Зеркало возвращается на место. Не дожидаясь щелчка, стремглав бегу по винтовой лестнице вниз, потом долго иду по извилистому коридору. Нажимаю на три плиты, дергаю очередной рычаг – ну, здравствуй, сокровищница, заждалась небось?

Любой вор мечтает посетить сокровищницу, и непременно королевскую. Только вот мало кому это удается. Говорят, пятьсот лет назад легендарный Галлет сумел пробраться и даже вернулся с добычей. Говорят, Король в молодости почти сумел, и только случайность помешала попользоваться монаршей щедростью. Да мало ли что говорят!

А мне удалось! Да, я понимаю, что без помощи Фрола я и близко бы ко дворцу не подошел, но все же, все же! Я – здесь! Я, Сарельд Лень Сааватар, сумел проникнуть в святая святых Ледании! Спасибо тебе, святой Лакки, теперь бы выбраться отсюда…

Ликование и кураж переполняют меня. Поднимаю повыше светильник, приказываю светить ярче и оглядываюсь.

Сокровищница впечатляет. Несколько залов, загроможденных сундуками. Увешанные доспехами и оружием стены, вещи наверняка непростые, раз удостоились чести попасть в королевскую сокровищницу. Не могу удержаться, чтобы не рассмотреть все подробнее. Поймите меня правильно, когда еще здесь побывать доведется?

Один сундук, наполовину пустой, доверчиво распахнут. Видимо, отсюда его величество берет деньги на карманные расходы. Что ж, воспользуемся случаем. Не считая, беру горсть золотых монет (двойные леданские марки!), ссыпаю в карман. Звон золота греет мою душу, карман приятно тяжелеет. Жаль, что остальные заняты воровским инвентарем. Блин побери нищего, не мог отговорить меня брать это барахло!

Потерянно брожу меж сундуков, с минуту обдумываю возможность снять камзол и набить его золотом. Или драгоценными каменьями, наверняка их здесь полно, стоит только поискать.

Не жадничай, внушает Шепот Удачи, и это приводит меня в чувство. Пришел я сюда за Мантией, ее и надо искать. А начнешь тащить все без разбора – непременно попадешься, святой Лакки жадных не любит.

Где искать Мантию, Фрол мне объяснил. Да я и без него бы не пропустил. В самом большом зале, в центре, под стеклом. Стекло особенное, разбить его невозможно, но я и не собираюсь. Просто откидываю его, как крышку сундука, осторожно достаю Мантию, возвращаю крышку в исходное положение.

Есть! Получилось! Теперь надо отсюда убираться, да поживее. Снимаю камзол, рубашку, оборачиваю Мантию вокруг груди. Припасенным для этой цели шнуром закрепляю ее на теле. Быстро одеваюсь, оглядываю себя и остаюсь доволен. Все, теперь на выход.

У потайной двери заминка – забыл, как она открывается. Приходится опять доставать бумагу мудрого Фрола, заодно запоминаю, как открыть последнюю на сегодня потайную дверь. Затем всей тяжестью повисаю на факеле, утапливаю в стену небольшой камень, дверь неохотно открывается. Со скрежетом, но это меня не заботит, здесь никто не услышит.

Знакомым уже путем пробираюсь в спальню. Тяну рычаг, зеркало уходит в сторону, я влетаю в королевскую спальню…

И оказываюсь нос к носу с ее обитателем.

Секунду разглядываем друг друга, ошеломленные радостной встречей. Лицо короля стремительно бледнеет, глаза закатываются, того и гляди в обморок упадет. Машинально подхватываю его под руку… Зачем? Ну упал бы себе человек в обморок, раз уж захотелось. Но мое прикосновение отчего-то вернуло ему уверенность.

– Ты не призрак! – радостно восклицает он.

Абсолютно верно. Не призрак я, как мудро заметил его величество. Теперь я могу спать спокойно, зная, что Леданией правит умный и проницательный монарх.

– Доппельгангер! – кричит король и хватает меня за ворот камзола.– Стража! Ко мне!

Так меня еще в жизни не обзывали. Мне и не выговорить-то такое с первого раза. Сильно бью его величество в живот, он выпускает мой воротник и отлетает к кровати. Еще одно коронное преступление, у судьи фантазии не хватит мне казнь выдумать.

Сломя голову бегу к входной двери, что уже открываться начала. Ну зачем ему нужна такая огромная спальня, заблудиться же можно!

С разбегу врезаюсь в стражника, что уже нарисовался в дверном проеме, тот валится на соратников. Умудряюсь устоять на ногах, пользуясь заминкой, захлопываю дверь и задвигаю засов. Если б его величество изволил сам сделать эту простую работу, мне не пришлось бы так напрягаться.

Его величество уже вовсю дергает позолоченный шнурок в изголовье кровати. При моем приближении хватается за висящий на поясе короткий меч, я успеваю перехватить руку, выкручиваю оружие, швыряю подальше. После короткой борьбы король оказывается на полу. Стражники пытаются высадить дверь, но ее делал хороший мастер, дай ему Творец счастья в жизни.

Быстро проделываю манипуляции со стеной и картиной, король бросается в это время к входной двери. Успеваю проскочить в потайной ход, дверь за мной начинает закрываться (спасибо, родная, век не забуду!), но сильные руки стражников удерживают ее полуоткрытой. Улепетываю со всех ног, мелькает мысль: что, если я перепутал и открыл ход в казармы?

За спиной слышатся крики, громкий голос его величества перекрывает остальных:

– Доппельгангер! Убейте его! Убейте!

Вот странные люди, им какого-то Доппельгангера убить приказали, а они за мной гонятся! Нажимаю еще, мне нужно будет несколько секунд, чтобы открыть последнюю на сегодня дверь. Что будет, если она не откроется, если Фрол все-таки напутал что-нибудь,– подумать страшно. Стража отстает, отвыкли они бегать, королевскую спальню от фавориток охраняя.

В спешке путаю последовательность нажатия камней, приходится начинать сначала. Вторая попытка тоже неудачна, уж не знаю, где я напутал. Крики стражи слышны уже за ближайшим поворотом. Дверь открывается, когда стражники уже мчатся ко мне. Стрелой вылетаю на берег реки, преследователи буквально висят на плечах. Эх, плаваю я неважно, Бельтару нипочем не переплыву.

– Эй, Ригольд! – окликают меня.

На бегу поворачиваю голову, вижу стоящего на лодке Фрола.

– Далеко собрался? – спрашивает нищий.

Не отвечаю, жадно хватаю воздух губами. Разбегаюсь, прыгаю в лодку, едва не свалив нищего в воду. Фрол хватает весла, и лодка скользит по реке, оставляя погоню бесноваться на берегу. Присаживаюсь на грубо сбитую скамью, силясь отдышаться.

– Хорошо бегаешь,– одобрительно говорит Фрол, налегая на весла.

ГЛАВА 17

– Ящерицу прибил,– похвастался Нанок, волоча за собой добычу.– Крупная, тварь, на обед пойдет.

Лани подозрительно посмотрела на предпологаемый обед. Действительно, ящерица. Большая, с собаку ростом. Зеленая, с причудливыми оранжевыми и черными узорами. Хвост крупной твари доверчиво покоился в могучей руке варвара.

– А она съедобна? – с сомнением спросила девушка.

– Конечно,– возмутился варвар.– Смотри, какая толстая! Сейчас шкуру снимем, на вертел насадим – и в костер. Таль хворост еще не собрал?

– Вон идет,– махнула девушка рукой в сторону, где частично виднелся скрытый под грудой хвороста Ларгет.– Будет тебе костер, не сомневайся.

Таль, натужно пыхтя, свалил свою ношу на землю.

– Замучился,– сообщил он, вытирая рукавом пот со лба.– Искать хворост в горах практически бесполезно. Проще уж в лесу.

Его взгляд упал на валявшуюся на земле ящерицу.

– Что за блин?! Откуда здесь василиск взялся?

– Это ящерица,– гордо пояснил варвар.– Я ее прибил на обед. Вкусная, зараза!

– Сдурел? – Таль выразительно посмотрел на охотника.– Это ж василиск, понял? У нас в Школе такой был… в виде чучела.

– Настоящий василиск? – Лани проявила неподдельный интерес к добыче Нанока.– Красивый! А правда, что от его взгляда превращаются в камень?

– Правда,– ответил Таль.– Ты, горе мое, как уцелеть-то умудрился?

– Я ему в глаза не смотрел,– гордо сообщил варвар.– Сразу камнем и залепил, чтоб не сбежал. Потому как добыча.

Таль восхищенно покачал головой. Василиск, как его учили, противник достойный. Для любого рыцаря считалось подвигом добыть шкуру василиска и положить у ног дамы. Причем первая часть подвига куда сложнее второй.

А варвар, кажется, вовсе и не понял, чем рисковал. Прибил ящерицу и собрался ею же пообедать, понятия не имея, что нет твари ядовитее василиска.

– Слушай,– нетерпеливо сказал варвар.– Давай ты потом расскажешь, какой он страшный? Когда разделаем тушу и подвесим над костром? Ты, главное, огонь разведи, остальное за мной.

– Не лучшая идея,– покачал головой Таль.– Василиск ядовит, даже кровь его смертельна. Потому-то за шкуру василиска и платят бешеные деньги.

– Насколько бешеные? – оживился Нанок.

– Совсем бешеные. Только тебе их не заработать.

– Это еще почему? – набычился варвар.

– Кровь ядовитая,– напомнил Таль.– Начнешь снимать шкуру – помрешь быстро и не без мучений. Лучше скинь его в пропасть, от греха подальше.

– Ни за что,– отказался Нанок.– Засуну его в пустой мешок, а потом продам какому-нибудь сапожнику. Или магу, если попадется.

Ларгет покачал головой. Излечить варвара от страсти к наживе почти невозможно. Разве что хорошо напоив вином. После чего эта пагубная привычка плавно перетечет в безудержное мотовство.

– Лучше выбрось,– настойчиво повторил он.

– Сам потащу,– упрямо сказал Нанок.– Эх, что же мы есть-то будем?

– Пойду поохочусь.– Таль легко поднялся на ноги, подхватил с земли лук.

Вчера доели последнее, а сколько еще идти, неизвестно. Собственно, не урони он сумку с продуктами в пропасть, жить было бы легче. С другой стороны, свались он в эту пропасть сам, продукты и вовсе были бы ни к чему.

– Может, с тобой пойти? – нерешительно предложил варвар. Получалось как-то неловко: парень припер целую гору хвороста, а теперь еще и идет охотиться, потому что Нанок убил совершенно несъедобную ящерицу-василиска.

– А я одна останусь? – возмутилась Лани.

– В самом деле,– согласился Ларгет.– Да и чем ты мне поможешь? Стрелы подавать будешь?

– Оттащу убитого тобой барана,– гордо ответил варвар.– Если подстрелишь толстого, на себе не упрешь. Тут не магия, тут сила нужна.

– Вот тогда тебя и позову,– решил Таль.

Он решительно зашагал вверх по пологому склону. В горах охотиться трудно, вчера вот подстрелил горную козу, или кто это там бежал с рогами, но гордое животное предпочло свалиться в пропасть, лишь бы не достаться врагам. Да еще с Ларгетовой стрелой в боку! Может, варвары Кассарада потому и обходятся камнями, что никаких стрел на такую охоту не напасешься?

Ловко прыгая по камням, Таль достиг вершины склона. Постоял минуту растерянно, скосил глаза на упершееся ему в грудь копье.

– Кто такой? – последовал вопрос.

– Прохожий,– независимо ответил Таль, приходя в себя.– Вы поосторожней, ребята, я все-таки маг. Шаман по-вашему.

Варваров оказалось трое. Таль представлял ахарцев совсем другими – грязными, лохматыми и в грубых, плохо обработанных шкурах. Так о них рассказывали знающие люди со слов других знающих людей. Эти рассказам не соответствовали абсолютно. Толстые кожаные доспехи не блистали, конечно, изяществом, но и лохмотьями их обозвать не получалось. Длинные светлые волосы у двоих были стянуты в пучок, у третьего свободно рассыпались по плечам. Что до грязи, из четверых самым грязным был именно Таль. И ободранным тоже.

– Шаман? – Воин с копьем с сомнением посмотрел на него.– Что, интересно, надо шаману в наших горах? Ты ведь из Квармола?

Таль задумался, стоит ли сознаваться в своей национальной принадлежности. Вполне возможно, что квармольцев здесь особо не жалуют, война ведь. Копьем в пузо – и в пропасть, стервятникам на зависть.

– Точно, квармолец,– согласился другой.– По роже видно. Такой квармольской морды в наших горах и за год не сыщешь.

– Квармолец,– согласился Таль.

– Лазутчик небось? – подозрительно сощурился тот, что с копьем.– Тайны наши разведать хочешь?

– Может, продадим пару? – оживился молодой ахарец с секирой.– У него небось золота полно, а я вчера Агаму в кости проигрался изрядно.

Воин с копьем задумался. По всему видно, разжиться толикой золота ему хотелось. Но патриотизм взял верх.

– Военные тайны только вождь да шаман продавать могут,– внушительно сказал он.– Остальным запрещено. Вот когда до вождя дорастешь, тогда и продашь. Или до шамана, что вернее, ибо какой из тебя вождь?

Таль озадаченно слушал их разговор. Откуда, интересно, варвары взяли военные тайны? Может, украли где?

– На шамана ты не слишком похож.– Тот, что с копьем снова уставился на Таля.– Чем докажешь, что не лазутчик?

– Вот.– Таль продемонстрировал бляху.

– Бляха-муха! Золото! – Глаза варвара нехорошо заблестели.– Эту вещь я у тебя реквизирую. Во избежание.

– Да пожалуйста,– с готовностью согласился Таль. Ахарцу это показалось подозрительным.

– Что-то ты больно легко с ней расстаешься,– сказал он.

– Эта вещь заклята древними великими шаманами Квармола. Кто посмеет отнять – получит проклятие на свою непутевую голову,– независимо ответил Ларгет.

– Наш шаман, может, снимет? – неуверенно предположил молодой с секирой.

Старший, с копьем, покачал головой.

– Куда ему! Сказано же – великие закляли. И древние вдобавок. Куда уж ему! Древние, они горы двигали! Вон сколько надвигали, пройти негде!

– К вождю отведем,– предложил третий.– Или к шаману. Пусть сами решают.

– Так и сделаем,– согласился тот, что с копьем.– Иди за нами, резких движений не делай.

– Со мной еще двое,– возразил Таль.– Надо их забрать.

Ахарцы не возражали. Таль уверенно направился к стоянке, благо не успел от нее далеко отойти. Нанок и Лани сидели у костра и о чем-то ожесточенно спорили.

Увидев Таля, Нанок просиял.

– С добычей? – спросил он нетерпеливо и тут углядел вышагивающих за спиной друга ахарцев.– Нет, я это есть не буду!

Лани с интересом осмотрела высоких ахарцев, даже встала с места. Те, увидев красивую девушку, тут же выпятили грудь и сделали мужественное выражение лица. Рожу кирпичом, как изящно выразился бы Боресвет.

– В книгах не так нарисованы,– сообщила она.– Может, ненастоящие?

И в качестве доказательства продемонстрировала рисунок кого-то горбатого, с оскаленными зубами и в грязной шкуре. Ахарцы с изрядным треском стукнулись головами, склонившись над книгой.

– На шамана похож,– со знанием дела сообщил тот, что с копьем.

– Похож,– согласился молодой с секирой.– Если шаман без маски.

– Ты умеешь читать? – спросил третий с превеликим уважением.

– И даже писать,– похвастался варвар, доставая помаду и демонстрируя свое непревзойденное умение на ближайшем валуне. Лани с воплем немедленно вцепилась ему в волосы.

– Они тут все колдуны,– потрясенно сообщил тот, что с копьем, наблюдая за избиением варвара.– Нет, точно к шаману надо.

– О чем вождю с грамотными говорить? – поддержал его молодой.

– Морда дикарская! – вопила Лани, пытаясь выцарапать варвару глаза.– Моя лучшая помада! Да как тебе в башку пришло ее стащить!

– Во имя грамотности! – отбивался Нанок.– Мне же писать нечем!

– Спросил бы, я бы дала!

– Мне не нужно! Лучше б грифель предложила!

Таль с интересом наблюдал за действием, размышляя, не нужна ли варвару помощь. Впрочем, Лани была девушкой отходчивой. Хотя и чересчур эмоциональной.

Нанок, морщась, пытался пригладить полуоторванный клок волос. Лани рылась в сумке в поисках грифеля. Ахарцы неловко топтались за спиной Таля, не в силах решить, то ли поторопить незваных гостей, то ли пусть живут.

– Сейчас идем,– успокоил их Таль.– Вещи соберем – и пойдем.

– Помочь? – с готовностью предложил молодой.

– Они нам еще самим пригодятся,– отказался Ларгет.

Лани наконец обнаружила искомый грифель и с торжеством вручила варвару. Тот посмотрел на него, как на ядовитую змею, но все же принял. Очевидно, помада ему нравилась больше. Со вздохом убрав подарок в кошель, он принялся помогать девушке собирать вещи.

– Вы все из Квармола? – поинтересовался молодой у Таля.

– Я из Ледании,– ответила вместо него Лани.– А этот ничтожный похититель косметики – из Кассарада.

– Кассарад – это где? – немедленно заинтересовался молодой. О Ледании он, видимо, что-то слышал.

– Горы такие,– ответил Нанок.– Такие же, как ваши, только лучше.

– Наши горы – лучшее, что создали боги,– сверкнул глазами молодой.

– Да и боги у нас получше,– отмахнулся варвар.

Ахарец, крепко стиснув рукоять секиры, шагнул вперед. Нанок, насмешливо улыбаясь, протянул руку к собственному оружию.

– И секиры у нас больше,– с торжеством заключил он.

– Секира у него и впрямь лучше,– подтвердил другой ахарец, с завистью разглядывая оружие варвара.– Только умеешь ли ею владеть?

– По роже видно, умеет,– заступился за Нанока тот, что с копьем.– Больно на наших смахивает. Небось цивилизованным обзовешь – сразу в лоб даст…

– Обязательно,– ухмыльнулся варвар.– Да еще пинков надаю. Ишь чего, цивилизованным обозвать! За это и прибить не жалко!

– Точно, наш,– обрадовался ахарец.– Эй, Брудан, ты глазами-то не сверкай. Прибьет точно, да еще труп отпинает ногами. Видно же – свой парень, хоть и дикий совсем.

– А волосы почему черные? – уперся молодой, не желая отказываться от драки.– У наших волосы светлые. А что секира больше, так доблесть мужчины от размеров секиры не зависит!

– Волосы и впрямь черные,– согласился тот, что с копьем.– Однако в хвост не закручены, значит, воин опытный. К тому же шаман: читать умеет и даже писать. К такому на козе не подъедешь и даже на боевом козле не сразу. Брось, пойдем лучше, пока все пиво не выпили.

– А могут? – встревожился варвар.

– Еще как!

– Тогда поспешим.– Нанок легко закинул тяжеленную суму на плечо.

Идти пришлось долго. Лани успела устать, единственным желанием было смыть с себя грязь и пот. И полежать хотя бы полчаса. Остальных эти проблемы, похоже, не волновали. Варвар беспокоился о наличии и качестве пива, сокрушался, что ахарцы не делают вино. Те с достоинством отвечали, что вино придумали цивилизованные, которых и от женщин-то не сразу отличишь, а настоящий мужчина должен пить пиво. Чем более настоящий, тем больше должен пить.

Таль расспрашивал о шамане, и ему рассказали, что шаман у них самый обычный. Три руки, за плечами крыло (одно). Если удается в набеге раздобыть свечу, зажигает ее одним дыханием. Костер, правда, не осилит: старый стал, ослаб. Ларгет скептически ухмылялся, понимая, что варвары так шутят.

Поселение варваров открылось внезапно. Нанок одобрительно хмыкнул – хорошо прячутся ахарцы, молодцы. Цивилизованным этот вот городок нипочем не найти, хоть все горы по камешку разбери. Вот он, Нанок, нашел бы с легкостью, в Кассараде точно так же укрывают поселения от ненужных захватнических глаз соседних племен. Только те ведь тоже кассарадцы, все равно находят. Зато редкие путники из Большого Мира могут бродить месяцами в поисках нужного места.

– Это город или село? – поинтересовалась Лани, разглядывая убогие домики из глины и камней.

– Живем мы здесь,– внушительно сказал тот, что с копьем.

– Убогая архитектура,– блеснул умным словом Нанок. Результат был предсказуем.

– Как ты наших убогих обозвал? – Молодой схватился за рукоять секиры, с ненавистью глядя на варвара.– А ну повтори!

– Ар-хи-тек-ту-ра,– с видимым удовольствием по слогам повторил Нанок. Зря, что ли, два дня слово заучивал.– А вы, смотрю, простых вещей не знаете.

– Архи – значит «очень», «наиболее»,– неуверенно сказал самый старший и как следствие самый умный из ахарцев.– А вот тигдура… слово-то наше, ахарское, по всему видать. Надо будет у шамана спросить. Негоже родной язык забывать, и так уже все поголовно на всеобщем балакаем.

– Спроси,– согласился Нанок, лучась от удовольствия. Какие они дикие, ахарцы эти! Даже скромный, но очень умный варвар из Кассарада им сто очков вперед даст. Кстати, раз уж он такой умный, надо бы выучиться считать до ста…

Вблизи домишки оказались еще непригляднее. Лани недовольно морщилась, разглядывая убогие жилища ахарцев. Вдобавок не наблюдалось ни единой вывески. Может, у них и вовсе одежных лавок нет? И помаду, безнадежно испорченную болваном-варваром, заменить не удастся?

Дом, в котором жил шаман, выглядел более привлекательно, чем остальные. Сложенный из огромных валунов, он был даже по-варварски красивым. Какая-то первобытная мощь чувствовалась в этом здании, юная мощь сильного народа. Правда, лежащая в луже свинья и пара тощих куриц возле порога несколько портили впечатление.

– Вот тут живет наш шаман,– объявил тот, что с копьем.– Зовут его Бидерборлавин. Эй, Биде, мы тут к тебе людей привели. Вроде тоже шаманы. Мы его Биде называем,– доверительно сообщил он.– Полностью именовать – язык сломаешь, а на Бидера он почему-то обижается. Говорит, на староахарском это неприлично звучит. А зачем тогда, спрашивается, такие имена давать, если звучит неприлично?

Некоторое время ничего не происходило. Потом дверь со скрипом отворилась (никаких замков и засовов, машинально отметил Нанок, совсем как у нас в Кассараде), и на пороге показался шаман.

В том, что это именно шаман, сомнений не возникало. Низкорослый, горбатый, с редкими зубами, одетый в белоснежную тогу, в руках бубен, на голове странный убор из вроде бы орлиных перьев, на груди табличка с криво написанными на всеобщем рунами. «Шаман» – гласили руны.

– Превед! – сказал шаман и оскалился в улыбке.

– Они по-ахарски не понимают,– предостерг его ахарец с копьем.

– Ох, простите! Здравствуйте! – мгновенно поправился шаман.

– Биде, пока я не забыл, скажи, что такое тигдура? – спросил варвар с копьем.

– Самка тигра по-староахарски,– важно ответил шаман.– Стыдно тебе, Астах, родной язык забывать. Учи ахарский!

Воины-ахарцы задумались. Шаман приглашающе махнул рукой в сторону двери.

– Проходите. У нас редко бывают гости, тем более шаманы.

Жилище шамана оказалось, против ожидания, вполне чистым и вполне современным. Присутствовала даже кое-какая мебель. Имелись, к примеру, массивный дубовый стол и пара стульев, не иначе как захваченных в одном из набегов. В углу стояла каменная статуя в человеческий рост высотой, изображавшая какого-то бога. Грубые черты лица, великолепная мускулатура, сжатая в руках секира – все говорило о том, что это работа местных мастеров, причем довольно высокого уровня. Лани немедленно переключила внимание на произведение искусства, Таль же обозревал библиотеку шамана, состоящую из трех книжек, привезенных, несомненно, из Квармола. Варвар, к культурным достижениям ахарцев вполне равнодушный, занял ближайший стул. На другом угнездился шаман.

– Батя, а пиво у тебя есть? – поинтересовался Нанок.

– А как ты думаешь? – вопросом ответил шаман.

– Думаю, имеется,– высказал варвар свои соображения.

– Правильно думаешь,– обрадовался шаман.– Рад за тебя. Нынешняя молодежь думать совсем не умеет, только пиво пить и секирой махать. Куда мир катится?

– Так налил бы пива,– упорно гнул свою линию Нанок.

– А чья это статуя? – поинтересовалась Лани.

– Великий бог Блин,– ответствовал шаман, игнорируя пивную тему.– Тот, кто создал избранный народ, ахарцев, и отдал ему власть над миром. Конечно, некоторые племена, вроде тех же погаков или буркатинцев, наш славный бог не доделал, то ли времени не хватило, то ли желания. Я его, кстати, прекрасно понимаю, самому было бы противно таких из камня резать.

– Даже погаки гостей пивом угостили бы,– укорил его Нанок, до сего момента ни о каких погаках не слыхавший. Тем более о недоделаных буркатинцах.

– У погаков пиво паршивое,– возразил шаман.– Ты бы такое нипочем пить не стал. То ли дело у нас! Такое пиво, что в Квармоле вашем и не снилось!

– Вот и угостил бы,– просветлел варвар.

– А ваше племя как называется? – поинтересовался Ларгет.

– Зургины,– важно ответил шаман.– Мы – самое великое и могущественное племя в наших горах! Наши воины сильны и умелы, а женщины каждый год приносят потомство!

– А шаманы? – поинтересовался Таль.

– Шаманы потомства не приносят,– погрустнел Бидерборлавин.– Они обет дают Великому Блину. Дабы не отвлекаться от почетного служения.

От беседы его отвлекло странное журчание. Нанок, понявший, что добровольно ему шаман пива не нальет, по запаху обнаружил здоровенный бочонок и без всякого смущения наполнил свой кувшин. Шаман уставился на него как на врага всего ахарского народа.

– Сиди, батя, я сам налью,– прогудел довольный варвар.– Я же понимаю, тяжело тебе, старый стал, ослаб. Сам-то будешь?

– А ты как думаешь? – Шаман понял, что пиво защитить не удастся, и перестал жадничать.

– Думаю, тебе не хватит,– честно сознался Нанок.

– Не обижай старика,– прикрикнула Лани. Видимо, ее растрогал рассказ о печальной судьбе ахарских шаманов.– Я вам сама налью, хотите?

Шаман кивнул головой, с удовольствием любуясь девушкой. Лани обнаружила на столе внушительных размеров глиняную кружку, понюхала ее, скривилась.

– Где здесь вода? – поинтересовалась она.

– Давай так,– махнул рукой старик.– Пока ты ее мыть будешь, пива не останется. Юный воин все выпьет, потому как доблестен сверх всякой меры. Рассказывайте, гости дорогие, кто вы, откуда да что в мире делается?

Таль рассказал. О злобном колдуне Сугудае (могучий шаман, одобрил Биде), о падении башни некроманта (шамана это не заинтересовало, далеко больно), об эльфах (детские сказки!), о Томагавке (респект хозяину чудесной секиры!), о гоблинах и драконе, о воцарении нового короля (а здесь поподробнее, сколько войск остались преданы короне, где расположены?).

– Надо было сразу отрезать нос виновнику и прочесть заклинание,– заявил Биде, услышав о злокозненном расколдовании секиры.– Чтоб вспять обратить злое шаманство. А теперь поздно уже, время ушло. Такой топор пропал, да?

– И не говори, батя,– прослезился Нанок, допивая пиво. Напиток оставлял желать лучшего, и варвар задумался, какую же дрянь должны варить неведомые погаки, если даже у отмеченных Блином зургинов пиво можно пить, только зажав нос.– Да такую секиру, как моя Томагавка, во всем мире не сыщешь! Умна, деликатна, а уж боевая какая!

– Да, для девки не лучшие качества,– согласился шаман.– Что бы вам такого посоветовать? Как девку обратно в топор превратить, я не знаю. И ни один шаман в наших горах тоже не знает.

– Ты нам покажи, где святилище Блина, а уж там мы разберемся,– сказал варвар искательно.– Нас, видишь ли, сам Беодл к Блину послал.

– А вы и пошли,– укорил его шаман.– К святому месту, уж простите, я вас не поведу. Потому как недостойны. Если вы, конечно, примете святую веру да пожертвуете шаману все свое состояние, то лет через пятнадцать об этом можно будет подумать. Пока же вам до высот просветления далеко…

Нанок в растройстве залпом осушил кувшин, не обращая более внимания на запах. Вот зловредный шаман, неужто трудно ему проводить до клятого святилища?

– Может, мы сможем вас убедить? – Таль позвенел золотыми арументами.

– Сомневаюсь.– Шаман поджал губы и пронзил Ларгета орлиным взором.– Вы, цивилизованные, считаете, что все можно купить за деньги. Но есть вещи, которые не продаются. И люди, которые не покупаются.

– Это делает вам честь,– торопливо сказал Таль.– Но если человек хочет обратиться к Блину, он же приходит к вам?

– Блин слышит лучше, когда просьба произносится моими устами,– важно согласился шаман.

– Тогда спросите у него сами,– предложил Таль.– Думаю, Беодл уже замолвил за нас словечко, так что проблем не будет.

– Ну я не знаю…– Шаман сделал задумчивое лицо, изучая пивную кружку.

– Мы отблагодарим,– пообещал Таль.– Два золотых хватит?

– Четыре,– быстро сказал шаман.– Говорить с богом тяжело и утомительно.

– Три,– отрезал Таль.– Мы ведь не знаем, что он ответит?

– Три, если откажет, четыре, если согласится,– предложил шаман.

– Договорились,– кивнул Таль.

К ритуалу шаман готовился долго. Перетащил статую на середину жилища, расположил перед ней плоский алтарный камень со следами засохшей крови, жаровню, поставил толстую черную свечу. Подумав, добавил вторую, потоньше. Тонкими кистями нарисовал на ладонях широко открытые глаза.

На все эти приготовления Таль взирал довольно скептически, увереннный, что большая часть их делается для того, чтобы содрать с клиента побольше.

Однако действие впечатляло. Едва забилась на жертвенном камне тощая курица, глаза шамана полыхнули огнем (Таль мог в этом поклясться!), одним выдохом зажег свечу (Таль тут же вспомнил рассказы агаков, не соврали ведь воины!). На жаровне шипели, сгорая, куриные перья, гремел бубен.

А потом шаман запел. Лани в панике закрыла уши. Понятно теперь, почему Блин лучше слышит, если просьба произнесена устами шамана. Другое непонятно – зачем вся эта магия, когда такой голосище?

Стены тряслись. Кувшин упал со стола и разлетелся вдребезги. Хорошо, Нанок позаботился допить пиво чуть раньше – как чувствовал. Статуя осветилась изнутри синим светом…

Тишина молотом ударила по ушам, Таль болезненно скривился.

– Ты как? – спросил он у Лани и сам себя не услышал.

Девушка сидела на полу, с ужасом глядя на шамана. Тот выглядел вполне довольным собой, налил сам себе пива в кружку, от души приложился.

– Бог услышал,– доложил он, и все его услышали.– Сейчас ответит.

Ответ тоже услышали все.

– Биде, мать твою! – взвыло каменное изваяние.– Сколько раз тебе говорил – не ори так!

– По-моему, это положительный ответ,– предположил Таль.

– Волоки этих троих ко мне. Сейчас же! – сказала статуя и умолкла. Сияние, окружавшее ее, медленно угасало.

– Надо же,– подивился шаман.– Обычно он говорит – посылай их подальше. А куда ж еще дальше, чем к Блину-то? Ладно, с вас четыре золотых. К храму вас Астах проводит, я попрошу. Старый я стал, а путь далекий.

Астах согласился выполнить просьбу Биде с большой неохотой. Видно было, тащиться к святилищу ему совсем не хотелось, но шаман есть шаман, пришлось подчиняться.

– Ты мне скажи,– обратился к нему Таль, когда они отошли подальше,– свечу дыханием зажигает, сам видел, крылья мог под одежду спрятать, вон горб какой,– а руки-то почему три?

– А ты с ним в карты играть пробовал? – поинтересовался ахарец.

Таль промолчал. Похоже, им еще повезло.

– Загадочный он у нас, шаман-то,– продолжал воин.– Однажды, обкурившись мухоморов, заявил, что он – женщина. Так веришь ли, до сих пор никто проверить не рискнул.

– Еще бы! – фыркнул Нанок.

Идти пришлось часа четыре. Лани уже не чувствовала ног от усталости, неутомимый ахарец взял такой темп, что выдержать его было тяжело, а мысль о привале в его светловолосую голову и не закрадывалась. Еще немного – и девушка взмолилась бы о пощаде, переступив через гордость, но тут Астах остановился.

– Вон оно, святилище,– сказал он.– Дальше – без меня. К Блину без приглашения не ходят.

– Можем послать,– предложил варвар.

– Послать я и сам могу,– возразил ахарец.– А Блин незваных гостей не любит. А не любить – это он умеет, мало не покажется. Вы идите себе, а я обратно поверну.

– Может, подождешь? – предложил Таль.

– Вот еще! А если вы оттуда вовсе не вернетесь? Нет уж, у меня еще дома дел полно. Счастливого пути, надеюсь, хоть живыми вернетесь.

Путь до святилища занял от силы полчаса. Вот это чудо архитектуры строили явно не ахарцы. Возможно даже, сам Блин руку приложил.

Лани восторженно ахнула. Здания прекраснее и величественнее она еще не видела.

– Фланский стиль.– Таль с любопытством смотрел на святилище.– Красиво, дух захватывает. Интересно, сколько лет этому зданию?

– Думаешь, на голову рухнет? – заволновался Нанок.

У портика стояла изрядная толпа. В основом варвары, определил Ларгет, но попадались и люди в приличной одежде. Все о чем-то оживленно спорили, размахивали руками. Иные даже выясняли отношения на кулаках.

– Это все к оракулу в очередь? – растерянно спросила Лани ближайшего ахарца.

Тот пригладил бороту, расправил плечи.

– Да, красавица, все туда. Становись, за мной будешь, а я вон за тем, с топором.

– Они здесь все с топором,– проворчала Лани. На глаз было видно, до ночи они к оракулу не попадут. Даже до следующей.

– Подайте, господа хорошие! – из толпы выдвинулся знакомый уже нищий.

– Опять ты! – возмутился варвар.– Никак от тебя не избавиться! Тебя ж к блину послали!

– Так я и пришел,– обиделся нищий.– Все сапоги изодрал, между прочим! Подали бы, что вам стоит?

– Держи.– Сердобольная Лани насыпала в торопливо подставленную ладонь горсть медяков.– Бедный, сколько же тебе мучиться пришлось!

Нищий деловито сгреб мелочь в новенький кожаный кошель.

– Я не настолько богат, чтобы ходить с рваным кошелем,– пояснил он удивленному варвару.– Деньги высыпаются.

Нанок удивленно покачал головой. Есть же люди, полмира пройти готовы за медный тумак! Вот он, варвар, меньше, чем за золотой, нипочем не пошел бы.

– Народу сегодня много,– сообщил нищий бесполезную информацию.

– До зимы успеем,– оптимистически сказал Таль.

Лани недовольно поморщилась. Очевидно, вспомнила, что к зимнему сезону еще не оделась. Нанок тоже счастливым не выглядел – понятно, на таком пиве и неделю не проживешь, не то что до зимы.

– Могу подсобить за мелкую монету,– намекнул нищий.– Проведу прямо к оракулу, никто даже и не заметит.

– А Блин? – поинтересовался Таль.

– Я с ним поделюсь,– подмигнул нищий.

Варвар покачал головой. Надо же, за взятку и до бога добраться можно! Куда только мир катится? Скоро честному воину с секирой в руке и вообще жить незачем станет!

Нищий уверенно шмыгнул в толпу. Таль и Лани без колебаний последовали за ним, и Наноку ничего не оставалось делать, кроме как присоединиться к друзьям. В толпе варвар чувствовал себя уверенно, стоявшие перед ним так и разлетались в стороны при его приближении. Сзади раздавались провокационные предложения остановиться и получить в морду, на них Нанок не реагировал. Правда, желание подраться у него было, но, остановись он хоть на миг, остальных уже вряд ли найдет.

Нищий действительно знал свое дело. Сытой мышью проскользнув сквозь толпу, он завернул за угол. Таль следовал за ним как привязанный, таща за собой Лани. Варвар нагнал их только у маленькой незаметной дверцы, у которой нищий и остановился.

– Ненавижу толпу,– объяснил Нанок.– В горах легче, никто под ноги броситься не норовит.

– И жертв меньше,– согласился Таль.

– Не мешайте,– прикрикнул на них нищий.– Думаете, легко эту дверь открывать?

– Могу помочь,– предложил варвар, разминая кисть.

Нищий недоверчиво посмотрел на него и от помощи отказался. Такой с одного удара дверь вынесет и полстены в довесок. Лучше уж по старинке, ключом.

– Интересно, где ты раздобыл ключ? – подозрительно спросила девушка.

– Нашел,– удачно соврал нищий, продолжая ковыряться в замке.

Щелк! Нищий распахнул дверь, махнул приглашающе.

– Проходите, гости дорогие.

Может быть, с парадного входа святилище поражало входящих величием и роскошью. Может быть, статуя Блина из розового мрамора и в самом деле была произведением искусства. Возможно, шаман Биде был прав, восхищаясь совершенством архитектуры святилища, хотя ценитель из варвара тот еще. Здесь же, за неприметной дверью, все напоминало обычное жилище обычного бога. Бога Злых Шуток, Блина. Или же духа Зла, если угодно.

– Ты служитель Блина? – поинтересовалась Лани.

Нищий ухмыльнулся.

– В какой-то мере,– сообщил он.

– Блинопоклонник,– проворчал варвар.

Нищий его раздражал. Столько денег выклянчил, не сосчитать даже. А если пересчитать на пиво, то самое время от вымогателя избавиться.

– И это отчасти верно.– Нищий уселся в кресло и блаженно вытянул ноги. Привычно так вытянул, по-хозяйски.

Таль охнул. Пришедшая в голову мысль была невероятна, такого не могло быть, и все же…

– Ты – Блин? – спросил Ларгет дрогнувшим голосом.

Нанок удивленно взглянул на друга, он, варвар, подобного прозвища уж никак не заслуживал.

– Ну наконец-то! – довольно хохотнул нищий.

За его спиной тихонько пискнула Лани, Нанок смущенно кашлянул. Что-то боги стали баловать их вниманием, не к добру это. А он еще этого нищебога послал куда подальше… да еще пинка хотел дать на дорогу! Спасибо Беодлу, раздумал. Хотя и заманчиво это, дать богу пинка. Было бы о чем вспомнить перед близкой ужасной смертью.

– Думал уже, никогда не догадаетесь,– продолжал ликовать Блин.– Верите ли, первый раз в жизни меня посылают к блину. Оказывается, далеко идти-то…

– Мы сожалеем и извиняемся,– покраснела Лани.

Блин весело расхохотался. Облик пожилого нищего сползал с него, как грязь под дождем. Сейчас это был молодой веселый черноволосый мужчина в красном камзоле леданского покроя.

– Сожалеть о чем-либо глупо,– одними губами усмехнулся Блин.– Прошлое мертво – что о нем сожалеть? Тем более я вовсе не сержусь. Меня это здорово позабавило, а еще более насмешило предложение пойти к Блину от Беодла. Надо же, мне удалось провести старого кота! Клянусь, за это стоит выпить! Хорошая шутка!

– Беодл сам любит пошутить,– вступился Нанок за честь горячо любимого бога.

– Любит,– согласился Блин.– Но не умеет. И шуточки у него лишены благородного изящества. Как был варваром, так и остался. Потому и живет со своими кассарадцами.

– А ты с ахарцами живешь,– разозлился Нанок.– Можно подумать, они кассарадцев лучше! Да я таких пятерых зараз по скале размажу!

Блин громко расхохотался. Таль постепенно приходил в себя. Воля ваша, не выглядел он духом Зла, которым его с детства пугали. Впрочем, кто знает, сколько у него обличий…

– Ничуть не лучше,– согласился Блин.– Что кассарадцы, что ахарцы – все едино. У Беодла хоть храм в Семиградье имеется и тайное святилище в Тарсе. А моих священников по всему миру преследуют! Только вот ахарцы и не боятся поклоняться открыто. Они вообще ничего не боятся…

– Кроме кассарадцев,– ревниво вставил Нанок.

– Ну разве что,– рассмеялся Блин. Он казался живым, жизнерадостным человеком, поневоле вызывая симпатию.– Кассарадцев стоит опасаться хотя бы потому, что в них кровь Беодла. То есть все пиво выпьют – и не поморщатся.

Нанок гордо выпрямил плечи и окинул Блина орлиным взором. Пиво здешнее ему, правда, не нравилось. Но слышать такие слова от бога было приятно.

– А ахарцы,– продолжал Блин,– совсем не так просты, как кажутся. Они – потомки Первых людей, тех, кого некогда учили Высшие – и Титаны и Коррааны. Жаль только, выродился народ… совсем выродился. Даже язык свой забыли, а ведь древнеахарский принесли в этот мир Высшие…

Он умолк. На минуту в зале воцарилось неловкое молчание.

– Хорошо у вас здесь,– сказал Таль, собираясь перейти к цели посещения.

– Будет еще лучше,– пообещал Блин.– Вот, отведайте вина. Без лишней скромности скажу: такого вы еще не пили.

Все дружно пригубили появившиеся из ниоткуда бокалы. Вино оказалось куда хуже эльфийского, но выпить с самим Блином – дорогого стоило. Будет о чем рассказывать потом… и как жаль, что никто в это не поверит!

Таль открыл было рот, чтобы рассказать радушному хозяину, что их сюда привело, но хитрый Блин тут же подлил ему вина.

– За встречу,– провозгласил он.

– Надо же,– задумчиво сказала Лани, исследуя содержимое бокала.– Нас с детства пугали Блином, а сейчас я сижу с ним за одним столом и пью вино.

– Значит, плохо пугали,– пожал плечами Блин, глаза его смеялись.

– То есть вы – хороший? Не то воплощение зла, которым нас пугают?

– Хороший, плохой… – Блин досадливо махнул рукой.– Не занимайся блинокопанием, девочка. Тебе могут открыться такие бездны, в которые мне самому страшно заглядывать.

– А правда, что вы сожгли некогда город Тумкас вместе со всеми жителями? – поинтересовался Таль.

– Было дело,– неохотно признал Блин.– Был пьян, хотел поджарить себе кусок мяса… Кстати, как насчет мяса?

– Спасибо, мы не голодны,– поспешно заявил Таль. Блин пьяным не выглядел, но кто его знает! С него станется и святилище нечаянно сжечь.

– А насчет зла… людям нужен кто-то, кто должен его воплощать. Я просто подвернулся под руку. Правда, добрым себя я все-таки не считаю, скажу честно, но на воплощение Зла не тяну. Если таковое и существует, то природа его для меня такая же загадка, как и для вас. Россказни же о том, что Коррааны – мои создания, которых я сотворил в пику Единому,– это вообще полный бред. Да любой из них смахнет меня одним пальцем и не заметит даже!

Нанок хмыкнул, на Блина смотрел с презрением. Что это за бог такой, которого одним пальцем смахнуть можно? Вот Беодла нипочем не смахнешь, разве что всей пятерней. И то сдачи даст.

– А правда, что Томагавка – ваша племянница? – спросила Лани.

– Двоюродная,– недовольно поправил Блин.– Да, правда.

– И за что вы ее в топор превратили? – не унималась девушка.

– В секиру,– снова поправил Блин.– Старина Беодл наболтал, что мне от ее руки смерть суждена? Сказал или постеснялся?

– Сказал,– сознался Таль.

– И все равно, превращать в топор красивую девушку не есть правильно,– упрямо сказала Лани.

– Томагавка – хорошая девушка.– Блин печально улыбнулся.– Только очень невезучая. Семейное проклятие, знаешь ли. И мать ее такая была, и бабка, моя печально знаменитая тетушка. Все по этой линии отличались жутким невезением, фатальным для себя и для окружающих. Да еще предсказание это – все одно к одному. В общем, если честно, она сама меня попросила об этом. Сказала, что не простит себе, если из-за нее со мной что-нибудь случится.

– А в качестве секиры она безопасна? – встревожился варвар.

– Вполне,– кивнул Блин.– Даже не ожидал такого результата. Секирой она оказалась отличной – правда, несколько болтливой, но это простительно. Интересно то, что ни один из ее владельцев не умер насильственной смертью. Чего не скажешь о тех мужчинах, которые пытались связать с ней жизнь, когда она была еще человеком.

– Она захочет снова стать секирой? – задал Нанок вопрос, который его больше всего волновал.

– Скорее всего,– пожал плечами Блин.– Впрочем, кто может знать, что придет в голову женщине? Не исключено, что она соскучилась по новым платьям, или белилам, или румянам…

– Ах, как я ее понимаю! – воскликнула Лани.

– Подарю ей новый сапог на ножны,– решил варвар.

– Как же ее заколдовать обратно? – поинтересовался Таль.– Я так понимаю, наши интересы в этом деле совпадают. Вам надо избавиться от смертельно опасной племянницы, а Нанок скучает по любимому оружию.

– Повернуть заклятие вспять можно с помощью особых артефактов.– Блин напустил на себя важный вид.– Один из них сейчас пробудился и готов явить себя миру. Я говорю об эльфийском Кольце…

– С бриллиантом?! – радостно взвизгнула Лани.

– О деревянном эльфийском Кольце,– поморщился Блин.– Священной реликвии Саро, ныне утраченной. Вам надо отыскать его, и как можно скорее. За тем же артефактом охотятся и эльфы, и их противники из Ковена. А теперь еще и Мастер Лур подключился.

– Учитель? Ему-то оно зачем? – изумился Таль.

– Кольцо может вернуть его Силу,– просто ответил Блин.

– Полезная, должно быть, штуковина,– уважительно заметил варвар.– Скажи, а где это Кольцо можно отыскать?

Блин расхохотался.

– Если б я знал, оно уже лежало бы у меня в сокровищнице.

– Ну хоть приблизительно? – поддержал варвара Таль и, вспомнив, что он здесь маг, добавил волшебное слово: – Пожалуйста!

– Где-то в Ледании,– поделился сокровенными знаниями дух Зла.– Я переброшу вас в Белару, думаю, там вы найдете нужную информацию. Или она вас найдет.

– А где искать Томагавку? – Варвар втайне надеялся, что все уже само собой пришло в норму и секиру осталось только отыскать. Больно уж не хотелось ему связываться с подозрительной магией.

– В Ледании,– повторил Блин.– Все ниточки ведут в Белару.

– Ну и для чего тебе потребовалось отсылать их в Леданию? – Беодл выглядел рассерженным, но на Блина это впечатления не произвело.– Зачем вообще потребовалось связывать их с Кольцом? Разве сам не знаешь, компания такая в камышах локти разобьют.

– Вино там – хорошее,– пожал плечами дух Зла.– Хотел людям приятное сделать. А кольца все эти, Коррааны спящие… баловство одно. Сказки!

Беодл обиженно вздохнул.

– Налей и мне, что ли,– сказал он.– Ну, вздрогнем!

И они вздрогнули. Да так, что в ахарских горах одна за другой сошли две лавины.

Книга 4. Не буди лихо

Глава 1

– Мастер, Спящий проснулся! – Молодой бакалавр влетел на заседание Совета, задыхаясь от восторга и быстрого бега. О возможном наказании он в эту минуту не думал, хотя нарушал все возможные правила и традиции Ковена.

– Рассказывай. – Архимаг нетерпеливо вскочил со своего места. – Что он сказал? С ним можно поговорить?

– Он проснулся всего на несколько минут, – потупился бакалавр. – Потом заснул снова. Его слов никто не понял, он говорил на не известном нам наречии. Но мы все тщательно законспектировали, Мастер!

– Конспект сюда, – резко бросил Архимаг.

Бакалавр почтительно протянул ему стопку испещренных мелким почерком листов. Глава Ковена выхватил конспект из его рук, нетерпеливо вникая в смысл слов.

– Что за язык такой? Ничего не понятно, – раздраженно бросил он. – Хоть кто-нибудь здесь может объяснить мне, что такое «превед»? Или хотя бы вот это – «кросавчег»?

– Кросс ковчег? – предположил Ассистент. – Какая-нибудь древняя форма всеобщего языка?

– На ахарский похоже, – почтительно сказал Мастер Лендин. – Или даже староахарский. Северные варвары до сих пор так здороваются порой – «превед».

– Дикари, – поморщился Мастер Эстелин. – Мне непонятно, отчего Высший захотел общаться с нами на языке северных подонков.

– Возможно, потому что южные подонки общаются исключительно на всеобщем? – предположил Ассистент. – Кстати, вот это слово – «падонаг» – очень похоже…

– На ахарском это значит «друг», – важно заметил Мастер Лендин. Ему было приятно ловить восхищенно-завистливые взгляды коллег. И еще более радовал шанс подняться в глазах самого Архимага.

– Переводи, – нетерпеливо бросил Мастер Эстелин. – В этих листах, возможно, скрыта высшая мудрость, древние знания… а мы лишены возможности к ним прикоснуться!

Забытый всеми бакалавр незаметно ретировался за дверь. Сейчас магистрам лучше на глаза не попадаться, в таком состоянии маги могут превратить во что-нибудь тихое и безобидное, вроде немого пингвина.

– Ахарского я не знаю, – сознался Мастер Ледин. – Только несколько слов. Слишком трудный для восприятия язык… и совершенно бесполезный, как мне казалось.

– Выучи. И быстро! – приказал Архимаг, вручая стопку листов растерявшемуся Мастеру. – Иди, сегодняшний Совет обойдется и без тебя. Учи ахарский! А мы теперь обсудим новости из Ледании…

– Вот отсюда начинается лабиринт, – объявила Томагавка.

– Эй, подруга, насчет лабиринтов базара не было, – забеспокоился Боресвет. – Там порой такое водится… лучше и не соваться.

– Я читал, там минотавры обитают, – важно поделился Бол книжными знаниями.

– Лучше б ты что другое читал, – обреченно пожелал Боресвет. – В натуре, нам только такого вот минного тавра и не хватает. Эльф есть, одна штука, девка есть злая, одна штука, тебя тоже потерять не смог, как ни старался. Теперь вот минного тавра для комплекта… Встречал я одного тавра как-то… он-то нам уже не попадется…

– Минотавр – это чудовище такое. Рогатое, – доступно пояснил Бол.

– Вроде Блина? – заинтересовался богатырь.

– Помельче, – усмехнулся эльф. – Человек с бычьей головой. Сильный, но тупой, хорошему бойцу не противник.

– Перестаньте чушь молоть, – возмутилась Томагавка. – Нет там никаких минотавров! Лабиринт – колдовской, чтобы отсеять недостойных. Скажу честно: пройти его непросто и путь у каждого свой, на помощь не рассчитывайте. Кто-то хитростью, кто-то смекалкой берет…

– Может, лучше минотавр? – с надеждой спросил Боресвет.

– …Кто-то силой, кто-то скоростью. Кто как может.

Боресвет недоверчиво смотрел на старую яблоню, являвшуюся, по словам бывшей секиры, входом в загадочный лабиринт.

– Может, я вас здесь подожду? – предложил он.

– Стыдись, – укорил его Бол. – Ты же богатырь!

– По подозрительным лабиринтам, в натуре, лазить не нанимался, – обиженно возразил богатырь. – Там и булавой как следует не размахнуться!

– Лабиринт у вас отнимет и оружие, и одежду, – успокоила его Томагавка.

– Час от часу не легче! – возмутился богатырь. – Голым балахвостничать по этому вашему лабиринту – увольте!

– Хватит ныть как баба! – разозлилась Томагавка. – Хоть девушки постыдился бы!

– Успею еще постыдиться, – пробурчал Боресвет. – Вот останусь без порток, в натуре, тогда самое что ни на есть время.

– Пошли, что ли? – Бола лабиринт не пугал, азартный огонек уже блестел в его глазах. Остановить его сейчас можно было только хорошим ударом палицы. И то ненадолго.

– Пошли, – согласилась Томагавка. По лицу видно, в лабиринт ей хотелось не больше Боресвета, но фасон держала. Ох, знали бы ребята, куда она их тащит, прям под яблоней бы и закопали!

– Коней здесь, что ли, оставим? – недовольно пробурчал Боресвет.

– Кони в лабиринт не пойдут, – подтвердила Томагавка. – Боятся.

– Умные, значит, – позавидовал лошадям Боресвет.

В таинственный лабиринт первым шагнул Бол. Вторым, как ни странно, Боресвет. Лониэль невозмутимо последовал за ним.

Томагавка долго колебалась, с тоской глядя по сторонам, будто прощаясь.

– Помоги мне Творец! – шепнула она, прежде чем шагнуть вперед.

Бол оказался в одиночестве. Вокруг была темнота, не полная тьма, как в подземельях отцовского замка, а этакая противная полумгла. Неясные тени кружили на границе видимости, беззвучно и равнодушно. Бол поежился. Этот лабиринт ему не нравился, не так он себе его представлял. И никого рядом, некому сказать даже, как ему страшно!

– Где же ты, гоблин несчастный? – прошептал он, больше всего на свете желая, чтобы рядом оказался беззаботно-смелый Таль. Об оружии и одежде он даже не подумал.

– Харкула зовешь? – раздался из-за спины знакомый голос.

Бол рывком обернулся, выставив руки для «Стрелки». Таль, едва различимый в сумраке, стоял в паре шагов и насмешливо улыбался.

– Разделся-то чего, извращенец? – поинтересовался он. – Учти, пока ты в таком виде, обниматься не полезу.

– Много чести, гоблин несчастный! – радостно взвыл Бол. – Обниматься ему еще! Ты-то здесь откуда взялся?

– Я-то просто сплю, – возразил Таль, посмеиваясь. – А вот ты что в моем сне делаешь, да еще в непотребном виде? Надо будет к опытному шаману наведаться, что-то тревожат меня эти эротические фантазии неправильной ориентации.

– Никакой это не сон, – обиделся Бол. – Просто у меня куда-то пропала вся одежда. И оружие. И деньги. И Боресвет.

– Вот это уже зря, – упрекнул его Таль. – Оружие, деньги – ерунда, дело наживное. А Боресвет – человек в хозяйстве полезный. Негоже так, с друзьями-то! Ладно, куда идем?

– Не знаю. Темно тут, – пожаловался Бол. – Собственной ладони не видно!

– Пальцы пересчитать решил? – хмыкнул Таль. – Темно – значит, свет нужен.

И он подбросил вверх мгновенно разгоревшийся шарик света. Тьма отступила на два шага, по-прежнему внимательно наблюдая за ними. Бол взвыл от досады.

– Как я сам не сообразил? – огорченно сказал он, зажигая собственный светильник. – Дурной гоблин, и тот умнее меня!

– Гоблину как раз темнота не помеха, – хмыкнул Таль, делая шаг вперед.

Боресвет удивленно огляделся по сторонам. Спутников не было. Оружия, одежды не было тоже, если не считать набедренных портков. Томагавка не соврала – и впрямь голый и безоружный. Словно, в натуре, с гопниками неудачно пообщался. Однако был и один плюс – его Боресвет, как оказалось, крепко сжимал в руке. Водка в дорогой стеклянной бутылке. «Княжеская», – прочитал богатырь название.

– Не знаю, кто тут заправляет, но лажанулись вы крепко, братаны, – ухмыльнулся он, отхлебывая из горлышка. – Вот приложусь еще разок – и весь ваш темный лес на дрова порву! Если найду, конечно, – добавил он, обозревая голую степь. Как-то не так он себе лабиринт представлял. Первым делом, подумал богатырь, допивая бутыль, надо бы оружие раздобыть. А ну, где тут ближайшее поле с костями?

Степь, степь до самого горизонта! Богатырь озадаченно почесал затылок. Ну, и в какую сторону идти? Без поллитры не разобраться, подумал Боресвет и не очень удивился, ощутив в руке привычную тяжесть бутылки.

Лониэль мрачно вглядывался во тьму тоннеля. Подземелья гномов, не иначе! Вот уж куда порядочному эльфу попадать не след. Тем более голым и безоружным, хотя и от верного лука в подземельях проку немного. Лучше уж меч, надежнее. Из бокового тоннеля донесся скрежет стали и невнятная ругань. Гномы, не иначе. Лучше им не попадаться, чует эльфийское сердце, оторвут все самое ценное. Три раза подряд. Лониэль кошкой метнулся вперед, выбросив из головы все мысли об оружии и одежде. Ноги лабиринт оставил – и на том спасибо!

На этот раз лабиринт выглядел совсем другим. Небольшая поляна, со всех сторон окруженная зарослями шипастых кустов. Томагавка зябко повела плечами. Голыми руками не справиться, нужно какое-нибудь оружие. В прошлый раз лабиринт дал ей саблю. Может быть, и сейчас тоже? Девушка сосредоточилась, закрыла глаза. Руки остались пусты. Ладно, значит, рассчитывать можно только на свои силы. Она шагнула к стене кустов, оторвала первую ветку, в кровь расцарапав руку. Только сейчас она обратила внимание, что кроме шипов кусты обладали еще и глазами. Под взглядами сотен немигающих глаз она вдруг вспомнила, что почти полностью обнажена.

– Ну, что вылупились? – с вызовом сказала она, отступая на шаг.

Кусты молчали. Томагавка настойчиво взялась за вторую ветку.

– Секирой было проще, – пожаловалась она неизвестно кому и… ощутила, как ее рукоять плотно легла в чью-то мускулистую руку.

Болу уже не было страшно. Присутствие друга вселило в него уверенность, и теперь он с любопытством оглядывался по сторонам. Тени тянули к нему руки, норовя коснуться, Бол на всякий случай отстранялся.

– Что за место такое странное? – поинтересовался Таль.

– Лабиринт, – охотно пояснил Бол. – Нас сюда Томагавка привела.

– Ты и Томагавку потерял? – неодобрительно спросил Таль. – Нанок узнает – прибьет.

– Может, найдется еще, – понадеялся Бол. – Лабиринт этот… странный он…

– Еще бы, – согласился Таль. – Ни стен, ни потолка – то же мне, лабиринт! Скажи хоть, чудило, здесь минотавры водятся?

– Томагавка говорила, что нет, – неуверенно ответил Бол. Он неожиданно остановился. Таль удивленно посмотрел на резко побледневшее лицо друга.

– Кажется, она ошибалась, – непослушными губами произнес Бол.

Боресвет внимательно уставился на замшелый камень, лежавший у его ног.

– «Направо пойдешь – коня найдешь, – прочитал он. – Прямо пойдешь – жив останешься. А налево ты уже ходил».

Боресвет озадаченно почесал затылок.

– И правда ходил, – припомнил он. – Повторить бы, в натуре. На кой мне конь, если ни оружия, ни доспехов? Прикида какого и то нет. В таком виде только налево и идти.

Он осторожно пнул камень босой ногой.

– Или все-таки прямо? – вслух задумался он. – Да ну, в натуре, что это за жизнь в одних портках? Даже дубину толковую сломать негде! Пойду налево, вот и весь сказ!

– А ты хорошо подумал? – угрожающе спросил камень до ужаса знакомым женским голосом.

Богатырь побледнел, сплюнул через левое плечо:

– Нет, не пойду. Побегу со всех ног!

Угрожающе бородатая физиономия выглянула из тоннеля. Лониэль в ужасе отшатнулся.

– Смотри-ка, эльф! – радостно завопил гном. – Голый почти! Тьфу ты, срам-то какой! А ну говори, остроухий, что вынюхиваешь в наших местах?

– Лабиринт прохожу! – выкрикнул эльф, отчаянно пытаясь сообразить, куда ему бежать.

– Это как ты наше подземелье обозвал? – В руках гнома немедленно появилась секира.

Лониэль поспешно произнес заклинание. Рукоять секиры вмиг покрылась свежими ростками и попыталась даже пустить корни. Гном опешил, отшвырнул оружие в сторону.

– Ах вот ты как? Оружие портить доброе? Вот я тебя!

Взмах, еще взмах. Стена глазастых кустов, казавшаяся непроходимой, поспешно отодвинулась в обе стороны.

– Еще разок! Врежь им! – торжествовала Томагавка.

Противник в панике отступал, ветки падали одна за другой. Лабиринт уже не казался таким страшным. Еще бы – когда ты секира, мало что тебе может повредить. Взмах, новый взмах, треск ветвей…

Это существо с бычьей головой наверняка было минотавром. Никем другим оно просто не могло быть. Прищуренные глаза смотрели внимательно и строго. В руках стража лабиринта была огромная двойная секира – едва ли не с половину Бола ростом.

– Вот попали, – упавшим голосом сообщил Бол.

– Это и есть минотавр? – поинтересовался Таль. – Надеюсь, мы с ним драться не будем?

– Мы с ним – нет, – сказал Бол. – А вот он с нами…

Бычьи глаза смотрели на них внимательно – казалось, странное существо никак не могло решить, что с ними делать.

– Может, загадками обойдется? – с надеждой спросил Бол.

– А ты хоть одну знаешь? – усомнился Таль.

– Целых две знаю, – оскорбился Бол. – Правда, обе забыл давно. Может, с ним просто поговорить по душам? По-человечески?

– Лучше бы по-минотаври… по-минотавровски, – предложил Таль.

– Вы, собственно, кто будете? – нерешительно спросил минотавр по-человечески.

– Мы – люди, – уверенно ответил Бол. – Из Квармола. – И умолк, не зная, что еще сказать.

– Сам вижу, что люди, – проворчало существо. – Ты вот ответь, мил-человек, неужто на целом свете ничего, кроме темноты, не боишься?

– Я и темноты не боюсь, – храбро заявил Бол. – Я просто в ней не вижу ничего. Можно упасть, колено разбить…

– В лабиринте люди борются со своими страхами, – объяснил минотавр. – А у тебя их нет. Позвал приятеля, чтоб нескучно было, и вперед, по сторонам даже не оглядываясь. Никакого почтения к создателям этого лабиринта, который, между прочим, до сих пор считается одним из чудес света!

– Я постараюсь чего-нибудь испугаться, – немедленно раскаялся Бол.

– Дождешься от тебя, – проворчал минотавр. – Ладно, нет смысла тебя по лабиринту водить. Вот тебе прямая дорога, иди. А ты, молодой маг, отправляйся, откуда пришел.

– А ему со мной нельзя? – Бол жалобно заглянул в глаза минотавру, но у того, похоже, в груди был кусок железа.

– Нельзя, – отрезал быкоголовый и исчез вместе с окружающей тьмой.

– Слив засчитан, – пробормотал что-то Таль на ахарском.

Все как по заказу: конь богатырский, кольчуга подходящего размера, огромный, кованный железом щит, островерхий открытый шлем. И оружие – меч да булава. Будто в сказку попал, в натуре, подумал Боресвет, поспешно прикрывая наготу железом. Вот теперь и с ворогом окаянным переведаться можно, где бы он там ни прятался.

– Сивка-бурка, вещая каурка, – пробормотал богатырь, – встань передо мной как лист перед травой… Хм, в натуре, чо только растаманы не придумают!

Конь был хорош. Черногривый красавец косил на Боресвета глазом, бил копытом землю. По всему видно, тролля свезет и не поморщится. Такой самому князю под стать. Богатырь похлопал латной руковицей по щиту, тот отозвался басовитым гудением. Конь бил копытом землю, просил овса.

– Все тебе будет, – успокоил его богатырь и, подумав, добавил: – Давай, волчья сыть, в натуре, ехать надо. А то всех без нас поубивают.

Конь резво рванул с места, Боресвет покачнулся в седле, но равновесие удержал легко.

– Ты, братан, поспешай медленно, понял? Несолидно это – так по степи рассекать.

Конь фыркнул и слова его проигнорировал. Боресвет флегматично пожал плечами и привычно запустил булаву под облака. Дорога сама стелилась под копыта. Куда она ведет, откуда взялась, богатырь не знал. Его радовало уже то, что какая-никакая дорога все же имелась. Хоть и пыльная. Конь, как и положено, остановился за три шага до перекрестного камня. Боресвет неторопливо поймал булаву, спешился.

– В натуре, сколько ж их здесь понаставлено? – пробурчал он. – Вроде степь – откуда ж камням браться? Ладно, почитаем, что там эти беллетристы накалякали… «Направо пойдешь – обратно придешь. Налево пойдешь – несчастье найдешь. Ну а прямо пойдешь…»

Здесь надпись обрывалась. Поверх нее кто-то старательно нацарапал на камне: «Здесь был Вася».

– Ишь ты! – удивился богатырь. – И здесь он побывал! На Руси, почитай, каждый забор пометил, чисто собака какая. Шустрый пацан, в натуре.

Он задумался, глядя на камень.

– Прямо поеду, – решил наконец Боресвет. – Где Вася был, там и я, в натуре, не пропаду.

Конь заржал, не соглашаясь с выбором хозяина. Боресвет хлестнул его плетью.

– Молчи, травяной мешок! Сказано тебе – прямо нам. Богатыри, в натуре, дороги не перебирают.

Конь всхрапнул, соглашаясь с людским произволом. Боресвет перехватил поудобнее палицу, посмотрел на небо.

– Хорошая вещь – лабиринт, – мечтательно сказал он. – Ну-ка, где моя водка…

Гномы довольно неплохо дерутся на кулачках. Лониэль это понял, пропустив подряд два серьезных удара. Странно, что в эльфийских рукописях об этом ни слова не сказано. Видимо, летописцы не торопились на своей шкуре испытать «невеликую силу злобных карликов». А также «коварство и подлость, всему роду их присущие».

– Получил, остроухий?! – торжествующе взвыл гном.

Лониэль не ответил, приходя в себя после удара. Гном замахнулся правой – и взвыл, получив коленом ниже кольчуги.

– Так нечестно, – прохрипел он, сгибаясь пополам.

Лониэль не медлил. Удар снизу (густая борода, к сожалению, смягчила его силу), гном отлетел к стене. Эльф бросился к нему, не желая терять инициативу, и едва не нарвался на встречный. Противники замерли друг напротив друга, сжимая кулаки.

– Только исподтишка бить и умеете, – пожаловался гном.

– Не только. – Эльф неожиданно подпрыгнул и нанес знаменитый эльфийский удар «коэтт ло сайл эре тольго сайм», который люди, со свойственным им примитивизмом, именовали «пяткой в нос».

Гнома снесло в сторону, а на правой ноге эльфа отчего-то образовался сапог. Хороший сапог, мягкий, удобный, а главное – эльфийский. Шуточки лабиринта, сообразил Лониэль, повторяя удар второй ногой. Не потому, что этого требовала необходимость, просто нелепо ведь в одном сапоге разгуливать. Удар получился на славу, гном влип в стену и мягко сполз на пол. Второй сапог немедленно образовался на ноге, появились также штаны. Эльф возрадовался, прикидывая, чем бы таким врезать гному, чтобы получить куртку и оружие. Гном поднялся, принял боевую стойку. Теперь будет настороже, понял Лониэль. «Скудоумие низкорослых упрямцев» рукописи тоже изрядно преувеличили.

– Иди сюда, остроухий, – сделал приглашающий жест рукой гном. – Иди, я тебе кишки на нос намотаю.

– Ты до моего носа дотянись сначала, – усмехнулся эльф и неожиданно прыгнул вперед.

У-у-уй! Из глаз эльфа посыпались искры. Приложиться о каменный выступ многомудрой эльфийской головой – для этого много ума не надо. Это любой может. Нет, какие халтурщики все-таки гномы, что им стоило потолки повыше сделать?

– Гномам родные стены помогают, – сказал бородач, скалясь в ухмылке.

– Потолки… – Лониэль, морщась, ощупывает лоб. Вроде бы на месте, но шишка будет точно. – Ты, борода, скажи лучше, чего на меня взъелся?

– А чего ты по нашим подземельям шастаешь? – вызывающе ответил гном. – Всяк знает, эльф просто так даже по нужде не сходит. Значит, что-то тебе здесь нужно.

– Сказано же тебе, лабиринт я прохожу, – в сердцах бросил эльф. – Делать мне больше нечего, как по вашим катакомбам разгуливать!

– Ни о каком лабиринте не слышал, – поспешил отказаться гном, чтобы не выдать подозрительному пришельцу важную тайну. – Тут только подземелья наши. Сдается мне, что ты все-таки лазутчик. Эльфы сюда ранее не хаживали.

– Лазутчик – голый и без оружия? – хмыкнул Лониэль.

– Кто вас, эльфов, разберет, – рассудительно ответил гном. – Вы же с головой не дружите, любой знает. Слушай, а правда, что о вас говорят? Будто бы у вас три…

– И ты туда же! – взвыл Лониэль. – Вот интересно, каждый, кого ни встречу, ни о культуре эльфийской не спрашивает, ни о магии, ни об истории, а норовит выяснить подробности анатомии! Ладно еще люди, раса молодая, дикая, так и гномы туда же!

– Люди дикие, точно, – обрадованно поддержал гном новую тему. – Везде нос суют, каждой секире клин! Один тут недавно забрел, сразу учить начал, как правильно сталь закаливать надо. Теоретик, блин!

– Не Болом звать? – осведомился эльф.

– Сейчас уже никак не звать, – буркнул гном. – Прибили его сгоряча.

Дорога давалась легко. Кусты пятились, расступались, пытаясь не попасть под удары секиры. Томагавка вошла во вкус, разметывая ненавистные препятствия.

– Довольно! – чей-то властный голос остановил любимое развлечение.

Руки на рукояти исчезли, Томагавка вновь обрела человеческий облик. Правда, на сей раз одежда на ней все же присутствовала.

Человек с бычьей головой внимательно разглядывал ее.

– Странная вы компания, – задумчиво сказал он. – Девушка-секира, эльф, богатырь, предпочитающий из всего оружия водку, и ученик мага, который боится темноты. Ты хоть знаешь, что у тебя изначально не было шансов пройти лабиринт?

– Догадывалась, – буркнула Томагавка. Забытые сказки о Хранителе лабиринта оказались правдой. – Я уже бывала здесь однажды.

– И все-таки полезла снова. Зная, что ни магию, ни оружие ты использовать не сможешь.

– Пришлось. – Настроение девушки было далеко не радужным.

– И все-таки ты сумела найти выход. Мне ничего не остается делать, кроме как пропустить тебя. Ни один человек не может пройти лабиринт дважды, но ты прошла его как секира, поздравляю. Весьма неожиданное и красивое решение.

– Случайно вышло, – пояснила Томагавка, тщетно пытаясь скрыть удивление и радость, переполнявшую ее весенним половодьем.

– Случайностей не бывает, – покачал головой Хранитель. И исчез.

Боресвет потряс головой. Конь всхрапнул, тоже потряс головой, явно подражая седоку, сделал шаг назад. Огромный трехглавый змей исчезать решительно не желал.

– Хорошая водка попалась, – уважительно заметил Боресвет, разглядывая полупустую бутылку. – Умеют ведь, если захотят. Эй, с тремя мордами! Ты Горыныч, что ли?

Змей открыл один глаз на правой голове и окинул богатыря заинтересованным взглядом.

– Это… как его… А! Богатырь на обед, жеребец про запас. Или нет…

– Конь на обед, богатырь на ужин, – поправила, просыпаясь, средняя голова. – Нет, что-то там предки напутали. Этого вот – на ужин? Да в нем одни жилы! Так и изжогу заработать недолго.

– И проспиртован насквозь, – добавила неодобрительно правая голова. – Эй, богатырь, ты хоть что-нибудь о здоровом образе жизни слышал?

– Слышал, – с достоинством ответил Боресвет. – Кто не курит и не пьет – тот здоровеньким умрет. Это, что ли?

– Оно, – согласился змей средней головой. – А фиг ли не следуешь?

– А зачем мне здоровеньким помирать? – удивился богатырь.

– Эгоист, – пожаловалась средняя голова. – Ему, видишь ли, помирать неохота, а нам, извольте видеть, приходится потреблять неэкологически чистое проспиртованное мясо. И не исключено, что с пищевыми добавками в придачу. Срок годности небось тоже отсутствует? Этикетки даже нет…

– Это… не поймавши ясна сокола, уже жрякати, в натуре, – ответил богатырь, слегка ошалев от подобного приема. – Хм… как там дальше? Мой меч – твоя голова с плеч.

– Которая? – внезапно заинтересовалась левая голова, до сего момента успешно притворявшаяся спящей. – Лучше со средней начни, она, стервь, меня вчера за ухо укусила.

– Песни по ночам орет, спать мешает, – пожаловалась правая.

– А месяц тому назад пол сменить возжелала, – уличила среднюю товарку левая.

– На что? – не понял богатырь.

– На потолок, блин, – смущенно рявкнула средняя голова. – Откуда вы, дуболомы, беретесь только такие? А вы, дуры, нашли время счеты сводить!

– Дурами еще обзывается, – наябедничала левая. – Руби ее, богатырь, надоела уже всем. Может, что полезное на ее месте вырастет.

Боресвет с сомнением потянул из ножен меч.

– Как-то это неправильно, – сказал он. – Огнем не плюется, зубами не кусается. Мы, русичи, первыми никогда не нападаем!

– Плюнь в него огнем, – сказала правая голова средней. – Ну-ка плюнь, быстро!

– Или хоть зубами грызни, – добавила левая.

– Разбежались, – огрызнулась средняя. – Зубами еще! Он же в кольчуге, идиотки!

– Зубы поломать боишься? – догадалась левая. – Так они тебе все равно не понадобятся.

– Не буду кусать, и весь сказ! Добрее надо быть к людям! Езжай себе, богатырь, с миром.

Боресвет пожал плечами и тронул коня. Тот, испуганно кося глазом на чудовище, двинулся вперед, огибая страшного змея по широкой дуге. Богатырь не возражал, Горынычу доверять нельзя, с него станется и в спину огнем пыхнуть.

Змей остался далеко позади, конь перестал дрожать и спокойно трусил себе по дороге.

– Интересно, что с Васей сталось? – вслух подумал богатырь. – Неужто сожрал его гад проклятый?

А не такие они и страшные, гномы, подумал Лониэль, осматриваясь вокруг. Совсем другое дело: лес вокруг, небо синее, птички поют. Не то что в подземельях, там даже воздух другой, тяжелый. Спасибо доброму гному, вывел наружу.

– Здесь и расстанемся, – проворчал добрый гном, прикрывая глаза от слепящего солнца. – Неуютно мне тут, неспокойно. Потолка нет над головой, да еще солнце в глаза бьет. Деревья вокруг растут, вместо того чтобы в горне гореть.

– Деревья – это святое, – возразил эльф глупому гному.

– Вот и молись им, – проворчал упрямый гном. – А меня дела ждут. Счастливо тебе, остроухий, оказывается, и среди вас нормальные встречаются. Заходи, если что.

– Обязательно, – пообещал эльф, внутренне содрогаясь от мысли еще раз оказаться в подземельях. – Посидим, вина выпьем…

– Вино ваше – тьфу, – сплюнул гном. – Встретимся – я тебя пивом угощу. Настоящим темным пивом, какое только под землей и могут варить. Ну, счастливо!

Нет, все-таки не так уж и врут легенды, подумал Лониэль. Это ж надо догадаться – угостить пивом эльфа! Будто не знает, что Дети Леса пиво не переносят. Да еще темным – эльфа, который, как и положено, ненавидит Тьму! А за что, кстати? Надо расспросить кого-нибудь из старейшин… Лес встрепенулся, птицы запели громче. Лониэль улыбнулся, ускорил шаг. Уж из леса-то он всегда выход найдет. Это не подземелье, где бородатые гномы водятся. Кстати, а почему, интересно, у эльфов борода не растет? Тоже у старейшин спросить надо…

– Еще камень! – удивился Боресвет. – В натуре, выращивают их здесь, что ли?

Булава взлетела до самого неба. Богатырь задрал голову, пожал плечами.

– Ну-ка, почитаем, что пишут… «Направо пойдешь…»

Пронзительный свист, удар… камень рассыпался мелкими осколками.

– Булава вернулась, – резюмировал Боресвет. – Быстро, в натуре. Вот незадача! И куда же мне ехать, в натуре? А, да пошли они все! Поеду прямо, кто не спрятался – я, в натуре, не виноват.

Он подобрал булаву, тяжело взгромоздился на коня. Богатырский конь печально вздохнул и двинулся в путь…

Они сидели под старой яблоней. Рядом пьяно храпело тело Боресвета.

– И вовсе там не страшно, – с победным блеском в глазах заявил Бол. – И минотавр… я совсем не таким его представлял. Внешне похож, но добрый.

– Не добрый, а любопытный, – поправила Томагавка.

– Незлой – значит, добрый, – упрямо гнул Бол.

Эльф сидел, вытянув ноги и мечтательно смотрел в небо. Солнце уже окрасило красным западный край неба, вот-вот начнет смеркаться.

– У них в подземельях небось и звезд нет, – сказал он задумчиво. – Как живут, не понимаю…

– В каких подземельях? – сунулся было любопытный Бол и сам же себя прервал: – Слушайте, а в лабиринте звезд не было! Тьма была, а звезд не было!

– Откуда в подземельях звезды, – хмыкнул эльф.

– Там и подземелий не было, – удивился ученик мага.

– Лабиринт для каждого свой, – пояснила Томагавка.

– Боресвет даже там умудрился надраться. – Бол толкнул спящее тело. – Эй, братан! Просыпайся, пора уже!

Тело не подавало признаков жизни. Бол зажал пальцами нос Боресвета, тот недовольно всхрапнул и перевернулся на другой бок.

– Водой окати, – посоветовал эльф.

– Нашел дурака, – фыркнул Бол. – Он мне спросонок врежет, потом зубов недосчитаешься.

– Травинкой ноздрю пощекочи, – предложила Томагавка. – В самом деле, пора уже, вот-вот уже вход к оракулу откроется, а он так до утра проспит.

Вот этим советом Бол и воспользовался. Тонкая травинка защекотала ноздрю богатыря, тот поморщился, корча уморительные рожи.

– Апчхи! – внушительно заявил Боресвет, открывая глаза. – О, и вы здесь, на наре… в на-ту-ре. Славно повесились…

– Повесились? – возмутилась Томагавка.

– По-ве-се-ли-лись, – по складам произнес Боресвет. – Тома, гавкни… Не, не гавкни… То-ма-гав-ка, пи-во оста-лось?

– Эльф выпил, – хихикнул Бол.

Лониэль возмущенно фыркнул. Глаза Боресвета с трудом сфокусировались на источнике звука.

– Мое пиво? – проревел он.

– Да ты сам его вчера допил, – поспешила вставить Томагавка.

– Не помню такого. – Боресвет с трудом приподнялся. – Пи-во где?

– Нету, – развела руками девушка.

– Е… оп! Облом, – огорчился Боресвет.

Бол восторженно покачал головой. Это сколько же выпить надо, чтоб так захмелеть! Пожалуй, им и втроем не осилить, тем более на эльфа надежды мало.

– Проснулся? Идти пора, – жестко сказал эльф, поднимаясь с земли. – Оракул…

– Орал… кул… подождет, – заявил богатырь.

– Оракул ждать не будет, – возразила Томагавка. – Пошли скорее. Ты только молчи там, умоляю тебя. Нет ну где же ты так нажраться успел, даже завидно…

До пещеры они добирались не более получаса. Даже с учетом того, что Боресвета пришлось вести за руки. Богатырь то и дело пытался вырваться и показать молодецкую удаль. Булаву пришлось отобрать, и теперь ее тащил эльф, проклиная неподъемную тяжесть, что легла на его хрупкие бессмертные плечи. Что поделать, булава в руках пьяного – серьезная угроза для жизни. К облакам-то он ее запустит, а вот поймает ли потом, выяснять не хотелось никому.

– Надо было оставить его под яблоней, – пожаловался Лониэль.

– На ногах стоит твердо, – возразила Томагавка, потирая отдавленную ступню. – Где мы его потом искать будем, сам подумай?

– Идем ку-да? – вопросил Боресвет.

– К оракулу, – терпеливо объяснила Томагавка.

– Не… не пой-ду, – помотал головой богатырь. – Эта… да-вай у-па-дем?

– Не вздумай, – испугалась девушка, и в этот момент Боресвет упал, потащив за собой Томагавку и Бола. Эльф, отбросив тяжелую булаву, бросился поднимать девушку. Томагавка материлась, Боресвет блаженно улыбался.

– Ну и что теперь делать? – поинтересовался Бол из-под богатыря. – Как вы его с меня снимать собираетесь?

– Пусть лежит, – пробормотал Боресвет, закрывая глаза.

– Пиво, – вкрадчиво сказал эльф.

– Где? – Богатырь встрепенулся и сделал попытку подняться.

– Ох! – полузадушенно пискнул Бол.

Томагавка и эльф с трудом помогли гардарикцу принять вертикальное положение. Родник подвернулся весьма кстати. Чистая, как горный хрусталь, вода, радостно журчала, прокладывая путь между камней. В животе Боресвета заурчало в ответ.

– То что надо, – обрадовался эльф. – А ну…

– Вот теперь упадем, – злорадно сообщила Томагавка.

– Не надо, – промямлил богатырь заплетающимся языком, но было поздно. Тяжелое тело обрушилось в родниковую купель, взметнув фонтан брызг. На пару мгновений над родником повисла радуга, потом водяная пыль рассеялась. – Твою мать! – взревел богатырь. – Рехнулись, что ли, в натуре? Холодно ж, блин!

– Протрезвел? – ласково спросила Томагавка. – Тогда пошли. Вход вот-вот закроется, и придется нам торчать до следующей ночи.

– Я уже приторчал, – хмуро сообщил мокрый богатырь, выбираясь из воды. – Звери вы дикие, в натуре. Пьяного человека в ручей холодный засунуть – как вас только земля носит, гады позорные? Пьяных жалеть нужно…

– Это мы от зависти, – сообщила Томагавка ехидно. – Ты же, корявый, в одиночку нажрался, без друзей. Реальные пацаны так не поступают!

– В натуре, права ты, подруга, – вздохнул Боресвет. – Мой косяк, сознаю. Но, блин, пьяного! В ручей холодный! Вот перекинешься в секиру – в каждый водоем совать буду!

– Да на здоровье, – великодушно разрешила девушка. – Только ко мне не приставай.

– Считай еще, что тебе повезло, – равнодушно заметил эльф. – Томагавка ведь племянница самого Блина. Двоюродная, правда.

– Была бы родная – чисто живьем бы сварила, – догадался Боресвет. – Типа, для моей же пользы. В натуре, братан, прав ты, повезло тебе.

– Может, и сварю еще, – пригрозила Томагавка. – Ты ходить в состоянии, пьянь гардарикская? Тогда шевели лодыжками!

– Реальная деваха, – одобрил Боресвет. – Типа, надо побыстрее ее обратно в секиру превратить. А то женится кто-нибудь сдуру, греха не оберешься…

Зал с длинной мраморной колоннадой тонул в таинственном полумраке. Бол вертел головой налево-направо, силясь разглядеть полустертые фрески. Подойти поближе он не решался, это место, казалось, вовсе не желало быть объектом чужого любопытства.

– Вот он, оракул, – торжественно сказала Томагавка.

– Вот это? – Боресвет невежливо ткнул пальцем в сияющую дымку. – В натуре, несолидный какой-то. Даже булаву приложить некуда.

– Глупостей не говори, – рассердилась девушка. – Он ведь тебя слышит, дурень!

– В натуре? – не поверил богатырь.

– Типа, подруга дело говорит, – отозвался оракул. – Слышу тебя, братан.

– Оба-на, – сказал богатырь и замолчал.

Бол оставил фрески в покое, переключив внимание на оракула.

– А потрогать его можно? – спросил он у Томагавки.

– Не советую, – отозвался оракул. – Впрочем, если рука лишняя имеется – валяй.

Бол поспешно спрятал обе руки за спину, словно опасаясь, что они помимо его воли примутся исследовать таинственную дымку на ощупь.

– С чем пожаловали, гости дорогие? – поинтересовался оракул. – Да вы присаживайтесь, не надо стесняться.

– Куда садиться-то? – пробурчал Боресвет, оглядываясь вокруг.

– А прям на пол, – жизнерадостно предложил оракул. – Его мыли недавно.

– Лет сто назад? – подозрительно осведомился Боресвет, оглядывая толстый слой пыли.

– Обижаешь, братан. – Бол готов был поклясться, что оракул ухмыльнулся. – Пятьсот с мелочью. Могу сказать с точностью до секунды, если пожелаешь.

– Не вздумай! – одернула Томагавка открывшего уже было рот богатыря. – Ты можешь задать только один вопрос, не больше.

– А он его уже задал, – жизнерадостно сообщил оракул. – Даже целых два, но ладно уж, мелочиться не будем. Следующий!

– Где находится деревянное Кольцо? – немедленно поинтересовался Лониэль.

С оракулом надо держать ухо востро – впрочем, как раз у эльфа с этим проблем не возникало.

– В Ледании, – безмятежно отозвалась туманная дымка.

Эльф вполголоса пробормотал пару подходящих к случаю человеческих слов. Точный ответ, ничего не скажешь! Оракул, что с него возьмешь.

– Помоги нам отыскать Кольцо, – попросил Бол.

Томагавка удивленно покачала головой – безалаберный обычно ученик сумел отыскать правильную постановку вопроса.

– Помогу, – согласился оракул. – Фиг ли не помочь-то? Сложи головоломку – и получишь ответ. А недостающая часть – вот она.

Серебристый свет на миг озарил зал, открыв скрытый до этого времени алтарь, на котором лежали простые деревянные сандалии. В точности такие же носили когда-то фланские легионеры, покорившие половину мира.

Глава 2

– Посмотрите, кого я привел. – Нищий словно лошадь породистую на торг выставляет. В голосе – непонятные мне гордость и самодовольство, будто самолично меня родил через задний проход.

Реакция друзей поражает. Мастер Лион таращится на меня, как пацан на голую бабу, затем нашаривает посохом кресло и медленно садится, будто ноги его не держат. Кресло жалобно скрипит, но разваливаться не собирается, старая мебель нас всех еще переживет.

– Творец Превеликий! – восклицает маг потрясенно, пялясь на отсутствие бороды.

Надо же, не просто Творец, и даже не Великий, а Превеликий. Давненько мне так не льстили. Почаще надо к цирюльнику наведываться, почаще.

Безгол вообще непонятно себя ведет – уставился на монету, будто золото в первый раз увидел. Это он-то, кто больше монет потырил, чем я сосчитать могу! Пялится на золотую марку (ладно бы еще двойную) и ухмыляется в седые усы незнакомой усмешкой. Наставника я своего хорошо знаю. Ошарашен Безгол, до полного онемения потрясен… хотел бы я знать чем?

– Ваше… величество? – неуверенно обращается маг севшим внезапно голосом.

Да что они все, с ума посходили? Какое такое «величество»?

– Ты, Фрол, совсем рехнулся – короля из дворца скрасть? – бросает Безгол, тиская под курткой рукоять ножа.

И этот туда же! Чувствую, что голова у меня идет кругом. Неужели я королем успел побывать? Не припомню что-то…

– Налейте выпить, что ли, – говорю нарочито грубо, чтобы скрыть неловкость.

И – вот чудо! Заслышав мой голос, оба начинают приходить в себя. Безгол оставляет нож в покое, лицо мага приобретает здоровый оттенок. Если, конечно, бледно-зеленый считать здоровым, но я ж не лекарь, не мне судить.

– Дик?

– Ригольд?

Оба говорят одновременно и пялятся на меня, как на призрак привидения в общественном туалете. Меня это начинает уже раздражать, не люблю, если чего не понимаю. А сейчас я ничего не понимаю.

– Да что с вами такое? – Наливаю себе сам, понимая, что если от этих двух ждать, то вино не только скиснуть, испариться успеет из запечатанного кувшина, а сам кувшин – мелким прахом рассыпаться.

– На, полюбуйся. – Безгол кидает мне монету.

Озадаченно пялюсь в знакомое лицо. Видел я его пару раз сегодня. Честное слово, видел! Первый раз – в зеркале цирюльника, а второй – в королевской опочивальне. Бокал в моей руке отчего-то дрожит, уклоняется от рубиновой струйки вина. Неловко ставлю его на стол, но и здесь он себя не чувствует в безопасности от алкоголя, торопливо спрыгивает на пол. Да, двенадцати-градский хрусталь – довольно хрупкая вещь…

Пью прямо из кувшина, вкуса вина не чувствую совсем. В голове – каша из бардака. Мысли такие, что в приюте умалишенных на цепь посадят, а в королевском дворце голову снимут. К примеру, как будет смотреться корона на моей красиво постриженной голове?

Кувшин стремительно пустеет. Липкие струйки вина бегут по моему подбородку, портят позаимствованный у Мастера Лиона наряд. Наплевать. Не мое, не жалко.

Сигр с вопросительным мявом трется о ноги. Вот кому решительно наплевать, похож я там на неизвестного ему монарха или нет. А вот на лежащий на столе кусок копченой говядины ему не плевать, он и напоминает о себе со свойственной ему деликатностью. Сигр считает неэтичным воровать еду в моем присутствии. По его мнению, покормить смертельно голодного кота – великая честь для меня, и негоже лишать хорошего человека этого заслуженного удовольствия.

Беру мясо и выкладываю перед усатой мордочкой. Королевская у меня рожа или не очень, а кота кормить надо.

– Мне тоже надо выпить, – сообщает Мастер Лион голосом умирающего мага.

Безгол понимающе кивает, срывает печать с кувшина и выпивает его залпом. Вот кому в находчивости не откажешь, кувшин-то последний. Мастер Лион тоскливо вздыхает. Смотрит на мое лицо, отводит взгляд. Меня это начинает раздражать.

– Рассказывай давай, – командует Безгол, и я послушно начинаю рассказ.

Наставник глядит сквозь меня, глаза отсутствующие. Это не я, это он сейчас пробирается в королевскую сокровищницу, жадно разглядывает пузатые сундуки, тащит все что под руку попадется, бьет его величество в нежное брюхо и удирает от стражи потайным ходом.

– Что такое «доппельгангер»? – спросил Безгол, когда я закончил рассказ.

– Фантазм живого, – очень понятно объяснил маг.

Безгол скривился, будто прокисшего пива хлебнул или отмычку сломал по глупости.

– Ты попроще скажи, – предложил он.

– Двойник. Призрак, который может обрести плоть… или обойтись без оной. Встреча с доппельгангером неминуемо ведет к смерти, если его не уничтожить. На самом деле их не существует, чистой воды суеверие.

– Его величество небось награду за тебя назначит, – ухмыляется Безгол. – И немалую. Если, конечно, умереть не планирует.

Ну спасибо тебе, святой Лакки! Это что же, за мной теперь весь город гоняться будет? Мысленно прикидываю, сколько знакомых на моей голове нажиться захотят, число получается внушительное. По всему выходит, лучше бы мне сейчас оказаться в соседнем государстве… или не в соседнем даже.

– На дно тебе уйти надо, – советует Безгол.

Умник нашелся! А то я сам не знаю!

– На дно меня и так уложат, – говорю мрачно. – С камнем на шее.

– Если награду объявят – не уложат, – успокаивает меня маг. – Его величеству доказательства потребны будут.

– Если Короля завалить, Гильдия не сдаст, – задумчиво говорит Безгол.

– Которого? – уточняю я.

Безгол чешет затылок.

– По-хорошему, обоих.

В чем-то он прав, конечно. Только вот сказать-то куда проще, чем сделать. И его величество Форлатт Четвертый, и наш доморощенный Король защищены весьма основательно. Да и мы не наемные убийцы, не потянем это дело. Эх, знать бы, что так обернется, всадил бы кинжал в брюхо монарху нашему! Такой случай, поди, раз в жизни выпадает…

– Бороду можно приклеить, – выдает умную мысль Мастер Лион.

Вот за что я его уважаю, так это за своевременные идеи. В самом деле, бороду наклеить – и ни одна собака во мне доппельгангера не признает. Правда, стрижка моя новая точь-в-точь как у короля… придворная мода, блин бы ее побрал! И ведь сам цирюльника попросил, остолоп!

– Можно попробовать, – задумчиво изрекает Безгол. – Ладно, с этим разберемся. Мантию ты добыл, теперь дело за Державой. Есть у меня такое чувство, Дик, что Регалиями от его величества откупиться очень даже можно, если к делу с умом подойти.

Фрол загадочно улыбается и кивает. Можно, мол, запросто, уж мне-то известно. И я ему верю безоговорочно. Раз кивает – значит, можно. А вот чем от Короля откупаться будем? Что голова на плахе, что нож в спине – разница невелика.

– А Короля нашего будем валить, – жестко говорит Безгол и щурится нехорошо.

Видно, что на этот счет задумки кое-какие имеет. А не затем ли он в Белару вернулся, мелькает в голове шальная мысль.

– Спать ложись, – советует наставник. – Ночь будет тяжелая. Купечество ломать – это тебе не по королевскому дворцу шастать. Ложись давай, монарх ты наш новоявленный! Будешь ночью зевать – нос сверну набок, так и знай!

Прохожие в ужасе шарахнулись в стороны от раскрывшегося портала. Таль неодобрительно покачал головой.

– Вот за такие штучки Блина и называют духом Тьмы, – сказал он.

– Сволочь он, – согласилась Лани. – Так подставить – это уметь надо.

– Подставить? – удивился варвар. – Он же нас в Белару перенести обещал. Или это не Белара? Эй, прохожий, это Белара или нет?

– Белара, – отозвался прохожий, перебегая на другую сторону улицы.

– Куда это он? – удивился Нанок.

– Подальше, – объяснил Таль. – Здесь колдунов не любят, на кострах сжигают. А мы для местных – самые что ни на есть колдуны. Ну Блин, ну удружил! Портал прямо в Белару открыл! Спасибо хоть, не в резиденцию «Петушиного часа».

– Надо отсюда ноги уносить, – сказала Лани. – Пока синерясые не набежали.

– Давайте спрячемся в кабаке, – предложил варвар.

Таль с готовностью согласился. Лани уступила неохотно – ей, очевидно, интереснее были беларские лавки, но с мужчинами решила не спорить. Тем более покушать ей давно уже хотелось. Проблема состояла в том, что в столице Ледании никто из них до сего времени не бывал.

– Надо спросить кого-нибудь, – предложил Таль. – Нанок, выяснишь? У тебя язык лучше подвешен.

Варвар не понял, где, по мнению Таля, подвешен язык, но возражать не стал. Тем более и проблем-то на медяшку – подойти, взять за грудки ближайшего горожанина и спросить. Если спросить вежливо, небось говорить не откажется. Культурные, поди, все, столица все же. Вот если невежливо спрашивать, тогда конечно, пока это еще горожанин в сознание придет – ждать замучаешься. Да еще шепелявить будет…

Горожанин попался сознательный, тут же сообщил, болтая ногами в воздухе, что ближайший кабак находится буквально за углом и зовется «Пивной погребок», что погребок там и в самом деле ничего себе, жаль, что пиво дрянное. Дальше, через два квартала и налево, имеется неплохая забегаловка «Поклон из Гардарики». Там даже водку импортную продают. А называется так, потому что двери будто для гномов делали специально, не поклонишься – не пройдешь. Поклониться же после пяти чарок гардарикской водки – занятие не для слабаков. В общем, хорошее место, только вот запах там специфический. Еще есть симпатичное местечко в Восточном квартале, это минут десять ходьбы. Что такое десять? Число такое. У тебя столько пальцев на обеих руках. Ах, руки заняты? Не беда, потом сосчитаешь. Называется местечко «Веселый питух». Нет-нет, питух – от слова «пить». Там продают замечательное пельсинорское пиво. Раньше еще и фараданское продавали, но с Фараданом нынче торговли нет – стало быть, и пиво не везут. Вино? Да, и вино там неплохое. И цены приличные. Поэтому почтенному барбу лучше проследовать в указанном направлении, а его, горожанина, поставить обратно на мостовую.

Почтенный барб так и поступил. Идти пришлось долго, потом Лани случайно выяснила, что Восточный квартал в северной части города искать бесполезно. На обратном пути их остановил патруль и поинтересовался у Нанока, не тот ли он варвар, что едва не удушил только что почтенного Адарна? Нанок честно ответил, что не он. Его попросили доказать. Как именно, поинтересовался Нанок, сжимая доказательства в кулаки. Это жест от внимания стражников не укрылся, и патруль удалился, сообщив, что, по-видимому, обознался. Нанок пожал плечами и продолжил поиски кабака.

Лани глазела на высокие дома, заманчивые витрины модных лавок. Все попытки изучить эти привлекательные заведения вовремя подавлялись бдительным Талем. Наконец, вывеска с пьяным питухом оказалась у них перед глазами. Нанок нетерпеливо рванул ручку двери. Таль аккуратно отобрал у него выдранную с корнем ручку, толкнул дверь плечом и первым переступил порог заведения.

В кабаке было немноголюдно. Кабатчик откровенно скучал, прислуги и вовсе не было видно. Таль облюбовал столик у окна, Нанок недовольно скривился, но спорить не стал. Ларгет жестом подозвал кабатчика.

– Что у вас сегодня имеется? – поинтересовался он.

– Из поесть или выпить? – деловито отозвался кабатчик.

– И того, и другого, – пожелал Нанок. – И побольше, побольше!

– Из еды имеются рыбный суп и грибная солянка, – доложил кабатчик. – Это на первое. А на второе – запеченная свинина, свинина, жаренная на углях, и свинина в кисло-сладком соусе. Из выпивки присутствует неплохое вино с южных виноградников и, разумеется, пиво. Целых шести сортов.

– А чего из второго только свинина? – подозрительно осведомился Таль.

– Эльфов ловим, – охотно пояснил кабатчик. – «Петушиный час» велел. Дескать, кто честной свинине предпочтет подозрительный рыбный суп, тот, возможно, переодетый эльф. Какового надо срочно задержать и со всем старанием препроводить куда следует.

Лани, обожавшая грибную солянку, внезапно решила, что свинина не так уж и вредит ее фигуре. Куда меньше, чем подвалы «Петушиного часа».

– На вино тоже ловят? – осведомился подозрительный варвар.

– На вино не ловят, – честно признался кабатчик. – Не такие уж большие подвалы у святых отцов, чтобы туда все любители вина поместились.

– Это радует. – Нанок облегченно вздохнул. – Так, мне кувшин вина для начала и свинину.

– Которую?

– Какая есть. – Варвар решил не затруднять себя выбором. – Только быстрее. Мы, кассарадцы, люди основательные. Если уж начали какое дело – нипочем не бросим. Это я к тому, что, если с голодухи начну твой стол глодать, свинина уже и не понадобится.

– Уже бегу, – заторопился кабатчик. – А вы чего изволите?

– Запеченную свинину и пару кружек пельсинорского пива, – определился Таль. – И хлеба.

– Грибную солянку, – решилась все же Лани. – И бокал вина. А если кто эльфом обзовет – глаза повыцарапаю.

– Эльфы – они это умеют, – согласился кабатчик и быстро удалился.

– Как тонко обозвал! – восхитился Таль.

Лани насупилась и промолчала. Напридумывали новых правил, идиоты! Нет чтобы просто на уши посмотреть, острые или нет.

Кабатчик к столу так и не подошел. Вместо него появилась пара расторопных служанок, моментально заставивших стол заказанными блюдами. Варвар наполнил глиняную кружку вином, пригубил, довольно крякнул. Лани зачерпнула ложку солянки. Вкусно! Умеют здесь готовить, ничего не скажешь. Вино она решила оставить напоследок, негоже девушке пить на голодный желудок. Таль ловко отрезал ножом кусок свинины, запил пивом. Действительно, хорошее пиво. И свинина ничего себе, не слишком жирная. Его внимание привлек человек в самом дальнем углу, внимательно рассматривающий Лани.

Подозрительный тип, подумал Ларгет.

– За тобой следят, – почти беззвучно прошептал он.

– Кто?

Молодец девчонка, не бросилась тут же рассматривать немногочисленных посетителей, сдержалась. Можно представить, чего это ей стоило.

– Человек в дальнем углу. Справа от тебя.

Девушка словно невзначай повернула голову, прошлась скучающим взглядом по кабаку. Мужчина средних лет, одет прилично. Симпатичный, волосы черные, до плеч. Встретившись с ней взглядом, глаз не отвел, улыбнулся приветливо. Лицо его показалось Лани странно знакомым. Вроде бы должна она знать этого человека, но не помнит. Не минуты не колеблясь, девушка встала и направилась к незнакомцу.

– Кто вы, сударь? И отчего так пристально на меня смотрите?

– Не узнаешь? – Человек весело улыбнулся.

Голос она узнала сразу. Тот голос, что некогда говорил ей: «Поспи, милая. Отдохни. И не бойся – зла не причиним. Люди мы…»

– Голова! – выдохнула она. И как она могла его не узнать! Несмотря на отсутствие бороды, на длинные черные волосы (странно – были же почти седые), она должна была его узнать!

– Признала? – ухмыльнулся атаман. – Вот уж не думал с тобой свидеться, девочка. Значит, в Белару податься решила? Огни большого города манят?

– Мы проездом здесь. – Девушка до сих пор не могла прийти в себя. – А ты как здесь очутился? Тебя же ищут!

– Авось не найдут, – бесшабашно махнул рукой Голова. – Я так понимаю, в Беларе меня искать не станут. Где угодно, только не здесь. А ты как поживаешь, рассказывай. Ты же вроде с ассисяйкой ушла? Эти двое, при всем моем уважении, на женщин уж никак не похожи. Или среди них мужики встречаются?

– С «Ась Сисяй» я рассталась, – не вдаваясь в подробности, ответила Лани.

– Слава Творцу! А я уж за тебя волновался. Боялся, собьют блиновы бабы тебя с пути. Забыл, дурак старый, что у тебя своя голова на плечах имеется.

– Боялся – и все равно отпустил?

– Разве я вправе за тебя решать, девочка? Что я тебе могу предложить, кроме своего пути? А судьба вора не для тебя, ты ж и сама это поняла.

Таль и Нанок подозрительно косились в сторону увлекшейся беседой парочки.

– Может, в рыло ему? – предложил варвар. – Сведет же девку, хмырь столичный, вон уши как развесила! Опять же, подраться не мешает…

– Подождем, – решил Таль. – Она же из Ледании – может, родню встретила. Хоть и говорила, что родни у нее нет вовсе…

– Могла и соврать, – пожал плечами варвар. – А может, это ее жених бывший? Давай навтыкаем, разобраться всегда успеем.

Лани словно почувствовала, что назревает скандал. Потянула бывшего атамана за рукав, подвела к столику.

– Познакомьтесь, это Голова. Я вам о нем рассказывала.

– Это надо отметить, – воодушевился Нанок, заглянул в кувшин, поразился царящей внутри пустоте и кликнул кабатчика: – Эй, хозяин! Вина, и побольше!

Надо отдать должное кассарадцам, они с равным энтузиазмом встречают и драку, и неважно по какому поводу попойку. А Нанок уже пожимал Голове руку (атаман прикусил губу, чтобы не взвыть), хлопал по плечу, усаживал за стол.

– Аргенталь, – вежливо представился Ларгет. – Можно просто – Таль.

– Нанок, – запоздало спохватился варвар, который не то что постоянно забывал правила приличия, а просто не знал их. – С Кассарадских гор.

– Зовите меня Головой, – отозвался атаман, не горя желанием раскрывать двум сомнительным иностранцам свою не менее сомнительную личность. – Надолго в Белару?

– Да нам надо девку в топор обратить, – пожаловался Нанок на проблему.

Голова кинул быстрый взгляд на Лани.

– Не меня, – отказалась девушка. – Другую. Томагавкой зовут. Не объявлялась здесь, часом?

– Не встречал, – осторожно ответил Голова, мучительно вспоминая всех девок за последний месяц. – А зачем это вам, люди, девку в топор понадобилось? Купить не проще?

– Это особый топор, – пояснил варвар. – Говорящий. Секирой зовут.

– Говорящий – и вовсе вещь бесполезная, и даже вредная, – покачал тыквой Голова. – Вот идешь ты, скажем… в гости, перелезаешь через забор – а он как начнет голосить! И рот ведь не заткнешь, поскольку нет его у топора. Или есть?

– Нет вроде, – ответил сбитый с толку варвар. Ох уж эти дикие леданские обычаи – в гости через забор ходить! Вот в Кассараде ничего подобного нет. Впрочем, там и заборов нет.

– Вот видишь. Бросили бы вы эту затею. Я так полагаю, без магии в деле вашем никак не обойтись?

– Не обойтись, – подтвердил Таль.

– Вот тут вас синерясые и прижмут. У нас с этим быстро, раз маг – извольте, сударь, на костер. После холодного подвала, оно, конечно, и погреться не грех, но не на костре же!

Варвар уныло промолчал. Костра он не боялся, а вот что колдуном на весь мир ославят… С другой стороны, такую замечательную секиру найди попробуй. Да и пришли почти, надо лишь кольцо деревянное отыскать, а дальше… А дальше пусть Таль думает, не варварское это дело мозгами ворочать. Хватит и того, что писать научился, земляки узнают – либо со смеха помрут, либо от зависти.

– Вопрос не обсуждается, – резко заметил Таль. Голова ему определенно не нравился. Надо же, кудри какие, а Лани его описывала седым стариком. – Не можем же мы оставить бедную Томагавку девушкой!

– Это само собой, – согласился Голова. – Но в топор-то зачем?

Небрежно одетый молодой человек за соседним столиком подозвал трактирщика и расплатился. Нанок нетерпеливо притопнул ногой, вина так до сих пор и не принесли. Хозяин трактира успокаивающе махнул рукой – все сейчас будет, извините за задержку.

Варвар пожал плечами. Воин обязан уметь ждать. Даже если ему очень хочется промочить горло красным и крепким. Зато потом погуляем!

– Безгол в городе, – доложил Семерка.

Король смотрел на него с долей презрения – одет блин знает во что, задыхается. Солидный вор себе такого не позволит. Бежал, наверное, торопился. Тупой, но исполнительный.

– Безгол в Беларе? Ты уверен?

– Своими глазами видел! Бороду сбрил, парик нацепил, но он, это точно. У меня глаз наметан!

Хвастун, подумал Король. Глаз у него наметан. Любой вор наблюдательности самой жизнью обучен, да никто этим не хвастает. Однако новость неприятная. С Ригольдом разобраться не успел, как его наставничек в гости катит. Зачем, интересно? Уж точно не случайно его в Белару занесло. Что-то замыслил старик, не иначе.

– Он тебя узнал?

– Куда ему! Когда он сбежал, я мальчишкой совсем был. Он меня и не замечал вовсе.

Правдоподобно. Поручиться, конечно, нельзя, уж у Безгола глаз – не Семерке чета. Но если б опознал, живым дурачку молодому не уйти.

Предупрежден – значит, вооружен. Только вот как информацию эту использовать правильно? Король перебрал всех, на кого мог рассчитывать, и покачал головой. Ни один из них с Безголом не справится. А от толпы вору такого уровня уйти проще простого. Остальные же Безголу сочувствуют, могут весточку передать, тогда он настороже будет. Что же делать?

– Иди, Семерка, – сказал Король. – На вот тебе, пива попей.

На стол легла двойная марка. Семерка порывисто схватил монету и, рассыпаясь в благодарностях, исчез за дверью.

Так. Первым делом установить наблюдение за Зачинщиком. Быть такого не может, чтобы Безгол со старым дружком не переведался. Ищейку нанять? Это Ригольда можно было прирезать по-тихому, Безгол – другое дело. Устрани Король старого врага руками Ищейки – и жить ему недолго. Воры не простят такого, как бы он под себя Гильдию ни подмял. Есть вещи, которые не позволены никому. А вот если Безгола выследить да дать знать городской страже (каналы такие имеются), то очень даже неплохо получится. Безгола – в тюрьму, а потом и на эшафот, Король же совсем ни при чем.

Прихлопнуть бы еще и Ригольда тем же ударом, но нельзя. Один Блин знает, где он Регалии прячет. Вот принесет, тут его Король и прихватит. Главное, Безгола взять, а Реликвии его ученик и сам отдаст за обещание спасти наставника. Не за спасение, спасать Безгола по меньшей мере глупо, а за обещание. Самого же Ригольда – убрать. Слишком уж быстро растет, авторитет завоевывает. Способный мальчишка, но слишком уж опасен. Доверять ему Король никогда не сможет, помня, кто был его наставником.

План хорош, только вот выследить Безгола непросто будет. Мастер-вор любую слежку обнаружит, а обнаружив, с хвоста стряхнет. Не из простых соперничек попался, но у Короля хороший козырь имелся. Мастер-маг и два бакалавра, укрытые Королем от «Петушиного часа». Эти в услуге не откажут, знают, что деваться им некуда. Вот их-то Король и использует, чтобы Безгола изловить. Волк и Кобра сядут Безголу на хвост, а маги прикроют их невидимостью. И заняться этим надо сейчас же, иначе уйдет Безгол, ищи его потом.

– Деревянное Кольцо, – задумчиво промолвил Голова. – Нет, об эльфийской штучке ничего не слышал. Разве что… не знаю, связано ли это как-нибудь с вашей вещицей, но мой бывший ученик недавно приволок целую россыпь деревянных колец, а также деревянный меч, деревянный щит, бумажные доспехи, деревянное ожерелье и еще стрелу без наконечника. Неплохая добыча для вора, а, Лани? А Мастер Лион, маг, из всего этого барахла сделал карту, правда, без одного куска, так что клад найти невозможно.

– Ты думаешь, клад и есть Кольцо? – азартно спросил Таль.

– Понятия не имею, – пожал плечами Голова. – У ма-га спросить надо. Может, стоит вас с ним свести, а? Спрошу у него, дам вам знать. Вы сами-то где остановились?

– Нигде пока, – ответила девушка. – Мы только что прибыли.

– Советую «Добрую весть». Чистенькая гостиница, недорогая и находится неподалеку, ноги трепать не придется.

– Добрый совет дорогого стоит, – поблагодарил Таль. – Там и остановимся.

– Ладно, бывайте, а мне пора. – Голова поднялся, бросил на стол пару серебряных монет. – Мне на виду долго находиться нельзя, не ровен час признает кто, беды не оберешься. Завтра зайду к вам, поговорим, а если Мастер Лион согласится, проведу вас к нему.

Нанок тоскливо вздохнул.

– Опять маг! Где вы его только нашли-то в Ледании?

– Места надо знать, – загадочно ответил Голова и, махнув рукой на прощание, удалился.

– Проследи за Безголом, а этих я возьму на себя, – шепнул Кобра.

Волк кивнул головой, пристраиваясь к старому вору. Безгол подозрительно покрутил головой, но преследователя, конечно, не увидел, заклинание мага надежно закрывало его от посторонних взоров.

Безгол шел уверенно, Волк, посмеиваясь, следовал за ним. Если объект и учуял слежку, то никак это не проявил, беззаботно пересекая центральную площадь и забирая круто на север. Должно быть, полагался на то, что никто его не узнает. Впрочем, признал Волк, основания для этого у него были. Встреться он с Безголом случайно нос к носу, вряд ли сумел бы признать.

Безгол сделал круг окрест ничем не примечательного двухэтажного дома. Волк насторожился. Либо объект почуял слежку, несмотря на все его усилия и заклинание мага, либо тут у него схрон. Безгол, оглянувшись в последний раз, нырнул в подвал. Неужели здесь он и обитает? Сомнительно, но от Безгола всего ожидать можно. Волк на цыпочках подкрался к стене, заглянул в изрядную щель. Лестница, видны первые ступеньки, дальше непроглядная тьма. Ага, факел зажег. Ну-ка, а дальше что?

А дальше Безгол принялся раскидывать лежащее на полу барахло. Волк догадался раньше, чем увидел открывшийся в полу люк. Ход в катакомбы! Хитер Безгол, ой хитер! В подземелья за ним не сунешься, можно спугнуть раньше времени или, наоборот, шею под нож подставить, несмотря на невидимость. Которая, вдобавок, через несколько минут исчезнет.

В общем, доложиться Королю, поставить за подвалом наблюдение – и ждать, ждать…

Просыпаюсь сам, без кувшина холодной воды на голову, что удивительно. Уж больно умаялся, по королевскому дворцу бегая. Нет, я к подобного рода прогулкам привычен, но страх сильно уж утомляет. Маг говорит, это, дескать, нервы, и еще добавляет, что не восстанавливаются они вовсе. По-моему, врет. Не знаю, что за нервы такие, но не восстанавливается только здоровье, и то за большие деньги можно. Голову, правда, даже за тысячу марок обратно не приставишь, если уж доведется потерять, а вот все остальное – очень даже можно. Рыжему Бяку как-то палец оттяпали, так за изрядную сумму обратно прирастили. Давно дело было, маги тогда еще спокойно жили, «Петушиного часа» не боясь.

Безгол что-то рассказывал Мастеру Лиону, негромко так, чтобы меня не разбудить. Фрол жарил мясо на небольшой жаровне. Зеваю, сажусь на постели. То есть на расстеленном на полу матрасе, предусмотрительно купленном одноглазым нищим. Настроение боевое, хоть сейчас на дело. Горы могу свернуть, особенно если поем сначала. Значит, лучше и не откладывать, кураж пройдет.

– Добрый вечер, – поворачивается ко мне маг.

Что вечер – знаю, я время хорошо чувствую. А вот что добрый – хорошая новость.

– Привет.

Поднимаюсь, ополаскиваю лицо водой из кувшина. Вода свежая, почти ледяная – недавно набрали из источника. Если вы думаете, что в катакомбах вода гнилая, ошибаетесь. Катакомбы – не канализация. Есть тут неподалеку источник, любому роднику в чистоте не уступит. Прямо из стены бьет, маг говорит, будь посильнее – затопил бы коридор к блиновой тетушке.

– Идти пора, а ты тут прохлаждаешься, – ворчит Безгол. Ворчит для порядка, чувствую ведь, доволен, что будить меня не пришлось.

Отбираю у Фрола кусок мяса, вцепляюсь зубами. Обжигаюсь, поспешно запиваю вином. Мясо слегка недожарено, но сойдет и такое. Тщательно проверяю снаряжение, вешаю суму на плечо, поворачиваюсь к Безголу:

– Пошли?

Тот кивает, давно пора, дескать, а ты все копаешься. Маг выражает желание последовать за нами. Безгол вежливо отказывает, я ухмыляюсь, Фрол жарит мясо. Полная идиллия. Сигр увязывается с нами. Он не маг, ему так просто не откажешь. Выслушает с любопытством и пойдет рядом, изредка хватая за сапоги лапами, чтобы не слишком спешили. Безгол морщится, я ухмыляюсь.

На улице Сигр ведет себя как-то странно. Выгибает спину, шипит в темноту. Мгновенно настораживаюсь, бросаю руку на рукоять кинжала.

– Что-то нечисто, – говорит Безгол.

Соглашаюсь про себя. Сигр просто так шипеть не будет. Если крыса – поймает, другому коту покажет, кто здесь главный. Разве что собака – но тогда почему не лает? Магия. Кошки чуют магию куда лучше людей. На Мастера Лиона порой шипит, не часто уже, привык.

Сигр постепенно успокаивается, идет рядом со мной. Чувствуется, что он раздражен и встревожен. Успокаивать его сейчас – себе дороже, цапнет довольно чувствительно. И все же интересно, что же его так напугало?

– Проклятый кот! – Король был вне себя от ярости. – Он что, видит сквозь твою завесу, маг?

Маг, Мастер Кло, был бледен. Заклинание выпило из него все силы, надежно прикрыв завесой невидимости не только Короля, но и дюжину его подручных из числа самых доверенных.

– Моя магия – для людей, а не для животных, – с достоинством ответил он. – Кошки, к слову сказать, прекрасно видят сквозь завесу невидимости. А собаки – чуют запахи.

– Говорят, у Ригольда зрение кошки, – нерешительно вставил Волк. – И язык их он вроде понимает.

– Брехня, – презрительно бросил Король. – Ничего он не может, Ригольд твой. Щенок еще, хоть и не без способностей.

– Котенок, – не вовремя хихикнул Волк, за что заработал от Короля свирепый взгляд.

– А ты вообще заткнись. Куда это они, интересно, направились?

– Можно проследить, – неуверенно предложил Семерка.

– Нужно, сынок, а не можно. За ними!

Ригольд и Безгол уверенно следовали темными улицами. Кот, приотстав, переодически оглядывался и таращился в темноту.

«Чувствует», пробормотал маг, но никто его не услышал.

– Не иначе, Купечество идут брать, – объявил Король и довольно прищурился. – Что же, не будем мешать… пока.

– А может, не Купечество? – заикнулся было туповатый Волк, за что схлопотал от Главы Гильдии добродушный подзатыльник:

– А если и не Купечество, в накладе не останемся.

Когда Ригольд с Безголом полезли в канализацию, Король потер руки.

– Подкоп у них там. Наверно, еще Безгол готовил. Умно, ничего не скажешь, по-иному туда и не пройти.

Тут уже не спорил никто, даже маг. Он хоть и знал чары, позволяющие проходить сквозь стены, однако чувствовал – те, кто на стены Купечества заклятия накладывал, тоже их знали. Как минимум мастерская работа… а то и гроссмейстерская. Для защиты сокровищницы торговцы денег не жалели.

Семерка посунулся было за преследуемыми, но получил увесистого тычка.

– Без команды не лезь, – процедил сквозь зубы Тертый, а Король благосклонно кивнул головой. Семерка, понурившись, вернулся на свое место.

– Чары долго продержатся? – поинтересовался Король у мага.

– Не более двух часов, – ответил тот. – Предупрежу сразу, повторно наложить заклинание не сумею, в лучшем случае завтра смогу.

– Слабак, – презрительно бросил Волк. Он вообще не понимал, для чего Король пригрел этих никчемных магов, рискуя попасть в немилость к «Петушиному часу». Однако вслух выражать сомнения поостерегся, Король на расправу скор.

– Будем атаковать? – деловито поинтересовался Тертый, поигрывая ножом. С Безголом ему давно хотелось переведаться, поговаривали, что тот мастер схватки на ножах. Правда, лучшие годы Тертого как будто остались позади, но его это не останавливало. Лучший боец Короля не ведал сомнений, достаточно одного слова – и его нож отведает крови.

– Посмотрим, – неопределенно сказал Король.

Вообще-то идея использовать городскую стражу нравилась ему куда больше, но и она была не безупречна. Если стража возьмет Безгола и Ригольда, артефакт из Купечества станет недосягаем. С другой стороны, атаковать сейчас тоже особого смысла нет. Взять Безгола живым сложно, убить сейчас – Ригольд ни за что не отдаст Регалии.

– Кобра сказал, что приятели Безгола остановились в гостинице «Добрая весть». Рано или поздно он к ним придет. Тогда и будем брать.

– Капитан сегодня приходил, – сообщил Семерка новость. Вообще-то доложить Королю он обязан был раньше, но из-за охоты на легендарного Безгола напрочь об этом забыл.

– И чего же стражник от меня хотел? – усмехнулся Глава Гильдии.

– Про королевский указ болтал, – заторопился Семерка. – Ловить повсеместно доперганга.

– Кого? – изумился Король.

– Доперганга, – с гордостью повторил молодой вор трудное слово. – Я сначала сам не понял, нет у нас таких, говорю. А он, капитан, говорит, двойник это королевский. Наверно, специально для покушений держали, а он возьми да сбеги. Понятно, под нож подставляться никому неохота…

– Доппельгангер? – Король задумчиво теребил кожаный пояс. – Двойник его величества? Интересно… Велика ли награда?

– Две тысячи и пожизненное дворянство, – сообщил Семерка. По его лицу было видно, что за такие деньги он десяток «допергангов» притащить готов.

– Будем искать, – решил Король. – Тот, кто приведет искомого доппельгангера… или принесет… Семерка, он живым нужен или не очень?

– Живым или мертвым, сказывал, – доложил молодой.

– Тот, кто притащит искомого доппельгангера или часть тела, по которой его можно идентифицировать…

– Это которую? – встрял Волк.

– Это голову, – сухо ответил Король, который не любил, когда его прерывали. – Или ты думаешь, его по отпечаткам пальцев опознают? Так спешу тебя разочаровать – всяк знает, что они у всех людей одинаковы.

Маг, который по этому вопросу имел свое мнение, так и оставил его при себе. Он был человеком старым и мудрым, потому как маг.

– Так вот, кто двойнику башку откочерыжит, – продолжил Король, выходя из себя, – огребет чистыми тысячу золотых от меня лично. Дворянство, я так полагаю, вам ни к чему.

Все немедленно согласились, что в гробу видали это дворянство. Потому как невидавшим Король лично покажет.

Из канализационного люка показалась голова Безгола. Парик он то ли снял для удобства, то ли потерял. Да и кого ему стеречься в канализации-то?

– Быстро, – одобрил Король. – Ай да Безгол, таких умельцев поискать еще! Жаль, что ему недолго осталось! Какой вор был!

Присутствующие почтили память почти покойного Безгола невнятным мычанием. Тот между тем с усилием выдернул себя из люка, встал на колени и протянул руку подельнику. Как раз в тот момент, когда Ригольд наполовину выбрался из люка, скрытая до сего времени луна покинула свое убежище среди туч. Свет, даримый ею, был неярок, но привычным к сумраку ворам хватило и этого, чтобы хорошенько разглядеть лицо Ригольда. Без привычной бородки и бакенбард.

– Доперганг, – выдохнул Семерка, и в тот же миг Король выкрикнул:

– Атакуем!

Глава 3

– А я выучил древнеахарский, – похвастался Мастер Лендин. – Первый, нах!

Мастер Сальтерс завистливо вздохнул, его коллега только что сделал изрядный шаг на пути к месту Ассистента. Вне всякого сомнения, Архимаг отметит мага, отличившегося в познании ахарского.

– Интересный язык? – вежливо поинтересовался он.

– Ахарцы жгут нипадеццки! – Мастер Лендин был счастлив поделиться познаниями. – Просто жесть! Знаешь ли ты, как Спящий себя именует?

– Как? – живо заинтересовался собеседник.

–  Аццкий сотона! – гордо выпалил познавший ахарскую премудрость маг. – И не спрашивай меня, что это означает. Сия тайна – не для неокрепших умов.

– Я читал, ахарский язык заразен, – сказал Мастер Сальтерс.

– Дурацкие суеверия, – отмахнулся Мастер Лендин. – Субкультура примитивных народов неизменно обрастает пластами таинств и суеверий.

– Отжег, падонаг! Пацстолом! – неожиданно для себя выпалил Мастер Сальтерс и испуганно зажал себе рот. Похоже, ахарский и впрямь оказался заразен…

– Ну ни хрена себе! Деревянные тапки! – удивился Бол.

– В натуре, лапти, – согласился Боресвет. – У нас в таких бомжи ходят.

– Идиоты! – возмутился оракул. – В этих сандалиях ходил первый король Ледании!

– Бедная, должно быть Ледания, страна, – посочувствовал Боресвет. – У нас последний босяк такую обувку не наденет, а тут целый король! В натуре, такие шузы наши пацаны носить не будут.

– Фланские легионеры носили, – возразила Томагавка.

– Дык, я ж про реальных, – пояснил Боресвет.

Эльф внимательно рассматривал человеческую реликвию.

– Так поступать с деревом – варварство, – заявил он.

– В натуре, ноги натрут, – согласился богатырь. – Не, братан, ты не обижайся, но эти тапки не про нас. Вон, даже эльф отказался. Оно и понятно, кто ж на ноги наденет то, что в воде не тонет…

– Вам и не предлагаю, – высокомерно заявил оракул. – От вас требуется только передать их истинному владельцу.

– Ты сам-то понял, чего сказал? – возмутился Боресвет. – Эльф кольцо деревянное ищет, мы девку в топор превратить собираемся, а ты нам новый квест вешаешь? Нам что, теперь эти лапти на каждого встречного примерять, как тот козел с хрустальной бутсой?

– Туфелькой, – поправила Томагавка.

– Один блин разница, – отмахнулся богатырь, чуждый условностям женской моды.

Эльф осторожно дотронулся до сандалий, сделал рукой некий пасс.

– Здесь магия, – сказал он.

– Час от часу не легче, – вздохнул богатырь. – Семимильный сапог пристроить не успели, а уже волшебные лапти на халяву налили. Что они делают хоть?

– На ноги их надевают, – раздраженно заметил оракул. – Притом не на ваши. У тебя, воин, в них и рука-то вряд ли войдет.

– Войти-то войдет, – не согласился Боресвет. – Но лапти после этого менять придется, порву по-любому.

– Так, я им, понимаете, ценные советы даю, а они нос воротят! Сандалии эти – ключ ко всему. Берите, пока загадки загадывать не начал! Ну народ пошел, не иначе конец света не за горами…

Бол фыркнул. Эльф пожал плечами и решительно сгреб деревянную обувь в заплечный мешок.

– Сандалии они или тапки, неважно. Если они помогут найти Кольцо, я их возьму. Только скажи, как ими пользоваться?

– Право на вопрос вы все уже использовали, – спохватился вдруг оракул. – Идите отсюда, достали уже. А я-то думал, что соскучился по людям, давненько сюда никто не заглядывал. Забыл уже, какими они могут быть надоедливыми.

– Это точно, – подтвердил Лониэль. – Любого достанут.

Томагавка покосилась на него, но ничего не сказала. Просто пнула в голень. Эльф озадаченно охнул и поспешно отодвинулся от нее.

– Нам пора, – сказал он. – Уважаемый оракул, позвольте извиниться за всех нас за доставленные неудобства.

– Да, братаны, подвигали, – прогудел Боресвет. – Нам еще до Белары пехать и пехать. По горам, по степям, утром тут, ночью там.

– Портал бы, – вздохнула Томагавка. – И, как назло, ни одного мага.

– Как это? А я? – возмутился Бол.

– Портал осилишь? – вопросом ответила девушка.

– Нет, – честно сознался Бол. – Но вот у меня пояс есть, он однажды портал сделал. Волшебный такой пояс, старый только очень. Поэтому и не работает больше.

– Ну-ка покажи, – заинтересовалась Томагавка. – Кое-что в артефактах я понимаю, потому как собственной Силой меня Творец обделил.

Бол немедленно расстегнул куртку и похвастался волшебной шмоткой. Томагавка, против ожидания, не подняла на смех, внимательно изучая артефакт.

– Где взял? – наконец спросила она.

– Батя дал, – признался Бол. – Ему без надобности, а я вроде как маг. Только молодой еще и не очень опытный.

– Повезло тебе. – Голос ее звучал как-то странно. – Очень полезный артефакт. Некогда его называли «Пояс Блина».

– Офигеть! – восхитился Боресвет. – Твой дядя, что ли, сваял? Силен мужик, в натуре!

– Сам сделал, – согласилась девушка. – Своими руками. А уж сколько вложил туда Силы – одному Творцу известно…

– Так уж и одному, – не согласился Бол. – Блин небось тоже знает. Кстати, раз уж тебе не повезло оказаться его племянницей, может, подскажешь, как эта штука работает?

– Ты думаешь, дядя об этом хоть кому-нибудь говорил? – усмехнулась Томагавка. – Он, знаешь ли, этим поясом очень дорожил. Ума не приложу, как умудрился его прохлопать.

– Сперли небось, – предположил Боресвет.

– У него не больно-то сопрешь. – Девушка покачала головой. – Под землей найдет и такое устроит, сам себе глотку перегрызешь.

– Под землю я пока и не собираюсь, – возразил Бол. – Ты лучше скажи, сможешь заставить его портал подвесить? Один же раз получилось!

– Да уйдете вы когда-нибудь отсюда?! – возмутился оракул. – Я сам вам портал сделаю. Хоть в самое Заморье!

– Нет, в Заморье не надо, – отказался эльф.

– Нам бы в Белару, братан, – попросил Боресвет.

– Ленивые вы, люди, – пожаловался оракул. – Ладно уж. Вам какой – огненно-синий или огненно-красный с полосками?

– С полосками, – поспешно вставил Бол. – Синий видели уже… ничего себе портал, но вот разнообразия хочется. А чем они отличаются?

– Цветом, – сообщил оракул, и посреди зала возник огненно-красный портал с полосками. Боресвет хмыкнул. – Сандалии берегите! Гардарикцу не доверяйте – пропьет.

Богатырь повторно хмыкнул, забросил на плечо суму. Кольчуга протестующе скрипнула, но смолчала.

– А то нам кроме лаптей пропить нечего. Обижаешь, братан!

Эльф, собранный и целеустремленный, первым шагнул в портал. Бол посунулся было за ним, но его изящно опередила Томагавка. А пока он поднимался с пола и отряхивался от вековой пыли, в портале исчез и Боресвет. Бол пожал плечами и последовал за остальными.

– Наконец-то убрались, – успел услышать он голос оракула, исчезая в водовороте портала.

Испугаться не успеваю. Безгол встречает первого из нападавших ударом ножа, простым, но эффективным. Уходит в сторону, избегая ответного удара, безнадежно запоздалого, но еще опасного. И плавно скользит к следующему.

– Беги! – слышу его крик.

Какое там «беги»! Они уже рядом, повернись – и получишь в спину немного стали. Швыряю в ближайшего сумкой, попадаю в лицо. Удача! Золото со звоном рассыпается по мостовой, но противники на него внимания не обращают.

Попали, говорит Шепот Удачи и замолкает. Правильно, нужны мне больно сейчас его комментарии. Лучше бы предупредил заблаговременно…

Безгол крутится волчком, уворачиваясь от ударов. Следую его примеру, с той только разницей, что орудую дубинкой. С ножом я не больно ловок, дубинка привычнее. Те, кто так жаждет нашей крови, – настоящие мастера. Тут и один на один-то не вдруг выстоишь, а уж вдвоем на… сколько их там? Считать некогда, двое уже заходят за спину с намерением пырнуть чем-нибудь острым. Отступаю, отмахиваясь дубинкой. Святой Лакки меня не оставляет, дубинка попадает по руке одному из них, нож со звоном летит в темноту. По ругани узнаю Волка. Стало быть, от Короля по нашу душу пришли. Да уж, от этих не убежишь. Остается только подороже продать свою шкуру, пока в ней еще не наделали дырок. Потом ведь не купит никто… Снова отступаю, стараясь не думать о том, как скоро упрусь спиной в стену. Волк подобрал уже нож, против меня снова четверо. Сколько насели на Безгола, не знаю. Больше, чем он сможет осилить, это уж точно.

– Ты хоть в курсе, кошак, что за тобой весь город охотится? – ухмыляется Волк. – Чем ты так его величеству насолил, что он на тебя всех собак спустил?

– Да пошел ты. – Ускользаю от его ножа, чудом уворачиваюсь от атаки справа.

– Ты теперь этот… доппельгангер. За тебя дают две тысячи золотом. Большие деньги, да? Есть чем гордиться. Жаль тебя, кошак, хорошим вором был…

Мысли мечутся, пытаюсь найти выход из ситуации – и не могу. Уворачиваюсь от выпада Волка, но подставляюсь под клинок его соседа. Больно, блин! Рукав намокает кровью, я зверею от боли и безысходности. Разрываю расстояние, уворачиваюсь от ножа правого, бью носком сапога под колено. Боль ошеломляет его на миг, не больше, но мне этого хватает, чтобы скользнуть ему за спину и толкнуть на ножи приятелей. Это Крот, приятель Волка. Хуже прозвища для вора не придумаешь, в темноте он видит плохо. И вряд ли когда сумеет это исправить, даже если останется жив. Крот заваливается на землю, увлекая за собой одного из нападавших – кажется, это Вторник. Волк перепрыгивает через упавших, нож блестит в свете луны. Встречаю его ударом дубинки, он легко уклоняется и атакует. Компаньоны не спешат к нему присоединиться: Вторник никак не может выбраться из-под Крота (он грузный, Крот, а Вторник не особо силен), а второй то ли пытается помочь кому-то из них, то ли нож обронил, непонятно.

– Готовься, кошак, – шипит Волк, пытаясь достать меня ножом.

Легко ухожу в сторону… слишком легко! Волк изворачивается, нож с хрустом впивается в мой бок. Больно-то как! Ладно, пока еще жив – подергаюсь.

Отступаю, Волк прыгает вперед, принимая на левую руку удар дубинки. Выпускаю свое оружие, перехватывая руку с ножом, что нацелился мне под ребро. Волк рычит, сильно бьет локтем. Искры перед глазами, пальцы, сжимающие запястье, слабеют. Новый удар отбрасывает меня назад. Корчусь на земле, глядя на приближающегося Волка. Он не спешит, поигрывает ножом и нехорошо улыбается. Из-под поджатых губ выглядывают клыки. Не вампирские, конечно, но довольно внушительные.

Умудряюсь вытащить кинжал, но что от него толку, если лежишь на земле? По глазам Волка вижу: подняться не даст. Сейчас прыгнет на грудь, ударит ножом… Поспешно откатываюсь в сторону, получаю ногой в бок. Ему мало меня убить, надо сперва поглумиться. Выстреливаю обеими ногами в отчаянной попытке зацепить. Безрезультатно. Волк идет неторопливо, уверенно. Пытаюсь уйти кувырком назад, пинок догоняет меня в полете, припечатав к мостовой. Он что, собирается меня забить ногами, как собаку? В отчаянии кидаю свой кинжал, заранее зная, что не попаду. Не умею я метать ножи, Безгол не научил, не мог научить тому, чем сам не владеет. Бросок получается слабый, Волк презрительно ухмыляется, готовясь смахнуть кинжал в сторону… И воет от боли, совсем по-волчьи воет. Пытается перед смертью свою погремуху оправдать. Потому как кинжал сам собой рассыпался вдруг на сотню иголок, которые пробили Волка едва не насквозь.

Сижу на мостовой, удивленно пялюсь на последствия чуда. Вторник и его напарник (да это же Зюзя, лопни мои штаны), куда-то до этого спешившие, застывают произведениями древнего зодчества. Иглы веселой стаей вырываются из тела Волка, готовящегося побеседовать с Блином, складываются снова в кинжал. Кинжал летит ко мне, медленно вращаясь в воздухе. Тело отказывается пошевелиться, волосы встают дыбом. Правая рука, однако, действует сама – поднимается вверх, кинжал ласково тыкается в ладонь рукоятью.

Меня переполняет кураж, энергия чуть из ушей не выплескивается. Подбрасываю себя в воздух, приземляюсь на ноги, рука чуть опущена, острие кинжала смотрит вниз. Небрежно так смотрит, но внимательно. Ловлю взглядом глаза Зюзи и Вторника, в них загнанным зверем бьется страх. Иду на них нарочито медленно, и они отступают, глаз не сводя с моего кинжала. Прав был Фрол, непростая вещица мне попалась в сокровищнице Фраллов!

Не отпуская взглядом врагов, прислушиваюсь. Держится Безгол, все еще держится. Матерщина плотным ковром покрывает улицу и ближайшие переулки.

Зюзя, не выдержав, бросается прочь. Оставшись в одиночестве, Вторник исподтишка озирается по сторонам, прикидывая, не последовать ли ему примеру подельника. Ухмыляюсь, покачивая кинжалом. Ну-ну, и что же ты выберешь, приятель? Уж с тобой-то я и на простых ножах переведаться не побоюсь, а уж с волшебным кинжалом в руке и подавно.

И тут меня сковывает странное оцепенение. Ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Не иначе магия. Вот сейчас Вторник подойдет и, не торопясь, перережет мне глотку…

Вторник разворачивается и, безумно куда-то спеша, делает ноги. Зато от группы, занятой шинковкой Безгола, отделяются двое и направляются ко мне. Ладно, несколько секунд у меня есть, помолиться успею. Если, конечно, вспомню какую-либо молитву и успею ее прочитать.

Святой Лакки, заступись за меня пред Творцом и отопри двери… отопри, ты же умеешь! Или хоть подвинься, я сам отопру…

Наверное, святой Лакки или сестра его Удача за мной все же приглядывали. Потому как решили явить чудо, не первое уже за сегодняшний вечер. Темноту разорвала вспышка красного цвета, и из ниоткуда стали появляться люди. Общим счетом четверо. По всему видно, в посторонние разборки ребята и девка лезть не собирались. Но пришлось. Потому как головорезы Короля без внимания пришельцев оставлять отнюдь не собирались.

Те двое, что намеревались вытрясти из меня душу, мгновенно развернулись и атаковали. Ох и тяжело ребятам придется…

– Что за на фиг? – изумился Боресвет, когда нож чувствительно ударил его под ребро. Кольчуга недовольно скрипнула, нож сломался. – Вы чо, братаны, совсем озверели? Если стрелка, так и скажите, мы, в натуре, в чужие разборки не лезем…

Его слова будто и услышаны не были. Поняв, что кольчугу ножом не осилить, противник бросился в ноги, намереваясь перерезать сухожилия. И нарвался на тяжелый сапог богатыря.

– Не балуй, – строго сказал Боресвет. – Реальные пацаны спину не гнут, понял?

Что-то противник понял. Поднялся с земли, рукавом оттер кровь с лица, а потом так ловко запустил в Боресвета непонятной штуковиной, что тот и охнуть не успел. Только упасть и выругаться два раза.

– Боло, – определила Томагавка. – Вот уж не думала, что это старье еще используют.

– Меня звали? – Из портала появился Бол, огляделся по сторонам и неодобрительно покачал головой. – Вот на минуту всего задержался, а вы уже в драку встряли!

– Паршивое место, – согласилась Томагвка. – Но поверь уж, они сами напросились.

Сабля в ее руках вдруг замелькала так, что глазам стало больно. Нападающие неуверенно попятились, ожидая подмоги. Боресвет, поминая Блина и его родню, сдирал с ног веревку.

– Расплющим гадов? – кровожадно спросила Томагавка, забыв, что она не секира.

– А то! – Боресвет поднялся наконец на ноги, булава со свистом рассекла воздух. – Кто к нам с ножом придет, таких получит!

– А с боло? – хихикнула Томагавка.

– А с Болом и договориться можно, Бол пацан реальный, – сообщил Боресвет, атакуя стушевавшихся воров.

Те ловко уклонялись, постепенно отступая. Томагавка поддержала атаку, нападавшие дружно прыснули в разные стороны, оставляя поле боя победителям. То есть так могло бы показаться, если б не их навязчивое желание зайти за спину. А с фронта уже атаковали новые враги.

– Много их, в натуре, – подивился Боресвет, раскручивая булаву. – И шустрые какие, диву даюсь. Где таких набрали, хотел бы я знать.

– Гнездо у них тут, – мрачно сообщила Томагавка, делая шаг назад. Выпад ближайшего противника ушел в пустоту, но воспользоваться оказией девушка не успела: напарник подстраховал атакующего, и ей пришлось уворачиваться от нового удара.

– Всех порву, – заявил Боресвет, удачно зацепив противника булавой. И застыл на месте, бешено вращая глазами. – Что за хрень? Я двинуться не могу!

– Магия, дружок, – сообщила Томагавка.

Ее заклинание задело только краем, замедлив движение. Торжествующие враги бросились к ней, размахивая ножами… Глухо щелкнула тетива. Боресвет услышал чей-то предсмертный хрип и почувствовал, что его отпустило.

– У меня вот так однажды поясницу прихватило, – сказал он. – Не поверишь, неделю шевельнуться не мог. А Муромец вообще тридцать три года на печи просидел. Что это было, в натуре?

– Маг у них был, – сообщил Лониэль, доставая новую стрелу. – Неплохой маг был.

– Умер как воин от стрелы в толстое пузо, – расчувствовалась Томагавка.

– Каждому магу такую бы смерть, – пожелал Боресвет.

Бол оскорбленно фыркнул.

– Спасибо тебе за заботу. Ха, а где эти, которые ножами махали?

Нападавшие словно растворились в тенях, будто их и не было.

– Безгол!

– Один-то остался, – хищно заметил Боресвет, поудобнее перехватывая булаву…

Свист стрелы. Уж я-то этот звук хорошо знаю, не раз и не два мне в догонку стрелами салютовали. И – восхитительное ощущение свободы. Я снова могу двигаться! А значит, можно исчезнуть, пока есть возможность… Безгол! Ну не могу я сбежать, не зная, что с ним сталось. Понимаю прекрасно, эта четверка меня может на салат покрошить, если останусь, – но что делать-то? Не чужой он мне, Безгол, не могу я вот так взять и уйти. А может, он кровью истекает?

– Безгол!

Ни звука в ответ. Только здоровяк с дубиной движется наперерез. Ну что же, придется через тебя перешагнуть. Поднимаю клинок, ловя лезвием слабый свет луны. Обычно на людей безотказно действует, но этот не повелся. Перехватил дубину поудобнее и шагнул мне навстречу…

– Этот вроде свой, – с сомнением сообщила Томагавка.

– Это какой-такой «свой»? – не понял Боресвет. – Чем он от тех, которых порушили, отличается?

– На нас не нападал, – сообщила девушка.

Богатырь почесал затылок.

– В самом деле не нападал, – признал он. – Может, не успел просто? Эй, земляк, ты, в натуре, свой или нет?

– Я свой, – поспешно сообщил «земляк».

– Тогда скажи пароль, – потребовал богатырь.

– Не знаю, – сознался тот.

– В самом деле свой, – признал Боресвет. – Сколько часовым ни стоял, свой пароль никогда не знал, а вот шпионы-лазутчики ведают откуда-то. Так их и вычисляли…

– Кто таков? – требовательно вопросила Томагавка. – Почему эта свора на тебя насела?

– Может, на потом расспросы оставим? – огрызнулся свой. – Пока стража городская не набежала?

– Дело глаголишь, – одобрил Боресвет. – Стража, она набегать дюже горазда. А мы тут немного… намусорили. Того и гляди, оштрафуют на пару лет…

– Ты вор, – определила Томагавка. – И те, что напали, – воры. Что не поделили?

– Не понравился тут одному, – нехотя признал незнакомец.

– Одному? Блин, да он арифметику еще хуже Нанока разумеет, – ухмыльнулся богатырь. – Ты, братан, так и скажи – разборки у вас. Чай не дети малые, поймем.

Вор быстро осматривал трупы, не шарил по карманам, как ожидала Томагавка, а просто вглядывался в лица.

– Безгола утащили, – сказал он разочарованно. – Подловил его Король…

– Так мы и короля отметелили? – ужаснулся богатырь. – Ну погуля-а-али…

– Король – Глава Гильдии, – пояснил вор, собирая с мостовой рассыпавшиеся монеты. Сумки с золотом, разумеется, не было, кто-то хорошо поживился в эту ночь.

– А, погоняло такое, – успокоился Боресвет. – Ты вот скажи, мил-человек… вор тоже человек, не дергай меня за рукав! Скажи, где здесь переночевать можно?

– Где угодно, – пожал плечами вор. – Только без меня. Мне сейчас только у Блина безопасно, да и там достанут. Так что бывайте, ребята. Гостиница за углом. Дорогая, правда, но если деньги имеются – не проблема. А если нет – карманы у трупов выверните, они при жизни небедными были.

– Счастливо, – вздохнул богатырь, глядя вслед убегающему вору.

Вот уж не было печали! Так попасть это уметь надо. Что же делать-то теперь? То, что Безгол попался, уже плохо, попробуй его выцарапай у Короля. Разве что обменять на все Регалии… а они у меня не все, Сандалий не хватает.

Только ведь не выпустит он Безгола из рук ни за какие Регалии. А на меня объявит охоту… да она и так вовсю идет усилиями его величества. Вот они, два короля гадалкиных, и один из них настоящий. Стою у стены дома и размышляю. Не может же быть, чтобы выхода не было! Можно как-то и того, и другого обойти… как? Ни одной мысли в голове, только боль да тоска беспросветная. Безгол, друг, наставник мой, почему, ну почему ты не научил меня думать?

Слышу крики там, где остались трупы, ухмыляюсь против воли. Королю тоже несладко придется. Трупы-то опознают, и схватит тебя Купечество за глотку. Ушлый народ торговцы, таким поперек пути не вставай. Только Безголу это вряд ли поможет.

Ладно, Ригольд, не раскисай. Пока жив да на свободе, что-нибудь можно придумать. С магом посоветоваться, с одноглазым Фролом – может, что и подскажут. Да и Безгол говорил, подругу здесь встретил, – может, и она чем поможет?

Король поморщился, когда Семерка зацепил рану. Бинтовал он неумело, при виде крови бледнел и судорожно сглатывал. Салага еще, раздраженно подумал Король.

– Оставь меня, – коротко бросил он.

Семерка с поклоном исчез за дверью.

Король несколько раз сжал-разжал кулак, поморщился снова. Порез, оставленный Безголом, неопасен, но довольно болезнен. Который раз он проклял свою поспешность. Хотя умом понимал, что против него ополчилась сама судьба, приведшая странную четверку именно в то место и в то время, где она уж точно нужна не была. И даже в этом случае можно было все решить миром. Просто сказать: «Идите себе, братцы, не мешайте». Может, и послушались бы, дураков влезать в чужие разборки разве что в Гардарики найдешь, но уж никак не в Беларе. Нет же, понадобилось остолопам этим атаковать сразу, не спросив даже, кто да откуда на пути встал. Свидетелей, дескать, не оставляют!

Вот и получили. Из двенадцати шестеро там и остались. Плюс маг, его особенно жаль. Маги нынче в большом дефиците, второго Мастера поди еще сыщи. Нет, нелепо все же вышло. Когда враги под чарами оцепенели, ему казалось, что все уже кончено, победа на его стороне. И тут стрела из темноты… Глупая, нелепая смерть для мага. Чародеи должны умирать от старости в собственных постелях или хотя бы на кострах «Петушиного часа». Но никак уж не от стрелы в грудь!

Ригольд сумел уйти. Уложив Волка с помощью некой волшебной вещицы. Хитер щенок, где он только сумел отыскать такой артефакт? Ну чтобы устоять против Короля, волшебной вещицы мало. А то у него самого таких нет! Найдется чем ответить. Он, Король, всегда магическими штучками интересовался, не то что его собратья по Гильдии, как огня их боявшиеся. Потому и поднялся так высоко, и Безгола обошел, и Джеба, и Леща. И с Ригольдом уж как-нибудь справится.

А вот с чем действительно повезло, так это с Безголом. Не будь с ним ученичка, утек бы старый вор, растворился в ночном лабиринте города, ищи его потом. А так – не смог бросить щенка, подставился под клинки… попался! Лишь бы не сдох случайно раньше времени, порезали-то его изрядно. Тертому только дай до крови дорваться… Чего он в наемные убийцы не подался, вот где ему самое место. Очень хорошо, что не подался. Зато Королю есть на кого опереться в случае чего. Тертый, Волк и Кобра… да, Волка жалко, полезный был человек. Заменить его ох непросто будет…

Король пригубил вина, поморщился от дергающей боли в забинтованной руке. Безгол успел, сволочь. Мимо троих прошел, сумел, поганец, и почти уже достал Короля. Спасибо Тертому, вовремя его остановил. Надо ему золотишка отсыпать не скупясь, заслужил.

Безгол попался, а стало быть, и Ригольд тоже. Приползет на брюхе, все отдаст, лишь бы Король его наставника пощадил. И понимает ведь, что не пощадит он ни Безгола, ни самого Ригольда… а все равно приползет. Потому что деваться ему некуда и вся надежда на то лишь, что посетит Короля внезапный приступ милосердия. Впрочем, может, и посетит. На радостях какую только глупость не сделаешь. Ведь Регалии, словно отмычка, откроют ему двери в другую жизнь, о которой он всю жизнь исступленно мечтал.

На миг пришла мысль: не зря ли он во все это ввязался? Тот, кто заказал Регалии, обещал наградить по-королевски. И это было в его силах, старый вор знал это точно. Другой вопрос, нужны ли столь высокопоставленному лицу свидетели? Не захочет ли отделаться от того, кто слишком уж много знает? Ничего, кое-какие меры предосторожности он принял. Главе Гильдии, как куренку, голову не свернешь, без соли не съешь.

К тому же это дело терпит. Пока заказчик свое не получил, Король ему нужен. А потом – он знает, как разыграть партию так, чтобы безопасность себе обеспечить. Сейчас же стоит заняться другими делами. К примеру, побеседовать с Безголом…

С удивлением понимаю, что стал бояться темноты. Вор, боящийся шевеления теней, – без двух минут покойник. Но ничего не могу с собой поделать. Постоянно чудится, что вот-вот из темноты выскочат люди Короля…

На середине пути чувствую, что идти не могу. Просто не могу, и все. В глазах темнеет, ноги подгибаются. Иду, держась за заборы, за стены домов, несколько раз падаю. Догадываюсь перевязать раны, пальцы не гнутся, получается довольно паршиво. Зато чуть прихожу в себя от острой боли, начинаю что-то соображать.

К примеру, мне становится ясно, что в катакомбы я не попаду. Нельзя мне туда. Так и свалюсь где-нибудь на полпути, и крысы меня с удовольствием добьют. Прислоняюсь к стене, отдыхаю. Кровь медленно сочится из-под неловко наложенной повязки. Куда же мне теперь? К Зачинщику? Там будут искать в первую очередь. В гостиницу, на постоялый двор? Там кроме глаз еще и языки есть, которые немедленно сообщат Королю о Ригольде. Либо городской страже о доппельгангере. В общем, выбора нет. Иду – нет, уже ползу – к Зачинщику. И будь что будет. Святой Лакки, не оставь…

– Должны бы уже вернуться, – с тревогой сказал Мастер Лион. – Уж не случилось ли что?

– Вернутся, – успокоил его Фрол. – Куда им деваться. Небось завернули к этой Лани – или как там ее? Или у Зачинщика заночевали.

– Ты знаешь, где живет Зачинщик? – спросил Мастер Лион.

– Понятия не имею, – искренне ответил Фрол. – Да и без толку это, Зачинщик же меня не знает. Нет, если уж ты собираешься их разыскивать, начни лучше с гостиницы. Тем более эти знакомцы Головы с тобой о чем-то потолковать хотели. А еще лучше, сядь и успокойся. Вернутся они, непременно вернутся.

– Сердце не на месте, – сказал маг. – Что-то с ними случилось, я чувствую…

Резкая боль в руке. С трудом разлепляю веки, приподнимаюсь на локтях. Сигр вопросительно смотрит на меня – очнулся, мол? Тогда вставай, хватит лежать. Цепляясь за стену, поднимаю себя на ноги. Где это я? Ага, как раз у дома Зачинщика. Ну еще один рывок…

Поднимаюсь по скрипучим ступеням, изо всех сил колочу в дверь. Ощущение такое, что меня не слышат. С чего бы это, у Зачинщика сон чуткий. Может, засада? Мне наплевать. Засада так засада, разницы никакой. Бью со всего размаха, устоять на ногах нет возможности, ссыпаюсь вниз по лестнице с грохотом, способным разбудить весь квартал. Вскрикиваю от боли в раненой руке.

Дверь открывается, вижу заспанную физиономию Бенджамина, которая стремительно бледнеет прямо на глазах.

– Святой Лакки! Дик, что с тобой?

– Никогда не ходи к цирюльнику, Бенджи, – нахожу в себе силы пошутить. – Опасно это…

– Что стряслось? Тебя ранили? Где Безгол?

Зачинщику явно не до шуток. Мне, впрочем, тоже.

– Люди Короля. Безгола взяли. Меня ранили. Если не перевязать, помру от потери крови.

Зачинщик меняется в лице, зовет на помощь слуг. Ребята у него служат верные, ни Королю не сдадут, ни городской страже, тут можно не волноваться. Осторожно поднимают меня с земли, волокут в комнату. Рядом суетится Зачинщик, успевший раздобыть бинты и бутыль с каким-то лекарством. Одежду на мне разрезают, Бенджи промокает чистую тряпку жидкостью из бутылки.

– Терпи, – говорит он с сочувствием. – Будет больно.

Ухмыляюсь ему. Что я, боли боюсь? Давай уж, стерплю как-нибудь.

Раскаленное железо вжимается в мою руку. Вою в голос – откуда только силы взялись?

Зачинщик поспешно отдергивает тряпку:

– Все, все, не стони так жалобно. Бинтуйте!

И это называется стоном? Да я визжу, как недорезанная свинья! Слезы заливают лицо, жалобно мяучит Сигр, слуга аккуратно бинтует рану.

– Теперь вторую. Терпи, Дик, терпи, блиново отродье!

Какое там терпи! Второй раз я эту пытку точно не переживу! Ору, матерюсь, вцепляюсь пальцами в спинку кровати так, что ломаю нестриженые ногти. Где же это я вторую-то рану получил? А если еще и третья есть…

– Бинтуй. Теперь третья.

Святой Лакки… нет, ни о чем не прошу. Ты и так помог мне сегодня больше, чем я заслужил. Прими мою благодарность, добрый святой…

– А-а-а! – Почти теряю сознание.

Бенджамин подносит мне кружку с водой.

– Пей.

Послушно пью. Оказывается, в горле совсем пересохло. Жадно глотаю воду, как лучшее вино.

– Вино согрели? Несите!

Подогретое вино с пряностями уносит меня в рай. Перед глазами все плывет, накатывает приятная слабость. Глаза закрываются сами собой…

– Спи, Дик. Спи и ни о чем не беспокойся, – слышу из навалившейся темноты голос Бенджамина. И уплываю…

– Не подскажете, в какой комнате остановилась некая Лани? – поинтересовался Мастер Лион.

Хозяин гостиницы обрадовал его цепким профессиональным взглядом. Мастер Лион поежился, не ровен час разглядит в нем мага. Надо было применить «Прикидывание ветошью Квармола», побоялся синерясые учуют. А ведь под чарами все видели бы его кем-то иным: сапожником, кузнецом, придворным, наконец.

– У нее уже имеются кавалеры, – сообщил хозяин гостиницы, переключая внимание на нищего. Тот независимо ухмылялся, прислонившись к стене с таким видом, будто он здесь по праву.

– Мы и не набиваемся… – стушевался маг.

– Скажи, хозяин, ты тумаки обычные предпочитаешь или медные? – поинтересовался Фрол.

– Я вообще-то золото предпочитаю, – изложил хозяин свои предпочтения.

Охранник стоял здесь же, но голос нищего был вполне миролюбив, а хозяин вдобавок немало людей повидал на своем веку, чтобы понять, что угрозой здесь и не пахнет.

– Золото – металл редкий и благородный, – сообщил Фрол. – А только, ежели ты доброй медью брезгуешь, мы ее у входа подождем.

Нищий у входа – не лучшая реклама гостиницы. Это сообразил даже охранник, правда, уже после того, как хозяин произнес:

– Два тумака – и по рукам.

Нищий неторопливо достал из складок одежды требуемую сумму и вложил ему в руку. Хозяин машинально обратил внимание на изящную форму кисти, на тонкие пальцы, сохранившие следы колец.

– Непростой ты человек, – сообщил он Фролу.

– Бывает, и боги в личине нищих странствуют, – усмехнулся тот.

– Ко мне не забредали, – возразил хозяин. – А вот шпионы случались.

– Всем где-то жить надо, – ничуть не удивился Фрол. – И шпионам тоже. Считаешь, мы они и есть?

– Вряд ли, – покачал головой хозяин. – А впрочем, кто вас, шпионов, разберет. Не мое это дело – лазутчиков ловить. Идите уж, она в третьей комнате остановилась. А кавалеры ее – в четвертой.

– Большое спасибо, – поклонился Фрол.

Мастер Лион неторопливо проследовал вверх по лестнице, постучал в дверь с номером три.

– Кто там? – поинтересовался девичий голос.

– Я от Головы, – сообщил маг.

– Минутку, сейчас открою.

Дверь и в самом деле отворилась буквально минут через пять. Маг удивления подобной неторопливостью не высказал, понятно ведь, что девушке надо было привести себя в порядок.

Лани оказалась совсем не такой, как он себе представлял. Лицо открытое, доверчивое… ни следа той жесткости и азарта, которыми отмечено лицо любого вора.

– А где Голова? – удивилась девушка.

– Мы надеялись, что он с вами, – вздохнул маг. – Он вместе со своим учеником ушел вчера вечером… ночью, и до сих пор ни один из них не вернулся. Мы волнуемся…

Лани разволновалась тоже.

– Их надо найти! Чем я могу помочь?

– Боюсь, что ничем. – Мастер Лион грустно улыбнулся. – Фрол сейчас отправится искать пропавших в доме одного их друга. А я пока побеседую с вашими спутниками, как и просил Голова.

– И где же это я его искать буду? – проворчал Фрол. – Ладно уж, поспрашиваю у знакомых нищих. Зачинщик человек известный, кто-нибудь да знает. Только скажет ли?

– Мы отследили портал от башни Мастера Керса, – сообщил Мастер Лур. – Он ведет далеко на восток, в Заморье. Есть основание подозревать, что именно там и собирается таинственный Совет Ковена.

– Ваши предложения? – поинтересовался Орье.

– Мне удалось привлечь четверых Мастеров и одного Гроссмейстера, – сообщил маг. – Каждый обещал свое участие и помощь в убеждении прочих магов. Сейчас сил для атаки у нас недостаточно, но, я надеюсь, в ближайшее время ситуация изменится. Ковен представляет собой слишком серьезную опасность, игнорировать которую нельзя.

– Понадобится ли помощь войсками? – вопросил король.

Мастер Лур покачал головой.

– Воины будут только помехой. Это дело магов и только магов. Как только будем готовы, нанесем удар. А пока мои коллеги прощупывают местность.

– Разведку проводят, – понимающе сказал Лемур. – Величество, может, шпионов наших тамошних задействовать? Не может же быть, чтоб у нас в Заморье шпионов не было.

– А вот это лишним не будет, – согласился маг.

Глава 4

Безгол был в отчаянии. Попался! Все-таки попался! Люди Короля сумели застать врасплох, когда он расслабился после удачно проведенного дела. Не будь с ним Дика, он сумел бы уйти. Или не сумел бы? Король подготовил ловушку грамотно, может, и не ушел бы. Что теперь гадать? Он сделал свой выбор, оттянул на себя лучших головорезов Короля. Помогло ли это Дику? Безгол не знал, и это угнетало его.

Дика нет с ним в камере, но это ни о чем ведь не говорит. Может статься, тот сидит через стенку от него и с тем же отчаянием всматривается в темноту. Или лежит в луже крови на пустынной улице… нет, утро давно наступило, тело уже унесли. На миг Безгол представил себе эту картину и ощутил, как болезненно сжалось сердце. Дик, мальчик, быть не может, чтобы так случилось. Святой Лакки, не допусти!

Если бы Безгол умел молиться, он попросил бы Творца охранить ученика. Или любого из языческих богов, лишь бы помогло. Но молиться он не умел, а потому просто попросил святого Лакки присмотреть за юным вором. Может, судьба все же милостива к Дику и ему повезло скрыться? Безгол покачал головой. Если он не смог оставить Дика в беде, может ли считать своего ученика способным на это? Не обманывай себя, Безгол. Убит Ригольд или сидит в камере по соседству.

Убит? Чтобы Король вот так, за здорово живешь, отказался от нужных ему артефактов? За которые его обещали искупать в золоте по самые уши? Да скорее нищий на трон сядет! Жив Дик, живехонек, а если какая шестерка его опасно ножом задела, то до завтра она, возможно, и не доживет. Король особым милосердием никогда не отличался.

Тут Безгол вспомнил о собственных ранах. Два глубоких пореза на левой руке – блокировал удары Тертого, колотая рана на правом плече… Еще, кажется, по ребрам ножом прошлись, когда недостаточно быстро отпрыгнул назад. Раны были перевязаны и о себе практически не напоминали. Только плечо чуть дергало, заставляя вора недовольно морщиться. Безгол удивленно покачал головой. Кажется, его полечили, пока он без сознания валялся. И полечили качественно, видно же – специалист поработал. Что, интересно, от него Королю требуется, раз так расщедрился?

Ключ со скрежетом повернулся в замке, дверь нехотя распахнулась. Безгол прикрыл ладонью глаза, щурясь от яркого света. Сейчас и узнаем, что у Короля на уме…

Пробуждение я бы приятным не назвал. Первая мысль – лучше б меня убили! Вторая – и зачем я родился только? Третья – Безгол…

Творец даст утро, а Блин добавит. Солнце бьет в не закрытый занавеской угол окна, лучи падают прямо на мое лицо. Пытаюсь перевернуться на другой бок, еле сдерживаю крик. Такое впечатление, что с меня сняли кожу. Болит все и везде. До крови кусаю губу, чтобы сдержать слезы. Будь сильным, Дик. Особенно если слаб. Болит – значит, живой. Значит, и на этот раз смерть стороной прошла. Зацепила только… ножом воровским несколько раз… и дальше пошлепала. Пронесла нелегкая, спасибо святому Лакки.

Вспоминаю о Безголе и жалею уже, что не умер. Ну что стоило карге старой поточнее ударить? Издевается, стерва, дразнит. А жить-то теперь зачем? Безгол у Короля в руках. Или погиб, если повезло ему. Потому как представить, что Король с ним сделает, мне не под силу. Воображение слабовато. А вот у Короля оно, воображение это, в самый раз. Такое придумает, что палачи от зависти удавятся.

Шаги за дверью. Кстати, где это я?

С удивлением смотрю на Зачинщика. Надо же, дополз-таки. Как – не помню, зачем – не понимаю. Если где меня и будут искать, то как раз у Зачинщика. Память подсказывает, что деваться мне было некуда. Показывает услужливо кота, что меня в чувство привел. Спасибо, рыжая шкурка, без тебя пропал бы.

– Доброе утро, – говорит Зачинщик.

– Утро добрым не бывает, – отвечаю. Голос звучит чуть громче комариного хрипа… или у меня с ушами что-то? Вроде мыл недавно…

Зачинщик улыбается сочувствующе. Садится на стул у изголовья, держа в руках плошку с каким-то снадобьем. Не знаю, что там, но пахнет отвратно. Почти как чай.

– Безгол не объявлялся? – шепчу с безумной надеждой, заранее зная ответ.

Лицо Зачинщика мрачнеет, он качает головой, протягивая мне плошку. Делаю отважно большой глоток, кривлюсь от отвращения. Если меня сейчас вывернет, я не виноват.

– До дна, – командует Бенджи. – Лекаря приглашать опасно, так что лечить тебя сам буду.

Ну ковер его, не мой, если что – я не виноват. Выпиваю плошку до дна, прислушиваюсь к ощущениям. Горло саднит от едкой жидкости, во рту будто кошки спали. Сил не прибавилось, раны болеть не перестали.

– Жить будешь, – говорит Зачинщик.

Ага, недолго, но мучительно. Спасибо, дорогой друг, успокоил. Когда, интересно, Королю в голову придет Зачинщика проверить, через час или через полтора? А ведь придет непременно, пиво ставлю.

– Здесь для тебя небезопасно. – Зачинщик будто читает мои мысли. – Спрятаться тебе надо, чтоб не нашли, да ты ведь и не поднимешься сам.

– Поднимусь, – упрямо говорю я и пытаюсь это доказать. М-да… неужто в аду еще больнее? Неприятное, должно быть, местечко.

– Лежи, – командует Зачинщик.

Назло ему пытаюсь подняться вторично, в глазах темнеет. Бенджи показывает мне кулак. Не впечатляет, бойцом Зачинщик никогда не был.

– Пристроить-то тебя некуда, – жалуется Бенджамин. – Есть у меня несколько местечек подходящих – так Король о них мигом узнает. Ну что тебе стоило с властями столкнуться, а не с Гильдией?

– Не волнуйся, – ухмыляюсь я. – Все схвачено. Кроме Короля, меня еще и его величество разыскивает.

Зачинщик приходит в ужас. Впервые на моей памяти.

– Так ты и есть этот доппельгангер? – вопрошает он.

– А то, – без ложной гордости отвечаю я. – Таких доппельгангеров поискать еще!

Бенджамин в панике, не знает что делать. Страшно ему, бедному, за свою шкуру и меня жалко, вот и раздирает его на части. Ну-ну, посмотрим, что победит – жалость или страх.

– Интересно, какую ногу ты Блину отдавил? – грустно спрашивает Зачинщик. – За что судьба тебя так не любит, Ригольд?

– С днем рождения не поздравил, – отвечаю жестко. – Безгола, кстати, она тоже не жалует.

Зачинщик мрачнеет еще сильнее, я вижу, как он сжимает кулаки до боли в костяшках. Короля он боится до дрожи в коленках, а Безгол для него дороже брата. Смотрю с отстраненным любопытством – что возьмет верх? Страх или любовь? А если страх – сможет ли он когда-нибудь простить себя? Не хотел бы я оказаться на его месте… да я и на своем не хотел бы. Только куда ж мне с него деться?

– Тебя какой-то нищий спрашивал, – сообщает Зачинщик, отводя глаза.

– Фрол?!

– Вроде он, – неуверенно говорит он. – Одноглазый такой калека. Знаком?

– Ему можно верить, – улыбаюсь я. – Не сдаст, будь спокоен.

– Ну если ты так уверен…

На лице Бенджамина сомнение. Он предпочитает не верить никому. Даже мне. Безголу разве что.

– Спрашивал, не знаю ли я что о тебе. О Безголе даже не упомянул. Я пообещал выяснить, что смогу, и предложил зайти попозже. Думаешь, не сдаст?

– Не сдаст, – говорю уверенно. Приятно, когда твоя судьба хоть кому-то небезразлична. Надо дать знать своим, что все в порядке. Хотя, какое, к блину, в порядке? Безгол попался, на мне места живого нет.

– Безгола надо вытаскивать, – твердо говорит Зачинщик, и я поражаюсь выражению его лица.

Таким я его не видел. Поджатые губы, острый, словно лезвие ножа, взгляд, незнакомый прищур глаз. Так щурятся лучники-мастера, оценивая расстояние до мишени. Оказывается, я совсем не знаю тебя, Зачинщик. Скупщик краденого, втершийся в доверие к высшим города сего, интриган и пройдоха – это всего лишь маска, не так ли? А настоящий ты – тот, который готов выступить против всесильного Короля, чтобы спасти друга. Я ошибся, думая о тебе хуже, чем ты есть. Прости.

– Прости, – шепчу я, и Зачинщик понимает меня. Кивает головой, тепло улыбается.

– Мы вытащим его, Дик, – говорит он, и я верю ему.

Робкий стук в дверь заставляет Зачинщика повернуть голову.

– Что там еще? – ворчит он, недовольный, что его отвлекли.

– Хозяин, там снова этот нищий, – слышу испуганный голос слуги.

Бенджи не любит, когда прислуга отвлекает его от важных дел, и бедолаге за дверью это прекрасно известно.

Зачинщик бросает на меня вопросительный взгляд, я киваю в ответ.

– Зови, – командует Бенджамин.

Через пару минут в комнате появляется запыхавшийся Фрол. Осторожно поднимаю руку, приветствуя его. Нищий улыбается, единственный глаз радостно блестит.

– Живой, – выдыхает он.

– Притворяется, – усмехается Зачинщик. – Не такой уж он и живой.

– А Голова где?.. – Нищий спохватывается, испуганно косится на Зачинщика, не уверенный в том, можно ли говорить при нем о Безголе.

– Взяли его, – сумрачно бросает Зачинщик. – Люди Короля.

Я киваю, да, дескать, взяли. Фрол в смятении, пальцы нервно теребят пояс.

– Когда вытаскивать будем? – интересуется он.

Короткий смешок Зачинщика, больше похожий на лай.

– Правильные у тебя друзья, Дик, – одобряет он. – Никаких тебе «что же делать?», никаких «чем нам это грозит?», сразу – «когда вытаскивать будем?». Уважаю.

Зачинщик протягивает руку Фролу.

– Бенджамин, деятель торговли, – представляется он.

– Фрол, жертва людского милосердия, – смиренно отвечает мой друг.

– Почему «жертва»? – ухмыляется Зачинщик.

– Когда стал калекой, никто не захотел добить из жалости, – серьезно и даже как-то жестко говорит Фрол.

Единственный глаз смотрит пронзительно, меня пробирает всерьез. Бенджамину тоже неуютно, но он и не таких видел.

– Теперь я верю, вытащим Безгола, – кивает он. – Есть у меня задумки кое-какие, которые надо с нужными людьми перетереть. С тобой-то что делать, Дик? Здесь тебя Король в два счета отыщет.

– В катакомбы, – тихо роняет нищий.

Киваю. Прав он, куда деваться. Сейчас только в катакомбах и можно отсидеться, хотя там тоже искать будут. Но катакомбы обшарить – несколько лет уйдет, не найдут нас там. Вопрос в другом – как мне добраться туда? Своим ходом не смогу, а понесут – такой хвост поймаем, не отцепишь.

– Лекаря бы тебе хорошего, – вздыхает Зачинщик.

– Может, Мастер Лион поможет? – с надеждой спрашивает нищий.

Глаза Бенджамина ищут новое место – на лбу.

– Ты приютил Мастера-мага? – спрашивает он. – Ну Ригольд, и тут всех обошел!

– Не всех, – возражаю. – У Короля тоже Мастер-маг… был.

– Потом расскажешь, – перебивает Зачинщик нетерпеливо и обращается к Фролу: – Тащи скорей своего мага, потому как наш приятель без посторонней помощи задницу от кровати оторвать нипочем не сможет.

– Так подтираться надо, – ухмыляется Фрол и покидает комнату.

Откидываюсь на подушки, меня неудержимо тянет в сон. Выпиваю поднесенную к губам чашу чуть подогретого вина, закрываю глаза. Здравствуй, тьма…

Боресвет с сомнением огляделся по сторонам.

– Ну и как мы будем искать претендента на деревянные тапки? – вопросил он.

– Будем предлагать всем подряд, – легкомысленно бросил Бол. – Вот, к примеру, горожанин идет – может, ему требуется?

– Этому, сто пудов, требуется, – согласился богатырь. – С похмелья мужик, отсюда вижу. Такой за кружку пива не то что деревянные, белые тапки примерит. Эй, мужик, лапти нужны?

– Лапти? – тупо повторил мужик, изображая подобие мысли на небритой физиономии. – А это что такое?

– Тапки деревянные, – пояснил Боресвет.

– Не, не нужны, – ответил мужик и потрусил себе к ближайшему кабаку.

Боресвет огорченно развел руками, эльф презрительно хмыкнул.

– Пробуй следующего, – настойчиво сказал Бол. – Вон тот побогаче одет – может, ему нужно?

– Эй, братан, тапки деревянные нужны? – осведомился Боресвет.

Братан с опаской посмотрел на него и поспешно перешел на другую сторону улицы.

– Не нужны, – констатировал богатырь.

– Пробуй дальше. – Бол нисколько не огорчился. – Рано или поздно кому-нибудь понадобятся.

– Когда у эльфа борода вырастет, – хмыкнула Томагавка.

– На спине, – добавил Боресвет. – В натуре, братан, здесь мода на тапки прошла – кому ты их втюхаешь? Разве что барыге какому…

– Нищему, – осенило Бола, углядевшего в конце улицы фигуру в неновых лохмотьях.

– Да, этот перебирать не будет, – согласился богатырь, вглядываясь в изуродованное лицо нищего. – Эй, братан!

– Да, братан? – вежливо ответил нищий.

– Иди сюда, дело есть. Тапки деревянные нужны? Вон, посмотри, новые совсем!

– Это не тапки, – возразил нищий, – это сандалии. В те времена, когда Империя правила миром, подобные им входили в обмундирование каждого фланского легионера. В наши времена всего лишь два легиона носят деревянные сандалии, отдавая дань традиции.

– Нищий, говоришь? – Богатырь почесал затылок. – Ты нам тут, в натуре, лекций не декламируй. Отвечай коротко и ясно – тапки нужны?

– Откуда они у вас? – спросил нищий, разглядывая деревянные тапки.

– Тебе-то какая разница? Дают – бери, пока не передумали.

По лицу нищего было видно, что он в затруднении. Тапки были ему зачем-то нужны, вон как глаз заблестел, но не берет, опасается подвоха. Или боится, что цену заломят несусветную?

– Даром отдаем, – пояснил Бол.

– На халяву, в натуре, – подтвердил богатырь.

– Нет, спасибо, – отказался нищий. – Но я поспрашиваю у друзей. Может, кому и пригодятся.

Богатырь долго смотрел вслед нищему, потом вздохнул и убрал сандалии в мешок.

– Ничего не понимаю, – пожаловался он. – Ведь нужны же они ему, гадом буду! Чего тогда отказался, не догоняю?

– Рожа у тебя подозрительная, – хихикнул Бол.

– У него тоже не очень, – возразил богатырь. – Я так понимаю, халявы он испугался. Не привык, понимаешь, задаром что-то получать.

– В следущий раз денег запросим, – сказал Бол.

– Да откуда они у нищего? – махнул рукой Боресвет.

Безгол смотрел на Короля, Король – на Безгола. Оба молчали. Два здоровенных охранника шумно сопели от напряжения за спиной Главы Гильдии. Еще бы! Безгол – коварный, опасный, неуловимый враг их хозяина – наконец-то схвачен.

– Пошли вон, – не оборачиваясь, бросил Король.

Громилы заколебались. Как это «вон»? А если смертельно опасный Безгол напасть вздумает? Терять-то ему уже нечего, отчего же не попробовать отомстить пленителю?

– Я сказал – вон! – Король чуть повысил голос, и оба охранника мигом исчезли за дверью. Нападет там Безгол на Короля или нет – еще вопрос, а за игнорирование приказа от старого вора таких получить можно…

– Идиоты, – пожаловался Король. Безгол молчал, внимательно разглядывая старого врага. – Ну здравствуй, приятель. Давненько не виделись.

– Только не говори, что ты соскучился, – хмыкнул Безгол.

– Ну почему же. – Король присел на грубо сработанный табурет, тот скрипнул протестующе, но не развалился, как ожидал Безгол. – Не скажу, что день и ночь о тебе вспоминал, но порой случалось. Ты ведь всегда правду в глаза резал, ножа в спину не боялся. А сейчас, веришь ли, не с кем потолковать даже. Боятся, сучье семя…

– Ой, сейчас заплачу от умиления, – зло оскалился Безгол. – А сколькими ты бельтарскую рыбу накормил, сволочь? Теми как раз, что глаз перед тобой не опускали!

– Жизнь такая. – Король, казалось, нисколько не обиделся. – Либо они мне глотку режут, либо я ими рыбу кормлю. Ты сам-то, скажешь, на мое место не метил?

– Да какое ж оно твое? – изумился Безгол. – Твое место – на плахе.

– Вот видишь, – ухмыльнулся Король. – Ну и чем же ты от меня отличаешься? Стал бы ты тогда Главой Гильдии – и мой труп из Бельтары бы выловили. Не так разве?

– Не так, – покачал головой Безгол. – Глава Гильдии рядовых воров прикрывать должен. Для того Гильдию и создавали, чтоб ты знал. А у тебя что? Воры любого твоего чиха боятся, твоих головорезов пуще стражи избегают.

– А разве я не заслужил немного уважения? – хихикнул Король. – Нет, приятель, если дать им волю – живьем в землю закопают, тебе ли это не понимать.

Безгол промолчал. Не так уж Король и не прав. Воровское братство – дикая вольница, и только жесткая, уверенная власть не дает Гильдии расползтись по швам. Дай слабину – и пойдет куролесить, и полетят с плахи отрубленные бесшабашные головы, и затанцуют на виселице лихие воры… Но ведь и так, как Король, нельзя поступать! Нельзя делать из свободных и гордых людей послушных марионеток! Нельзя подчинять себе страхом, убирая с дороги каждого, кто с тобой не согласен!

– О чем побеседовать хотел? – поинтересовался Безгол. Ясно же, не за тем Король пришел, чтобы былое вспомнить или политику Гильдии обсудить.

– Регалии, – коротко ответил старый вор. – Они мне нужны, и я их получу. Будь умным мальчиком, помоги мне с этим, и будет тебе счастье.

– «Умным» – может быть, а вот «мальчиком» мне уже нипочем не стать, – возразил Безгол. – А «счастье» в твоем понимании – это что? Быстрая и безболезненная смерть?

– Тоже предмет для торга, – кивнул Король. – Быстрая безболезненная смерть всяко приятней долгой и мучительной, не так ли? Но я могу тебе предложить что-то получше. Жизнь и изгнание для тебя и твоего ученика. Куда-нибудь подальше – Гардарики, Заморье или Двенадцатиградье меня вполне устроят. А в придачу толику золота, чтобы вам на чужбине не бедствовать.

– Это ж расходы какие, – саркастически заметил Безгол. – Не проще ли как обычно: ножом по горлу – и в Бельтару?

– Проще, – согласился Король. – Но я могу позволить себе немного великодушия. Твой Ригольд приведет меня к лучшей сделке за историю Гильдии – почему бы мне его не отблагодарить?

– И меня за компанию? – Безгол не верил ни единому слову. – Для того ты и послал своих убийц в Тельон?

– Тельон – это не Гардарики, – серьезно ответил Король. – Я не могу чувствовать себя в безопасности, когда ты находишься так близко. А после случившегося нынче мне стал опасен и Ригольд. Еще более опасен: если твои действия я могу предсказать достаточно точно, то он для меня – загадка. Вот сейчас что он предпримет? Попытается вызволить тебя в одиночку? Убежит, ляжет на дно? Устроит на меня покушение? Или попытается торговаться, благо есть чем? Что скажешь, приятель?

– Не верю я тебе, – сказал Безгол серьезно. – И он не поверит. Чтобы Король самолично врага простил-помиловал? Да скорее небо упадет!

– Зря ты, – вроде бы даже обиделся Глава Гильдии. – Что бы там обо мне ни говорили, ты-то должен понимать! Не мстительный я, просто осторожный. Был бы мстительный – сейчас бы над тобой уже палачи трудились, а ты сидишь себе в комфортабельной камере, на мягкой кровати, и кормят тебя вполне прилично…

– Пока не кормили, – информировал его Безгол.

– Неужто? Вот бездельники! Ну этого больше не повторится. Еще и на свои кровные чего-нибудь купят вкусного, чтобы ты, спаси Творец, на них не пожаловался. Так что с Ригольдом? Решать надо, Безгол. Его ведь не только мои крысята ищут – вся королевская стража на его голову нацелилась. Заметут – плакали мои Регалии… и твоя счастливая старость в придачу. Пособи, в накладе не останешься.

– Ты хочешь, чтобы я тебе Дика сдал? – спокойно, даже чуть иронично спросил Безгол.

– Для его же блага. Жалко парня, пропадет за тумак. Где Регалии спрятаны, знаешь?

– Понятия не имею, – ухмыльнулся Безгол. – Хочешь – палачей своих крикни, пусть подтвердят. Кроме Ригольда, никому до Регалий не добраться.

– Зачем же нам палачи? Я так, для порядка спрашиваю. Времени у Дика достаточно было, чтобы перепрятать вещички. Да и в берлогу, где вы укрывались, он наверняка не вернется. Как решать будем, Безгол, по-хорошему или как придется?

– Как придется. – Безгол закрыл глаза. – Не верю я тебе, приятель, даже на медный тумак. Интерес-то твой мне понятен, Регалии заполучить хочешь. Да только Дик не так глуп, как ты считаешь. Не поверит он, что ты меня отпустишь.

– Ну что же. В ближайшее время мы вычислим, где он залег. Нет, мои люди его и пальцем не тронут, только попросят отдать Регалии. Не согласится – будем высылать ему подарочки – на долгую память. А ты решай пока, какая часть тела тебе менее нужна.

Король сухо кивнул и вышел из камеры. А Безгол остался решать, какая часть тела у него лишняя.

Такого я никогда еще не видел – воровской сход без Короля во главе. Лучшие, удачливейшие, уважаемые воры собрались сегодня у Зачинщика. Собрались, не требуя объяснений, без лишних слов и вопросов. Не все, конечно: те, что были преданы Главе Гильдии, здесь, понятное дело, не присутствовали. А также иные уважаемые, но не внушающие доверия воры, что с легкостью могли сдать мятежный сход Королю.

Как Бенджамину удалось это провернуть – ума не приложу. Не удивлюсь, если он не один день планировал это дельце, просто так, на всякий случай. Кто знает, может, их теплые на первый взгляд отношения с Королем такая же липа, как купеческая грамота, красовавшаяся на стене.

Я ради такого случая покинул свою комнату (не без помощи Зачинщика, разумеется) и теперь сижу, развалившись в удобном массивном кресле, и ловлю любопытствующие взгляды собратьев по ремеслу.

Джой подбадривающе ухмыляется, похоже, кое-какие слухи до него уже долетели. Лещ, как всегда, невозмутим. Тень о чем-то воркует с Джефом, не обращая внимания на остальных. Соль напряжен, пальцы так и порхают бабочками у рукояти «клыка». Соль – один из лучших бойцов Гильдии, достойный соперник Тертому. Я рад, что он с нами: если дело дойдет до крови, лучше иметь его на своей стороне. Угорь вертится на дубовом стуле. Ни минуты покоя, весь в движении, маленький, верткий, он ловит мой взгляд и делает неприличный жест. Отвечаю тем же, дружелюбно ухмыляемся друг другу.

Сигр умывается в углу, рядом лежит обглоданная рыбья голова. Коту безумно интересно, о чем пойдет речь на сходе, но это ведь не повод отказываться от обеда.

Верзила Сазан по обыкновению мрачен. На правой руке у него не хватает указательного пальца и фаланги среднего – результат неверной дезактивации ловушки. Он не любит об этом вспоминать и постоянно носит на искалеченной руке перчатку из тонкой кожи. Сазан – левша, и увечье ему не слишком мешает.

Раньше я считал, что заговоры – непременный атрибут исключительно дворцовых стен. Оказывается, это не так. Вот мы, к примеру, чем не заговорщики? Наверное, кличка Главы Гильдии провоцирует. Назвался Королем – получай заговор!

– Начинай, Бенджамин. – Лещ машинально приглаживает редкие волосы.

Надо же, и у него нервы присутствуют! Вот уж не думал…

– Друзья! Сегодня ночью произошло возмутительное событие. Двенадцать членов Гильдии, ведомые лично Главой, напали на Безгола и Ригольда. При этом Безгол был захвачен, а Ригольд… вы видите сами.

Возмущенные выкрики, сочувствующие реплики. Хриплый возглас Леща:

– Безгол в Беларе?

Вопросительные взгляды, обращенные ко мне.

– В Беларе, – говорю я.

По напряженным лицам понимаю, что голос мой звучит тихо, потому повторяю:

– В Беларе. Если еще жив.

Короткое обсуждение, яростная дискуссия. Вывод: Король – сволочь. И снова все замолкают, выжидающе глядя на Зачинщика и на меня. Собираюсь продолжать, но Бенджи меня опережает.

Не подозревал даже, что Зачинщик столь блестящий оратор! Его речь завораживает. Он говорит о воровской гордости, о том, что нынче Гильдия больше напоминает баронское поместье, чем союз вольных людей. О том, что Король жестоко расправляется с каждым, кто проявляет малейшее несогласие. Приводит примеры, всем нам хорошо известные, но, собранные вместе, производящие угнетающее впечатление. Напоминает о том, что никто из нас не может чувствовать себя в безопасности, пока Гильдией правит Король.

Наверное, примерно так говорил первый из Маргонов, поднимая Леданию на освободительную войну во времена Империи. Не знаю как остальные, а мне хотелось Королю глотку не перерезать даже, зубами порвать. На лице Джоя ярость. Угорь застыл каменным изваянием, сжимая в руке нетронутую чашу вина. Соль тискает рукоять ножа, на губах – холодная усмешка. Крыса-Джеф и Тень-Оборо разомкнули объятия, в глазах обоих – неприкрытая ярость. Увалень Сазан теребит перчатку на правой руке. Лещ…

– Я правильно понял тебя, Зачинщик? Ты предлагаешь сместить Короля?

Голос Леща сух и холоден. Ни тени эмоций, такое впечатление, что речь Бенджамина его и не зацепила вовсе. Кусок льда, да и только.

– Безгол – мой друг. – Голос Зачинщика дрогнул. – И Королю я его не отдам.

Все. Слово сказано. Если хоть один дрогнет, остальным не жить. Покушения на свою власть Король не простит никому. Сердце бьется прерывисто, то выдает барабанную дробь степных кочевников, то застывает в ожидании чуда.

– Опасно, – говорит Господин Осторожность. И я понимаю, что он совсем не против смещения Короля. Просто не уверен в успехе… и хочет, чтобы его убедили.

А Зачинщик уговаривать не собирается.

– Да, опасно. И что? – с вызовом отвечает он.

Джой согласно кивает. Кто ищет спокойной жизни, в Гильдию не идет. Игрок уже готов рискнуть, пламя азарта бушует внутри него. Он – с нами, что бы там ни решили остальные.

– Мы с Безголом друзья, – напоминает Лещ. – Но…

– Так докажи свою дружбу, – обрывает его на полуслове Зачинщик. Его, живую легенду Гильдии! И никто из присутствующих не одергивает Бенджамина. Потому что не годится легенде осторожничать. Тем более живой.

Угорь поднимает чашу и делает большой глоток. Демонстративно, напоказ.

– За Безгола!

– За Безгола! – подхватывает Соль, а Джой довольно ухмыляется.

Беру со стола чашу, рука дрожит, дорогое вино льется через край, пачкая белоснежную скатерть. Оборо оставляет Джефа, забирает у меня чашу. Перед тем как поднести ее к моим губам, она делает глоток:

– За Безгола!

Джеф пожимает плечами и делает большой глоток. Молча. Тень сказала и за него тоже.

Отпиваю вина, пристально смотрю на Леща. Тот в сомнении. Не высказались только он да еще Сазан, но тот всегда был тугодумом.

– Кто будет новым Главой? – задает вопрос Лещ.

Джой презрительно щурится, его эти соображения не волнуют. Да кто угодно – какая, к блину, разница?

– Достойных кандидатов два, – не торопясь, отвечает Зачинщик. – Ты и Безгол. Думаю, этот вопрос вы спокойно утрясете между собой. Без крови, без драки.

– Я тоже так считаю. – По губам Леща скользит улыбка, неуместная, как змея среди зимы. Он встает, поднимает чашу, словно салютуя присутствующим: – За Безгола!

С трудом сдерживаю слезы. Нам удалось! Спасибо тебе, Зачинщик!

– Сазан? – вопрошает Бенджамин последнего из заговорщиков.

– Я что? Я Безгола знаю, Безгол хороший. За Безгола!

– Предлагаю круговую. – Глаза Джоя сверкают. – Поклянемся на крови, как положено по обычаю Гильдии.

Бенджамин кивает, берет большую чашу, наполняет вином из кувшина. На правах хозяина протягивает Лещу как старшему. Тот делает глоток, обнажает запястье, делает неглубокий надрез. Кровь мешается с вином.

– Клянусь вызволить нашего брата или отомстить за него!

Следующий – Соль.

– Кровью своей клянусь и этим вином!

Джеф и Оборо. Святой Лакки, да могут они хоть сейчас не целоваться?

– Клянусь… клянусь своей кровью и этим вином! – звучат в унисон два голоса.

Чаша доходит до меня. С трудом поднимаюсь, обвожу глазами всех присутствующих.

– Кровью своей клянусь и этим вином!

Интересно, а кровь во мне еше осталась? Ладно, для такого дела не жалко. Ножом надрезаю забинтованное запястье, несколько капель крови скатываются в чашу. Делаю глоток, передаю чашу дальше.

– Клянусь своей кровью и этим вином!

– Клянусь!

– Клянусь!

– Клянусь!

– Весь город сошел с ума, – констатировала Томагавка. – Все ищут какого-то доппельгангера. В связи с чем лавки не работают, так как продавцы наперегонки с потенциальными покупателями рванули к королевской статуе на Королевской же площади.

– Доппельгангера? – подивился Боресвет. – А это что еще за зверь?

– Такой специальный двойник, – объяснил Бол. – Кому повезет его увидеть, того, что характерно, ждет летальный исход. То есть дуба даст, если по-гардарикски. Королю как раз повезло.

– Значит, король даст летального дуба, – резюмировал богатырь. – И народ хочет попрощаться с любимым монархом, пока тот еще жив. Нет, все равно не понял – а статуя здесь при чем?

– Сам посуди. – Бол поднял голову вверх, призывая в свидетели осенние тучи. – Многие ли живого короля видели?

– Вряд ли, – согласился богатырь. – Дык, он же на каждой монете нарисован, нет?

– Двойная марка тоже не у каждого есть, – ухмыльнулся эльф.

– Вдобавок статуя куда крупнее, – подтвердила Томагавка.

– Да, за две штуки голда чего только не сделаешь, – вздохнул богатырь. – Я вот что думаю – может, нам дойти до этой статуи, в натуре? Архитектуру децил позырим, достопримечательности там всякие. Ну и на статую глянем, вдруг этот доппель нам каким боком встретится?

– Прогуляться – это можно, – согласилась Томагавка. – К тому же сандалии все еще при нас, бесхозные. Как вам – не знаю, мне не подошли. Со штанами не гармонируют, и каблука нет вовсе.

– Оракул сказал, увидите знак – поймете сами, – вспомнил Бол.

– Только если нам объяснят, что это знак был, – пробурчал богатырь. – Уж лучше доппеля ловить. О том хоть знаем, что на короля децил похож.

Улицы были полны народа. Горожане решили использовать королевский указ о поимке злокозненного доппельгангера, несомненно призванного коварными магами, как неожиданный и от того еще более приятный светский праздник. Бол глазел по сторонам, Боресвет присматривал за кошельком. Не успеешь опомниться, как чья-нибудь ловкая ручонка залезет позвенеть чужим голдом. Народ в Ледании, по убеждению Боресвета, был на руку далеко не чист, раз уж воры тут не просто мирно воруют, а объединились зачем-то в Гильдию.

Больше всего народа было на площади, гордо именовавшейся Королевской. Разумеется, название было дано не просто так. Длинный ряд статуй, украшавших площадь, принадлежал как раз почившим венценосцам Ледании. За исключением последней, чей прототип еще не успел отдать Блину душу и прочие части тела. Впрочем, если легенды о доппельгангерах не лгали, шансы познакомиться с духом Зла у него были неплохие.

Протолкаться к статуе было непросто, но у них получилось. Боресвет просто пер напролом, остальные следовали за ним.

– Извини, братан. И ты извини, тетка. А тебе, если будешь ругаться, в ухо дам. Мужик, уйди с дороги, задавлю на хрен! Прости, что задавил, мужик…

Вслед им неслась сдержанная ругань, связываться с могучим гардарикцем никому не хотелось.

– Куда пру? Дык, вперед же. Ногу отдавил – так не фиг подставлять было. Сам туда иди, понял? А то дам раза – пеньки отбросишь. Может, и коньки, мне без разницы. Сам варвар, понял? А за «козла» ответишь. Эй, куда, а за «козла» отвечать? Которая тут статуя – доппельгангер?

– Вот эта, крайняя, – подсказал эльф.

– Мужик как мужик, по роже и не скажешь, что король. Постой-ка… рожа уж больно знакомая! Где-то я этого доппеля видел…

– Вчера, – подсказала Томагавка. – Когда с ворами дрались.

– В натуре, цыпа! Блин, башка того парня кучу голда весит!

– Сдается мне, это и есть знак, о котором говорил оракул, – задумчиво произнес эльф, любуясь горделивой статуей давешнего вора.

– Значит, вы говорили с самим Блином. – Глаза старого мага оживленно блестели. – Надо же, а я считал его существование детскими сказками!

– Думаю, его бы то позабавило, – улыбнулась Лани.

– Несомненно, позабавило бы. Интересно вот, что из сказанного им было правдой, а что – нет? Блин все-таки известен как Отец Лжи… с другой стороны, лгать тем, кого считаешь ниже себя, довольно унизительно, особенно для столь могущественного существа.

– Мне показалось, он говорил правду, – возразил Таль.

– О, без сомнения, – с жаром согласился Мастер Лион. – Однако, мой юный коллега, должен заметить, что лгать можно не только словами. Интонация, мимика, телодвижения – такие же составляющие лжи, как и слова. Скажем, вы говорите собеседнику чистую правду, сопровождая слова веселым смехом с иронической интонацией. Что он решит? Что вы всего лишь шутите – стало быть, сообщаемая ему информация правдой являться не может. Таким образом, не сказав ни слова лжи, вы ввели в заблуждение вашего собеседника. А уж слова… в половине случаев люди слышат совсем не то, что им говорят, а то, что они хотят слышать. Или, напротив, боятся.

– Почему вы считаете, что Блин нас обманывал? – требовательно спросила Лани.

– Потому что он Отец Лжи, – отрезал маг. – Впрочем, понять логику существа, подобного ему, нам не дано. Не исключено, что он сказал чистую правду, чтобы вы, памятуя о том, кто он есть, посчитали ее ложью.

Храп варвара на минуту прервал ученую дискуссию. Лани зашипела и дернула Нанока за рукав куртки.

– Не тревожь его, пусть спит, – улыбнулся маг. – Наши беседы скучны для неискушенных кассарадцев.

– Вот вы скажите, Мастер, – сказал Таль, – то, что Блин говорил про Кольцо, – ложь?

– Возможно, и так, мой мальчик, – задумчиво ответил маг. – А возможно, что он сказал правду.

– Голова говорил, что вы нашли странную карту. – Лани вопросительно посмотрела на мага, тот ободряюще кивнул. – Не может ли она быть связана с Кольцом?

– Кто знает, – пожал плечами Мастер Лион. – В любом случае, не хватает кусочка головоломки. Интересно было бы раздобыть недостающую часть и посмотреть, что же за клад скрывает эта карта. Возможно, это и в самом деле эльфийское Кольцо. А может быть, другой артефакт, не менее сильный и интересный. Убежден в одном – тот, кто затратил столько усилий, чтобы скрыть карту, не стал бы зарывать в землю банальный горшок с золотом.

– А с серебром? – немедленно заинтересовался проснувшийся варвар.

– И с серебром тоже. Заклятие преобразования – это уровень Мастера, а Мастер не…

Талю так и не удалось узнать, что именно Мастер «не». Потому что как раз в это время дверь стремительно распахнулась, и в комнату ворвался нищий. Нанок, слегка опешивший от такой наглости, потянулся к секире.

– Что случилось, Фрол? – поинтересовался Мастер Лион, единственный из присутствующих сохранивший невозмутимость.

– Голова попался людям Короля.

– Которого? – поинтересовался маг. – Его величества короля леданского или Главы Гильдии воров?

– Последнему, – выдохнул нищий. – Еще новость: Ригольда ранили, он сейчас у Зачинщика. Познакомился я с этой личностью, человек, кажется, неплохой. Говорит, что Ригольду в его доме небезопасно. И еще сетует на то, что не может пригласить толкового лекаря, потому что… Еще одна новость: по всей Беларе объявлен королевский указ. Тот, кто предъявит голову королевского двойника-доппельгангера, получит две тысячи золотых и титул барона.

– Ох! – Маг схватился за голову, а варвар немедленно заинтересовался неведомым доппельгангером:

– Целых две тысячи? А как выглядит этот самый двойник?

– Практически, как сам король, – честно ответил нищий.

– Может, проще короля прибить? – задумался Нанок, но Таль бесцеремонно вмешался в мыслительный процесс варвара:

– А кто тебе тогда заплатит, горе мое?

Нанок промолчал. Об этом он как-то не подумал.

– Может, его леданское величество меня за медальон наградит? – неуверенно сказал он. – Посоветовали бы, как во дворец попасть?

– Что за медальон? – заинтересовался маг.

Талю он чем-то напоминал Бола – такой же любознательный, только повзрослевший и помудревший с годами.

Варвар молча полез за пазуху и вытащил снятый некогда с тела мертвого принца медальон. Маг потянулся было к нему, но нищий оказался быстрее.

– Откуда у тебя это? – спросил он, и варвар отшатнулся в страхе. Единственный глаз пылал яростью на изуродованном лице – казалось, странный нищий вот-вот вцепится ему в горло. – Отвечай!

– Снял с тела принца, – невольно повинуясь властному голосу, ответил Нанок. – Тело похоронил, а медальон собирался передать отцу покойного. Леданскому королю то есть.

– Кто его убил? – требовательно спросил Фрол.

– Не знаю… А ты кто такой, чтобы у меня спрашивать? – опомнился вдруг варвар.

– Сейчас – никто. – Ярость уходила из единственного глаза нищего, сменяясь бесконечной болью. – А всего год назад я был королем Ледании.

Он сел за стол, уронил голову на руки и тяжело, навзрыд, заплакал.

Глава 5

Заговор был молниеносным, выверенным до мельчайших деталей. Его величество узнал о нем как раз в тот момент, когда величеством быть перестал. Гвардейцы были куплены. Не все, конечно, тут бы у самого Блина денег не хватило, но для успеха заговора этого было и не нужно.

Несколько человек у дворцовых ворот, что пропустили одетых в темные плащи незнакомцев, и те еще, что охраняли спальню его величества.

Король, спавший довольно чутко, не стал тратить времени на выяснение личностей полуночных гостей. До парадной шпаги ему дотянуться не удалось, перевязь была аккуратно повешена на стену, как и полагалось по этикету. Зато скромный, лишенный украшений кинжал, по традиции лежащий в изголовье кровати, оказался весьма кстати. Именно в этот момент король оценил мудрость вековых обычаев. Кто из древних монархов спас себе жизнь и корону при помощи бесхитростного оружия и собственной храбрости, Форлатт Четвертый так и не узнал, но воздал искреннюю хвалу мудрому предшественнику. Заодно наградив проклятием тупоголовых Мастеров боевых искусств, обучивших его приемам владения оружием. Потому как упомянутые Мастера с незаслуженным презрением относились к воровскому умению орудовать кинжалом, предпочитая обучать юного тогда еще воспитанника более приличествующим его положению воинским дисциплинам.

Король оказался один против дюжины вооруженных мечами мерзавцев с одним лишь кинжалом и желанием остаться в живых. И это вот желание едва не перевесило численность и длинные клинки заговорщиков.

Сопротивления не ожидал никто. Ни те господа, что тщательно готовили подмену монарха, ни те, кто приводил выверенный план в исполнение. Потому последовавшие вместо полагающихся по традиции вопросов «Как вы смеете?» и «Кто вы такие?» два ножевых удара изрядно подорвали боевой дух заговорщиков. Вдобавок король им нужен был живым, слишком много важных вещей знал монарх – из тех, что положено знать только венценосцу и никому больше. А еще оказалось, что биться в помещении, пусть даже таком роскошном, как королевская опочивальня, куда сподручнее кинжалом, чем длинным мечом.

Он почти пробился. Ловко уворачиваясь от ударов и разя в ответ, он почти сумел открыть дверь потайного хода, ведущего на кухню. Мысль прорываться к казармам он отринул сразу, потому как неизвестно было, какими силами располагают заговорщики и кто их поддерживает. Вдобавок ход на кухню открывался проще и быстрее.

Он не успел самую малость. Дрогнул на мгновение, увидев перед собой собственное лицо, лицо своего двойника, и этого хватило, чтобы последний скрытый рычаг оказался для него недосягаем. Дверь была разблокирована, и открыть ее уже не составило бы труда, но дорога к ней была перекрыта.

Именно в этот миг он понял, что непременно умрет, умрет здесь и сейчас. Взять его живым так и не смогли, слишком яростен и умел оказался обреченный, впервые защищавший уже не жизнь свою даже, а смерть. И заговорщики это поняли. Перерезать глотку мерзавцу с его собственным лицом он не успел. Длинный клинок догнал его спину, полыхнуло красным, потом пришла тьма.

Как он сумел выжить, Фрол не знал. Скорее всего, заговорщики спихнули тело короля в реку, сняв с него все до последней тряпки и обезобразив до неузнаваемости. О том, что в нем теплится искра жизни, никто и не догадывался…

Все-таки короли куются из другого металла, восхищенно думал Таль, слушая рассказ нищего. Конечно, Фролу повезло, что выловивший его бесчувственное тело рыбак оказался вдобавок немного знахарем, но и тот считал, что лишь немного сможет отсрочить неминуемую кончину спасенного.

А он выжил. Огонек жизни, почти угасший под ударами клинков, сумел разгореться вновь, к вящему удивлению всей рыбацкой артели. Несмотря на сильную потерю крови, несмотря на воспалившиеся раны, на которые заговорщики не поскупились, все-таки выжил.

Когда он в первый раз увидел свое лицо, было желание покончить с собой. У него забрали все: корону, здоровье, даже собственное лицо. Он узнавал новости, и каждая из них была пригоршней соли на незажившие раны. Все, кто был ему дорог, оказывались либо на плахе, либо в заточении. Десяток громких заговоров – Фрол был уверен, что ни один из них не был настоящим, – и все бывшее окружение леданского короля перестало существовать. Очевидно, самозванцу мешали люди, хорошо знавшие его предшественника.

Все более-менее видные полководцы, разумеется, возглавили список жертв. Здесь, правда, заговорщики едва не перехитрили сами себя – последняя война с Фараданом наглядно это доказала. Лишь явленное Творцом чудо спасло Леданию от полной аннексии. По крайней мере так утверждали синерясые, и здесь Фрол был с ними полностью согласен. Именно чудо, Творцом явленное во спасение. Нет, кассарадец, у Беодла на такое чудо силенок не хватит, и не хватайся за топор, а то пиво на штаны вылью.

«Петушиный час», до поры себя ничем особенным не проявлявший, с приходом к власти двойника вдруг развил невиданную активность, что тоже наводило на кое-какие мысли. За какой-то год были уничтожены практически все маги королевства, уничтожены настолько ловко и изощренно, что сомнений не оставалось – готовилось это не один год. Патриарх, наблюдавший за действиями радикалов с возрастающим беспокойством, предпринять ничего не смог.

Фрол жадно осушил участливо поднесенный Лани кубок вина и продолжил.

Да, он жаждал мести. Больше всего на свете он хотел сделать то, чего не успел в ту памятную ночь, – вскрыть самозванцу глотку. Тем более он был почти уверен, что потайной ход никто так и не удосужился закрыть – хотя бы потому, что знал эту тайну он один. Останавливало его то, что с убийством самозванца в Ледании вспыхнула бы гражданская война. Король, даже лишенный всего, оставался королем. Защитником врученного ему свыше королевства. И грела еще сердце безумная, болезненная надежда. Что жив его единственный сын и наследник.

Принц Тудор, разумеется, был объявлен участником очередного заговора и удален от двора, но Фрол не сомневался, что он жив. Кто бы ни стоял за самозванцем, принц был им необходим как средство давления – на случай, если новоявленный монарх возжаждет вдруг самостоятельности. Широко разошедшийся слух о пропаже его высочества Фрол всерьез не воспринял, считая, что хозяева марионетки на троне просто спрятали его от греха подальше.

– Похоже, самозванец сумел до него дотянуться, – закончил нищий свое повествование.

Ответом ему было молчание. Рассказ несчастного короля потряс всех. Лани, не стесняясь, плакала, прижавшись к плечу Таля. Мастер Лион озадаченно потирал подбородок. Нанок яростно стискивал рукоять секиры, желая только, чтобы самозванец вдруг оказался в этой комнате сию же минуту.

– Мы могли бы помочь, – нерешительно начал Таль.

– Вернем тебе корону, а самозванца – того… – Варвар сделал жест ребром ладони. – Дело знакомое, чего уж там. Уж не страшнее Сугудая этот твой двойник…

Мастер Лион печально покачал головой. Он прекрасно понимал, что калеке никогда не доказать, что он настоящий король. Все, кто мог бы ему поверить и поддержать его, были либо мертвы политически, либо просто мертвы. Мало кто поверит словам заговорщика, а мертвые так и вообще неразговорчивы.

– Я не хочу возвращаться на трон, – сказал Фрол, и Ларгет содрогнулся, заглянув в его лицо. Казалось, что этому человеку незачем больше жить. – Но я хочу отомстить. – Теперь содрогнулся уже варвар, ослепленный полыхающим в единственном глазу нищего огнем. – И Творец в милости своей даровал мне такую возможность!

– Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросил Таль.

– Ты имеешь в виду Ригольда? – поинтересовался Мастер Лион.

– Именно, – кивнул Фрол.

Нанок сморщил лоб, пытаясь сообразить, что к чему. О Ригольде он был уже немного наслышан, но связи между вором и королевским троном не улавливал. Это сколько ж спереть надо, чтобы король с досады издох! Одному вору столько нипочем не унести. Значит, ему потребуется помощь скромного, но чрезвычайно сильного варвара. Эх, был бы еще Боресвет – весь дворец вынесли бы за пару раз и загнали бы скупщику краденого… как там его? Нанок попытался вспомнить имя человека, у которого обретался упомянутый вор. Ладно, не этому, так другому загоним, не последний же он скупщик краденого в городе?

– Трон не примет его, – уверенно сказал маг. – Регалии Фраллов отвергнут его. И мне непонятно, как так случилось, что они самозванца признали?

– Они и не признали, – зло ухмыльнулся Фрол. – Регалии, которые носит этот, с позволения сказать, король, – обыкновенная подделка. Потому-то он так усиленно и разыскивает артефакты предыдущей династии. Ведь, если ты помнишь, до обряда Солнца Ледании осталось всего полгода…

– Если Регалии не признают его как своего владельца, обряд он не переживет, – согласился Мастер Лион. – Да, теперь все сходится. Стало быть, это его фальшивое величество подкинул Гильдии эту выгодную работку…

– Которую Ригольд исполнит для себя лично, – хихикнул злорадно нищий. – Скипетр и Корона Маргонов его уже признали, думаю, и остальные Регалии поддержат его притязания на власть.

– А он там не помрет ненароком? – осторожно встрял в непонятный разговор Нанок. Если он все правильно понял, Ригольда этого крепко подранили и ему позарез требуется помощь знающего и мудрого мага. А лучше двух, если Мастер Лион согласится.

– Надо поспешить, – согласился Мастер Лион.

– Поспеши, сынок. – Король ласково похлопал Кобру по плечу. – Ты понял, что надо делать?

– Да, наставник. Ригольд у Зачинщика, возьму верных людей и попытаюсь его захватить.

– Не «попытаюсь», сынок, а «захвачу». Пытаться будешь, если облажаешься, уж мой палач свое дело знает. И еще: вздумаешь сводить сейчас с Ригольдом счеты – пожалеешь, что вообще родился.

– Я все понял, – поспешно сказал Кобра, неслышно скрежетнув зубами. Значит, убрать подонка под шумок не получится. Жаль…

– Потом я тебе его отдам, – ухмыльнулся Король. – В постоянное, так сказать, пользование. Но сейчас он мне нужен, так что не зарься на мои игрушки. И еще одно – если, против ожидания, Ригольда в «Дне» не окажется, попроси Зачинщика передать ему мое предложение. Регалии Маргонов за голову Безгола. Насколько я знаю щенка, должен купиться. Но лучше притащи мне Ригольда сюда, я ему все сам изложу подробно и доступно. Все понял?

– Да, наставник.

– Тогда иди. И смотри, сынок, не облажайся.

Интересно вот, а призраков качает порывом ветра? Если нет, они довольно-таки прочные и вполне себе материальные существа. В отличие от меня. Потому как прорвавшийся из неплотно закрытой двери скознячок едва не свалил меня с ног.

На столе ждала чашка куриного бульона – уже не горячая, но еще не совсем остывшая. Я с жадностью осушил ее, пренебрегая лежавшей рядом деревянной ложкой. Оставалось еще куриное крылышко, но заняться им у меня не осталось сил.

Спавший в кресле по соседству Сигр встрепенулся и влез мне на колени. Я предложил ему крылышко, но кот с негодованием отверг подношение. Я сюда, дескать, не жрать пришел, а о твоем здоровье, балбес этакий, волнуюсь. Я улыбнулся и погладил сердитого зверя по спине. И я, и он прекрасно знали, что, как только я снова сомкну веки, курица будет незамедлительно сожрана. Ясное дело, беспокойство о моем здоровье отнимает у котика массу сил… Однако заснуть снова мне не дали. Дверь осторожно открыли, голос Зачинщика объявил кому-то за дверью:

– Не спит он уже. Заходите.

И они зашли. Фрол, одетый вполне прилично, с коротким мечом на поясе (святой Лакки, я его поначалу и не узнал!). Мастер Лион с коротким посохом в руке (жить ему, что ли, надоело? Он бы еще на спине «колдун» написал, чтобы уж точно никто не ошибся), ладная зеленоглазая девчонка (должно быть, это и есть Лани, ученица Безгола). Следом за девчонкой в комнату заходит воин с секирой на спине. Лакки клянусь, ему для этого пришлось пригнуться. Таких здоровенных ребят я еще не видывал. Вот уж кому вором никогда не стать: ни в одной толпе затеряться не сможет.

Последним заходит молодой, ничем не примечательный парень, каких в любом городе полным-полно. Если забыть о том, что горожане с эльфийскими луками за плечами расхаживают нечасто.

– Привет, ребята, – говорю с трудом. – Рановато вы, похороны еще не сегодня.

– Похороны отменяются, – резко говорит Мастер Лион. – Сейчас мы тебя вылечим.

Отмечаю это «мы». Стало быть, парень с луком – маг? Выглядит слишком молодо, но кто этих чародеев разберет? Может, он старше, чем моя неведомая прабабушка, а молодым только выглядит.

– Валяйте, – говорю.

Сигр поочередно обнюхивает гостей, неожиданно выгибает спину и шипит на Лани. Он испуган, что-то в ней есть такое, что до смерти перепугало не самого трусливого в мире кота. Не обращая внимания на выпущенные когти, девушка кладет руку на рыжую спинку, и кот замирает. Он все еще испуган, но верит, что вреда она не причинит. Удивляться нет сил, я откидываюсь на подушки.

– Ляг на спину, – командует маг.

Послушно подставляю пузо его рукам. Молодой маг неотрывно следит за действиями Мастера, как жадный до знаний ученик. Мастер Лион читает заклятие, и я чувствую, как боль отступает.

– Можно я, Мастер? – нерешительно спрашивает молодой маг.

Мастер Лион снисходительно кивает, уступая ему место. Странное это колдовство. Молодой маг не произносит заклинаний, не делает присущих магам повелительных жестов. Лишь закрывает глаза, складывает ладони лодочкой. Потом выворачивает их от себя, и я вижу висящий между ладонями шар золотого огня. Маг, не открывая глаз, приближает ко мне шар, и мне становится страшно.

– Как ты это делаешь? – хрипло спрашивает Мастер Лион, и по голосу я понимаю, что творится нечто невозможное.

Старый маг ошеломлен, потрясен до глубины души. Проникаюсь к его молодому коллеге невольным уважением, уж Мастер Лион в жизни повидал всякого, говорят, даже женскую баню видел.

Меж тем золотой шар касается раны на моей руке, чуть подсохшей, но все еще свежей. Зажмуриваюсь в ожидании боли… ничего не происходит. Ласковое теплое поглаживание, становится на миг чуть горячо, потом это проходит. Слышу прерывистый вздох Мастера Лиона, решаюсь открыть глаза. Маг по-прежнему стоит с закрытыми глазами, золотой огонь все еще бьется меж его пальцев. А раны на руке нет, будто корова слизнула! Только шрам остался, багровый, уродливый, но это я как-нибудь переживу.

Приподнимаюсь на кровати, со стоном валюсь обратно. Блин проклятый, у меня ж еще две раны, о которых я совсем забыл! Недоверчиво ощупываю руку – может, это иллюзия? Нет, боли не чувствую, все так и есть, рана непонятным образом исчезла. Сигр изворачивается в руках девушки, норовя подставить голову под золотой огонь.

– Чудо, – бормочет Зачинщик и смотрит на мага как на пророка. Он довольно набожен, этот скупщик краденого, не понимаю, правда, как это сочетается с его профессией, не самой честной на свете, если разобраться.

Молодой маг разбинтовывает вторую рану, и я не могу понять, почему он побледнел: то ли сомлел от вида крови, как положено добропорядочному чародею, то ли врачевание отняло у него много сил. Девушка смотрит на него с тревогой, бросается поддержать под руку, но он ее отстраняет. Снова закрыты глаза, снова золотистый огонь скользит меж его пальцев. На этот раз смотрю во все глаза, как золотистый шар убирает потеки крови, как рана сначала закрывается, а потом исчезает прямо на глазах, оставляя после себя багровый рубец. Прав Зачинщик, это чудо. Видели бы парня синерясые – мигом объявили бы очередным святым. Или же сожгли бы на костре, на всякий случай.

Мастер Лион смотрит жадно, пытаясь понять действие заклинания. Видимо, это ему не удается, вид у мага потрясенный и растерянный. Стало быть, все-таки чудо, не магия.

Молодой маг, еще более бледный, разбинтовывает мой несчастный бок. Кусаю губы: повязка присохла к ране, тревожить ее довольно болезненно. Мастер Лион кладет коллеге руку на плечо, подпитывая его магической силой. Зачинщик стоит, прислонясь к косяку двери, губы его шевелятся – наверное, шепчет молитвы.

А я смотрю. Смотрю, как затягивается рана в боку, ощущаю, как уходит из тела раскаленный гвоздь боли. Смотрю на лицо юного волшебника – или же святого, – что бледнеет при каждом всполохе золотого огня. Смотрю, как сжимает плечо молодого мага Мастер Лион, щедро делясь своей Силой, как бьется в руках Лани Сигр, стремясь прикоснуться острой мордочкой к золотому чуду, не кусая, однако, рук девушки.

Молодой маг опускает руки и отступает на шаг. Бледность уходит с его лица столь же быстро, как снег под струей горячей воды.

– Спасибо, – говорю хрипло, откашливаюсь, повторяю: – Спасибо тебе. Меня зовут Ригольд, и я твой должник.

– Меня зовут Таль, – кивает молодой маг, протягивает руку к девушке, представляя ее: – Это Лани. А вон того горного великана зовут Нанок. Он из Кассарада.

Вот, значит, каковы они, знаменитые кассарадские варвары. Где-то я уже видел похожего тролля…

– Как ты себя чувствуешь? – робко спрашивает Лани.

Честно прислушиваюсь к своим ощущениям. Они… странные. Чего-то хочется, а чего – не знаю.

Пожрать бы, предлагает Шепот Удачи, и желудок тут же одобрительно вопит, что да, самое время.

– Жрать хочу, – сообщаю я.

Фрол тут же достает из кармана заплесневелый сухарь, отданный ему, очевидно, каким-то отзывчивым горожанином. Варвар с готовностью протягивает флягу. Зачинщик спешно отдает приказания слугам насчет обеда.

Игнорирую сухарь, принимаю флягу. Нанок одобрительно кивает, видя, как ее содержимое исчезает в моей горящей глотке. Восхитительное ощущение, когда у тебя ничего не болит! Слабость осталась, но вот боли – нет. Мастер Лион торопливо кладет мне руки на плечи, и слабость послушно отступает перед его мастерством. Самочувствие все еще ниже среднего, но я хоть чувствую себя живым.

– Ну и где нам искать этого вора? – вопросил в очередной раз Боресвет. Богатырь казался возбужденным, то ли из-за невыполненной задачи оракула, то ли из-за избытка принятых горячительных напитков. – В натуре, я так понимаю, знаки должны раньше давать. А то фигня выходит – сначала встретили пацана, а потом уже его статую узрели. И где теперь его искать?

– Сам придет, – буркнула под нос Томагавка, пребывавшая не в лучшем расположении духа. Сейчас, как никогда прежде, ей были видны преимущества физиологии секиры. Говорят еще, что у эльфиек критических дней не бывает… врут, поди. Потому как если это правда, мир устроен крайне несправедливо.

– Вот тот тип был среди нападавших, – неожиданно заявил Бол.

Все, как по команде, повернулись и обозрели указанного типа. Тот занервничал, смущенный излишним вниманием к его персоне.

– Проследим? – предложил эльф.

Боресвет с сомнением покачал головой.

– Такого за руку не поймаешь, – сказал он. – Вора в городе выследить? В натуре, братан остроухий, ты сам не знаешь, что говоришь. Тебя в лесу тоже не вдруг поймаешь…

– Так что ж его, просто так отпустить? – возмутился Бол.

– Ты его поймай сначала, герой, – фыркнула Томагавка.

– Можно в рожу дать, – предложил Боресвет одновременно с ней.

Тип поспешно скрылся в ближайшем переулке. Азартно дернувшаяся следом Томагавка едва не словила метательный нож, умело брошенный улепетывающим вором. И все. Погоня на этом закончилась. Попытка Лониэля обнаружить следы на каменной мостовой результата не дала, а запах беглеца надежно скрыла волна городской вони. Эльф пожал плечами, признавая поражение.

– В городе я ничего не умею, – признал он.

Боресвет хлопнул его по плечу.

– Нешто мы кому морду набить не найдем? – удивился он.

– Ночь не за горами, – поддержала его Томагавка. – Воры полезут из своих убежищ… может, и наш парнишка объявится. Или же те, кто на него охоту объявил.

– Еще один! – Глазастый Бол дернул Боресвета за руку. – Не смотри, дубина, иди себе дальше. Пусть Лониэль выслеживает, у него лучше выходит.

– А я прослежу за Лониэлем, – хихикнула Томагавка. – Меня и не приметит, на девушку кто ж внимание обратит?

– Кто-кто… мы, мужики, – пробурчал Боресвет, следуя за Томагавкой на почтительном расстоянии. – По мне, так, в натуре, лучше б в репу гаду задвинуть…

Девушка недовольно поморщилась. Азарт погони уже захватил ее, и шуточки Боресвета вызывали раздражение. Томагавка следовала за эльфом, стараясь не терять его из виду посреди шумной толпы.

– Вот напасть! – воскликнул досадливо Боресвет.

Бол оторвался от созерцания Томагавки (вид сзади) и с любопытством посмотрел на Боресвета – что это его так расстроило? А в следующую секунду увидел и сам. Навстречу им двигалось десятка полтора городских стражников, сопровождающих, очевидно, начальника – если не самого большого, то по крайней мере наверняка самого толстого. На принадлежность к славному сообществу начальников и руководителей указывали позолоченные доспехи и надменно выпяченный второй подбородок. Маленькие глазки подозрительно изучали Боресвета.

– Кто такие? – вопросил начальник.

– Мы эти… гости столицы, – неуверенно ответил богатырь.

– Гости, значит, – зловеще прищурился начальник. – А ведомо ли тебе, гардарикец, что незваный гость хуже… хуже…

– Леданина, – услужливо подсказал Бол.

– Нет! Лучше леданина! То есть, тьфу! Совсем меня запутал. Вот отправлю тебя сейчас в клоповник, паршивец! Обреют тебя налысо, мигом поймешь, что за одного бритого двух небритых дают…

– Неужто и у вас такая херотень творится? – подивился Боресвет.

– «Херотень»? – Начальник осторожно попробовал слово на вкус.

– Тень фаллической формы, – быстро перевел Бол.

Толстый начальник поперхнулся и медленно начал багроветь.

– Нам здесь иностранцев не надо! – заявил он.

– Дык, мы вроде и не предлагаем? – удивился Боресвет.

Бол, уже видя, куда идет дело, ткнул его в бок и зашипел от боли. Проклятая кольчуга!

– Ты мне поговори еще! – вскипел стражник.

– Совсем сдурел? И так в горле пересохло! – возмутился богатырь. – Вот если под пиво да в хорошем трактире – с преогромным удовольствием.

Эти слова переполнили чашу терпения какого-никакого, а все же начальника стражи. Он поднял руку, намереваясь отдать какой-то не слишком приятный приказ, но тут откуда-то с верхушки дерева свалился прямо на коротко стриженную голову огромный рыжий кот. Вопли и проклятия начальника стражи соперничали по громкости исполнения с душераздирающим мявом, стражники бросились спасать командира от жуткой смерти в когтях дикого зверя, а Боресвет с Болом рванули со всех ног в ближайший переулок.

– И что ты к нему привязался? – негодовал ученик мага. – Если б не кот, он бы нас посадил!

– Ты прав, братан, – удрученно ответил Боресвет. – Дураков, облеченных властью, лучше не злить. Себе дороже, в натуре.

– Оп! – Бол застыл как вкопанный. – Ты посмотри, какие люди!

Уж не думал, что это в человеческих силах – сожрать столько, сколько я сумел слопать. Даже сомнения возникли, выдержит ли заведение Зачинщика мой прожорливый аппетит. Но, поглядев, как наворачивает за обе щеки молодой маг, сомневаться перестал. Двух таких проглотов не каждое королевство прокормит, не то что несчастное «Дно».

Каждый кусок жареного мяса, каждый глоток «Королевского красного» (не поскупился Зачинщик!) добавлял мне жизни. Уходила противная слабость, которую тщетно пытался отогнать Мастер Лион, бежала по жилам горячая кровь (надо же! У меня, оказывается, кровь осталась? Или это господа маги постарались?). И поднимавшая очередной бокал (который по счету? Не хватит ли тебе, Дик?) рука совсем не дрожала.

Жизнь прекрасна, спасибо тебе, святой Лакки. Унизительное ощущение собственной слабости и беспомощности благополучно кануло куда подальше и, как я надеюсь, больше не вернется.

– Короля выносить будем сегодня, – обронил вдруг Зачинщик, прервав на полуслове несмешной анекдот кассарадского варвара.

Если б я пил в этот момент вино, наверняка поперхнулся бы. А так – подавился куском жареной свинины. Добряк-варвар от души хлопнул меня по спине, едва не сломав позвоночник. Кашель прошел мгновенно – умеют же кассарадцы лечить мелкие напасти.

– Зачем такая спешка? – возражаю я. – Не лучше ли сначала подготовиться…

– Не лучше. – Зачинщик категоричен и разводить дискуссии не намерен. – Чем, по-твоему, Дик, сейчас занят Король? А я тебе скажу чем. Собирает верных людей. Он-то прекрасно понимает, чем ему грозит появление Безгола, слишком многие из авторитетов благоволят твоему бывшему наставнику, и это нашего дорогого Главу не может не тревожить. Мы должны ударить первыми – или нас раздавят. Тихо и незаметно: кто-то утонет в Бельтаре, кто-то случайно наткнется на нож, кто-то запляшет на эшафоте… а кто-то подавится куском свинины, если срочно не поубавит свои аппетиты.

Задумываюсь. Все вроде бы верно, только вот не прикончит ли Король под шумок Безгола, когда мы во Дворец ворвемся? Излагаю свои соображения Зачинщику, тот задумчиво кивает.

– Если успеет – непременно прикончит. Значит, мы должны сделать так, чтоб не успел.

– Твои слова, да святому Лакки в уши, – хмыкаю и замолкаю. Зачинщик-то верно говорит. Если нацелить ударную группу не на Короля, а на то, чтоб Безгола вытащить, может, и получится. Только вот Король тогда сбежит, поминай – как звали. Излагаю и эти мысли вслух.

– Помянем, не сомневайся, – нехорошо улыбается Зачинщик. – У Короля, конечно, тайных схронов хватает, только знаешь что, Дик? У волков стая раненого вожака раздирает в клочья. Мы, воры, те же самые волки. Успеет сбежать Король, не успеет – невелика разница. Найдут и прикончат, не за деньги даже, а просто так. Потому как перерезать глотку тому, кто недавно тобой помыкал по праву, – это дорогого стоит.

Молчу, возразить нечего. Прав Зачинщик, но правота его сволочная какая-то. В самом деле, едва сход объявит о смещении Короля (а попробуй тут не объяви, когда авторитеты стоят рядом, еще пьяные от пролитой крови), тот же Семерка с радостью вонзит бывшему хозяину нож в спину. Если сумеет, конечно, потому как Король – тот еще гриб.

– Идти надо отсюда, – говорит вдруг здоровый, как кулак Творца, варвар.

Ошеломленно смотрю на Зачинщика, тот смотрит на меня. Потому как Шепот Удачи уже просто кричит об опасности. Нет, ну кто бы мог подумать, что вот в этой горе мяса и мускулов имеются зачатки ночного жителя? Попади он в детстве в хорошие руки, какой вор мог бы получиться!

– Уходим, – поднимается девушка по имени Лани, и это как раз не удивляет ни меня, ни старину Бенджи. Что тут странного, если ее сам Безгол учил?

Поспешно покидаем «Дно». Какая бы опасность нам ни грозила, лучше держаться от нее подальше. Кидаю на Бенджи вопросительный взгляд, тот качает головой.

– Иди, Дик. Меня не тронут.

Что ж, ему виднее. Зачинщик осторожен, он такими связями обзавелся, что скоро с сиятельствами за руку здороваться будет. Поговаривают, половина городской стражи у него на откупе, а с господином городским комендантом он раз в месяц играет в карты в заведении мадам Гвиронс. Даже если это все и враки сплошные, дыма без огня не бывает, так что отмажется Зачинщик от любой беды. Люди Короля его тоже не пугают, такую фигуру, как старина Бенджи, даже Главе Гильдии нелегко сковырнуть. Разве что Король о нашем заговоре прослышал…

Киваю ему и выхожу на улицу. Ох, топать такой компанией по городу – сколько ж любопытных взглядов словить! Буквально кожей чувствую, как изучают нас прохожие: компания в самом деле странная подобралась. Хорошо еще, глазеют в основном на кассарадца и Лани. Варвары даже в столице нечасто встречаются, а на красивую девушку грех не заглядеться. Кстати, Джеф и Тень так и начинали когда-то – она прохаживалась по улице своей знаменитой танцующей походкой, а он чистил карманы ротозеев. Те времена давно уже миновали, но всякий раз, видя пускающих слюну при виде красотки идиотов, я вспоминаю эту парочку.

А вот какой-то дурень и на меня вытаращился. Раздраженно дергаю уголком рта, излишнее внимание меня нервирует. Смотрел бы, как все остальные, на Лани или на варвара…

Ты кое-что забыл, говорит Шепот Удачи. Ох! И в самом деле!

– Доппельгангер! – визжит человек, тыча в меня немытым пальцем.

Точно забыл! Рожу свою прикрыть чем-нибудь, чтобы на короля нашего, мать его королева, не походить!

Стою оцепенело, вращая круглыми от удивления глазами. А прохожий летит ко мне со всех коротких ног, мысленно уже купаясь в золоте. Горожане заинтересованно смотрят в мою сторону, сравнивают то ли с портретом на золотой марке, то ли с королевской статуей на Королевской же площади. Вот-вот начнется, а я все стою и пялюсь удивленно на идиота, что решил взять меня голыми руками.

– Держи! – вопит Фрол и бросается ко мне, невзначай делая подножку чересчур проворному горожанину. Тот клюет носом мостовую, и в этот момент меня отпускает. На ноги словно надели крылатые сандалеты святого Лакки, стремительно набираю скорость, исчезая в ближайшем переулке. Все, кто был поблизости, моментально бросаются за мной в погоню, включая Фрола, Мастера Лиона и моих новых знакомых. Искренне надеюсь, что хоть они-то на мне заработать не желают.

К сожалению, на улице стоит самый что ни на есть день, улицы полны народа, скрыться более чем проблематично. На бегу прикидываю возможные варианты бегства, все как-то не греют. Попробуй сбить со следа погоню, когда за твоей спиной хрипят в суматошном беге десятки глоток! Есть у меня свои приемы, свои хитрые местечки – это все рассчитано на короткий хвост в одного-двух нюхачей, а не на орущую толпу, с каждой секундой все растущую в числе. Положим это на одну чашу весов, добавим еще интерес Главы Гильдии к моей скромной персоне, что изрядно сокращает количество доступных мне хитрых местечек. А на другую чашу положим… ай, кажется, весы уже рухнули под тяжестью груза? Ну святой Лакки, если уж ты не поможешь…

Святой Лакки помог. Не забыть ему свечку вставить… в смысле поставить. Ни разу в храме не был, но тут схожу, не поленюсь.

Навстречу мне неторопливо катит телега, груженная какими-то бочками. Возчик с интересом взирает на нашу беготню, но вмешиваться явно не собирается. Пробегаю мимо, опережая преследователей ярдов на тридцать. И тут случилось оно. Чудо имени святого Лакки. Из переулка вылетает всклокоченный Сигр и всеми четырьмя лапами вцепляется смирной коняшке чуть ниже хвоста.

Коняшка смирной быть сразу перестает. Нет, оно, конечно, мерин, и на мужскую честь благородному скакуну глубоко наплевать. Но какие-то струны в его лошадиной душе мой котик все-таки задел, потому как мерин тут же встает на дыбы, опрокидывая на мостовую свою поклажу и обалдевшего возчика.

Бочки разбиваются в щепки, заливая мостовую душистым маслом. Сворачивая в переулок, из которого вырулил мой замечательный кот, я успеваю заметить, как скользят и падают мои преследователи. Спасибо тебе, святой Лакки, а тебе, Сигр, кроме спасибо полагается еще и свежая рыба в натуральную величину.

Оказалось, успокоился я рано. В переулке налетаю на изрядный отряд городской стражи, явно преследующий моего кота (интересно, что такого важного он успел спереть? Чтоб мне пальцы сломать, надо его в Гильдию порекомендовать). Моя удача и тут на высоте: любуясь соревнованием по барахтанью в масле, я сбиваю с ног милорда Арессака, заместителя господина коменданта нашего славного города. То есть вторую по толщине шишку среди руководства доблестной городской стражи.

– Взять его! – вопит мне вдогонку сбитый милорд, и городская стража оставляет погоню за моим котом, переключаясь на меня.

– Стража хочет заграбастать наше золото! – слышу возмущенный вопль Фрола, и яростный рев десятков глоток говорит о том, что в городе вот-вот начнется бой.

Стража поворачивает оглобли, потому как толпа собирается растерзать их злосчастного руководителя. Я же, пользуясь случаем, исчезаю в лабиринте улиц.

Теперь мне надо как-то себя замаскировать. Самый простой карнавальный костюм – костюм нищего. Я нахожу лужу подходящей глубины и ложусь в нее, как довольная жизнью свинья. Правда, хрюкать и блаженствовать мне недосуг (прирезать могут), я отжимаю куртку от излишка воды, перекатываюсь по сухой пыльной обочине. Затем складываюсь почти пополам и ковыляю по улице, протягивая встречным покрытую грязной коркой ладонь. И если кто опознает во мне доппельгангера, сдам его «Петушиному часу» как скрытого чародея, потому как без помощи магии разоблачить меня невозможно.

Преследователям явно не до меня. Горожане, забыв о награде за любимого меня, с воодушевлением мутузят стражу. Блюстители порядка изрядно уже потрепаны, но за мечи пока не хватаются. Впрочем, это дело времени, которого у меня лично, увы, немного. Тороплюсь миновать свалку, чтобы присоединиться к моим друзьям, старым и новым. Без меня они, пожалуй, будут искать нужное место до следующего лета.

Замечаю сидящего на заборе Сигра. Кот с интересом разглядывает дерущихся; почуяв меня, делает морду невинную, как у святого Лакки после раскаяния. Обычно такое выражение на рыжей морде заводится после особо крупной шкоды. Задумываюсь, не его ли лап дело эта заварушка, с подозрением смотрю на своего котика. Морда становится практически как у ангела, глаза из желтых – чуть ли не голубыми. Более безгрешного кота нет и не было на всем белом свете! Пожимаю плечами, прохожу мимо Сигра. Если кот, явно меня узнавший, увяжется следом, возможны проблемы. Воры – народ глазастый, кто-нибудь задумается, отчего это знаменитый кошак Ригольда следует за каким-то оборванцем. И сделает соответствующие выводы, уверяю вас, достаточно близкие к истине, чтобы мне снова пришлось улепетывать со всех ног.

Сигр посмотрел на меня вопросительно, мявкнул, но за мной не пошел. Вот и ладно, вот и хорошо. Так, ну и куда подевались эти оболтусы?

– Лани, – удивленно прогудел Боресвет. – И Таль с ней. Как они здесь оказались, в натуре? Я чего не понял или ахарцы в Ледании живут?

– С них станется, – согласился Бол. – Одно слово – варвары. Кстати, о варварах. Вон та часть скульптурной композиции сильно напоминает одного кассарадца…

– Чего? – не понял богатырь. – А ну, кыш отседа! Эй, братья-сестры, мы здесь!

Братья-сестры озабоченно двигались себе по улице, не обращая внимания на рев гардарикца.

– Совсем нюх потеряли, – печально констатировал богатырь. – Может, кинуть в них чем для привлечения внимания?

– Булавой, к примеру, – хихикнул Бол.

– Тьфу на тебя, – обиделся Боресвет. – Смотри-ка, с ними тот давешний нищий, что от деревянных тапок отказался. Гадом буду, он!

– Что, интересно, он делает в их компании? Эй, Ларгет! Оглох, что ли?

Таль, очевидно, что-то услышал, повернул голову и окинул Бола равнодушным взглядом. Будто на бревно деревянное посмотрел. Потом в его глазах вспыхнуло изумление, Ларгет дернул Лани за рукав, та остановилась, повернулась в его сторону, и тут на них обоих налетел зазевавшийся варвар.

– Пойдем к браткам, пока не слиняли, в натуре, – предложил Боресвет, глядя, как молодежь пытается выбраться из-под усевшегося на них кассарадца.

– Как живыми до сих пор остались – не понимаю, – пробормотал Бол.

– Лучше не упрямься, Зачинщик, – ласково посоветовал Кобра. – Где он?

– Ты рехнулся, идиот. – Бенджамин сплюнул кровью. – Король тебе башку свернет!

– Где он? – Вор схватил его за волосы, лезвие ножа коснулось шеи. – Святым Лакки клянусь, оставлю в живых, если скажешь сейчас.

– Говорю тебе, нет его здесь! – Зачинщик скосил глаза на лезвие ножа. Он выглядел очень испуганным. – И не было никогда.

– Король сказал, он здесь, – гнул свое Кобра. – Ты же не будешь оспаривать его слова? Королю это не понравится, Зачинщик, очень не понравится. Скажи, где Ригольд, и я оставлю тебя в покое. Король сказал, что не хочет его смерти. Ты ничем не повредишь ему, Зачинщик. Где он?

– Да пошел ты…

– Кобра, смотри, что я нашел!

– Ты чего орешь под руку? – рявкнул вор.

– Смотри! – Подручный протянул ему ворох окровавленного белья. – Ригольд был здесь! Точно тебе говорю – был!

– Толку-то, – грустно вздохнул Кобра, глядя в безжизненные глаза Зачинщика. – Говорю, не надо было орать под руку…

Глава 6

– Попрошу тишины! – Архимагу пришлось повысить голос.

То, что творилось в Совете Ковена, ему определенно не нравилось. Странное дело, изучение ахарского внесло элемент анархии в прекрасно сбалансированные структуры Ковена. Связь между этими двумя событиями была неявной, но вполне очевидной для пытливого разума Архимага.

Шум в зале сразу поутих. Ахарский ахарским, а с Главой Ковена шутки плохи.

– Мы наконец-то расшифровали речь Спящего, – поведал Мастер Эстелин. – Увы, никаких откровений в ней не оказалось. Посему объявляю, что любой член Ковена, заговоривший по-ахарски, будет подвергнут взысканию.

– Жжошь! – негромко донеслось из зала.

Архимаг вперил огненный взгляд в задрожавших Магистров.

– Повторять не буду, – бросил он резко. – Ассистент, доложите о поиске Кольца.

– Ничего нового, Глава. – Мастер Зортрий покинул удобное кресло. – В Ледании происходят странные вещи, но к артефакту они отношения не имеют. Вся столица ловит королевского двойника-доппельгангера, посетившего на днях королевскую опочивальню. Назначена награда – немалая, к слову, – за голову наглеца.

– Странно. – Архимаг пожевал губы. – Доппельгангеры – всего лишь суеверие, распространенное среди простого люда. Что ты сам думаешь по поводу этого явления?

– Два варианта, – уверенно объявил Ассистент. – Либо настоящий король не настолько мертв, как отрапортовал нам Мастер Альдан…

– Покойный Мастер Альдан, – обронил Мастер Эстелин.

– Покойный, – согласился Ассистент. – Либо мы имеем дело с призраком. Мне, правда, докладывали, что его величество самолично ощупал призрака и нашел его вполне материальным, но в достоверности информации я сомневаюсь. Не тот человек наш королек, чтобы призраков щупать. Придворных дам – еще куда ни шло…

– Вкусы со временем меняются, – важно заявил Мастер Шоло.

Ассистент поморщился.

– Наш, как вы метко выразились, «королек» уже однажды преподнес сюрприз, устранив принца Тудора, которого мы собирались использовать как средство давления и запасной вариант одновременно, так что не надо его недооценивать. Если он сорвется с крючка, мы потеряем контроль над Леданией. – Архимаг прошелся вдоль кафедры. – Усильте на всякий случай наблюдение за королевским дворцом. Регалии Маргонов еще не найдены? До обряда Солнца Ледании осталось не так уж и долго…

– Его величество, – Ассистент тщательно избегал слова «королек», вызвавшего неудовольствие Архимага, – объявил представителю Ковена, бакалавру Серену, что не нуждается в нашей помощи для решения этой проблемы. Регалии будут в его руках со дня на день.

– Хорошо. Надеюсь, это реальная оценка ситуации, а не горделивое бахвальство новоявленного самодержца. Передай Серену, чтобы подстраховал его величество – на всякий случай. Контроль и внимание – вот на что надо делать сейчас упор. Спящий зашевелился, значит, и Кольцо проявит активность. И этот момент мы пропустить не должны. Что происходит в Саро?

– Тишина, Глава. Эльфы еще не оправились от войны с некромантом. В Саро идет скрытая борьба за влияние в Пресветлом Совете. Без сомнения, эльфы продолжают искать Кольцо, но опасаться небывалого наплыва остроухих в Леданию оснований нет. Тем более охота на эльфийских лазутчиков достигла своего пика.

– Значит, у нас все под контролем, – желчно усмехнулся Архимаг. – Что ж, чрезвычайно этому рад. Только вот не связан ли этот таинственный доппельгангер каким-то образом с Кольцом? Не верю я в совпадения, воля ваша, не верю – и все тут…

– Семеро, – мрачно сказала Томагавка. – И что мы будем делать?

– Ждать, – лаконично ответил эльф.

Девушка недовольно фыркнула, но возражать не стала. В конце концов, их задачей было отследить вора, а не вступать в схватку сразу с семерыми противниками, которые вдобавок не сделали им ничего плохого. Во всяком случае пока не подтянется Боресвет. Кстати, пора бы ему уже и появиться…

– Что-то ребята отстали, – обеспокоилась Томагавка.

– Заблудились, – равнодушно ответил эльф, не отрывая взгляда от двери.

– Может, все же рискнем? – Вот чего девушка не любила и не умела, так это ждать. В ее время данное извращение было не слишком популярно.

– Может, и рискнем, – поколебавшись, ответил эльф. – Вот Боресвет подойдет…

Томагавка презрительно фыркнула. Какой же это риск, если за спиной Боресвет? Другое дело – ворваться вдвоем, крикнуть «стоять-бояться», и…

– А это еще кто? – насторожился Лониэль.

– Где? А, вижу…

Человек, направлявшийся в «Дно», выглядел опасным. Да какое «выглядел», он был опасным, Томагавка чувствовала это каждым нервом. Как говорил дядя Блин, всякое дело надо делать с душой. Если душа ушла в пятки – беги со всех ног!

– Может, поищем Боресвета сами? – дрогнувшим голосом предложила она. Даже богатырская спина не казалась уже надежным убежищем.

– Ждем, – непреклонно бросил эльф.

– Где Ригольд, паскуда? Говори! – Взбешенный Кобра приставил к горлу управляющего окровавленный нож.

Толстяк мелко дрожал и был близок к обмороку. Бенджамин – покойный уже Бенджамин – ценил своего подручного за деловые качества, но уж точно не за храбрость и твердость духа.

– Я… я…

Тяжелая дубовая дверь, обитая для пущего форса полосами железа, тяжело охнула от удара.

– Закрыто, – недовольно крикнул Кобра.

И тут же понял, что запоздал. Правильнее бы сказать – «было закрыто». Или даже – «было закрыто на два засова». Потому как теперь дверь была нараспашку, а в проеме застыла незнакомая фигура в плаще. Следует добавить, что в прихожей, где из управляющего вытрясались сведения о географическом положении Ригольда, стоял приятный глазу полумрак, а на улице как раз выглянуло пусть неяркое, пусть даже осеннее, но все же солнышко, потому лица пришельца Кобра рассмотреть не смог. Только капюшон плаща, под которым тот скрывал свою в высшей степени непривлекательную внешность.

– Кого Блин принес? – недовольно осведомился он. – Шел бы ты себе подальше, дядя, от души советую.

Пришелец промолчал, подобрал с пола оба засова и старательно приладил их на место. Самое время было поднять его на ножи, но Кобра еще не успел в себя прийти от неожиданного появления ненужного свидетеля, а его подельники без команды лезть на постороннего типа и вовсе не собирались.

– Где Зачинщик? – довольно невежливо спросил пришелец.

Голос у него был… страшный. Не как у чудовища дракона, нет, скорее как у судьи, объявляющего подсудимому приговор. По правде сказать, Кобра предпочел бы дракона.

– Ты кто такой? – грубо спросил Кобра, стараясь скрыть нотки неуверенности в голосе. Нежданный визитер его беспокоил и даже немного пугал.

– Я задал тебе вопрос, вор, – холодно напомнил пришелец. Лицо его было скрыто капюшоном плаща.

– Засунь его себе в задницу, – прошипел Кобра. Его подручные по одному возникали в прихожей. Толстяк, прижатый к стене, мелко дрожал.

– Повторяю в последний раз: где Зачинщик? Куда вы дели его труп? Ответь честно, вор, и я дам тебе быструю смерть.

Кобра онемел от возмущения. Да что этот козел себе позволяет? Ну сам напросился…

– Прирежьте его, – приказал он.

Двое подручных сорвались с места, спеша исполнить приказ, остальные чуть замешкались. Кобра собрался подхлестнуть их окриком, но не успел.

Пришелец сделал навстречу всего один шаг. Неуловимо быстро сверкнула сталь, захрипел разорванной глоткой один из воров. Второй осел на пол молча, сжимая в слабеющей руке бесполезный кинжал. Настоящий вор, мысленно одобрил Кобра. Был настоящий.

Опасный гость застыл посреди прихожей каменным изваянием. Но теперь капюшон не скрывал его лицо, и Кобра увидел сверкнувшие в полумраке глаза с вертикальными кошачьими зрачками.

– Ищейка!

Кто крикнул это первым, он не успел понять. Наверное, все, кто был в прихожей, одновременно. Кроме толстяка-управляющего, который шумно блевал, не обращая уже внимания на кинжал Кобры.

И завертелось! Пятеро против одного Ищейки, силы явно неравные. Попробуй-ка догони одновременно бросившихся во все стороны воров, умеющих уходить и от охраны особняков, и от городской, и даже от королевской стражи!

Ищейка попробовал. Собственно, только это он и умел – ловить быстроногих хитрецов, годами уходивших от тяжелой длани закона. А также и от второй его длани – справедливой.

Прыжок вверх по лестнице – и первый из преследуемых покатился по ступеням, воя от страха и боли, – острый меч подрезал сухожилия на обеих ногах. Откат вправо, пропуская неумело брошенный нож, страшный удар ногой – и второй сползает по стене, оставляя кровавый след. Взмах руки – и ядовитая змейка ножа перехватывает третьего вора буквально в дюймах от спасительного окна.

Кобра, вовремя ушедший в сторону с линии атаки, уже положил руку на дверь, когда Ищейка обратил на него внимание. Метко брошенный нож пригвоздил ладонь вора к двери. Кобра зашипел сквозь зубы, боль была неожиданной и острой, но вопить он не собирался. Человек должен уметь терпеть. Вор должен уметь терпеть молча, внушал наставник, и его уроки Кобра усвоил с детства.

– Ты не ответил на мой вопрос, вор, – напомнил Ищейка, его глаза холодно блеснули.

– Спрашивать ты умеешь, – прошипел одобрительно Кобра. Приколоченная к двери рука причиняла боль, но освободиться он даже не пытался.

– Это не ответ, – покачал головой Ищейка. – Вопрос был – где труп Зачинщика? И вот тебе еще один – кто тебя сюда послал? Ответ мне известен, но я хочу услышать его от тебя.

– Труп в гостиной. – Есть ли смысл лгать, когда на тебя смотрят кошачьи глаза Смерти? Ложь, правда – через минуту и то, и другое перестанет его волновать. – Послал меня сюда Король. Я не хотел убивать Зачинщика…

– Но убил. – Голос Ищейки был равнодушным, и это равнодушие пугало. Судья зачитал приговор – и ему больше нет дела до обреченного. Дальше черед палача…

– Ты обещал мне быструю смерть, – хрипло напомнил Кобра.

И вот тут в кошачьих глазах Ищейки появилось что-то вроде эмоций.

– Зачинщик был брат нам, – мягко сказал он. – Всем пятерым. Ты не заслужил быстрой смерти, вор.

…Вор должен уметь терпеть молча. Даже перед лицом смерти Кобра не забыл об этом. Просто его умения не хватило…

– Вышел, – сообщил Лониэль.

Томагавка не ответила, видела сама.

– Рискнем? – спросил эльф.

– Рискнем что? Зайти в дом или напасть? – уточнила девушка.

– Зайти в дом. Драться с этим – дураков нет, мы двое ему на один зуб.

– Ты нас переоцениваешь, – хмыкнула девушка.

Она не отрывала взгляда от следов, оставленных мягкими кожаными сапогами опасного человека. Этот оттенок ржавчины… Томагавка достаточно долго жила на свете, чтобы не ошибиться. Эти сапожки милой расцветки только что прогулялись по луже крови!

Проходя мимо, человек бросил на них резкий пронизывающий взгляд. Томагавка содрогнулась, прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, увидев в кошачьих глазах смерть. Эльф отшатнулся, как от удара, сделал шаг вперед, будто намереваясь заговорить. Незнакомец ускорил шаги, скрылся в переулке.

– Хотел бы я знать… – задумчиво сказал эльф, глядя ему вслед.

– Знал бы, чего хочешь, – хмыкнула девушка. – Что тебя так в нем поразило?

– Он эльф, – сообщил Лониэль мрачно. – А также человек и, кажется, гном. Как такое возможно?

– Очень просто, – усмехнулась Томагавка. – Берем эльфа, расчленяем на составные части, потом проделываем то же самое с человеком и гномом. Кулинарные книги огров читал?

– У них и книги есть? – поразился эльф.

– Да кто ж это знает, – серьезно сказала девушка. – Единственный огр, которого я встретила, улепетывал так, что горы тряслись. Про книги я, конечно, спросила вдогонку, но он почему-то не ответил.

– Встретим – спросим еще раз, – пообещал Лониэль. – В дом войти рискнем?

– Кровь на мостовой видел? – спросила девушка. Эльф кивнул. – Думаю, там сейчас безопасно, как на кладбище.

Лониэля передернуло.

– Кладбища тоже разные бывают, – сообщил он. – Доводилось бывать на одном, где некромант порезвился…

– Некроманта лучше не ждать, – решила Томагавка. – Идем сейчас!

У Джоя сегодня людно. Джеф, Оборо и Соль со своими людьми, все в полной воровской готовности. Остальных пока нет, но, судя по всему, вот-вот должны подойти.

Джеф оценивающе смотрит на моих спутников.

– Неплохая банда, – уважительно говорит он. – Не воры, конечно, но для штурма – самое то. Два воина, лучник, маг… Маг? В Беларе? Ты, конечно, блестящий вор, но где ты исхитрился украсть мага?

– У «Петушиного часа», – роняет Мастер Лион, и Джеф умолкает. Воровать у синерясых даже он не рискует.

Оборо рассматривает мага со сдержанным интересом, с еще большим вниманием изучает Лани. Та отвечает вызывающим взглядом, мгновенно вспыхивает напряжение. Тень хороша как воровка и как женщина, но Лани ей как минимум не уступает. Да, опыта у нее явно поменьше, но вот потенциал… Я такие вещи чувствую, из девчонки может получиться такая воровка, что сам Безгол снимет перед ней шляпу вместе с париком.

Лани зажигает на ладони шарик света, насмешливо глядя в глаза Тени. Пронимает всех, включая меня. Редко кто из воров обладает хоть малейшей склонностью к магии. А те, кто обладают, как правило, поднимаются на самый верх. Как знать, может, однажды Главой Гильдии станет и женщина…

Странно, но напряжение между девушками тут же спадает. Оборо подходит, представляется, обнимает новую подругу. Обе целуются, легко, но задорно, явно играя на публику. Смотрю с интересом, как и все остальные. Признаюсь, меня слегка заводит, но это и к лучшему, если вспомнить то, что нам предстоит.

Стук в дверь заставляет присутствующих нервничать. Воры хватаются за ножи, гардарикец – за булаву. Булава – это дубинка, вроде моей. Только весит примерно как я со всей амуницией. Как этот бык с ней управляется – ума не приложу.

Тревога оказалась ложной. Лещ и Угорь со своими людьми. Чувствую, как расслабляются напряженные мышцы. Признаться, в Леще я сомневался. Слишком уж осторожен, и ему есть что терять. Куда больше, чем остальным.

Лещ не торопится, озирается по сторонам, шевелит губами, подсчитывая бойцов. Старый мудрый вор привык просчитывать все до мелочей. По мне, так просто надо слушать веленье сердца… и Шепот Удачи, конечно. А они в один голос кричат, что самое время атаковать, что промедление разрушит наскоро сколоченный союз, что, если дать Королю немного времени, он непременно прознает о нашем заговоре.

Лещ оглядывает моих новых друзей. Присутствие незнакомых лиц ему не по нраву, хотя боевой уровень команды внушает нешуточное почтение.

– Атакуем сейчас, – изрекает он.

– Днем? – простодушно удивляется варвар. Лани толкает его в бок, он умолкает.

– Мы – Дети Ночи, – глядя в глаза простодушному горцу, изрекает Лещ. – Но те, кто нам противостоит, – тоже. Ночью они будут настороже.

Варвар напряженно раздумывает. Чувствуется, что занятие для него непривычное.

– А городская стража? – спрашивает он в конце концов.

Опа! А вот об этом мы не подумали. А ведь громила прав. Штурм особняка незамеченным не пройдет. Рассчитывать на то, что горожане не заинтересуются происходящим, по меньшей мере наивно. Заинтересуются непременно и поспешат сообщить в органы, отчего-то называемые «компетентными», хотя мне как вору на свободе эта самая компетентность внушает определенные сомнения.

Лещ кривится. Такой оборот дела ему тоже не особо нравится, но, видимо, что-то толкает его на риск.

– Король взял Сазана, – неохотно сообщает он.

Чувствую, как в животе сжимается от страха сердце. Хм, оно ведь вроде в груди было?

– Он знает? – спрашиваю непослушными губами.

– Сазан был неосторожен. – Морщинистое лицо Леща каменеет. – Боюсь, мы поступили опрометчиво, призвав его на сход. Этот дурень просто пошел к Королю и попросил отпустить Безгола.

Шиплю сквозь зубы ругательство. Сазан, конечно, дурак, но кто мог знать, что он настолько дурак?

Прикидываю расклад, и он мне не нравится. Король знает о заговоре и наверняка спешно принимает меры защиты. Или сам готовится нанести упреждающий удар. Прямо скажем, возможностей подгадить у него предостаточно.

Смотрю на лица союзников, налицо некоторое смятение. Крыса и Тень прижимаются друг к другу, Угорь мрачен. Соль невозмутимо точит длинный широкий нож. Джой, напротив, оживлен, глаза лихорадочно блестят. Игра достигла пика – пора делать ставки.

– Переодеться стражниками, – неожиданно предлагает Лани.

– Бред! – фыркает Крыса.

Я считаю так же, но Лещ становится задумчивым, как купец, обнаруживший пропажу. Начинаю обкатывать идею, рассматривать варианты… и неожиданно сознаю, что вариантов-то практически нет.

– И где же мы столько мундиров с доспехами добудем? – осведомляется Джеф. Как же ему не хочется надевать форму стража! Впрочем, не ему одному. – Или сначала нам придется обокрасть башню стражей?

– Кража века, – хихикнула Тень.

– Много и не надо, – объявляет Лещ. – Главное, чтобы горожане видели стражей среди прибывших. Посчитают, что дело на контроле у легавых, и угомонятся. Думаю, мундиров шесть мы наберем?

Киваю головой. Думаю, и больше найдем. У меня, к примеру, припрятан на всякий случай.

– У меня есть, – радостно объявляет Джой. – Однажды обокрал на спор офицера.

Кто бы сомневался! Уверен, что бедняга даже и не заметил, что его раздели до нитки.

– У Зачинщика должны быть, – уверенно заявляет Лещ. – Он же ссуды страже дает. Порой под залог. Быть не может, чтобы пару-тройку мундиров не припрятал, Зачинщик – человек запасливый.

– Хомяк – его второе имя, – хохотнул Джеф.

– Лист, Духа – к Зачинщику. Попросите шмотки. Скажите – Лещ послал.

Двое из «кулака» Леща кивнули и исчезли за дверью. Хорошо старик своих ребят вышколил! Невольно задумываюсь, каким Главой может стать Лещ. Такой может всю Гильдию в кулак сжать. Порядка при нем станет куда больше, а помех от закона – меньше. Что до меня, так со скуки помру…

– Бойня, – пробормотала Томагавка.

Лужи крови, дрожащие по углам в обмороке слуги и – трупы, трупы… Девушка оглянулась на прибитое к двери тело, и ее пробрала дрожь. А она-то, дура, полагала, что не боится ни крови, ни трупов. Пожалуй, даже дядя Блин содрогнулся бы, глядя на это.

Из угла доносились отвратительные звуки – эльфу поплохело. Томагавка на ослабевших ногах вышла из прихожей и сразу же наткнулась на толстяка с зеленоватым лицом. Тот, похоже, спешил уйти как можно дальше от прихожей, но подвели ослабевшие ноги. Теперь он двигался медленно, держась за стенку. Зеленый камзол, изящные штаны с золотым тиснением были обильно заляпаны кровью. На горле алела глубокая царапина, будь она немного глубже, вряд ли толстяк смог бы ходить до появления хорошего некроманта.

– Что здесь случилось? – спросила девушка.

Толстяк дернулся при звуке голоса, из широко раскрытых глаз на девушку плеснулся ужас.

– Не убивайте меня, – всхлипнул он. – Пожалуйста, не убивайте! Я всего лишь управляющий, о делах почтенного Бенджамина ничего не знаю!

– Я не трону тебя, – пообещала девушка, стараясь сделать голос как можно более ласковым. – Расскажи, что здесь произошло.

Доброжелательные интонации управляющего нисколько не успокоили, но в обморок падать он пока не собирался, что слегка порадовало девушку.

– Я не знаю, – повторил тот снова. – Люди Короля… убили Зачинщика… почтенного Бенджамина. Не знаю за что. Спрашивали, где Ригольд, хотели перерезать горло… – Толстяк судорожно сглотнул и потрогал кровоточащую царапину.

– Оно почти цело, – успокоила его Томагавка. – Что дальше?

– А дальше пришел Ищейка и всех убил. – Лицо управляющего исказила гримаса ужаса. – И всех убил. Всех воров из Гильдии, доверенных людей Короля. Он спас мне жизнь, но… я никогда не смогу забыть то, что он устроил. Когда он пытал последнего… я хотел стать глухим, чтобы не слышать его воплей…

– Кто такой Ригольд? – Если люди Короля хотели его заполучить, то это важно. Что Королем называли Главу Гильдии воров, девушка хоть и не сразу, но сообразила.

– Ригольд… он вор. Друг почтенного Бенджамина. Люди Короля пытались убить его, но не смогли, только ранили. Зачинщик… почтенный Бенджамин приютил его… зря, наверное. Король не тронул бы его, если б хозяин не помог Ригольду.

Собственная речь заметно успокоила толстяка. Наверное, ему необходимо было выплеснуть пережитый ужас на какого-нибудь слушателя, чтобы гнетущие впечатления не сожгли его мозг. И теперь толстяк выбалтывал все что знал, без всякого принуждения рассказывая о сходе воров, о появлении в столице знаменитого Безгола, о Кобре и его людях, которых добрый хозяин не раз принимал в своем заведении, об ужасном Ищейке и о диком варваре с огромным топором, которого он лично провожал к Ригольду в компании более чем странной, о планах устранения Главы Гильдии и снова о Кобре и об Ищейке…

Остановить его было невозможно – словами. Томагавка, утомленная словоизвержением толстяка управляющего, подумывала уже о применении других методов, но тут в зале появился Лониэль. При взгляде на него в глаза толстяка вернулся ушедший было поспать ужас, руки задрожали, а речь потеряла связность.

Эльф выглядел примерно так же. Бледное заострившееся лицо, пятна крови на сапогах, всклокоченная короткая шевелюра цвета спелой пшеницы, из-под которой нелепо торчали знаменитые эльфийские уши… Позвольте, а где же парик?

– Э… э… э-эльф! – промычал управляющий, тыча в Лониэля пальцем.

– Ч… ч… ч-че-елове-ек, – передразнил тот толстяка. Свойственное жителям Саро ехидство уже вернулось к нему. – Пальцем показывать невежливо.

– Ра-азгова-аривае-ет! – благоговейно сообщил толстяк.

– Предлагаешь укоротить язык? – оживилась девушка.

– Э… э… эльф! – повернулся к ней управляющий. – Жи… жи-иво-ой! На… настоящий!

– Живой? – с сомнением переспросила девушка, оглядывая Лониэля.

– Жи… жи-иво-ой, – подтвердил толстяк, ничего уже толком не соображающий. Явление бледного, словно с похмелья, эльфа оказало на его и без того потрясенный рассудок явно негативное воздействие, которое в медицинской терминологии определяется как «тотальный снос крыши».

– Подумаешь, эльф! Тоже мне! – фыркнула Томагавка. – Спокойней, приятель, чего всполошился-то?

– Э… э… эльф! – опять сообщил толстяк, делая движение рукой в сторону Лониэля.

– Живой? – подсказала девушка.

– Живой, – подтвердил бедняга.

– Не такой уж и живой, – пробурчал Лониэль, которого этот балаган начал раздражать.

– Ра-а-а… – начал управляющий.

– Разговаривает? – вопросила девушка.

– Ра-азгова-аривае-ет! – подтвердил толстяк.

Живой разговорчивый эльф злобно сплюнул на ковер (изысканное воспитание! Не провинция какая-то!) и неразборчиво выругался. Внезапно его уши встали торчком, как у кошки.

– Кажется, к нам гости!

– Кто? – мгновенно насторожилась девушка. – Пойдем, приятель, подскажешь, кто это к вам в гости зашел.

Толстяк сопротивляться не стал, покорно прошествовав под руку с девушкой в прихожую.

Как раз в этот момент из прихожей в залу вывалились двое очередных посетителей. Посещение бойни произвело на них такое же впечатление, как и на всех прочих, о чем свидетельствовала пикантная бледность лиц и зажатые ладонями рты.

– Люди Короля? – деловито осведомилась Томагавка, положив руку на эфес сабли.

– Леща, – поправил толстяк.

Что Лещ возглавил заговор против Главы Гильдии, девушка уже знала, толстяк сообщил. Но руку с эфеса не убрала, мало ли что этим ворам в голову взбредет.

– Что здесь было? – простонал один из воров, его тут же перебил второй:

– Э… э… э-эльф!

– Живой? – заинтересованно осведомилась Томагавка.

– Жи… жи-иво-ой! – в один голос ответили оба, не сводя восторженно-испуганных глаз с лица Лониэля.

– Мать вашу! – не выдержав, проявил Лониэль утонченное эльфийское воспитание.

– Разговаривает? – уточнила Томагавка.

– Ра-а-а!.. Ра-азгова-аривае-ет!

– Вы кто такие? – Лониэль решил, что пора брать инициативу в свои руки, уж слишком быстро пополнялись ряды душевнобольных.

– Лист, Духа, – вразнобой сообщили воры.

Эти оказались покрепче управляющего, уже практически пришли в себя. Позыркивают уже осторожно по сторонам, пытаясь сообразить, во что вляпались.

– Ригольд с Лещом?

Подозрительность во взгляде. Откуда этот эльф – э-эльф! – знает Ригольда и, самое главное, Леща?

– Отведите нас к нему, – приказала Томагавка.

– Это еще зачем? – Подозрительность в движениях рук, ищущих рукояти ножей.

– У нас к нему дело. И шевелитесь, пока до вашего Леща Ищейка не добрался!

Подозрительность исчезла, страх вернулся.

– Это он здесь… поработал? – осторожно спросил Духа.

– Да уж не мы, точно, – хмыкнула Томагавка.

– Лещ приказал взять у Зачинщика мундиры и доспехи стражи, – напомнил Лист. – Зачинщик здесь?

– Почтенный Бенджамин мертв, – всхлипнул толстяк.

Томагавка сочувствующе хлопнула его по плечу – похоже, бедолага боготворил своего хозяина.

– Зачинщик? – Сказанное управляющим никак не укладывалось в голове парня. – То есть как это мертв? Неужто Ищейка? А говорили, у Зачинщика иммунитет… – Сложное слово вор произнес, ни разу не сбившись.

– От смерти иммунитета нет, – авторитетно сообщила Томагавка. Лониэль презрительно хмыкнул – дескать, много ли вы, люди, знаете об иммунитетах к смерти, но промолчал.

– Уходить надо. – Духа явно нервничал. – Лист, доспехи берем – и ноги отсюда.

– А эти двое?

– Возьмем с собой, пусть Лещ с ними разбирается.

Эльф снова насторожился. Уши шевельнулись, голова повернулась в сторону прихожей.

– Стучат, – сказал он. – Ногами, кажется. И еще кричат: «Откройте, стража».

– Кто бы это мог быть? – съязвила Томагавка. – Парни, я не знаю, для чего Лещу шмотки стражников понадобились, но сейчас не до них. Если, конечно, нет желания содрать их с тех милых ребят, что штурмуют сейчас входную дверь.

– Нашла время трепаться. – Духа уверенно помчался прочь по коридору, Лист припустил за ним.

Томагавка и Лониэль бросились следом, стараясь не отстать. Такой умный и предусмотрительный человек, как покойный Зачинщик, разумеется, не мог ограничиться одним-единственным входом. Духа уверенно распахнул неприметную дверь в конце коридора и с разбега уткнулся в стражника. Тот машинально схватил вора за плечо, движение отрабатывалось годами, и сейчас руки проделали все сами, пока сознание их обладателя силилось понять, кто же это пожаловал.

Увы, тот ход, который был известен Духе, городской страже был известен не хуже.

– Посторонитесь, уважаемый, будьте так любезны, – попросил Лониэль, обогнавший в забеге Листа и Томагавку. – Мы тут, понимаете, от городской стражи как это… линяем, а вы, не в обиду будет сказано, на дороге стоите.

– Э… э… э-эльф! – выдохнул стражник, выпуская из захвата Духу.

– Живой? – по привычке спросила Томагавка, проскакивая мимо обалделого стражника и его не менее обалделого напарника.

Духа летел по улице, словно за ним Блин гнался, остальные не сильно от него отставали. Девушка вздохнула и прибавила, чтобы не потеряться в лабиринтах улиц.

– Штурмуют, – сообщил Блин, разглядывая открывшуюся батальную сцену.

Собственно, баталия пока не началась, мелкие группки воров концентрировались напротив ворот особняка, местами блестели начищенные доспехи городской стражи. Старик одобрительно крякнул, хорошая задумка, грамотная.

– Скучно. – Беодл поднял с земли камень, ловко подбросил на ладони и метнул в сторону особняка.

Часть стены с грохотом обрушилась, воры прыснули во все стороны, точно испуганные мыши, но тут же вернулись, осторожно подкрадываясь к проходу.

– Умеют пользоваться удачей, – довольно заметил Беодл. – Ну что, нечистый, тряхнем стариной?

– Надо больно, – недовольно ответил Блин. – Им и так Лакки покровительствует. Вон его протеже вышагивает, видишь?

– Вон тот, худой? – презрительно фыркнул Беодл. – Нет в нем подлинной силы и мужества. То ли дело мои горцы!

– Вон один из них, – указал Блин. – С моей племяшкой вместе. И не боится же, по тупости своей, а ведь малышка своим присутствием может превратить любую победу в не пойми что. Пойдем лучше вина выпьем, без нас справятся. Неспортивно это, старый.

– Нет в тебе боевого духа, – сурово заметил Беодл. – Только вино пить и шкодить, шкодить да вино пить. Тьфу, одно слово – «нечистый».

– Вчера мылся, – обиделся Блин. – На себя бы посмотрел, старый!

– Что-то синерясые заволновались, – удивился Беодл, оторвавшись от батальной сцены.

Атакующие на удивление легко взяли забор и теперь с радостными воплями прорывались в особняк. Похоже, обрушившаяся стена изрядно удивила защитников особняка, и минутная растерянность обошлась им дорого.

– По мою душу, – довольно ухмыльнулся Блин. – Как святоши говорят, «нечистым духом пахнуло». Уж что-что, а нечистый дух они нюхать умеют.

– Да уж, понаворотил ты дел в свое время, – неодобрительно заметил Беодл. – До сих пор вспоминают, хоть уж сколько веков минуло. Так вмешаемся или нет?

– Нет. Вон Лакки – видишь? Ледания – его вотчина. Ты как хочешь, а я с ним отношения портить не намерен. Его же нынче святым считают – слышал? Святой Лакки. – Блин хихикнул. – Нет, ты только представь, Лакки – святой! Ты вот говоришь, я покуролесил, так наш рыжий еще и не такое выделывал – помнишь? Только я нынче дух Зла, а он, видите ли, святой! Обидно, да?

– Да ну тебя, надоел, – поморщился Беодл. – Пойдем, что ли?

– Пойдем, – легко согласился Блин. – Только вот чуть-чуть пошутим. Над синерясыми, вон они уже почти рядом. А потом пива выпьем с воблой. И Лакки угостим, пиво – мне, вобла – ему. Идет?

– Ох, да какое в Ледании пиво, – вздохнул Беодл. – Ладно уж, пошли… Святой Блин.

– Живой! Разговаривает! – ошалело бормотал стражник, пялясь в переулок, где три часа назад исчез живой разговорчивый эльф со товарищи…

В особняк мы вошли сравнительно легко. Рухнувшая не пойми с чего стена изрядно облегчила нам задачу. Вот уж не думал, что Король на такое потратится, но ограда вокруг особняка представляла собой одну мощную ловушку, и горе тому, кто на нее сдуру напорется. Правда, ребята собрались тертые, такие вещи за версту чуют, а сунувшемуся было в ворота варвару Лани подробно объяснила, кто он такой и что у него в голове вместо мозгов.

Так что подарок судьбы пришелся как нельзя более кстати. Иначе пришлось бы просить магов о помощи… и привлекать внимание «Петушиного часа». Спасибо, святой Лакки, что помог, свечка за мной… сколько я тебе задолжал уже, интересно? И успею ли расплатиться? Ты уж присмотри за мной, святой Лакки, негоже, чтобы должника прибили раньше, чем долг отдаст.

Особняк строили, явно не рассчитывая на штурм. На окнах даже ставней нет, входная дверь легкая, неукрепленная. Вынести такую – раз плюнуть, если плевать будет варвар или гардарикец. Да и то сказать, чего мог опасаться Король? Ножа в спину – каждую минуту, стрелы опять же в спину, яда в кубке, толченого стекла в мясной поджарке, но никак уж не штурма. Если стража по его душу явится – на то потайные ходы имеются, нырнул – и ищи в темноте уголь.

Так что внутрь мы проникли легко и почти без шума. А дальше началось…

Король все же подготовился к встрече. То ли предчувствовал беду заранее, то ли успел в последний момент – не знаю и гадать не хочу. Только в особняке нас встретили помимо воров еще и наемники – умеющие драться, отлично вооруженные. И если б не варвар с гардарикцем, было бы совсем худо.

Ускользаю влево, взмахиваю кинжалом. Артефакт работает исправно, сотня острейших игл пронзает неудачника насквозь. Теперь в течение пяти минут он будет притворяться обычным кинжалом. Мастер Лион объяснял, что наложенным чарам нужно время, чтобы восстановиться. Жутко неудобно, но поделать ничего нельзя. Жаль, что нельзя использовать кинжал раз тридцать подряд, и пусть бы он потом хоть год заряжался.

Джой сцепился с Дулей, пытаюсь зайти со спины, чтобы помочь своему, но налетаю на Рыбу, виртуозно играющего длинными парными «молниями». Клинки оправдывают свое название, сверкают так, что больно глазам. Сейчас сделает выпад… Размахиваю дубинкой, одновременно бью ногой в колено. Рыбу на простой прием не возьмешь, отпрыгивает назад, я проваливаюсь, вот сейчас он меня и…

Рыба заваливается назад с ножом в груди. Нахожу секунду, чтобы обернуться… Лани. В ладони уже другой нож, девушка высматривает цель, но атаковать не спешит. И правильно, одобряю я, а то раскидает все ножи – кто меня в следующий раз выручит?

Наши маги колдовать опасаются: синерясые могут учуять свежие чары. Ларгет изредка стреляет из лука, когда уверен, что никого из своих не заденет. Боресвет и Нанок теснят наемников к дверям. Впереди – Праздничный зал, а за ним и лестница, по которой можно как подняться вверх, в кабинет Короля (или в спальню, если есть желание), так и спуститься в подвал, где, по словам Леща, находятся комфортабельные камеры для кратковременного пребывания тех, кто не нашел с Королем общего языка.

Остается поднажать и…

Толпой влетаем в Праздничный зал и замираем. Вот засада, Король устроил нам долгожданный сюрприз. Два десятка наемников с натянутыми луками. Три десятка воров во главе с Тертым. И его воровское величество, комфортно расположившийся за спиной своей маленькой армии.

– О, кого я здесь вижу! – изумляется Король. В голосе, в глазах – не прикрытое тряпочкой злорадство. – Лещ, брат мой, как же ты мог? А ты, Джой, – я же тебя любил, как сына. Тень, Крыса – блин подери, можете вы хоть минуту не целоваться? Совсем стыд потеряли!

На наших лицах отчаяние. Как нелепо все закончилось…

– Угорь, тебя я однажды помиловал, помнишь? Второго раза не будет! Соль… А где Соль?

– Сдох, – с непередаваемым наслаждением говорит Тертый.

Нашариваю рукоять кинжала. Я стою за спинами остальных, у меня-то как раз есть шанс сбежать, залп лучников меня не достанет. Я сбегал тысячи раз, я показывал Смерти зад, могу показать и теперь, пусть утрется, но… я не побегу. Сейчас – не побегу.

– Доигрался. – В голосе Короля нет ни тени жалости. – А где Ригольд? Выйди-ка на свет, покажись старику. Что же это ты затеял, сынок?

– Будь ты моим батей, удавился бы со стыда, – говорю тихо, но мой голос слышат все. И хорошо, и правильно. Давно чесался язык ему это сказать.

Король ничуть не обижен, наслаждается победой, и любые реплики с нашей стороны только усиливают его торжество. Ни дать не взять мой котик, играющий с мышью.

– Как невежливо, сынок. А ведь я считал тебя своим наследником, думал оставить на тебя Гильдию, когда время придет. Что же нам теперь с тобой делать? А это кто с тобой рядом? Неужто эльф? С плохой компанией связался, сынок, эльфы – богомерзкие твари, ненавистные всему роду человеческому. Потому и отвернулись от вас святой Лакки и сестра его Удача, что против Творца самого пошли…

– Хватит уж проповеди читать, – безнадежно бросил Джой. – Тоже мне, святоша…

– Джой, мальчик, откуда столько непочтения к старшим? Мало тебя наставник порол, вот и выросло не пойми что. Вы чем думали, когда мятеж замышляли? Заговорщики сраные, прости меня Творец!

Гардарикец, стоящий в первом ряду, делает маленький шажок вперед и вбок, закрывая собой Ларгета. Лежащие на тетивах стрелы мгновенно отслеживают это перемещение, но в полет сорваться не спешат, один шажок ничего не решает. А попробует прыгнуть – встретят в полете, на таком расстоянии стрелы порвут кольчугу так же легко, как и мою куртку. Что-то они готовят, Ларгет с Боресветом, но вот что? Кладу руку на рукоять артефакта, пусть меня пристрелят, но Короля я с собой прихватить успею.

– Не успеешь, сынок, – ласково говорит Король, от него, разумеется, не укрылись ни мое движение, ни шажок гардарикца. – Хороший у тебя ножик, спору нет, но на мне Львиная Грива – слышал о такой вещице? Вернет твои паршивые иголки тебе самому, так что будь любезен, ручку убери. Вас, господин маг, тоже попрошу держать руки на виду и губами не шевелить. Парни у меня нервные – а ну как не удержат стрелу на тетиве? Обратно ведь не переиграешь. Так что, господин маг, спокойнее. С вами попозже поговорим, маги сейчас товарец редкий, дефицитный товарец.

Хочется завыть от бессильной злости и отчаяния. Святой Лакки, да неужто нет никакого выхода? Совсем-совсем никакого?

Резкий тычок в спину.

– Дайте дорогу, воры. Мы спешим.

В удивлении поворачиваюсь к наглецу… и натыкаюсь на ледяной взгляд кошачьих глаз. Очень холодных и недобрых глаз.

Ищейка! И не один – вся пятерка в полном составе. Чувствую, как ледяные крошки страха скользят но спине, пячусь назад, забыв о стрелках. Ищейка отодвигает меня рукой, проходит сквозь толпу, как деньги сквозь пальцы. Его собратья следуют за ним. Воры шарахаются в стороны, варвар таращится на свору Ищеек, раскрыв рот. Его обходят, словно каменную статую. Стрелы на тетивах нервно подрагивают, наемники не понимают, что происходит, но – профессионалы! – стрелять не спешат.

– Стоять! Ни шагу дальше! – Король опомнился.

Быстро, надо признать. Пячусь к стене – если получится, зайду в тыл. Кажется, о тихом, безобидном Ригольде все забыли… Зря! Придется напомнить.

– Что вам здесь нужно? – Король испуган, но кураж держит, здесь он хозяин, а Ищейки – незваные пришельцы, которые, несмотря на всю их мощь, в полной его власти.

– Справедливости! – говорит первый Ищейка, и одновременно второй произносит:

– Мести!

– Раскаяния! – объявляет третий.

– Наказания! – провозглашает четвертый.

– Закона! – заключает пятый.

– Наши интересы не пересекались, – пробует договориться Король, но его час, похоже, миновал.

– Наши интересы пересекаются каждый день по многу раз, – мягко объявляет Ищейка номер три. – Мы, как правило, закрываем на это глаза. Но не сегодня.

– А что случилось сегодня? – Король держит удар, но… он еще не знает.

А я знаю – люди Леща и Томагавка рассказали подробно. И если я не ошибаюсь…

А я не ошибаюсь. Без всякого предупреждения Ищейки атакуют. Лучники делают залп, который тонет в вязких волнах ветра. Ларгет успел бросить заклинание, быстро и умело, как и подобает Мастеру-магу. Возможно, Ищейкам это не требовалось. Не знаю. Но за то, что стрелы не достались мне и моим товарищам, – спасибо.

Ищейки кромсают людей Короля. Ожившие мясорубки, вот что они такое. Наемники стоят крепко, но они обречены. Воры начинают разбегаться – как те, что стояли за Короля, так и те, что шли со мной на штурм. Король пытается скрыться, и все шансы у него есть. Черный плащ за его спиной закручивается в спираль, я уже знаю, что сейчас произойдет, наслышан о Плаще Ночи. И точно – фигура Короля бледнеет и пропадает, он теперь невидим и неслышим для нас.

Для всех, кроме Ищеек. Не знаю, как он определил, где находится Король. Может, по запаху? Прыжок в сторону, короткий удар, быстрый, как молния, и тело мертвого уже Короля выпадает из невидимости. Меня снова пробирает дрожь, хорошо, что у меня иммунитет. А остальные? Неужто порубят в капусту моих друзей? Блин меня побери, если я буду спокойно стоять и смотреть на это…

Беспокоюсь напрасно. Ищейки подхватывают тело получившего отставку Главы Гильдии и неторопливо удаляются. Последний из них замедляет шаг, оборачивается и неожиданно подмигивает мне. Наверное, это тот, с кем я пересекся в катакомбах.

Вам когда-нибудь подмигивала фарфоровая ваза или, к примеру, пивная кружка? Ощущение сходное. Выдавливаю в ответ слабую улыбку, отворачиваюсь. Ищейки один за другим покидают залу, унося с собой тело. Интересно зачем? Некроманту какому отдадут или просто ужинать нечем?

Но тут же это перестает меня волновать. Безгол! Я совсем забыл о нем!

Глава 7

– Творится что-то неладное, – задумчиво произнес Архимаг. – Его величество король Леданский сообщает, что его попытки получить Регалии потерпели крушение, и просит нашей помощи. Кто желает высказаться?

– В чем суть проблемы? – сразу же откликнулся Ассистент. – Если память меня не подводит, он должен был получить артефакты в ближайшую неделю.

– Его величество заключил договор с Главой воровской Гильдии, – сообщил Мастер Эстелин. – Неким Королем, который утверждал, что сумеет добыть все Регалии к оговоренному сроку. Однако вчера случилось событие, перечеркнувшее планы его величества и наши жирным крестом. Глава Гильдии воров был смещен в результате мятежа.

– Мы можем помочь ему восстановить утраченные позиции? – робко осведомился Мастер Сальтерс.

– Мы можем посетить его похороны, – резко ответил Архимаг. – Но не думаю, что это поможет делу. Еще раз говорю – в Ледании что-то назревает. Адепты «Петушиного часа» уловили присутствие в Беларе самого Блина! Кто желает высказаться по данной теме?

– Самого Блина? – недоверчиво осведомился Ассистент. – Святоши до сих пор верят в сказки?

– Верят, – согласился Архимаг. – И хорошо, что верят, случись иначе – управлять ими было бы куда сложнее. Но здесь я им верю. Уж что-что, а присутствие нечистого они должны были почувствовать. Очевидно, что Блин посетил Белару именно в тот день, когда убили Главу Гильдии воров. Возможно, эти события не связаны между собой, но мы должны предполагать худшее.

Члены Совета молчали. С Блином пересекаться не хотелось никому, дух Зла славился злопамятностью и изощренной мстительностью. Если, конечно, признать, что он на самом деле существует.

– Если можно, хотелось бы услышать подробности, – сказал Мастер Шоло.

– Извольте. Часть воров взбунтовалась против покойного Главы и устроила маленький переворот. Король был к этому готов, более того – умело спровоцировал противников на преждевременную атаку, но вмешались некие силы, участие которых запланировано не было. Что именно произошло в резиденции Короля, точно неизвестно, воры славятся умением не оставлять следов. Зацепка только одна – надпись на стене резиденции. Привожу дословно – «Сдес был Нанк». Прошу высказывать версии.

– Нанк, по легендам аркадцев, предводитель легионов бесов, правая рука самого Блина, – блеснул эрудицией Мастер Шоло. – Надпись была сделана кровью?

– Губной помадой, – ухмыльнулся Архимаг. – Впрочем, мысль интересная. Неужели дух Зла решил вмешаться в игру? Очень интересный поворот, ведь он, несомненно, знает, чем ему грозит нарушение нейтралитета.

Совет Ковена почтительно молчал. Блин это, может быть, и знает, а им вот как-то не довелось. Разве что Архимаг разъяснит…

Глава Ковена, однако, разъяснять ничего не собирался.

– Судьбы мира сейчас решаются в Беларе, – изрек он. – Я думаю, нам придется рискнуть. Мастер Зортрий, я требую задействовать всю мощь Ковена.

– Что именно нам предстоит сделать? – деловито уточнил Ассистент.

– Это мы выясним позднее. Пока – наблюдение… и готовность включиться в любой момент. Мне кажется, ждать придется недолго…

– Кажется, мы вычислили Цитадель Ковена, – сообщил Мастер Лур.

Его величество вопросительно посмотрел на него, жестом предложил продолжать.

– Небольшая, хорошо укрепленная крепость в горах Заморья, – сказал маг. – Шпионы вашего величества высказали такое предположение, мои коллеги проверили. По всему выходит – она.

– В каких именно горах? В Ранненах или Орлецких? – уточнил король, проявив изрядное знание географии.

Бывший шут удивленно покачал головой – сам он впервые услышал, что в Заморье есть какие-то горы.

– В Орлецких, – сказал Мастер Лур. – Недалеко от города Вийолаха, если вашему величеству это что-то говорит…

– Говорит, – подтвердил король. – Сандал, изумруды, поделки из камня. Богатый город, судя по всему.

– Это поправимо, – успокоил его Лемур. – Скажите вот, ваше величество, нам эту крепостицу непременно надо взять? Ради спасения мира?

– Придется, – кивнул головой принц.

– Тогда лучше использовать наемников. Квармольские войска на территории чужого государства – лучший повод к войне. Хоть Заморье и далеко, лучше отношений не портить.

– Подбери подходящих, – приказал король. – Наемники – это то что нужно. Молодец, Лем, мы еще сделаем из тебя настоящего министра.

– Богатый, значит, город этот Вийолах? – задумчиво вопросил шут. – Ну-ну…

Не могу прийти в себя. Слишком уж много чудес выпало на голову обычного вора, как бы не свихнуться ненароком. Сначала Ищейки, пришедшие отомстить за смерть Зачинщика (интересно, что их связывало?), потом присутствие эльфа – эльфа! – и девчонки, заявляющей, что она племянница Блина… Я бы не поверил, но уж больно серьезно отнесся к ее заявлению Мастер Лион, от такого так просто не отмахнешься. Впрочем, это я еще смог бы пережить, оставшись в здравом рассудке. Эльфы – да, диковинка, племянницы Блина тоже не каждый день встречаются (интересно, как она насчет переспать?), но когда одноглазый нищий заявляет, что он король, а на троне сидит самозванец, вот тут-то голова начинает идти кругом, а реальность – ускользать из смазанных жиром пальцев. А если этот одноглазый как бы король еще заявляет, что хотел бы видеть на троне не кого-нибудь, а именно меня, потому как морда у меня наиболее подходящая, – тут уж и вовсе мозга за мозгу заходит. Ну почему бы ему Мастера Лиона к этому делу не припрячь? Он ведь умный, знающий, да и внешность ему подходящую на морду нацепить – раз плюнуть, для мага его уровня. Так нет, этим двоим меня подавай на еще не вакантное место!

Так что сижу молча и обдумываю открывшиеся перспективы, а окружающие, разбившись на группки, с жаром перетирают будущее и недавнее прошлое.

Ищу взглядом Безгола. Он молчит, слушает, впитывает информацию. Чувствует мой взгляд, ободряюще кивает в ответ. Мол, не трусь, ученичок, мне хреновей было в застенках, чем тебе когда-либо на троне будет. Да, с этим не поспоришь. Машинально глажу рыжую наглую морду, трущуюся о мои ноги. Интересно, как еще Безгол с Лещом поладит? Мирно разойдутся или же новых разборок ждать? Банду Леща здорово потрепали при штурме, более того, как ни крути, мы все – мятежники… кроме Безгола. Те воры, что не участвовали в разборке, скорее примут Безгола, чем Леща. С другой стороны, сколько лет мой наставник в Беларе не появлялся, его уже подзабыли, а Лещ – он постоянно на виду, живая легенда, почти что герой. Только вот воры героев не очень-то уважают…

В общем, не знаю, кто из них наверх пойдет, а кто скромно отойдет в тень – на время или навсегда, как получится. Да и о том ли надо волноваться, когда на твою собственную голову вот-вот корону напялят?

Фрол подходит к Боресвету. Настороженно слежу, предчувствие говорит, что-то сейчас случится.

– А что, братан, – чуть нагловато вопрошает нищий, – деревянные тапки не пропил еще?

– Дык, не успел, – сокрушенно разводит руками здоровяк и извлекает из потертого мешка деревянные сандалии. Вот тут меня пробирает до самых пяток, на память, слава Творцу, не жалуюсь, помню еще, какой Регалии не хватает для полного комплекта. Неужели те самые? Откуда они у воина из дикого края?

Фрол протягивает руку, чтобы забрать Сандалии, но не тут-то было. Никогда нищему, будь он хоть трижды король чего угодно, не сравниться в быстроте реакции с Мастером-магом. Сандалии благополучно переходят в руки Мастера Лиона, который тут же начинает их внимательно изучать, как то: мять, вертеть в руках и нюхать подошву. То есть проводить анализ.

– Либо я чего-то не понимаю, – задумчиво изрекает Мастер Лион, – либо…

И начинает колдовать что-то сложное. Нет, я, конечно, не специалист, но на простое заклинание стольких приготовлений не требуется и времени оно отнимает куда меньше. Пытаюсь выяснить, что происходит, и получаю от мага задумчивый взгляд типа: «Во что же тебя превратить, чтоб под ногами не путался?» Поспешно ретируюсь, вспоминая, что внушал мне среди прочего наставник. А именно, «высшая добродетель вора – терпение».

– Кажется, это часть нашей карты, – снисходит все-таки до объяснений Мастер Лион. – А может быть, и не только.

После чего возвращается к излюбленному занятию, которое так не одобряет «Петушиный час».

Озадаченно смотрю на него, потом на Сандалии. Сюрприз, ничего не скажешь.

Фрол пользуется моментом, повторяет свою лекцию о пользе королевской должности. Раз уже, наверное, в седьмой. Поскольку все мои доводы «против» уже исчерпаны, опровергнуты и выброшены за ненадобностью, покорно слушаю, запоминая на всякий случай кое-какие нюансы. Раз уж меня подрядили (а попробуй тут отвертись, когда на тебя всей толпой насели) на это дело, надо хоть информацию собрать. Впрочем, на меня ее и так вывалят, даже если уши заткну.

Наконец, нищий… то есть король, замечает, что я уже не сопротивляюсь, довольно хмыкает и замолкает. До следующего – восьмого? – раза.

Несколько минут слежу за манипуляциями мага, потом мне надоедает. И, кажется, не мне одному.

– Расскажи-ка сказку, – просит ученик Бол Томагавку. – Скучно что-то.

– Сказку? Ладно, как скажешь, – соглашается девушка. – Слушай. В Тридевятом королевстве жил когда-то король, и правил он мудро и справедливо. Было у него три сына – двух старших звали Рихард, а младшего – Джон…

– А почто старших одним именем назвали? – удивляется Боресвет.

– Когда король на войну собирался, наказал сына Рихардом назвать, когда родится. Родилось двое, так обоих Рихардом и назвали – не идти же против королевской воли?

– Дальше, дальше давай, – перебивает Бол. – Это в Пельсиноре, да? Имена похожие…

– Старшие братья выросли умными и рассудительными, успели прославить себя и в государственных делах, и в военных, и на любовном фронте отличились, наплодив полкоролевства бастардов. А на младшем природа отдохнула, как это бывает в королевских семьях. Вырос принц Джон бездельником и пустозвоном, учиться не желал вовсе, а все пил вино и бегал за девками, но и тут ничего не добился, потому что девки бегали быстрее. Наконец, королю это надоело, позвал он младшенького и сказал так: «Сын мой младший, пора уж тебе и себя показать, и на мир посмотреть. Вот тебе задание – в королевстве номер раз…»

– На Руси то есть, – довольно хмыкает Боресвет.

– «…Растет яблоня с молодильными яблоками. Повадилась как-то волшебная кобылица яблоки эти тырить. Как уж она на дерево карабкалась, мне неведомо, но факт в том, что яблоки стратегического назначения оказались утрачены. Царские сыновья со дружины стали нести дозор, но добились немногого. Повезло только младшему – дураку, вроде тебя, поймал он кобылицу ту. Что делал с ней, история умалчивает, однако родила кобылица в положенный срок жеребенка – кривого и горбатого, совсем как царевич. Жеребенок сей, шибко волшебный, принадлежит ныне как раз младшему царскому сыну. Он-то мне и требуется для-ради государственных интересов, которые, во-первых, секретны, а во-вторых, ты все равно не поймешь, ибо дурак».

«Ужо послужу отечеству!» – возрадовался Джон-дурак, оседлал коня, вооружился добротно да и отправился в королевство номер раз. Коня принц прободал на подступах к шестому королевству, но местные гоблины научили его ездить на волке, так что до цели все-таки добрался. Долго следил он за королевским дворцом, а потом выбрал ночку потемнее и украл заказанное.

Вернулся принц домой, бросил добычу к королевским ногам и изрек гордо: «Выполнил я, отец, ваше задание, хоть и сложным оно было, и трудным. Недоедал, недосыпал, но волю вашу таки исполнил! Вот, получайте!»

Глянул король на добычу – и чуть его удар не хватил.

«Тебе, глупому, коня привести велели, а не производителя! На хрена же ты мне царевича иноземного приволок, своих дураков, что ли, мало?»

С тем и прогнал он Джона-дурака прочь со двора и лишил его наследства. Младшего царевича так и называли с тех пор – Джон Безземельный.

Томагавка замолчала.

– И как он, Джон-царевич, стал все-таки королем? – посунулся любопытный Бол.

– А ты знаешь такое королевство – Тридевятое? – вопросом отвечает Томагавка. – Нет? Значит, стал.

Про себя соглашаюсь. Дурак на троне – беда королевству. А эти двое еще хотят втиснуть мою задницу на жесткое сиденье трона!

Мастер Лион колдует. Пресловутые Сандалии, выцарапанные хозяйственным нищим (однажды я все-таки привыкну, что он на самом деле король), стоят в центре стола, вокруг разложены деревянные прибамбасы из коллекции герцога Вернера. Помнится, маг превращал их в драную карту – интересно, когда успел расколдовать обратно? Кажется, я слишком увлекся рассказом Томагавки и пропустил этот шедевр магического искусства. Сандалии Маргонов, последняя из королевских Регалий старой династии. Тот дядя, что сделал их частью магической карты, умел пошутить, надо отдать ему должное. Интересно, а герцог Вернер знал о назначении деревянных игрушек? Наверняка знал, иначе с чего бы поставил их охранять целого тролля, вместо того чтобы вышвырнуть мусор на помойку.

– Может, помочь? – предлагает Лониэль. Эльф все крутится вокруг Мастера Лиона знаменитой танцующей эльфийской походкой, сгорая от нетерпения. Как же, карта должна привести его к какому-то там деревянному кольцу. Признаться, я слегка разочарован, деревянное кольцо несколько не тот приз, который мог бы меня привлечь. Зато остальные на нем подорвались: Мастер Лион – из любви к науке, варвар и Томагавка собираются превратить справную красивую девку в секиру (идиоты, блин!), Бол и Ларгет мечтают вернуть своему Учителю безвозвратно похеренную магическую силу, эльф жаждет спасти мир, Лани небось мечтает примерить деревянную цацку на один из пальцев…

– Не мешай, – отмахивается от него маг, делая рукой сложные пассы.

Эльф наблюдает за его действиями, оба ученика-мага смотрят с азартом, надеются подхватить какое-нибудь полезное заклятие. Ну-ну, это у Мастера-то! Впрочем, Ларгет, может, и сумеет. То, что он творил в доме Зачинщика, не каждый маг повторить сможет. Да и тот порыв ветра, которым он смахнул стрелы в особняке Короля, дорогого стоит. Мастер Лион, наверное, сумел бы лучше, но он был занят нейтрализацией магов противника. Делом, вне всякого сомнения, достойным и полезным, но, если б не Ларгет, многие из нас остались бы там. Ищейки-то от стрел увернулись бы, а мы вряд ли б сумели.

Как-то странно сознавать, что Короля больше нет. В голове не укладывается. Бросаю взгляд на Безгола – вид грустный и задумчивый. Я знаю, о чем он сейчас думает. Что, не вернись он в Белару, Зачинщик остался бы жив. Они были дружны, добрый старый Бенджи и мой наставник. Мне грустно и тоскливо, оттого что он погиб. Но Безголу по-настоящему больно.

От нечего делать раскладываю на кровати свою добычу – Реликвии Маргонов. Скипетр, Держава, Корона, Мантия. Сандалии забрал попользоваться маг. Любуюсь искристыми россыпями бриллиантов, загадочным блеском изумрудов, яростным сверканием рубинов. Изяществом работы, разумеется.

Слышу прерывистое дыхание за спиной, резко оборачиваюсь. Точно, она, Лани. Стоит, губки облизывает на мои сокровища. Вот с кем ухо надо востро держать, отвернешься – выковыряет камешек за милую душу. Это из священных-то артефактов моего будущего величества!

– Красивые, – говорит девушка, взглядом спрашивает разрешения посмотреть поближе.

Нехотя киваю. Блин с ним, с камешком, пусть выковыривает. Недостойно вора жлобство проявлять, святой Лакки жадных не привечает.

Лани протягивает руку к Скипетру и тут же ее отдергивает. Реликвия шипит, как рассерженный кот, плюется искрами. Предупреждает, значит. Не без опаски протягиваю руку, касаюсь своенравного Скипетра – лежит спокойно, как и положено порядочной королевской вещи. Ничего не понимаю! Правда, кошки меня любят и не боятся, так ведь и Лани Сигр за свою признал.

– Инициация частично состоялась, – туманно объясняет подошедший Фрол.

Требую пояснений, нищий охотно рассказывает, что несколько Регалий, будучи собранными вместе, проявляют некие свойства, не свойственные им по отдельности. В частности, по каким-то причинам Скипетр и Корона уже признали меня королем. Держава пока сомневается, а Мантия в этой компании новичок и мнения своего не составила. Но это и неважно, Скипетр и Корона главнее прочих, и, если уж они признали, от трона мне нипочем не отвертеться.

Пожимаю плечами. Мне неприятен разговор на эту тему. Буду честным: мне хочется попробовать королевской жизни, но пугает меня эта авантюра до желудочных спазм. Королей с детства воспитывают, вдалбливают в головы государственные премудрости, каковых простому вору просто не уразуметь. Это я и высказываю Фролу, тот в очередной раз пожимает плечами.

– Меня на нищего тоже нигде не учили, – напоминает он. – Смог же?

В чем-то он прав. Человеку из дворца отнюдь не так просто приспособиться к жизни на улице, где любой может пнуть тебя ногой, а подельник – воткнуть нож в спину ради пары медяков.

– К тому же я всегда помогу тебе советом, – завершает Фрол.

Лани неожиданно приходит мне на помощь.

– Ты думаешь, твое присутствие во дворце не вызовет удивления? – спрашивает она нищего, и я мысленно с ней соглашаюсь. – Король привел старого друга – одноглазого нищего… Ничего себе!

– Возьмешь меня шутом, – пожимает плечами Фрол. – Мастер Лион поможет обставить ситуацию. Там жизнь тебе спасу или еще какой подвиг совершу. Пойми, Ригольд, даже если кто от удивления в обморок упадет, противиться решению короля все равно не рискнет. Хотя бы ты на мне жениться захочешь.

Лани хохочет, я тоже усмехаюсь, представляя Фрола в свадебном платье.

– Давай уж без крайностей, – говорю ему и пожимаю протянутую руку. Мы, короли прошлого и грядущего, всегда между собой договоримся.

Оглядываюсь на нашего мага. Вот это интересно! На столе лежит карта – целая, без всяких подозрительных дырок, оба ученика уткнулись в нее носами, рядом варвар шевелит губами – знакомые буквы ищет, если у него есть знакомые. А Мастер Лион стоит рядом и с увлечением читает какую-то книгу!

Опрокидывая стул, бросаюсь к карте. С детства мечтал клад отыскать! Лани и Лониэль следуют за мной, глаза у эльфа блестят азартом. Боресвет меланхолично потягивает вино. Он расслаблен, никакие клады его не интересуют. Фрол присаживается рядом, наливает себе вина и затевает неспешную философскую беседу.

– Нашли Кольцо? – жадно спрашивает Лониэль.

– Ну кольцо там или не кольцо… – начинает Таль, но приятель его тут же перебивает:

– Вот крестик! Посреди карты!

Вглядываюсь, читаю названия. Глаз сразу выхватывает Белару, клад недалеко, и это хорошо. Вижу крестик, представляю в уме местность едва ли не быстрее, чем читаю надпись, как и полагается грамотному леданцу.

Волосы встают дыбом. Вот уж куда мне лезть совершенно не хочется! Святой Лакки, есть же в Ледании куда более безобидные места: Замок Ужаса, Проклятый Лес, Руины Калорна, Блинов Холм…

Почему, ну почему нам выпало идти в Заповедник Троллей?

Пару слов для ясности. Есть неподалеку от столицы невысокая горная гряда, именуемая в народе Троллиным Взгорьем. Тролли там обитают с тех времен, когда Ледании еще на карте не было да и сами карты рисовать не умели.

Говорят, несколько раз горы пытались очистить от нелюдей, и всякий раз имперские, а потом королевские войска получали такую плюху, что желание лезть в гости к троллям пропадало надолго. Тем более чудовища со своих гор спускались крайне неохотно и леданцев особо не беспокоили. Да и поживиться на Взгорье было совсем нечем.

Вот и решил один из королей объявить Троллиное Взгорье заповедником: мол, тролли – вымирающий вид, потому подлежат коронной защите. Неглупый венценосец был, если завоевать не можешь, да и незачем, проще заявить, что так и задумано, чем расписаться в собственном бессилии.

Героям и прочим выдающимся личностям за особые заслуги выдавались лицензии на охоту. У Мастера Лиона, к примеру, таковая имелась на отстрел ровно одного тролля. Правда, он ею так и не воспользовался – во-первых, тролля магией не проймешь, а во-вторых, на фига ему эта туша сдалась?

Вот там-то неведомый кладохранитель и запрятал свое сокровище, обозначив для надежности крестиком на карте, а саму карту трансформировав в груду мусора и одни деревянные сандалии. Или нет, Сандалии же раньше были, это же Регалия Маргонов… В общем, запутался я…

– Сандалии – это ключ к карте, – поясняет нехотя маг, отрываясь от увлекательного чтива, чтобы ответить на мой вопрос. – Маг, сотворивший чары, был настоящим Мастером. Одно заклятие накладывается на Регалию, второе – на лист пергамента, третье связывает их между собой. Вообще-то их куда больше, перечислять все – запутаешься.

– Не забивай голову, все равно не поймешь, – добродушно советует варвар.

Немедленно закипаю, ехидно спрашиваю, не поделится ли великий и мудрый варвар с Кассарадских гор своими глубокими познаниями с напрочь неграмотным леданским вором?

– Не-а, – простодушно отвечает Нанок. – Сам ничего не понял. Да и ни к чему оно нам, только голова разболится.

Злость тут же проходит. Надо же, парень просто заботится о моем здоровье! А я, по привычке, все подначки ищу. Простые они люди, горцы. Что ли, бросить все к Блину да уехать в Кассарад? Так там ведь даже воровать нечего…

– Заповедник Троллей, – задумчиво говорит Мастер Лион. – Был я там однажды…

Не иначе поохотиться хотел, раз лицензия есть. Не получилось – не беда, можно еще раз попробовать, на этот раз в компании. Все к лучшему – теперь есть кому портал поставить, не придется пешком плюхать.

– Тролли! – Бол радостно потирает руки. – Троллей я еще не видел…

Хорошо, что ты не вор, парень. Избыток любопытства губит вора надежней, чем каторжные рудники. Тролля ему подавай, видите ли! Насмотрелся я уже на них, больше желания нет. Хм… а интересно, случайно ли именно тролль охранял деревянные безделушки или это как-то связано с Троллиным Взгорьем? Или же с тем, что тролли ненавидят эльфов и с легкостью чувствуют их присутствие? Надо будет расспросить герцога поподробнее. Вот корону на башку примерю – и займусь.

– Свенелл, – задумчиво произносит маг, закрывая книжицу. – Как интересно… Стало быть, это и не миф вовсе…

– Сумасшедший Свенелл? – уточняет нищий.

– Не такой уж и сумасшедший, кажется, – задумчиво отвечает маг. – Интересная история… и страшная.

– Кто такой Свенелл?

Как вы думаете, кто это спросил? Разумеется, Бол, кто же еще! Справедливости ради, Лани он опередил всего на один миг, максимум на два.

– Свенелл, как следует из этого дневника, был членом Совета Ковена.

Маг обводит глазами наши заинтересованные лица. Делаю то же самое. На всех, включая, наверное, и мое, – полное непонимание. Лишь эльф испуганно вздрагивает и отводит глаза. Кажется, что-то об этом таинственном Ковене он слышал.

– Ковен – тайный орден магов, целью своей поставивших пробуждение последнего из Корраанов, – объявляет маг.

Ага, о Корраанах слышали все. Потрясение, страх на лицах – все как должно. Только у Бола в глазах азарт и нешуточное любопытство. Полагаю, кроме троллей, он еще и Корраанов не видел.

– Они сумасшедшие? – робко спрашивает Лани.

– В своем роде, – соглашается маг.

– Коррааны же были изгнаны Титанами, – делится Ларгет своими познаниями. – Это же все знают!

– Я – не знаю, – просто отвечает маг. – Не присутствовал, знаете ли, при этом событии.

Лицо Ларгета краснеет, он замолкает. Ученика красиво и вежливо поставили на место. Не сомневаюсь, что больше он Мастера прервать не рискнет.

– Лониэль? – спрашивает маг.

Эльф резким движением убирает мешающие ему волосы. Уши прижаты к голове, чувствую его настороженность и страх.

– Все верно, – отрывисто говорит он. – Когда Титаны и Коррааны покинули этот мир, они заключили соглашение. Титаны оставили здесь своих потомков, Коррааны – наблюдателя. Мой народ сумел сделать артефакт, усыпивший последнего. То самое деревянное Кольцо, которое я разыскиваю.

– Именно Мастер Свенелл со товарищи похитил у эльфов артефакт, – подтверждает Мастер Лион. – По приказу Совета Ковена. Однако, уже совершив задуманное, он стал размышлять. И пришел к выводу, что пробуждение Спящего не приведет Ковен к вершинам власти, как виделось в мечтах, а попросту разрушит наш мир.

– Раньше, что ли, подумать не мог? – удивляется Бол.

– Людям свойственно сначала действовать, а потом думать, – печально говорит Лониэль.

– Сейчас как дам больно!.. – возмущается Боресвет.

– …А потом уж подумаю, – заканчивает за него эльф.

Мастер Лион терпеливо ждет, пока они не закончат препираться. Воистину его терпение безгранично. Я бы уж точно позатыкал всем рты магией, чтобы не перебивали.

– И тогда Мастер Свенелл решил спрятать Кольцо, укрыв его в Заповеднике Троллей. Это последнее место, где Ковен будет искать артефакт, магия ведь не причинит троллям вреда, а расколошматить в горах любое войско им вполне по силам. Что и было неоднократно доказано.

– И что с ним стало? – это снова Бол.

– Скорее всего, Ковен добрался до него. Подозреваю, что Кольцо прятал не сам он, а некое доверенное лицо. Которое, хоть и исполнило в точности волю мага, язык за зубами не удержало, иначе откуда в доме герцога Вернера оказались все части карты, да еще под охраной тролля? Впрочем, Мастер Свенелл это предвидел, потому и создал специальный ключ к чарам, наложив заклятие на принадлежащие его дому Сандалии Маргонов. И отправил их на хранение оракулу, заплатив требуемую цену, – к сожалению, он не пишет какую.

– Так башню Свенелла взорвал Ковен? – уточняю я.

– Может быть, Ковен. Может быть, сам герцог, поняв, что атаку отразить не удастся. Видишь ли, как он погиб, Мастер Свенелл отчего-то не описывает.

Отвожу взгляд, чувствую, как горят уши. Как мальчика срезал, это будущего-то короля – ай-ай-ай, как не стыдно, Мастер! Справился со скромным вором…

– Получается, нам придется спасать мир? – восторженно спрашивает Бол.

Кривлюсь недовольно. Вот уж что-что, а спасать мир я не подряжался. Авось сам как-нибудь устоит. Творец строил добротно, чтобы такое обрушить – одного Корраана мало.

– Это мы завсегда, только вот перекусим децил, – бодро гудит Боресвет, разворачивая копченое мясо.

Чем-то он напоминает шмеля, такой же басовитый, мохнатый и добродушный, если его не трогать. А трогать я его не буду и вам не советую.

Лани встревожена, то и дело косится на Таля, будто ища поддержки. Тот задумчиво перебирает руны на костяном браслете. Замечаю точно такой же у девушки – просто копия. Наверное, ее подарок, и со смыслом, которого парень пока еще не понимает. Боресвет подкрепляется, перед тем как приняться за спасение мира. Фрол, кажется, задремал на стуле. Варвар продолжает изучать карту, не теряя надежды отыскать хоть одну знакомую букву. Безгол… а где же Безгол? Пока мы, развесив уши, слушали мага, наставник незаметно исчез. У него и без Корраанов дел по горло: перетащить на свою сторону авторитетов, переловить людей Короля из особо доверенных, чтобы чего не устроили, договориться с Лещом о главенстве или же поделить сферы влияния, если договориться не удастся…

– Что будем делать? – спрашивает Таль, поднимая глаза на Мастера Лиона.

– Хорошенько выспимся, – отвечает тот. – А завтра посетим Троллиное Взгорье. Что нам еще остается?

– Погодите, – слышу озадаченный голос варвара, оторвавшегося наконец от карты. – На этом вашем Взгорье тролли, что ли, водятся?

Глава 8

– Мастер Шоло! – Адепт был взбудоражен. – Меня послал бакалавр Кенно, лейтенант Почетного Караула. Он говорит… Спящий…

Мальчишка умолк, пытаясь вспомнить, что же там говорил бакалавр.

– Он… э-э-э… там…

– Похоже, бакалавр Кенно онемел, – иронично заметил Мастер Шоло.

– Он… нет. Спящий…

– Веди, – сжалился Мастер Шоло. Мальчишку, конечно, стоило проучить – совсем разболтались! – но дело могло оказаться важным. Если бакалавр Кенно не онемел, то он сам все объяснит.

Бакалавра у дверей в спальню не оказалось. Мастер недовольно нахмурился. Так, и Почетного Караула след простыл. Сбежали, трусы! Ну когда он доберется до мерзавцев… Мастер толкнул дверь. Зря он грешил на бакалавра, здесь был Кенно, и стража здесь. И еще… Он. Последний. Оставшийся. Спящий.

Никто из Ковена не называл его Повелителем, кроме Главы. Право подчиняться еще надо было заслужить. Пока же они все – лишь вещи в руках Великого, бездумные и нерассуждающие. Те, кого Он изберет, станут слугами. Остальные так и останутся вещами.

Спящий внимательно смотрел на Мастера Шоло. Золотые глаза его были полны… чувств. Каких именно, Мастер сказать затруднялся. Людям чувства Великих недоступны. Впрочем, одно он сумел опознать – любопытство.

– А это кто? – вопросил Великий ушедшего в священный экстаз бакалавра, но тот не ответил, с восторгом и обожанием взирая на свершившееся чудо.

Мастер Шоло содрогнулся. Вырази Последний свое малейшее неудовольствие – и цитадель на пару лиг уйдет под землю. Ну милейший, если каким-то чудом останемся в живых, ты об этом пожалеешь.

– Шоло, ваш верный слуга, – с поклоном ответил он.

– Слуга? – удивился Оставшийся. – Я вроде никого не нанимал. Шоло… нет, такого точно не помню. Ты ничего не путаешь?

Ужас! Великий им недоволен! Он считает, что Шоло его обманывает. Мастер помертвел от ужаса, лицо Спящего казалось теперь зловещим. Шоло попытался объяснить и понял вдруг, что язык его не слушается. Он не мог произнести ни слова от страха!

– Что у тебя во фляге? – вопросил Последний.

Голос его всколыхнул пространство, стены задрожали. Один из стражей-бакалавров рухнул на колени.

Хорошо еще, крепость защищена от землетрясения, подумал Мастер Шоло. Иначе провалились бы сейчас к блину всем Ковеном.

– Сок, – сказал он. – Яблочный сок.

– То что нужно, – оживился Великий. – У этих олухов только алкоголь. Крепкий. Гадость преизрядная, не переношу.

Мастер Шоло вложил флягу в требовательно протянутую руку. Прикосновение пальцев Оставшегося обожгло его, точно расплавленное железо, он прикусил губу, чтобы не закричать. Один из стражей-подмастерьев, не выдержав, рухнул на колени. Великий недоуменно оглянулся на глухой стук, пожал плечами (чисто по-человечески) и с видимым удовольствием приложился к фляге.

– Вкусно, – одобрил он. – Спасибо. Загадай желание – я желаю тебя отблагодарить.

Мысли мага заметались испуганными зайцами. Место Главы… или нет, бессмертие… власть… или…

– Посплю-ка я еще немного, – решил Спящий, укладываясь на ложе.

Мастер Шоло стоял у дверей, неподвижный, как изваяние. Пот градом тек по его лицу, мантия уже успела промокнуть. Из множества мыслей в голове осталась только одна: спасибо Творцу, он выполнил мое желание!

– Итак, третье кратковременное пробуждение Спящего. – Архимаг в задумчивости потер подбородок. – Великий день не за горами! Скоро Оставшийся восстанет в мощи своей!

Как и положено, его речь была встречена ликованием. Глава Ковена обладал великолепной, пронзительной памятью и, несомненно, запомнил бы проявившего сомнения до самой смерти. А вот умением прощать он не обладал вовсе.

– Радоваться рано, – строго сказал Мастер Эстелин, хотя в глазах его горело торжество. – Кольцо еще не у нас. Мастер Зортрий, огласите последние новости.

– Новости не из приятных, – хмуро сказал Ассистент. – Во-первых, в городе появился эльф. Его видела городская стража в доме связанного с Гильдией воров торговца.

– Торговец под стражей? Что он говорит? – поинтересовался Мастер Шоло.

– Торговец молчит, как и положено уважающему себя покойнику. Его слуги рассказали все, что им было известно. Увы, вся их информация совершенно неинтересна для нас. Кроме той ее части, что относится к мятежу в Гильдии воров. Не думаю, что это сейчас актуально.

– Разве что в будущем пригодится, – согласился Глава. – Если показать его хорошему некроманту, покойник может стать и посговорчивей.

– В Беларе это достаточно рискованно, – пожаловался Мастер Лендин. – Боюсь, коллеги, мы сами взрастили чудовище, которое в будущем нас пожрет. Я имею в виду «Петушиный час».

– Укусить попробует, – улыбнулся Архимаг, тонкая сеточка морщин перечеркнула его высокий благородный лоб. – Но не скоро еще. По моим прогнозам, лет через двести орден наберет силу. А мы уж должны позаботиться, чтобы к тому времени зубов у него не осталось. Так что насчет некроманта – остается в силе. Есть у нас толковый?

– Мастер Суммон из Двенадцатиградья, наследство покойного Сугудая, – начал перечислять Ассистент. – Мастер Генорк из Пельсинора, с Ковеном не связан, но разовый контракт подпишет. Мастер Робинер, кандидат в ряды Ковена. Последнего я не советовал бы – личность азартная, увлекающаяся. Пошли его торговца разговорить – все беларские кладбища поднимет. Молодой еще, всего четыре года, как Мастером стал.

– Суммон подойдет, – решил Архимаг. – Это все?

– Нет, Глава. Также в Беларе видели ученика Аргенталя, которого мы неоднократно обсуждали на наших собраниях. А также ученика Болеара или крайне похожую на него личность и еще двоих из той же компании – дикого барба и воина из Гардарики. По непроверенным сведениям, все они принимали участие в мятеже против Главы Гильдии воров.

– Так… – сказал Архимаг и замолчал в раздумье. – Этого следовало ожидать, – тяжело продолжил он. – Наши враги объединились. Если раньше я полагал, что это может быть отвлекающим маневром, то теперь сомнений больше нет – Кольцо в Ледании. Может быть, даже в Беларе.

Он замолчал, обводя тяжелым взглядом Совет Ковена. Один за другим маги опускали глаза, не в силах выносить пронзительный взгляд Архимага.

– Кольцо проявит себя со дня на день, – негромко сказал Архимаг, в нависшей тишине каждое слово его звучало как гром. – Вряд ли мы сумеем добраться до него первыми. Но что мы обязаны сделать – это заблокировать Зеленый Путь в Саро. Как минимум. А желательно – накрыть всю Леданию Великой Сетью Дорана. Не считаясь с затратами энергии.

– Зеленый Путь – это эльфийский Зеленый Портал? – уточнил Мастер Шоло.

– Да, его старое название. Я предпочитаю пользоваться им, – скупо улыбнулся Архимаг.

– Сеть сожрет больше половины накопленной энергии, – угрюмо заметил Ассистент. Едва ли не первый раз он осмелился возразить Главе. Члены Ковена замерли в предвкушении, гадая, чем это событие обернется.

– Я знаю, – мягко ответил Архимаг. – Мы рискуем многим, но выбора у нас нет. Если эльф найдет Кольцо и улизнет в Саро – мы потеряем все.

– Артефакт действует лишь в непосредственной близости от объекта, – возразил Ассистент.

– А откуда это известно? Из записей Отступника? А если Свенелл намеренно ввел нас в заблуждение? Мы до сих пор не знаем, что заставило его предать Ковен и дело, в которое он верил!

– Кольцо было у него совсем недолго, – поддержал Архимага Мастер Сальтерс. – Отступник к тому же был неважным исследователем. Комбинатором – непревзойденным, иначе ему не поручили бы столь важную миссию, но исследователем…

– Мы не имеем права рисковать, – твердо заметил Глава. – Подготовить Великую Сеть Дорана и запустить не позднее, чем завтра. Зеленый Путь можно заблокировать и меньшими усилиями, но у эльфа есть сообщники-маги, а портал больших усилий не требует. Сеть гарантирует, что они останутся в Ледании достаточно долго, чтобы мы их накрыли.

– Да, Глава, – склонился в поклоне Ассистент.

– Выполняйте, – коротко бросил Архимаг и первым вышел из Зала Совета.

Сигр с любопытством наблюдает за Мастером Лионом. Не знаю почему, но кошки всегда так реагируют на магию. Слишком уж она притягательна для них, едва ли не больше, чем свежая рыба. И к магам представители хвостатого племени испытывают особую симпатию.

Которую маги, кстати, не разделяют. Не один и не два чародея погибли преждевременной смертью оттого, что чей-то мокрый нос не к месту ткнулся в делающую магические пассы руку.

К чести Сигра, он под руку не лезет. Наблюдает издалека, лежа на собственной шерстяной подстилке. Если ему и хочется познакомиться с чарами поближе, то он тщательно скрывает свое желание. Разве что подрагивание хвоста его выдает – так его, кроме меня, вряд ли кто заметит.

Кот так увлечен разворачивающимся действием, что сейчас можно почесать его животик, не опасаясь удара когтистой лапы. Или даже потрепать за усы. Может, в прошлой жизни все кошки были магами?

Двое учеников сейчас очень похожи на моего ригольда. Их тоже можно было бы потрепать за усы, если б таковые у них имелись. Блестящие глаза, полуоткрытые рты – оба стараются не пропустить ни слова, ни жеста. Мастер Лион не обращает на них внимания, продолжая творить заклинание.

В воздухе образуется светящийся контур портала, наливается густой синевой. Миг – и перед нами сияет арка портала, горящая холодным синим огнем. Не сговариваясь, оба ученика начинают повторять подсмотренное заклинание. Не мешаю им, мне интересно, что получится. И мое терпение вознаграждено. Перед Ларгетом возникает контур светящейся арки, наливается сочной синевой, и…

– Я разве разрешал вам колдовать? – следует сердитый голос Мастера Лиона.

Почти готовый портал исчезает, лицо Таля приобретает смущенно-виноватое выражение. А вот Бол… Пфф! Не знаю, что он там напутал, но эти клубы серо-желтого дыма на портал совсем не похожи. На всякий случай шарахаюсь в сторону – вдруг ядовито? Нет ничего опасней ученика мага, никогда не знаешь, что он может отколоть.

– Пошевеливайтесь, – бросает Мастер. – Я не собираюсь держать портал вечно.

Не «не могу», а именно «не собираюсь». Все-таки маги – изрядные бахвалы, даже лучшие из них. Иные даже способны потягаться в этом с ворами.

Портал сияет перед нами, но желающих воспользоваться первым как-то не наблюдается. Оно и понятно, Троллиное Взгорье – не королевская сокровищница. Собираюсь уже пристыдить горе-героев, но не успеваю. Сигр, внимательно изучавший портал, тянет любопытный нос к сияющей арке, делает пару шагов и исчезает. Портал на секунду вспыхивает ярче, потом сияние возвращается к прежней интенсивности.

Святой Лакки! Вот только моего кота и не хватало в Заповеднике Троллей! Бросаюсь следом за ним, надеясь успеть сцапать наглую морду и зашвырнуть обратно в портал, пока не поздно. Потеряется – где я его искать буду?

Врезаюсь локтем в камень, выражаю неодобрение всем магам, ставящим порталы так близко от скалы, и тупым животным, лезущим, куда не просят. Маг моей вдохновенной речи не слышит, Сигр слышит, но не обращает внимания. Он уже вскарабкался на пару ярдов и теперь с вожделением наблюдает за небольшой птичкой, сидящей на ветке куста.

Из портала один за другим появляются люди: Бол (ну кто бы сомневался, что он будет первым), варвар, Таль плюс Лани, эльф, Боресвет и, наконец, создатель портала собственной персоной. Безгол, как вы поняли, с нами не пошел. Клад кладом, но у него есть дела и поважнее сейчас.

Бросаюсь ловить кота, пока портал не закрылся. Испуганная птица улетает, Сигр неодобрительно смотрит на меня и ловко уворачивается от моих рук. Вторая попытка тоже успеха не приносит. Моего кота не так уж просто поймать, если он сам этого не хочет.

В этот момент портал с легким хлопком исчезает.

– Ну ты и скотина, – укоризненно говорю коту. Тот с невинным видом облизывается, делая вид, что скотина – это вовсе не он. – Не буду тебя кормить, зараза такая! Сам себе троллей на завтрак лови!

Сигра такая перспектива не пугает. Оставив в покое недолизанную лапу, смотрит на меня, ехидно прищурясь. Не учи, дескать, мышей ловить, сам не дурак. Развожу руками, делай что хочешь, рыжий сволочь, но я на тебя обиделся. И за ухом чесать нипочем не буду.

– Поймал животное? – спрашивает Таль, хотя прекрасно видит, что не поймал. – Сожрут ведь бедолагу…

– Такого сожрешь, – хмыкаю я и поворачиваюсь к Сигру спиной.

Лани, добрая душа, подманивает кота традиционным «кис-кис». Рыжий предатель с минуту раздумывает, потом осторожно подходит к ней и удобно устраивается на руках. Игнорирую его, пусть почувствует себя виноватым. Сам же первым мириться придет…

Мастер Лион рассматривает карту, периодически озираясь по сторонам, сопоставляя увиденное с указанными ориентирами. А до меня вдруг доходит, что кого-то мы все-таки забыли впопыхах.

– А где Фрол? – спрашиваю небрежно.

– Готовит дворцовый переворот, – пожимает плечами маг, не отрываясь от карты.

Вот так, ни больше ни меньше. Понятно, если уж кому и готовить переворот, так это бывшему королю. И все-таки не слишком ли мы разбрасываемся, взявшись за три дела сразу?

Мастер Лион сворачивает карту, убирает ее в легкую жестяную трубу.

– Туда, – решительно указывает он.

«Там» присутствует некое подобие тропинки. Идти по ней куда проще, чем по беспорядочным грудам камней, но невольно закрадываются мысли: а кто эту тропинку проложил? Конечно, в Заповеднике не только тролли живут, давно с голода бы подохли, однако все равно делается неуютно.

Трогаемся всей толпой. Недовольно морщусь: шума столько, что горы дрожат. Если тролли не совсем глухие, непременно сбегутся узнать, что за праздник сегодня. Только варвар скользит беззвучно, как двуногая кошка. Что ж, он в горах с детских лет, не нам с ним тягаться. Лани прижимает к груди совершенно счастливого кота, спрашивает у меня:

– Он не голоден? У меня в сумке кусок яблочного пирога – как ты думаешь, съест?

– Смотря сколько его не кормить, – пожимаю плечами. – Недели через две, может, и съест. Если раньше мышом не разживется.

Мастер Лион останавливается, смотрит в пропасть, у которой обрывается наша тропа. Потом задирает голову вверх. Наши головы, как по команде, повторяют его движение. М-да, залезть, конечно, можно, но лучше обойти. Ищем обходной путь и даже находим его. Только проход закрыт – посреди узкого прохода сидит здоровенная зверюга. Вернее, лежит, отклячив зад и нервно дергая хвостом. Поскольку зверюга – кошка (большая и дикая, не знаю, как называется), догадываюсь, что она вот-вот бросится. Поднимаю Скипетр, готовясь отразить атаку. Боресвет, прикрывшись щитом, делает шаг вперед. Таль натягивает лук…

Проблема в том, что кошка большая, а тропинка узкая. Уложить мы ее сумеем, но минимум одного из нас в пропасть зверюга скинет.

Сигр беспокойно дергается на руках Лани, вырывается, гордо вышагивает вперед. Его дикий родич (борный гарс, шепчет Мастер Лион) перестает дергать хвостом, смотрит на моего ригольда с интересом. Сигр выгибает спину и шипит, гарс грозно рявкает, но не зло, а так, для порядка. Рыжее чудовище его заинтересовало, он не прочь познакомиться. Хорошо, если самка, а ну как самец? Вот начнут территорию делить… и, не дай Творец, метить еще. Горы большие, это когда ж мы Сигра дождемся…

Обе кошки, большая и маленькая, сходятся на узкой тропинке. Со стороны забавно смотреть, насколько они похожи – мой ригольд и этот борный гарс. Движения, походка, пластика – один в один. Осторожно обнюхивают друг друга, Сигр отскакивает и выгибает спину, его новый друг фыркает в ответ – готов поклясться, что насмешливо. Не торопясь, разворачивается, не обращая на нас внимания, – настоящий повелитель гор. Ну-ну, вот придет тролль – посмотрим, кто здесь хозяин, ваше горное величество…

Сигр гордо фыркает, поле несостоявшейся битвы остается за ним. Он вправе торжествовать победу, что тут же и делается у ближайшего камня. Теперь эта территория – его охотничьи угодья и никакому гарсу, не говоря уж о троллях, ловить здесь мышей категорически не позволяется.

– Что это было, в натуре? – подает голос Боресвет.

– У них свои дела, – отвечаю я. – Родню, видишь, встретил.

– Реальный братан у кошака, – качает головой гардарикец. – Такому лучше дорогу не заступать.

Нанок презрительно усмехается. По лицу видно, таких здоровых кошек он повидал немало, а иными, вероятно, воспользовался на предмет шкуры.

Осторожно идем вслед за ушедшей кошкой. Впрочем, гарс достаточно умен, чтобы не оставаться на тропе. Куда он делся, я так и не понял, но, когда тропа перестала петлять, зверюги на ней уже не было.

Мастер Лион достает карту, всматривается внимательно. Нанок, пользуясь случаем, достает кусок мяса на предмет пожевать. Сигр, нашедший в его лице друга по интересам, немедленно начинает крутиться рядом, намекающе тереться о сапог. Добрая варварская душа не может устоять перед обаянием хитрого ригольда, и Нанок отрезает долю моему коту. Сигр хватает угощение и быстро отбегает в сторону, чтоб не отняли. После чего с довольным урчанием принимается его пожирать.

Мастер-маг оставляет карту в покое и снова смотрит вверх. Если опять лезть в гору, то я точно начну жалеть, что ввязался в эту затею. Но нет, Мастер Лион подходит к краю обрыва, пристально вглядывается и решительно машет рукой – вниз.

И я тут же начинаю жалеть, что ввязался в эту затею. Уж лучше бы вверх.

Спуск проходит на удивление быстро и легко. Будто и не было за спиной часов тяжелого похода, будто не оттягивает плечи и спины тяжелая поклажа. Потому что Мастер Лион сказал волшебное слово. Настолько волшебное, что у учеников глаза заблестели от азарта, а кольчуга богатыря полегчала сразу на целый пуд. Волшебное слово неслыханной силы – «привал».

Согласен, не слишком разумно располагаться на привал посреди тропы в Заповеднике Троллей, однако ничего разумного в том, чтобы загнуться от усталости, я тоже не нахожу. Располагаемся, достаем припасы, бодро работаем челюстями. Сигр требовательно мяукает, попрошайничает. Его бы в Гильдию пристроить – озолотились бы на подаяниях. Боресвет делиться отказывается, говорит, кто не пьет, тот и не закусывает. Рыжая морда с такой постановкой вопроса не согласна, но спорить по пустякам не желает. Зная своего кота, Боресвету не завидую. Найдет время и способ отомстить, на золотой спорю.

Привал недолог. Только успеваю протянуть уставшие ноги, как Мастер Лион командует подъем. Интересно, как он сам не устает? Пожилой же, в сущности, маг, а по горам скачет, как юный горный козел.

Проворный, как Мастер-маг, горный козел словно по заказу возникает на гребне скалы. С любопытством смотрит на редких в здешних горах людей. Козел чувствует себя в безопасности, и совершенно напрасно. Таль одним движением накладывает тетиву, вторым – выпускает стрелу. Ничего себе! Так, в моем представлении, эльфы стреляют. Козел камнем падает вниз, словно бьющий добычу на лету сокол. Правда, в отличие от последнего, обратно не взлетает.

Лониэль неодобрительно качает головой и принимается рассуждать о том, что недопустимо убивать, если не голоден. А также о звериных нравах людей как разумной (я так понял, относительно разумной) расы.

Язык у эльфа подвешен хорошо, но нас восемь против него одного. Эльф просто не успевает парировать язвительные замечания насчет остроухих вообще и данного нам в наказание Лониэля в частности. Даже немногословный варвар вносит свою лепту в беседу, поднеся к чуткому эльфийскому носу здоровенный кулак.

Спор прекращает Мастер Лион (реплики которого были, кстати, наиболее язвительны). Морально избитый эльф даже не протестует, когда маг приказывает выбросить тушу козла в пропасть – у нас и без того припасов хватает. Против этого восстает хозяйственный Боресвет, говоря, что мясо лишним никак не бывает, что у них тут кот голодный под ногами мявчит, да и тролля задобрить будет чем. Маг сообщает, что они и так перегружены разными нужными вещами. Богатырь говорит, что он таких двоих легко унесет, да и третьего козла вполне осилит. Который нужное и ценное мясо в пропасть выбросить хочет.

Маг машет рукой и спорить перестает. Боресвет и Нанок быстро освобождают козла от ненужной шкуры, рогов и копыт. Тушу Боресвет, как и обещал, тащит сам, хотя весит она уж никак не меньше меня.

Минут через двадцать после привала маг останавливается и со значением говорит:

– А вот и первый ориентир.

– Где? – тут же вопрошаю я и верчу головой во все стороны.

– Вот, – кивает маг на ничем не примечательную скалу впереди. – В дневнике так и сказано: первый ориентир – высокая скала.

Да тут низких скал и нет вовсе! Тоже мне, ориентир!

– Скала должна быть конусообразной формы со срезанным верхом, – поясняет маг.

Смотрю на скалу. Действительно, верх срезан, будто гигантским ножом. Природа постаралась или тролли развлекались? Лучше бы первое…

Варвар несколько раз с удовольствием повторяет слово «конус». Пытается даже написать на скале мелом. Получается не очень, и я собираюсь даже ему об этом сказать, когда вижу, что все друзья наперебой хвалят его грамотность. Решаю не торопиться, кто его знает, кассарадца этого, может, он буйный.

Маг беззвучно шевелит губами, потом меняет курс. От ориентира номер раз забираем левее, с трудом пересекаем ущелье. Начинаю тревожиться: идем уже столько времени – и не встретили ни единого тролля. Подозрительно даже, честное слово. Вот как выскочат сейчас всей оравой…

Бол подворачивает ногу – к счастью, несильно. Иначе пришлось бы тащить на руках… или добить, что куда разумнее. Мастер Лион отвешивает ему лечебный подзатыльник и читает короткую лекцию о правилах поведения в горах. Не останавливаясь, прямо на ходу.

Подходим к грубо вырубленным в скале ступеням. Мастер Лион объявляет, что это второй ориентир. Спрашиваю, сколько их всего, оказывается – шесть. Кто бы ни прятал здесь клад, он мог бы сделать это и поближе.

Ступеньки высоки и неудобны, но мы поднимаемся по ним. Никто не сорвался, и это уже хорошо.

Идем по широкому карнизу, щедро заваленному валунами. И вскоре встречаем первого тролля.

– Ледания накрыта Сетью, Глава, – доложил Ассистент.

На этот раз Совет Ковена расположился не в своей резиденции, а в башне придворного мага Ледании. Бакалавр был в ужасе от оказанной ему чести и никак не мог сообразить, как получше услужить высоким гостям. Его старания изрядно забавляли собравшихся магистров, даже Архимаг усмехался в седую бороду.

– Хорошо, – одобрил Мастер Эстелин. – Теперь надо подождать. Если не ошибаюсь, Кольцо явит себя не позднее, чем через пятьдесят часов.

На памяти Ассистента, Архимаг не ошибался ни разу. И, разумеется, не стал бы ставить на карту дело всей своей жизни, если б не был полностью уверен в результате.

Белару наводнили люди Ковена. Маги и наемные воины рыскали по городу, силясь добыть какую-нибудь информацию. Попытки прижать Гильдию воров на предмет нужных сведений успеха не принесли – все, кто мог что-нибудь знать, исчезли бесследно. Казалось даже, будто в Беларе вообще нет преступников, ни крупных, ни мелких. Мастер Шоло, которому было приказано разобраться с этим делом, был вне себя от ярости, но сделать ничего не мог. Разве что спалить столицу Ледании дотла, благо во всей стране не было магов, способных ему помешать. Мастер Шоло так и поступил бы, будь от этого хоть какой-нибудь прок.

Еще одним поленом в костер его ярости был «Петушиный час». Синерясые создавали проблемы, вступали в схватки с магами, всячески мешали поискам, несмотря на приказы руководства ордена. Впервые Мастер Шоло задумался о том, не создали ли они собственными руками тот кинжал, что пронзит когда-нибудь сердце Ковена. Даже если они завладеют Кольцом, где гарантия, что Оставшийся не проспит еще тысячу лет? Чего маг, сказать по правде, желал от всей души.

– Кольцо явит себя, – повторил Архимаг. – Не пропустите этот миг.

– Тролль! – воскликнул Бол, пялясь во все глаза на чудо горной природы.

Тролль тоже что-то прорычал, погрозил кулаком. Большего он сделать все равно не мог: от людей его отделяла широкая пропасть.

– Здоровый, – одобрил тролля Боресвет. – На таком, в натуре, пахать можно.

– Такой сам кого хочешь припашет, – возразил Таль. Он смотрел на ожившую сказку с интересом, но познакомиться поближе не спешил.

Тролль наконец определился с линией поведения и решил дать понять, что здесь им не Бобруйский зоопарк. Тяжелый камень просвистел над головой Таля, заставив того пригнуться, ударился о скалу и разлетелся шрапнелью осколков. Лани и Ригольд мгновенно спрятались за валуном, туда же нырнул Сигр, разумно решив, что соревноваться с троллем в метании камней не его дело.

Таль и Лониэль среагировали мгновенно – натянутые луки, летящие стрелы. По такой мишени, как тролль, промазать было непросто, только вот стрелы никакого вреда ему не принесли. Даже в шкуру не воткнулись. Следующие стрелы нацелены были в глаза, но выяснилось, что троллей зря считают тупыми. Чудовище наклонило голову, одна стрела отскочила от каменного лба, другая задела нос. Тролль взревел – очевидно, нос не был так надежно защищен, как прочие важные части тела, – и ответил новым броском камня. Меткость его была поразительна, Талю пришлось броситься на землю, выронив при этом лук. Камень просвистел над его головой, лук скользнул к краю пропасти. Ларгет метнулся за ним, но опоздал, его любимое оружие было безвозвратно утеряно. Лониэль выпускал одну стрелу за другой, но никак не мог попасть точно в глаз. Тролль углядел наконец, что перед ним эльф, и выдал рев такой силы, что где-то в горах точно сошла лавина. В следующий миг он превратился в камнемет, и осколки засвистели повсюду, так что эльфу срочно пришлось искать укрытие.

Разбушевавшегося тролля остановила метко брошенная латная рукавица. Пропасть была достаточно широка, убойного удара не получилось, и все равно чудовище ощутимо шатнуло. Тролль выронил очередной камень и посмотрел на Боресвета не без уважения. Что не помешало ему ответить новым броском, едва не уложившим богатыря на месте.

– Может, как-то с ним договориться? – предложил Бол.

– Иди, попробуй, – согласился Таль.

Воспользовавшись тем, что тролль отвлекся, он выскочил из-за камня и попробовал свое излюбленное заклинание молнии, не раз уже выручавшее в критических ситуациях. Тролль даже не поморщился, камни продолжали лететь в Боресвета, и тому было все труднее их избегать.

– Магия на них не действует, – пояснил Мастер Лион, удобно устроившийся за валуном. – Иначе эти горы давным-давно бы очистили.

В перестрелку включился варвар, наглядно доказав, что камни умеют швырять не только тролли. Тролля шатнуло вторично, и Боресвет использовал момент, швырнув вторую рукавицу.

– Последняя, блин, – сказал он с сожалением. – Есть еще запасные в суме, но эти я приберегу на черный день.

Тролль оправился от удара и принялся за варвара. Эльф периодически помогал товарищу, выскакивая из укрытия и стреляя навскидку. Увы, стрелы тролля по-прежнему не брали, а глаза он тщательно оберегал.

– Застряли, – грустно сообщил Бол. – Зато тролля повидал!

– Так нам его не одолеть, – сказал Мастер Лион. – Так, по одному, перебежками – вперед. Лани – первая, Томагавка за ней.

– Вы считаете, что я бесполезна в бою? – возмутилась Томагавка.

– Считать будем позже, – отрезал маг. – Быстро за Лани! Бол, готовься.

– Лониэля он не отпустит, – сообщил Ригольд. – Тролли эльфов ненавидят.

– Мы их тоже не больно-то любим, – буркнул эльф.

Надо было что-то делать. Лани и Томагавка благополучно скрылись из зоны обстрела, но сунувшийся за ними Бол был остановлен метким броском камня. По счастью, он успел нырнуть в укрытие, которым стал очередной валун исполинских размеров, но действия тролля показали, что отпускать нас так просто он не собирается. Вдобавок девчонки вполне могли стать легкой добычей для другого тролля или даже для горной кошки. Нанок и Боресвет вызвали камнепад на себя, но никто не обольщался: тролль готов пресечь попытку к бегству в тот миг, когда таковая будет предпринята.

Воры горазды на всякие уловки. А в критических ситуациях соображают и действуют куда быстрее прочих. Вот почему именно мне в голову приходит спасительная мысль.

– Боресвет! – кричу я, высовываясь из-за камня. – Козел!

Богатырь оставляет в покое камень и поворачивается ко мне.

– От козла слышу! – ревет он, сжимая кулаки. Ох и когда же мне объяснять, что имелось в виду?

Тролль времени на расшаркивания не оставляет. Камень летит прямо в богатыря, не обращающего уже на чудовище ни малейшего внимания. К счастью, гардарикец наполовину скрыт за вросшим в землю (в скалу?) валуном – метательный камень ударяется сначала в него, а лишь потом, рикошетом, в грудь богатыря. Но и этого хватает.

Гардарикца сносит, как лист ветром. К нему кидаются Таль и Мастер Лион, варвар тоже спешит оказать первую медицинскую помощь. Э, нет, дружок, сейчас ты – единственный, кто может заменить богатыря.

– Нанок! – кричу я. – Ко… – И обрываю сам себя. Хватит нам и Боресвета.

Тролль исполняет танец победы, ревет, бьет себя кулаками в грудь. Продолжать обстрел он пока не спешит, и это дает нам шанс.

– Нанок. – Я вскакиваю и трясу варвара за плечо. – Туша козла! Зашвырни ее на ту сторону пропасти!

Варвар ни о чем не спрашивает, подхватывает тушу и швыряет ее в тролля. Больше всего боюсь, что он не добросит и козел упадет в пропасть. Однако мои опасения не сбываются. Тролль получает козлом по морде, обиженно ревет и тут понимает, что перед ним мясо. Не обращая больше внимания на нас, рвет тушу на части и жадно пожирает. На миг представляю себя козлом, становится слегка не по себе.

– Уходим! – кричу я и бросаюсь помогать Мастеру Лиону и Ларгету. Поднять на ноги богатыря в кольчуге – дело явно неподъемное для этих двоих.

Да и для троих, как выясняется. На помощь приходит Нанок, и вчетвером мы все-таки ставим Боресвета на ноги, которые тут же подгибаются. Нанок закидывает руку богатыря себе на плечо и волочет его прочь. Оставшиеся, включая меня, собирают разбросанные вещи, не оставлять же их на радость троллю. Тащить тяжело, но недалеко. Оглядываюсь на тролля, тот отрывается на миг от добычи и машет мне лапой. Заходите, мол, еще. Как же, жди. Дайте только выбраться – в жизни здесь больше не покажусь. Поспешаю за Наноком, волоча мешок Боресвета. Что он, интересно, туда напихал? Заглянуть, что ли?

Усмиряю свои преступные наклонности. Тем более что богатырь уже слегка оклемался и ноги переставляет сам, хоть и не без помощи варвара. Значит, живой, уже хорошо. К нам подбегает Лани, всплескивает руками, начинает суетиться и жалеть пострадавшего. Бол ненавязчиво путается под ногами. Сигр под ноги не лезет, не ровен час задавят в такой суматохе. Умный у меня кот, что и говорить.

– Там пещера за поворотом, – сообщает подошедшая Томагавка.

– Пустая? – интересуется Мастер Лион.

– Я что, дура туда в одиночку лезть? – резонно отвечает девушка.

Хоть один разумный человек в нашей сумасшедшей компании. Не считая, конечно, меня и Мастера Лиона.

– Пойдем проверим, – говорит маг, и я тут же вычеркиваю его из списка разумных. На время.

Глава 9

Пещера выглядит необитаемой, если не брать во внимание протертую до дыр шкуру некоего гигантского животного, цвет которой без многократной стирки просто не определить. Дотошный варвар обнаруживает в углу груду костей, тщательно ее осматривает. Человеческих среди них нет, что меня нисколько не удивляет: люди – редкая дичь в этих местах.

– Вегетарианец, – со значением изрекает Нанок умное слово, кивая на кости.

Все устали настолько, что разницу между «вегетарианцем» и «каннибалом» никто объяснять не спешит.

Лани жалуется на скверный запах, стоящий в пещере. На предложение переночевать на свежем воздухе отвечает презрительным взглядом. Бол пожимает плечами и объявляет, что его дело предложить.

– Когда-то здесь жил тролль, – сообщает Мастер Лион то, о чем каждый уже догадался.

– Запах несвежий, – добавляет варвар.

Насмешливо фыркаю. Где он, интересно, встречал тролля со свежим запахом?

Костер разжечь не из чего. Искать хворост в наступившей темноте не хочется никому, и мы просто поглощаем припасы холодными. Менее вкусными они от этого не становятся, если учесть, что мы целый день ползали по горам и играли с троллем в каменные снежки.

Боресвет жалуется на боль в груди, куда рикошетом попал камень. Таль с готовностью засвечивает золотой шар, при его свете вижу последствия удара. Кровоподтек на половину грудной клетки – как он еще ходит, интересно? Я бы, наверное, уже помер давно!

Лечение длится недолго, но отнимает у молодого мага много сил, так что он засыпает у стены сразу после благодарностей богатыря.

Мне, сказать по правде, немного не по себе ночевать в вонючей пещере на тоненьком одеяле. Я человек городской, такого рода экстрим – не для меня. Да и вообще, спать ночью – дурной тон для уважающего себя вора.

Договариваемся насчет дежурств. Лани, Бол, Мастер Лион и Таль из графика исключаются. Первые двое горячо протестуют по этому поводу, доказывая, какие они прекрасные часовые. Таль спокойно спит у стены, положив голову на вытянутые руки. Сигр удобно устроился у него между рук. Этих двоих, похоже, ничуть не волновало то, что пол грязный и холодный. Лани аккуратно укрывает Ларгета тонким дорожным одеялом, стелит рядом себе. Бол продолжает спорить насчет ночного дежурства, пока Боресвет не говорит ему пару ласковых. Обиженный ученик мага укладывается спать в дальнем углу, а мы решаем, кому охранять первому. Поскольку каждый желает первым отстоять свои два часа, приходится тянуть жребий. Нахожу четыре сухие травинки, ломаю. Боресвет тут же отбирает их у меня, мотивировав тем, что, если тянуть жребий придется из моих рук, результат ему известен заранее. Пожимаю плечами, оправдываться или обижаться не собираюсь, тем более и в самом деле собирался слегка смухлевать. Тянем жребий, вытаскиваю самую маленькую травинку. И стоило шум поднимать? Вор без удачи – все равно что покойник, Боресвет мог бы и сам догадаться.

Все укладываются, я сажусь у самого входа. Подумав, меняю позицию, переместившись в глубь пещеры. Пара секунд в случае чего лишней не будет. Бессмысленно таращусь на кусок ночного неба. В городе таких крупных и ярких звезд не увидишь, разве что на главную башню залезть, но там шпиль мешает. Впрочем, не исключено, что я неправ. Когда лезешь к кому-нибудь в окно, о звездах думаешь в последнюю очередь.

Здорово дергают неожиданные и неопознанные звуки. Вот этот стрекот – это кто? То ли жук какой безобидный, то ли что-то опасное, вроде змеи, попробуй разберись! А тот отдаленный рык – ну, здесь все ясно. Тролль или какая иная живность – без разницы, хоть и опасно, но далеко.

Быть часовым – довольно скучное занятие, но терпения мне не занимать. Сижу, вслушиваюсь в ночную тишину, жду смены. Раскатистый храп Нанока мешает, бросаю камешек в темноту, храп прекращается. Варвары спят чутко, опасность чувствуют даже во сне.

Два часа тянутся, как недоваренное вымя крупнорогатого животного. Наконец, решаюсь разбудить варвара. Тот просыпается с первого же пинка, перекатывается, в руке тускло сверкает топор.

– Опасность? – хрипло говорит он, еще не проснувшись окончательно.

– Еще какая, – охотно подтверждаю я. – Твоя очередь караулить. И скажу честно, никогда я не переживал за свою жизнь сильнее, чем сейчас.

– Ты намекаешь, что я могу уснуть? – оскорбленно спрашивает Нанок. Голос его опасно повышается, еще чуть громче – и перебудит остальных. Сопение Лани прерывается, еще миг – и проснется.

– Ты – не можешь, дежурить твоя очередь. А вот мне можно.

С этими словами раскатываю одеяло и мгновенно засыпаю. Сон мой спокойствием не отличается, снятся полуразложившиеся трупы и прочая гадость. Наверное, причина в зловонии, к которому мы уже успели притерпеться. Впрочем, мне нет до этого дела. Я сплю.

Просыпаюсь внезапно, сон точно ножом отрезали. Сердце бьется учащенно, пытаюсь вспомнить, что за кошмар мне приснился. От входа доносится могучий храп варвара. Настолько могучий, что заглушает даже гул тяжелых шагов… Шагов?!!

На фоне звездного неба возникает огромный темный силуэт. Храп мгновенно прекращается – как я уже говорил, варвары спят чутко. Только вот не просыпаются.

Тролль секунду помедлил у входа и шагнул в пещеру, принеся с собой волну тяжелого зловония. Внутри у меня холодеет, желудок сводит от страха. Лежу у стены, боясь пошевелиться. Нюх у чудовища наверняка слабый – собственная вонь легко забьет любой запах. Увидеть в темноте неподвижного человека – вряд ли получится. А вот чтобы не услышать храп Боресвета, тролль должен быть глухим как минимум на одно ухо.

Чудовище делает еще шаг, Нанок поспешно отдергивает ногу, не просыпаясь, – я же говорил, что у варваров потрясающее чутье на опасность. Тролль топает мимо меня. Молю святого Лакки, чтобы он меня не увидел, не учуял и не услышал, как бьется в груди испуганное сердце. Святой сегодня щедр сверх всякой меры – чудовище проходит мимо. Различаю висящую у него на плече тушу какого-то животного, тролль сегодня вернулся с добычей и в хорошем настроении. Теперь уснул бы он…

Чудовище пристраивается на грязную шкуру. Уснет он, как же! А ужин? Треск перекусываемой ноги заставляет встрепенуться Боресвета. Обреченно закрываю глаза – все, приплыли. Сейчас богатырь поинтересуется, какая сволочь мешает ему спать, и предложит пойти разобраться. А тролль… он ведь согласится!

Однако святой Лакки не устал еще являть мне чудеса. Богатырь не издал ни звука, чуть привстав, осторожно высвободил булаву. На тролля он бросаться явно не спешил.

Сигр, кажется, учуял запах мяса, он потягивается, поднимает голову и выдает вопросительное «мур». Вскакивает и вразвалку идет к троллю. Каменею от ужаса. Кажется, я сегодня стану седым. Впрочем, тролль, думаю, перебирать не будет.

Кот уверенно идет туда, откуда пахнет мясом. Свежим, еще теплым, с кровью. И нелепое препятствие в виде тролля его нисколько не смущает.

Осторожно встаю на колени, обнажаю кинжал. Глупость конечно, но… Сигра я не брошу. Кошкин сын, доведешь ты меня до могилы!

Тролль засыпает, не выпуская из рук позднего ужина. Его легкое похрапывание для меня лучше всякой музыки! Если я все же стану королем, непременно введу в Королевский оркестр спящего тролля.

Сигр с урчанием рвет мясо, зову его шепотом – бесполезно. Пока не наестся до отвала, добычу не бросит. Да и потом постарается с собой утащить. Кстати, что он там хомячит, не человечинку ли? Нет, кажется, все-таки горного козла или барана, в общем, что-то с рогами.

Мирное посапывание тролля переходит в храп. Творец пресвятой, я такого еще не слышал! Стены пещеры ощутимо дрожат, с потолка падают мелкие камни. Кажется, где-то в горах срывается лавина, но точно утверждать не берусь, храп заглушает все. Вскакивают один за другим все, исключая, естественно, часового. Храп варвара хоть и не может соперничать с троллиным, тем не менее слышен вполне отчетливо даже посреди этой вселенской какофонии.

– Здоров спать, братан! – шепотом восхищается Боресвет, подходит к Наноку и отвешивает ему богатырского пинка. Варвар мгновенно открывает глаза и чистым, будто не спал, голосом объявляет:

– Твоя очередь дежурить.

Смеюсь почти истерически, сил сдержаться просто нет. Гулко хохочет Боресвет, хихикает Мастер Лион, смех Лани – как перезвон колокольчиков. Смеемся, потому что страшно. Нанок сидит на полу, удивленно хлопает глазами. Обводит нас глазами последовательно: меня, Таля, Лани, Лониэля, Мастера Лиона, Боресвета. И спрашивает не без уважения:

– Это Бол так храпит или Томагавка?

Я сажусь на пол, загибаясь от смеха. Если б тролль проснулся сейчас, он мог загрести всех голыми лапами. Но чудище храпит на грязной старой шкуре, и до нас ему дела нет.

– А где, собственно, Бол? – запоздало удивляется Таль.

Предчувствуя недоброе, оборачиваюсь – ну, так и есть. Бол склонился над троллем, в руке горящий факел из числа тех, что захватили с собой, внимательно изучает чудо природы.

Мне уже не смешно. Попади сейчас искорка на тролля, что будет? Остро сожалею, что выбрал не ту профессию. Будь я убийцей, а не вором, точно бы порешил идиота… Судя по лицу Лониэля и по сжавшимся на рукояти булавы пальцам Боресвета, эта мысль добралась не только до моей головы. Богатырь делает несколько быстрых скользящих шагов, хватает Бола за шкирку и швыряет его в нашу сторону. Именно швыряет – бедняга летит ярдов пять, после чего приземляется в наши дружеские объятия. Не удержавшись, отвешиваю ему полновесный подзатыльник, Таль добавляет увесистого пинка, а Томагавка зажимает рот.

– Пикнешь – убью, – злобно шипит она, приставляя нож к горлу. А и в самом деле, она ж племянница Блина, ей можно.

Бол беззвучно кивает, перепуганно глядя на Томагавку. Вместо него пищит Сигр, слопавший столько мяса, что сейчас не в силах даже идти. Подхватываю шарообразного кота на руки и следую за остальными из пещеры.

Ночь не такая и темная, туч на небе нет, а звезды в горах дают достаточно света для привычных к темноте глаз. В пропасть загреметь можно, но лучше уж рискнуть падением, чем остаться под одним потолком с пусть даже дружелюбно настроенным, миролюбивым троллем. Тем более дружелюбным и прочее он останется только до пробуждения. А потом увидит обглоданную Сигром добычу и…

– Как случилось, что он нас не обнаружил? – рискую задать вопрос. Я могу допустить, что тролли глуховаты, или подслеповаты, или совсем не имеют нюха. Но не все же сразу, иначе давно вымерли бы! Или они живут по принципу «нашарю и съем»?

– Мне показалось, что он лунатик, – сообщил Мастер Лион.

– Да нет же, – решительно возражает варвар. – Это тролль! Точно вам говорю, в Кассараде таких есть немного.

Тролль-лунатик, интересная мысль. Мне отчего-то кажется, что Мастер ошибся, но обдумывать что-то сейчас нет никакого желания. Может, когда уберемся подальше от пещеры и его вонючего обитателя, оно и появится.

Мастер Лион засвечивает шарик света. Бол и Таль делают то же самое, в горах становится светло как днем. Опасения, что магическая иллюминация соберет всех окрестных троллей, Мастер Лион отметает:

– Тролли ночью спят.

Меня это не убеждает. Люди тоже ночью спят, однако не все и не всегда. Что, если у троллей свои воры есть? Вот сбегутся на свет да и обчистят наши кошельки.

Сигр удобно располагается у меня на руках, дремлет. Никакие тролли его не пугают, никакие деревянные кольца не интересуют. Почесываю его за ухом, тут же спотыкаюсь о камень – лучше не отвлекаться, в горах мостовые не проложены. Кот недовольно жмурится, нехотя переползает мне на плечи и укладывается там.

– Третий ориентир, – показывает Мастер Лион.

На сей раз с ним не спорят, разглядывают знаменитую Качающуюся Скалу. Сколько сказок я о ней слышал, не сосчитать! Проходить рядом страшно: вдруг да упадет прямо на нас?

– Все еще цела! – восторженно восклицает Томагавка. – Подумать только, города в пыль рассыпались, империи перестали быть, а она по-прежнему стоит и качается… век за веком…

– Творец создал эту скалу вечной, – внушительно сказал Мастер Лион. – Ни магия, ни сталь ее не берут. Не раз пытались – и что? Чудо Господне человеческим рукам не осилить…

– Не знал, что она в этих горах! – удивленно восклицает Бол и бросается исследовать диковинку, но Боресвет начеку.

– Обожди, братан. – Он ловко перехватывает Бола. – Не надо…

Что именно «не надо», остается несказанным. Бол ловко уворачивается от Боресвета, богатырь прыгает следом и все-таки сжимает капкан стальных ладоней на руке Бола. Обоих инерция бросает прямо на скалу и…

Чудо Творения, стоявшее на этом месте века или тысячелетия, кренится и с ужасающим грохотом обрушивается в пропасть. Горы содрогаются так, что меня бросает на землю, а Лани – в пропасть. Таль в последний момент успевает схватить девушку и вместе с ней откатиться в сторону. На ногах остается один Нанок, недоуменно оглядывается и поднимает с земли пыльную Томагавку. Встряхивает ее дважды, словно хозяйка грязный половик, и ставит на ноги.

– Прибью! – рычит девушка, и мне непонятно, относится это к варвару или же к богатырю. Скорее всего, к обоим.

– Уникум, – печально говорит Мастер Лион. – Неразрушимая скала, Чудо Творца – как же у тебя рука-то поднялась? Верно говорят, гардарикец что хочешь сломает, сопрет и потеряет. Посмотрите на него, он еще и улыбается! Что я смешного сказал?

– Вспомнил, как неразменный пятак потерял, – сознался Боресвет.

Хохочу, не могу остановиться. Есть в этом что-то от истерики, но, право слово, смешно! Вижу улыбку на лице Мастера Лиона, слышу грубый смех варвара. Веселимся все, радуясь, что блинова скала никого не придавила.

– Он не так уж виноват, – сообщает Томагавка. – Если б не мое присутствие, скала бы и не шелохнулась. Это мое проклятие – приносить разрушение…

– Не замечал, – вмешивается эльф. Вот кто ничуть не расстроен разрушением скалы. Подумаешь, каменюка упала! Пусть о ней гномы да тролли жалеют. Другое дело, если б вот так с Вечным Древом обошлись. – За то время, что мы с тобой путешествовали, никакой трагедии не произошло.

– Путешествие с эльфом – само по себе трагедия, – отрезает девушка.

Лониэль вспыхивает и открывает рот, чтобы возразить. Поспешно вмешиваюсь – только зверски убитого эльфа нам сейчас не хватало.

– Хватит! Заткнитесь оба!

– Нам надо покинуть это место, пока здесь не собрались все окрестные тролли, – поддерживает меня Мастер Лион.

– Эти, что ли? – равнодушно спрашивает Боресвет.

Все еще полагая это шуткой, осматриваюсь по сторонам. Святой Лакки, сохрани и помилуй! Вокруг нас штук двенадцать троллей! Может, и больше, потому как ночью тролля от камня можно отличить, только когда шевелиться начнет, а эти застыли изваяниями, кажется, не моргают даже.

Ух!!! Однажды я залез в комнату, хозяин которой, большой оригинал, выпускал на ночь порезвиться пару десятков ядовитых змей (знай я об этом заранее, выбрал бы другое место для прогулки). Так вот, ощущения очень похожие. Только я все-таки предпочел бы змей.

Тролли стоят неподвижно, мы тоже застыли, боясь пошевелиться. Ни звука, ни движения. Интересно, долго это будет продолжаться? Все-таки дюжины троллей для нас многовато. Блин проклятый, мне кажется, один – и то перебор.

Сигр осторожно чешет шею, и этот тихий и безобидный звук будто дает сигнал. Тролли дружно срываются с места и пускаются наутек. Странно, неужто они так блох боятся?

– Быстро отсюда! – командует Мастер Лион, и мы срываемся с места.

Подгонять никого не надо, бежим со всех ног, рискуя свалиться в пропасть. Святой Лакки вечно хранить не будет, надо и самим о себе позаботиться.

– Кажется, Скала была для них чем-то вроде идола, – поясняет Мастер Лион на бегу.

Возможно, он прав, но почему тогда тролли святотатцев на части не разорвали? Прибить Боресвета за его фокусы!

Восток светлеет. Незаметно, но достаточно быстро. Если б не соседняя скала, наверное, мы увидели бы солнце.

Тролли за нами не погнались. Не знаю уж почему, вряд ли испугались – дюжина троллей в этих горах спокойно может остановить целую армию. Возле соседней скалы устраиваем привал, сил идти просто уже не осталось. Прислоняюсь к холодной скале, прикрываю глаза. В лицо тут же тычется холодный мокрый нос, с точки зрения Сигра, заменяющий любое снотворное. В полудреме выдаю коту порцию ласки, мой зверек довольно мурлычет, устраивается поудобней и засыпает. А следом за ним и я.

Просыпаюсь я уже на ногах. Боресвет просто сдернул меня с нагретого валуна, сунул в руки ошалевшего от такого обращения кота и сказал:

– Рота, подъем!

Следом за мной на ноги ставятся Таль и Бол, остальные поднимаются сами. Нанок грызет здоровенный кусок сыра с таким аппетитом, что становится завидно. Сам почему-то есть не хочу, а вот Сигр выпрашивает у варвара кусочек чего-нибудь для смертельно голодного котика. Нанок душа широкая, отламывает изрядный кусок сыра и предлагает Сигру. Тот обнюхивает, презрительно фыркает: мышиная еда уважаемому коту не подходит. Варвар пожимает плечами и съедает сыр сам.

А еще через минуту происходит встреча с местной малолетней шпаной. Два тролленка ростом чуть больше Боресвета с любопытством глазеют на нас и приглашают поиграть в снежки. Поскольку до зимы еще далеко, а камней вокруг много, становится грустно. Я получаю камнем в плечо и жалуюсь святому Лакки на тяжелую жизнь. К слову сказать, детишки вовсе не собираются причинить нам вред, иначе выбирали бы камни покрупнее, силенок-то вполне хватает. Таль вступает в игру, послав ребятне шарик света, надеясь отвлечь от национального троллиного спорта. Ага, как же! Очередной камень оставляет на мудром лице недомага свою отметину. Лани шипит и грозит кулаком, троллята хохочут почти по-человечески. В дело вступает Боресвет, топочет ногами и громко кричит: «Бу-у-у!» Троллята с визгом уносятся прочь, Бола успевает перехватить Нанок, а Мастера Лиона – эльф. Мне судить трудно, но даже не каждый тролль так сумеет сделать «Бу».

От детишек мы избавились, зато появилась мамаша. Коротко о троллиных дамах – не в моем вкусе. Будь я самой Леди Смертью, к такой нипочем бы не явился. Мордастая баба подозрительно изучает нашу группу, сжав кулаки. Она куда крупнее виденных нами ранее троллей – видимо, столичная модная придурь насчет диеты в здешних местах доверия не вызывает. Молюсь святому Лакки, и тот в очередной раз являет чудо. Троллиха убирается в темную задницу пещеры, не вступая с нами в конфликт. Правильно, пусть за сорванцами своими приглядывает, таких только оставь на минутку – тут же сломают всю… что там, интересно, можно сломать у них в пещере? Хм, Боресвет бы, пожалуй, нашел что. Вон как со Скалой разобрался!

Выяснять, что можно сломать или хотя бы разбить в троллином жилище, желающих не нашлось. Быстро проскакиваем мимо, надеясь, что муж троллиной красавицы уехал в командировку.

Нас не трогают. Вообще, на мой взгляд, нам здорово везет пока что. Не поход в Заповедник Троллей, а просто прогулка в саду… богатого особняка… с усиленной охраной и злыми собаками…

Кажется, до всех дошло, как мы влипли. Идем молча, лица хмурые, даже Сигр не ворочается в заплечном мешке. Тролли периодически попадаются, но пока нам везет: либо слишком далеко, либо не успевают нас увидеть.

Четвертый ориентир. Мастер Лион останавливает нас у гигантской лестницы, уходящей, казалось, в самые облака. Удивленно покачиваю головой. Единственный в мире памятник троллиной архитектуры! В том, что лестницу создали тролли, сомнений нет – кому еще придет в голову выдалбливать в скале ступеньки высотой в половину человеческого роста?

Лани настаивает на привале, но ее не поддерживают. Все устали, измотаны и напуганы. Кроме разве что Бола и Сигра. Недобрые предчувствия давят на сердце, зря мы сюда полезли. Мир спасать – дело, конечно, хорошее, но уж больно опасное и совершенно бесприбыльное.

Карабкаемся по ступеням, проклиная глупость троллей. Гады отгрохали лестницу, по которой совершенно невозможно подниматься! Но мы все-таки карабкаемся, покоряя одну ступеньку за другой. Бол срывается, его успевают поймать Лониэль с Томагавкой. Следующей оказывается Лани, ее удается удержать Ларгету. Сам Таль падает буквально через минуту, сбивает Бола, Лониэля с Томагавкой, и я уже зажмуриваю глаза, предчувствуя беду… На месте Боресвет и Нанок, наша последняя надежда. Лезем дальше, сил нет даже на ругань.

Наконец ступеньки кончаются. Мы оказываемся на узенькой тропке, дальше можно идти только поодиночке. Садимся, отдыхаем, подкрепляемся. Кажется, если сейчас появится хоть один тролль, его просто пошлют куда подальше.

– Осталось недолго, – успокаивает Мастер Лион. – Мы почти дошли.

Верю ему, потому что хочется верить. Скажи он, что мы еще и трети пути не одолели, – разорвали бы на части. Потому как магу врать не положено.

Привал заканчивается раньше времени: Таль некстати углядел пару прущих по лестнице троллей. В принципе, позиция у нас оказалась отменная и можно было бы дать достойный отпор гадам, но мы ведь сюда не воевать пришли.

Срочно ретируемся, надеясь, что погони не будет. Пересекаем пропасть по трухлявому дереву. Не знаю как остальным – мне страшно. Древесина под ногой сминается в труху, дерево скрипит и качается. Боресвет преодолевает препятствие последним, задумчиво смотрит на дерево и на пропасть. Не надо быть профессиональным гадальщиком, чтобы понять его мысли. Небольшое усилие – и возможной погоне останется только бессильно рычать на той стороне. Прекрасная возможность оторваться, но… нам ведь еще обратно идти.

Дерево оставлено в покое, поход продолжается. Выходим на относительно широкую ровную площадку, останавливаемся перевести дух. С удивлением замечаю, что солнце клонится к горизонту. Порой время движется куда незаметней самого умелого вора.

– Возможно, скоро пойдет дождь, – с тревогой замечает Мастер Лион.

Всю жизнь об этом мечтал! В этих местах достаточно один раз поскользнуться, чтобы сменить скалолазание на самое что ни на есть скалолетание.

– А пятый ориентир скоро? – с любопытством спрашивает Бол. Дождь его не волнует, у него капюшон на плаще.

– Пятый ориентир – мост через пропасть, – поясняет маг.

– Вроде прошли уже? – удивляется Боресвет.

– Дерево над пропастью я бы мостом не назвал, – лаконично бросает маг.

Нанок с торжеством смотрит на гардарикца – вот же тупой, простое дерево от моста отличить не может! Не то что один умный и даже где-то отчасти грамотный варвар.

Минут десять спустя замечаю погоню. Все те же два тролля, торопясь и пыхтя, бегут за нами по горной тропке. Добавляем ходу, поминутно оглядываясь через плечо. Потом за дело берется маг. Чары на троллей не очень-то действуют, а вот на горы – сколько угодно. Что там Мастер Лион наколдовал – судить не берусь, но сошедшая лавина пыл преследователей, надо думать, изрядно охладила, потому как больше мы их не видели.

Тропа огибает гору, мы послушно следуем по ней и натыкаемся на драку. Два тролля мутузят друг друга огромными кулачищами, поодаль стоит троллиная девица. Сразу видно, кокетка, волосы причесаны не только на голове, но и на груди, а местами вроде бы даже завиты. Словом, последний писк местной моды. Мужики заняты выяснением отношений и на нас внимания не обращают. То ли женихаться пришли, то ли один из них заглянул на огонек к чужой супруге, а муж приперся раньше времени, как это мужьям и свойственно. Помнится, я как-то… ладно, об этом потом. Проскакиваем мимо, провожаемые удивленными взглядами дамы. Вот достанется кому-то на орехи, дескать, деретесь тут, а мимо обед неготовый шастает. Готовый обед для тролля, как я понимаю, это тот, который лежит смирно и не шевелится.

Семейные разборки остаются за спиной, давая о себе знать только уханьем и разъяренным рыком. Тропа делает новый поворот и… засада! Самая что ни на есть засада. Таль, Лани, варвар и эльф идут первыми, мы с Томагавкой и магом – следом. Сверху летят крупные камни, затем помельче, но много. Лавина. Томагавка делает длинный прыжок вперед, сбивает с ног Таля, дальше не вижу, ее закрывает облако пыли. Сам я так же шустро отпрыгиваю назад, опрокидывая мага в ненадежные объятия Бола и в надежные – Боресвета. Часть тропы просто сметает в пропасть, теперь и захочешь – не переберешься, пока крылья не отрастишь. А по горной тропке бегут уже вниз те, кто этот камнепад устроил. Банда из четырех троллей самого разбойничьего вида.

Маг реагирует молниеносно, пока я разеваю рот и подумываю о месте на кладбище. Жестяная труба с картой летит через провал, бьет по голове Таля. Может, мозгов добавит, думаю я. Меня Безгол так и стимулировал – оплеухами. А рука у него, надо сказать, тяжелая…

Мастер Лион истошно вопит, требуя схватить его за одежду. Поспешно выполняем команду, едва не оставив мага в исподнем. Рассуждать и раздумывать времени нет, остается только подчиняться и надеяться, что он знает что делает.

А делает он вот что. Потрясает кулаком в сторону троллей, что-то неразборчиво вопит и… шагает в пропасть. Вместе с нами.

Вот и верь после этого магам!

– Ну ничего себе! – Нанок, разинув рот, наблюдал за происходящим. – Он рехнулся?

– Нет, – покачал головой Таль. – Он левитирует всю компанию.

– Что он с ними делает? – подозрительно осведомился варвар. За этими магами глаз да глаз нужен, а то так отлевитирует – со стыда сгоришь.

– Летает, значит, – пояснил Таль.

– По-моему, он вовсе не летает, – нерешительно сказал варвар. – Скорее падает, только медленно.

Беда с вами, колдунами, даже упасть нормально не можете, подумал варвар.

– Сам бы он мог перелететь, но остальных не перетащит, – пояснил Ларгет. – Вот и приходится планировать вниз… к самому предгорью.

– Это что же, они нас бросили? – возмутился Нанок.

– Ага, – беспечно сообщил Ларгет. – Иначе их прикончили бы. И, кстати, надо бы нам отсюда драпать: когда эти тролли подберут челюсти, могут начать камнями кидаться. Не знаю как у вас, у меня на камни аллергия.

Что такое аллергия, Нанок понятия не имел, но уточнять не стал. Тролли метают камни даже лучше кассарадцев, так что нужно убраться подобру-поздорову, и побыстрее. Варвар прекрасно представлял себе, что может сотворить всего один удачный бросок, если камень окажется достаточно велик.

В последний раз оглянувшись на медленно опускающиеся фигурки друзей, он поспешил вслед за Талем.

– Они нас догонят? – поинтересовался варвар у Ларгета. – Что там нам маг этот кричал?

– Найдите Кольцо, – ответил вместо того эльф. – Нет, дальше нам придется самим. Скорее всего, они вернутся в Белару.

– Порталом, – добавила Лани. – А мы как выбираться будем?

– Открою Зеленый Путь, – нехотя признался эльф. – Портал в Саро. Ну не совсем портал, но принцип тот же. Не знаю, как точнее объяснить… мы только в свои леса можем перемещаться.

– В гости приглашаешь? – ухмыльнулась Томагавка.

– Приглашаю, – серьезно ответил Лониэль. – Там тебя в секиру и превратят, если не передумала еще.

– Не передумала, – отрезала девушка.

– Мост. – Таль вытянул руку вперед. – Пятый ориентир!

– И тролль, – добавил Нанок.

Лани беспомощно оглянулась, путей к отступлению не было. Варвар обреченно потянул из петли топор. Даже один тролль – многовато для их компании. Чудовище, против ожидания, нападать не спешило, просто стояло и смотрело на приближающихся людей.

– Кажется, он не голодный, – понадеялся варвар.

– Человеки! – прорычал тролль.

– Тролли разве говорят? – поразилась Лани.

– Говорят, – солидно заметил Таль. – Только очень уж непонятно.

– Он сказал «человеки» или «чебуреки»? – озабоченно спросил варвар.

– Человеки, – повторил тролль.

– Не голодный, – сделал вывод Нанок. – Что надо, друг?

– Вы прийти, – прорычал тролль. – Он говорить – прийти. Свин. Мой дед говори отцу, отца говори я. Вам нужен… гуд? Гад?

– Гад у нас свой есть. – Лани хлопнула Таля по плечу.

– Вдобавок женского полу, – не растерялся тот.

Тролль озадаченно моргнул.

– Гид? – сделал он еще попытку. – Провожать?

– Проводник! – осенило Таля. – Свенелл оставил проводника!

– Свин оставил, – подтвердил тролль. – Деда оставил, дед – отца, отец – меня. Давно. Говори, учи человеко. Давно. Только я уметь. Другой – нет. Раньше дед уметь, отец уметь. Сейчас – я.

– Дед с отцом умерли? – участливо спросила Лани.

– Не, – ответил тролль грустно. – Забыть. Человеки говори трудно.

– Ладно, гад, – вмешался Нанок. – Веди, куда велено.

– Плати. – Тролль протянул широкую, как лопата, ладонь.

– А в кредит? – поинтересовался Таль.

Тролль задумался.

– Что есть кредит? – спросил он.

– Вот именно, – поддакнул варвар.

– Ладно, коммерсант из тебя не выйдет, – вздохнул Таль.

Тролль задумался снова. Незнакомые слова смущали его не меньше, чем варвара.

– Плати, – повторил он.

– Держи. – Таль щедро отсыпал в протянутую ладонь золотую монету.

Тролль недоуменно обнюхал двойную марку, сунул в рот, пожевал.

– Невкусно, – пожаловался он. – Мало, невкусно. Мясо давай!

– Эльфятина пойдет? – предложила Томагавка.

Тролль нашел взглядом Лониэля, угрожающе зарычал. Эльф презрительно скрестил руки на груди, с вызовом взглянул в глаза чудовищу.

– Р-раздавлю! – взревел тролль, но с места не двинулся.

– Попробуй, – предложил Лониэль.

Сильным магом он не был, но кое-что умел. Прямо из камня выбросила хищную плеть сарейская лоза, захлестнув заднюю лапу чудовища. Тролль взрыкнул и принялся отдирать наглое растение.

– Драться? – Рев, который издал эльф, ничем не уступал троллиному. – Иди сюда! Пор-р-рву!

– Моя – гад… гид! Бить – нельзя, – пожаловался тролль.

Ларгет ошарашенно взирал на них, отказываясь понимать происходящее. Эльф по всем статьям уступал противнику, но… казалось, тролль боялся его и не мог это скрыть.

– Веди, – приказал эльф.

– Плати, – не отступал тролль.

– Лани, у тебя должна была остаться копченая рыба, – сказал Лониэль. – Рыбу камнегрызы больше всего любят. Если подпортилась, даже лучше. Что тролли, что медведи – любят с душком.

– Рыба! Давай рыбу! – оживился тролль.

Девушка извлекла чуть подпорченное лакомство и нерешительно протянула троллю. Тот выхватил рыбину из ее руки, засунул в рот, шумно зачавкал.

– Вку-у-усно! – похвалил он. – Рыбу любить. Ловить не моги, вода бояться.

– Они все воды боятся, – ухмыльнулся эльф. – Потому и пахнут так… своеобразно.

– Еще, – потребовал тролль.

– Позже, – ответил эльф. – Веди нас. А по дороге расскажешь, что говорил Свенелл твоему деду.

– Говорить – не, – сообщил тролль. – Тяжело говорить. Вести – да. Дорогу знай.

– Тогда веди, – приказал эльф. – До Кольца и обратно.

Глава 10

Земли под ногами нет. Непривычно и неприятно. Вот так воры порой и заканчивают свой преступный путь, только их еще веревкой снабжают для пущего форса.

Мастер Лион делает руками пассы, что-то шепчет – наверное, чары требуют постоянной поддержки. Смотрю под ноги, земля еще далеко, очень далеко. Вот перепутает маг словечки, ух и загремим…

А перепутать просто, достаточно только отвлечься на летящие камни. Тролли никак не хотят успокоиться, смириться с тем, что ужин улетел. И кидают-то как метко, только манипуляции мага и спасают пока. Влево-вправо, вниз-вниз… трясет прямо как на легендарных гардарикских горках.

– Охренеть можно, – охреневает рядом Боресвет.

– Нужно, – поддерживает его Бол.

Мастер Лион на миг прерывает шепот, и мы ухаем вниз ярдов на десять. Душа на миг уходит в пятки, но маг тут же восстанавливает свои чары. Два внушительных валуна свистят над головой. Оборачиваюсь, смотрю, как они разлетаются вдребезги, встретившись с гранитным утесом.

Сигр высовывает мордочку из сумы, с интересом оглядывается. Вот кто нисколечко не боится, коты к высоте привычны.

Тролли наконец поняли, что нас не достать. Слышу разъяренный рев, глухие удары. То ли скалу со злости пинают, то ли выясняют, кто из них мазила.

Снижаемся медленно, словно падающий лист. Прикидываю, где нас приземлит Мастер Лион. По всему выходит, что Заповедник Троллей мы покинем. Стало быть, Кольцо добывать придется не нам. Недовольно хмурюсь, немного обидно вот так, в шаге от сокровища, вернуться обратно. Собираюсь даже потребовать объяснений, но отбрасываю эту мысль сразу же. Если Мастер Лион мне ответит… падать довольно-таки высоко…

Рука, вцепившаяся в одежду мага – не мантию, в обычную куртку небесно-серого цвета (как раз небо затянули тучи), начинает затекать. Терплю, перехватить не рискую. Тем более отпустить – кто его знает, как эти заклятия работают. Снова вспоминаю тех, кто остался, – как-то они без нас справятся? Кольцо ведь наверняка в зачарованном сундуке хранится, а сундуки эти вещь специфическая, оснащенная мудреными замками, а то и вовсе ловушками. Возьмется за такой дилетант – мигом получит отравленную иглу в руку или ядовитое облако в лицо. А мастера-вора, способного справиться с любым замком, рядом с ними не окажется…

– Как там наши, интересно?

Бол словно читает мои мысли. Хотя по рангу не должен бы – хоть и маг, да не Мастер ведь, а всего лишь ученик-недоучка.

– Я тоже волнуюсь, в натуре, – признался Боресвет. – Тролли эти – караул просто! Любого богатыря подомнут, ежели, конечно, без хитрости попрет. А откуда у богатыря хитрость? То-то и оно…

– У Лани хитрости на троих хватит, – возразил Бол.

– Дык, она ж не богатырь, – пожал плечами русич. – Ладно, Нанок – парень дюжий, авось не доведет до беды. Ларгет, опять же, при нем. Думаю, справятся, ежели припрет.

– Ты себя успокаиваешь или меня? – поинтересовался Бол.

– Сдался ты мне, в натуре, – отмахнулся богатырь. – Себя, конечно.

Поспешно любуюсь красотами Заповедника. Вряд ли доведется еще сюда заглянуть, если с ума не сойду. Места здесь красивые и, чует мое воровское сердце, богатые. Если горы покопать, уверен, что-то отыщется полезное, может, золото, а может, и изумруды. Я, конечно, не горных дел мастер, но одно знаю точно – коль охрана большая, значит, что-то ценное караулят. А уж такая охрана, как целое племя троллей…

Земля уже почти под ногами. Ай нет, вода – речушка подвернулась. Рель, приток Бельтары, если я ничего не путаю. Скользим над самой водой, у самого берега чуть подскакиваем вверх – и приземляемся прямехонько на землю. Целыми и невредимыми, что немаловажно.

Боресвет принимается мучить расспросами Мастера Лиона – почто тот пацанов оставил на верную, можно сказать, гибель.

– Спасал, кто под рукой оказался, – жестко говорит маг. – Скажи спасибо, вас утащил.

– За это, в натуре, спасибо, – смущенно гудит богатырь, но от своего не отступается: – Только ты, братан колдовской, мог бы нас на ту сторону перенести, раз уж ковром-самолетом решил поработать.

Маг свирепеет. Вот чего ни один Мастер не потерпит, так это упрека в непрофессионализме. Вот так некоего вора и подрядили увести Скипетр из небезызвестного особнячка…

– Один я перелететь смог бы, – рычит маг. – А вас, дураков, куда девать? В птиц превращать? Да я одного заклятия прочесть не успел, как нас растоптали бы. Два раза.

– Спасать надо в первую очередь женщин и детей, – уперся богатырь. – Хрен ли ты в нас вцепился, чародей недоделанный?

– Это еще кто в кого вцепился, – рычит донельзя уже злой недоделанный чародей. – Вот тебе ребенок, получи и распишись! Чего еще надо?

Он хватает за шкирку растерявшегося Бола и сует в руки растерявшемуся Боресвету. Отворачиваюсь, чтобы спорщики не видели мою улыбку. Сил нет держать губы неподвижными, когда эти двое начинают выяснять отношения.

– А если кое-кто немедленно не заткнется, то до столицы пешком пойдет, – завершает спор чародей и приступает к своей основной работе. А именно накладыванию заклинания мелкими порциями. Портал, если я правильно понимаю его намерения.

– Ладно, брат, я же не за себя. – В голосе Боресвета отчетливо слышен… нет, не страх все же, а некая робость, вполне простительная и не постыдная. Ясное дело, до столицы пылить долго…

Маг кивает головой в знак того, что извинения приняты, и продолжает читать заклинание. Бол жадно слушает, подсматривает жесты, шепчет тихонько слова. Тоже мне ученик, с первого раза запомнить не может! Привольно магам живется! Вот вор, с первого раза урок не запомнивший, второй попытки может и не получить. Так и приходится быстро шевелить и мозгами, и пальцами… и ногами, если не срослось.

Мастер Лион недоуменно оглядывается по сторонам, смотрит на свои пальцы. Качает головой, пожимает плечами. Я так понимаю, заклинание у него не сработало. Не беда, у мага, в отличие от вора, вторая попытка имеется. А также третья… ну и пока не сработает.

– Может, я попробую? – загорается Бол, за что получает заслуженный подзатыльник от меня. Этому только доверь портал сделать, к самому Блину забросит.

Маг не обращает внимания, хмурит брови, читает заклятие еще раз. Слова произносит отчетливо, жесты выверенны и фиксированны. Если Бол и сейчас не запомнит, выгнать его из магов к блиновой тетушке. Я и то запомнил уже. Повторять, правда, не собираюсь, вдруг да получится еще…

– Ничего не понимаю, – говорит Мастер Лион. – Все правильно ведь делаю! Что-то мешает перемещению, но вот что?

Он читает новые заклятия, одно за другим, на миг лицо его проясняется – и мрачнеет снова, будто бы он нашел ответ на сложный вопрос, а тот оказался лишь частью еще более сложного… вопроса? Ответа?

– Великая Сеть Дорана, – чуть ли не по буквам произносит маг. – Хотел бы я знать, кому понадобилось накрывать Леданию этими чарами? Или только эти горы?

– А если снять чары? – осеняет Бола.

– Великая Сеть накладывается не менее чем четырьмя магами, – говорит Мастер Лион, будто лекцию читает. – Как по-твоему, ученик, смогу ли я один снять эти чары?

– Я могу помочь, – с готовностью предлагает ученик, но Мастер Лион качает головой. Правильно, с помощью Бола только горы рушить, а перемещение моего почти монаршего тела – работа тонкая и ответственная.

– Придется пешком, – с вздохом заключает маг.

– Слышь, братан, – встревает Боресвет. – Может, пояс поможет?

– Пояс! – Бол расцветает, как заморский цветок кактус. – Мастер, а заложенные в предмет заклятия…

– Артефактная магия? – задумчиво говорит маг. – Снимай твой пояс. Будем пробовать. Может, и сработает. Честно говоря, я не знаю, на каком принципе строится Сеть. Никогда не думал, что это пригодится. Если она каким-то образом блокирует нити перемещений – пояс нам не поможет. А вот если не дает энергии в эти нити соткаться – тогда у нас получится. Как им пользоваться?

– Надо произнести…

Мастер Лион поспешно зажимает ученику рот и буквально срывает с него пояс.

– Напиши на земле палочкой, – командует он.

Бол торопливо исполняет распоряжение. Вид у него смущенный, и секундой позже я понимаю почему.

– Абзац, блин! – с выражением читает Мастер, и я сгибаюсь пополам от хохота. Клянусь отмычками святого Лакки, это лучшее из заклинаний!

И тут же затыкаюсь. Пояс оживает, утробно ворчит, загорается приятным золотым цветом. На пряжке высвечиваются незнакомые мне символы.

– Ахарские цифры «один» и «два», – поясняет не без удивления Мастер Лион. – Ну и что это значит?

– Наверное, пояс запомнил два заклинания, – неуверенно говорит Бол.

– Возможно, – соглашается Мастер Лион и касается цифры то ли «один», то ли «два». По мне, так они и вовсе одинаковые.

Сияние усиливается, затем ослабевает. А я, как зачарованный, стою и смотрю, как возникает из воздуха арка портала.

Нет, ну до чего обидно: столь полезная вещица – и не моя…

Варвар покосился на тролля с недоверием. Как-то не верилось простодушному кассарадцу в миролюбие чудовища. Шею ведь двумя пальцами свихнуть может, а почему-то не сворачивает. Не иначе замышляет чего… Таль поминутно сверял дорогу, по которой их вели, с картой и недовольно хмыкал. Может быть, Мастер Лион и сумел бы отыскать путь без помощи тролля, на то он и Мастер, в конце концов. Сам Таль в этих горах остался бы навечно, так и не добравшись до Кольца.

Тролль завел их в гигантскую пещеру, уверенно обрушивая по ходу движения гигантские сталактиты. Рядом легко скользил варвар, похожий на тролля, только очень мелкого. Таль и Лани едва поспевали за ними.

– Долго еще? – поинтересовался Таль.

– Близко прийти, – сообщил тролль. – Мало остаться. Мой отец тут есть. Батя! Грыых, батя! Я те обед привел!

Попали, подумал варвар, хватаясь за секиру.

– Куда лапы тянешь? – возмутилась Томагавка. – А ты, камнеголовый, сейчас получишь за подставу.

– Его шутить. – Означенный батя вышел из-за каменного выступа. – Его, моя человеков не есть. Шутить.

– С нами шутки плохи! – заявила Томагавка. – Мы шуток не понимаем, особенно вон тот варвар. Веди к Кольцу, пока тут все не разнесли к дяде!

Оба тролля покосились на нее с опаской.

– Эльфа? – спросил гид.

– Хуже, – ответил батя и прорычал что-то по-троллиному.

– Дальше батя вести, – пояснил гид. – Моя молодой, моя жалко. Еда давай.

По кивку эльфа Таль вручил троллю круг сыра и копченую курицу.

– Веди, батя, – сказал Нанок.

Тролль сверкнул глазами.

– Плати, – сказал он.

– Блин, да это бандиты какие-то, а не тролли! – возмутилась Лани. – Если этого потом дед сменит, я за себя не ручаюсь!

– Дед будет, – согласился проводник.

– Абзац деду, – сообщил Нанок не без грусти. – Ты уж, батя, не серчай. На вот тебе окорок. Остальное – не обессудь, потом. Надо ж чем-то тебя помянуть, а тут еще и дед на нашу голову…

– Пошли, – рыкнул тролль.

Часа два он петлял по пещере, пока наконец впереди не забрезжил неяркий свет. Путники оживились, пошли резвее.

Свет становился все ярче, четко обозначая выход наружу. Сумрачная, но совсем не страшная пещера осталась позади.

– Красиво как! – ахнула Лани.

Горы со всех сторон. Пронзительно-голубое небо, не растерявшее еще окончательно летнюю яркость. Веселый шарик солнца над головой. И бесшабашное буйство зелени вокруг. Осень, казалось, обошла стороной это место, не иначе тролли отпугнули.

– Долина, – пояснил тролль, выводя их из подземелья. – Попасть только через пустая гора, другой – нельзя. Вот дед, моя привел. Плати.

Проклиная вымогателей-троллей и того, кто научил их торговаться, Таль отдал еще круг сыра и копченую рыбину.

– Надеюсь, на деда наших припасов хватит? – забеспокоился варвар.

– Не. Дед – жадный. Девку отдай, – довольно сказал тролль и неожиданно заревел: – Батя! Граааагх!

– Ргаммммрх! – раздалось из-за кустов.

Томагавка от неожиданности икнула.

Дед вызывал скорее жалость, чем страх. Сгорбленный, покрытый седой шерстью с ног до головы, старый тролль подслеповато щурился на солнце.

– Рраах! Люды, – удивился дед.

– Твоя путай. Челы они, – поправил проводник. – Челывеки.

– Не учи отца, и баста! – возмутился дед. Что бы там ни говорил молодой тролль, изъяснялся старик куда лучше своих потомков. – Зачем пожаловать в наши горы, человеки? Что искать здесь?

– Деревянное Кольцо, – негромко сказал эльф. – И ты, скалогрыз, знаешь, где оно. Свенелл сказал, знаешь.

– Знаю, – согласился старик. – С чего остроухий решить, что Кольцо отдам ему?

– А ты не отдашь? – спросил Лониэль.

Манера отвечать вопросом на вопрос поставила старика в тупик.

– Свин говорить, прийти от него с эльф. Не люби эльф, – сообщил он. – Кольцо отдать, обещай Свин.

– Девка требуй, – шепнул ему сын.

Старик отмахнулся от него.

– Чем плати? – спросил он. – Девка не надо, стар я уже.

Таль молча кинул ему бурдюк. Старик откупорил, понюхал, на облезлую морду вползло выражение нездешнего блаженства.

– Вино, – сказал он и сделал маленький глоток.

Полезшего поперек батьки сына ожидал заслуженный тумак. Тролль обиженно хмыкнул и затопал прочь.

– Пошли, – сказал старик, повернулся спиной к Талю и, не торопясь, двинулся прочь.

– Какой он был, Свенелл? – негромко спросила Лани. Старый тролль не вызывал у нее страха, только интерес и сочувствие.

– Свин? Могучий. Добрый. Странный. Жить в стране троллей недолго. Учи наш язык, учи свой язык. Друг.

Старик надолго замолчал, вспоминая былое.

– Прилетай дракон. Жри тролль две штука. Свин говори дракон – улетайнах, дракон – улетай.

– Улетайнах? – удивилась Лани. – Это имя?

– Это заклинание, – пояснил Таль.

– Свин – великий колдун, – уважительно сообщил тролль. Прихрамывая на одну ногу, он двигался неторопливо, но уверенно. – Оставь нам сундук, сказать – внутри кольцо из дерева. Показать кольцо, показать дерево. Откусить не дать. Жадный.

– Долго идти еще? – нетерпеливо спросил варвар. – Давай, батя, хватит байки травить, веди к этой своей деревяшке!

– Веду, – согласился тролль и замолчал. Поднял палец вверх, туда, где на верхушке огромного дуба раскачивался огромный сундук.

– Карта говорит – пришли, – торжественно объявил Таль.

– Что-то знакомое, – припомнила Лани. – В сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла, в игле – смерть Кощеева. А кольцо где?

– Там, – показал тролль пальцем на почти неприметную расщелину. – Это – обман. Для дураков.

Расщелина оказалась входом в еще одну пещеру. Варвар зажег факел, вызвав недовольное фырканье старика, Таль запустил вверх светящийся шарик. И увидел ларец. Древний красивый ларец, от которого веяло могучими чарами. Закрытый на четыре небольших замка, наверняка с чародейным секретом.

– Эх, вора-то мы потеряли, – вздохнула Томагавка. – Самим нам нипочем не открыть.

Варвар хищно ухмыльнулся, бросил руку на рукоять топора.

– Поспорим?

Ему потребовалось ровно четырнадцать ударов. Прочная крышка сначала треснула, потом раскололась пополам. Нанок отпихнул ее в сторону, склонился над ларцом…

Ослепительно полыхнуло. Содрогнулась земля, качнулось закатное солнце.

На ладони варвара лежало кольцо. Обычное деревянное кольцо.

Архимаг пошатнулся, со стоном схватился за голову.

– Кольцо! – вскричал Мастер Шоло, мгновенно вскакивая с удобного дубового кресла. – Глава, оно больше не скрыто!

– Знаю! – злобно рявкнул Архимаг. Потоки энергии, проходящие сквозь его тело, постепенно успокаивались, подстраиваясь под новый центр Силы. – Определи, где оно, идиот!

– Там! – Мастер Шоло без колебаний вытянул руку в направлении, где пульсировал безумный эльфийский артефакт.

– Точнее, болван! И пошевелись!

Дверь залы распахнулась настежь. Нет, Ассистент вошел, как ему и полагалось, важно и с достоинством, уж на это его выдержки хватило. Только вот на лице явственно читались возбуждение и азарт.

– Докладывай, – нетерпеливо бросил Глава.

– Кольцо проявилось в районе Заповедника Троллей, – кратко доложил Ассистент, и Архимаг благосклонно кивнул головой. Коротко и по делу, не зря он все-таки поставил Мастера Зортрия на это место. В критических ситуациях его способности возрастают, решения принимает быстро и притом не ошибается, во всяком случае критических промахов не допускает точно. – Отступник все правильно рассчитал. Последнее место, куда бы любой маг сунулся, – Заповедник Троллей. Понять не могу, как ему удалось…

– Какие меры приняты? – оборвал его речь Архимаг.

– Никаких, – спокойно ответил Ассистент и, видя помрачневшее лицо Главы, поспешно добавил: – У меня есть предложения, но они нуждаются в вашем одобрении, Мастер.

– Изложи, – кивнул головой Архимаг.

– Надо стянуть петлю вокруг Троллиного Взгорья, чтобы не упустить артефакт. Вывести из Белары все войска, усилив их магами Ковена, перекрыть все или хотя бы основные дороги, постепенно сужая круг. Особое внимание уделить дорогам, идущим на восток, к Саро, и на юг, к Беларе. Постоянно сканировать пространство, определяя перемещения Кольца. В обязательном порядке координировать действия отрядов, подстраховывать друг друга…

– Неплохо, – одобрил Архимаг. – Собирай Совет Ковена. Нам потребуются все, кто у нас есть. Слишком уж высоки ставки.

– Как скажете, – склонился в поклоне Ассистент. – Вчера некромант по вашему приказанию допросил труп Главы воровской Гильдии. Прикажете доложить?

– Нет, – после короткой паузы, ответил Архимаг. – Сейчас это уже не имеет никакого значения. Совсем никакого.

– Вот эта штука и есть знаменитое Кольцо? – не поверил Нанок. Слишком уж невзрачно выглядел могучий артефакт, да любой кассарадец таких колечек с дюжину настругает, если не лень будет. Все-таки легендарная реликвия эльфов могла бы выглядеть посолиднее и побогаче. Ригольд небось такую погнушался бы даже своровать.

– Много ты понимаешь, – беззлобно усмехнулся эльф. – Разве ты не видишь исходящее от него внутреннее сияние?

– Если сияние внутреннее, – резонно возразил варвар, – как я могу его увидеть?

– Но почувствовать-то можешь? – Эльфа было не пронять. Таким благодушно-счастливым Таль Лониэля никогда не видел. Эльф светился внутренним светом, как и его Кольцо. Почему этого не замечает Нанок, Таль не понимал.

– Почувствовать я что хочешь могу, – заявил Нанок. – Мы, кассарадцы, а в особенности агаки, очень ко всему чувствительны. Вот, к примеру, подают мне как-то пиво, другой бы выпил и не поморщился, ан нет! Чувствую я – потому как чувствительный очень – пиво-то кислое…

– Потом расскажешь, – оборвал его Таль. – Лониэль, ты собирался колдовать какой-то там Зеленый Путь…

– Не колдовать, а прокладывать, – сердито фыркнул эльф. – Ладно, ты прав, пора начинать. Тем более быстро у меня это не получится, часа полтора повозиться придется.

– Тогда уж до утра подождал бы, – буркнул варвар. – Вот перепутаешь в темноте право и лево, что делать будешь?

– Как их вообще перепутать можно? – поразился эльф.

– В два приема, – хмыкнула Томагавка. – Берешь и путаешь. Я тебе потом объясню как-нибудь. Колдуй давай свой Зеленый Путь. Ларгет, можешь не пялиться так жадно, это чары эльфийские, людям они недоступны.

– У человека Титановой крови может и получиться, – возразил Лониэль, очерчивая круг овальной формы.

– Тогда смотри внимательней! Вдруг мне в Саро приспичит…

Представив, что эти четверо могут устроить в Саро, эльф содрогнулся. Один варвар за стихийное бедствие сойдет. А уж племянницу Блина пустить в заповедные леса… этак и деревьев может не остаться вовсе! Таль с Лани, хоть и тоже не подарок, все же такой угрозы лесу не представляли.

Однако отступать было поздно. Не бросать же друзей посреди Заповедника Троллей, тем более без них он Кольцо точно бы не добыл. Да ладно, будь что будет! Лес ведь можно и новый вырастить…

Зеленый Путь – ритуал сложный. Лониэль больше часа сидел с закрытыми глазами, сердцем разыскивая родную страну. Веточки дуба, ясеня и березы, воткнутые в землю, прорастали на глазах изумленного Таля. Эльф сидел все так же в центре треугольника, расслабив тело и закрыв глаза. Издаваемый старым троллем храп ему, казалось, и не мешал вовсе. Молодые деревья почти уже соприкоснулись верхушками, когда эльф со стоном открыл глаза.

– Что случилось? – встревоженно спросила Лани.

– Не могу, – выдохнул эльф. – Что-то мешает, не дает открыть Зеленый Путь.

– Может, Кольцо влияет? – предположил Таль.

– Этого не может быть, – отрезал Лониэль.

– Не умеешь – не берись, – хмыкнула Томагавка. – Не стать мне, как видно, секирой. Так всю жизнь в девках и прохожу…

– Да, фигово, – согласился варвар, за что заработал от девушки гневный взгляд. – Ну ничего, пешком дойдем, не так уж и далеко…

– Дело не в том. – Взгляд эльфа стал задумчивым. – Если я не могу открыть Зеленый Путь, значит, кто-то этому мешает. Те, кто хочет разбудить Спящего, кто похитил артефакт. Клянусь Небесными Лесами, без Ковена здесь не обошлось!

– Уходить надо, – встревожился варвар. – Мало нам троллей, еще ковены всякие полезут!

– Он прав, – согласился Таль. – Пойдем будить деда. Надо уходить.

Мастер Лион перенес нас точно в подземелье. Фрол, дремавший на своей лежанке, мгновенно открывает глаза и хватается за рукоять меча. Тут же отпускает ее, дружелюбно улыбается.

– Я уже начал волноваться, – говорит он. – Сходили удачно?

– Отчасти, – мрачно говорю я. – Удача то, что вернулись живыми. Жаль, цацку не добыли.

– Что с остальными? – Нищий резко мрачнеет.

– Живы, – успокаивает его Мастер Лион. – Нам пришлось разделиться, надеюсь, вторая половина команды доберется до артефакта. Что-то сердце не на месте…

– Подвинуть? – услужливо предлагает Боресвет.

– Нет, спасибо, – поспешно отвечает маг. Про гардарикцев говорят, что шуток они не любят и не понимают.

– Что нового во дворце? – спрашиваю я. В конце концов, имею полное право, раз уж меня хотят поселить в этом домике.

– О, новостей полно, – улыбается нищий. – О доппельгангере как будто все забыли. В Беларе вдруг стало полно магов, «Петушиный час» с ума сходит. Стычки на улицах, синерясых здорово помяли, они тоже в долгу не остались. И вот что интересно – набольшие «Петушиного часа», епископы Поренгель и Кермет, своих псов стараются поунять, был даже спущен секретный циркуляр, предписывающий держаться от пришлых колдунов подальше. Сей документ сейчас вся Белара обсуждает…

– А что синерясые? – интересуется Мастер Лион.

– Занимаются любимым делом – жгут магов. И плевать хотели на все циркуляры. Как сказал мне за кружкой пива один достойный человек из этой братии, надо еще разобраться, с чего это епископы колдунов защищают. В общем, если так будет продолжаться, Поренгель и Кермет сами имеют неплохие шансы быть записанными в колдуны.

– Фанатики, – кривит лицо маг. – А мы еще сомневались, причастен ли Ковен к возвышению синерясых!

– А то! – поддерживает Боресвет. – Кстати, братан, есть здесь чем горло промочить?

– Это смотря какое горло, – степенно говорит Фрол. – Два кувшина пива имеются, только есть у меня подозрение, что тебе этого не хватит…

– Один кувшин, – поправляю я нищего и отодвигаю пустую посудину. Кто не успел – тот опоздал. Лично меня жажда не мучает, хотя повторить бы не отказался.

Боресвет неторопливо отхлебывает пиво из кувшина, дает глотнуть магу. Бол тоже протягивает руку, тут же получает подзатыльник и указание принести пива из ближайшего трактира.

– Я же дороги не найду! – заявляет ученик, а Фрол добавляет:

– Неспокойно на улицах. Того и гляди, бунт полыхнет. Синерясые с магами счеты сводят, Гильдия воров власть делит… Лучше уж я схожу.

– В Гильдии-то как? – спрашиваю. Лещ с Безголом вроде неплохо всегда ладили, но власть – она и не таких обламывала. Как бы до крови не дошло…

– Не так уж плохо, – обнадеживает нищий. – Безгол и Лещ прибирают к рукам наследство Короля, но Лещ слишком осторожничает. Сейчас они на равных, но если ничего не изменится, Безгол его обойдет.

Это успокаивает. Безголу только зацепиться дай, потом фомкой не сковырнешь. Эх, повидать бы его, так толком и не поговорили…

– А что там, – маг кидает на меня быстрый взгляд, – по нашему делу?

– Кое-что есть, – отвечает Фрол значительно. – За пару дней заговор, конечно, не подготовишь, но план у меня имеется.

И начинает выкладывать этот хваленый план. У меня волосы встают дыбом, когда до меня доходит, что он предлагает устроить.

Я переворот представлял совсем по-другому. Мы заходим в королевскую опочивальню потайным ходом, берем его величество за горло, чтобы не верещал, и суем пику (в воровском, не кавалеристском смысле) под ребро. Труп прячем в какой-либо потайной комнате или же ночью выносим из дворца, я надеваю корону и сажусь на трон. Что там еще короли делают, понятия не имею, но, думаю, Фрол подскажет.

Так вот, мои фантазии были жестоко разбиты. Во-первых, все потайные ходы в королевскую опочивальню уже найдены и перекрыты. У действующего монарха приступ паранойи случился, опасается, что с ним поступят так же, как он сам – с беднягой Фролом. Во дворец, правда, пройти можно, есть пути, а дальше что? Пробиваться по колено в крови в королевские покои, надеясь, что гвардия подойти не успеет? Прилюдно прикончить короля – так тебя же еще и самозванцем обзовут, и вполне заслуженно, между прочим. А это гражданская война, можно даже не сомневаться.

Фрол же предложил вот что. Имеется потайной ход из города в казармы. Это раз. Имеется двойник короля – просто-таки копия. Это два. Далее, всем известно, что в казармы из королевских покоев ведет потайной ход, а вот что таковой соединяет еще и с городом, – про то один только Фрол знает. Это три. Вывод – разбуженные среди ночи гвардейцы видят перед собой короля и без проблем съедают сказочку о заговорщиках и чудесным образом спасшемся короле. И возгораются желанием злодеев покарать – как из расчета на золотой дождь милостей от меня, так и со злости на прерванный сон.

Не красться тайком, как вор (а почему, собственно, «как»?), а ворваться в королевские покои законным хозяином – вот что предложил хитроумный нищий. Не устраивать заговор – открыто покарать якобы заговорщиков, покусившихся на мою священную королевскую власть.

Мастер Лион тут же принимается уточнять детали, а у меня голова кругом идет. Святой Лакки, неужели они это всерьез? Да меня же вмиг раскусят! Я ж из гвардейских командиров никого ни в лицо, ни по именам не знаю!

Это могло бы стать проблемой, соглашается Фрол, но не стало. Он, одноглазый нищий королевских кровей, взял на себя труд посетить кое-кого из отправленных в отставку гвардейских офицеров, в чьей верности не сомневался, и нужные сведения собрал. Имеются даже портреты недурного качества, так что обратиться по имени к капитану гвардейской стражи или же к одному из двух лейтенантов (если капитан пошел по девкам) труда не составит.

А вот что его, Фрола, волнует – так это маги. Нет резона затевать заговор, когда по дворцу натыкано столько чародеев. Один-единственный придворный маг – еще куда ни шло, если все хорошо продумать, он до утра не доживет. В конце концов, заговор против моей венценосной особы еще и не то спишет. Но даже два чародея – уже многовато, а их во дворце сейчас никак не меньше полусотни, сведения верные.

Мастер Лион со свистом выдыхает воздух, на пальцах потрескивают синие искры, в глазах – бешенство. Всегда подозревал, что маги на дух не переносят конкурентов, сейчас вот своими глазами убедился.

– Мы подождем, – спокойно говорит Мастер Лион. – Быть такого не может, чтобы они во дворце навсегда поселились.

Ну не знаю. А почему бы и нет, собственно?

– Потому что «Петушиный час» спровоцирует массовые волнения, – поясняет маг. – Ни королю, ни Ковену это не нужно.

Резонно, соглашаюсь я. Значит, стоит подождать день-другой… месяц, в конце концов. Терпеть я умею.

Глава 11

– Воины готовы, Глава. – Мастер Шоло сдержанно поклонился. – Самое время вам возглавить один из отрядов.

– Долго! – Архимаг рывком повернулся к нему. – Слишком долго! Более суток прошло! В чем причина подобной неторопливости, Мастер?

В каждом движении Архимага сквозило с трудом сдерживаемое нетерпение. Мастер Эстелин был в двух шагах от победы, и ожидание приводило его в ярость. Цель его жизни совсем рядом, а ему приходится ждать, словно он не Глава Ковена, а проситель, добивающийся приема в городском магистрате.

– Дело в его величестве. – Голос собеседника звучал чуть виновато. – Он, видите ли, опасается за свою жизнь. Наше требование вывести войска из столицы потрясло его до глубины души. Его величество впал в панику и…

– Оставь, – властно сказал Архимаг. – Надо было приструнить мерзавца, напомнить, что те, кто посадил его на трон, могут с него же и скинуть.

– Пробовали. Он перепугался еще сильнее, обвинил нас в пособничестве заговорщикам. Переубедить его удалось с большим трудом, рассказав сказочку о том, что именно для расправы с заговорщиками нам и потребны войска. Этому он поверил, хотя даже и при том продолжал торговаться буквально за каждую сотню воинов. Честно говоря, я не понимаю, как Ассистент его не убил. Я бы, наверное, не удержался.

– Но сейчас-то войска готовы выступить?

– Да, Глава. Гвардию его величество отдать так и не пожелал. Да и не очень-то надо. Два полка Горных Егерей, полк Синих Копий, полк Алых Копий, полк Синих Стрел, полк Мечей Белары, полк Алых Мечей…

– Достаточно. Надеюсь, лошадьми нас его величество обеспечил?

– Пришлось забрать практически всех беларских скакунов. Не волнуйтесь, Глава, мы успеем. Тем более что Кольцо до сих пор не покинуло Заповедника Троллей.

– Но переместилось практически к его границам, – возразил Архимаг. – Нам надо поторопиться. Я возглавлю Егерей, вы присоединитесь к Синим Копьям. И попросите остальных поторопиться, мне очень не хотелось бы упустить артефакт из-за чьей-то нерасторопности.

– Вряд ли кто захочет вызвать ваше неудовольствие, Глава. – Мастер Шоло сдержанно поклонился и покинул залу.

Таль оглянулся, покачал головой. Горы высились за спиной, словно каменные великаны, упираясь заснеженными вершинами в тяжелые тучи. Старый тролль вывел их на равнину за рекордно короткий срок, за что и получил награду от эльфа – ловко подстреленного горного козла.

О безопасности спутников тролль не заботился вовсе. Ларгет до сих пор не мог поверить, что ни один из них не попытался освоить нелегкое искусство левитации. Даже многоопытный варвар не раз и не два срывался в пропасть, однако всегда кто-нибудь успевал подхватить, поддержать, вытащить из безнадежной уже, казалось бы, ситуации.

Таль отдал бы сейчас все за нормальную постель, застеленную чистым бельем. Да пусть и не очень чистым! Какая, к блину, разница, лишь бы положить голову на подушку и вытянуть уставшие ноги.

– Протянуть, – поправил варвар, и Таль понял, что последнюю фразу произнес вслух. А может, и не ее одну.

– А мне бы горячую ванну, – мечтательно проговорила Лани. – Сколько не мылась уже – это ж подумать страшно!

– Как не мылась? – изумился варвар. – Вчера только дождь был. До нитки ведь вымокли, тролль и тот вонять перестал… почти.

– Моя не вонять, – обиделся упомянутый тролль. – Моя пахнуть. Моя выводить из гор, ваша сказать хорошее моги.

– Спасибо тебе, – поблагодарила Лани. – Без тебя мы пропали бы совсем.

Тролль радостно заулыбался, явив шесть десятков крепких, ни разу не чищенных зубов. Лани поспешно зажала нос и отвернулась.

– Не такой уж сильный, оказывается, и дождь был, – задумчиво сказал Нанок, поспешно отодвигаясь от тролля.

– Счастливо. – Таль махнул рукой. – Здесь прощаемся, дед. Нам дальше, тебе – обратно в горы.

– Заходи гость, – выказал вежливость тролль. – И еда приноси – много, много еда.

– Обязательно, – согласился Таль. – Как только, так сразу.

Некоторое время они смотрели вслед уходящему троллю. Старик на удивление ловко карабкался по скалам, цепляясь за невидимые глазу трещины и неровности. Нанок тоскливо вздохнул.

– Еды совсем нет, – сообщил он. – Последнего козла деду отдали.

– Он заслужил, – возразила Лани.

– Кто спорит, – вздохнул варвар. – Но жрать все равно нечего…

– Найдем постоялый двор, – успокоил его Таль. – Не может быть, чтобы поблизости чего-то такого не было. В крайнем случае зайдем в ближайшую деревню, там и купим.

– Ты бы стал жить по соседству с троллями? – хмыкнул эльф.

Таль задумался.

– Пожалуй, нет, – признал он. – То есть ни деревень, ни постоялых дворов мы не увидим?

Эльф пожал плечами. Для него это было очевидно. Впрочем, люди – странные существа, как раз среди них вполне могли найтись желающие поселиться неподалеку от Троллиного Заповедника. Не пропадать же земле без дела?

– Пойдем, что ли? – предложила Томагавка.

– Посидим еще, – сказал Таль. – А еще лучше – подремать полчаса.

– Торопиться надо, – возразил эльф. Обретение Кольца сделало его крайне подозрительным, если не сказать трусливым. Лониэль всюду видел угрозу, больше всего на свете боясь утратить священную эльфийскую реликвию.

– Отдохнем немного, – вмешалась Лани. – Хватит уже, набегались. Дед говорил, сюда тролли не заходят, почему бы не посидеть на травке?

– Есть звери и пострашнее троллей, – угрюмо сказал Лониэль.

– Эльфы, что ль? – фыркнула Томагавка.

Лониэль насупился и в дальнейшем хранил угрюмое молчание.

Нанок острием ножа увлеченно выцарапывал на вросшем в землю валуне сокровенное «Здес был Нанк».

– Опять ошибка, – указала ему Лани.

– Да что ж такое! – огорченно воскликнул варвар. – Никак не могу запомнить! Может, я совсем не способен к этой вашей грамоте?

– Ну-ка, – оживился Таль. – Сейчас посмотрим. Так, нагни голову… дотронься до кончика носа пальцем… теперь до левого уха… до правого… лбом потряси…

Варвар поочередно проделал указанные манипуляции.

– Ну что? – спросил он с надеждой.

– Что-что… лоботряс ты! – ухмыльнулся Таль.

Томагавка фыркнула, Лани закашлялась. Нанок пригорюнился.

– Видно, так и не осилить мне эту вашу грамоту, – сообщил он печально. – Беодл пошутил надо мной!

– Как бы то ни было, ты самый грамотный человек в Кассараде, – утешил его Таль.

– Шаманы грамотнее, – возразил варвар и против воли сжал кулаки. Видимо, грамотность шаманов изрядно задевала его самолюбие.

– Самый грамотный после шаманов, – поправился Таль. – Но шаманы – им положено. Какой же он шаман, если неграмотный? А тебе дано милостью самого Беодла. Гордись!

– Я горжусь, – уныло сказал Нанок и принялся делать работу над ошибками.

Колонна всадников рекой выплескивалась в раскрытые Южные ворота Белары. От сверкания доспехов в лучах выглянувшего солнца глазам становилось больно. Весь столичный гарнизон – весь! – за исключением Королевской гвардии, покидал Белару.

– Война, не иначе, – вздохнул дородный мясник. – Опять налоги поднимут…

– Фарадан снова напал, – горячо поддержал его сосед-булочник. – Все им неймется, кровососам проклятым! Мало им в последней войне наподдали…

– В самый раз наподдали, – возразил ему худой, как веретено, купец, родившийся, несомненно, в тот момент, когда все люди в мире замолчали (редкое ведь чудо – худой купец). – Сами не полезут и внукам своим закажут Леданию воевать. Флан это, точно вам говорю. Никак, понимаете, не забудут, что под своей рукой нас держали. Столько веков прошло, а все зуб на нас точат!

– Какой такой Флан? Да брат ихнего императора с визитом к его величеству прибыл! Стали бы они эту кашу затевать!

– Да фланцы не то что брата, мать родную за медяк продадут! Одно слово – империя! – не унимался купец.

– А что империя? Видел я фланцев, нормальные парни. У одного вон два золотых в кости выиграл, и ничего. Поди, у тебя, тонкобрюхий, если б выиграл, башку бы мне расколол. Потому как жадный. А фланцы – они ничего…

– Квармол это, Квармол! Напали на нас внезапно, пограничье смяли. Наверняка знаю – у меня брат вчера с границы приехал. Народу прет уйма, дома бросили, жен бросили, лишь бы самим спастись. Скоро не продохнуть от приблуд северных будет…

– Жен бросили, потому что страшные они у них там, в северных провинциях. Чего б не бросить? А вот насчет Квармола, это ты, мил-человек, загнул. Квармольские горы ни одной армии не пересечь, коли перевалы прочно держать. А там не кто-нибудь, сам генерал Лендаль командует, лучший наш полководец. Его величество знал, куда Лендаля ставить…

– Командует он! Лендаль в опале нынче, вот и отправили его куда подальше. Квармольская граница самая спокойная, туда старика и заткнули.

– А я говорю – фланцы!

– А ты б лучше вообще молчал, купчина. За кошельком лучше следи!

– За кош… Караул! Ограбили!

– Крикни еще, что фланцы и ограбили! А вы чего уши развесили? Что может рассказать полезного человек, который за своим кошельком уследить не в состоянии? Точно вам говорю – Квармол!

– Фарадан!

– Квармол! Вот сейчас как дам в морду!

– Руки коротки! Фарадан!

– Ах коротки? Ну держи…

Беларские полки один за другим исчезали за воротами. Горожане недоумевали, спорили, ругались, порой дрались. Фрол, прикрыв единственный глаз от солнца, смотрел вслед армии. Квармол, Флан… чушь все это! Начнись война – об этом объявили бы на Королевской площади. И уж точно никакие войска из Белары не отправили бы, в последней войне так и простояли без дела в столице, пока Фарадан бесчинствовал на просторах Ледании. Самозванец храбростью не блещет…

А раз войны нет, то пусть себе едут. Вместе с колдунами, которые, как заметил Фрол, возглавляли отряды всадников. Куда, зачем – да какая разница. Главное, что в столице одна гвардия осталась…

– Войска уходят, – говорит Фрол. На его лице азарт, едва сдерживает себя, чтобы не выплеснуть нетерпение в какое-нибудь чудачество. – И маги, что нам мешали, с ними вместе. Вот он, шанс!

– У нас еще не все готово, – осторожно говорит Мастер Лион, но я-то вижу, что новость его порадовала. Еще бы, насколько теперь все упрощается. Мы-то готовы были ждать месяц, два, год – пока проклятущие маги из дворца не уберутся. Спасибо святому Лакки, снова он мне помогает.

– Нам-то что делать? – спрашивает Боресвет. Непоседа он, богатырь гардарикский, такому без дела сидеть хуже злой смерти. Может, и правда озадачить верзилу?

– Пить пиво и ждать. – Мастер Лион непреклонен. – Мне и Фролу в заговоре поучаствовать придется, а вот вы там лишние. Хватит и того, что придется гвардейцам объяснять присутствие в казармах нищего и мое собственное. А уж как два иностранца неизвестных во дворце могут оказаться – моей фантазии на такое не хватит.

Бол немедленно корчит разочарованную гримасу. Чтобы он да в стороне остался, его на цепь посадить надо. А лучше – гвоздями прибить.

– У нас есть опыт успешных заговоров, – делает он попытку.

– Вот и здорово, – говорю. – Как сяду на трон, непременно посажу вас в самую надежную темницу. Дабы соблазна не было.

– Эх, такую драку, в натуре, пропустим. – Боресвет разочарован. – От своих отбились и здесь без дела сидеть будем. Муть!

– Как они там, интересно? – Бол переключается на новую тему. – Может, тролли там уже последние косточки догрызают…

– Тьфу на тебя, – сердится богатырь. – Не каркай, паршивец! И не в таких переделках бывали. Помнишь, как на драконе рассекали? Или по гоблинским пещерам шарились?

На драконе – ну и горазд привирать гардарикец! Впрочем, богатырям как без этого? Расскажешь правду – ведь нипочем за подвиг не признают. К примеру, пришиб сгоряча бродягу на дороге – ну кого это в трепет приведет, он и сам бы загнулся через день-другой. А если расскажешь, как одолел великана, будет тебе уважение и самый что ни на есть почет. Сдается мне, все великие герои древности имели буйное воображение, подогреваемое к тому же крепкими напитками. Нынешние – не те уже, либо все сюжеты перебрали, либо напитки делать разучились. Хотя Боресвет этот вполне себе герой, не хуже древних сочиняет, да и по части напитков не дурак вовсе.

– Все равно, – упорствует Бол. – Интересно же, нашли они сокровище или нет? Вдруг карту потеряли? Если Наноку доверили, так точно проворонили…

– Это точно, – соглашается богатырь. – Нанок – пацан правильный. Я вот думаю иногда – может, у него предки из Голуни были?

Маг выказывает беспокойство.

– Карту? Карту нельзя терять! Там же Сандалии Маргонов!

А и в самом деле! Сандалии – часть собранной Мастером Лионом заколдованной карты – одновременно являлись необходимой составляющей Регалий Маргонов, без которых невозможно… а что, собственно, невозможно? На трон взойти, подобно самозванцу, ныне его занимающему, я и так смогу. Хоть с Регалиями, хоть без оных. Хоть вообще голышом, если мое будущее королевское величество изволит.

Задаю вопрос. Фрол начинает рассказывать что-то непонятное, но захватывающее о древнем обряде «Солнце Ледании». До которого осталось уже менее полугода. И если в обычные (да и в праздничные) дни король может ходить хоть в Регалиях, хоть вовсе без одежды (королю можно), то этот обряд без Королевских Регалий ему просто не пережить. И сфальсифицировать обряд не получится, даже с помощью лучших магов мира. Отменить же его, в принципе, возможно, но крайне нежелательно. Потому что на королевство обрушатся неисчислимые беды и напасти. И начнутся они с повсеместных бунтов, плавно переходящих в восстания, потому как, на беду монарха-реформатора, народ Ледании прекрасно осведомлен как о предназначении обряда, так и о последствиях его отмены.

Надо же! Кажется, я знаю, кто заказывал покойному Королю добыть комплект артефактов! Регалии Фраллов самозванца не примут и во время обряда не защитят. Потому как их законный владелец жив, а если б и умер, то участвовавшего в его убийстве посчитают узурпатором. А вот артефакты Маргонов против свергнувшего законного короля самозванца ничего не имеют, последнего короля прошлой династии он ведь не убивал…

– За пивом схожу, – поднимается с места богатырь. Разговор про королей и их Регалии ему откровенно скучен. Мне, если честно, тоже.

– А я попробую дотянуться до Ларгета Зовом, – говорит маг и начинает готовить очередные чары.

А я сижу и думаю: не посидеть ли в кабаке вместе с гардарикцем? Из дворца ведь не отпустят уже…

Ларгет вдруг резко остановился, схватился обеими руками за голову.

– Болит? – участливо спросила Лани.

Таль не ответил, бессмысленно пялясь в пространство. Голову он так и не отпустил, будто опасался, что она отвалится, едва он разожмет руки.

– Эй! – Варвар похлопал его по плечу. – Может, пойдем уже? Я чую запах чего-то съедобного… вкусного даже. Поторопимся!

Таль продолжал стоять, не отвечая на вопросы.

– Свихнулся, – авторитетно сообщила Томагавка. – Мужики все свихнутые, это я всегда знала, но за процессом наблюдаю впервые.

– Сама дура, – обиделась за Ларгета Лани.

Томагавка нехорошо ухмыльнулась и шагнула вперед с явным намерением указать малолетке ее законное место.

– Прибью обеих, – пообещал варвар. – Эй, дружище, да что это с тобой? – Он щелкнул перед носом Ларгета пальцами, помахал рукой.

– Ох! – Таль покачнулся, потерял равновесие и непременно свалился бы, не придержи его Нанок. – Что это было?

– Это ты нам расскажи, – предложила Томагавка.

Лани неприязненно покосилась на нее.

– Секирой ты приятнее была, – бросила она резко.

– А то, – согласилась Томагавка. – Понимаешь, подруга, наследственность у меня плохая. А воспитание и того хуже. Так что не доставай меня, все лохмы повырываю.

– У меня лохмы? – Лани задохнулась от возмущения. – Да я тебя…

– Прибью обеих, – повторил Нанок свою угрозу и обратился уже к Талю: – Так что-то произошло?

– Кто-то пытался влезть в мои мысли. – Ларгет сморщился от отвращения. – Знаешь, будто что-то шевелится внутри головы…

– Может, мысль? – предположила Томагавка. – Ну да, откуда тебе знать, как это бывает.

– Что-то шевелилось, – повторил Таль. – А потом я вышвырнул это вон.

– Ковен, – скупо обронил Лониэль. – Я думаю, они следили за нами. Не знаю как, я не чувствовал чужого присутствия. Но я ведь не знаток магии, тем более человеческой.

– Параноик, – хмыкнул Таль. – Они уже прижали бы нас к ногтю, если б все время вели. Сдается мне, Ковен понятия не имеет о том, что Кольцо у нас.

– Ты ошибаешься, – сказал эльф и замолчал, задумавшись.

– Мы так и будем стоять на месте? – вопросил варвар.

Когда-то здесь была прекрасная дорога, проложенная еще фланскими инженерами. Во всяком случае так уверяла Томагавка. Нынче от дороги не осталось и следа, торговый путь был заброшен, лежащие вдоль него города и селения со временем захирели, иные и вовсе исчезли с карты. Территория между Беларой и Троллиным Заповедником официально именовалась «малонаселенной». Несмотря на близость столицы, люди не желали селиться в этих местах – да и то сказать, кому захочется жить по соседству с троллями?

Тем не менее обладавший острым нюхом варвар учуял запах съестного. По мере приближения к источнику он сначала определил, что пахнет свининой, потом – жареной свининой, и наконец, что пахнет жареной свининой в соусе бель-ретаньон со специями бельнажу, сильграмом и деларисом. К сожалению, слов таких Нанок не знал и донести обретенное знание до спутников не сумел. Фраза «Там это… жратвой пахнет вкусно» не передавала в достаточной степени того, что уловил чуткий нос варвара, и все же она заставила путников ускорить шаг.

Если уж начинает везти, то везет во всем. Сначала они обнаружили вполне приличную дорогу, по которой можно было путешествовать не опасаясь, что конь сломает ногу. Кони, правда, пока отсутствовали, но путники приободрились, зашагали быстрее. Тем более что солнце явно решило познакомиться с горизонтом поближе, а ночевать лучше под крышей, в тепле и уюте. Для разнообразия.

Потом обнаружилась деревня. Чуткий голодный нос варвара уловил еще массу съедобных запахов, ноги зашагали быстрее.

Таль сразу обратил внимание на то, что жители особого внимания на чужаков не обратили. Значит, частенько здесь странники бывают, никого ими не удивишь. То есть в деревне вполне может быть приличный трактир, а у его хозяина, если повезет, и лошадей получится прикупить. Люди ведь за еду-ночлег не только деньгами расплачиваются…

Трактир действительно имел место быть. На вид – вполне приличный. Единственное двухэтажное здание в деревне, выглядит как матерый волкодав среди ободранных дворняжек.

На крыльце сидел невысокий мужик в плотной кожаной куртке, которая вполне могла служить защитой от ножей и даже коротких мечей. Нанок встречал уже такие доспехи и даже носил когда-то, пока не проиграл в кости какому-то везунчику. При виде странников мужик поднялся, окинул оценивающим взглядом всю компанию, бросил руку на рукоять меча. Нанока это не удивило. Каждый охранник поступал так, едва узрев его честную добродушную физиономию.

– Трактир? – осведомился Таль. Вообще-то пивная кружка с остроносой рыбой на вывеске и надпись «Трактир» делали вопрос излишним.

– Он самый, – настороженно ответил охранник, бросив быстрый взгляд за спину. Возможно, ища напарника.

– Нам бы перекусить, – искательно сказал Таль. – И переночевать.

– Пешком к нам редко захаживают. – Охранник, кажется, никак не мог определить статус посетителей, и это его раздражало. Вроде и не разбойники, кроме разве что варвара. Местных разбойников он всех знал в лицо, уж они-то были здесь частыми гостями, и этой рожи среди них не встречалось. Телохранитель? И кого же он охраняет? На господина тянут сразу трое: обратившийся к нему мальчишка, стоящая за его спиной девушка и молодой мужчина с луком. Хотя сомнительно, чтобы хозяином оказался последний: вряд ли господин будет расхаживать с луком. Стало быть, этот тоже охранник.

– Рады бы верхом, да лошадей нет, – обезоруживающе улыбнулся Таль. – Может, здесь прикупить выйдет?

– Может, и выйдет. – Охранник отступил в сторону, освобождая дорогу. – Если с хозяином поладите. Старый Юреваль абы кому лошадок не отдаст.

– Поладим, – уверенно сказал Таль. – Вот тебе, выпей за наше здоровье.

Пятитумаковая медная монета перекочевала в карман охранника. Пропустив посетителей, он опять уселся на крыльцо, с безучастным видом пялясь на дорогу.

– Думаешь, поладим с хозяином? – с сомнением спросила Лани.

– Поладим, – кивнул Таль. – Он же, судя по имени, квармолец. Расскажу ему новости, он и растает. Не волнуйся, если у него есть кони, он нам их продаст. Дорого, дешево ли, но продаст непременно.

– Он не отвечает на Зов, – огорченно вздыхает Мастер Лион. – Я как-то не подумал, что эти чары ему недоступны. В мальчике столько Силы, что забываешь о том, что необходимы еще и знания.

– Ничего страшного. – Мне непонятна его тревога. Не получилось потрепаться мысленно, ну и что с того? Можно и при встрече поболтать, а если невтерпеж, то письмо написать. С адресом «Заповедник Троллей, до востребования». Вряд ли кто из троллей будет читать чужую корреспонденцию.

– Видишь ли, – Мастер Лион само терпение, – сдается мне, что войска с чародеями вышли по его душу. Ну не то что совсем по его – думаю, они охотятся за Кольцом.

Ох! Тревога режет сердце, как нож – ремень кошелька. А ведь он прав, наш маг. Это многое объясняет. Конечно же, чародеи ожидали, что Кольцо найдется. Не знаю уж, как они проведали, но на то они и чародеи. И армия из города вышла не просто прогуляться, колдуны Ковена начали настоящую облаву на тех, кто все-таки сумел добыть артефакт.

– Мы можем им помочь? – спрашиваю на всякий случай. Сам я выхода не вижу, но, может, Мастер Лион что-нибудь придумает?

– Их надо предупредить.

Мастер бросается к своему столу, начинает что-то лихорадочно записывать, чертить мелом странные фигуры. Я присаживаюсь в кресло, наблюдая за его действиями. Куда, интересно, запропастились Бол с Боресветом? Не иначе отвисают в каком-либо кабаке. А мы тут с его волшебничеством от жажды изнываем. И если у мага какое-никакое занятие есть, то я просто умираю от скуки.

Смотрю на сундучок мага, сиротливо стоящий в углу. Замочек у него непростой, такой вскрывать – одно удовольствие. Машинально перебираю отмычки. Если вот эту попробовать… а этой попридержать язычок защелки…

Опомнившись, отдергиваю руку. Тренировка – дело, конечно, хорошее, но я же вроде профессию менять собирался. Не королевское это дело – замки вскрывать. Короли – они все больше на троне сидят, а не шастают по чужим особнякам. Вот и сиди пока в кресле, Ригольд. Тренируйся.

Маг наконец заканчивает свою непонятную подготовку и принимается читать заклинание, сопровождая его сумбурными жестами. Словно мух отгоняет. Или же зеленых гоблинов гоняет, тех, что после длительного запоя являются. Видел я однажды, как Карась их отгонял, только у того руки тряслись, а маг молодцом держится.

– Готово, – выдыхает маг и опускает недрогнувшие руки.

В центре стола что-то происходит, воздух сгущается, мерцает и переливается. На всякий случай отодвигаюсь подальше, смотрю с интересом.

На столе сидит птица. Небольшая, побольше воробья, но поменьше страуса, что в беларском зверинце пасется. Красивая такая птица, перья разноцветные – и красные, и синие, и даже зеленые. Клюв большой, загнут крючком. Хищная, должно быть, птица.

Кот у меня тоже хищный, и клюв крючком его нисколько не смущает. Сигр открывает глаза, с интересом осматривает предполагаемую добычу, припадает к земле. Хвост нервно подметает пол, вот-вот прыгнет. Полагая, что маг создавал птичку не для того, чтобы покормить моего кота, сгребаю Сигра в охапку. Ригольд орет, вырывается и царапается, но я держу крепко. Ишь, птичку сожрать надумал! Да она небось таких денег стоит!

– Зверь, – уважительно говорит птица, рассматривая кота. А я от неожиданности разжимаю руки, Сигр брякается на пол и прячется под кресло. Говорящих птиц он еще не пробовал и рисковать, судя по всему, не хочет. Вдруг да ядовитая?

Маг ловко хватает птицу, будто полжизни учился красть кур и прочую домашнюю живность. Прижимает к своей многомудрой голове, что-то шепчет так тихо, что даже я ничего разобрать не могу. Сигр высовывается из-под кресла, ему любопытно.

– Я пошлю Ларгету сообщение, – поясняет маг, оставляя птицу в покое. – Это создание сумеет найти его, я показал ему облик Таля. Думаю, нашего короткого знакомства хватит, чтобы протянуть нить и отправить гонца.

Магу виднее. В нитях и гонцах я мало что понимаю. Но, кажется, он кое-что упустил.

– А как он покинет подземелье? – спрашиваю.

Маг рассматривает птицу, будто видит ее впервые. Создание сидит, нахохлившись, глаза полузакрыты. Вторично ловлю Сигра, кот оправился от пережитого шока и склонен повторить попытку общения. Может, от мяса этой птицы он и сам по-человечески заговорит?

– Надо вынести его на поверхность, – решает маг. – Займешься?

Интересное дело! Меня, без одного дня короля, посылают с мелким поручением!

– Давай, – говорю я, и маг протягивает мне птицу.

Мастер Шоло недовольно поморщился. Трястись в седле второй день кряду ему совершенно не нравилось, но приходилось мириться. Унизительней всего, что при всем его могуществе поделать с этим было ничего нельзя.

– Мастер, Кольцо уже шестой час остается на одном месте, – почтительно сказал подмастерье, протягивая магическую карту, в центре которой застыла светящаяся точка.

– Спят, наверное.

Маг взглянул на звездное небо над головой и нахмурился. Наложенное на отряд заклинание позволяло несколько суток обходиться без сна. Потом усталость навалится с утроенной силой – но это потом. Сейчас главное – не упустить Кольцо.

Зов накрыл его внезапно. В голове пронзительно зазвенело – сработал щит на чужое вторжение. Маг мгновенно усмирил защиту, открывшись для Зова. Он сразу определил, кто решил с ним пообщаться.

– Как обстоят дела? – прошелестел голос Архимага.

– Все идет по плану, Глава, – отозвался он. – Отряд занял предписанную позицию и перекрыл Юго-Восточный тракт. Двигаемся к намеченному рубежу.

– Хорошо. – Архимаг был лаконичен. – Мы сумели перекрыть почти все дороги, кроме тех, что ведут от Заповедника Троллей на юг. И это вызывает определенное беспокойство.

– На юг? – Мастер Шоло искренне удивился. – Но в этом случае они упрутся в Синие пески! Вряд ли кто рискнет лезть в пустыню…

– В Заповедник Троллей соваться тоже охотников не найдешь, – сухо ответил Архимаг. – Однако эти полезли. Необходимо призвать несколько летающих существ, чтобы отсечь это направление. Разумеется, не совсем безобидных. Ты у нас наиболее сведущ в Вызывании, основная часть работы ляжет на тебя.

– Но это затормозит наше продвижение! – взвыл Мастер Шоло.

– Это приказ. Исполняй.

Архимаг исчез из головы чародея. Мастер Шоло вздохнул и принялся за работу.

Лониэль не находил себе места. Сохранить Кольцо – вот что важнее всего. А каждая минута промедления увеличивала опасность. Вряд ли Ковен сидит сложа руки, его чародеи пресекли действие Зеленого Пути совсем не для того, чтобы позволить носителю Кольца уйти пешком. Или на коне (хозяин трактира согласился за изрядную сумму обеспечить их скакунами). Возможно, они сделали ошибку, направляясь в Белару. Тогда, в Заповеднике Троллей, казалось очевидным, что дороги в Саро перекроют в первую очередь. Но ведь во вторую – те пути, что ведут к столице, это же очевидно! Что же делать? Уйти на юг? Пробираться кружным путем через пустыню – самоубийство. Остается только одно – идти на запад, удаляясь от Саро. И действовать надо немедленно, а его спутники наслаждаются достижениями цивилизации в деревенском трактире!

– Да хватит тебе дуться, – добродушно сказал Нанок. – Ничего с ним не сделается, с кольцом твоим. Передохнем еще денек, отъедимся, отоспимся…

– Отмоемся, – подхватила Лани. – Эта пыль, грязь прямо в кожу въелась. Я бы, пожалуй, еще раз ванну приняла. Горячую, медную…

– Ты в ней и так уснула вчера, – угрюмо сказал Таль. Кажется, его тоже мучили предчувствия надвигающейся беды.

Лониэль воспрянул духом. Если удастся убедить мальчишку, остальные прислушаются к его мнению.

– Эй! Хозяин! Еще вина! – махнул рукой варвар.

Старый Юреваль кивнул ему, слышу, мол, и продолжил обслуживать компанию купцов, рассевшихся за соседним столиком. Судя по всему, на отсутствие посетителей трактирщик не жаловался.

Варвар, нисколько не смущаясь, продолжал орать, пока хозяин не оставил купцов и не подошел к их столу.

– Слышу я, слышу, – проворчал он. – Неужели нельзя подождать!

– Я, может, помру завтра, – хохотнул Нанок. – Так хотелось бы выпить на кувшин больше. Лучше – на два.

Таль поднялся из-за стола и вышел во двор. Томагавка посмотрела на пустой кувшин из-под пива и понимающе хмыкнула.

– И вино! – продолжал возмущаться трактирщик. – У меня отличное пиво, всю Леданию обойдите, такого больше нет. А они таки требуют вина! Вы, не в обиду будет сказано, часом, не эльфы?

– Не все, – честно ответил варвар. – Ну не хочу я пива! Свинину ем – и хватит. А пить пиво, когда у меня денег на вино хватает, увольте.

– Как я тебя уволю, если ты у меня не работаешь? – удивился трактирщик.

Варвар хохотнул, хлопнул старика по плечу, приложился к кувшину. Трактирщик, недовольно бормоча и покачивая головой, вернулся к купцам.

– Мы уже сутки здесь. – Лониэль предпринял новую попытку убедить спутников. – Поймите вы, нам все время нужно двигаться, иначе Ковен нас накроет. А мы теряем время, расслабляясь в этом паршивом трактире!

Эльф отхлебнул из кружки вина и поморщился. Что бы не отдал сейчас за глоток настоящего, сделанного в Саро вина.

– Не паникуй, – хмыкнул Нанок. – Не знаю, что это за Ковен, но нас так просто не возьмешь! Да и не найдут они нас.

– Если б могли, давно уже накрыли, – согласилась Томагавка.

Лониэль вздохнул. Уговаривать он не умел. Не получалось у него подбирать такие доводы, чтобы оппонент безоговорочно признал его правоту. Видимо, придется уходить одному. И пусть себе возмущаются, судьба мира важнее, чем превращение в секиру взбалмошной девицы, несмотря на то что в человеческом облике она раздражает куда сильнее.

Скрипнула дверь, вернулся Таль. На плече у него сидела птица. Немногочисленные посетители трактира, включая и самого Лониэля, оторвались от еды, дружно уставившись на нее. Вот уж диковинка, таких даже в Саро не водилось. Желтый хохолок на голове, перья едва ли не всех цветов радуги (а их куда больше семи, что бы там люди ни думали). Увлекшись разглядыванием чудесной птицы, эльф не сразу заметил, что Таль изрядно встревожен.

– Собираемся, – коротко бросил он. – Уходим сейчас, вопросы потом.

– А может, наоборот? – робко предложил варвар. – Вопросы сейчас, уходим потом?

– Нет. – Ларгет не поддержал шутки, значит, случилось что-то серьезное. – Собираемся. Кстати, привет от Мастера Лиона.

Глава 12

Мастер Эстелин смотрел на карту и довольно улыбался. В который раз он разгадал намерения своих противников, пусть сейчас это всего лишь пара учеников, варвар… и кто там еще с ними? Кто-то из эльфов, без всякого сомнения. Не могут остроухие поручить людям такую важную миссию, как поиск Кольца. Жителям Саро вообще свойственно недоверие ко всем прочим, изрядно замешанное на презрении.

Кто бы ни был в поисковом отряде, они сделали именно то, чего от них ожидал Архимаг. Карта говорила точно – Кольцо вместе с сопровождающими его лицами повернуло на запад. Не на восток, к Саро, не на север, к Беларе. На запад, к Пельсинору либо Флану. Именно это направление стремился перекрыть ведомый им полк Синих Копий, едва ли не лучший конный полк Ледании. Алые Копья хороши в бою, но тяжеловаты, и коней им подбирали повыносливей, жертвуя скоростью. А вот легкая кавалерия – именно то, что нужно для преследования цели, и Синие Копья подходили как нельзя лучше. Не так-то легко выйти на Западный тракт всего за один день! Всадники не жалели лошадей, и теперь это оправдало себя. Цель находилась впереди них – всего милях в двадцати, не больше. Правда, двигаться Кольцо стало быстрее – очевидно, преследуемым повезло разжиться где-то лошадьми. Не беда, те, с позволения сказать, скакуны, которыми можно разжиться в этих Блином проклятых местах, на попону не годились тем, что гордо несли всадников в синих мундирах. А уж тем более тому коню, что служил транспортом великому магу. Лучшей лошади в Королевских конюшнях не было, Эстелин не привык довольствоваться второсортными вещами.

Верховая езда не доставляла Архимагу ни малейшего неудобства. Неприязненно косившиеся на него всадники прониклись к магу изрядным уважением, видя, сколь ловко он управляется со своим скакуном, не подозревая, что дело тут не в таланте к верховой езде, а в паре не самых сложных заклинаний. Архимаг и его конь составляли сейчас единое целое, и не было добычи, что не по силам было бы им нагнать. Когда действие заклинания закончится, конь либо сдохнет, либо останется навсегда полумертвой развалиной, которой навсегда заказана сколь-либо быстрая скачка. Но это потом, а сейчас горделивый скакун уверенно нес своего всадника, приближая миг обретения вожделенного артефакта.

Чуть ощутимо кольнуло виски. Архимаг чуть придержал коня и ответил на Зов.

– Глава, Кольцо практически рядом с вами, – раздался в голове голос Ассистента.

Порой Архимага раздражала привычка помощника сообщать очевидные истины, словно откровения мифического оракула, но сейчас Эстелин был в хорошем расположении духа. Охота на мечту – что может быть азартнее?

– Знаю. Мы успеваем их отрезать. Передай остальным двигаться кратчайшим путем. Мышеловка захлопнулась – пора вытаскивать мышь.

– Да, Глава. Я перекрою Западный тракт позади них. Что прикажете делать с тварями, охраняющими южное направление?

– Распустить. Нет смысла расходовать Силу, раз на юг они не пошли.

Единственное, чего опасался Архимаг, – что завладевшие Кольцом двинутся на юг. Тогда тщательно продуманный план отправлялся к блину, вызванные твари хоть и были смертельно опасны, однако же остротой мышления отнюдь не обладали. Да и наличие эльфа в отряде противника резко понижало шансы на успех этого наскоро созданного заслона. Одна надежда – что испугается противник, решит, что здесь его ждали, и начнет метаться. Тем не менее риск оставался изрядным: успей эта шайка пересечь границу – и поминай как звали. Великая Сеть Дорана накрыла Леданию целиком, но за ее пределами любой умелец мог поставить портал. Или же уйти Зеленым Путем прямиком в Саро.

Однако же то ли не додумались, то ли перехитрили сами себя. Теперь уже неважно. Добыча шла в руки, чуть поднажать – и единственный оставшийся путь будет перерезан. А позади уже Мастер Зортрий, а с севера вот-вот подоспеет Мастер Лендин…

Архимаг улыбнулся и дал шпоры коню.

Ну и кому, спрашивается, понадобилось облизывать мой нос мокрым и шершавым языком? Фролу? Мастеру Лиону? Как-то сомнительно. Или же Бол с Боресветом вернулись? Эти, напившись не в меру пива, и не то могли учудить. Однако же вряд ли это они, я бы услышал, если б кто посторонний вошел. Значит, остается одно. Противный кот решил, что я чересчур много сплю, совсем не балую его вниманием и это надо срочно исправить. Нехотя открываю глаза, по одному тут же проходится мокрый язык. Сигр мурлычет от удовольствия, подставляет под руку рыжую голову. Да не собирался я тебя гладить, животное, я слюни хотел вытереть! Однако коту это не объяснишь, он продолжает требовать ласки.

Глажу, чешу блаженно зажмурившегося Сигра за ухом. Справа слышится шорох, лениво поворачиваю голову, киваю Мастеру Лиону.

– Проснулся? – спрашивает маг. – Поспи еще немного. Ночь будет тяжелой.

Еще бы не тяжелой! Сегодня Ледания поменяет одного самозванца на другого. Потому что тот, первый, не нравится законному свергнутому королю. Рассказать кому – обхохочется. Но лучше помолчать, потому как молчание лучше золота. Почему лучше? Да не украдет никто.

– Фрол так и не согласился перенести переворот на другой день?

И чего, спрашивается, задаю глупые вопросы? Конечно же нет, будто я сам не знаю. Фролу (никак не могу назвать его настоящим, королевским именем) будто вожжа под хвост попала. Щедро смазанная скипидаром. И в чем причина, трудно понять: то ли действительно промедление может всем нам стоить жизни, то ли ему просто отомстить не терпится.

– Фрол считает, что такого удачного момента больше может не представиться, – отвечает маг. – Войска покинули город, гвардия осталась. Капитан гвардии – человек, преданный короне (то есть самозванцу), но недалекий умом и большой любитель выпить, настоящая находка для хитроумных заговорщиков. Далее, во дворце находилось большое количество посторонних людей, так что ни я, ни Фрол особых подозрений вызвать не должны. В общем, хоть мне и кажется, что мы немного спешим, аргументы нашего нищего впечатляют. Гвардейцев, хоть они этого и не осознают, нервирует присутствие во дворце непонятных личностей. Подсознательно они боятся покушения на его величество, и мы их опасения используем.

В общем, маг несет привычную заумь, разбираться в которой у меня сейчас желания нет. Мог бы просто сказать «так надо» – что я, ему не поверил бы?

– А где Фрол? – спрашиваю не из пустого любопытства.

Без одноглазого я во дворец нипочем не сунусь, там и заблудиться легко можно. Взять карту – тоже не вариант: где это видано, чтобы король по собственному дворцу с картой разгуливал? На миг представляю себе эту картину и не могу удержаться от ухмылки, больно забавно выходит. Фигура в мантии, со съехавшей набок короной увлеченно пялится в свиток пергамента и растерянно оглядывается по сторонам. «Не подскажете, где тут мой королевский сортир?» Умора!

Мага моя ухмылка раздражает, он недовольно хмурит брови. Наверное, считает, что я недооцениваю риск, недостаточно серьезно отношусь к предстоящему делу. А во мне просто полыхает пламя азарта, воровского куража, хочется играть красиво и безрассудно смело. Лучшая кража в моей жизни! Королевский трон – это тебе не побрякушку у торговца спереть!

– Ты пока лучше обдумай, что сказать гвардейцам, – укоризненно говорит маг.

Вот уж чего не собираюсь делать! Импровизация, искусство перевоплощения – это мое. Когда я войду – нет, ворвусь! – в казармы, спасаясь от смерти, я буду королем. Перепуганным до смерти или полным решимости – посмотрим, как кости лягут. Но – королем. И говорить, и вести себя я буду по-королевски. А придумывать и зубрить обращение к гвардии… я ж все слова заученные непременно забуду, придется вспоминать, запинаясь на каждом слове… И кто тогда поверит в чудом спасшегося от заговорщиков короля? Нет уж, сыграю на кураже, положась на удачу свою воровскую да на святого Лакки.

Все это я выкладываю магу на одном дыхании, после чего прошу не отвлекать мое будущее величество от неотложных дел. Маг уважительно кивает.

– Может, так и лучше, – объявляет он. – Фрол полагает иначе, но он не учитывает некоторые нюансы. Будь на твоем месте Лещ, его аргументы звучали бы весомее.

Немедленно с этим соглашаюсь. Лещ бы, конечно, продумал все до мельчайшей детали, отрепетировал бы каждое слово… и уж точно не полез бы сегодня во дворец, предпочтя подготовиться получше. У каждого из нас есть свои сильные и слабые стороны. Нужно просто следовать своему пути, а ошибки… пусть о них позаботится святой Лакки!

Уши Сигра едва заметно шевельнулись. Мастер Лион не обратил на это внимания, а я вот заметил и даже понял, что насторожило кота. Далекий звук, как говорится, на пределе слышимости. У меня чуткий слух, могу даже с котом потягаться.

Шаги. Вот что это такое. Кто-то идет, и я уверен, что это Фрол. Пора бы уже.

Разумеется, я угадал. Шаги все ближе, и вот в нашем обжитом тоннеле появляется нищий. Правда, сейчас ему милостыню нипочем не выпросить. Святой Лакки, он так вырядился – кого же из нас будут сажать на трон?! Сапоги из дорогой коричневой кожи, камзол цвета беж, сшитый по последней моде и разукрашенный разнообразными висюльками (не забыть спросить, как они называются, – все-таки в моем придворном образовании полно черных пятен), на боку – короткий меч. Изуродованную глазницу скрывает элегантная черная повязка, на руке – перстень с симпатичным сапфиром. Такого и ограбить не грех!

– Заждались? – весело спрашивает Фрол и аккуратно ставит на пол внушительный сверток. – Так, ваше величество, теперь и вашим гардеробом займемся. Да не тяни руки, я сам тебя одену. Королям, знаешь ли, не положено самим одеваться. Привыкай к роскошной жизни, вор!

– К хорошему привыкнуть легко, – говорю я, подставляя ловким рукам свою спину. – Главное, не разучиться потом шнурки самому завязывать.

Куртка летит на пол, за ней – моя почти новая рубаха. Сапоги и штаны я снимаю самостоятельно. Король там или не король, а портки сам натягивать буду. А если кто против, так у меня в южных провинциях рудники не вспаханы…

Нищий окидывает мое дрожащее от холода тело профессиональным взглядом.

– Ничего, пойдет, – великодушно говорит он. – Если еще ногу сломать да поставить мадам Брутельки у борделя, хорошо можно заработать…

– Я не понял, – сердито говорю я. – Ты мне какое место уступаешь? Королевский трон или коврик у моста?

– Оба, – великодушно заявляет Фрол. – Я решил расстаться со своей нынешней профессией. Ты ведь найдешь мне местечко при дворе, ваше величество?

– Шутом пойдешь? – спрашиваю я.

– Почему нет? – пожимает плечами Фрол. – Тем более место, как я слышал, вакантно. Впрочем, после сегодняшней ночи вакантных должностей будет предостаточно…

Это уж точно. Не люблю лишней крови, но кое-кого устранить придется. Придворного мага в первую очередь, канцлера, пару министров. В общем, всех тех, кого самозванец заменил своими людьми, получив трон. В армии надо всю верхушку менять, виданное ли дело – страна чуть было не проиграла войну Фарадану, а талантливые полководцы руководят провинциальными гарнизонами в пару сотен бойцов? В общем, работы непочатый край. Сдается мне, тысячу раз пожалею, что согласился влезть в эту авантюру. Если она, авантюра эта, успехом завершится. Если же нет – вряд ли успею пожалеть, уж кого-кого, а меня прибьют сразу, пока не сбежал. Сколько там за мою голову назначено, две тысячи?

Фрол, не торопясь, облачает меня в новые одежды. Мастер Лион подсказывает ему, где и что поправить. А я… знаете, мне начинает нравиться! Особенно если эти процедуры будут производить нежные женские ручки… очень даже ничего!

– Теперь корону, – командует нищий, хотя какой он, к блину, нищий? Командует будущий придворный, доверенное лицо самого леданского короля!

Не споря, напяливаю корону. Фрол тут же поправляет тяжелый золотой обруч, недовольно бурча под нос. Прислушиваюсь к своим ощущениям, вроде голову не жмет. Камзол, кстати, тоже на уровне. Интересно, где Фрол такого мастера откопал, чтобы без единой примерки такое чудо пошил?

– На себя мерил, – ухмыляется нищий на мой вопрос. – У нас же фигура – один в один, забыл?

Не забыл, просто не вспомнил вовремя. Смотрюсь в поднесенное магом зеркало, удивленно ахаю. Король, ну король же! Так, и какая там мразь расселась на моем законном троне? Убрать к блину!

Собираюсь надеть мантию, Фрол возражает. Не всякий король, застигнутый врасплох злокозненными заговорщиками, станет деловито облачаться в парадную мантию, вместо того чтобы бежать со всех ног, визжа при этом повелительным королевским визгом. Гвардейцы, хоть и к размышлениям не склонны, могут и удивиться. А удивленные гвардейцы нам для наших целей ну никак не подходят.

Соглашаюсь оставить мантию на попечение Бола и Боресвета (только бы не пропили мое королевское имущество – знаю я их, гардарикцев этих!), беру в руки Скипетр, вопросительно смотрю на Фрола. Скипетр свою полезность уже доказал, шарахнув магией по Ищейке. Стоило бы взять, мало ли как дело обернется…

Фрол категоричен. Никаких скипетров, и точка. Я упираюсь, спорим до хрипоты. Наконец, вмешивается Мастер Лион, отбирает у меня Скипетр, прячет под камзол.

– Если потребуется, отдам, – говорит он.

Пожимаю плечами.

– Лучше тогда оставить, – говорю. – Вы, маги, народ рассеянный. Потеряешь Реликвию – что с тобой делать тогда?

– Наймешь Ищеек, – беспечно отмахивается тот.

Пока я ловлю ртом мух, Фрол ловко пристегивает к поясу ножны с мечом. И зачем мне это нужно, спрашивается? Если я этой железкой махать начну, своих же и покалечу. В первую очередь того дурня, что мне его подвесил.

– Королей бою на ножах не обучают, – ухмыляется Фрол.

Очень жаль, что не обучают. Надо будет исправить досадное упущение. Достаю из ножен меч, делаю пару взмахов, надеясь на чудо. Как же! Святой Лакки бесполезными чудесами не разбрасывается. Тяжелая железка со свистом вспарывает воздух, Фрол ловко отскакивает в сторону. Ясно, из ножен меч лучше не доставать. Смеяться будут.

Прилаживаю к ремню кинжал Фраллов, не слушая никаких возражений. Хоть какая-то защита, а если кто поинтересуется, так вот он – герб Фраллов на рукояти. И вообще, кто здесь король, в конце концов?

– Пошли, – командует Фрол.

– Да, пора, – соглашается Мастер Лион. – На, глотни для храбрости.

И он протягивает мне серебряную флягу, неведомо как спасенную от алчной глотки Боресвета. Принимаю. Делаю большой глоток, захлебываюсь кашлем. Блин, что это за пойло? Даже гардарикская водка слабее!

– Вот теперь пора. – Мастер Лион подталкивает меня в спину. – И мешок свой оставь. Он тебе не понадобится.

Интересно, когда я успел прихватить мешок? Ведь не воровать иду… а впрочем, отмычки, пожалуй, прихвачу. Прихвати, соглашается Голос Удачи. Ага, прорезался, давно же тебя слышно не было. Не слушая возражений, запихиваю отмычки в новинку моды на камзоле – карман. Что бы там ни говорили маг и бывший король, а Голос Удачи плохого не присоветует.

Сигр вопросительно мявкает, осведомляясь, не нужна ли мне помощь в деле свержения самозванца. Успокаиваю его почесыванием за ухом. Как-нибудь справимся без тебя, дружок. Крыс пока погоняй или за кошками побегай.

Все. Вот теперь точно – пора.

– Скачет кто-то, – встревожился эльф.

Таль пристально вгляделся в темноту, но, разумеется, ничего не увидел.

– Съедем с дороги, – предложила Томагавка.

– Если это люди Ковена, не поможет, – покачал головой Лониэль. – Они наверняка могут чувствовать Кольцо, от них нам не спрятаться.

– Я тоже могу, – согласился Таль. – Оно как костер ночью: зажмурься – и все равно увидишь отблески.

– Разворачиваем коней? – предложил Нанок.

– Да. – Эльф не колебался ни секунды. – Таль, возьми Кольцо. Я затаюсь в кустах, увижу, кто скачет. Потом догоню.

– Сумеешь ли? – усомнился Ларгет. – Мы будем гнать изо всех сил.

– У эльфов есть способы заставить коня мчаться быстрее, чем он может. – Эльф невесело улыбнулся. – Только мы ими никогда не пользуемся.

– Почему? – удивилась Лани.

– Да коней у нас нет, – ответил эльф. – Гоните быстрее, они уже близко. Много всадников, сотни или даже тысячи. Земля под копытами стонет…

Место было удобное. Невысокий холм давал Лониэлю прекрасный обзор, к тому же у него была небольшая фора во времени, потому как дорога пролегала в обход его наблюдательного пункта. Вдобавок рядом была небольшая рощица, и деревья охотно делились с эльфом своей силой.

Ждать пришлось минут пятнадцать, не меньше. Эльф успел насторожить несколько ловушек из числа тех, что так не любят незваные гости Саро.

Всадники несли в руках факелы. Лониэль одобрительно кивнул головой, скакать по ночной провинциальной дороге – верный способ остаться без коня. Потом эльф углядел несколько испускающих свет магических шаров и понял, что не ошибся. Ковен вышел на охоту.

Вторую ночь без сна Архимаг переносил столь же легко, как и первую. При этом он даже не пользовался чарами, как сопровождающие его бакалавры и подмастерья. Он всегда считал, что настоящий маг должен при необходимости обуздывать свою плоть. Две ночи без сна, неделя без еды – он, Эстелин, не считал это чем-то особенным. Ведя научные изыскания, ему приходилось идти и на большие жертвы.

Маги ехали в середине строя. Эстелин посчитал разумным прикрыть себя и своих людей от возможной засады, хотя и считал ее маловероятной.

Как показали последующие события, он оказался прав. Неожиданно ожили кусты у дороги, заплетая ноги лошадям, а секундой позже в потерявшие стройность ряды конников шагнуло с обочины большое дерево. Архимаг не был уверен, но ему показалось, что это бук.

– Эльфы! – вскричал ехавший рядом с Архимагом бакалавр. – Это их магия!

– Спасибо, что просветил, – язвительно ответил Архимаг. – А то я, Творец упаси, мог бы на гномов подумать.

Бакалавр осекся и, кажется, покраснел. В темноте не разглядишь, но его смущение Глава Ковена чувствовал ясно.

Эльф (или эльфы, даже сам Архимаг не мог определить, сколько их было, небольшая рощица неподалеку надежно скрывала численность неприятеля) выбрал подходящее место для удара. Первый ряд лошадей и всадников оказался на земле, на них обрушился второй ряд, за ним – третий. Чудовищное дерево, крушащее всех подряд, – обычная эльфийская магия, но даже Архимагу придется потрудиться, чтобы разорвать Узы Жизни, связывающие его с создателем, – повергло отвыкших от магии леданцев в ужас. Вопли боли и страха, ржание перепуганных лошадей вносили в создание паники свою лепту. К чести всадников, они не побежали. Опытные воины тут же атаковали порождения эльфийской магии, но лучше бы они этого не делали. Кавалерийские пики не причиняли дереву ни малейшего вреда, а спины атакующих мешали Архимагу и его подручным применить свои способности. Командиры надрывали глотки, силясь создать хотя бы подобие порядка, но пока их усилия пропадали даром.

Кто-то из помощников Архимага, кажется, Мастер Брынс, накрыл огненным полотнищем холм и стоящую поодаль рощицу. Сделано это было, безусловно, эффектно, однако Эстелин был уверен, что эльфов там уже не было. Иначе свистели бы уже из темноты смертоносные стрелы с белыми перьями.

Архимаг раздраженно отодвинул в сторону Мастера Брынса и двинулся к дереву-голему. А как еще его прикажете называть?

– Дорогу его магичеству! – кричали сержанты, а следом уже и простые солдаты, счастливые оттого, что нашелся кто-то, на кого можно переложить ответственность.

Архимаг действовал быстро и уверенно. Дерево-голем, только что оторвавшее руку очередному всаднику, прыгнуло вперед, но наткнулось на заклинание заморозки и застыло, растопырив ветви в разные стороны. Вот сейчас его можно было бы испепелить, именно сейчас, а никак не раньше, потому как эльфийское чудище сразу бы не сгорело, а вреда от него пылающего было бы не в пример больше.

Только теперь Архимаг мог оценить нанесенный противником ущерб. Сотни полторы воинов, в основном искалеченных, а не убитых, сотни две с половиной коней. Плохо. Очень плохо. И вина здесь целиком его, Архимага, он повторил ошибку своих коллег – недооценил тех, кто ему противостоит.

Мысленно Эстелин поаплодировал ловкому ходу противника. Преследуемым удалось выиграть немного времени – вот и молодцы. Однако сейчас это ничего уже не решает. Ошибка, совершенная Архимагом, досадна, но не критична.

А второй он не сделает.

Знал бы хоть одну молитву – непременно бы помолился Творцу. Ладно, если дело выгорит, еще выучу, королю хоть одну знать положено. А пока пусть за мной святой Лакки присмотрит.

Фрол и Мастер Лион стоят рядом, напряженные и, кажется, немного испуганные. Один поворот колеса – потайная дверь откроется и отступать будет ну совсем уж некуда и некогда. Сейчас именно тот неповторимый момент, о котором на эшафоте вспоминают с трогательной ностальгией: «Ах, если б я тогда подумал получше…» Фрол после секундного раздумья достает кинжал и лихо распарывает мне королевский камзол. Лезвие задевает кожу, рычу от неожиданной и незаслуженной боли, бросаю на нищего свирепый взгляд. Тот пожимает плечами, чиркает кинжалом сначала по одежде Мастера Лиона, потом по своей собственной.

– Так правдоподобней, – поясняет он и, не давая мне прийти в себя, рывком поворачивает колесо. Протестующий скрежет механизма, потайная дверь (скорее плита) отходит в сторону.

Перед нами пятеро донельзя удивленных гвардейцев. Естественно, без доспехов, в расстегнутых мундирах и с кружками в руках. Что, ребята, не ждали королевского визита?

Издаю протяжный стон и делаю вид, что оседаю на пол. Ближайший гвардеец роняет кружку, бросается меня подхватывать.

– Ваше величество! Что случилось?

– Заговор. – Прислоняюсь к гвардейцу, мужественно закатываю глаза. Так и подмывает срезать у него с пояса кошелек, разиня даже не заметит. – Меня пытались убить! Где капитан…

Легкая заминка, потому что имя капитана я благополучно забыл. Ничего, раненому королю еще и не то можно.

– Капитан в городе.

Гвардеец ошарашен свалившимся на него счастьем. Его товарищи тоже в шоке, но им хотя бы не нужно вступать в беседу, благо мое величество их ни о чем не спрашивает.

– В городе! В такое время! – Я начинаю истерично визжать. Гвардейцы втягивают головы в плечи, убеждая себя, что и на рудниках люди как-то живут. – Кто за старшего? Немедленно сюда! Если заговорщики сумеют уйти, ваш капитан головой ответит! И не он один…

Зловеще смотрю на своих собеседников – прониклись или не очень? Кажется, прониклись. Даже слишком. А времени штаны стирать у них нет!

– За старшего лейтенант Форон, – робко докладывает один из гвардейцев.

– К нему!

Я оставляю перемазанного моей кровью воина и делаю величественный жест в сторону двери. Нет, все-таки Фрол мог бы и не так усердствовать. Мало того что хорошую вещь загубил, так мне теперь еще и пол кровью поливать!

Гвардейцы, на ходу застегивая мундиры, вываливаются из комнаты. Я отмечаю про себя, что мечи они держат при себе, молодцы, ребята! Следуем за ними, Мастер Лион, улучив момент, шепчет мне на ухо:

– Начало неплохое. Так и держи.

Величественно киваю головой. Я уже настолько вошел в роль, что, явись сейчас самозванец, королем его нипочем не признают, даже если он каждого из гвардейцев по имени назовет.

Лейтенант обитает на втором этаже. Наше появление повергает беднягу в тяжелый шок. Офицер тоскливо косится на красное кожаное кресло, в котором, видимо, обычно располагается его не ко времени загулявший начальник.

– Ваше величество! – Лейтенант отдает мне воинский салют и вытягивается по стойке «столбом». Или как там она называется?

– Нет времени, – раздраженно бросаю я. – Лейтенант Форон! Приказываю вам собрать всех, кого можете. Ни один из заговорщиков уйти не должен!

– Кто участвует в заговоре? – Поняв, что отвертеться от неприятностей не удастся, гвардеец становится деловитым и собранным.

Неплохой офицер, клянусь святым Лакки! Короне такие нужны… тьфу! Я уже и думать начинаю по-королевски!

– Граф Фарелл, огласите список, – киваю я Фролу. Фарелл – новое имя бывшего короля. А титул король вправе пожаловать кому пожелает.

Фрол начинает перечислять имена наиболее приближенных к королю вельмож. С каждым новым именем глаза Форона делаются все больше, и я начинаю всерьез за него опасаться. Случись что – ну на фига нам слепой лейтенант?

– Пригрел на груди, – доверительно говорю я пока еще зрячему офицеру. – Приблизил к своей особе, а они? Нет предела людской неблагодарности!

Делаю паузу, подхватываю со стола лейтенанта кувшин с вином, одним глотком выпиваю едва ли не половину.

– Надеюсь, когда станете капитаном гвардии, вы не последуете их примеру?

Вот тут моего офицера пронимает по-настоящему. До сих пор ему в голову не приходило, что случившийся заговор – его шанс на блестящую карьеру. Зато теперь из его головы эту мысль можно выбить только вместе с мозгами.

– Никак нет, ваше величество!

У меня закладывает уши от его голоса. Разве можно так издеваться над раненым королем? Ладно, переживу как-нибудь.

Пока я восстанавливаю слух, лейтенант отдает распоряжения. Казарма превращается в форменный бедлам, все бегают, орут, поспешно напяливают доспехи. Фрол принимает деятельное участие в процессе, помогает солдатам, отдает распоряжения, которые, как ни странно, тут же выполняются. Мастер Лион являет собой образец непоколебимого спокойствия, я бы даже сказал, умиротворения, если б королю было прилично так выражаться.

К чести гвардейцев, на сборы у них уходит не более десяти минут. Три сотни бравых вояк, облаченных в доспехи, спешно покидают казармы и устремляются к дворцовым воротам. Лейтенант уговаривает меня не рисковать собой и не лезть в первые ряды, и я охотно прислушиваюсь к его мнению. Лезть на рожон – это не для меня. Короли, как и воры, в рукопашную не рвутся.

Кроме разве что Фрола. Одноглазого не остановить, упорно лезет вперед, требуя открыть ворота. Ответом ему – свист стрел. Дворцовая стража гвардию не жалует, а на мой недвусмысленный приказ отвечает, что король давно уже спит. Оскорбляют мое величество, называя самозванцем. Понятно, что без приказа ворота никто не откроет, а те, кто приказ мог бы отдать, видят в уютной постели уже не первый сон.

Если у гвардейцев и были сомнения в том, что заговор имеет место, то теперь они благополучно забыты. Воины в украшенных королевским гербом – моим гербом! – доспехах штурмуют ворота, которые, надо сказать, декоративными отнюдь не являются. Две надвратные башни меланхолично плюются стрелами, все-таки дворцовая стража немногочисленна, по-настоящему серьезный обстрел устроить не может. Однако им есть кого позвать на помощь, и я нисколько не сомневаюсь, что гонец уже в пути. А затевать затяжной бой у ворот дворца в наши планы не входит.

Сердце трогает острыми коготками проснувшийся страх, но я прихлопываю его на месте. Подходят еще гвардейцы, числом около полусотни, у них при себе две лестницы, припасенные, очевидно, именно на такой вот случай.

Гвардейцы приступают к штурму, и, надо признать, обучены они отменно. Обе лестницы ставятся к дворцовой стене, по ним муравьями лезут солдаты. Дворцовая стража встречает их ударами алебард, несколько человек летят вниз, но остальных это не останавливает. Героического роста человек рубит огромной секирой дворцовые ворота. Эй, осторожнее с моим имуществом!

С удивлением я узнаю Боресвета. Этот-то откуда взялся? А если еще и Бол с ним, мой дворец ожидает тяжелое потрясение…

Гвардейцы сумели забраться на стену и умело удерживали захваченный участок, превращая его в плацдарм для последующей атаки. К защитникам стены подходит наконец подкрепление, но поздно. Один за другим гвардейцы поднимаются на стену и сразу вступают в бой. Дворцовую стражу сносит, будто ураганом ветра. Надвратные башни и ворота еще держатся, но ясно уже, что долго это не продлится.

Боресвет ожесточенно рубит ворота, и они начинают поддаваться. Хм… не предложить ли ему местечко на королевской лесорубке? Там, правда, в основном каторжники работают, всякие там воры и прочие преступники, но они ведь и топора раньше в руках не держали, не то что гардарикец. Большая прибыль для королевства, между прочим!

Боресвет бьет в ворота могучим плечом, створки ощутимо шатает. С полдюжины гвардейцев бросаются ему на подмогу, на «раз, два, три» створки распахиваются, и орущая толпа воинов прорывается на территорию дворца. Сержанты мигом наводят порядок в рядах, толпа – не лучшее построение для воинского подразделения.

Стражники деморализованы. Часть из них разбегается, часть складывает оружие, а потом все равно разбегается. Одобрительно киваю головой, без оружия бежать куда легче.

– Ворота взяты, ваше величество, – докладывает мой лейтенант, звеня доспехами. Видно, труса не праздновал: кираса помята, на мече свежая кровь.

– Молодец, – подбадриваю я его.

Гвардеец сияет, как медное корыто на солнце, отдает мне честь (лучше б золотом) и убегает. Его голос, ревущий команды, слышен еще минуту, а потом гвардейцы переходят на бег, устремляясь к дворцу.

Огромные парадные двери, разумеется, закрыты. Минуту гвардейцы колотят в нее, требуя открыть. Кажется, никому, кроме меня, и в голову не приходит, что можно зайти и через черный ход.

Оборонять дворец – дело совершенно безнадежное. Кроме тяжелых дверей, вполне способных дать отпор небольшому тарану или даже топору Боресвета, здесь полно еще и окон. Больших, чистых, светлых и совершенно непрочных окон. Гвардейцам эта мысль является чуть позже, чем мне, но ненамного.

Стекла разлетаются мелкими осколками, минуту спустя четверо гвардейцев с трудом распахивают массивные позолоченные створки парадных дверей.

– Прошу, ваше величество!

Благодарно кивнув, вступаю в собственный дворец. С трудом подавляю желание осмотреться получше, в прошлый раз не до того было.

Во дворце переполох. Все вопят, ругаются и бегают в разные стороны. Вижу, как Фрол без тени сомнения закалывает в спину какого-то вельможу. Так, одним заговорщиком меньше.

Одноглазый кивает мне в сторону лестницы.

– Вперед! – кричу я, подкрепляя призыв взмахом руки.

Во дворце идет бой, мало кто меня слышит, но десяток гвардейцев все же следуют за мной. И, разумеется, Мастер Лион с Фролом, без них я не то чтобы как без рук, но уж как без отмычек – точно.

– В опочивальню! Заговорщики еще там! – поддерживает меня Фрол и бегом устремляется вперед, за что я ему безумно благодарен. Страшно представить, что мне пришлось бы искать самому эту проклятую опочивальню!

Гвардейцы следуют за нами. Какой-то вельможа с надменным лицом (а других у этой братии и не бывает) собрался было заступить нам дорогу, но, углядев мое преисполненное благородной ярости величество, поспешно поклонился и отошел в сторону.

– Заговорщик? – грозно вопросил я.

– Творец свидетель, не замешан. – В глазах вельможи появился ужас. – Чем угодно клянусь!

– Не замешан? – подозрительно осведомился я у Фрола.

– Чист как стеклышко, – отозвался тот. – Глуп, труслив, жаден, но всецело предан вашему величеству.

– Предан! Предан! – истово закивал бедняга.

– Ладно, поверю. Но смотри у меня! – Я грозно сдвинул брови и сверкнул очами. Малый попался крепкий, на ногах он устоял, хоть и схватился рукой за висящий на груди орден.

Возле меня возник Боресвет, а с ним, разумеется, и Бол тоже. Не поймите меня неправильно, может показаться, что я слегка недолюбливаю Бола. На самом же деле я бы просто пришиб мага-недоучку на месте. Как вор, разумеется, потому как болтает много, а лишний шум в моем деле подобен смерти.

Как король же я должен быть справедливым.

Глава 13

– Погоня, – выдохнул запыхавшийся Лониэль. – Тысячи две всадников, с ними маги.

Вид у него был такой, будто всю дорогу бежал бегом. Да еще лошадь под мышкой нес.

– Серьезно за нас взялись, – покачала головой Томагавка. – Вот так порой и начинаешь задумываться, не присутствует ли в наших действиях недооценка собственных сил.

– Чего? – удивился грамотный и донельзя образованный варвар.

– Забудь, – сказала девушка. – Это я так, мыслю вслух.

Нанок кивнул, бормоча что-то о чересчур умных топорах, которые и в руки-то брать боязно.

Таль пришпорил коня.

– Придется поторопиться, – сказал он.

Эльф кивнул, в глазах его застыл страх. Он боится не за себя, догадалась Лани. За Кольцо. Если им завладеет Ковен, все пропало. Лониэль никогда не простит себе этого, даже если ему понесчастливится остаться живым.

– Они загоняют нас, как дичь. – Эльф поднял глаза, и Таль содрогнулся. Зрачков не было. Вместо них плыл зеленый туман. Интересно, это от страха или он предвидит будущее? Неприятное зрелище.

– Мы можем уйти? – требовательно спросила Лани.

– Вы – да, – тихо сказал Лониэль. – Вы им не нужны. Только Кольцо.

– Прям уж и не нужны, – возмутился Нанок. – Да на нас с самого Ледра нападают, и пусть у меня волосы выпадут на бороде, если это не Ковен! – Он немного подумал и добавил: – Слева пусть выпадут, их там побольше.

– Я не вижу выхода, – резко сказал Лониэль. – За нами скачет целый полк. Впереди наверняка засада. До границы слишком далеко, мы не успеем.

– Попробуй еще раз Зеленый Путь, – предложила Томагавка.

– В деревне пробовал, – ответил эльф. – Ночью, пока вы спали. Не знаю, что и как было сделано, но Зеленый Путь закрыт.

– А вызвать какую-нибудь летательную тварь? – нерешительно предложила Лани. – Вы, эльфы, говорят, мастера в этих делах.

– Это так, – отозвался Лониэль грустно. – Но есть две проблемы: я вовсе не чародей, я разведчик. Это раз. А во-вторых, даже самый могучий чародей не сумел бы совершить призыв там, где нет леса. Те рощи, которые мы видим, это ведь не лес, они слишком слабы.

– Хватит ныть! – раздраженно сказал варвар. – В конце концов, мы всегда можем погибнуть в неравном бою! Что может быть достойнее для мужчины?

– Способность иногда думать, – промурлыкала Томагавка.

Нанок промолчал. Затевать ссору сейчас, когда на плечах у них висит погоня, а где-то впереди ждет засада (и, скорее всего, не одна), было глупо. Если Томагавка этого не понимает, ей самой неплохо бы научиться думать. Впрочем, ей-то это зачем? Разговор ведь о мужчинах шел…

– Остановить полк, – приказал Мастер Зортрий полковнику.

Тот коротко кивнул и отдал соответствующее распоряжение. Заслуженный вояка был крайне недоволен, что его полк отдали под командование какому-то там гражданскому магу, но вслух высказывать претензии поостерегся. Мало того что проклятый колдун может сотворить с ним что-нибудь непотребное, так еще, пожалуй, его величеству пожалуется. А тот на расправу скор, оглянуться не успеешь, как лес валить отправят. Или же руду добывать.

Ассистент проводил полковника насмешливым взглядом. Подчиняться никто не любит, подумал он. Можно подумать, приказ остановиться от него исходит. Как бы не так, это распоряжение Главы. Лично он, Ассистент, считает этот приказ непродуманным и не соответствующим ситуации. Зачем останавливать полк и рассредоточивать егерей по местности, когда проще двинуть во весь опор навстречу беглецам, благо они уже недалеко. Но высказывать это Архимагу – увольте. Он и так последнее время полагает поведение Ассистента излишне дерзким. Не стоит лишний раз давать повод задуматься о смене помощника.

Егеря спешивались, поспешно разбредались по окрестностям. Синие Копья, кто спорит, для погони чудо как хороши. Но кто может устроить засаду лучше егерей, способных укрыться за малейшей неровностью ландшафта?

Ассистент улыбнулся. Те, кто завладел Кольцом, влетят прямо в расставленную им ловушку. Где их и встретят егеря. И, разумеется, сам Ассистент со своими помощниками. А Мастер Лендин уже на подходе, готов подстраховать, если он каким-то чудом оплошает. Только помощь его не понадобится. Он, Ассистент, ошибок не допускает.

Перед королевской опочивальней нас встречают два десятка стражников. Плюс к ним еще одна личность, без доспехов и даже практически без одежды, если не считать таковой веселой расцветки пижаму. Очевидно, нашлась добрая душа, предупредившая короля о нападении на дворец.

– Это придворный маг. – Мастер Лион нехорошо улыбается. – Он мой. Займитесь стражей.

Ничего себе маги пошли, в пижамах с розовыми цветочками! Как он еще колдовать будет, у меня б на его месте все слова от смущения перепутались.

Гвардейцы вступают в неравный бой со стражниками. Десять против двадцати, короткие мечи против алебард. И то и другое сейчас скорее недостаток, чем преимущество. Стражников слишком много, и алебардой, пусть даже в широком дворцовом коридоре, особо не размахнешься. Все, что могут защитники королевской спальни, – держать противника на дистанции. Какое-то время.

Придворный маг (или придверный – что он тут делает, у дверей королевской спальни?) и Мастер Лион наперебой бормочут заклинания. Фрол, белый от ярости и желания добраться до того, кто отобрал у него все, ведет гвардейцев в атаку. Стражники отчаянно отбиваются, и не без успеха – гвардейцы не в силах пробиться сквозь смертоносный заслон алебард. Точнее, сделать это они могут, но кому-то придется прилечь на пол с отрубленной головой.

В дело вступает Боресвет. Богатырь подхватывает здоровенный мраморный светильник, стоящий на полу, и запускает в толпу стражников. Невольно удивляюсь: весит метательный снаряд не меньше самого богатыря, которого мелким уж никак не назовешь.

Мраморный светильник сбивает с ног сразу человек пять. Четверо из них имеют неплохие шансы встать на ноги, пятому уже и знахарь без надобности, его на ноги разве что некромант поставит.

Гвардейцы не теряются. Короткие мечи собирают кровавую жатву, булава Боресвета тоже не висит спокойно на поясе. Бой напоминает скорее свалку, и здесь алебарды бессильны. Стражники падают один за другим, еще минута-другая – и все закончится.

– Пощады! Ваше величество, пощады!

– Измене нет прощения, – рычит Фрол, ударом меча заставив стражника замолчать.

Все верно: знать о том, что королей во дворце двое, не должен никто.

Придворный маг кричит и оседает на пол. Его кожа, волосы, одежда – все превращается в огонь. Меня передергивает. Мастер Лион мог бы умертвить его и более аппетитным способом королю не пристало вульгарно блевать у порога собственной спальни. Во всяком случае в присутствии собственных подданных.

Гвардейцы добивают противников. Сдаться больше никто не пытается, стражники дерутся отчаянно, не боясь уже задеть друг друга, и, разумеется, задевают. Гвардейцам тоже достается, их всего четверо осталось, как и защитников самозванца. Двое алебардистов успевают разорвать дистанцию, двоих добивают хорошие парни. Гвардейцы в азарте бросаются вперед – и тут же откатываются, оставляя одного на скользком от крови полу.

Ситуация та же, что в начале боя, только численный перевес теперь на нашей стороне. Если считать Мастера Лион и Боресвета – подавляющий.

– Сдавайтесь, – надменно говорю я. – Мой суд будет справедливым.

Если сдадутся, сядут пожизненно в самую благоустроенную тюрьму. В одиночные камеры, разумеется. Рисковать тайной я не собираюсь.

Стражники настороженно молчат. Они не уверены уже, кто здесь истинный король – я или тот, что закрылся в спальне. Гвардейцы же о втором знать не должны, иначе придется с ними разделаться, чего мне совсем не хочется.

Боресвет, не дожидаясь решения стражников, бросается в атаку. Зачем рисковать, повторил бы свой фокус со швырянием светильника, и все. Смахнув в сторону падающую прямо на голову алебарду, он поднырнул под другую и влепил стражу палицей в грудь. Тот отлетел к стене, согнулся пополам. Доспехи – вещь, конечно, хорошая, но и они не всегда спасают.

Гвардейцы уже рядом. Один сильным ударом загоняет меч под ребро успевшему замахнуться алебардой противнику, второй бросается к оглушенному стражу, но не успевает. Булава Боресвета опускается на голову противника, я поспешно отворачиваюсь. Вида крови мне хватило бы на всю жизнь, будь я даже мясником.

Все, дело сделано! Подхожу к двери, дергаю ручку. Закрыто. Почему меня это не удивляет?

– Быстро за тараном, – командую троим оставшимся гвардейцам. – И зовите сюда лейтенанта. Мы успели вовремя, главные заговорщики – там.

– Вашему величеству опасно… – начинает один из них, но я обрываю его на полуслове:

– Со мной новый придворный маг – неужели он не сможет меня защитить? А этот воин с булавой один стоит дюжины. Поторопитесь!

Гвардейцы отдают честь и испаряются. Смотрю на Фрола и Мастера Лиона:

– Что будем делать?

– Ломать надо, – гудит Боресвет. – Вместо тарана той каменюкой можно долбануть, в натуре. Хорошенько наляжем вместе и вышибем дверь, к блиновой тетушке.

Я слушаю дискуссию, изучая дверь. Как и ожидалось, никаких замков, зря я отмычки брал. Закрыто изнутри на засов. Ну извини, ошибся, говорит Шепот Удачи.

– Дайте-ка я попробую. – Мастер Лион кладет на дверь ладони и начинает произносить заклятие.

Поспешно отскакиваю в сторону, знаю я эти штучки магические! Либо огнем обожжет, либо вовсе волосы выпадут.

На этот раз Мастер сделал что-то невообразимое. Дверь вдруг засветилась желтым светом, поменяла его на зеленый, потом обратно на желтый, только менее яркий, и, наконец, исчезла.

– Ничего себе! – Искусство Мастера впечатляло. – Это что, так каждую дверь можно?

– Даже стену, – важно ответил маг. – Это ведь не что-нибудь, а «Световое устранение препятствий Горломнара».

– Полезная штука, – одобрил я.

– Мы внутрь пойдем или будем на пороге болтаться? – раздраженно говорит Фрол и, непочтительно отпихнув меня в сторону, врывается в помещение.

Мы гурьбой следуем за ним. Поправляю сбившуюся набок корону, внимательно оглядываюсь по сторонам. Самозванца нигде нет. Успел скрыться? А кто же тогда запер изнутри засов, мыши, что ли? Бол лезет под кровать, выползает оттуда с разочарованной миной на лице. Ясно, там его нет. Боресвет открывает шкаф, недовольно хмыкает, закрывает дверцу. Я заглядываю под стол, хотя там разве что собака поместиться может. Правда, крупная.

А вот Фрол непонятно чем занят. Бегает из угла в угол, что-то бормочет под нос. Ходы потайные проверяет, неожиданно понимаю я.

– Ушел? – спрашиваю дрогнувшим голосом.

– Все три хода закрыты, – задумчиво произносит Фрол. – Скорее всего, их и не обнаружили. Либо самозванец посчитал, что нам о них известно и там его ждет засада.

– Засада нам будет, в натуре, ежели не поймаем гада, – бурчит Боресвет.

– Куда же он мог тогда деться? – спрашиваю я.

– Не знаю. Разве только… – Фрол производит знакомые мне манипуляции со светильником, зеркалом и шариком у изголовья королевской кровати.

– Сбежал в сокровищницу? – Меня одолевают сомнения. – Полюбоваться перед смертью видом золотых гор?

Это я для красного словца. Нет там никаких гор, ни золотых, ни других. Что я, в самом деле, в королевской сокровищнице не бывал?

– Похоже на то. – Фрол ныряет в узкий вход, я следую за ним, а за мной – Бол. Боресвет и Мастер Лион остаются отвечать на вопросы гвардейцев, которые вот-вот подоспеют со своим никчемным тараном.

– Он может уйти через дверь сокровищницы, – на бегу говорит Фрол, и меня прошибает холодный пот. Неужели упустим? План-то хорош был, но мы с гвардейцами вместе столько ошибок наделали, что все запросто может пойти кувырком. А может уже и катится туда полным ходом.

– Он точно здесь был. Духами дорогими пахнет, – встревает Бол.

– Значит, недавно прошел! – рычит Фрол. Его единственный глаз налился кровью, лицо кривится в отвратительной гримасе. Смотреть на него сейчас просто страшно.

Потайной ход кончается быстро. Опрометью бежим по сокровищнице, бросая направо-налево быстрые взгляды. Бол практически сразу отстает, этого парня не исправить. Вместо того чтобы ловить беглого короля, он занимается разглядыванием сокровищ! Ладно, пусть его, хоть под ногами мешаться не будет.

Фрол внезапно останавливается, и я вижу на его лице торжествующую усмешку. Смотрю в направлении его взгляда… ага, так и есть. Белеет что-то. Его величество изволил спрятаться в сундук, только вот прищемил тяжелой крышкой пижаму и не заметил со страха.

– Попался, – злорадно выдыхает нищий и рывком поднимает крышку сундука.

Смотрю из-за его плеча – жалкое зрелище. В глазах самозванца ужас, граничащий с безумием.

– Доппельгангер, – шепчет он, уставившись на меня. – Я мог бы успеть, я почти успел… И забыл в спальне ключ от сокровищницы. От судьбы не уйдешь…

– Ты не того боишься.

Я не вижу лица Фрола, но от его голоса мурашки по коже бегут. Нищий медленно, нарочито медленно снимает повязку.

– Узнаешь меня?

Самозванец не узнает, смотрит с ужасом, в глазах ни проблеска мысли. Фрол достает медальон сына, швыряет ему в лицо.

– Может, это напомнит!

Вот теперь его пока еще величество понял. Ужас, граничащий с безумием, сменяется безумием, граничащим с предчувствием смерти.

– Нет! Ты мертв, мертв! Уходи!

– Это ты покойник, – говорит Фрол и коротким движением меча вскрывает ему горло, нисколько не заботясь о потоке хлынувшей крови.

Тяжелые брызги попадают мне на лицо, я брезгливо вытираю их рукавом. Фрол поворачивается ко мне, я невольно отстраняюсь. Если мне только что довелось умыться кровью, то он в ней искупался.

– Кажется, ваше величество, в Ледании будет новый король.

Что меня поражает, так это его улыбка. Спокойная, усталая, умиротворенная, будто и не было ни бойни во дворце, ни обезумевшего от страха короля.

– Она этого заслуживает, – отвечаю я, глядя ему в глаза. И свергнутый король склоняет предо мной голову.

Когда из придорожных кустов стали выскакивать люди в серо-зеленых куртках, Таль нисколько не удивился. Наверное, он ожидал чего-то в этом роде, даже не отдавая себе отчета. И встретил их проверенным ударом молнии, на миг ошеломив противника.

– Егеря! Это егеря! – крикнул Нанок, доставая секиру.

Действовать тяжелым оружием, не сходя с седла, было непросто, но спешиваться варвар опасался. В конце концов, им надо было прорваться сквозь засаду, а не перебить злосчастных врагов до последнего егеря.

Засвистели стрелы, это взялся за лук Лониэль. С легким шелестом покинула ножны сабелька Томагавки. Отряд был готов к бою, и шансы пробить слабенький на первый взгляд заслон у него были.

Однако егеря недаром ели свой хлеб, запивая его изрядным количеством пива. Конь Лани споткнулся о натянутую веревку, метательный нож исчез в темноте, так и не сведя близкого знакомства с намеченной целью. Девушка вылетела из седла и тут же оказалась прижатой к земле. Ей оставалось только кусаться, чем она сразу и занялась. Укушенный (к сожалению, не до смерти) егерь приглушенно выругался и ударил ее по лицу. Придавленная его тяжелым телом девушка тщетно пыталась вывернуться. В ход опять пошли зубы, но егерь ловко задрал ей подбородок, лишив возможности кусаться.

– Лани! – Таль бросил коня вперед, стоптав не успевшего отскочить воина, другой же, подскочив сзади, всадил меч в круп несчастного животного. С диким ржанием конь встал на дыбы, Таль вылетел из седла. Он успел заметить, как удачно брошенная сеть накрыла эльфа, прежде чем его голова повстречалась с лежащим на обочине камнем.

– Рад, что вы их захватили. – Архимаг улыбался, демонстрируя хорошее расположение духа. План удался, да и мог ли он не сработать, если сам Мастер Эстелин его разрабатывал? – Надеюсь, без осложнений?

– Взяли тепленькими. – Ассистент позволил себе осторожную улыбку. – Несколько егерей получили ранения, двое убиты. Мальчишка оказался силен, его молния – кстати, такого заклятия я еще не видел – пробила мой щит, которым я прикрывал солдат. Щит был, конечно, так себе – и все-таки…

– Везенье им сегодня изменило. – Архимаг погладил подбородок. – Да и то сказать, сколько на нем выезжать можно? Удача – дама капризная…

– Вертеть умеет, – поддакнул Мастер Лендин. – Хотел бы я знать, как же они смогли одолеть Альдана? Да и Керс покойный едва сумел ноги унести…

– Недооценка противника, – терпеливо объяснил Архимаг, – почти так же страшна, как его отсутствие.

Его коллеги задумались. Так ли уж страшно отсутствие противника, как расписывает Глава. Только Ассистент понимающе кивнул головой, выражая согласие с мудрой мыслью. Совпадало ли его мнение с мнением Архимага или он, по обыкновению, лицемерил, Эстелина нисколько не волновало.

– Я думаю, теперь можно снять Великую Сеть Дорана, – предложил Мастер Шоло. – Нет смысла тратить на нее силы дальше.

– Сейчас она нам только мешает, – согласился Глава. – Нужно как можно скорее доставить Кольцо в резиденцию Ковена.

– А с этими что? – Ассистент кивнул на лежащих на земле пленников. – Я усыпил их на всякий случай, хотя с эльфом и девчонкой пришлось повозиться.

– С девчонкой – понимаю, – кивнул Глава. – А вот склонности к эльфам я за вами раньше не наблюдал.

– Они сопротивлялись чарам. – Показалось Архимагу или его заместитель чуть покраснел? Наверное, показалось. – Обычные чары сна их не брали, хотя я пробовал четыре разных вида. Пришлось модернизировать заклятие Форалана, взяв немного крови у обоих упрямцев.

Мастер Эстелин одобрительно кивнул головой. Его Ассистент был непревзойденным мастером модификации чар. Организационная работа, положенная Мастеру Зортрию по должности, существенно ограничивала применение его таланта, что порой огорчало Главу Ковена. Но лучшего кандидата на роль заместителя, к сожалению, не было. Мастер Керс подавал большие надежды, да и Мастер Альдана обладал определенными навыками, однако теперь оба они были мертвы – не без помощи этого вот мальчишки, что лежал связанным неподалеку вместе со своими товарищами. И который должен будет заплатить за вред, причиненный Ковену. Хотя и любопытно было бы посмотреть, что получится из этого ученика при должном воспитании лет этак через сто пятьдесят. Может быть, он и оставит его в живых. Хотя Оставшийся, как гласят древние летописи, любит кровь Титанов.

– Мы возьмем их с собой, – принял решение Архимаг.

Да, так будет лучше всего. Варвар, разумеется, ему неинтересен, хотя и тому найдется применение. А вот девчонки – и та, что успешно сопротивлялась чарам Ассистента, и ее наперсница (есть в ней какой-то огонек, вроде и не Сила, а что – непонятно) – с ними стоит поработать. И, разумеется, эльф. Неистощимый источник крайне полезной информации, ключик к вековой мудрости Саро. Эльф ему нужен едва ли не больше, чем все остальные.

Пятеро Мастеров-магов плели чары. Снять Великую Сеть Дорана гораздо сложнее, чем поставить. Потому он и выбрал это заклинание, чтобы блокировать любой портал из Ледании, в том числе и Зеленый Путь. Он, Эстелин, не один год исследовал эльфийские чары, лично исследовал, не доверяя никому. И знал, что Сеть блокирует Зеленый Путь, а вот, к примеру, Ловушка Ганджи, накрывая любой портал, эльфийскую магию заблокировать не может.

– Ваши люди нам больше не понадобятся, – мягко сказал Глава, обращаясь к полковникам, угрюмо скучившимся поодаль.

Бравые вояки были явно недовольны действиями магов (а своим подчиненным положением в еще большей степени), хоть и старались этого никак не выказывать – приказ есть приказ. Слова Архимага они восприняли с облегчением, отдали честь и вернулись к своим полкам.

Мастер Эстелин проводил их безразличным взглядом, прежде чем присоединиться к своим коллегам.

Во дворце ликование. Подлые заговорщики повержены, другие схвачены и надежно изолированы. Это Фрол так выразился. А по мне, так посажены на тюремную баланду в самую надежную тюрьму – на Брале. Это остров такой, посреди Бельтары. Не остров даже, так, островок, который давным-давно укрепили и использовали как темницу для особо опасных государственных преступников. Нашего брата в такие не сажают, для нас местечко попроще имеется.

Придворные хлыщи наперебой кланяются, интересуются, не пострадало ли мое несчастное величество. Дамы ахают, всплескивают руками и норовят упасть в обморок прямо мне на руки. Пока удается ловко уворачиваться, но рано или поздно какая-нибудь подруга сумеет. Они ж все такие красивые – как устоять бедному, лишенному заботы и ласки королю?

Фрол лучится спокойствием и благодушием. Бывшего нищего (а я уже объявил о том, что люди, спасшие мою бесценную жизнь, жалуются чинами, титулами, деньгами и землями) было просто не узнать. Он флиртовал с дамами (кажется, со всеми сразу), беседовал с кавалерами, кажется, даже молился с монахами. Впрочем, с этими помолиться стоило. Сам Патриарх собственной персоной и еще одна личность. Не столь титулованная, епископ всего лишь, но при всем при том – глава «Петушиного часа». Хочешь не хочешь, а с такой личностью не считаться нельзя. Если однажды не хочешь оказаться в темнице, а то и на костре, будь ты хоть какой мудрый и могучий монарх.

А вот Мастер Лион счастливым не выглядит, и пойми попробуй, то ли он епископа испугался (а я б на его месте и вовсе обделался, вон как святоша на мага глазами сверкает, если стопочку для храбрости накатит – тут же и на костер потащит), то ли случилось что-то и вовсе страшное – например, в западной провинции обрушился кусок неба (со звездами) и придавил местного мэра.

Улучив минутку, подхожу к магу и выражаю интерес к его придавленному настроению. Маг отвечает неохотно, но мы, короли, народ дотошный и привязчивый. Словом, продолжаю мучить бедолагу, пока он не сдается и не вываливает на меня груз своих проблем.

Проблемы немалые. Как только переворот увенчался успехом, Мастер Лион послал Зов Ларгету, собираясь поделиться своей радостью. Однако Таль не отозвался. Мага это насторожило, он прочитал заклятие поиска. Ничего сколько-нибудь похожего на Ларгета в Ледании не обнаружилось.

Маг задумался. Исчезновение Таля ему совсем не понравилось. Проверив наличие Сети Дорана над Леданией, он убедился, что чары сняты. Это могло означать только одно – что Ковен достиг своей цели и завладел Кольцом. А это сулило всем неисчислимые беды. Если Корраан проснется (а он так непременно и сделает, сколько можно дрыхнуть), он наверняка устроит конец света. Или даже что-нибудь похуже, Коррааны ведь самое что ни на есть воплощение зла. Так, во всяком случае, говорят священники… а другие говорят, что вообще никаких Корраанов никогда не было. Как и Титанов. И те и другие – древние суеверия, отголоски борьбы ангелов Творца со злобными бесами. А то и вовсе сказки, придуманные погаными эльфами, чтобы сбивать добрых людей с толку.

Мастер Лион в Корраанов верил. Потому и обеспокоился, да и ребят жалко, пропадут ведь совсем у Ковена в лапах.

Мрачнею. Значит, все же не успели уйти. Пытаюсь придумать способ, как помочь друзьям, и ничего не выходит. Где их искать, и то не поймешь, Мастер Лион поисковым заклятием не обнаружил, даже следов не нашел, то ли в Ледании они, то ли нет – Блин один знает.

– Неужели ничего сделать нельзя? – спрашиваю.

Эх, мне бы только добраться до этого Ковена, да я за своих друзей что хочешь сопру!

– Я пошлю Зов Мастеру Луру, – сумрачно говорит маг. – Может быть, он что-то сумеет сделать. Нет таких препятствий, которых не мог бы одолеть Учитель ради своего ученика.

– Это точно, – соглашаюсь я. – Вот я от Безгола как-то часть добычи утаил, так он, пока за мной гнался, три забора свалил! Крепких, между прочим!

Маг молчит, потом уходит вовсе. Правильно, не начинать же колдовать на глазах толпы придворных и вдобавок епископа от «Петушиного часа». Кстати, что-то мне подсказывает, что этой ночи последний не переживет. Не знаю пока, кто он у нас – безвинная жертва гнусных заговорщиков или же, напротив, гнусный заговорщик собственной персоной, но до рассвета дожить у него шансов немного. И это хорошо. То, что творит «Петушиный час», – это к вере в Творца никакого отношения не имеет. Продажность верхушки да фанатизм остальных – на том и поднялись.

Бол с Боресветом стоят в сторонке, стесняются. Надо бы им сказать про друзей… а не могу. Все надеюсь, что Мастер Лион ошибся, хотя понимаю, что это не так. Все понимаю… сказать не могу.

А все же придется.

Таль тоскливо пялился в грязный низкий потолок. Рядом сопел Нанок, пробуя на прочность тяжелые оковы. Его единственного приковали к стене, остальные отделались легкими, почти даже изящными наручниками. Кроме эльфа. Его в общей камере не было. Где он, что с ним – оставалось загадкой. Таль был уверен только в одном – Кольцо у Лониэля отобрали.

Маг Ковена наложил на них сонные чары, в этом Ларгет был уверен. Учитель тоже сделал так однажды, разозлившись на то, что ребята наотрез не желали укладываться спать. Тогда, проснувшись, Таль долго морщился от странного привкуса во рту. Учитель объяснил, что это побочный эффект чар, и посоветовал в следующий раз прислушиваться к тому, что ему говорят.

Впрочем, это уже неважно. Привкус во рту сейчас был точно такой же, давая возможность обновить в памяти неприятные ощущения.

– Где мы? – слабым голосом спросила Лани, приходя в себя.

– В тюрьме, – отозвался варвар. – Эх, ну что за невезуха – четвертый раз в тюрьме сижу…

– Да уж, – посочувствовала девушка.

– Не в этом дело. Сижу я уже четвертый раз. Так вот, мои однокамерники всегда на стенах писали свои имена. А я писать не умел! Сейчас умею, но руки скованы… – Нанок с вожделением покосился на серую стену, исписанную разнообразными именами на многих языках мира. – Нет в мире справедливости!

– Думаю, в этой тюрьме ее навалом, – мрачно сказала Томагавка. – Сейчас принесут на блюдечке, вместе с миской баланды и куском хлеба.

– Да, перекусить не мешало бы, – согласился Нанок. – Должны же нас кормить в этой дыре. Или эти маги не люди вовсе?

Именно в этот момент дверь отворилась. Варвар ожидал жуткого скрипа, всегда сопровождающего открытие двери в тюрьмах, но обманулся. Дверь распахнулась бесшумно, будто не в тюремной камере находилась, а в королевском дворце, и Нанок проникся к непонятному Ковену искренним уважением. Вот ведь, не забывают дверь смазать, хоть и маги!

Тот, кто остановился на пороге, определенно был человеком. Ни у эльфа, ни у гнома такая крестьянская рожа просто не может вырасти. У гоблина могла бы, но цвет не тот.

Человек остановился на пороге, с интересом разглядывая узников.

– Вы доставили нам много неприятностей, – сообщил он.

– Это разве много, – возмутился Нанок. – Мы и помахаться толком не успели. Подумаешь, пару егерей помяли…

– Егеря как раз не в счет, – пожал плечами маг. – Я говорю об убитом вами Мастере Альдане и покалеченном вами же Мастере Керсе.

– Они сами напали, – возмутился Нанок. – Кто бы они ни были. На нас частенько нападали, в том числе и всякие колдуны.

– Возможно, – согласился всякий «в том числе» колдун. – Но это были наши люди, и ущерб был нанесен нам. Так что вам придется за это ответить. Впрочем, меру вашего наказания персонально определит Глава Ковена, Мастер Эстелин. Пока же можете немного перекусить, сейчас принесут еду. Кстати, я не представился. Меня зовут Мастер Шоло.

Маг кивнул, приветствуя узников, и немедленно вышел за дверь.

– Ларгет, – спросил Нанок невыразительным голосом, – скажи мне, как брату. Персивально – это именно то, о чем я думаю?

– Нет, – сказал Таль, чуть улыбнувшись. – То, чего ты боишься, называется кастрацией. А персонально – значит, с каждым по отдельности.

– Не врешь? – подозрительно спросил варвар. – Ты же не будешь скрывать от меня правду, сколь бы жестокой она ни была?

– Может, и буду, – честно сказал Таль. – Но сейчас не вру. Нас будут вызывать по одному и допрашивать, если я правильно понял.

– А я так понял, что нас сначала покормят, – возразил Нанок.

Мастер Лур поднял руку, призывая собеседников к молчанию. Король и его премьер-министр моментально заткнулись, вопросительно глядя на бывшего мага. Тот повел себя странно – прижал к голове обе руки и замер. Ни дать ни взять сумасшедший, которому только что объяснили, что он не король Квармола.

Лемур осторожно взял в руку бокал с остывшим подогретым вином и сделал большой глоток. План штурма обсуждался уже третий час, и в горле пересохло. Его величество, одобрительно взглянув на своего подданного, последовал его примеру, не забыв подхватить из серебряной вазы горсть подсахаренных орехов.

Прошла минута, другая. Его величество бросал на мага встревоженные взгляды, премьера волновала быстро пустеющая ваза с орехами.

– Ваше величество. – Маг оторвался от созерцания пустоты. Спокойным он, правда, не казался. Молодой король с тревогой взглянул на Мастера Лура.

– Может, вам стоит отдохнуть, Мастер? – Его величество был всерьез озабочен душевным здоровьем мага. Эта возня с Ковеном, она и более уравновешенного человека свихнуть может. А уж мага, пусть даже и бывшего, – да за нечего делать.

– Я в порядке. – Маг понимающе посмотрел на своего короля. – Просто… да нет, не просто. Расскажу – сами поймете.

– Что-то важное? – насторожился Лемур. Маг на помешанного больше не походил, значит, что-то произошло.

– Более чем. – Мастер Лур встал, прошелся по зале. – Мне только что послал Зов Мастер Лион…

– Кто это – Мастер Лион? – немедленно уточнил король.

– Один маг. Из Ледании. Мы немного знакомы – пересекались пару раз, но не так, чтобы близко. Так вот, он послал мне Зов…

– Как это случилось? Вы снова обрели Силу? – вмешался король.

– Нет. Чтобы послать Зов, надо иметь магическую Силу, принять же его может любой, если знает как. Я – знаю. И еще, ваше величество, я был бы вам крайне признателен, если б вы перестали перебивать меня на каждом слове. Мне неудобно рассказывать, вам – слушать.

– Хорошо. – Король слегка смутился, потом вспомнил, что он все же король тут, и принял величественный вид. – Продолжайте, сударь.

– Мастер Лион сообщил мне важные новости. Во-первых, в Беларе обнаружились Таль, Лани, Бол, Боресвет, Нанок и Томагавка.

– Красивый был город – Белара… – с грустью сообщил бывший шут.

– Я могу продолжать? – Голос мага сочился ядом. Если с королем он общался подчеркнуто уважительно, то с Лемуром постоянно пикировался.

– Лем, уймись, – резко бросил король. – Потом позубоскалишь.

– Во-вторых, – продолжил маг, – Мастерл Лион сумел получить магическую карту с указанием, где искать Кольцо.

– То самое? – Король жадно подался вперед, и Мастер Лур не стал ему напоминать об обещании слушать молча.

– То самое. Так вот, Кольцо хранилось в Заповеднике Троллей… – Маг сделал паузу для возможного вопроса, но его не последовало. То ли король и его премьер прекрасно знали, где этот Заповедник находится и что из себя представляет, то ли им это было неинтересно. – И его сумели добыть. Только вот Мастер Лион с Болом и Боресветом…

Маг сделал еще одну паузу, давая слушателям возможность вспомнить, кто это такие. Короли ведь известны своей забывчивостью, а у шутов мозги и вовсе сдвинуты на одно полушарие.

– …Отстали от основной группы. Таль, Томагавка, Нанок, Лани и прибившийся к ним эльф сумели дойти до места и завладели Кольцом. После этого начались неприятности.

Маг снова сделал паузу, король немедленно воспользовался ею, чтобы выпить вина. Что-то говорило ему, что время хороших новостей прошло.

– После этого все и началось. Сначала Леданию – всю! – завесили Великой Сетью Дорана… это такое заклинание, ваше величество, которое не позволяет открыть портал. Добавлю, что мне такие чары были не под силу даже в прежние времена…

Его величество сочувственно кивнул. Сейчас бывший маг не мог сотворить даже простейшую магическую стрелу. Но напоминать ему об этом – жестоко.

– А потом… они все исчезли. Нанок, Таль, Лани… все. Мастер Лион говорит, что в Ледании их больше нет, определить их местонахождение он не способен, говорит только, след тянется на восток.

– В Заморье? – Лемур подобрался, как кот перед прыжком.

– Возможно. Точно неизвестно, но вполне вероятно. Следовательно, Ковен получил опасный для него артефакт, а заодно и наших друзей.

– Плохие новости, – помрачнел принц. – Ваши выводы, Мастер?

– Придется поторопиться. – Мастер Лур выдержал испытующий взгляд короля. – Да, ваше величество, меня очень волнует судьба Таля и его друзей, но еще более меня волнует судьба артефакта. Корраан пробуждается, скоро весь мир окажется в его власти. Только Кольцо и только в руках эльфийских чародеев способно спасти мир. А оно сейчас у тех, кто своей целью поставил разбудить Оставшегося…

– Это можно сделать с помощью Кольца? – осведомился король.

– Не знаю. Вероятно. Точно могут сказать только эльфы, думаю, это возможно, если чародеи Ковена сумеют разобраться в свойствах Кольца. Однако вряд ли они успеют. Корраан восстанет раньше, если мы не сумеем завладеть Кольцом.

– Что насчет штурма? – спросил Орье.

– Мы еще не готовы. Но больше времени у нас нет…

Глава 14

– Ну молодой человек, пришло время познакомиться. – Маг благодушно потер руки. – Меня зовут Мастер Эстелин, и я являюсь главой Ковена.

Таль вздрогнул. Архимаг ничуть не походил на злодея, скорее на доброго дедушку из сказки, но ему все равно стало страшно.

– Ты боишься, – это был не вопрос. Архимаг легко прочитал чувства Ларгета, как тот ни старался их скрыть.

– Боюсь, – не стал отрицать Таль. – Но не надейтесь, что я предам своих друзей.

– А я разве требую от тебя этого? – Казалось, Мастера эта игра забавляла.

– И никаких тайн вы от меня не узнаете, – добавил Ларгет на всякий случай.

– А ты их знаешь? Хоть одну? – Архимаг откровенно веселился.

– Нет, – честно сказал Таль, глядя в глаза Эстелину. – Но вы можете полагать, что знаю.

– Я тебя уверяю, – Архимаг все-таки рассмеялся, – не нужно нам от тебя никаких тайн. У тебя хороший потенциал, а Ковену нужны сильные маги. Под нашим руководством твой талант расцветет, со временем ты можешь стать Мастером и даже Гроссмейстером…

Он сделал паузу, выжидательно гладя на юношу. Таль молчал. Он просто не знал, что сказать.

– Альтернативы нет, – мягко добавил маг. – Либо ты входишь в Ковен, либо… Кровь Титанов – сама по себе Сила, и мы сумеем найти ей применение.

– А что будет с моими друзьями? – угрюмо спросил Ларгет.

– Каждый из них будет решать сам за себя. Применение мы можем найти каждому, вопрос только, согласятся ли они с той участью, что мы для них определим…

В словах Архимага была угроза. Страшная и реальная. Страшная, потому что реальная. Он действительно мог сделать с ними все что пожелает, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Слишком это обременительная штука для главы Ковена – совесть.

И Таль дрогнул. Вместо того чтобы сказать гордое «нет», как подобает отважному герою, в чьих жилах течет кровь Титанов, он выдавил из себя жалкое «можно мне подумать?».

– Подумай, – согласился Архимаг. – Но не затягивай с этим, дружок. Скоро проснется Спящий, и мне будет не до тебя.

Лани держалась на допросе достойно. На все вопросы отвечала «не знаю», на предложение присоединиться к Ковену ответила гордым «нет», как и полагается порядочной девушке.

– А что будет с твоими друзьями? – мягко осведомился Архимаг. Лани содрогнулась. Глава вполне мог разрезать всех остальных на кусочки, только чтобы заполучить ее в Ковен. Ну как же иначе, девушка драконьей крови – слишком лакомый кусочек для магов.

– Они мужчины, – гордо сказала она. – Они не поддадутся на ваши посулы.

– И девушка тоже? – вкрадчиво спросил маг.

– Томагавка? – Лани оскорбительно рассмеялась. – Неужто вы посмеете тронуть племянницу самого Блина?

Маг расхохотался:

– Племянница Блина? Это она так сказала? Бедная доверчивая девочка, как ты только по пути не пропала? Племянница Блина! Ха!

– Вообще-то это сказал сам Блин, – слегка прищурив глаза, ответила Лани.

Смех Эстелина прервался. Он недоверчиво посмотрел на девушку, покачал головой.

– А ведь ты не врешь, – задумчиво сказал он. – Я-то ведь знаю, что не врешь, сам чары накладывал.

– Вы наложили на меня чары? – возмутилась Лани.

– На себя. Чтобы знать, кто мне врет, кто говорит правду. Видишь ли, девочка, можно, конечно, наложить заклинание на допрашиваемого. Но, если он проявит сопротивляемость к моим чарам, я вместо правдивой информации получу ложную, в которой, ко всему прочему, буду твердо уверен. Понимаешь меня?

– Понимаю, – задумчиво сказала Лани. – А если допрашиваемый врет, он все равно дает вам верную информацию, даже не подозревая об этом.

– Абсолютно точно, – обрадовался Архимаг. – Я вижу, ты прекрасно все понимаешь. А значит, должна понять и другое – мы все равно найдем возможность использовать каждого из вас. Только вот тот, кто пойдет на это добровольно, останется жить. А остальные – знаете, как поступают с использованными инструментами?

– Догадываюсь, – глухо обронила Лани. – Могу я подумать?

– Можете. В одиночестве думается лучше. Мы поместим каждого из вас в одиночную камеру.

Томагавка смотрела на Архимага с наглой улыбкой, и Эстелин почувствовал раздражение. Девчонка не боялась – совсем ничего. Если Таль и Лани, как ни храбрились, не сумели скрыть от Архимага свой страх, то здесь и скрывать-то было нечего. Может быть, конечно, стоило разложить на рабочем столе блестящие инструменты из числа тех, которыми пользуются палачи. Пытать девчонку маг, конечно, не собирался – много чести! А вот попугать, улыбочку эту сбить со смазливой рожицы – это не помешало бы.

– Здравствуй, красавица, – добродушно начал беседу Архимаг, затолкав упругий комок злости в укромный уголок души.

– Здравствуйте, дедушка. – Томагавка поклонилась в пояс и тут же хихикнула. – Недурное креслице. Можно я присяду?

– Садись, милая. – Архимаг взял себя в руки, доброжелательно улыбнулся. – И что же мне с тобой делать, такой красивой?

– Отпустить слабо? – поинтересовалась Томагавка.

– И стоило ли тогда ловить? Что взамен предложишь, хорошая моя? Свобода – она дорогого стоит…

– Могу с вами переспать, если инсульта не боитесь. – Томагавка соблазнительно улыбнулась и закинула ногу за ногу. – Или голой на столе станцевать, только не на этом, ветхий он у вас, развалится еще, чего доброго. Или еще каких извращений пожелаете?

– Пожелаю, милая, как не пожелать. Жизнь у нас тут скучная, без извращений никак не обойтись. Говорят, ты племянница Блина?

– А что, дядюшку тоже к извращениям припрячь решили? – поинтересовалась наглая девица, взяла с серебряного блюда яблоко и сочно им захрустела. – Вина налили бы девушке! Никакого воспитания, а еще Архимаг, Глава какого-никакого, а Ковена!

Архимаг впервые в жизни не нашел достойного ответа. Ему, одному из самых могущественных магов в мире, выговаривали, как мальчишке-приготовишке. Он молча пододвинул кувшин поближе к девушке (наливать этой стерве? Вот уж увольте! Да ни за какие извращения!) и уставился в свою чашу, приводя в порядок спутанные в клубок мысли и эмоции. Нет, ну какова девка! Врет небось что племянница Блина, наверняка она та самая знаменитая тетка.

Томагавка неторопливо потягивала вино, развалившись в кресле. Ситуация ее забавляла, Архимаг явно побаивался девушку и, что с ней делать, совершенно не представлял.

– Пожалуй, с Блином нам ссориться не с руки, – сказал наконец Архимаг. – Поэтому мы отпустим вас на свободу. Да, так, наверное, будет лучше для всех.

– Прекрасно! – обрадовалась девушка. – Значит, мы с моими спутниками свободны? О, благодарю вас, великодушный господин!

– О твоих друзьях, красавица, речь не шла, – неприятно улыбнулся Архимаг. – Свобода дается тебе одной, и советую воспользоваться ею, пока не поздно.

– Тогда я не согласна! – вскинулась Томагавка. – Вы же получили свое проклятое Кольцо, которое, между прочим, мне куда нужнее, чем кому бы то ни было, – что вам еще нужно?

– Не согласна – посидишь в одиночке, – резко ответил Архимаг. – Ты что думаешь, паршивка, если ты племянница Блина, так все перед тобой по струнке ходить будут? Кстати, надо еще разобраться, родня ли ты нечистому, хотя, по характеру судя, в это я поверить готов. Стража! Отведите ее в камеру. Пусть подумает, глядишь, спесь-то и слетит.

– Могу я по крайней мере допить свое вино? – ледяным тоном осведомилась Томагавка. – Или в вашем Ковене правила хорошего тона даже Главе неведомы?

– Допивай, – прорычал Архимаг. – И выметайся в свою камеру, паршивка! Честное слово, стоило бы тебя познакомить с нашим палачом, чтобы научить вежливости!

– А, так у вас только палач с ней знаком? И то, наверное, не близко, иначе нашел бы занятие поприличней.

– Ты допила свое вино? Тогда иди. Нет, стой. Для какой-такой надобности тебе нужно Кольцо?

– Чтобы превратить меня в секиру, – злорадно сообщила Томагавка, глядя, как вытягивается от изумления лицо Архимага.

– Именно в секиру? – деловито уточнил маг. – В камень там, в золотую чашу или в другие предметы мирного назначения не желаешь?

– Нет, спасибо. Раз уж дядя превратил меня именно в секиру, значит, у него были на то причины. Значительные, веские и, возможно, зловещие.

– Думаю, – медленно сказал Архимаг, – что мы удовлетворим желание твоего дяди. Какое все-таки мудрое существо этот Блин! Превратить тебя во что-нибудь спокойное и молчаливое, вроде секиры, – самая замечательная идея, о которой я слышал в своей долгой жизни!

Томагавка презрительно хмыкнула. Спокойное и молчаливое! Ну этот старый пердун ее плохо знает. Вот будет сюрприз…

Нанок позвенел цепями, прикинул расстояние до Архимага. Далеко, старый колдун зря рисковать не собирался. Были бы еще руки спереди скованы, другое дело, а так – только позориться. Выставлять себя на смех врагу Нанок не собирался.

– Могучий варвар с Кассарадских гор, – задумчиво сказал Эстелин. – Такой мог бы стать украшением любой армии, дослужиться до генерала. А умные генералы порой становятся и королями. Ты бы хотел быть королем, Нанок?

– Беодл упаси, – ужаснулся варвар незавидной участи.

– Интересно. – Маг подался вперед. – Почему это доблестный варвар не желает надевать на голову корону?

– Уши натирает, – угрюмо сказал Нанок. – Вы вот скажите мне, господин хороший… как вас там зовут-то?

– Мастер Эстелин, Глава Ковена, – не без гордости представился Архимаг. – Ты у меня в гостях, достойный…

– Так вот, господин Мастер Кокона, – перебил его варвар, имевший о вежливости самые смутные понятия. То есть знал, что слово такое есть, но вот что означает, понятия не имел и не стремился заиметь. – Почто вы нас похватали, будто воров придорожных?

– Что значит «будто»? – Архимаг сделал вид, что крайне изумлен. – Колечко вы стащили? Значит, воры. Схватили вас на дороге? Стало быть, придорожные. Так что, дорогой мой варвар, все законно.

– Законно? – возмутился Нанок. – Чтоб честного грамотного человека ни за что хватали и в тюрьму тащили? Законно? Ах вы колдуны проклятые, дайте только руки освободить, все здесь переломаю! И вино, которое ты, Глава Мастера, в одно рыло хлебаешь, выпью! И…

– Грамотный? – заинтересовался Мастер Эстелин, пропустив мимо ушей ту брань, которой щедро поливал его собеседник. У варваров это ведь не ругань, а неотъемлемая часть речи, любому известно. – А ну, вот тебе бумага, напиши что-нибудь!

– А руки мне за спину завернули, чтоб писать удобнее было? – съязвил варвар, и Эстелин отметил у него наличие зачатков разума. Пожалуй, уговорить его будет сложнее, чем казалось сначала. Зато и приобретение будет более ценным, чем он рассчитывал.

– Если пообещаешь не делать глупостей, руки тебе скуют спереди, – предложил Архимаг. Он ничем не рисковал, варвары всегда держат слово, данное врагу. Не то что мудрые, не обремененные предрассудками дикарей маги. Особенно члены Ковена.

– Идет, – согласился Нанок.

Двое стражей, проявив изрядную сноровку, сняли с него цепь с хитроумным замком. Двое других держали у горла варвара короткие мечи и при малейшем движении готовы были пустить оружие в дело. Нанок размял затекшие кисти, на которые тут же легли оковы.

– Ну пиши, – потребовал Архимаг.

Нанок взял грифель и нацарапал несколько букв.

– Что это? – удивился Эстелин, с трудом разбирая кривые каракули. – «Убей сцыбя ап счену»? Это ахарский, что ли?

– Он самый, – ухмыльнулся варвар и неожиданно прыгнул вперед. Прямо с тяжелым креслом, к которому был предусмотрительно прикован. Стражники, чуть расслабившиеся после того, как варвар вновь оказался скован, рывок прозевали, и склонившийся над листом бумаги маг оказался в пределах досягаемости для длинных рук Нанока.

Эстелин резко отдернулся назад, демонстрируя прекрасную реакцию, и тяжелые кулаки варвара лишь слегка смазали его по лицу, но и этого хватило, чтобы могущественный маг отлетел вместе с креслом на пару ярдов. Повторный рывок Нанока остановил массивный стол из черного дерева с серебряной инкрустацией. Опомнившиеся стражи швырнули варвара на пол и принялись ожесточенно обрабатывать сапогами. Нанок инстинктивно прикрыл самое варварское место скованными руками, проклиная того мастера, что пошил такие тяжелые сапоги.

– Не насмерть! – Бледный от ярости Эстелин поднялся с пола. – Слишком легкая смерть для подонка!

Тяжело дыша, он подошел к Наноку и самолично пнул его в бок.

– Сковать ему руки с ногами и бросить в самую тесную камеру, – приказал маг. – Посмотрим, тупоголовый, как ты запоешь через пару дней!

– Запою? – удивился варвар. – Да я через пару дней завою!

– Рад, что ты это понимаешь, – ухмыльнулся маг, восстанавливая самообладание. – Скажи, отчего ты решил нарушить слово?

– Слово? – удивился варвар. – Я сказал – «идет». Кто идет, куда идет – ты не уточнял. Так что слова я не нарушил!

– С ума сойти, – негромко пробормотал Эстелин, когда стражи увели пошатывающегося Нанока. – Меня, Главу Ковена, обдурил полунеграмотный варвар! Наверное, слишком много работаю, отдохнуть надо. Пожалуй, на сегодня хватит.

Таким Мастера Лиона я еще не видел. Даже когда атаковали Гильдию. Даже когда шли в Заповедник Троллей. Собранный, целеустремленный – и смертельно опасный. Настоящий Мастер-маг, какими я их себе и представлял когда-то. У такого кошелек не попятишь – вмиг пальцы оттяпает.

– Что-то случилось? – осторожно спрашиваю.

– Я говорил с Мастером Луром. – Маг немногословен. – Он предложил мне присоединиться к походу против Ковена. Я ухожу, ваше величество.

Жаль, конечно. На престоле я еще не освоился, поддержка мне бы не помешала. Но надо – значит, надо. Магу виднее, в конце концов. Да и Ковен этот в Ледании распоряжается так, будто короля здесь вовсе и нет. Кроме того, ребят выручать надо, и девиц тоже, хоть Томагавка и на редкость неприятная особа. А ко всему этот Ковен захватил еще и магическую карту. Она, в общем-то, свою роль сыграла, но часть этой карты – зачарованные одним сильным колдуном Сандалии. Простые и деревянные – однако ж одна из Регалий, и без нее меня ждет долгая и мучительная смерть во время обряда «Солнце Ледании». В общем-то, Ковен этот достаточно всем подгадил, и поход против него – дело, угодное Творцу и святому Лакки. Жаль только, что при этом я остаюсь без своего придворного чародея. Мало ли что понадобиться может, маг ведь вещь в хозяйстве полезная, местами даже незаменимая.

– Возвращайтесь поскорее, – говорю ему. – Ваше искусство нужно Ледании, сударь.

– Постараюсь управиться поскорее, ваше величество. – Маг отвешивает изысканный поклон, делает два шага спиной вперед, разворачивается и уходит. Вот таким слогом мы теперь и общаемся.

Переворот прошел на удивление гладко. Всю ночь Фрол с гвардейцами уничтожал доверенных лиц мертвого уже самозванца, всю ночь Мастер Лион выговаривал дворцовой страже, пока она наконец ни уверилась, что действовала на стороне заговорщиков, после чего дружно пала на колени и, бия себя в грудь, вымаливала прощение. Я дал – жалко мне, что ли? Ребята ведь, по сути, ни в чем не виноваты, кроме разве что моей стойкой и давней неприязни к всякого рода страже.

Дальше – проще. Все знатные семейства дружно повалили во дворец выразить мне свою преданность и осудить покойных заговорщиков. Это и понятно – поиски живых сообщников все еще продолжались, и попасть в их список никто не хотел. И уж в личности короля усомниться в такое время желания ни у кого не возникло, даже если и зарождались у кого смутные подозрения, он держал их при себе.

А мудрые советы Фрола и объявленное королевское недомогание помогли мне войти в курс всех дворцовых дел. Ну не всех, а некоторых, самых срочных и важных. Остальные пока терпят.

Ко мне подходит Фрол, отвешивает поклон. Довольно небрежно отвешивает, короли, даже бывшие, кланяться как положено не умеют. Вообще-то мы были наедине, и делать это было вовсе не обязательно, но и Фрол, и Мастер Лион обращались теперь ко мне только официально. Чтобы ненароком не выйти из роли на людях. Мне же можно было обращаться как пожелаю, король имеет право на некоторые причуды. И на проявление сердечности к людям, которые спасли его жизнь.

– Ваше величество, к вам посетитель. Барон Безгольчук просит аудиенции.

– Проси.

Вообще-то представлять посетителей Фрол (который уже назначен канцлером, хотя указ еще до сведения подданных не доведен) вовсе и не обязан. Для этого есть специальный человек… как он там называется? Дворецкий – это у вельмож, а вот у короля? Мажордом? Может быть, но не уверен. Собираюсь спросить у Фрола, но не успеваю. Мой канцлер самолично распахивает тяжелые краснодеревянные двери, и в них заходит некий смутно знакомый господин. Да, вырядился барон как заморская птица канарейка. Весь в желтом и зеленом, очень пышно и безвкусно. Как и полагается провинциальному барону. Только вот лицо под париком – чем-то оно мне знакомо.

– Что, величество, не признал?

Вот это фокус! Уж голос-то я нипочем не спутаю! Безгол, Безгол же, собственной воровской персоной!

– А разве мы встречались, барон? – удивленно говорю я, и мой наставник разражается хохотом.

Охотно присоединяюсь, хлопаю его по плечу, он хлопает меня в ответ. Когда-то после таких похлопываний мне приходилось подниматься с пола. Сейчас – нет. Так, пошатнулся слегка. Не дело королю на полу валяться!

– А ты вырос, приятель, – говорит Безгол, начисто забывая добавлять «величество». – Высоко поднялся, блинило!

– Куда уж выше, – вздыхаю я. – Сам-то как? С Лещом договорился?

– А ты как думаешь? – хищно улыбается Безгол. – Лещ – он вор правильный, но слишком уж осторожен. А Главой Гильдии не может быть человек, который «слишком» хоть в чем-то.

Он улыбается, с улыбкой глядит на меня, качает головой.

– Вырос мальчик, – говорит с какой-то грустью и нежностью – так, что у меня щемит сердце. – На вот, подарок тебе принес.

Он осторожно расстегивает дурацкого цвета камзол.

– Мя! – говорит мой кис, высовывая наглую рыжую морду. И добавляет, требовательно глядя мне в глаза: – Рмя-я-яу!

Кажется, я немного понимаю кошачий язык. «Привет! Есть хочу!» – вот что говорит мне мой ригольд. И его величество король Ледании покорно отправляется кормить наглого кошака.

Нанок напряг мускулы, силясь избавиться от оков. Бесполезно, массивные браслеты и не менее массивные цепи были сработаны на совесть. Вдобавок трудно что-то сделать, лежа на полу: ни тебе равновесие удержать, ни точку опоры найти. От неудобной позы затекло все тело. Нанок бы сейчас отдал левое ухо, чтобы чуть-чуть размять мышцы. Еще немного – и их начнет сводить. Боль он терпеть умеет, боль – но не беспомощность. Варвар проклинал тяжелый стол, помешавший ему добраться до горла Архимага. Если б удалось прикончить блинова мага, его бы просто убили на месте. Смерть от меча – что может быть достойнее для воина? Если б не проклятый стол!

Варвар зарычал от бешенства и сделал новую попытку освободиться. Сдаваться он просто не умел.

Таль жадно обгладывал куриную ножку. Кормить стали существенно лучше – Архимаг показывал ему свое расположение. Намекая одновременно, что все может стать куда хуже, если он не примет правильного решения.

Решение! Да еще правильное! Откуда ему знать, какое правильное? Ковен хочет, чтобы миром правил Корраан – воплощение мирового Зла. Этого допустить нельзя. С другой стороны, если люди Архимага предадут смерти его и его друзей, мир тоже лучше не станет. Что выбрать? Что?

Таль отбросил обглоданную кость и прошелся по камере. Надо решать. Надо. Помощи ждать неоткуда, выбираться надо самостоятельно. Только вот как? Сломать дверь камеры и Боресвет с Наноком бы не смогли. Даже вместе. Магия? Таль поднял руку и прочитал привычную «Стрелку». Привычный огонек затеплился в руке и тут же погас. Слова заклинания падали мертвыми птицами, не влияя на ткань мироздания. Так и должно быть – камера надежно изолировала магию. Чародеи Ковена не собирались давать возможность своим пленникам колдовать на своей территории.

Ларгет ударил кулаком в стену. Тут и отчаяться впору, без хорошего топора дверь не взломать, а так далеко любезность Архимага не простирается. Что еще попробовать? Молнию? Таль привычно уже прочитал древнее заклинание. Безрезультатно. Стены словно вытягивали из него Силу, подавляя волшебство в зародыше. Неужели нет способа пробить эту защиту?

Бакалавр на его месте уже сдался бы. Сдался бы и Мастер, поняв тщетность своих усилий. Но ученики… для них ведь слово «невозможно» – пустой звук. Надо только понять, что делать. Всего лишь понять… Таль сел на пол, обхватив руками колени. Было ведь нечто такое, что могло помочь. Иначе откуда это ощущение, будто свою судьбу он держит в своих же руках? Думай, Ларгет, вспоминай… Стоп! Вот оно! Сеть! То заклинание, что не давало ему колдовать в Ледре! Тогда Сила пришла изнутри и выжгла опутавшие его незримые нити, сосущие из него энергию. Как это делалось?

Таль положил руки на холодную стену камеры. Под ладонями что-то словно бы шевельнулось – может быть, наложенные на стены чары чувствовали опасность? Таль нахмурил брови, силясь вспомнить, что же он тогда сделал. Как же все происходило тогда?

…Короткая фраза, высвобождающая заложенное в артефакт заклинание, – и в лицо Таля полетел комок странной субстанции, раскрываясь в полете в светящуюся сеть. Завизжала Лани, свистнул над ухом метательный нож, и в этот момент Сеть накрыла Ларгета. Такая же, что спеленала Учителя на развалинах школы!

– Есть, – завопил пленивший его маг и тут же переключился на Лани. – Брось нож, девка! Сдавайся по-хорошему! Ну сказано тебе, брось нож!

– Лови, – выкрикнула Лани, нож вонзился в плечо мага.

Его напарник выругался, бросаясь к девушке.

– Ладно, по-хорошему ты не умеешь. – Тот, что с жезлом, резко побледнел то ли от злости, то ли от боли.

Таль пытался ударить молниями, но Сеть не давала ему колдовать. В полном отчаянии он пытался разорвать невесомую субстанцию руками, понимая, что попытка эта обречена на провал.

Откуда-то хлынула волна обжигающей Силы, сконцентрировавшись в кончиках пальцев. Таль рванул Сеть повторно, и она начала гореть. Ладони пылали в темноте, с кончиков пальцев слетали искры. Сеть с треском лопнула, опадая на землю…

Вот оно! Сила послушно хлынула в кончики пальцев, затанцевала искрами на поверхности стены. Таль ощутил, как корчатся в незримом огне обрывки чужих заклинаний. Действует! Пока странная Сила не покинула его, Таль повернулся к двери. Здесь чары еще держались, Ларгет ощутил сопротивление, и все-таки его огонь был сильнее. Медленно, неохотно заклятия поддавались. Кончики пальцев жгло так, будто их опустили в кипяток, Таль прикусил губу, чтобы не закричать. Можно было сделать передышку, собраться с силами, но уверенности в том, что он сумеет сотворить чудо еще раз, у Ларгета не было.

Паутинка чар лопнула и скукожилась. Ларгет с силой тряхнул пальцами, освобождаясь от… чего? Он не знал, как называется то, что сейчас случилось. Да это его и не волновало. Чары сняты с двух стен и двери – может быть, этого хватит, чтобы творить в камере заклинания?

Но сначала надо было позаботиться о руках. На кончиках пальцев вздулись волдыри, Ларгету становилось дурно при мысли, что этими вот руками ему придется делать магические пассы.

Таль сел в угол, поискал магическую линию. Чувствовал он себя так, как могло бы чувствовать себя выжатое белье, будь оно человеком. Золотой шар, дрожа, загорелся у него на ладони. Сил едва хватило, чтобы его зажечь, битва с зачарованными стенами стоила ему слишком дорого.

Золотой шар коснулся обожженных пальцев, слизывая с них волдыри. Таль едва не заплакал от неожиданного облегчения, хотя правая рука все еще болела. Он аккуратно перенес шар на другую руку и повторил операцию. После чего устало поднялся, добрался до небрежно заправленной койки (хоть не охапка соломы, и на том спасибо) и завалился спать. Что он будет делать, если маги Ковена обнаружат нарушение защиты камеры, Таль даже не думал.

Лани сжалась в комок и тихо выла от страха. Непонятный Ковен, страшный Архимаг, опасность, грозящая ей и ее друзьям, – все это пугало ее. Но тесные стены, давящий потолок и одиночество, полное одиночество в серой отвратительной камере – приводили ее в ужас. Она била маленькими кулачками в наглухо закрытую дверь, она кричала, требуя выпустить ее, пока не сорвала голос. Никто не открыл, никто не откликнулся.

Если бы в камере имелось хоть малюсенькое окошко, ей было бы легче. Запертая в каменном гробу, девушка то ли умирала, то ли сходила с ума. Она каталась по полу, раздирая одежду, визжала, осыпала проклятиями Архимага и весь его бредовый Ковен – пока хватало сил.

Сейчас она сидела в углу, прижав к груди окровавленные руки, и тихо не плакала даже, а выла. Ощущение, что она сходит с ума, усиливалось, Лани засунула кулачок в рот, чтобы не закричать…

И… почувствовала вкус своей крови – крови дракона.

Лани закричала в полный голос, не понимая, что происходит. Мир рассыпался на мириады серебряных искр, кружившихся в каком-то безумном танце. Виски пронзило острой болью, но охватившее девушку беспредельное наслаждение забивало все прочие ощущения. Она менялась – и это изменение было чудесным, чарующим, великолепным. Кто она, что она – она не знала, она забыла уже, кем была минуту назад – безумно, бесконечно долгую минуту.

Испуганный крик сменился восторженным ревом – не тем, что может издать человеческое горло. В просторной комнате лежал, свернувшись, великолепный юный дракон и с восхищением рассматривал свое отражение в зеркале (Архимаг расщедрился, поместив ее в довольно приличную камеру). Стены и потолок по-прежнему давили на нее, но теперь это вызывало уже не страх, а ярость. Ее, свободного дракона, посмели поместить в каменную клетку? Где даже невозможно расправить крылья, чтобы полюбоваться их красотой?

Лани – нет, Эланиэль – грозно взревела. Мощный шипастый хвост ударил в каменную стену, заставив здание содрогнуться. Стена покрылась трещинами, но устояла, что еще более усилило ярость дракона. В коридоре засуетились, забегали – если кулачки девушки не могли привлечь внимание охраны, то драконий хвост подходил для этого как нельзя лучше. Лани злорадно ухмыльнулась во всю зубастую пасть. Ну теперь они у нее попляшут!

Повторный удар – и куски камня вываливаются вниз, вызывая приступ паники у задравшей головы стражи. Еще миг – и прекрасный серебристый дракон взмывает в безоблачное синее небо.

Чудовищный удар, потрясший здание, Нанок ощутил всем телом. С грохотом обрушилась стена, едва не придавив несчастного грамотного варвара, густым серым облаком взвилась пыль. И сквозь нее Нанок успел увидеть серебристую тень, секундой позже исчезнувшую из виду.

Ни фига себе, подумал варвар. Они что, и драконов в тюрьму сажают? Нанок покачал головой и воспрянул духом. Ненормальные маги, сажающие в тюрьму драконов, долго прожить не могут. Беодл свидетель, он еще выберется отсюда живым. Или хотя бы погибнет достой-ной воина смертью.

Нанок, извиваясь змеей гадюкой, выполз через отсутствие стены в ту камеру, где держали дракона. Пыль еще не окончательно осела, и варвар постоянно чихал, вытирая нос о собственное плечо.

Солнце ласково потрепало его по щеке золотыми лучами. Нанок улыбнулся.

В двери тяжело заворочался ключ, обитая железом дверь нехотя распахнулась. Тюремная стража. Ну куда же без нее.

– Стена! Это ты сломал? – Стражник был совсем молодой и глупый.

– Ага, – мрачно сказал Нанок. – Всю ногу отбил, крепкая, зараза.

– Да не слушай ты его, – посоветовал страж постарше, держа в руке обнаженный меч. – Врет все.

– А девка? С девкой что сделал, говори, гад! – не унимался молодой.

Нанок лениво сплюнул на пол.

– Мал ты еще, козлик, знать, что с девками делать, – ответил он с ехидной ухмылкой, которую молодой тут же стер кованым сапогом. Нанок вторично сплюнул, на этот раз кровью.

– Давай, врежь еще, – посоветовал он. – Недолго тебе осталось. Что с тобой сделают хозяева, узнав, что девку упустил?

Молодой побледнел, то ли от злости, то ли от страха за свою горемычную судьбу, и пнул Нанока вторично.

– Оставь, – приказал старший. – Он ни при чем здесь. Чары какие-нибудь, не иначе.

– Чары! – вскипел молодой. – Думай, о чем говоришь! Все камеры защищены от магии! Быть не может, чтобы кто-то колдовать сумел!

– Много ты в чарах понимаешь, – хмыкнул старший. – Знаешь что? Надо этого медведя к Ассистенту оттащить. Пусть ему и объясняет.

– Так он тебя и примет, – насупился младший. – Надо сперва лейтенанту доложить, он – капитану… А попробуешь по-другому – схлопочешь сначала от сержанта, потом от лейтенанта, потом от капитана…

– Твоя правда. Доложить надо без промедления, а то как бы не вышло чего…

– Понял я, понял. – Молодой нетерпеливо тряхнул наспех натянутой каской. – Сейчас-то что делать?

– Сейчас этого поместить в другую камеру и проверить остальных пленных – может, еще кто сбежал. Да не одним, а с бакалаврами, пусть сами разбираются, магия там или что, наше дело сторона.

– Юг? – уточнил молодой насчет стороны.

– Нет. Восток, – степенно ответил старший.

Боресвет из-под руки смотрел на купавшуюся в солнечных лучах цитадель.

– Непросто будет, – вздохнул он. – Знатно окопались вороги окаянные.

– Непросто, – согласился Мастер Лур. – Но выхода я не вижу. Хорошо уже то, что мы знаем, где мерзавцев искать.

– Уверен, что ребята внутри? – спросил богатырь.

– Убежден. – Бывший маг был немногословен. – Принимай командование над наемниками, Боресвет. Король предлагал Коэто, но ему нельзя, он при квармольском дворе фигура заметная.

– Ладно, – вздохнул Боресвет, натягивая латные рукавицы. – О лестницах осадных да таранах, в натуре, озаботился кто?

– Обижаешь, – тепло улыбнулся маг. – Заранее готовились.

– Ну тогда поехали. – Богатырь взмахнул булавой и выдал замысловатое гардарикское ругательство, заканчивающееся боевым кличем: «Вперед, нах!»

Глава 15

– Дракон! – Бакалавр едва сдерживался, чтобы не сорваться на визг. – Настоящий серебряный дракон! Он атакует цитадель!

Эстелин знал этого мага. Выдержанный, хладнокровный, очень и очень способный чародей. Лет через тридцать из него мог получиться Мастер, и какой! Склонности к панике маг, отмеченный Главой, просто не мог испытывать. Значит, случилось что-то действительно серьезное, и без вмешательства Архимага не обойтись. Подсознательно Глава ожидал чего-то в этом роде. Слишком уж удачно все складывалось: Кольцо у них в руках, Корраан вот-вот проснется. Самое время врагам нанести свой удар, ведь другой возможности у них просто не будет.

– Что за дракон? Откуда? – Времени на подробные вопросы не было.

– Я не знаю! Мастер Шоло послал меня…

Так, все ясно. Нет, ничего не ясно. То, что бакалавра послал Мастер Шоло, подтверждало подозрения Архимага. Резиденция Ковена подверглась атаке, это очевидно. Но при чем здесь дракон? Он-то откуда взялся? Да еще серебряный, цвета королевской семьи. Такой для магии неуязвим, да и связываться с ним – себе дороже, мигом пополнишь список могущественных врагов целой стаи драконов, сколько их там ни есть. Драконы – существа опасные и злопамятные, а уж мстительностью с ними вообще никто тягаться не может.

Нет, драться с драконом совсем ни к чему, а вот придется, наверное. Никак этого не избежать, разве что попробовать договориться. Драконы любят золото, драгоценные камни, магические артефакты. Всего этого добра у Ковена хватает, можно и поделиться. Да, боя лучше избежать. Не время сейчас, совсем не время. Третье пробуждение Спящего должно стать и последним.

– Пошли! – решительно сказал Архимаг, и бакалавр почтительно засеменил следом.

– Стены хорошо защищены, – задумчиво промолвил Гроссмейстер Арчин, сканируя местность на предмет магии. – Такие чары не враз и снимешь, коллеги.

– Можно продавить силой, – предложил Гроссмейстер Теннор. – Силы собранных здесь магов более чем хватит. В конце концов, не часто собираются в одном месте четыре Гроссмейстера и полтора десятка Мастеров. Мастер Лур провел неплохую организационную работу.

Мастер Лур чуть наклонил голову, принимая заслуженную похвалу. В самом деле, он приложил немалые усилия, чтобы поднять столь могущественных магов на борьбу с Ковеном. Да еще в условиях строжайшей тайны, ведь любой из них мог принадлежать к этой тайной и, как выяснилось, могущественной организации.

– Силой не хотелось бы, – возразил Гроссмейстер Арчин. – Мы раньше времени насторожим противника, показав свою мощь, а кроме того, что мы знаем о Ковене? Возможно, они обладают такими артефактами, что даже наша совокупная мощь окажется бессильна. Хорошо бы сначала пощупать, уточнить, с чем мы имеем дело…

– Нет времени, – отрезал Гроссмейстер Теннор. – Корраан может проснуться в любой момент. Мы же признали, что недавние землетрясения – признак того, что Оставшийся пробуждается, и вы, уважаемый, с этим согласились.

– Не спорю, – кивнул Арчин. – И тем не менее я не думаю, что несколько часов или, скажем, суток могут что-то решить.

– Могут, – вмешался Гроссмейстер Коннель. – Мы не знаем, что у них припасено, как вы верно заметили, сударь, а потому следует поторопиться. В конце концов, они ведь и сбежать могут, и ищи их потом по всему свету.

– Накрыть их резиденцию Ловушкой Ганджи, – посоветовал Гроссмейстер Арчин. – Хм… пожалуй, вы правы, коллеги, без решительных действий нам не обойтись. И все-таки действовать так, как предлагает коллега Теннор, я считаю, неправильно. Продавить голой силой… неизящно.

– Неизящно! – вскипел Гроссмейстер Теннор. – Мы, сударь, не в чурки играем. Взломать защиту, прорваться внутрь и ударить всей мощью по врагу! Если преимущество в силе на нашей стороне, глупо его не использовать!

Мастер Лур молчал, хотя был согласен с доводами Теннора. Кроме Кольца, в крепости находился лучший его ученик, надежда его Школы. А для него эти несколько ничего не решающих, по мнению Гроссмейстера Арчина, часов могут стать последними в жизни.

Скрип открываемой двери вырвал Таля из объятий сна. Отдыхал он всего ничего – час, от силы два, но сейчас чувствовал себя свежим и бодрым, как после занятий медитацией.

– Эй, вставай! С вещами – на выход!

– Так мне вещи выдадут? – обрадовался Ларгет. – Знаете, там есть такая карта, ее забрали с собой, сам видел, так с ней поосторожнее, она на самом деле вовсе не карта, а…

– Поговори еще, – пригрозил голос и материализовался в тучного капрала тюремной стражи. – Выходи, быстро!

– Опять к Архимагу? – обреченно спросил Таль. – Он же обещал дать мне время подумать.

– Не к нему. В другую камеру. Решено перевести всех вас в подземелье, поближе к эльфу, – ухмыльнулся капрал.

– Это еще зачем? – насторожился Таль. Он благополучно проспал и страшный грохот, и небольшое стенотрясение, а потому ничего не мог понять. Неужели маги Ковена заметили, что он снял защиту?

– Поговори мне, – рассердился капрал. – Сказано идти, значит, иди, и без разговоров. Плетей захотел?

Плетей Таль не хотел, но и покидать камеру в его планы не входило. Удастся ли там снять защиту или же капризная Сила покинет его в самый неподходящий момент? Значит, прорываться надо сейчас. Их слишком много, охранников, да еще чародей имеется, Ларгет его, правда, не видит, но чувствует присутствие магии.

– Как там мои друзья? – спросил Таль. – С ними все в порядке?

– В порядке, в порядке, – успокоил его капрал, но тон его показался Талю фальшивым. Ларгет встревожился.

– А Лани? Девушка с рыжими волосами?

– Они обе с рыжими, – возразил капрал.

Вроде бы тоже верно, но отчего он так отводит глаза?

– Что с ней? – в лоб спросил Ларгет.

– Да ты обнаглел совсем, меня здесь допрашивать! – взревел капрал. – Быстро вышел, пока по соплям не получил! Быстро, я сказал!

С ней что-то случилось, понял Таль. Что-то ужасное, раз тюремщик не может выдержать его взгляд.

– Сопротивляется? – В камеру заглянул тюремный бакалавр, насмешливо посмотрел на Таля. Тот встретил его взгляд твердо, не сморгнув. – Есть у меня одно заклятие, которое добавит ему прыти.

Решать надо было сейчас. Двое стражников да самоуверенный бакалавр, считающий, что в камере узник колдовать не может. Как же, ее ведь лично сам Архимаг зачаровывал, его заклятия сломать никому не под силу!

Решать надо сейчас. Прямо сейчас.

Свобода! Эланиэль сделала вираж, наслаждаясь полетом. Изумительно мягкие серебряные крылья ловили ветер чутко, как паруса быстрого корабля, о котором Лани читала в детстве. Полет – это восхитительно, прекрасно, чудесно, это лучше всего, что ей доводилось испытывать! Полет – и свобода, полная свобода от ничтожных надоедливых людишек, посмевших заточить дракона в каменную клетку.

Кто-то из упомянутых людишек выстрелил из лука. Эланиэль грациозно увернулась от стрелы. Плюнуть огнем в ответ? Много чести! Стрелы посыпались чаще, к ним добавилась магия. Эланиэль знала, что колдовство на нее не действуют, но на всякий случай встретила заклятия струей пламени – в драконьем огне горят любые чары. Одна из стрел неприятно скрежетнула по чешуе. Лапе это, конечно, не повредит, однако звук раздражал чуткие уши дракона. Эланиэль издала предупреждающий рев, часть стрелков исчезла со стены крепости, зато остальные усилили обстрел. Дракон расправил крылья, намереваясь подняться повыше, не связываться же с этой мелочью, повредить они ей все равно не могут, но тут острая боль внезапно пронзила бок. Эланиэль взревела от боли и страха, чувство собственной неуязвимости разом покинуло ее. Дракон неуклюже развернулся в воздухе – мешала торчащая в боку стрела исполинских размеров. Баллиста! Как она могла прозевать, дура самоуверенная!

Дракон в ярости пикировал вниз, туда, где кучка людей суетилась вокруг баллисты, готовя ее к новому выстрелу. Поминутно оглядываясь на небо, они заблаговременно успели увидеть дракона, но это им не помогло. Длинный язык пламени прошелся по стене, сметая все живое, плавя даже камень. Драконы редко выдают пламя такой силы, оно чересчур истощает ресурсы, и повторить такое удастся лишь спустя несколько суток, но Эланиэль понятия об этом не имела. Отомстить, уничтожить обидчиков – вот чего желал в этот момент юный дракон.

Эланиэль изогнулась в воздухе, рыча от боли, зубами выдернула стрелу, обдала кровоточащую рану горячим дыханием. Так она быстрее затянется. Надо же, в нее стреляли из баллисты! Ну кто-то за это поплатится!

Гнев и месть – плохие советники. Ослепленная яростью, Эланиэль поздно заметила, как поднял руки стоящий на стене Архимаг, и сильным порывом ветра ее швырнуло к угловой башне. Да, магия на драконов не действует, но вызванный ветер был самым настоящим. Эланиэль удержала равновесие, сумев выровняться буквально у самой стены, но именно в этот момент ее накрыли сетью. Прочной металлической сетью, моментально стянувшей крылья. Издав вопль ужаса, дракон рухнул на землю. Мощный шипастый хвост задел изрядно потрепанную тюремную башню так, что она загудела. До падения оставались секунды – и Эланиэль успела ими воспользоваться. Дотянувшись зубастой пастью до раны, она вобрала немного крови и окатила себя кровавым фонтаном.

Сплетенная из металлических нитей сеть лопнула сразу в нескольких местах, там, где металл соприкоснулся с драконьей кровью, зияли огромные прорехи. Эланиэль успела высвободить одно крыло, но на большее ей времени не хватило. Серебристый дракон рухнул на землю и неподвижно распластался у подножия главной башни.

Бол зачарованно наблюдал за полетом дракона. Подошедшего Боресвета он даже и не заметил, пока тот не хлопнул его по плечу.

– Дракон! Серебряный! – В глазах юноши горел неподдельный восторг. – Боресвет, вам ведь нужны в бою опытные воины?

– Только такие и нужны, – прогудел богатырь, сразу разгадав, куда тот клонит. – Поэтому ты, братан, останешься здесь и будешь наблюдать, как маги творят свое волховство. Они там вроде чары накладывают.

– Чары! – Взгляд Бола метнулся к стоящим неподалеку Гроссмейстерам. – Дракон!

Казалось, неудовлетворенное любопытство разорвет его пополам. Парню хотелось быть там, за стенами крепости, чтобы полюбоваться на дракона, и в то же время пропустить чародейство аж четырех Гроссмейстеров тоже было никак невозможно для любого ученика мага. А уж для Бола это равносильно катастрофе мирового масштаба!

– Если ты пойдешь с нами, Учитель с тебя, в натуре, шкуру спустит, – усмехнулся богатырь. – Оставайся, братан, волховство позыришь…

В этот момент Бол сделал свой выбор. Разумеется, совсем не тот, к которому его подталкивал Боресвет.

– Дракон? – Гроссмейстер Арчин был несказанно удивлен. – Здесь? Невероятно!

– Кажется, у него какие-то свои счеты к Ковену, – задумчиво сказал Мастер Лур. – Это может сыграть нам на руку.

– Он ударил по стене! – Гроссмейстер Теннор едва сдерживал эмоции. – Дракон выжег защитные чары! Атаковать, немедленно атаковать!

– Не раньше, чем будет готова Ловушка Ганджи, – жестко сказал Арчин. – А мы достроим заклинание не раньше, чем через четверть часа.

– Наемники готовы. – Боресвет был на редкость сдержан. – По вашей команде атакуем. Вы уж, чародеи, не подведите ребят. Не хотелось бы, в натуре, под вражье волховство попасть.

– Не волнуйся, – успокоил его Мастер Лур. – Никто вас на убой не пошлет. Подождите еще с четверть часа, раньше не начнем.

– Хорошо. – Богатырь поклонился. – Через четверть часа, по вашей команде.

Опутанный сетью дракон тяжело рухнул вниз. Архимаг облегченно вздохнул и вытер со лба пот. Вообще-то магам такого уровня потеть не положено. Есть же специальное заклинание бакалавра Рексона, простое, но весьма и весьма полезное. Беда в том, что Эстелин просто забыл о его существовании. Уже несколько веков он не испытывал сильных эмоций, и в заклинании нужды не было. И вот – надо же – понадобилось.

Архимаг дочитал простые слова, завершив чары эффектным жестом. Да, такого он не ожидал. Невесть откуда взявшийся дракон, вдобавок серебряный, королевской крови, мог оказаться грозным противником. Счастье, что он еще так юн, старый опытный дракон причинил бы немалый ущерб, прежде чем его удалось бы не убить даже, а просто отогнать. И уж никогда бы старый опытный дракон не подставился под удар баллисты, тем более не дал бы опутать себя сетью. Хотя этот вот трюк с фонтаном крови… у него ведь почти получилось. Лети дракон чуть повыше, он вполне мог успеть освободиться.

Ладно, теперь это уже пустые страхи. Сейчас воины опутают чудовище прочными сетями, наденут на лапы тяжелые оковы. Убивать дракона ни в коем случае нельзя, значит, придется договариваться. А переговоры проходят куда успешнее, когда оппонент сидит в комфортабельном подвале, скованный по рукам и ногам. А если говорить конкретно о драконе, то еще и с замотанной пастью.

– Глава! – К Архимагу подоспел запыхавшийся Ассистент. – Мне передали, что одна из пленниц пропала!

– Томагавка? – От этой всего ожидать можно. Племянница Блина как-никак. Кто знает, какие фокусы у нее в запасе? Хотя и зачарована ее комната так, что и сам Эстелин выбраться бы не смог, – но кто знает? Девушка ведь непростая, совсем непростая…

– Нет. Та, которую зовут Лани. Мне доложили, что девица исчезла, а стена ее камеры снесена начисто.

– Может, дракон задел?

Исчезновение девушки немало озадачило Архимага. Почти так же сильно, как появление дракона. Что это, случайное совпадение? Такую возможность Глава Ковена допускал. Хотя и не слишком в нее верил. Только и связи между двумя событиями не наблюдал. Девчонка призвала каким-то образом дракона? Маловероятно, но возможно. Дракона, принадлежавшего к королевской семье? Еще более маловероятно, но тем не менее возможно. Если считать, что серебряные драконы готовы общаться с особами вроде Лани. А вот в то, что девчонка могла послать Зов дракону из зачарованной камеры, Архимаг не верил. Чудеса, конечно, случаются. То где-то из посыпанного зерна целая фраза соберется, то гардарикец от водки откажется. Но чтоб из зачарованной лично Архимагом камеры кому-то Зов послать, пусть даже и дракону, – таких чудесатых чудес в мире быть вовсе не может. Хотя и насчет гардарикца он, пожалуй, погорячился.

– Надо… – собрался было отдать распоряжение Глава Ковена, но его самым непочтительным образом перебили.

– Спящий! – Мастер Ренан пребывал в экстазе, глаза сияют неземным светом, рожа по цвету напоминает спелый местами помидор. – Спящий проснулся!

– Странно, – удивился Архимаг, разом забыв и о драконе, и о сбежавшей пленнице. – Землетрясения ведь не было!

Разумеется, после этих слов тут же началось землетрясение. Башня содрогнулась, и Эстелин едва не упорхнул вниз, к дракону, но его вовремя поддержал Мастер Ренан. Архимаг восстановил равновесие, неодобрительно покачал головой.

– На этот раз куда сильнее, чем раньше.

– На этот раз Он проснулся, – торжественно произнес Мастер Ренан. – Окончательно. Свершилось, наконец-то свершилось!

Башню сотряс тяжелый удар, стены загудели, будто пустой котел. Таль не устоял на ногах, тюремные стражи тоже. Образовалась куча-мала, какое-то время все трое барахтались на каменном полу, что скорее напоминал сейчас палубу попавшего в шторм корабля. Таль поднялся первым – и тут же оказался на полу снова. При этом его покатило прямо под ноги поднимающимся стражам, которые обрушились на него сверху.

Тюремная стража – люди, жизнь повидавшие во всех видах и ракурсах. Они и ругаться могут так, что портовые грузчики от зависти сапоги грызут. С теми самыми подметками, в которые они тюремной страже не годятся.

Поглощенная творческим процессом, стража совсем забыла о пленнике. И совершенно напрасно.

Первым пострадал дежурный маг, изнемогавший от хохота над попытками стражей подняться. Удар молнии отбросил его к стене, крепко оглушил, но не убил. Наверное, запасливый маг вовремя разжился каким-нибудь мощным защитным амулетом, решил Таль и ударил вторично. На этот раз в стражей, которые мигом поняли серьезность ситуации и собрались предпринять меры для ее стабилизации. Удар молнии швырнул обоих на мага, который как раз попробовал отлипнуть от стены. Таль немного поторопился, поэтому оба стража остались живы. Впрочем, этого хватило, чтобы вывести обоих из борьбы. Настала очередь заняться оглушенным магом, уже плетущим дрожащими руками какие-то чары. Таль в очередной раз исполнил свою молнию, потому как других заклинаний такого уровня в его арсенале не было. Дежурный маг сумел поставить защиту, и это спасло ему жизнь. Молния ударила ему в грудь, рассыпалась синими искрами. Маг тихо сполз на пол. Таль гордо оглядел место боя, подобрал валявшийся на полу меч и аккуратно отвесил каждому из побежденных по хорошему удару рукоятью. Магия – дело, конечно, хорошее и полезное, но порой лучше полагаться на традиционные методы.

Убедившись, что тюремщики хлопот не причинят, Ларгет аккуратно снял с пояса мага кольцо с ключами. Перетащить неподвижные тела в свою камеру оказалось не так просто, ребята попались на редкость тяжелые, но Таль справился и с этим. Повернув в замке ключ (подобранный со второй попытки), он вытер со лба пот и глубоко вздохнул. Теперь предстояло открыть все камеры и выпустить узников. А потом хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию.

Ловушка Ганджи аккуратно накрыла резиденцию Ковена. Гроссмейстер Арчин удовлетворенно кивнул головой, теперь никто не сможет покинуть крепость через портал, даже если у защитников есть соответствующие артефакты. Спасибо Мастеру Лиону, который надоумил применить именно эти чары, рассказав свою историю.

Наемники во главе с Боресветом атаковали очищенный от чар участок стены. Откуда бы ни взялся серебристый дракон, он здорово помог им.

Защитники атаки не ожидали. Лагерь атакующих был надежно скрыт от посторонних глаз как рельефом местности, так и заранее подготовленным «Полюсом Незаметности», искусно наложенным Гроссмейстером Теннором. Это заклинание хорошо еще тем, что засечь его можно только в тот момент, когда оно накладывалось.

Укрываясь за большими деревянными щитами, нападающие приблизились к стенам. Защитники крепости всполошились слишком поздно, и редкие стрелы, летевшие со стен, никому не причинили вреда. Ни разу за сотни лет резиденция Ковена не подвергалась штурму и теперь, когда это случилось, оказалась к нему совсем не готова. Кажется, на стенах не оказалось даже крючьев, которыми отталкивают лестницы. А вот алебарды в наличии имелись, целых две. Вооруженные ими защитники все же попытались столкнуть одну лестницу, но наемники не дремали. Лучники дали залп, со стены полетели стрелы в ответ, уложив нескольких нападавших, но дело было сделано – обе алебарды вместе с бывшими хозяевами слетели со стены.

По лестницам уже карабкались воины, но и защитников на стене стало больше – противник опомнился и делал все возможное, чтобы отразить нападение. В рядах нападавших разорвался первый огненный шар, убив или покалечив с десяток воинов. Следующий шар, как и три молнии, пущенные со стен, рассыпался облаком разноцветных искр.

Боресвет оказался на стене одним из первых. Отбив щитом падающий на него меч, богатырь ткнул шипастой булавой в забрало противника. Тот инстинктивно отшатнулся, потерял равновесие. Палица смяла забрало, воин с воплем упал со стены. Боресвет сделал шаг вперед, принимая на щит удар его соседа. Громыхнула сталь, богатырь пошатнулся. Противник неосмотрительно бросился вперед, чтобы развить успех, но был остановлен ударом ноги в щит. Его отбросило назад, прямо на подоспевшего товарища, но пока он восстанавливал равновесие, булава смяла его шлем буквально в блин.

– Может, помочь? – поинтересовался Бол, возникая за спиной гардарикца.

– Мать! – вспомнил о родне богатырь, останавливаясь и едва не пропуская удар. – Ты здесь откуда взялся?

– По лестнице поднялся, – пояснил Бол. – Слушай, а как ты разбираешься, какие из них враги? По-моему, здесь все одинаковые!

– Кто на меня нападают, те и враги, – ответил гардарикец, ловким ударом сбрасывая со стены одного из них.

– Или те, на кого нападаешь ты? – не отставал Бол.

– Или так, – согласился Боресвет. – Ну хватит базар тереть. Где здесь корешей наших держат, не знаешь?

– Местных спроси, – предложил Бол.

– Спрошу, – согласился богатырь. – Если кто живой останется, спрошу непременно. – И мощным ударом он разбил щит одному из потенциальных ответчиков.

Эланиэль открыла глаза. Болело все тело, особенно левое крыло, принявшее на себя удар. Дракон прислушался к своим ощущениям – нет, ни одна косточка сломана не была. Их народ вообще не был слишком хрупким, да и высота была пустяковая. Однако насколько же хитро ее переиграли! Люди известны своим коварством. Но второй раз она так не попадется!

Эланиэль попыталась расправить крылья, но что-то ей мешало. Сеть! Пока она была без сознания, все ее тело оплели многослойной стальной сетью. Ну ничего, посмотрим, устоит ли она перед ее зубами! Дракон попытался открыть пасть – и опять безуспешно. Точно такая же сеть, сверху которой еще и металлическая цепь. Эланиэль оказалась в плену, и выбраться ей было не под силу. Дракон судорожно дернулся в путах и издал утробный рык. Настоящий, боевой рев с замотанной пастью не получится…

Большая часть камер оказалась пустой. Таль потратил немало времени, чтобы открыть их все. В одной обнаружился скованный по рукам и ногам Нанок, в другой – седой длинноволосый старик в лохмотьях. От старика несло выгребной ямой, Нанок же благоухал кассарадскими варварами. Впрочем, особой разницы Таль не заметил.

Старик оказался магом. Мастер Шил, представился он, когда Таль освободил его из камеры. Собственно говоря, если бы магом он не оказался, освободить варвара от оков вряд ли бы получилось, уж больно надежно упаковали его тюремщики. Да и так пришлось повозиться, Нанок весил немногим меньше хорошо откормленного тролля, а помощник из Мастера Шила был никакой. Таль выбился из сил, вытаскивая матерящееся тело в коридор, а там уже вступил в действие маг. Длинная неразборчивая фраза, движения руками, напоминающие попытку курицы взлететь, и оковы с варвара упали на пол и тихонько отползли в угол.

– Кое-что умею еще, – самодовольно сказал Мастер Шил, растирая запястья.

– Как вы оказались в тюрьме, сударь? – учтиво поинтересовался Таль, от которого не укрылось то напряжение сил, с которым дались магу чары.

– Я подошел слишком близко к тайне Ковена, – сообщил маг. – И в азарте потерял осторожность. За что и был наказан.

Таль покачал головой. Как бы то ни было, присутствие мага повышало их шансы на благополучный побег.

– Нанок, ты не знаешь, где Лани? – спросил он варвара.

– Не знаю, – сказал тот. – Как я понял, в ее камере что-то случилось. То ли взрыв, то ли что-то вроде. В общем, колдовство. Одной стены как не бывало, а от другой осталось не так много, чтобы и дальше называть ее стеной. А Лани пропала. Меня даже допрашивали по этому поводу, только я им ничего не сказал.

– А мне скажешь? – с надеждой спросил Таль.

– Тебе – скажу. Не знаю я, куда она делась, понял?

Чего уж тут не понять, подумал Таль. Вот только куда Лани умудрилась запропаститься? И как теперь, скажите на милость, ее выручать?

– А Томагавка? Эльф? – поинтересовался Таль.

– Про эльфа не упоминали. А вот Томагавка, говорят, где-то в покоях Архикокона.

– Кого? – Ларгет в жизни не слышал ни о каких архикоконах.

– Шишки здешней. Вождя. Ну как его там?

– Архимага Эстелина?

– Во-во, его. Главы Кокона. Где-то там у него. Может, и эльф там же.

– Скорее всего, – подтвердил Мастер Шил, слушавший их с большим интересом. – Правильно ли я понял, у вас здесь еще остались спутники?

– Аж трое, – гордо подтвердил Нанок, будто он сам всех нарожал, назло Ковену. – Эльф Лониэль, Томагавка и девчонка этого вот бедолаги, Лани зовут. Всех нас и загребли, скопом.

– И чем же вы так не понравились Ковену? – поинтересовался маг. Чувствовалось, что расспрашивает он неспроста, наверное, пытается определить, можно ли доверять нежданным освободителям.

– Вы про деревянное Кольцо в курсе? – вздохнул Таль.

– Эльфийский артефакт? – Мастер Шил подобрался. – Вы знаете, где оно?

– Стало быть, в курсе. Так вот, нам удалось добыть его…

– В Отстойнике Троллей, – вставил Нанок.

– В Заповеднике, – поправил Таль. – Впрочем, в чем-то ты прав, место отстойное. Словом, Кольцо мы добыли, но в Саро его доставить не смогли. Лониэль – он эльф, между прочим, – пытался открыть Зеленый Путь… Знаете, что это такое?

– Эльфийский портал. Продолжай.

– Маги Ковена сделали так, что он не смог открыть портал ни с Троллиного Взгорья, ни из других мест. А потом организовали на нас облаву, мобилизовав едва ли не большую часть леданской армии…

– Вы знаете, что такое «мобилизовали»? – спросил Нанок.

– Да, – коротко ответил маг.

– Вам повезло, – позавидовал варвар. – Я – нет.

– Так вот, магам Ковена удалось захватить всю нашу группу, – продолжал Таль, наградив варвара свирепым взглядом. – И Кольцо теперь в их руках.

Маг задумчиво покачал головой. Кажется, рассказ Таля произвел на него определенное впечатление.

– Слушай, дружище, а нет ли здесь чего-нибудь из оружия? – поинтересовался Нанок. – Желательно секиры или вроде того.

– У стражников были мечи, – припомнил Таль.

– Мечи, – варвар тяжело вздохнул, – ладно, сойдет. Держитесь только от меня подальше, а то я как махать начну – могу что-нибудь важное оттяпать. С мечами у меня не очень, мне бы секиру… О, а это что вон там блестит?

– Это оно и есть. Короткий меч, – сказал Таль.

– Дружище, – доброжелательно сказал варвар, – короткий меч нормальные люди называют ножом. С ним я как-нибудь управлюсь. У самого такой был, пока в кости не сперли…

– Украли или все же в кости выиграли? – педантично переспросил Мастер Шил.

– А я помню? Пьян был слегка. На ногах, правда, стоял – на всех четырех. Может, и вовсе подарил кому. Ну тому, кто его на дороге нашел.

Нанок подобрал меч, критически осмотрел его, скривился. В его руке меч и впрямь выглядел не слишком внушительно.

– Секирой было бы сподручнее, – пожаловался он.

– Каковы ваши дальнейшие планы? – поинтересовался Мастер Шил. – Мне кажется, наиболее разумно было бы решить соответствующую дилемму: пробуждение Корраана угрожает всему нашему миру, частью коего являемся, безусловно, и мы, а с другой стороны, противостоя Ковену здесь, на его территории, мы подвергаем безусловной опасности свои жизни.

– А? – Вид у варвара был ошарашенный. Он недоверчиво посмотрел на мага, потом, с надеждой, на Таля.

– Мы будем бежать или драться? – перевел Ларгет.

– А! – Лицо варвара просветлело. – Знаешь, колдун, мы отсюда никуда без своих друзей не побежим. Мир спасать – это не к нам, это к героям, вон их, в каждой таверне полно. А нам своих надо спасть – Лани, Томагавку и эльфа. Эльф, правда, не совсем свой, но если вдруг попадется – спасти надо непременно.

– То есть вы готовы пожертвовать спасением мира и своими жизнями ради никому не известных Лани, Томагавки и практически чужого эльфа? – холодно спросил маг. – Не слишком ли это эгоистично с вашей стороны?

– Вот что, дружок, – варвар мрачно взглянул на мага, – что такое егостично – я, конечно, не знаю, но ты вот о чем подумай – это ведь не тот Таля из камеры, а он тебя, нет? Клянусь Беодлом, тот, кто бросает друзей в беде, мужчиной называться недостоин. И женщиной тоже.

– А как достоин? – поинтересовался Таль.

– Предателем. – Нанок сказал это негромко, но таким тоном, что у Ларгета мурашки пробежали по коже.

– Ладно, – маг, кажется, смирился, – я иду с вами. В конце концов, не я вас освободил, а вы меня. Точнее один из вас, но это ничего не меняет. И все же подумайте – Корраан почти проснулся. Землетрясение – признак его пробуждения. Последнее время они участились, но таких сильных, как сегодняшнее, я не припомню.

– Вы считаете, это из-за Корраана? – Голос Таля дрогнул. Ему на миг представилось, что снившийся порой кошмар стал явью.

– Спроси себя сам, – предложил маг. – В тебе ведь есть кровь Титанов, я не могу ошибиться. Значит, ты должен ощущать это куда сильнее меня. Скажи, что ты чувствуешь сейчас?

Таль честно прислушался к своим ощущениям, и они ему не понравились. Что-то давило на душу, заставляло чувствовать себя подавленно и неуверенно… не то чтобы это было внове, но раньше он приписывал подобное тяготам плена. Таль, все еще сомневаясь, попробовал мысленно дотянуться до источника беспокойства и… да, Мастер Шил был прав. Некто могущественный и опасный – не только для него лично, для всего этого мира – словно бы шевелился, просыпаясь.

– Скорее! – Губы Ларгета свело от ужаса. – Надо спешить!

– Да. – Маг отклеился от стены. – Надо!

– Сдается мне, это не просто Горыныч какой, – задумчиво сказал Боресвет, глядя на серебряного дракона.

– Дракон из королевской семьи, – с видом знатока поведал Бол. – С таким лучше не задираться. Впрочем, с драконами вообще лучше не задираться.

– Это как сказать, – возразил Боресвет. – Богатырю это по должности положено. Но я, в натуре, не о том. Сдается мне, часом, что это Лани.

– Дракон – Лани? – Бол восторженно подпрыгнул на месте. – Да, она говорила, что в ней есть кровь драконов, но ведь превращаться она не умела?

– Научилась, – лаконично сказал Боресвет, разглядывая скованного дракона. – Вопрос в другом – что нам с ней делать?

– Можно показывать за деньги, – сгоряча предложил Бол, но, глядя на недовольную физиономию богатыря, тут же поправился: – За большие деньги.

– Это я дружку твоему передам, Талю, – пообещал Боресвет. – Понятно, что девку надо освободить. Но как? Она ж сейчас дракон, к ней и подойти боязно. Вдруг да укусит?

– Тогда лучше не подходи, – посоветовал Бол. – Вон у нее зубы какие! Лучше магов попросим, их не так жалко.

– Нет, не дело, – нахмурился Боресвет. – А, ладно, укусит так укусит. Стой здесь, я быстро.

Перепрыгивая через мертвых и раненых, не обращая внимания на свистящие вокруг стрелы, богатырь бросился к дракону. Схватка кипела уже за крепостной стеной, нападающие постепенно отжимали противника, но продвижение изрядно замедлилось. Двор цитадели простреливался из четырех башен, к тому же внутренняя стена крепости была куда выше внешней.

Атакующие не стремились развить успех, ожидая прибытия магов, для которых уже открыли ворота. Защитники не пытались вышвырнуть противника за внешние стены, ожидая опять-таки магов.

Ясное дело, дракона эвакуировать в безопасное место не успели – не до него было. Во время боя каждый воин на счету, тем более маги, которые должны были помочь в транспортировке. Защитники цитадели на дракона стрелы тратить не собирались, а наемникам строго запретил Боресвет. Впрочем, чешуя дракона еще и не то бы выдержала.

Боресвет подбежал к дракону. Эланиэль скосила на него глаз и угрожающе рыкнула.

– Спокойно, подруга, я помочь пришел. Все будет нормально, угомонись.

Этот человек был ей знаком! Эланиэль вдруг поняла, что раньше у нее была другая жизнь. Какая? Откуда она его знает?

Боресвет – вот как его зовут. И он… воин? Рыцарь? Герой?

Богатырь. Из далекой заснеженной Гардарики.

Богатырь из далекой заснеженной Гардарики схватил руками сеть и напряг мускулы. Эланиэль усмехнулась про себя, она была не в пример сильнее, но ничего сделать с зачарованной на крепость металлической сетью не смогла.

– Зараза, – выругался богатырь. – Ниче, подруга, что нельзя сломать – можно пропить. Сейчас мы все устроим.

Пасть, подумала она. Освободи пасть.

Разумеется, он ничего не услышал: он ведь не был драконом. Эланиэль замычала и тут же устыдилась звука, приличествующего разве что корове, но никак не дракону. Тем более королевской крови.

– Ты ведь Лани, верно? – спросил богатырь, продолжая неравный поединок с сетью.

Рядом с ним в землю воткнулась стрела, но Боресвет не обратил на нее внимания. Зато вывод сделали наемники – тут же трое в тяжелых доспехах и с осадными щитами поспешили прикрыть командира от опасности.

Лани! Это было ееимя. Эланиэль – Лани. И имя это напоминало ей… нет, ни о чем не напоминало. Только ощущение одиночества и щемящего тепла было в нем.

– Говорить не можешь? А, пасть тоже замотана. А ну, попробуем…

Конечно, разорвать сеть у него не получилось. Но вот цепь порвать он сумел, и Эланиэль сразу почувствовала, что стало свободней. Изо всех сил она напрягла челюсти, сеть не рвалась, лишь растягивалась, но тут уже Боресвет помог руками, просто сдвинув ее сначала в сторону, а потом и вовсе сняв.

– Спасибо, – выдохнула Эланиэль.

Боресвет поспешно отскочил в сторону. Дыхание дракона способно было ошпарить.

– Ты – Лани? – повторил он вопрос.

– Я – Лани, – кивнул головой дракон.

Богатырь довольно усмехнулся.

– Одну освободили, – сказал он Болу, который, конечно же, не устоял на месте. – Теперь остальных надо…

– Отойдите немного в сторону, – попросила Эланиэль.

В сторону отошли все. Наемники со щитами отошли чуть ли не до внутренней стены. Соседство с вражескими лучниками нервировало их куда меньше, чем близость дракона со свободной пастью.

Лани, ловко орудуя пастью, местами пережигала, местами просто перекусывала металлические нити. С башен цитадели в нее полетели стрелы – кажется, присутствие свободного от пут дракона защитникам не нравилось. Боресвет поспешно подхватил осадный щит, пинком загнал за спину Бола. Эланиэль торопилась, косясь одним глазом на стены. Стрелы ей повредить, конечно, не могли, а вот баллисты… Наконец, она освободилась от обрывков сети, расправила крылья и взлетела.

– Я помогу вам с воздуха, – крикнула она.

– Давай! – ответил Боресвет. – Надо наших выручать!

И серебряный дракон ответил ему боевым ревом.

Глава 16

Мастер Шоло мрачно смотрел вниз, на атакующих. Внутренняя стена пока удерживала их, защитные заклинания были по-прежнему сильны, но слишком уж подготовленными оказались нежданные пришельцы. Каждое заклинание Мастера легко блокировалось или отражалось вражескими магами. Правда, их заклинания тоже вреда не причиняли, защищать стены все же куда проще, чем их же атаковать, но вечно так продолжаться не будет.

Маг с удовольствием покинул бы стену, но приказ Главы был однозначен – защищаться, пока есть возможность. Повелителю нужно время, чтобы восстановить былую Силу. Ему, Архимагу, нужно время, чтобы провести невообразимо полезный ритуал. Это самое время для них с Проснувшимся должны добыть маги Ковена, в том числе и он, Мастер Шоло, которому сейчас больше всего хотелось оказаться на другом краю света (ну и что, что круглый, сейчас это безразлично!).

Атаки чужих магов следовали со всех сторон, одна за другой. Цитадель держалась уверенно, на «Кровавый дождь» тут же следовал «Прилив Гассана», на «Крылья гибели» – «Пунктир Ночи». Если б присутствовали на стенах Глава с Ассистентом, можно было бы и контратаку провести.

Когда на стену спикировал серебристый дракон, Мастер Шоло слегка оторопел. Нет, он, разумеется, слышал о том, что на крепость напало крылатое чудовище, но полагал эти россказни несостоятельными. Мало ли что там могло привидеться ученикам или даже подмастерьям! Противник иллюзиями не брезгует, мог и дракона нарисовать. Он, Мастер Шоло, с легкостью бы подобный трюк исполнил, так что и те, кто на них напал, вполне сумели бы. Среди них не то что Мастера, даже Гроссмейстер имеется, а то и не один.

Маг от неожиданности запустил в дракона банальным фаерболом, разумеется, безрезультатно. Дракон ответил струей пламени, Мастеру совершенно не повредившей, однако снесшей к блину сразу три слоя выставленного щита. Маг озадаченно повертел головой, к битве с драконом он оказался не готов. Порыв урагана отшвырнул бестию в сторону, но дракон тут же выровнялся, изрыгнув еще одну струю пламени. Поспешно выполненный «Огнещит Зараакана» выстоял, маг смог чуть перевести дыхание и задуматься о перспективах битвы, тем более что дракон переключил огневое внимание на Мастера Лендаля с группой помощников. Коллегам приходилось несладко, маг увидел, как одну из фигурок на восточной стене охватило пламя, правда, оно тут же было погашено соратниками.

Мастер Шоло покачал головой и начал творить чары. Да, магия на драконов не действует, но есть ведь и другие способы. Самое время их попробовать…

Тактика кассарадских воинов проста. Собственно, и тактикой ее можно назвать только в хорошем подпитии. Суть же ее такова: увидел врага – дал по башке. Восславил Беодла, пошел дальше. Увидел врага… и так, пока враги не кончатся.

Что и говорить, Беодл в этот день услышал немало добрых слов, потому как враги попадались на пути с завидным постоянством. По одному, по два и по три – больших групп, по счастью, не встречалось. Таль несколько раз вежливо спрашивал, как найти покои Архимага. Дважды ему вежливо отвечали, и трупы этих достойных людей Ларгет варвару пинать запретил. Остальные воспитанием не отличались, а потому их дальнейшая судьба никого не заботила.

Цитадель трясло непрерывно, слышались отдаленные удары, отзвуки творимых заклинаний ощущались так явственно, что их, казалось, можно пощупать. Чего, однако, делать никто не спешил, не до того было.

Тюремную башню они прошли с последнего этажа до второго, где начинался длинный переход в главную башню. Вот здесь кассарадская тактика дала сбой, врагов оказалось чересчур много и каждому дать по голове варвар просто физически не успевал. В дело пришлось вступать магам, первое же заклинание Мастера Шила размазало по стене сопровождавшего воинов бакалавра, второе – расшвыряло в разные стороны и так уже разбегавшихся воинов. Таль громыхнул вдогонку подсмотренным фаерболом и гордо задрал подбородок. Так и до бакалавра недалеко, если не прибьют раньше.

Главная башня встретила их стрелами и молниями. И то и другое отшвырнул поставленный Мастером Шилом «Большой Вихрь Главергола», пущенный Талем огнешар взорвался прямо посреди вражеского строя. Обмен чарами прекратил варвар, ураганом ворвавшийся в расстроенные порядки противника. Конечно, секирой он действовал бы куда эффективнее, но получилось и так неплохо: подобранный обломок засова (тяжеленную дверь вынес неизвестным заклинанием Мастер Шил, выворотив и измельчив на щебень еще и изрядный кусок стены, а вот засов частично уцелел и был подобран Наноком в качестве оружия) и короткий меч, упорно именуемый кассарадцем ножом, собрали немалый урожай ненужных жизней.

Мастер Шил, поминая Блина, готовил новое заклинание, выходка варвара изрядно осложнила ему жизнь. Сейчас бы пустить «Огненную Волну Ледарна» или же «Ледяные клинки Форрааля», да где ж там, когда аккурат посреди коридора беснуется плохо вооруженный варвар! Пришлось ограничиться слабенькими молниями, направленными в первую очередь, естественно, против чужих магов. Мастер особо не разбирался, кто ему противостоит, бакалавры или подмастерья, Нанок тем более подобным вопросом не задавался. А чуть позже и спрашивать стало не у кого…

– Хорошо укрепились, – неодобрительно сказал Гроссмейстер Арчин.

Для его недовольства были основания: только что защитники Ковена с легкостью отразили сложнейшее заклинание. Веками крепились и умножались наложенные на стены чары – и вот теперь атакующие пожинают плоды.

Могло быть и хуже. Сейчас вражеских чародеев сковывал невесть откуда взявшийся дракон, имевший, похоже, свои, никому не ведомые счеты с Ковеном. Правда, Мастер Лур смотрел на летающего ящера как-то по-особому задумчиво, будто знал нечто неизвестное прочим. Да и то сказать, освободили-то дракона люди, прекрасно бывшему магу известные, – один из учеников и гардарикский богатырь. Да, что-то Мастера Лура с серебристым драконом связывает, только вот нет сейчас времени докапываться до истины. Да и ни к чему. Дракон, слава Творцу, на их стороне, а откуда он взялся и что ему надо – пусть у магов Ковена голова болит. Гроссмейстер воздел руки к затянутому дымом небу и начал читать новое заклинание.

Везение кончилось. Знаменитая тактика кассарадцев дала серьезный сбой. Это Таль понял сразу, едва разглядел за спинами очередной группы воинов сухопарую фигуру Архимага. У Нанока зрение тоже не подкачало. Углядев Мастера Эстелина, он издал боевой рев и бросился в атаку. Мастер Шил выпустил что-то, напоминающее серое полотнище, Таль разразился фаерболом, но Архимаг оказался на высоте. Серое полотнище с легким хлопком исчезло – без искр, пламени и взрывов, просто раз – и словно его и не было. А огнешар и вовсе замер на месте, словно раздумывая, а потом повернул к хозяину, будто хорошо вышколенная сволочная псина. Таль срочно забубнил слова заклинания щита, понимая, что безнадежно опаздывает, но Мастер Шил подстраховал – фаербол ударился о переливающуюся всеми цветами радуги стену и взорвался, разметав по коридору ни в чем не повинных воинов. А Эстелин уже читал новое, еще более смертоносное заклинание. Которое вмиг смело выставленный Талем Щит и радужную защиту Мастера Шила.

– Слабоваты вы против меня, – хмыкнул Архимаг, поднимая руки.

Поднявшийся с пола и еще не пришедший в себя варвар был безжалостно отброшен в сторону «Плетью Воздуха», незаконченное заклинание Мастера Шила разлетелось желтым дымом, а молния Таля была искусно отклонена в сторону. Совсем ненамного, но этого было достаточно. Ответ же был совсем не зрелищным, маг прочитал скороговоркой заклинание, резко выбросил в их сторону правую руку. Таль поставил Щит… только не было ничего такого, что он мог бы отразить. Просто руки и ноги вдруг перестали его слушаться. Таль охнул и осел на пол, рядом рухнул Мастер Шил.

– Э нет, – ухмыльнулся Архимаг. – Расселись тут! А ну, поднимайтесь!

– Что ты сделал с нами? – Таль не узнал своего голоса. Хриплый от ненависти, он напоминал скорее рычание дикого зверя. Ноги Таля согнулись в коленях, затем распрямились, возвращая хозяина в вертикальное положение.

– А вот у Мастера Шила давай спросим. – Архимаг был спокоен и доволен собой. – Что, коллега, опознали чары? Кстати, молодой человек, невежливо обращаться на «ты» к тому, кто намного старше и гораздо мудрее тебя.

– Этих чар я не знаю. – Голос Мастера Шила скрипел, словно ржавый клинок по точильному камню.

Маг сдался, признал свое поражение… а он, Таль? Где найти силы, чтобы освободиться от чужих чар?

– Вот так-то милейший. – Голос Архимага переливается, словно морская волна, всеми оттенками торжества и самодовольства. – Как же вам, интересно, удалось покинуть ваши уютные – да-да, уютные – камеры? Впрочем, не отвечайте, не будем тратить время попусту. Наверняка помог тот непонятно откуда взявшийся дракон, что разнес тюремную башню. Между прочим, этот не к добру помянутый дракон как-то связан с той бежавшей девчонкой? Вот на этот вопрос попрошу ответить!

– Лани? – Таль облизнул вмиг пересохшие губы. – Я…

Сопротивляться приказу он не мог. Если Лани удалось бежать… то получается, она и есть дракон!

– Получается, она и есть дракон, – повторили послушные чужой воле губы.

– Интересно, – оживился Архимаг. – Как же это может быть? Не слышал я что-то об оборотнях, способных в дракона перекинуться. А значит, их не бывает. Тогда что? Отвечай!

– В ней кровь драконов, – ответили губы.

Таль с затаенным волнением смотрел, как, пошатываясь, поднимается за спиной Архимага варвар. Только бы не выдать его ненароком, ни взглядом, ни словом. Только бы не выдать!

– Как интересно, – задумчиво произнес Эстелин. Замахнувшийся коротким мечом Нанок застыл бронзовой статуей, остановленный повелительным жестом Архимага. – Драконья кровь… что ж, это многое объясняет. Жаль, что я не знал этого раньше, а впрочем, неважно. Дела требуют моего присутствия. Повелитель, во благо которого Ковен трудился, не покладая рук, наконец-то очнулся от наведенного эльфами чародейного сна. Я думаю, самое время проследовать в его… хм… спальню, чтобы получить заслуженное. Вам оказана высокая честь – сопровождать меня, старика… и охранять, если вдруг какая сволочь прорвется в башню.

Непослушные ноги зашагали за Архимагом, повернувшимся спиной. Талю хотелось плакать от бессилия… а еще больше хотелось придушить мерзавца в этом же коридоре. Но эта маленькая радость была, похоже, ему недоступна.

Радовало одно – Лани удалось вырваться из-под власти Архимага. Им же немного не повезло. Совсем немного.

– Архимаг требует вашего присутствия.

Если б не ухмылка на лице тюремного стража, Томагавка назвала бы его вежливым. А так назвала совсем иначе и продолжала до тех пор, пока наглая ухмылка не поблекла, а потом и вовсе не сползла с вытянувшегося лица.

– Зачем я ему? – это были первые более-менее приличные слова, произнесенные девушкой с начала разговора.

– Он сам скажет, – буркнул стражник. Общаться с сумасшедшей девицей ему больше не хотелось. – Извольте за мной следовать.

Томагавка хмыкнула. Парень либо дурак, либо храбрый дурак. Ей даже руки связать не догадались, а хоть бы и догадались – разве это помеха для скромной девушки, всерьез вознамерившейся сломать кое-кому шею?

Оказалось, что парень не так глуп, как ей казалось. Двое тюремщиков пристроились за спиной, сторожа каждое ее движение. Томагавка довольно хмыкнула, ей было показалось, что ее здесь недостаточно уважают.

Через несколько ярдов ей приказали остановиться. Подошли еще стражи, и Томагавка сразу возгордилась таким вниманием к своей особе. И совершенно напрасно – подоспевшие вроде как на подмогу стражам воины столпились около массивной двери, откуда минутой позже был выведен упирающийся эльф.

– Какие люди, – обрадовалась девушка.

– Эльфы, – сварливо поправил ее Лониэль. На него было жалко смотреть, провал миссии тяжким грузом лег на тонкие эльфийские плечи.

– Не разговаривать, – вмешался в задушевную беседу сопровождавший воинов маг и для убедительности огрел эльфа, без сомнения, магическим посохом. Эльф послушно замолчал, однако заткнуть Томагавку было бы не под силу даже Корраану.

– А куда нас ведут? И зачем, главное?

Маг (скорее всего, подмастерье) зашипел от злости, но поставить на место наглую девицу не рискнул, получив, очевидно, соответствующие распоряжения от самого Архимага. Однако и объяснять что-либо в его намерения не входило.

– Архимаг сам сообщит, – надменно заявил маг и замолк, опасаясь ненароком сдать какую-нибудь особо важную тайну.

– Ладно, – задумчиво сказала Томагавка, – спросим у самого. Далеко хоть идти-то?

Она тут же услышала, что это ей знать не полагается. И вообще, пусть скажут спасибо, что им не завязывают глаза. Что в условиях нападения на резиденцию Ковена было бы вполне оправданно.

А вот этого говорить было не надо. Потому что на лицах пленников вдруг весенними цветами расцвела надежда (лесной ландыш – у эльфа, пустынный кактус – у Томагавки), и тут же на злосчастного мага обрушился град вопросов. Кто атакует, да сколько, да когда возьмут крепость?

Рассвирепевший маг запечатал обоим рот «Молчанием Игнетт». Далее процессия шла молча.

Дракон пикировал прямо на него. Мастер Шоло ухмыльнулся про себя, собираясь творить чары. Бестия полагает себя неуязвимой? Пусть себе, ей же хуже. Мало ли что, магия на нее не действует. Мастер-маг всегда сумеет обойти это маленькое недоразумение. Да вот прямо сейчас и обойдет…

Серебристый дракон раскрыл пасть, готовясь исторгнуть пламя прямо на седую голову Мастера Шоло. Маг усмехнулся и бросил заранее приготовленные чары – «Искривление Оолудома». Да, на драконов магия не действует, всем известно. А вот на окружающее пространство действует, и еще как. Вот удивятся чужие маги, когда на них вынесет пышущего яростью и огнем дракона!

Огромный дракон с разинутой пастью возник перед ними совершенно неожиданно. Гроссмейстер Арчин поднял руку, с ужасом понимая, что заклинание он произнести не успеет. Не успеет даже придумать, какие чары могут спасти в этой ситуации, ведь на дракона магия не действует. Взвизгнул от ужаса Гроссмейстер Теннор, невольно сжался Мастер Лион в ожидании потока испепеляющего пламени…

Гроссмейстер Коннель решительно шагнул вперед, вскинул руку и бросил, очевидно, заранее приготовленные чары. Воздух перед мордой дракона подернулся радужной пленкой… а в следующий момент никакого дракона уже не было. Арчин судорожно вздохнул, всхлипнул еще не отошедший Гроссмейстер Теннор.

– «Искривление Оолудома», – усмехнулся Гроссмейстер Коннель. – Я все ждал, когда же они сообразят его использовать…

Мастер Шоло торжествовал победу, когда прямо перед ним из ниоткуда возник дракон. Медленно, нестерпимо медленно метнулся к нему язык пламени, маг выставил вперед руку, будто пытаясь защититься от огня. Смешно, разве от драконьего пламени голой рукой защитишься? Взревел огонь, жадно облизывая стену. И когда багровые языки оставили многострадальную стену в покое, на ней не было ни Мастера Шоло, ни единого из его подручных. Дракон победно взревел, заложил крутой вираж и атаковал другой участок стены.

– Лани жжет! – восторженно сообщил Бол. Закопченная стена была совершенно пуста, все, кто имел несчастье на ней находиться, исчезли в пламени дракона.

– Всех подряд, – согласился Боресвет. – Ну на штурм, что ли. Пока вороги не опомнились.

– Зачем вам все это нужно? – вопросил Таль, покорно следуя за Архимагом. – Ведь Корраан – это Зло, самое настоящее Зло!

– Ты мал еще, – снисходительно ответил Глава Ковена. – Добро, Зло, да еще непременно с большой буквы… Для кого-то Повелитель – зло, а для кого-то – самое, что ни на есть добро. Ты что, всерьез веришь, что он разнесет весь этот мир в клочья? Смешно! В худшем случае половину. А оставшейся половиной кто, по-твоему, будет править?

– Ковен, конечно, – с горечью бросил Мастер Шил.

– Именно. А вам, уважаемый, предлагали ведь присоединиться. Предлагали ведь? Так и пеняйте на себя теперь.

– А мы вам зачем? – поинтересовался Таль, вяло переставляя ноги.

– Как свидетели моего триумфа, – осклабился Архимаг. – Собственно, я бы нашел вам применение, но не могу распыляться. Повелителю нужно время, чтобы вернуть себе былую силу, а этого времени у меня нет. Ваши друзья или не ваши, но кто-то напал на нашу резиденцию, и у этих неведомых агрессоров есть все шансы на успех. То есть были бы, не проснись Повелитель именно сегодня.

– Нас принесут в жертву? – обреченно спросил Таль.

– Кровь Титанов умножает силу Корраанов. – Кажется, Архимаг даже сочувствовал ему. – А времени у меня нет. Ты угадал верно, над тобой и эльфом будет проведен соответствующий ритуал. Не жертвоприношение, конечно, – это вульгарно, обряд куда как более сложен и красив. Кстати, ты знал, что в эльфе тоже течет кровь Титанов? Нет? Я так и думал. Ты еще совсем молодой и абсолютно неопытный. И, поверь, мне очень жаль, что повзрослеть тебе уже не суждено.

– Быстро от стен! – возопил Гроссмейстер Арчин, срывая горло. – Немедленно! Я кому сказал…

Вообще-то маги такого уровня не оскверняют уста площадной бранью. Практически никогда. Но сейчас то, что выдал уважаемый маг (Гроссмейстер!), заставило Боресвета удивленно покачать головой. В прыжке, разумеется, потому как высказанный подобным образом приказ без внимания оставить было ну совсем невозможно.

– В чем дело… – начал было он, и тут полыхнуло. На славу, так, что богатырь мгновенно перестал что-либо видеть. – Ну ни фига себе, – возмутился Боресвет. – Это что же, мне так теперь и ходить калекой слепым?

– Через пару минут пройдет, – отозвался из окружающей тьмы голос Мастера Лура. – Тебе ж говорили глаза зажмурить, что не послушался-то?

– Забыл, – честно сказал богатырь. В самом деле, Гроссмейстер вопил что-то насчет закрыть глаза… до того, как материться начал. Зря не послушался, сейчас хоть увидел бы, во что превратилась внутренняя стена. Если от нее что-нибудь осталось.

– А теперь вперед! – прохрипел Гроссмейстер.

– Бол! Ты здесь? – окликнул Боресвет.

– Здесь, – отозвался откуда-то слева Бол.

– Ты-то хоть не ослеп?

– Как тебе сказать… один глаз я все-таки зажмурил. А вот второй…

– Ясно, – подытожил богатырь. – Что ж, придется тебе, братан, вести меня под руку. Ты ведь не бросишь друга в беде?

– Да никогда, – клятвенно заверил Бол, и Боресвет почувствовал, как его тянут за рукав кольчуги. – Пойдем, посмотрим, что там так рвануло.

– Угу. Посмотрим, – мрачно сказал богатырь, пялясь в окружающую его со всех сторон тьму.

– Добро пожаловать в спальню, – иронично сказал Архимаг и легким взмахом руки распахнул массивные двери.

Таль почувствовал, как вспыхнула на миг магическая Сила – Глава Ковена даже простейшее действие сопроводил толикой магии.

– Странное название, – пробормотал Мастер Шил, оглядывая огромный богато разукрашенный зал.

Архимаг его замечание проигнорировал. Он обеспокоенно озирался по сторонам, словно пытаясь что-то отыскать.

– Где… Последний? – В голосе Главы звучал ужас.

Таль почувствовал, как сковывающее его волю заклинание дало слабину.

– Ушел, – пояснил низкорослый маг, избегая взгляда Эстелина. – Сказал, что ему надо размять ноги. Нормально сказал, не по-ахарски.

– Почему… – Голос Архимага сорвался. – Почему мне не доложили?

– Он сказал, ненадолго. Он сказал, сразу обратно. – Голос мага (подмастерья или бакалавра?) дрожал от ужаса. Гнев Главы будет страшен, а на кого он обрушится в первую очередь, гадать не приходилось. – Глава, не могу же я удерживать Его! Я могу только подчиняться!

Архимаг хотел что-то сказать, но усилием воли сдержался. Свирепо взглянул на перепуганного Ларгета, хищно улыбнулся.

– Ладно! А мы с коллегами пока подготовимся. Где Ассистент?

– Здесь, Глава.

Ассистент возник в спальне, как по мановению волшебной палочки. Или же как после удара магическим жезлом. Глаза его тут же полезли на лоб.

– А где Великий?

– Я должен давать отчет? – с непередаваемой иронией осведомился Архимаг. Надо отдать ему должное, он быстро пришел в себя. Оно и понятно – Глава Ковена, не подмастерье какой. – Ты привел сюда наших… гостей?

– Да, Глава. Эльф и девчонка, как вы и приказывали.

Повинуясь его знаку, стражи ввели Томагавку и Лониэля.

– Ну ни фига себе встретились. – Девушка кивнула Талю и Наноку. – Я думала, вы давно сбежали из этой дыры. А где мелкая?

– Лани сбежала, – сухо ответил Таль.

– Шустрая, – одобрила Томагавка. – Небось полбашни при этом снесла еще.

– Откуда узнала? – Ларгет и Нанок смотрели на нее с нескрываемым удивлением.

– У нас с ней много общего, – хмыкнула девушка.

– Что же сама не сбежала? – поинтересовался Таль.

– Не нашла пока возможности снести полбашни, – честно ответила девушка.

– Где Оставшийся? – спросил молчавший до сих пор эльф.

– Куда-то ушел, – сказал Таль так виновато, будто сам его упустил.

Эльф отвернулся, чтобы никто не увидел его слез.

– Значит, Он все же проснулся, – глухо сказал он.

– Проснулся-проснулся. – Архимаг одарил эльфа многозначительной улыбкой. – Скоро я вас познакомлю, вот только фигуру дочерчу. Смотри-ка, мел так и крошится в руках, совсем перестали качественный мел делать!

– А какой он, Корраан? – полюбопытствовала Томагавка.

– Великий. Прекрасный. Могущественный. Словом, вам понравится, моя хорошая. Тем более что ваша роль несколько иная, чем у ваших спутников.

– Хотелось бы посмотреть на это чудо, – промурлыкала девушка.

– Так кто же вам мешает? – раздался за ее спиной голос.

У Таля перехватило дыхание. Такого голоса не могло быть! Просто не могло – и все тут. Так могла бы говорить скала – но скалы молчат. Так могла бы говорить река – но ее мало кто слышит. Так мог бы говорить лес, если срубить его до последнего деревца, – но за это можно от эльфов получить.

Обреченно вздохнул эльф, ахнул невозмутимый варвар. Уже нисколько не сомневаясь, кого он увидит, Таль обернулся.

– Они убрали со стен Мастеров-магов, – сказал Мастер Лион. – Остались одни подмастерья. Мне кажется, ими сознательно жертвуют, чтобы выгадать время.

– Похоже на то, – согласился Гроссмейстер Арчин. – Но что мы можем здесь сделать? Придется добивать этих птенцов и воинов вместе с ними, потому что они ни за что не сдадутся, а защиту стен нам вмиг не одолеть.

– Время поджимает, – напомнил Гроссмейстер Теннор. – Корраан уже очнулся от сна. Едва он восстановит силы… нам не поздоровится! Всему миру не поздоровится!

– Надо еще найти Кольцо, – напомнил Мастер Лур. Его лицо было мрачно, бывший маг то и дело посматривал на главную башню цитадели, словно пытаясь понять, что творится за ее стенами.

– Мне это не по нутру, – сказал Мастер Лион. – Совсем молодые еще! Может, сумеем малой кровью?

– Может, и сумеем, – согласился Гроссмейстер Арчин. – Но дело прежде всего. Давайте, коллеги, еще один рывок. Последний.

Дракон кружил вокруг главной башни. Что-то творилось за ее стенами, что-то величественное и пугающее. Пламя облизывало черные камни, но наложенные чары были сильнее даже драконова огня. Во всяком случае на данный момент, потому как Эланиэль изрядно подустала в этой битве. Возможно, если она отдохнет… но в том и беда, что отдыхать было некогда.

Эланиэль зацепилась когтями за узкий балкончик. Если бы она умела превращаться в человека, возможно, в это окно и удалось бы пролезть. Увы, для драконьей морды оно немного узковато. Разве что коготь пролезет…

Хорошо, она пролезть не сможет, но если поднять сюда людей? Хотя бы тех двоих, что избавили ее от сети? Уж это ей вполне по силам!

Дракон сложил крылья и спикировал вниз. Надо было торопиться.

Таль смотрел во все глаза на последнего из Корраанов. Воля ваша, не походил он на воплощение Зла, ну нисколечко не походил. Ни тебе вздыбленной шерсти, ни оскаленных в злобной ухмылке клыков, ни склизких щупальцев… даже тривиальных рогов и копыт не было. Высокий, в полтора раза выше самого высокого варвара, Корраан напоминал скорее одного из Титанов – как Ларгет их себе представлял. И голос… волшебный, глубокий, чарующий… нездешний голос. Разве может воплощение Зла, исчадье ада иметь такой голос? По всему выходило, что может.

– Здравствуйте, – сказало исчадье ада и улыбнулось. – Или, если угодно, превед. С этими вашими языками Титан голову сломит.

– А разве не Коррааны дали людям ахарский? – заинтересовался Ассистент, за что заработал от Архимага свирепый взгляд.

– Я не знаю, что такое ахарский, – сообщил Корраан. – Это тот язык, на котором говорят «превед»? Или «здравствуйте»?

– Э-э-э… неважно, – стушевался Ассистент, вдруг осознавший, что он практически уже не Ассистент и не жилец даже. – Простите меня, Великий!

– Прощаю, – легко согласился Последний. – Ну а что вы считаете важным?

– О Великий! – Приторный тенор Архимага звучал до отвращения фальшиво после баритона Последнего, – все готово к ритуалу. Я, ваш ничтожный слуга, подготовил все, чтобы вернуть вам былую Силу!

– Слуга? Силу? – Если высшие существа способны испытывать изумление, то, несомненно, именно оно звучало сейчас в голосе Корраана. – Ты не считаешь меня достаточно могущественным, человек? Видимо, так, иначе не говорил бы, что мне требуется помощь и какие-то там слуги. Что вы можете сделать из того, что не смог бы я сам?

– О Великий, – невозмутимый маг задрожал, как хвост испуганного зайца, – я неправильно выразился… конечно, вы… прошу простить своего недостойного слугу…

– У меня нет слуг, – терпеливо объяснил Корраан. – А насчет «простить» – прощаю, почему бы и нет. Ты мне не сильно повредил, человек.

– Вопрос можно? – поинтересовался Таль. – Мне вот тут говорили, кровь Титанов добавляет Корраанам Силы. Это не так?

– Это так. – Губы Последнего тронула улыбка. – Приветствую тебя, меньший. Да, кровь Титанов добавляет нам Силы… но совсем не так, как думает этот человек. Мы же не вампиры, в конце концов… ты знаешь, кто такие вампиры? Они еще сохранились?

– Знаю, – кивнул Таль.

– Так вот, кровь Титанов дает нам Силу… я не могу объяснить как. Вы, люди, совсем не так все себе представляете…

– Ты скажи еще, что Коррааны – не зло вовсе! – с вызовом выкрикнул эльф. Его волосы были спутаны, в глазах горел гнев, сумрачный гнев и страх.

– Для эльфов – может быть, и зло, – согласился Корраан. – Без нас мир был бы заполнен деревьями, а эльфы доминировали бы над прочими. А вот гномов бы вовсе не было…

– Обошлись бы и без гномов! – сверкнул глазами Лониэль.

– И без эльфов, – «поддержал» товарища варвар. – Были бы горы да солнце, да…

– И гор бы не было, – припечатал спорщика Корраан.

– Тогда конечно… – стушевался непривычный к ученым спорам варвар.

– Мы, как и Титаны, участвуем в формировании земли, – пояснил Последний. – Наши битвы, наша пролитая кровь дают жизнь миру. И кровь Титанов питает нашу Силу, а наша кровь – их Силу. Нет одних без других, понимаете?

– В наших летописях написано не так. – Эльф упрямо стоял на своем. – Если б не мой народ, ты давно поработил бы весь мир, чудовище!

– Ну не буду спорить. – Последний насмешливо улыбнулся. – Можешь думать, что я… как это?.. вру.

– Не помешаем? – В дверь зала просунулась голова Бола, тут же убралась обратно, и в спальню вступил Боресвет.

– Здорово всем, – объявил он. – И тебе, идолище поганое, в особенности. На твоем месте я свалил бы куда подальше, а то сейчас братва подвалит – мало не покажется. О! Кажется, уже валит. Ну идолище, извиняй, поздно ноги делать. Придется платить за весь обед.

Троица Гроссмейстеров ввалилась в зал, отодвинув с дороги Бола. Замыкающий шествие Мастер Лур отвесил мимоходом ученику легкий подзатыльник и бросился к Талю.

– Жив! Слава Творцу, ты все-таки жив!

– Почему одним постоянно достается внимание Учителя, а другим – только подзатыльники? – вопросил Бол спину мага, но та отвечать не пожелала.

– Подзатыльники – тоже внимание, – утешила его Томагавка.

– Ты и есть Корраан? – поинтересовался Гроссмейстер Арчин с дрожью в голосе. – Ну будем надеяться, ты не набрал еще Силы. Потому что иначе бы мы погибли, и весь мир вместе с нами!

– Вот за что я не люблю эльфов, – задумчиво сказал Последний, – всегда все переврут. Что-то услышат, где-то подхватят – и такую чушь в летописи запишут, просто жесть.

– Великий! – взмолился Архимаг, на глазах которого в стеклянную пыль разлетался хрустальный замок мечты. – Порази их всех! Мы преподнесем тебе этот мир…

– Вы его просто не поднимете, – покачал головой Корраан. – Битва за этот мир закончена, он сформирован полностью и теперь меняется без участия и нас, и наших противников.

– Ух ты! – восхитился Бол. – Это и есть Корраан? Страшилка из сказки? Вот это я понимаю! Корраанов я еще не видел…

Он обошел вокруг изумленного гиганта, осматривая его со всех сторон, будто статую на площади.

– Я таких тоже не встречал, – выдавил наконец смущенный Корраан. – Хватит меня разглядывать, человек!

– Меня зовут Бол, – сообщил человек.

– Рад за тебя. Но это не причина пялиться на меня, как на…

– Девку, – подсказал Таль.

– Вроде того. Спасибо, младший.

Маги Ковена и их противники, коих уже немало набилось в спальню, внимали этому диалогу в изумлении и ужасе. Великий и Ужасный отчего-то не спешил испепелять проявивших непочтение… не иначе готовит что-то совсем уж жуткое. Бедный, несчастный мир!

– Как я понимаю, уничтожать вы нас не собираетесь? – осторожно поинтересовался Гроссмейстер Арчин, переходя на «вы». Можно грубить тому, с кем готов сойтись в смертельной схватке, но глупо и невежливо конфликтовать с тем, кто драться не желает. Особенно если он выше тебя на голову в переносном смысле, а в прямом – почти что в два раза.

– Мы не вправе причинять вред смертным, – поведал Последний и остро взглянул на Лониэля. – Ну разве что эльфа прибью…

Лониэль гордо задрал голову, но промолчал. Кто его знает, врага, может, и впрямь прибьет. Хоть и настроен вроде вполне дружелюбно, не иначе спросонок.

– Великий! Эльфы коварно усыпили вас, заставив проспать тысячи лет! И повторили бы это, если б я не пресек их подлые замыслы! – Архимаг никак не мог поверить, что его собственные планы потерпели крах. Если бы удалось сподвигнуть Повелителя отомстить хотя бы эльфу! Друзья наверняка не оставили бы в беде, а за ними в бой бросились бы маги… Глядишь, что-нибудь и проросло бы!

– А вот за это я эльфам благодарен. Волей Творца мы лишены права на сон, дарованного вам, смертным. Но эльфы сумели сотворить чудо, создав деревянное Кольцо, – и я познал сладость сна, недоступного мне прежде. Кстати, я не совсем выспался…

– Ты! – завизжал Архимаг, полностью утратив над собой контроль. – Мы верили в тебя! Предатель! Мы готовы были отдать тебе свои души…

– …А они мне и на фиг не нужны, – закончил Корраан. – Я же говорю – во всем виноваты эльфы. Это они все напутали и переврали. Но я их прощаю, они нечаянно подарили мне целый мир, мир сновидений. Верни ему Кольцо, и пусть он сделает то, что собирался с самого начала.

– Нет! – прорычал Архимаг. – Ты его не получишь! Ты… ты не настоящий Корраан! Мы ошиблись!

– Настоящий, настоящий, – успокоил его Корраан. – Я, конечно, благодарен тебе за твою преданность и все такое, но мне это все не нужно, понимаешь? Просто не нужно. Так что отдай эльфу Кольцо, пусть делает свое зеленое дело.

– Я скорее оторву себе голову! – прорычал Архимаг. С его пальцев сорвалась серебряная игла (Гроссмейстер Арчин тут же опознал смертоносное «Веретено Олли»), ударившая Последнего в грудь.

– Вот это наглость! – Корраан удивленно покачал головой. – Не ожидал, признаю. Вы, люди, умеете удивить. Ты всерьез думал, что сумеешь причинить мне вред, человек?

– И сейчас думаю. – Лицо Архимага, перекошенное застывшей гримасой, было страшно.

Все присутствующие застыли, опасаясь обострить и без того сложную ситуацию. Кто знает, во что может вылиться гнев Корраана? Добро просто раздавит обезумевшего мага – ну а как вместе с ним половину мира сожжет? Причем ту, в которой они сейчас пребывают?

– Ты меня раздражаешь. – Последний нахмурился. – У тебя есть еще шанс. Отдай Кольцо и иди куда хочешь.

– Не-ет… – Архимаг хрипло рассмеялся и погрозил пальцем. – Иди лучше ты. Ты же пальцем меня не можешь тронуть, да? Самозванец! Фальшивка!

– Ты того, не гневил бы судьбу, – вмешался Боресвет. – Отдай цацку, пока ногу не сломал!

– Вот эту? – Архимаг поднял Кольцо над головой. – Я ее сейчас…

Что он собирался сделать, так и осталось загадкой. Потому что с любопытством разглядывающий сумасшедшего мага Бол в этот момент увидел пресловутый артефакт. Причем в неудобном для ознакомления положении. Что произошло дальше, угадать было несложно. Бол высоко подпрыгнул, вырвал из цепких пальцев Архимага деревянное Кольцо и мгновенно скрылся за широкой спиной Боресвета.

– Отдай! – Рев Главы Ковена заставил даже видавшего виды и позы богатыря отшатнуться. Кажется, безумный маг начал уже читать какое-то пакостное заклинание. Только вот закончить ему было не суждено.

Корраан топнул ногой – и Архимаг исчез, словно его и не было.

– Есть в этом мире одно местечко, – пояснил Последний онемевшим зрителям. – Замечательный островок, рыба, фрукты, хищников нет, в том числе и эльфов. Людей тоже нет. Всем хорош, вот только магия там не действует. Никакая. Пусть старик нервы подлечит, а то ведь не протянет долго…

Таль поежился от метнувшегося по спальне холодного ветра и с удивлением понял, что сковывающие его чары спали. И просыпаться отнюдь не спешили.

– Бол, паршивец! Рад тебя видеть!

– Вечно ты вляпаешься во что-то, – из-за спины Боресвета выглянула улыбающаяся физиономия. – А нам напрягайся, спасай тебя, гоблина зеленого. Привет! Что-то ты бледный – тяжко пришлось? А Лани теперь дракон – знаешь? Ума не приложу, как ты с ней целоваться собираешься, она же огнем дышит!

– Кажется, я теперь Глава, – сказал Ассистент задумчиво, оглядывая себя с ног до головы. – А потому, на правах хозяина, говорю: молодые люди, общаться будете потом. Если угодно, могу выделить уютную камеру с видом на стену. И верните Кольцо, это, в конце концов, не игрушка, а ценный артефакт. Не мне, эльфу отдайте… Лониэлю, по-моему. Да без разницы, все равно тут других нет.

– Я начну обряд сейчас же, – взволнованно сказал эльф, принимая из рук Бола заветное Кольцо. – Пока этот… Последний не передумал.

Корраан снисходительно усмехнулся.

– Не люблю эльфов, – сообщил он. – Но вот за что они меня не любят, ума не приложу.

Лониэль промолчал, любовно гладя Кольцо. Лицо его было таким счастливым, что поневоле хотелось сказать какую-нибудь гадость.

– Тебе, наверное, всякие ингредиенты нужны, – сказал Бол. – Ну там, листья кактуса, корни перекати-поля…

– Мне нужно, чтобы все замолчали, – сердито ответил эльф. – Ты сам смог бы уснуть, когда у тебя над ухом кто-то бубнит?

– Легко, – пожал плечами Бол, но все же замолчал. Ведь Лониэль начал творить Великое Эльфийское Заклинание, на которое стоило посмотреть. Корраан когда еще проснется, можно ведь и не дожить!

А посмотреть было на что. Эльф кружился в танце, завораживающе плавном, как течение тихой лесной речки. И пел. Пел так, что сердце сжимало от восторга. Ему бы бубен еще – какой шаман бы получился, подумал варвар, украдкой смахивая непрошеную слезу.

Движения эльфа ускорялись, теперь он вертелся, словно подхваченный ветром лист. Изумрудное сияние разливалось по спальне, то и дело меняя оттенки. Корраан осторожно присел на свое огромное ложе, но этого никто не заметил, все завороженно смотрели на творимое эльфом волшебство.

Надеюсь, они догадаются время от времени менять простыни, подумал Последний перед тем, как погрузиться в сон.

Эльф остановился, замер на середине движения. Коснулся Кольца и пропел длинную мелодичную фразу на своем языке. И без сил опустился на затоптанный множеством сапог пол спальни.

– Вот он какой, заморский танец стриптиз! – восхищенно пробормотал Бол.

– Дурак ты, – снисходительно сказал Боресвет, повидавший чуть ли не все диковины и, конечно, в том числе и стриптиз.

– Уважаемые, – новый Глава не забывал о своих обязанностях, – попрошу покинуть залу. Повелителю требуется отдых, и не следует тревожить его сон.

– Разумно, – усмехнулся Гроссмейстер Арчин, ошеломленный увиденным. – Один вопрос… уважаемый. Что теперь будет с Ковеном?

– Ковен продолжит свое существование, – с достоинством ответил Глава. – Мы будем охранять покой нашего Повелителя круглые сутки, пока он не изволит проснуться. Такова его воля, и мы исполним ее.

– Да будет так, – согласился Гроссмейстер. – Но советую вам перенести резиденцию в другое место. Мы тут… нашалили изрядно. У местных властей могут возникнуть вопросы, выброс такого количества магии любой чародей учует за тысячу лиг. Да что там, с другого конца света.

– Пожалуй, вы правы, сударь, – задумчиво сказал Мастер Зортрий. – Да и то сказать, не так уж много вы от нашей резиденции оставили. Я так понял, что претензий к Ковену у вас больше нет?

– Уже нет, – согласился Гроссмейстер. – Только одно условие – вы непременно доложите нам о местонахождении вашей новой резиденции. Ковен отныне будет под постоянным надзором.

– Понимаю и принимаю, – вздохнул Глава. – Что ж, кажется, мы сумели договориться.

– Я тоже так думаю, – усмехнулся Гроссмейстер.

Ворота распахнулись, и полуразрушенная крепость извергла из своих недр толпу людей. Серебряный дракон, сидящий на крепостной стене, углядел среди них знакомые лица, торжествующе взревел и забил крыльями. Да! Они победили, враг повержен! Пусть она и не знает, что это за враг, это ничего не меняет – победа есть победа.

Из толпы людей взгляд выхватил одного-единственного, и при виде него сердце Эланиэль учащенно забилось. Таль! Его зовут так, и он был для нее… всем. Без него она как без крыльев, без него ей не в радость и ветер, и солнце. Без него…

Дракон взревел так, что люди остановились и попятились назад. Все, кроме одного. Таль бежал к ней, что-то крича во все горло, но ветер, шутник ветер уносил его слова прочь.

– Лани-и-и! – донеслось до нее.

Дракон вздрогнул, замер на высокой стене, отчаянно цепляясь мощными когтями за замшелый камень.

– Лани-и-и!

Камень крошится под когтями. Таль! Вернуться к нему! Снова стать человеком! Только вот как? Она не знает, не умеет этого, она – дракон. Эланиэль снова закричала – жалобно и безнадежно. Взмах могучих крыльев – и великолепный дракон срывается со стены, делает круг над башнями и исчезает в не по-осеннему синем небе. Только ветер доносит крик, полный тоски и печали. Крик, похожий не на рев дракона, а на плач ребенка.

Таль смотрел в бездонное небо, где растворялась в бескрайних просторах серебристая точка. Слезы текли по его щекам, но он этого не чувствовал. Лани! Он и не подозревал до сих пор, что она для него значила. Лани! Веселая, смешная, порой бесшабашно отчаянная, порой странно задумчивая… Ему было просто хорошо, когда она рядом, он принимал это как должное, не задумываясь даже, что может быть по-другому. А теперь… теперь он ее потерял. Что для дракона любовь человека? Медная монетка, брошенная на камень мостовой. Обглоданная кость, оставленная облезлому псу. Лани… Он стоял и смотрел в небо, и слезы бежали по его щекам. Так бывает порой, когда мир вдруг становится пустым и холодным.

– Держись, братан, – по плечу хлопнула ладонь, похожая больше на штык лопаты. – Все пройдет.

– Она вернется. Слышишь, гоблин, вернется непременно. Вот полетает немного…

Таль закрыл глаза. Слезы продолжали бежать, остановить их никак не получалось. Ему было стыдно, что это видят другие, но он ничего не мог с собой поделать.

– С женщинами всегда так, – глубокомысленно заметил Боресвет. – Тратишь столько сил, чтоб ее заполучить, а потом никак не можешь отделаться. Поверь, тебе еще повезло… если действительно повезло. Сдается мне, так просто ты не отделаешься.

– Вернется, – убежденно сказал Бол. – Спорим на что угодно, вернется. Надо же, подруга-дракон! Эх, мне бы так, вот покатался бы!

– Если… – Голос Таля сорвался. – Если нам суждено быть вместе, пусть судьба, или Творец, или хоть сам Блин подадут мне знак!

Что-то со свистом рассекло воздух, плюхнулось у самых ног Таля.

– А я что говорил, – грустно сказал Боресвет.

– Говорят, драконье дерьмо полезное, – вздохнул Бол. – Хотя по запаху и не скажешь…

По лицу Таля все еще текли слезы, но он улыбался. Еще бы, все вокруг в дерьме, а на нем ни пятнышка! Чем не знак?

Он улыбался нечаянной надежде, не замечая, что друзья его неслышно удаляются, улыбался, глядя в пустое небо. И даже не вздрогнул, когда на его плечи легли ладони. Теплые человеческие ладони.

Эпилог

«Солнце Ледании» – древний и красивый обряд. Проводится он раз в десять лет, а потому желающих взглянуть на него хватает всегда. Когда-то в самом центре столицы возвышался небольшой утес, потом его удачно разобрали на составляющие камни, оставив ровную площадку высотой ярдов в десять, именуемую сейчас Сердцем Ледании. Вокруг нее простиралась огромная Королевская площадь, способная вместить если и не всех горожан (и гостей столицы), то все же изрядное их количество. Стоило бы назвать указанную площадь «Ребрами Ледании», или вообще «Грудью», но эта идея до сих пор никому в голову не пришла. Что ж, значит, это сделаю я.

Я стою у ворот дворца, окруженный толпой придворных. Рядом суетится Мастер Лион, Фрол же невозмутимо улыбается. Коридор из вооруженных гвардейцев ведет к подножию Сердца Ледании, вокруг уже беснуются в ожидании горожане. Вот не понимаю я их, встать затемно, чтобы прийти полюбоваться на обряд, – лучше б работали так, как развлекаются. Лично мое величество с большим удовольствием поспало бы еще часа три-четыре. Однако нельзя, обряд положено начинать, когда солнце еще не встало.

Зябко кутаюсь в соболиную шубу, подарок гардарикского великого князя моему незадачливому предшественнику. Вообще-то на дворе давно уже весна, только холодная какая-то. У нас обычно даже зимы теплее, а уж в это время года уже яблони цветут. Мастер Лион говорит, что так и должно быть. Дескать, для того обряд «Солнце Ледании» и нужен. Без него, говорит, ни весны не будет нормальной, ни солнца. Одни тучи и дождь со снегом.

Верится во все это с трудом, на сказки похоже, но проверять что-то не хочется. Народ-то эти байки считает самой что ни на есть правдой и не оправдавшего ожидания короля вполне способен стащить с престола за левую ногу.

Делаю пальцами жест, мне тут же подают шелковый платок. Вообще-то глупость это – носовые платки из шелка делать, так ведь и норовит из пальцев выскользнуть, зараза. Сморкаюсь, возвращаю платок лакею. Да, весна в этом году… впрочем, об этом я уже упоминал.

– Пора, ваше величество, – шепчет Мастер Лион.

Сам знаю, что пора, но как же не хочется, святой Лакки! Ведь, что характерно, этот злосчастный обряд может убить на месте даже настоящего короля, не то что претендента на место самозванца вроде меня. Правда, Фрол уверяет, что Регалии признали меня королем. Может, и так, но было бы любезно с их стороны сообщить мне об этом, чтобы не волновать.

Сигр трется о мою ногу, нетерпеливо мяукает. Придворные косятся на него с неудовольствием, однако комментировать кошачье присутствие не рискуют. Нам, королям, еще и не то позволено. А кто скажет поперек – заставлю кошачьи лапы целовать, пусть-ка попробуют догнать моего ригольда!

– Пора. – Я решительно шагаю вперед.

Корона холодит лоб. Красивая она, что и говорить, но вот не греет совершенно. Шапка на заячьем меху была бы куда более к месту.

Гвардейцы с обнаженными клинками застыли неподвижно. Им хорошо – форма все еще зимняя, утепленная. А у меня корона к ушам примерзает!

Поднимаюсь по лестнице. Сердце Ледании, надо же! Оказывается, у нашей страны каменное сердце, кто бы мог подумать. Наверху ветер еще сильнее. Зубы выбивают дробь, хоть шуба у меня и теплая, но вот голова да и ноги изрядно замерзли. Не знаю, как у фланцев, соседей наших западных, а у нас по снегу в деревянных сандалиях не побегаешь. Фрол принимает у меня шубу, Мастер Лион ловко накидывает Мантию, закрепляет золотой фибулой на груди. Поднимаюсь еще выше – вот он, народ беларский. Наверное, добрая половина столицы приперлась на мое величество поглазеть. Если б еще злая пришла, без жертв точно не обошлось бы.

Кладу Скипетр и Державу на алтарь Солнца и начинаю ритуал. Он долгий, часов на пять, я все волновался, сумею ли запомнить, как нужно. А волноваться-то о другом надо было – не замерзну ли насмерть до конца церемонии. Произношу первую фразу, и корона на мне вспыхивает волшебным синим светом. Толпа ревет от восторга, Сердце Ледании ярко освещено множеством факелов, видно все прекрасно. Магические фонари светят ярче и без дыма, но традиция предписывает именно живой огонь, потому как он – «младший брат Солнца». У меня на этот счет имеются сомнения, но они в зачет не идут. Итак, Корона светит, факелы коптят, а я произношу вторую фразу, после которой Мантия у меня за спиной раскрывается, словно парус, и начинает светиться опять же волшебным светом, но уже белым. Народ в восторге, я представляю, как смотрится моя королевская особа со стороны, и улыбаюсь. Что не мешает мне читать следующую фразу, которая активирует Сандалии. Сноп зеленого света заставляет Сигра с испуганным мявом отпрыгнуть в сторону. Снизу, с площади, Сандалии не видны, зато прекрасно видно, как вплетается в колдовское цветное кружево света зеленый оттенок. Новый взрыв народного восторга послабее, но снова впечатляет.

Беру в руки Скипетр. Начинается самое тяжелое, сейчас будет больно. Читаю фразу – Скипетр загорается красным огнем, и этот огонь отнюдь не холодный! Руку жжет раскаленным железом, едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Срывающимся голосом буквально выкрикиваю новую фразу, хватаю Державу – боль такая, что кажется даже, что умру на месте. Такое у меня было однажды, когда прозевал в замке магическую ловушку. И так же страдал молча: кричать нельзя было, мигом поймали бы. Сейчас тоже нельзя: поймать меня, конечно, никто не рискнет, королей ловить не положено, но сраму же не оберешься. Опять же, перед послами иноземными неудобно, вон их стоит сколько в специально огороженном месте. Кстати, там и старые знакомцы есть: и Таль, и Нанок, и Лани. Ну и Боресвет с Болом, куда ж без них.

Боль проходит разом, будто ее и не было. По щекам еще текут слезы, а я уже хохочу во все горло. Святой Лакки, как же это замечательно, когда ничего не болит, какое же это счастье!

Шесть цветных лучей сходятся на небе в одну точку – и, вот он, миг истины! Появляется солнце. Скажете, ничего особенного, на рассвете всегда так бывает? Да, но не тогда же, когда небо тучами снежными затянуто!

Солнце огромно! Сразу становится тепло, и я наконец-то верю, что и впрямь пришла весна. Хотя до конца обряда еще не менее четырех часов, я понимаю, что останусь жив. Потому что я – действительно король, Его величество король Ледании.

– Вот и солнышко взошло. – Беодл довольно зажмурился, почесал седую бороду. Блин усмехнулся:

– И что мы сюда приперлись, спрашивается? Можно подумать, ни разу «Солнца Ледании» не видели. Нам Лакки его когда еще показывал, помнишь?

– Что показывал – помню. А вот когда – нет. Не хватало мне память такой ерундой забивать!

Они стояли в самом что ни на есть первом ряду, а потому прекрасно видели не только фигуру короля в разноцветном ореоле, но и стоящих рядом людей, и большого рыжего кота, с любопытством наблюдавшего за действием.

– Потеплело-то как. – Беодл расстегнул зимнюю куртку на медвежьем меху, снял шапку, тряхнул седой гривой волос.

– Ждать долго, – досадливо сказал Блин. – Пойдем лучше в трактир, пропустим по кружечке, а?

– Изыди, нечистый, – добродушно сказал Беодл. – Неужели ты, наивный бог, думаешь, что в кабаках хоть одна живая душа осталась, специально, чтоб нас обслужить? Не умеешь ты в человеческих душах читать, дух Зла!

– А то мы сами себя не обслужим, – фыркнул Блин. – Не калеки, справимся. Это же забавно – зайти в пустой кабак, налить себе по кружечке и мило посидеть, былое вспомнить…

– Тут тебя «Петушиный час» и прихватит с твоей волшбой поганой, – фыркнул Беодл.

– Ой, страшно, – ухмыльнулся Блин. – Им же хуже, а мы еще и развлечемся. Да только прижали «Петушиный час», нос теперь высунуть боятся. Патриарх при поддержке короля такую чистку церковных рядов устроил – любо-дорого посмотреть. Опять ты все проспал, старый!

– Да, король у них неплохой, – согласился Беодл. – Вон как заклятия древние чешет! Молодой, правда, неопытный…

– Ничего, – успокоил его Блин. – Лакки за ним присмотрит. Правда, Лакки? Хватит сидеть там, пошли, пивка выпьем. Рыбки дам!

И святой Лакки повернул к нему усатую рыжую морду и недовольно мяукнул.

Любой праздник заканчивается праздничным столом. Нет, праздничным столом он продолжается, а заканчивается для всех по-разному. Разумеется, праздник «Солнца Ледании» исключением не стал. Таль и компания расположились вдалеке от окружения короля. К тому было не подобраться, бедного монарха окружала толпа придворных, спешивших расписаться в верности и любви к своему повелителю. Там же обретались и Фрол с Мастером Лионом, отчасти для моральной поддержки, отчасти чтобы предотвратить возможное покушение на венценосную особу.

– Совсем замучили беднягу, – посочувствовала королю Лани. – Вон лицо какое несчастное.

– И глаза красные, – согласился Таль, обозрев монарха с несчастным лицом. – И то сказать, подняли ни свет ни заря, чудесить заставили на холоде… как бы не заболел еще!

– Полечим, – хмыкнул Боресвет, булькнув флягой. – Одно плохо, други мои, нет в дворцовых напитках должной крепости. Хотя закуска ладная, плохого не скажешь. Вот, скажем, свиная ножка копченая, с солеными огурцами. Ножка – оно ладно, а вот огурчики можно с пользой употребить… так о чем это я?

– О лечении короля, – напомнил Таль.

– А, ну для этого у него лекарей целая толпа. Небось не помрет.

Нанок увлеченно беседовал о чем-то с придворными дамами. Красавицы ахали, смущенно хихикали, косились на своих угрюмых кавалеров.

– Спорим, дойдет до дуэли? – предложил Бол.

– У братана-короля таких много, – прогудел Боресвет. – А барбу давно пора размяться. Да и Томагавка ворчит, драк мало. Даже уж и не знаю, девкой она лучше была или секирой. Девкой – вредности до фига, а секирой – кровожадности. Даже и не знаю…

– Смотри-ка, кто здесь! Безгол! – обрадовался Бол. – А ты что здесь делаешь?

– Барон Безгольчук, с вашего позволения, – ухмыльнулся вор и обнял завизжавшую от восторга Лани. – Как поживаете, судари мои?

– Не бедствуем, – сообщил Боресвет. – Чего и вам желаем.

– Король пригласил? – полюбопытствовал Бол.

– Ну а кто же, – ухмыльнулся Безгол. – Чтобы я, так сказать, расслабился и отдохнул душой и, естественно, телом. Только какой же отдых, когда столько работы вокруг? Я, сами понимаете, не карманник, но этих павлинов не пощипать – свыше моих сил.

– Этих не жалко, – согласился Нанок.

Безгол усмехнулся и исчез в толпе придворных. Таль готов был поклясться, что к утру многие будут сетовать на потерю драгоценностей, а иные – даже обвинять в этом собутыльников.

Музыка играла громко и весело. Таль поклонился Лани, она засмеялась, и через минуту оба кружились в быстром танце.

– Молодежь, – одобрил Боресвет.

– Я тоже молодежь, а со мной никто не танцует, – пожаловался Бол. – Может, вон ту черненькую пригласить, как думаешь?

– А и пригласи, – разрешил Боресвет. – Ты, брат, главное, не робей, и уж если на ноги наступаешь, так не на обе сразу. Дамы от этого падают, сечешь?

– А, была не была! – Бол подбежал к выбранной девушке, в двух словах объяснил ей, какой он весь из себя герой, и, не давая вставить слово, потащил танцевать.

Боресвет ухмыльнулся.

– Так и надо, – сказал он в пространство, из которого тут же возник Нанок.

– Совсем с ума посходили, клянусь Беодлом, – сказал он. – Все до одной – блондинки! Объясняю им, что кассарадцы не танцуют из принципа, так не слушают даже!

– Настоящему мужику, – изрек Боресвет, – всегда что-нибудь да мешает. Я вот сейчас хлебну еще глоточек – да так спляшу, что все вздрогнут. А если еще спою…

– Не надо! – поспешно сказал варвар. – От твоих песен у меня вон секира визжит.

– Кстати, о секирах, – подала голос Томагавка. – Хозяин, сапог я благополучно профукала. Неплохо бы обновку прикупить!

– Завтра повяжу ленточку на топорище, – пообещал варвар. – Устроит?

– Только не забудь, – предупредила Томагавка. – А то мы с Боресветом вместе споем!

Вернулись Лани с Талем, а следом – Бол, веселые и запыхавшиеся.

– Обожаю танцы! – восторженно воскликнула девушка. – Как это замечательно – кружиться, кружиться, полностью отдаваясь музыке!

– Пойдем посмотрим на звезды, – предложил Ларгет.

– Давай позже? Пить хочется. Вот выпьем вина, остынем…

– Самое время поздравить его величество, – сказал Мастер Лур, присоединяясь к компании. – Придворные лизоблюды наконец-то иссякли.

Его величество приветливо улыбнулся, увидев приближающуюся к нему компанию.

– Рад вас видеть, – сказал он. – Выпьем за «Солнце Ледании»!

По знаку короля им немедленно наполнили бокалы.

– Можете говорить свободно, – разрешил его величество. – Мастер Лион прочел заклятие от подслушивания. Как его? «Круг Тишины»?

– «Малый Квадрат Тишины Фейергольда», – поправил Мастер Лур. – Чары известные и надежные, мой коллега абсолютно прав, предпочтя именно их.

– Это неважно, – отмахнулся король. – Я благодарен вам, друзья мои…

– Следует говорить «мы благодарны», – педантично поправил его Фрол.

Король закатил глаза.

– И вот так каждый день, – пожаловался он. – Я, конечно, быстро учусь, знаю уже все, что положено средней руки монарху, но такие вот проколы время от времени случаются.

– Можно было сказать проще – «спасибо, братва», – предложил Боресвет.

– Спасибо, я учту, – сухо сказал король, глаза его смеялись. – Ну выпьем! До дна!

– Ваше величество, – подоспевший лакей был в меру подобострастен, как ему и полагалось по должности. – Тут какая-то женщина требует впустить ее во дворец. Буянит, скандалит, ломает ворота.

– Я что-то не понимаю, – высокомерно сказал король. – По-вашему, я должен ее отогнать?

– Нет, ваше… я хотел… – Лакей впал в ступор и практически утратил дар речи.

– Он хотел сказать, ваше величество, – поддержал слугу капитан Форон, – что гвардейцы не справляются. Убить блинову бабу мы смогли бы, а вот остановить не получается. Того, кто рискнет к ней приблизиться, она хватает за шкирку и швыряет о стену. Очень болезненно, надо признать. Вооружена скалкой, примерно с булаву гардарикского богатыря. Ну может, малость побольше.

– Да что за баба такая? – Король медленно начинал выходить из себя. – Откуда взялась? Как зовут?

– Докладываю. – Капитан подтянулся, выпятил грудь и щелкнул каблуками. – Баба – большая. Больше даже вон того полутролля из Кассарада. Откуда взялась – неизвестно, здесь ищет своего мужа. Говорит, он во дворце скрывается. Имя у нее нездешнее – Боретьма, кажется.

При этих словах Боресвет как-то резко осунулся и побледнел.

– Что с тобой? – встревожилась Лани. – Ты ее знаешь?

– Еще бы, – вздохнул богатырь. – Мне ли не знать! Жена она мне, в натуре. Слушай, величество, а нельзя ли по-тихому из дворца слинять? Ведь прибьет же она меня, точно говорю, прибьет!

– А за что? – поинтересовалась Лани.

– Меня за хлебом послали, а я не принес, – покаялся богатырь.

– И за это прибьет? Вот же стерва, – возмутилась девушка.

– А то, – согласился богатырь. – И дался ей этот хлеб! Все равно за пять лет окаменел совсем, не угрызешь. Помнишь, Бол, я им искры высекал? Так нет же, ей бы только поскандалить, в натуре!

– Тебя послали за хлебом пятьлет назад? – Лани решила, что она ослышалась.

– Ну – отозвался богатырь.

– Беги отсюда скорее, – посоветовала Лани. – Пока я сама тебя не прибила!

– Я с тобой! – вызвался Бол.

– Вот уж нет. – Мастер Лур ловко сгреб пронырливого ученика за шиворот и ласково отвесил подзатыльник. – Тебя ждет учеба. Ты за прошлый семестр еще не все сдал!

– Скажи хоть, где тебя искать? – крикнул Бол спине убегающего богатыря.

– Меня так просто не потеряешь, – отозвался тот. – Не боись, еще встретимся, если меня эта мымра не сцапает. Счастливо вам, братцы!

Они стояли и смотрели ему вслед. Огромная бабища со скалкой в руке прорывалась следом за богатырем, выкрикивая угрозы и оскорбления.

– Боресвет и Боретьма, – задумчиво изрек Мастер Лур. – Есть в этом что-то от восточного учения о дуализме вселенной. Свинь и свянь… Ладно, так даже к лучшему. Приключения закончились – вас ждут годы упорной и скучной учебы…

Таль и Бол переглянулись. Что-то подсказывало обоим, что учеба и приключения – вещи вполне совместимые. Если знать, как их совмещать.

P.S.

В этот день в Квармоле справляли день рождения премьер-министра. Отмечался праздник в очень узком кругу, но с невиданным размахом и фантазией. Все, кому повезло участвовать в данном событии, в один голос заявляют, что все безумно понравилось и вообще, так весело в жизни не было, но подробностей никто из них припомнить не может.

Во Флане впервые за два столетия выпал снег. То, что событие это произошло не зимой даже, повергло местных чародеев в глубокий шок. Наиболее продвинутые усмотрели здесь связь с обрядом «Солнце Ледании», отголоски которого гуляли еще по всему миру.

В Гардарики справляли Масленицу. Как положено по местным обычаям, отмечать начали задолго до праздника, а потому соломенное чучело Мары то ли где потеряли, то ли кто спер. Ничуть не обескураженный народ сжег палаты боярина Стремнова, попавшиеся на пути праздничного шествия. В общем, праздник удался.

В Семиградье ничего интересного не произошло. То есть совсем ничего.

В Сангрии молодой перспективный некромант вызвал дух покойного мага, открывшего заклинание, превращающее воду в вино. Маг этот трагически утонул в винном озере, лишив таким образом опечаленный мир плодов своей мудрости. К сожалению, дух упомянутого мага оказался совершенно пьян и так и не смог понять, чего от него, собственно, требуется.

В Саро чествовали нового члена Совета – эльфа Лониэля. Появились устойчивые слухи, что старейшина Траниэль готовит себе преемника.

В Лемурдонии на главной площади обнаружили соломенное чучело непонятно кого. По мнению местных варлоков, это, вне всякого сомнения, кукла Вуду. Кто такой Вуду и почему раскидывает своих кукол где ни попадя, варлоки сообщить отказались.

В Понакаре вспыхнул мятеж, который вряд ли будет в ближайшее время подавлен.

В Кассараде отмечали День Весны. Иные горцы наряжали новогодние рябины, но им быстро указали на ошибки. Количество дураков в горах в этот день изрядно поубавилось. Беда в том, что плодились они все же быстрее, чем их истребляли.

В Ледании отмечали Праздник Солнца. Горожане повеселились на славу, на улицу милостью Его Величества Форлатта Четвертого выкатили бочки с вином и накрыли столы со всяческой снедью. В программу праздника также вошли песни менестрелей (в том числе знаменитого барда Кельда), представление театра масок и магический фейерверк, столь любимый горожанами и изрядно подзабытый уже за время доминирования «Петушиного часа». Завершился праздник забегом по ночным улицам, в котором победил крепкого сложения воин, судя по ругательствам, из Гардарики. Следом (правда, с изрядным запозданием) финишировала здоровенная баба, вооруженная огромной скалкой. Попытки поймать и наградить победителей успехом не увенчались.

В Заморье королевские маги закончили составление отчета о событиях, имевших место прошлой осенью в крепости Стеллах неподалеку от портового города Вийолах. Крепость, принадлежавшая могущественному Магистру Эстелину, подверглась нападению неизвестных сил, одержавших в этой битве победу. Имело место применение чудовищной силы магии неизвестного происхождения. Внимание экспертов привлекла надпись на полуразрушенной стене – «Сдес был Нанк». Вопрос, что понадобилось полуграмотному ахарскому демону от мирной горной крепости, остается открытым и по сей день…

Content

Виталий Бодров
Кровь Титанов. Тетралогия.

Книга 1. Неизведанные пути

Пролог.

I

II.

Глава I.

Глава II.

Глава III.

Глава IV.

Глава V.

Глава VI.

Глава VII.

Глава VIII.

Глава IX.

Глава Х.

Глава XI.

Глава XII.

Глава XIII.

Глава XIV.

Глава XV.

Глава XVI.

Глава XVII.

Книга 2. Шутки судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

I

II

III

IV

V

VI

Книга 3. Кольцо из чистого дерева

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

Книга 4. Не буди лихо

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог