Хилл Джо

Кинг Стивен

Газу

ДЖО ХИЛЛ и СТИВЕН КИНГ ГАЗУ!!!

Перевод: Meligan

Редактура: Snowy

При моральной поддержке сайта www.readly.ru

Они ехали на запад сквозь раскрашенную пустыню и не останавливались до тех пор, пока бойня не осталась в сотне миль позади. Наконец, вскоре после полудня они свернули к небольшой закусочной, стены которой были покрыты светлой штукатуркой, а рядом на бетонных островках стояли бензоколонки. Когда они подъехали, резонирующий рев их движков заставил стекла дрожать. Свои байки они поставили рядом с фурами, стоящими на парковке у западного крыла здания, выдвинули подпорки и заглушили моторы.

Гон Адамсон всю дорогу ехал впереди, иногда отрываясь на своем «Харлее» на четверть мили. Привычку уходить в отрыв он приобрел по возвращении к ним, прослужив два года в пустыне. Казалось, он уезжал так далеко вперед для того, что бросить остальным вызов, а может быть, он просто хотел от них отвязаться. Он не хотел здесь останавливаться, но Винс заставил. Как только закусочная показалась на горизонте, Винс догнал Гона, обогнал его и выставил руку влево в знакомом каждому в Племени жесте - съезжаем с дороги вслед за мной. Племя последовало жесту Винса, как было всегда. Еще одна вещь, которая не нравилась Гону. У парня таких вещей набралось предостаточно.

Припарковавшись первым, Гон не спешил слезать с байка. Приподнявшись в седле, он медленно снимал кожаные дорожные перчатки, яростно глядя на остальных из-под солнцезащитных очков с зеркальными стеклами.

- Тебе нужно поговорить со своим пацаном, - сказал Винсу Лемми Чапман, кивнув в сторону Гона.

- Не здесь, - сказал Винс. Это может подождать до их возвращения в Вегас. Он хотел оставить дорогу позади. Хотел немного полежать в темноте, хотел, чтобы прошло некоторое время, чтобы тошнотворный узел в его животе мог развязаться. Наверное, больше всего он хотел принять душ. На нем не было следов крови, но ему казалось, что он замаран, и лишь смыв с себя утреннюю вонь, он мог бы почувствовать себя в своей тарелке.

Он сделал шаг в направлении закусочной, но Лемми схватил его за плечо до того, как он смог сделать еще один.

- Здесь.

Винс посмотрел на руку на своем плече - Лемми не отпускал, в отличие от остальных, Лемми его не боялся - затем перевел взгляд на пацана, который и пацаном-то не был уже многие годы. Гон открыл ящик над задним колесом и что-то в нем искал.

- О чем говорить? Кларка нет. Денег тоже нет. Делать больше нечего. По крайней мере, этим утром.

- Тебе надо выяснить, так ли думает Гон. Хоть ты и думаешь, что вы мыслите одинаково, сорок минут каждого часа он зол на тебя. Скажу еще кое-что, босс. Некоторых из этих парней привел Гон, и он их распалил рассказами о том, как они разбогатеют на этой сделке с Кларком. Возможно, не он один хочет услышать, что дальше, - он обвел остальных многозначительным взглядом. Только сейчас Винс заметил, что никто не пошел к закусочной: все стояли у своих байков, посматривая на него и Гона. Ожидая, как будут развиваться события.

Говорить Винсу не хотелось. Сама мысль об этом опустошала его. В последнее время разговоры с Гоном был подобны перебрасыванию медбола от одного к другому. Это требовало усилий, и Винс не был уверен, что ему этого хочется, особенно если вспомнить, откуда они ехали.

Он все-таки пошел, поскольку, когда речь шла о сохранении Племени, Лемми почти всегда был прав. Лемми прикрывал его со времен их встречи в дельте Меконга, когда весь мир сошел с ума. Тогда они постоянно были настороже, опасаясь растяжек и противопехотных мин. Спустя почти сорок лет мало что изменилось.

Винс слез с мотоцикла и подошел к Гону, который стоял между своим «Харлеем» и припаркованным рядом нефтевозом. Гон нашел то, что он искал в багажнике: бутылку, наполненную чем-то, походившим на чай, но явно не им. Он напивался все раньше и раньше, и это Винсу тоже не нравилось. Гон сделал глоток, отер рот и протянул бутылку Винсу. Винс покачал головой.

- Говори, - произнес Винс.

- Если поедем по Шестому Шоссе, - сказал Гон, - будем в Шоу Лоу через три часа. Конечно, если предположить, что твоя бабья рисоварка выдержит.

- А что в Шоу Лоу?

- Сестра Кларка.

- И зачем она нам?

- Деньги. Если ты не заметил, мы только что проебали шестьдесят штук.

- И ты думаешь, что бабки у его сестры.

- Как вариант.

- Давай обсудим это, когда вернемся в Вегас. Там и рассмотрим все варианты.

- Как насчет рассмотреть их сейчас? Ты видел телефон в руке Кларка, когда мы вошли? Я слышал обрывок разговора через дверь. Думаю, он пытался связаться с сестрой, а когда не вышло, оставил сообщение кому-то из её знакомых. С чего бы ему так припекло поговорить с этой дурой, как только он увидел, что мы подъезжаем?

Чтобы попрощаться, подумал Винс, но не сказал этого Гону.

- Она не имеет к этому никакого отношения, верно? Или она тоже варит дурь?

- Не. Шлюха она.

- Иисусе, ну и семейка.

- Чья бы корова мычала, - сказал Гон.

- А это что еще значит? - спросил Винс. Фраза и её оскорбительный подтекст не беспокоили его так, как беспокоили зеркальные солнечные очки Гона, в которых отражался сам Винс, загорелый, с седой бородой, морщинистый и старый.

Гон снова уставился на мерцающую дорогу, а когда заговорил, на вопрос не ответил:

- Шестьдесят штук псу под хвост, а тебе хоть бы хрен.

- Не хоть бы хрен. Но выходит, что именно псу под хвост.

Гон и Дин Кларк встретились в Фаллудже, или, может, это было в Тикрите. Кларк был медиком-анестезиологом, который справлялся со своими обязанностями благодаря травке и большой дозе Вайклифа Жана. Заботой Гона было водить «Хамви» и не подставляться под пули. Вернувшись на гражданку, они остались друзьями, и полгода назад Кларк пришел к Гону с предложением организовать метовую лабу на озере Смит. Для начала ему требовалось шестьдесят штук, но вскоре бизнес должен был начать приносить суммы куда большие.

«Чистый лед,- уговаривал Кларк. - Не дешевое зеленое дерьмо - только лед, чистый как стекло». Он поднял руку над головой, показывая огромную гору денег. «Небеса наш предел, йоу?»

Йоу. Сейчас Винс думал, что как только он услышал это слово из уст Кларка, ему следовало выйти из игры. В ту же секунду.

Но он не вышел. Он даже подкинул Гону двадцать штук из своих сбережений, несмотря на сомнения. Кларк выглядел полным раздолбаем и напоминал Курта Кобейна: те же длинные светлые волосы и плотные рубашки. Он говорил «йоу», называл всех «чувак» и рассказывал о том, как наркота помогает преодолеть давящую мощь Надмозга. Что бы это ни значило. Он удивил, а потом очаровал Гона интеллектуальными подарками: пьесами Сартра, кассетами, на которых под музыку регги читали стихи.

Винс не испытывал к Кларку неприязни за то, что тот был ботаником, вечно рассуждающим на долбаном пидерско-негритянском языке о духовной революции. Беспокоило его другое: когда они встретились, у Кларка уже были пятнистые от наркоты десны и полный рот гнилых зубов. Винсу не претило зарабатывать на наркоте, но он инстинктивно не доверял ни одному торчку.

И все-таки денег он вложил, ему хотелось, чтобы у Гона что-нибудь получилось, особенно после того, как его вышвырнули из армии. И ненадолго, пока Гон и Кларк обсуждали детали, Винс заставил себя поверить в успех этой затеи. Гон же выглядел как напыщенный петух, гордый и наглый - он даже купил своей девушке машину, подержанный Мустанг, предвкушая большие дивиденды от своих вложений.

Только лаборатория сгорела, так йоу? Все сгорело дотла в первые же десять минут работы. Латиносы, которые работали внутри, сбежали через окна и стояли вокруг, закопченные и обгоревшие, пока не приехали пожарные. Теперь большинство из них сидело в местном околотке.

Гон о пожаре узнал не от Кларка, а от Бобби Стоуна, еще одного товарища по Ираку, который поехал на озеро Смит, чтобы на десять штук закупить мифического «чистого льда». Он повернул назад, как только увидел дым и мигалки. Гон пытался дозвониться до Кларка, но не смог ни днем, ни вечером. К одиннадцати утра Племя уже было в пути на восток, отправившись на его поиски.

Они застали Дина Кларка пакующим вещи в своем домике на холмах. Он сказал им, что как раз собирался отправиться к Гону, чтобы рассказать о случившемся и разработать новый план. Он сказал, что вернет им все деньги. Он сказал, что сейчас денег у него нет, но есть планы на непредвиденный случай. Он сказал, что он пиздец как сожалеет. Что-то было ложью, что-то правдой, особенно часть про пиздец как жаль, но ничто из этого не удивило Винса, даже то, что Кларк принялся рыдать.

Что его удивило - что удивило их всех - так это подружка Кларка, прятавшаяся в туалете, одетая в трусики с маргаритками и толстовку с надписью «Корманская старшая школа». Семнадцати лет, накачанная до бровей метом и сжимающая в руке маленький пистолет 22-го калибра. Через дверь она услышала, как Рой Клоуз спросил Кларка, здесь ли его подружка, и сказал, что если эта сучка им всем отсосет, то они, так и быть, сбросят с долга пару сотен баксов. Рой пошел в туалет поссать, на ходу вытаскивая член, но девчонка решила, что ширинку он расстегнул для другого, и открыла огонь. Первая пуля ушла в сторону, вторая - в потолок, поскольку к тому моменту Рой уже разделывал её своим мачете и вся ситуация летела в тартарары.

- Я уверен, что он просрал часть денег, - сказал Гон. - Возможно, он просрал половину того, что мы ему дали. Но если ты думаешь, что Дин Кларк вложил все шестьдесят штук в один трейлер, ничем не могу помочь.

- Может быть, часть он заначил. Я не говорил, что ты не прав. Но я не понимаю, при чем тут его сестра. Не легче ли было положить их в банку и закопать где-нибудь на заднем дворе? Я не хочу наезжать на какую-то шлюшку веселья ради. Если мы узнаем, что она неожиданно обзавелась деньгами, тогда другое дело.

- Я полгода потратил на подготовку этой сделки. И я не единственный, кто надеялся на неё.

- Хорошо. Давай все обговорим, когда вернемся в Вегас.

- Словами делу не поможешь. Надо ехать. Сегодня его сестра еще в Шоу Лоу, но когда она узнает, что её братца и его тёлку размазали по всему ранчо…

- Хорош орать,- сказал Винс.

Лемми наблюдал за ними, сложив руки на груди, в нескольких футах слева от Винса, готовый в любой момент встать между ними. Остальные стояли группками по двое-трое, небритые, покрытые дорожной пылью, одетые в кожаные куртки и джинсовые жилетки с нашивками в виде эмблемы банды: черепом в индейском головном уборе из перьев и надписью снизу: «ПЛЕМЯ. Живи в дороге, в дороге умри». Они всегда были Племенем, хотя индейцев среди них не было, кроме разве что Персика, который утверждал, что был наполовину чероки, кроме случаев, когда ему хотелось побыть полуиспанцем или полуинком. Док говорил, что будь тот хоть полуэскимосом или полувикингом, все равно вышел бы кретин.

- Деньги пропали, - сказал Винс сыну. - Полгода тоже. Смирись.

Его сын молча стоял, желваки на его скулах вздулись. Правая рука сжала бутылку так, что побелели костяшки пальцев. Глядя на него сейчас, Винсу внезапно привиделся шестилетний Гон с лицом, запыленным так же, как сейчас, ездящий по дорожке из гравия на своем зеленом трехколесном велосипеде и подражавший звуку мотора. Винс и Мэри смеялись от души, глядя на выражение крайнего напряжения на лице сына, эдакого Воина Дорог из Детского сада. Сейчас, после того, как Гон раскроил голову человека лопатой, смешным ему это не казалось. Гон всегда был быстрым, и он перехватил Кларка, когда тот попытался сбежать, воспользовавшись сумятицей, вызванной стрельбой девушки. Может, он и не хотел его убивать. Гон ударил его всего лишь раз.

Винс открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но слов не было. Он повернулся и пошел к закусочной. Пройдя три шага, он услышал за спиной звон разбитой бутылки. Он обернулся и увидел, что Гон швырнул склянку о борт нефтевоза, туда, где пять секунд назад стоял Винс. Возможно, он целился в тень Винса.

Виски и осколки стекла стекали с потрепанной цистерны. Винс глянул на борт нефтевоза, и то, что он увидел, заставило его невольно вздрогнуть: на борту было выведено слово, и на мгновение Винсу показалось, что слово это БОЙНЯ. Но нет. Слово было: «ЛАФЛИН». Все, что Винс знал о Фрейде, могло уместиться менее чем в двадцать слов - элегантная седая бородка, сигара, думал, что дети хотят трахать своих родителей, - но не нужно было быть психологом, чтобы увидеть подсознательное чувство вины в действии. Винс бы рассмеялся, если бы не то, что он увидел потом.

В кабине нефтевоза сидел водитель. В руке, которая высунулась из окна, между двух пальцев была зажата дымящаяся сигарета. На предплечье была выцветшая татуировка: «Лучше смерть, чем бесчестье», которая выдавала в нем ветерана, что Винс мимоходом отметил для себя и тут же отбросил, чтобы обдумать позже или не обдумывать вовсе. Он пытался понять, что слышал этот парень, оценить опасность и решить, стоит ли вытаскивать Лафлина из его кабины, чтобы потолковать о том, о сём.

Винс все еще размышлял, когда машина с ревом и вонью пробудилась. Лафлин выбросил сигарету на парковку и отпустил воздушный тормоз. Трубы фуры изрыгнули черный дизельный дым, и она двинулась с места, перемалывая колесами гравий. Глядя, как машина отъезжает, Винс медленно вздохнул, чувствуя, как напряжение стало ослабевать. Он сомневался, что мужик слышал что-то, а если и слышал, то какая разница? Никто в здравом рассудке не станет с ними связываться. Должно быть, Лафлин понял, что его застали за подслушиванием, и решил убраться, пока цел.

Когда восемнадцатиколесник выехал на двухполосное шоссе, Винс уже отвернулся, и двинулся в забегаловку мимо своей банды. В следующий раз он увидит фуру почти через час.

Винс отправился поссать - мочевой пузырь донимал его последние тридцать миль - и по возвращении прошел мимо остальных, рассевшихся за двумя столиками. Было тихо, почти ни звука, кроме скрежета вилок по тарелкам да звона стаканов, опускаемых на стол. Говорил только Персик, да и то с самим собой. Персик говорил шепотом, изредка вздрагивая, словно окруженный роем воображаемых мошек…такая вот жуткая привычка. Остальные ушли в себя, не замечая друг друга, уставившись Бог знает на что внутренним взором. Кто-то из них, возможно, видел туалет после того, как Рой Клоуз изрубил девчонку. Остальные, должно быть, вспоминали Кларка, лежащего лицом вниз в грязи у задней двери с откляченной задницей, со штанами, полными дерьма, и лопатой в черепе. А кто-то, наверное, прикидывал, успеет ли домой к началу «Американских Гладиаторов», и будет ли выигрышным лотерейный билет, купленный вчера.

Все было иначе, когда они ехали проведать Кларка. Лучше. Сразу после восхода Племя остановилось в забегаловке, похожей на эту, и, хотя настроение было не праздничным, было много трепа и бородатых баек за кофе с пончиками. Док уселся за одним из столов и принялся разгадывать кроссворд, остальные же расселись вокруг него, заглядывая через плечо и подкалывая друг друга, мол, какая честь сидеть рядом с таким образованным человеком. Как и почти все из них, Док отсидел, у него во рту был золотой зуб вместо зуба, выбитого несколько лет назад полицейской дубинкой. Но он носил бифокальные очки, имел тонкие, почти аристократические черты лица, читал газеты, знал много всякого, типа столицы Кении или участников Войны Роз. Рой Клоуз покосился на кроссворд Дока и сказал:

- Лучше бы в кроссворде были вопросы о починке байков и ублажении девок. Например, слово из шести букв, то, что я делаю с твоей мамой, Док? На такое я бы ответил.

Док нахмурился.

- Я бы сказал «нервирую», но там восемь букв. Так что мой ответ «гневлю».

- Гневлю? - переспросил Рой, почесав в затылке.

- Точно. Ты её гневишь. Это значит, что при виде тебя ей хочется сплюнуть.

- Точняк. И это меня в ней и бесит. Я-то пытаюсь приучить её глотать после того, как я её «гневлю».

Все чуть со стульев не попадали от смеха. За соседним столом так же громко смеялись над рассказом Персика о том, зачем он решил закупорить себе яйца:

- Что меня подкупило, так это то, что за вазектомию надо заплатить всего один раз, чего не скажешь об абортах. Там, теоретически, предела вообще нет. Каждый трах – это потенциальная дыра в кармане. Этого не осознаешь, пока не оплатишь пару «чисток» и не призадумаешься, что этим деньгам нашлось бы лучшее применение. Да и после того, как малыша смывают в унитаз, сложно сохранить отношения, точно вам говорю. Это глас опыта!

Персику не нужно было шутить, он мог уморить, просто болтая о том, что у него на уме.

Теперь же Винс прошел мимо подавленных, с красными глазами, товарищей и уселся на стул у стойки рядом с Лемми.

- Как думаешь выбираться из этого дерьма, когда вернемся в Вегас? - спросил Винс.

- Смоемся,- ответил Лемми,- никому не скажем, куда. И ни разу не оглянемся.

Винс рассмеялся. Лемми нет. Он поднес свой кофе ко рту, но пить не стал, только посмотрел на него несколько секунд и поставил обратно.

- Что-то не так? - спросил Винс

- Не так, но дело не в кофе.

- Ты ведь не всерьез говорил про желание смыться, да?

- Мы в этом желании будем не одиноки, старик, - сказал Лемми, - Что Рой сделал с той девчонкой в ванной?

- Она его чуть не пристрелила, - Винс понизил голос так, чтобы больше никто его не услышал.

- Ей и семнадцати не было.

Винс ничего не ответил, да это было и не нужно.

- Большинство из этих парней никогда ничего подобного не видели, и я думаю, что самые умные из них при первой же возможности рванут на все четыре стороны. В поисках нового смысла жизни, - Винс снова рассмеялся, но Лемми только покосился на него.

- А теперь слушай, Кэп. Я убил своего брата, сев за руль вдрабадан пьяным, когда мне было восемнадцать. Когда я очнулся, я почуял запах его крови, в которой я был с головы до ног. Я пытался загнуться, записавшись в морскую пехоту, надеясь искупить содеянное, но ребята в черных пижамах не больно-то мне помогли. Что я лучше всего помню с той войны, это запах моих гниющих в джунглях ног. Запах, будто у тебя сортир в ботинках. Я, как и ты, был в тюрьме, и самым ужасным было не то, что я делал или видел. Самым ужасным был запах. Подмышки и задницы. Было тяжело. Но это не идет ни в какое сравнение с той хренью в духе Чарли Мэнсона, от которой мы теперь улепетываем. Я до сих пор не могу избавиться от вони, которая нахлынула, когда все кончилось. Как будто меня заперли в сортире, куда кто-то недавно насрал. Воздуха не хватает, а тем, что есть, дышать невозможно.

Он замолчал, повернулся на стуле и посмотрел на Винса:

- Знаешь, о чем я думаю с тех пор, как мы уехали? Лон Рифус переехал в Денвер и открыл там гараж. Он прислал мне открытку с горами Флешеронс. И я подумал, может быть, ему пригодится старик, который умеет крутить гайки. Думаю, к запаху сосен я бы приноровился.

Он снова замолчал и обвел взглядом людей, сидящих за столами.

- Те, кто не смоются, будут искать способы так или иначе вернуть то, что они потеряли. И тебе эти способы не понравятся. Поскольку это сумасшествие с наркотой еще не закончилось. Это только начало, касса перед платной дорогой. Слишком много бабок крутится в этом деле, чтобы просто взять и выйти из него, а те, кто мет продает, сами на нём и сидят, а потом творят всякую хреноту. Девка, которая пыталась подстрелить Роя, сидела на нем и поэтому пыталась его убить, Рой и сам сидит на нем и поэтому он изрубил её на сорок долбаных кусочков своим гребаным мачете. Да и, в конце концов, кто, блядь, кроме торчка, будет носить с собой мачете?

- Давай не будем о Рое. Я бы с радостью засунул Малыша ему в жопу и посмотрел, как у него из глаз искры посыпятся, - сказал Винс, и на этот раз Лемми рассмеялся. Выдумывать разнообразные применения для Малыша было их старой забавой.

- Давай, договаривай. Ты же последний час только об этом и думал.

- Откуда ты знаешь?

- А ты думаешь, я не знаю, что значит, когда ты сидишь на байке так, словно палку проглотил?

Лемми крякнул и сказал:

- Рано или поздно копы повяжут Роя или кого-то еще из нариков, и тогда они потянут за собой всех остальных. Все потому, что они не настолько умны, чтобы сбросить дерьмо, которое они крадут с места преступления. Они не настолько умны, чтобы сдержаться и не растрепать о своих делах подружкам. Черт, да у половины из них и сейчас при себе наркота. Я все сказал.

Винс поскреб заросшую щеку.

- Ты говорил, что одна половина свалит, а вторая останется. Не хочешь поделиться мыслями, к какой принадлежит Гон?

Лемми повернул голову и невесело усмехнулся, снова показывая щербатый зуб.

- А так не понятно?

В три часа дня они нагнали грузовик с надписью «Лафлин» на борту, когда он медленно тащился в гору.

Дорога лениво взбиралась по пологому склону, пролегая по целой череде подъемов и спусков. Изгибы дороги не давали места для обгона. Гон снова ехал впереди. После того, как они покинули забегаловку, он сразу же умчался вперед, иногда настолько отрываясь от Племени, что Винс терял его из виду. Когда они догнали грузовик, его сын сидел у него на хвосте.

Десятеро из них въехали на холм вслед за коптящим нефтевозом. Глаза Винса начали слезиться.

- Гребаная фура, - заорал Винс, Лемми кивнул. Легкие Винса заполнились выхлопными газами, ему стало тяжело дышать, и он почти ничего перед собой не видел.

- Да убери ты с дороги свою толстожопую фуру! - прокричал Винс.

Было удивительно, что они догнали грузовик здесь. Ведь они отъехали от забегаловки самое большее миль на двадцать. Должно быть, Лафлин останавливался где-то еще, вот только больше останавливаться было негде. Может быть, он припарковывался в тени рекламной вывески, чтобы вздремнуть. Или колесо спустило и ему пришлось его менять. Какая разница? Винс даже не понимал почему, но мысли об этом не давали ему покоя.

Пройдя следующий поворот, Гон наклонил свой «Софтэйл Дьюс», выехал на встречную полосу и ускорился с тридцати миль в час до семидесяти. Байк сначала присел, потом подпрыгнул. Он подрезал фуру, едва обогнав её, втиснулся в правую полосу, еле-еле разминувшись со светло-желтым «Лексусом», который ехал ему навстречу. Водитель «Лексуса» посигналила ему, но её жалкий «би-бип» утонул в реве гудка грузовика.

Винс тоже заметил «Лексус» и на секунду он был уверен, что его сын с ним столкнется: был Гон, а стал кусок мяса на трассе. Потребовалось несколько секунд, чтобы его сердце успокоилось.

- Гребаный псих, - прокричал Винс Лемми.

- Ты про парня на фуре? - заорал в ответ Лемми, когда звук гудка стих. - Или про Гона?

- Про обоих!

К следующему повороту Лафлин, казалось, пришел в себя или же он просто посмотрел в зеркало и увидел Племя позади себя. Он высунул руку в окно – загорелую, со вздутыми венами, большими костяшками и толстыми пальцами, - и помахал им, мол, можно проезжать.

Рой и двое других немедленно выехали на встречную и с ревом умчались вперед. Остальные поехали попарно. При пустой встречной обогнать фуру, тащившуюся со скоростью тридцать миль в час, было легче легкого. Винс и Лемми проехали последними, завершив обгон до следующего поворота. Проезжая, Винс взглянул на водителя, но кроме загорелой руки в окне грузовика ничего не увидел. Спустя пять минут они оставили фуру так далеко позади, что её даже не было слышно.

Они въехали на пустынный открытый участок, поросший шалфеем и кактусами сагуаро, справа виднелись красно-желтые полосатые скалы. Теперь они ехали по направлению к солнцу, сопровождаемые своими удлиняющимися тенями. Мимо них пронеслась пародия на город, состоящая из нескольких домов и трейлеров. Колонна, которую замыкали Винс и Лемми, растянулась почти на полмили. Когда они отъехали от городка, Винс увидел, что Племя скучковалось на обочине возле перекрестка, поворота на Шестое шоссе.

На западе от перекрестка дорогу, по которой они ехали, срезали до земли, превратив ее в грунтовку. На оранжевом восьмиугольном знаке была надпись: «Дорожные работы следующие 20 миль. Будьте готовы остановиться». Вдалеке Винс разглядел грузовики и грейдер. Люди работали в клубах красного дыма глиняной пыли, тянущихся по пустыне.

Он не знал о дорожных работах, поскольку утром они ехали по другой трассе. Возвращаться окольным путем предложил Гон, а Винс не был против. Когда улепетываешь с места двойного убийства, лучше не отсвечивать. Только вот Гон предложил это совсем по другой причине.

- Что? - спросил Винс, останавливая байк и ставя ногу на землю. Будто он не знал.

Гон указал в сторону от ремонтников, на Шестую трассу.

- Поедем по Шестой, дальше свернем на Сороковую федеральную.

- В Шоу Лоу, - сказал Винс, - и почему я не удивлен?

Следующим голос подал Рой Клоуз, показав на самосвалы.

- Это всяко лучше, чем тащиться на пяти милях в час через это дерьмо следующие двадцать миль. Нет уж. По мне, лучше прокатиться с ветерком, а по дороге, может, прихватить шестьдесят штук.

- Больно было?- спросил Лемми Роя. - Говорят, думать в первый раз больно. Как девке, когда ей целку срывают.

- Отъебись, Лемми, - ответил Рой.

- Когда мне будет нужно, чтобы ты подумал, - сказал Винс, - я попрошу тебя, Рой. Но я бы сильно на это не рассчитывал.

Гон заговорил, и его голос был спокойным и рассудительным.

- Когда доберемся до Шоу Лоу, можешь не оставаться с нами, да и другие тоже. Никто не будет в обиде, если вы решите ехать дальше.

Вон оно как.

Винс обвел взглядом лица. Молодые встретились с ним глазами, те, кто постарше, с кем он ездил годами, нет.

- Рад слышать, что никто не будет в обиде, - сказал Винс, - А то я волновался.

Его захлестнуло воспоминание: поездка с сыном ночью на машине, на «GTO», в то время, когда он пытался завязать, стать примерным семьянином для Мэри. Подробности той поездки стерлись; он не помнил, куда или откуда они ехали. Помнил лишь как смотрел в зеркало заднего вида на грязное угрюмое лицо десятилетнего сына. Они остановились у закусочной, но сын есть не захотел, сказал, что не голоден. Он просил фруктовое мороженое, но взбесился, когда Винс принес лаймовое вместо виноградного. Он не стал его есть, оставив мороженое таять на кожаной обивке. Наконец, когда они отъехали от закусочной миль на двадцать, Гон сообщил, что у него урчит в животе.

Винс посмотрел на него в зеркало заднего вида и сказал: «Знаешь, то, что ты мой сын, не значит, что я должен тебя любить». Мальчик глядел на него, стараясь не заплакать, на подбородке появилась ямочка, но отвернуться он не желал. Смотрел на отца ясными, ненавидящими глазами. Зачем Винс это сказал? В сознании мелькнула мысль, что если бы он знал, как по-другому говорить с Гоном, не было бы Фаллуджи и позорного увольнения из армии за то, что бросил свой взвод под минометным огнем, смывшись на Хаммере; не было бы Дина Кларка и нарколаборатории, и мальчик бы не чувствовал потребности все время быть впереди, выжимая из своей понтовой кобылы семьдесят миль в час тогда, когда остальные держали шестьдесят. Парень пытался оставить его позади. Пытался всю свою жизнь.

Винс прищурился и посмотрел на дорогу, по которой они приехали … и увидел проклятый нефтевоз. Винс смог разглядеть его сквозь дорожное марево, от этого фура казалась полумиражом со своими торчащими трубами и серебристой решеткой: Лафлин. Или Бойня, если охота пофрейдствовать. Винс нахмурился, отвлекшись на мгновение от своих мыслей, и удивляясь, как они могли догнать и обогнать парня, который отъехал от забегаловки за час до них.

Когда заговорил Док, его голос был полон извинения:

- Может, так и сделаем, босс? Всё лучше, чем двадцать миль грязевых ванн.

- Ну, я бы не хотел, чтобы кто-то из вас запачкался, - сказал Винс, выехал на дорогу, завел мотор и повернул налево на Шестое шоссе, ведя их по направлению к Шоу Лоу.

Позади, вдалеке, он слышал, как фура переключает передачи, как рев двигателя становится все громче, подвывая, пока она неслась через равнину.

Местность была покрыта красно-желтыми камнями, а узкая двухполосная дорога была пуста. Обочин не было. Они взобрались на подъем, а затем начали спускаться в каньонное ущелье по пологому склону. Слева было обветшалое ограждение, справа - почти отвесная горная гряда.

Некоторое время Винс ехал рядом с Лемми, но потом Лемми отстал и его место занял Гон. Отец и сын ехали бок о бок, ветер развевал волосы Гона, длинные и черные, как у кинозвезды. Отражение заходящего солнца горело в его зеркальных очках.

Изредка Винс поглядывал на него уголком глаза. Гон был худым и поджарым, и даже езда на мотоцикле казалась актом агрессии с его стороны: он входил в повороты под углом в сорок пять градусов, едва не касаясь асфальта. Винс завидовал его природной атлетической грации, и, в то же время, Гон умудрялся превращать вождение байка в тяжелую работу. Сам Винс полюбил это дело за то, что оно было бесконечно далеко от работы. Он лениво думал, бывает ли Гону легко с самим собой и тем, что он делает.

Винс услышал оглушительный рев огромного движка и бросил долгий взгляд через плечо, как раз вовремя, чтобы увидеть фуру, несущуюся на них на всех парах, подобно льву, покинувшему укрытие у воды и бросившемуся на нерасторопных газелей. Племя ехало группами, как всегда, проходя повороты на сорока пяти милях в час, тогда как фура разогналась самое меньшее до шестидесяти. «Он не тормозит», - успел подумать Винс, и тут Лафлин протаранил группу из трех человек, замыкающих колонну, с разрывающим барабанные перепонки лязгом стали о сталь.

Мотоциклы взлетели. Один из «Харлеев» отбросило на скальную стену, а его владелец, Джон Киддер, которого иногда звали Малыш Джон, вылетел из седла, ударился о камни, отскочил от них и исчез под стальными колесами фуры. Другого байкера (Док, только не Док) вынесло на левую полосу. Мельком Винс успел увидеть его бледное, ошарашенное лицо, рот, открытый в виде буквы «О», блеск золотого зуба, которым Док так гордился.

Бесконтрольно виляя, Док врезался в ограждение и перелетел через руль. Его «Харлей» полетел вслед за ним, багажник разлетелся вдребезги, разметав повсюду одежду. Фура сжевала упавшие мотоциклы. Казалось, что огромная передняя решетка оскалилась.

Винс и Гон прошли очередной поворот рядом, оставив всё это позади.

Кровь прилила к сердцу Винса и, на мгновение, он почувствовал в груди опасное покалывание. За следующий вздох ему пришлось побороться. Как только бойня скрылась из виду, стало трудно поверить, что она и правда была, что попавшие под колеса байки не свели фуру с трассы. Едва они успели выйти из поворота, как на дорогу перед ними шлепнулся Док. Сверху на него с оглушительным лязгом рухнул его байк. Следом приземлилась одежда. Джинсовая безрукавка Дока опустилась последней, раскрывшись парашютом от потока воздуха. Над вышитым золотом контуром Вьетнама была надпись: «Когда я попаду на небеса, меня сразу впустят, потому что в Аду я уже был, в Железном треугольнике 1968». Одежда, её владелец и его мотоцикл упали с верхней горной террасы и, пролетев семьдесят футов, рухнули на трассу внизу.

Винс крутанул руль, объезжая место падения и скользнув каблуком ботинка по залатанному асфальту. Док Реджис, его друг в течение тридцати лет, превратился в слово из шести букв, обозначающее лубрикант: смазку. Он лежал лицом вниз, но в лужице крови у левого уха блестели его зубы, среди которых был и золотой. Голенные кости проткнули его ноги и теперь окровавленными штырями торчали из штанин. Все это Винс увидел в течение секунды, но тут же пожелал никогда не видеть. К горлу подступила тошнота и, когда он попытался сглотнуть, почувствовал кислотный привкус желчи.

Гон объехал с другой стороны месиво, в которое превратились Док и его байк. Он посмотрел на Винса, и, хотя Винс не мог видеть его глаз, на лице его застыло выражение шока … шока маленького ребенка, которому пора спать, а он застал родителей за просмотром ужастика на DVD.

Винс снова оглянулся и увидел остатки Племени, выезжающие из-за поворота. Теперь всего семеро. За ними с воем показалась фура, вошедшая в поворот так быстро, что цистерну резко занесло в сторону и едва не опрокинуло. Из-под колес валил дым. Затем грузовик выровнялся и понесся еще быстрее, ударив Эллиса Харбисона, которого от толчка подбросило в воздух, словно с трамплина для ныряния. Он казался почти смешным, болтая руками на фоне синего неба, пока не упал и не отправился под колеса грузовика. Его байк несколько раз перевернулся и был сметен с дороги восемнадцатиколесником.

Краем глаза Винс увидел Дина Карью как раз тогда, когда фура настигла его, боднув заднее колесо его мотоцикла. Дин слетел с мотоцикла и закувыркался по дороге на скорости пятьдесят миль в час, сдирая кожу об асфальт, ударяясь головой о дорогу и оставляя на покрытии кровавые знаки препинания.

Секундой позже грузовик сожрал и мотоцикл - лязг, скрежет и стук, и лоурайдер, за который Дин все еще платил, взорвался, раскрывшись пламенным куполом под фурой. Винс почувствовал волну жара, толкающую его вперед, угрожающую выбить его из седла. Он подумал, что грузовик взорвется вслед за байком, когда нефть в цистерне сдетонирует от волны огня. Но нет. Нефтевоз прогрохотал сквозь пламя, лишь слегка закоптив бока от вырывающегося из-под днища черного дыма. Больше никаких повреждений не было - фура мчалась даже быстрее, чем раньше. Винс знал, что «Маки» были быстры - у новых моделей под капотом было 485 лошадок - но эта штука…

Прокачанный? Можно ли вообще прокачать гребаную фуру?

Винс ехал слишком быстро и чувствовал, что переднее колесо начинает вилять. Спуск заканчивался, дальше шла ровная дорога. Гон ехал чуть впереди него. В зеркало заднего вида он мог видеть остальных выживших: Лемми, Персика и Роя. А грузовик вновь приближался.

На подъеме они бы оторвались, в легкую, но только подъемов не было. Если память не подводила, подъемов не будет еще двадцать миль. Следующим под колеса должен был попасть Персик, который смешил, когда старался быть серьезным. Персик бросил полный ужаса взгляд через плечо, и Винс знал, что тот увидел: хромированный утес, который приближался.

Придумай, блядь, что-нибудь. Выведи их из этой передряги.

Это мог сделать только он. Гон еще ехал нормально, но на автопилоте: лицо застыло, как будто он вывихнул шею и ему надели фиксирующий воротник. В голове Винса мелькнула мысль, ужасная, но кажущаяся удивительно верной, - именно так Гон выглядел в тот день в Фаллудже, когда он сбежал, оставив свой отряд под минометным огнем. Персик добавил газу и немного оторвался от грузовика. Тот, словно возмущаясь, загудел. Или засмеявшись. Так или иначе, Джорджский старина Персик лишь отсрочил казнь. Винс слышал, как водитель фуры - то ли Лафлин, то ли Дьявол - переключает передачи. Господи, да сколько же их у него? Сто? Он начал сокращать дистанцию. Винс не был уверен, что на этот раз Персику удастся оторваться. Его старичок «Бизер» сделал все, что мог. Либо фура его догонит, либо у него полетит головной сальник, и тогда фура его догонит.

- ТУ-У-У! ТУ-У-У! ТУ-ТУ-ТУ! - прорезало день, который и так был хуже некуда… но это подало Винсу идею. Зависело от того, где они были. Он знал эту дорогу, как и все остальные в здешних местах, но он не ездил здесь годами и поэтому не был уверен, где именно они находились.

Рой бросил назад что-то, сверкнувшее на солнце. Предмет ударился о грязное лобовое стекло Лафлина и отлетел в сторону. Гребаное мачете. Грузовик по-прежнему мчался вперед, выпуская две струи черного дыма. Водитель снова нажал на клаксон:

- ТУ-ТУ! ТУ-У-У! ТУ-ТУ-ТУ! - гудки странно походили на азбуку Морзе.

Если бы… Господи, если бы…

И да. Впереди показался указатель, настолько грязный, что с трудом можно было прочесть: «КУМБА 2».

Кумба. Чертова Кумба. Выдыхающийся шахтерский поселок на склоне холма, с пятью игральными автоматами да старикашкой, торгующим одеялами Навахо, сделанными в Лаосе.

Две мили не так много, если едешь на восьмидесяти. Действовать надо быстро, поскольку второго шанса не будет.

Парни всегда зубоскалили над лошадкой Винса, и только в насмешках Гона была некая злоба. Байк был прокачанным «Кавасаки Вулкан 800» с трубами от «Кобры» и сделанным на заказ сиденьем, красным, как пожарная машина. «Стариково креслице», - так Дин Карью однажды назвал это сиденье.

«В жопу его», - тогда с негодованием ответил Винс, а когда Персик с торжественно-серьезной рожей, как у священника, сказал: «Именно туда», все дружно заржали.

Конечно, Племя звало «Вулкан» рисоваркой. А еще Красным Тохо Мохо Винса. Док - Док, которого размазало по дороге нефтевозом, - любил называть его Мисс Фудзияма. Винс только усмехался, словно знал то, чего другие не знали. Возможно, так и было. Он разгонял «Вулкан» до ста двадцати миль в час, но на том и остановился. Зассал. Гон бы не остановился, но Гон был молод, а молодые любят идти до конца. Сто двадцать было пределом Винса, но, он знал, не пределом байка. Теперь ему предстояло в этом убедиться.

Он сжал ручку газа и выкрутил до упора.

«Вулкан» отозвался не ревом, а воем и почти что вырвался из-под него. Он едва заметил, как мимо пролетело побледневшее лицо сына, и вот он уже впереди, оседлав ракету, а в нос бьют запахи пустыни. Впереди показалась грязная полоса асфальта, сворачивающая влево, - дорога на Кумбу. Шестое шоссе здесь лениво отклонялось вправо. На Шоу Лоу.

Посмотрев в правое зеркало, Винс увидел остальных, сбившихся в группу, и Персика, все еще державшегося в седле. Винс подумал, что грузовик уже нагнал Персика, может, и всех остальных, но тот все же немного отстал, зная не хуже Винса, что следующие двадцать миль подъемов не будет. После съезда на Кумбу дорога приподнималась и по обоим краям шли ограждения. Винс с грустью представил себе скот в загоне. Следующие двадцать миль дорога принадлежала Лафлину.

Господи, пусть сработает.

Он отпустил газ и начал ритмично нажимать на тормоз. Остальные (если, конечно, они смотрели на него) видели вот что: длинная вспышка… короткая… снова длинная. Пауза. Затем повтор. Длинная… короткая… длинная. Эту идею подал ему гудок фуры. Но тот лишь напоминал азбуку Морзе, тогда как то, что высвечивал тормозами Винс, морзянкой и было.

Это была буква «П».

Рой и Персик, скорее всего, поймут, Лемми точно. А Гон? Учат ли еще морзянку? Выучил ли её парень на своей войне, где у каждого командира с собой GPS, а бомбы наводятся по спутнику через полмира?

Приближался съезд налево на Кумбу. Винс успел еще раз высветить «П». Теперь он почти поравнялся с остальными. Он вытянул левую руку в жесте, хорошо знакомом Племени: съезжаем с трассы вслед за мной. Лафлин увидел это – как и ожидал Винс, - и рванулся вперед. Одновременно с ним, Винс крутанул ручку газа. «Вулкан» взревел и дернулся вперед. Он подался вправо вдоль главной дороги, остальные последовали за ним. Но не грузовик. Лафлин вошел в поворот на Кумбу. Если бы водитель решил сменить курс, фура бы просто перевернулась.

Винс почувствовал прилив чистого возбуждения и рефлекторно сжал руку в кулак. У нас получилось! У нас получилось, мать вашу так! Когда он развернет свою цистерну мы будем за девять миль от …

Мысль обломилась, как ветка, когда он снова глянул в зеркало заднего вида. За ним ехало три байка вместо четырех: Лемми, Персик и Рой.

Винс повернулся влево, слыша, как хрустнули старые кости в спине, и зная, что он увидит. То он и увидел: грузовик с петушиным хвостом красной пыли, цистерной, испачканной так, что блестеть она уже не могла. Но впереди примерно в пятидесяти ярдах что-то блестело: хромированные трубы и движок «Софтейл Дьюс». Гон либо не понял морзянки, либо не поверил глазам, либо вообще ничего не увидел. Винс вспомнил застывшее выражение на лице сына и подумал, что последнее ближе всего к истине. Гон перестал их замечать - перестал их видеть, - в тот момент, когда он понял, что ЛАФЛИН был не просто бесконтрольным грузовиком, а монстром, вознамерившимся уничтожить Племя. Гона хватило на то, чтобы заметить жест Винса, но увидеть остальное не сумел. Что это было? Паника? Или разновидность животного эгоизма? А может, раз на то пошло, это одно и то же?

«Харлей» Гона скрылся за невысоким холмом. За ним исчез грузовик, оставив за собой только клубы пыли. Винс попытался привести мысли в некоторое подобие порядка. Если память снова ему не изменяла – а он знал, что просит слишком много, ведь он не ездил по этой дороге несколько лет - ответвление на Кумбу проходило через городок, а затем снова вклинивалось в Шестое шоссе милях в девяти отсюда. Если Гон сможет держаться впереди…

Вот только…

Вот только, если ничего не поменялось, за Кумбой дорога переходила в грунтовку, которую в это время могло занести песком. Грузовик проедет, а вот байк…

Шансы пережить последние четыре мили этого девятимильного пробега у Гона были невелики. А вот шансы перевернуть «Дьюс» и оказаться под колесами фуры были, напротив, отличными.

Образы Гона заполнили его мысли. Гон на велосипеде: детсадовский воин. Гон, смотрящий на него с заднего сиденья «GTO», пока рядом тает мороженое, глаза горят ненавистью, нижняя губа дрожит. Гону восемнадцать, он в военной форме с улыбкой «идите на хер» на губах - все схвачено, все под контролем.

Последним был образ мертвого Гона, лежащего на грунтовке: раздавленная кукла, которая не распадается только благодаря косухе и кожаным штанам.

Винс отогнал эти образы - проку от них ноль. От копов тоже. Не было в Кумбе копов. Если кто увидит, как фура гонится за мотоциклом, то позвонит в полицию штата, но ближайший коп сидит в Шоу Лоу, пьет кофе, жрет пирог и флиртует с официанткой под музыку Трэвиса Тритта из музыкального автомата.

Были только они. Ничего нового.

Он выставил руку вправо, сложил её в кулак и побил им по воздуху. Остальные тут же подъехали к нему - движки бешено ревут, над выхлопными трубами рябит горячий воздух.

Лемми с измученным и желтушным лицом пристроился рядом с ним.

- Он не увидел твой световой сигнал! - прокричал он.

- Не увидел или не понял! - проорал в ответ Винс. Его трясло. Может быть, это просто байк трясся под ним. - Теперь не важно! Время для Малыша!

На секунду Лемми не понял о чем речь. Затем наклонился и дернул лямки правой седельной сумки. Никаких пластиковых ящиков для Лемми не существовало. Старомоден во всем.

Пока он копался в сумке, раздался неожиданный оглушительный рев. Рой. У Роя снесло башню. Он развернулся и понесся на восток. Его тень-коротышка бежала теперь впереди него. На его косухе виднелась отвратительная шутка: «Не отступать, не сдаваться».

- Клоуз, вернись, козлина! - заорал Персик. Его рука соскользнула со сцепления, и «Бизер», стоящий на передаче, рванул вперед, чуть не проехав Винсу по ноге, плюнул высокооктановым топливом и заглох. Персика чуть не выкинуло из седла, но он, казалось, этого не замечал. Он все еще смотрел назад, потрясая в воздухе кулаком. Жиденькие седые волосы развевались вокруг продолговатой головы.

- Вернись, трусливая козлина-а-а!!!

Рой не вернулся. Он даже не оглянулся.

Персик повернулся к Винсу. Слезы текли по его щекам, высушенным миллионом поездок и десятью миллионами кружек пива. В этот момент он выглядел старше пустыни, посреди которой стоял.

- Ты сильнее меня Винс, но у меня жопа побольше. Ты оторвешь ему голову, а я уж в неё насру.

- Быстрее! - прикрикнул Винс на Лемми. - Торопись, мать твою за ногу!

Как раз когда он подумал, что Лемми ничего не найдет, его старый друг выпрямился, держа Малыша рукой, затянутой в перчатку.

Племя не ездило с пушками. Байкеры вне закона, такие как они, не ездят со стволами. У всех были приводы, и любой коп в Неваде с радостью посадил бы одного из них или всех разом лет на тридцать за незаконное ношение оружия. Они носили ножи, но в данном случае от ножей проку не было - вспомнить хотя бы мачете Роя, которое было таким же бесполезным, как и его хозяин. Кроме случаев убийства маленьких обдолбанных девочек в школьных толстовках.

Малыш же, хоть и не был легальным, стволом все же не являлся. И когда один коп его увидел («в ходе обыска на наркотики»- эти свиньи ради этого жили), то оставил Лемми в покое, когда тот объяснил, что в случае аварии на ночной трассе Малыш будет получше сигнальной шашки. Возможно, легавый понял, что это, может, нет, но он знал, что Лемми был ветераном. Не по ветеранскому номеру, который легко можно украсть, а потому, что и сам был ветераном. «Долина А-Шау, где дерьмо пахнет слаще», - сказал он, и оба рассмеялись, а напоследок даже стукнулись кулаками.

Малыш был светошумовой гранатой марки М84, более известной как вспышка. Лемми возил её в седельной сумке около пяти лет, всегда говоря, что однажды она пригодится, когда парни, включая Винса, подшучивали над ним.

И вот этот день настал.

- Думаешь, эта старая херовина еще работает? - крикнул Винс, повесив Малыша на ремне на руль. Тот совсем не был похож на гранату. Он больше напоминал гибрид термоса и аэрозольного баллона. От гранаты в нем была только чека, привязанная сбоку изолентой.

- Я не знаю! Я даже не знаю, как ты…

У Винса не было времени обсуждать логистику, о которой он имел самое общее представление.

- Я поехал. Скоро этот еблан проедет Кумбу и вернется на главную трассу. И я буду там, когда он появится.

- А если Гона не будет? - спросил Лемми. До этого они орали под действием адреналина. Почти нормальный тон вопроса показался неожиданностью.

- Так или иначе, - ответил Винс. - Вы не обязаны ехать. Никто из вас. Я пойму, если вы повернете назад. Это МОЙ сын.

- Может и так,- сказал Персик, - но это наше Племя. По крайней мере, было. – Он с силой нажал на стартер, и байк заурчал, возвращаясь к жизни. – Я с тобой, Кэп.

Лемми только кивнул и указал на дорогу.

Винс тронулся с места.

Ехать было не так далеко, как он думал - семь миль вместо девяти. По пути они не встретили ни фур, ни легковых машин. Дорога была пустынна, поток машин избегал её из-за строительных работ. Винс все время посматривал налево. Какое-то время он видел только клубы красной пыли: казалось, фура тащила за собой половину пустыни. Затем и они исчезли, когда дорога на Кумбу скрылась из виду за рядами холмов с изборожденными ветром известковыми склонами.

Малыш на своей веревке болтался туда-сюда. Армейский запас. «Сработает ли старая херовина?» - спросил Винс у Лемми и теперь осознал, что этот вопрос мог задать и себе. Как давно он испытывал себя, мчась очертя голову и выжав газ на максимум? Сколько времени прошло с тех пор, когда все сводилось к простому выбору: красиво живи или, смеясь, умри? И как его собственный сын, который был таким крутым в своих новых солнечных очках и косухе, упустил такое простое уравнение?

Красиво живи или, смеясь, умри, но не беги. Не смей, мать твою, бежать.

Может быть, Малыш сработает, может быть нет, но Винс знал, что попытается, и от этого его голова кружилась. Если водитель наглухо заперся в своей кабине, то плохо дело. Но ведь там, возле забегаловки, он не запирался, открыл окно и вывесил руку. А потом, разве он не подал им взмахом руки знак проезжать? Подал.

Семь миль. Плюс-минус пять минут. Достаточно для тучи воспоминаний о сыне, которого отец учил менять масло, но не учил насаживать наживку на крючок; как регулировать зазор в свечах зажигания, но не как отличить монету, сделанную в Денвере, от монеты из Сан-Франциско. Время подумать, как Гон настоял на этой тупой идее с наркотой, и как Винс пошел у него на поводу, даже зная, что затея тупая, потому что чувствовал себя в чем-то виноватым. Только время примирительных звонков прошло. Винс гнал на восьмидесяти пяти милях в час, пригнувшись как можно ниже, чтобы уменьшить сопротивление воздуха, когда в его голове пронеслась мысль, которую он попытался отогнать, но не смог: может быть, будет лучше для всех, если Лафлин догонит его сына. Эта мысль была вызвана не образом Гона, поднимающего лопату, а потом опускающего её на голову беззащитного человека со всей яростью из-за утраченных денег, хотя и эта картина весьма пугала. Было кое-что еще: застывшее, пустое выражение лица парня перед тем, как он свернул на Кумбу. Винс не мог не оглядываться на Племя, когда там, на спуске, они попадали под колеса или пытались оторваться от огромной машины. Гон же, казалось, не мог повернуть закостеневшую шею. Ему было не на что смотреть. Может, никогда не было.

Позади Винса раздалось громкое «ба-бах», а затем крик, который он услышал даже сквозь вой ветра и рев двигателя «Вулкана»: «Ёб твою!». Он посмотрел в зеркало и увидел, что Персик начал отставать. Дым валил из-под его худых ног, а позади него масло веером покрывало дорогу, оставляя все более широкий след по мере того, как байк замедлялся. У «Бизера» все-таки полетел сальник. Чудо, что этого не произошло раньше.

Персик помахал им, чтобы они не останавливались… да Винс и не собирался, ведь на самом деле вопрос об исправимости Гона не имел значения. Винс и сам был неисправим, как и все они. Винс вспомнил, что сказал однажды остановивший их аризонский коп: «Вы посмотрите, что нам тут высрала дорога». Такими они и были: дорожной сранью. Но ведь те трупы позади до сего дня были его товарищами, тем единственным, чем он дорожил. Они были его братьями, а Гон - его сыном. Нельзя втоптать семью человека в грязь и спокойно жить с этим. Нельзя их растерзать и ждать, что тебе дадут уехать. Если Лафлин этого не знал - узнает.

Скоро.

Лемми не удавалось угнаться за Красным Тохо Мохо, он отставал все сильнее и сильнее. Все нормально. Винс радовался, что Лемми все еще его прикрывает.

Впереди был знак: «ОСТОРОЖНО, СЛЕВА - БОКОВАЯ ДОРОГА». Дорога из Кумбы. Грунтовка, как он и боялся. Винс сбросил скорость, потом остановился и заглушил мотор.

Лемми подъехал и остановился рядом. Здесь не было ограждений. Здесь, где дорога из Кумбы соединялась с Шестой трассой, которая шла вровень с пустыней, хотя впереди снова приподнималась, превращаясь в загон для скота.

- Подождем, - сказал Лемми, глуша мотор.

Винс кивнул. Хотел бы он снова закурить. Он сказал себе, что либо Гон обставит грузовик, либо нет. Тут Винс был бессилен. Правда, хотя и бесполезная.

- Может, он нашел какое-нибудь место, чтобы свернуть в Кумбе? - спросил Лемми. – Какой-нибудь переулок, где фура не пройдет?

- Не думаю. В Кумбе таких нет. Заправка да пара домов справа от гребаного холма. Плохая дорога, по крайней мере, для Гона - съезжать негде.

Он даже не пытался рассказать Лемми про застывшее выражение на лице Гона, которое говорило, что он не видит ничего, кроме дороги перед собой. Кумба просто промелькнет у него на пути, не отложившись в памяти.

- Может…, - начал было Лемми, но Винс поднял руку, прерывая его. Они повернули головы влево.

Сначала они услышали грузовик, и сердце Винса упало. Вдруг через рев прорвался звук еще одного мотора. Не узнать звук работающего на полную мощь движка «Харлея» было невозможно.

- У него получилось! - заорал Лемми и поднял руку – «дай пять». Винс не дал. Накликаешь. Кроме того, пацану предстояло еще свернуть на Шестое. Если с ним что и случится, то именно там.

Время шло. Звук моторов усилился. На второй минуте они уже видели клубы пыли, вздымающиеся над ближними холмами. В просвете между двумя холмами солнце блеснуло на хроме. На мгновение показался Гон, почти лежащий на руле, длинные волосы развевались на ветру. Через секунду он исчез, а в просвете промелькнула фура, плюясь дымом из труб. Надпись «ЛАФЛИН» на борту исчезла, погребенная под толстым слоем грязи.

Винс ударил по стартеру «Вулкана» и мотор ожил. Выжал газ, и рама начала вибрировать.

- Удачи, Кэп, - сказал Лемми.

Винс открыл было рот, чтобы ответить, но его захлестнули такие неожиданные и сильные эмоции, что дыхание сперло. Поэтому он просто благодарно кивнул Лемми и тронулся в путь. Лемми не отставал. Он, как всегда, прикрывал его.

Разум Винса превратился в компьютер, пытаясь просчитать скорость и расстояние. Все должно быть рассчитано точно. Он ехал к перекрестку на пятидесяти, снизил до сорока, затем снова выжал газ, как только показался Гон. Тот обогнул заросли перекати-поля, и пару раз его мотоцикл даже оказывался в воздухе, подпрыгивая на кочках. Фура мчалась не больше, чем в тридцати футах от него. Приблизившись к перекрестку, где дорога из Кумбы снова соединялась с главной, Гон сбавил скорость. Не мог не сбавить. Лафлин тут же рванул вперед, пожирая разделявшее их расстояние.

- Сделай этого ублюдка,- закричал Винс, зная, что за ревом грузовика Гон его не услышит. И все равно он крикнул еще раз:

- Сделай его! Не тормози!

Дальнобойщик рассчитывал ударить «Харлей» в заднее колесо, выведя его из равновесия. Байк Гона ворвался на главную дорогу, слегка запнувшись. Гон резко наклонил влево, удерживая руль кончиками пальцев. Он выглядел как трюкач-наездник на тренированном мустанге. Нефтевозу так и не удалось задеть заднее крыло, его морда нашла лишь воздух там, где за секунду до этого было заднее колесо «Харлея»… но поначалу Винс подумал, что Гон все равно потеряет управление и не удержится в седле.

Он удержался. Его отнесло по дуге к дальнему краю Шестого шоссе, так близко к обочине, что из-под колес взметнулось облако пыли. И вот он уже несется в сторону Шоу Лоу.

Фура ушла в пустыню на разворот, гремя и подскакивая на выбоинах. Водитель переключал передачи так быстро, что машина ходила ходуном, из-под колес вырывались клубы пыли, накрывая синее небо белой пеленой. Оставив за собой глубокие следы и истерзанные заросли полыни, фура выкатила на дорогу и продолжила погоню за сыном Винса.

Винс тронул левую рукоятку на руле, и «Вулкан» сорвался с места. Малыша на руле бешено мотало из стороны в сторону. Теперь наступала самая легкая часть. Она, возможно, убьет его, но все равно она легче в сравнении с бесконечными минутами, которые он и Лемми провели в ожидании, пока не услышали мотор Гона на фоне рева ЛАФЛИНА.

Его окна будут закрыты, ты знаешь. После того как он проехал через всю эту грязь.

Это было не в его власти. Если водила закрылся в кабине, Винс разберется с этим, когда придет время.

Осталось недолго.

Грузовик шел на шестидесяти. Он мог ехать гораздо быстрее, но Винс не собирался дать ему переключить Бог знает сколько передач и позволить Маку достигнуть сверхсветовой скорости. Для одного из них все закончится. Возможно для него, но эта мысль его не пугала. По крайней мере, он выиграет для Гона время, а, получив фору, Гон легко доберется до Шоу Лоу. Но больше, чем о защите Гона, Винс думал о том, что весы надо уравновесить. Он никогда не терял товарищей так быстро: шестеро из Племени погибли на участке дороге меньше, чем в полмили. Он снова подумал о том, что нельзя так поступить с чьей-то семьей и преспокойно уехать.

Внезапно Винс осознал, что, возможно, Лафлин действует, исходя из тех же соображений… возможно, поэтому, он связался с ними при шансах на успех один к десяти. Он связался с ними, не зная, были ли они вооружены, давя по двое и по трое, плюя на то, что каждый сбитый байк мог стать для фуры причиной аварии - был «Мак», а стал огненный нефтяной шар. Это было безумие, но безумие не необъяснимое. Винс перестроился на встречку и начал сокращать дистанцию, пока до фуры не осталось совсем чуть-чуть. И тут он увидел нечто, подводящее итог этому кошмарному дню и объяснявшее все происходящее простыми словами. На бампере была наклейка. Она была грязнее указателя на Кумбу, но оставалась читаемой.

ГОРДЫЙ ОТЕЦ ОТЛИЧНИЦЫ ИЗ КОРМАНА!

Винс поравнялся с грязным грузовиком, увидев в зеркало заднего вида, как в кабине что-то шевельнулось. Водитель его заметил. В ту же секунду Винс увидел, что окно, как он и боялся, было закрыто.

Грузовик стал сдавать влево, заезжая передними колесами за белую разделительную полосу.

На мгновение у Винса появился выбор: сдаться или ехать дальше, а потом компьютер в голове сказал ему, что время выбора вышло, что даже если он затормозит, рискуя перевернуться, последние пять футов цистерны размажут его по левому ограждению, как муху.

Вместо того чтобы отступить, он увеличил скорость. Левая полоса все ужималась, фура все сильнее прижимала его к блестящей стальной ленте на уровне колеи. Он сдернул вспышку с руля, разрывая петлю, зубами сорвал изоленту с чеки. Обрывок петли беспрестанно бил его по щеке. Чека начала стучать по перфорированному боку Малыша. Солнце зашло. Теперь Винс был полностью скрыт тенью фуры. Ограждение было всего в трех футах от него, до надвигающегося справа борта фуры было не больше, и она все приближалась. Винс добрался до сцепки между цистерной и кабиной. Теперь он мог видеть только голову Гона, остальной обзор закрывал грязно-коричневый капот. Гон не оглядывался.

Он не думал, что будет дальше. Не было ни тактики, ни стратегии. Просто его срано-дорожное нутро прорвалось наружу, шля весь мир на хер, как и всегда. А для Племени, собственно говоря, это был единственный смысл существования.

Когда фура приблизилась для последнего смертельного удара, не оставляя ему места для маневра, Винс поднял правую руку и показал водителю средний палец.

Он поравнялся с грязной кабиной грузовика. Стало быть, прикончить его должна она.

Внутри что-то шевельнулось - загорелая рука с татуировкой морской пехоты. Мускулы на руке напряглись, и окно втянулось в паз. Тут Винс понял, что хотя кабине уже полагалось смести его с трассы, она остается на месте. Водитель сделает это, конечно, но только после того, как достойно ответит. «Возможно, мы даже служили в соседних частях», - подумал Винс. - «В долине А-Шау, где дерьмо пахнет слаще».

Окно было открыто. Высунулась рука. Она начала складываться в ответном жесте, но затем остановилась. Водитель понял, что в руке, показавшей ему средний палец, что-то было. Винс не дал ему время обдумать это, и лица дальнобойщика он так и не увидел. Все, что он увидел: татуировка «Лучше смерть, чем бесчестье». Хорошая мысль, а как часто нам выпадает шанс дать кому-то то, что он хочет?

Винс поймал чеку зубами, рванул её, услышал шипение какой-то химической реакции и забросил Малыша в окно. Ничего сверхъестественного - всего лишь легкий бросок. Он был подобен волшебнику, который выпустил голубя из руки, в которой, казалось, за минуту до того был зажат простой носовой платок.

«Теперь можешь давить, - подумал Винс. - Давай закончим все правильно».

Но грузовик вильнул в противоположную от него сторону. Винс был уверен, что грузовик бы непременно вернулся, если бы на то было время. Это был всего лишь рефлекс: Лафлин пытался увернуться от брошенного в него предмета. Но этого было достаточно, чтобы спасти Винсу жизнь, поскольку Малыш сработал до того, как водитель выровнял курс и смел Винса Адамсона с пути.

Кабину осветила вспышка настолько яркая, что казалось, сам Господь спустился с небес, чтобы щелкнуть фотоаппаратом. Вместо того, чтобы дернуться влево, Лафлин свернул вправо, выехав на свою полосу, а потом и за неё. Кабина ударилась в правое ограждение, выбив сноп искр, вызвав огненный дождь из тысячи фейерверков. Винс ошалело подумал о Четвертом июля: Гон снова ребенок, сидит у него на коленях, глядит на красные вспышки салютов, их огни отражаются в его восторженных глазах.

Фура прорвала ограду, как будто она была из фольги. ЛАФЛИН начал скатываться с насыпи в наполненный песком и сорняками овраг. Колеса застряли. Грузовик накренился. Цистерна проехала вперед и протаранила заднюю стенку кабины. Винс почти ничего не увидел, потому что пронесся мимо места происшествия прежде, чем успел нажать на тормоза и остановиться, но Лемми увидел все. Увидел, как кабина с цистерной складываются в букву «V» и разделяются; как цистерна первой катится вниз, а через пару секунд за ней падает кабина; как цистерна разлетается и взрывается. Она превратилась в огненный шар, из которого повалили клубы черного маслянистого дыма. Кабина прокатилась мимо нее, переворачиваясь, превращаясь в бессмысленную бурую груду лома. Зубья погнутого металла поблескивали на солнце.

Кабина приземлилась открытым водительским окном кверху, футах в восьмидесяти от столпа огня, который когда-то был её грузом. Винс уже бежал назад по тормозному следу своего мотоцикла. Он увидел фигуру, которая пыталась вылезти через искореженное окно. Лицо повернулось к нему, только это было не лицо, а сплошное кровавое месиво. Успев вылезти лишь до талии, водитель свалился обратно в кабину. Загорелая рука с татуировкой застряла и теперь торчала, как перископ подводной лодки. Кисть болталась на запястье.

Винс остановился рядом с байком Лемми, переводя дух. На секунду ему показалось, что он вот-вот упадет в обморок, но он только согнулся, уперев руки в колени, и вскоре ему стало легче.

- Ты его достал, Кэп,- голос Лемми охрип от возбуждения.

- Лучше проверить, - сказал Винс, хотя застывшая рука-перископ говорила, что это просто формальность.

- Почему нет? - сказал Лемми,- мне так и так ссать хотелось.

- На него ты ссать не будешь, жив он или нет, - отрезал Винс.

Послышался приближающийся рев мотора: «Харлей» Гона. Он отправил байк в показушный занос, остановился, заглушил движок и слез с мотоцикла. Его лицо, покрытое пылью, светилось возбуждением и триумфом. Таким Винс не видел его с двенадцати лет, когда он выиграл грязевую гонку на малолитражке, которую для него собрал Винс - желтой торпеде с разогнанным движком от Бриггс-и-Стрэттон. После пересечения финишной линии, Гон сразу же вылез из кабины и побежал вприпрыжку с таким же выражением на лице.

Он обнял Винса. «Ты сделал это! Ты сумел, пап! Ты поджарил его ёбаную жопу!».

На мгновение Винс дал себя обнять, ведь в последний раз это было так давно, а еще потому, что в этот момент показалась светлая сторона души его испорченного сына. Она есть у всех, даже после всего, что он повидал, Винс продолжал в это верить. Поэтому на мгновение он дал себя обнять, ощущая тепло сыновьего тела и обещая себе, что запомнит этот миг.

Затем, уперев руки в грудь Гона, он оттолкнул его. Сильно. Гон отступил назад в своих сделанных на заказ ботинках из змеиной кожи, выражение любви и триумфа на его лице таяло…

Нет, не таяло. Искажалось. Становилось тем выражением, которое Винс так хорошо знал: недоверием и неприязнью. Прекрати, а? Это не неприязнь, и ею никогда не было.

Нет, не неприязнь. Ненависть. Чистая и жгучая.

Все путем, сэр. И иди-ка ты на хуй.

- Как её звали? - спросил Винс.

- Чего?

- Как её звали, Джон? - Винс не звал Гона по имени многие годы, да и теперь никто, кроме них, этого не услышал. Лемми спускался по мягкой земляной насыпи к раскуроченному кому металла, который когда-то был кабиной грузовика ЛАФЛИНА, дав отцу и сыну побыть наедине.

- Да что с тобой? - чистая насмешка. Но когда Винс протянул руку и сорвал эти гребаные зеркальные очки, он увидел правду в глазах Джона «Гона» Адамсона. Наконец понял, в чем дело. Винс поймал пятак, как они говорили во Вьетнаме. Так ли выражаются сейчас в Ираке, или эта фраза ушла вместе с азбукой Морзе?

- Что будешь делать, Джон? Поедешь в Шоу Лоу выколачивать из сестры Кларка бабло, которого у неё нет?

- Может и есть, - Гон надулся, но вовремя опомнился. - Бабки там. Я знаю Кларка. Он доверял этой потаскухе.

- А Племя? Просто…что? Забудешь его? Дина, Эллиса и остальных? Дока?

- Они мертвы,- Гон встретился с отцом глазами. - Слишком медлительны и, по большей части, стишком стары, - как и ты, говорили его холодные глаза.

Лемми возвращался, поднимая ботинками пыль. В руке он что-то держал.

- Как её звали? - повторил Винс. - Девчонку Кларка. Как её звали?

- Какая в жопу разница? - он запнулся, пытаясь снова добиться расположения Винса, во взгляде его почти читалась мольба. - Боже, да оставь ты, а? Мы победили. Мы ему показали.

- Ты знал Кларка. Знал в Фаллудже, знал на гражданке. Вы были близки. И если ты знал его, ты знал и её. Как её звали?

- Джени. Джоани. Что-то в этом духе.

Винс отвесил ему оплеуху. Гон изумленно заморгал. На секунду он снова стал десятилетним мальчиком. Но только на секунду. Следом вернулась ненависть и полный отвращения холодный взгляд.

- Он слышал, как мы говорили на той парковке у забегаловки. Водила, - сказал Винс. Терпеливо, будто бы говоря с ребенком, которым когда-то был этот парень. Парень, которого он спасал, рискуя своей жизнью. Но то был инстинкт, который не изменить. Единственный проблеск света в этом ужасе, этой мерзости. Не только Винс руководствовался отцовским инстинктом. – Он знал, что там ему с нами не расквитаться, но отпустить нас он тоже не мог. Поэтому он ждал. Дал нам себя обогнать.

- Я не врубаюсь, что ты мелешь, - очень убедительно. Вот только Гон лгал, и оба это знали.

- Он хорошо знал дорогу, вот и ехал за нами до самого подходящего участка. Как любой хороший солдат.

Да. А потом он гнался за ними с единственной целью, наплевав на то, чего ему будет это стоить. Лафлин предпочел смерть бесчестью. Винс ничего о нем не знал, но неожиданно почувствовал, что тот нравится ему больше, чем его собственный сын. Казалось бы, такого быть не может, однако так и было.

- Ты ебанутый, - сказал Гон.

- Я так не думаю. Может, он как раз ехал навестить её, когда мы пересеклись на той стоянке. Так поступает отец ради любимого ребенка - устраивает все так, чтобы можно было его время от времени навещать. Может, она бы даже захотела съездить с ним куда-нибудь. Отвлечься от наркоты.

Подошел Лемми.

- Мертв, - сказал он.

Винс кивнул.

- Это было на козырьке, - он протянул предмет Винсу. Винс не хотел смотреть, но все же посмотрел. Фотография улыбающейся девушки с волосами, собранными в конский хвост. На ней толстовка Корманской старшей школы, та же, в которой она умерла. Она сидит на переднем бампере ЛАФЛИНА, опираясь спиной на серебристую решетку. На голове у неё камуфляжная кепка отца, повернутая козырьком назад. Девушка шутливо салютует, стараясь сдержать улыбку. Салютует кому? Конечно, Лафлину. Ведь камера была в его руках.

- Её звали Джеки Лафлин, - сказал Гон,- и она тоже мертва, так что на хер её.

Лемми шагнул вперед, готовый стащить Гона с байка и скормить ему его зубы, но Винс взглядом остановил его. Затем перевел взгляд на сына.

- Езжай, сынок,- сказал он, - Крепче держись в седле.

Гон смотрел на него, не понимая.

- Но не останавливайся в Шоу Лоу, потому что я собираюсь дать легавым знать, что некоей маленькой шлюшке может потребоваться защита. Я скажу им, что какой-то псих грохнул её брата, и она может быть следующей.

- А что ты им скажешь, когда они спросят, откуда у тебя информация?

- Все,- тихо и как-то безмятежно ответил Винс. - Лучше езжай. Это выходит у тебя лучше всего. Как ты оторвался от фуры на дороге из Кумбы… это было что-то. Моё почтение. У тебя дар носиться на байке. Ни на что больше ты не годишься, так хоть на это. Так что уноси-ка свою задницу отсюда.

Гон неуверенно смотрел на отца, и вдруг он испугался. Но это скоро пройдет. Скоро он снова пошлет все на хер. Это все, что у него есть: умение послать все подальше, зеркальные очки да шустрый байк.

- Пап…

- Лучше езжай, сынок, - сказал Лемми. - Наверное, дым уже заметили, и скоро тут будет полиция штата.

Гон улыбнулся. В этот момент из его левого глаза выкатилась слеза и оставила мокрый след на запыленной щеке.

- Пара старых ссыкунов, - сказал он.

Он пошел к своему байку. Цепи на ботинках позвякивали…немного по-дурацки, подумал Винс.

Гон перекинул ногу через седло, завел свой «Харлей» и поехал на запад, в сторону Шоу Лоу. Винс не ждал, что он оглянется, и не разочаровался.

Они следили за ним. Через некоторое время Лемми спросил:

- Поехали, Кэп?

- Некуда ехать, мужик. Я, пожалуй, просто посижу тут, у дороги.

- Что ж,- сказал Лемми,- Если тебе хочется, думаю, я тоже немного посижу.

Они сошли на обочину и сели, скрестив ноги, как старые индейцы, только без одеял на продажу, глядя, как внизу догорает и плюет дымом в синее неумолимое небо цистерна. Кое-что добиралось и до них, обдавая маслянистой вонью.

- Можем пересесть,- сказал Винс,- если тебе не нравится запах.

Лемми откинул голову назад и глубоко вдохнул, словно оценивая букет дорогого вина.

- Нет, все нормально. Пахнет Вьетнамом.

Винс кивнул.

- Вспоминаются былые деньки,- сказал Лемми,- когда мы были почти так же быстры, как воображали.

Винс снова кивнул.

- Красиво живи.

- Ага. Или смеясь, умри...

Больше они ничего не сказали, а просто сидели и ждали. Винс держал в руке фотографию девушки. Иногда он посматривал на неё, поворачивая на солнце, подмечая, какой молодой она кажется и какой счастливой.

Но в основном он смотрел на пламя.

Content

Хилл Джо и др Газу