Р. Л. Стайн

ВТОРЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕКОСЖИМАЛОК

часть 1

1

Временами мне кажется, что моя сестренка — пришелец с другой планеты.

Зовут ее Белл, и ей семь. С виду — ребенок как ребенок, маленькая, худенькая, светлые кудри и большие карие глаза… как у меня.

Однако трудно представить, что нормальный земной ребенок может быть такой язвой!

Беда в том, что Белл обожает соревноваться. Пускай мне двенадцать — все равно она должна превосходить меня во всем! В чем угодно — лишь бы быть первой, лучшей!

Доводит ли это меня до белого каления?

Догадайтесь сами.

Вот хоть сегодня. Мы сидели в гостиной, смотрели телик. Делили миску картофельных чипсов.

— Эй, Белл, гляди, — сказал я, выудив чипс размером с мою ладонь. — Зацени размерчик.

— Подумаешь, Джек, — ответила Белл. — У меня в два раза больше есть.

Я тяжело вздохнул.

— Я эту передачу уже смотрел, — сообщил я.

— А я ее видела трижды! — заявила она.

— У меня от этих чипсов живот разболелся, — простонал я.

Она простонала в ответ:

— А у меня и живот болит, и голова!

Ну что, представили?

Нормальные земляне так себя не ведут, верно?

Я взял еще одну пригоршню чипсов и взглянул на экран. Мы смотрели передачу о дикой природе под названием «Клыки», потому что Белл обожает смотреть, как одни животные пожирают других. Честно говоря, мне это тоже нравится. Но гораздо больше влечет меня дальний космос и все неведомое, непознанное…

Я запихивал чипсы в рот и смотрел, как пума обгладывает оленя. И вдруг животные пропали. На экране вспыхнула надпись: СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК НОВОСТЕЙ.

— Верните пуму! — возмутилась Белл. — Там была самая мякотка!

— Ш-ш-ш-ш-ш! — я зажал ей ладонью рот. Мне нравятся специальные выпуски новостей.

На экране появилась деловитого вида тетенька.

— У нас экстренное сообщение из штаб-квартиры НАСА, — сказала она. — На земную орбиту вошел неопознанный объект.

— Вот, Белл, и звездолетик пожаловал. Это за тобой! — поддел ее я.

— Это за тобой, Тарелочник! — огрызнулась она.

— Не называй меня так! — рявкнул я.

Почему Белл называет меня Тарелочником? Этого я вам ни за что не скажу.

Я снова повернулся к телевизору.

— Согласно данным НАСА, объект не может быть кометой или метеором, — продолжала тетенька. — Он очень велик. Ученые НАСА крайне озадачены тем, что при входе в нашу атмосферу он не сгорел.

Вслед за этим показали ученого в белом лабораторном халате. Он снял очки и потер глаза.

— Если это комета, — сказал он, — то таких мы еще никогда не видели.

— Круто! — воскликнул я, вскакивая с дивана. — Вот бы мне увидеть настоящую комету!

— А я ее уже видела, — усмехнулась Белл. — Хотя нет. Я видела две кометы!

Как вам это нравится?

Теперь понимаете, из-за чего в семействе Арчеров постоянно вспыхивают баталии?

Я запустил в нее диванной подушкой.

— Прекрати все время хвастаться, — сказал я. — И хватит сочинять дикие истории.

Ее карие глазенки сверкнули. Она ухмыльнулась:

— Хорошо, Тарелочник.

— А-а-а-а-а! — застонал я и поплелся к выходу из гостиной. У меня за спиной на экране вновь появилась пума и как ни в чем не бывало принялась уплетать тушу оленя.

— Джек, куда это ты собрался? — спросила Белл.

— Иду шпионить за мистером Флешманом, — ответил я.

— Опять?

Я кивнул.

— Здесь дело нечисто, — прошептал я.

Мистер Флешман переехал в соседний дом несколько месяцев назад. Он высокий и видок у него поистине жуткий. У него дочерна загорелая кожа. У него серебристые, коротко стриженые волосы и серебристо-стальные глаза. Они до того светлые, что все сосуды просвечивают.

Одевается он исключительно во все черное. Черные футболки и черные брюки. Водит небольшой черный кабриолет. Не то чтобы слишком часто. По большому счету он дни напролет просиживает дома.

Дружелюбием мистер Флешман не блещет. Он никогда не здоровается, когда видит меня на заднем дворе. Сомневаюсь также, чтобы он много разговаривал с мамой и папой. Так и сидит себе бобылем в четырех стенах.

Как-то вечером, несколько недель назад, я сидел у себя в комнате. Я высунулся из окна и наблюдал за небом. Люблю высматривать падающие звезды, спутники и все такое прочее.

Когда я посмотрел вниз, мне открылся превосходный вид на окно мистера Флешмана. И я едва не выронил бинокль, когда увидел какое-то… существо.

Я видел его лишь мельком, прежде чем оно отступило от окна. Но я знаю, что я видел.

Оно стояло на двух ногах, огромное, как медведь. Я не мог точно сказать, человек это был или зверь. Плоть его была влажная, серая и обвисшая; казалось, она разлагается и сползает с костей. Половина лица раздроблена. Один глаз свисал на ниточке.

И оно было живым.

Мне так показалось.

Я ни в чем не могу быть уверен. Как я уже говорил, я и видел-то его всего пару мгновений.

С тех пор я шпионю за домом мистера Флешмана.

— Снова видел чудище? — спросила Белл.

— Я видел его только один раз, — ответил я. — Но, может, сегодня…

— Я тоже его видела, — оборвала Белл. — По правде говоря, я видела четырех чудищ!

Я ничего не ответил. Только скорчил ей рожу. После чего поспешил наверх, в свою комнату — за биноклем.

Наши дворы разделяет деревянный забор из штакетника. По идее он должен быть белым, но папа давненько его не красил. В результате краска потускнела и облупилась. Кое-где не хватает досок.

Мне нравится протискиваться в дырку, где пара досок отсутствует, и оттуда наблюдать за окном с заднего фасада дома мистера Флешмана.

Я прищурился от рассеянного света полуденного солнца. На лимонных деревьях позади маминого цветника покачивались спелые лимоны. Цветы кое-где сморщились и пожухли.

По телику говорили, что нынешнее лето выдалось одним из самых жарких в истории Лос-Анджелеса. Когда я пересекал лужайку, тыльную сторону шеи пощипывало от лучей раскаленного солнца. Я утер со лба пот.

Мама с папой снимали домик на пляже в Малибу. Но этим летом на них навалилось столько работы, что мы выбрались туда всего один раз.

Я подошел к дыре в заборе и посмотрел на окно кухни. Мне показалось, или что-то мелькнуло только что за белой занавеской?

Неужели чудовище?

Я начал поднимать бинокль… как вдруг что-то привлекло мой взгляд.

Что-то летело по небу.

— Что? — выдохнул я. Бинокль выпал у меня из руки.

Круглая штуковина взмыла вверх. Казалось, она сверкает, словно отлитая из золота.

Комета?

О, нет!

Она стремительно полетела вниз!

Не было времени бежать. Не было времени пригнуться.

Я вскинул обе руки для защиты и дико вскрикнул, когда штуковина ударила меня по голове… и отскочила!

2

— Оу-у-у-у-у!

Она стукнулась об изгородь. И запрыгала по заднему двору мистера Флешмана.

Совершенно ошеломленный, я отпрянул и навалился на изгородь, пытаясь устоять на ногах.

Я потер голову и увидел, как мяч откатился к заднему крыльцу мистера Флешмана.

Мяч?

Да. Никакая это была не комета. Никакой не огненный метеорит из далекого космоса. Золотистого цвета резиновый мяч. Размером примерно с футбольный.

По-прежнему цепляясь за забор, я закрыл глаза и ждал, когда же послышится смех. Я знал, что будут смеяться. И, разумеется, смех я услышал.

Я открыл глаза и увидел четверых ребят из своего класса. Они хохотали и гикали, радуясь своей шуточке.

Мадди Вайнер живет через дорогу. Марша Джеймс проживает двумя домами ниже. Дерек Ли и Генри Гловер живут в Вествуде, но ходят в нашу школу.

— Ай, ладно вам! — проворчал я. — Шутки у вас неважнецкие.

— Важнецкие-важнецкие! — возразил Дерек и хлопнул Генри по ладоням.

— Ты что тут делаешь? — поинтересовалась Мадди. Мадди, кстати, ослепительная красавица. У нее длинные пышные волосы цвета воронова крыла, голубые глаза и пухлые губы. Она модель и снимается в рекламе.

У ее лучшей подружки Марши волосы курчавые, рыжие, а лицо усеяно веснушками. Она тихоня. Но это ничего — Мадди болтает за двоих!

Я поднес палец к губам.

— Тс-с-с! — Я осторожно глянул через забор. — В этом доме творится нечто очень странное.

Генри засмеялся:

— Это в твоем доме творится нечто очень странное, Джек. Ты сам!

Все четверо сочли это первоклассной хохмой. Они снова захохотали и заулюлюкали.

— Я серьезно! — воскликнул я. — Я там видел какое-то существо…

— Собаку что ли? — спросила Мадди.

— Нет. Настоящее чудовище, — ответил я. — У него гниющая серая шкура, и по башке будто ломом врезали, и длинное рыло…

Генри повернулся к Марше:

— Слышь, Марша, это он в твое окно подглядывал!

Остальные расхохотались. Марша отвесила Генри такого пенделя, что он отлетел к изгороди.

— У кого здесь длинное рыло, Гловер, так это у тебя!

Тут Генри мигом заткнулся. Уж больно он переживает из-за своего длинного крючковатого носа.

Генри и Дерек — парни крупные, большеголовые, с широкой грудью и крепкими бицепсами. Оба они футболисты и состоят в команде по плаванию.

Генри выглядит малость нелепо — со своими черными птичьими глазками и кривым «клювом». Вдобавок, на зубах у него голубые скобки.

У Дерека круглое, я бы даже сказал, пухлое лицо, короткие черные волосы и темные, озорные глаза. У него постоянно такой вид, будто он замыслил какую-то проделку.

Мне эти четверо, в общем-то, нравятся. Но они частенько устраивают мне нелегкую жизнь.

— Почему вы не верите мне про чудовище? — гневно спросил я, поглядывая на окно мистера Флешмана.

Не смотрит ли оттуда на меня кто-нибудь? На всякий случай я пригнулся.

— Почему мы тебе не верим? — переспросил Дерек. — Да, почему мы тебе не верим?

— Потому что ты — это ты! — заявила Мадди.

— А еще? — не сдавался я.

— Ты вечно говоришь о всяких чудесах, — сказала Марша.

— Например? — потребовал я.

— Ладненько. Мистер Поттер, — сказал Дерек.

— Какой еще мистер Поттер? — воскликнул я. — Ты про учителя на замену?

Дерек кивнул:

— Помнишь? Кто твердил, что он оборотень? Кто всей школе говорил, что он оборотень? А на поверку оказалось, что он просто пытается отпустить бороду!

И снова все покатились со смеху.

— Ладно, ладно. В тот раз ошибочка вышла, — признался я.

— А летающая тарелка? — вставила Марша. — Не забывай о летающей тарелке.

— Э, э! — Я вскинул руку, чтобы их остановить. Но я знал: их фиг остановишь.

— Кто всем тыкал под нос фотку летающей тарелки? — спросила Мадди, покачав головой. — А это был уличный фонарь, светивший сквозь крону дерева.

Генри хлопнул меня по спине:

— Так держать, Тарелочник!

Они опять засмеялись. Я не выдержал и засмеялся тоже — история ведь и впрямь вышла забавной.

Ладно. Ладно. Теперь вы знаете, за что меня прозвали Тарелочником.

— На этот раз я точно прав, — настаивал я. — На этот раз я все видел собственными глазами. В этом доме творится какая-то чертовщина. Вот в этом окне я видел безобразного монстра. Честное слово!

Я подобрал бинокль. Посмотрел в окно мистера Флешмана.

И увидел два глаза, устремленных прямо на меня!

— Вот оно! — вскричал я, поворачиваясь к друзьям. — Быстро. Посмотрите в окно! Видите его? Видите!

Они выглянули из-за забора.

Я видел, что они переменились в лице.

Я видел, как их глаза выпучились от изумления. Видел, как их рты распахнулись, и все четверо вскрикнули в один голос.

— Ой, мамочки! — выдохнула Мадди. — Ой, мамочки!

3

Я резко обернулся… и увидел, на что они так уставились.

Там, на заднем крыльце, стоял мистер Флешман, как всегда в черном, держа руки на поясе. Он сердито смотрел на нас через двор своими странными, серебряными глазами.

Он не произнес ни слова. Не отрывая взгляда от нас, он нагнулся и подобрал золотистый мяч. Так он и стоял, сверля нас мрачным взглядом и перебрасывая мяч из одной руки в другую.

— Потопал-ка я! — заявил Дерек.

— Нет, постойте… — начал я.

Но все четверо бросились наутек. Они перебежали через дорогу и не останавливались, пока не скрылись за домом Мадди.

Я судорожно сглотнул и снова повернулся к мистеру Флешману.

Он по-прежнему хмуро смотрел на меня, сузив серебристые глаза и перекидывая мяч из руки в руку.

Хлоп… хлоп… хлоп…

* * *

За ужином я рассказал маме с папой о мистере Флешмане и резиновом мяче.

— Он меня своим жутким взглядом прямо-таки прожег, — сказал я. И попытался его изобразить.

Мама с папой засмеялись. Белл тоже попыталась изобразить этот взгляд.

От этого они засмеялись еще громче.

— Ничего смешного, — проворчал я. — Это было… жутко.

— Мистер Флешман, наверное, человек нелюдимый, — сказала мама. — Полагаю, ему не по душе, когда по его лужайке скачут мячи.

— А что вы там вообще делали? — осведомился папа.

— Ну… — замялся я. Стоит ли выложить им всю правду? Они постоянно распекают меня за то, что я пугаю Белл «дикими историями».

Тем не менее, я не сдержался.

— Я шпионил за его домом, — признался я. — Как-то вечером я видел в его доме… вроде как чудовище.

Мама подняла руку:

— Джек — стоп!

— Нет, правда! — воскликнул я. — Я не слишком хорошо его разглядел. Но я видел его. Это было…

— Я тоже его видела! — встряла Белл. — Чудище! Нет. Я видела двух чудищ!

— Ничего ты не видела! — заорал я. — Вот дурища!

— Не называй сестру дурищей, — предупредила мама.

Папа повернулся к Белл:

— Прекрати во всем состязаться с братом. Его выдумки и так безумные, не хватало, чтобы ты их еще безумнее делала.

— Но… но… но… — забормотал я.

— Ты подаешь сестре дикие идеи, — попеняла мне мама. — Ей кажется, что она должна за тобой повторять.

— Потому что дурища! — проворчал я.

Никто мне не верит — и все из-за Белл.

— Передай салат, — попросил папа.

— Но я же видел какую-то тварь… — начал я.

— Ну и прекрасно. Передай салат, — повторил папа.

Так он говорит всегда, когда считает тему исчерпанной. Он просит передать салат. Что в переводе означает «Заткнись!».

Я проворчал что-то себе под нос и передал ему миску с салатом. У родичей пунктик на здоровом питании. В результате салат мы потребляем тоннами!

— А чем вообще занимается мистер Флешман? — спросила мама у папы.

Папа зачерпнул вилкой огромную порцию салата латук и вывалил на тарелку.

— Не знаю, — ответил он. — Он не слишком дружелюбен. Я и разговаривал-то с ним всего раз. Он, кажется, маленько с приветом. Он…

— Маленько с приветом? — прервал его я. — С большим прибабахом!

Белл захохотала. Соус от спагетти забрызгал ей подбородок.

Папа пропустил мои слова мимо ушей.

— Мне кажется, мистер Флешман просто застенчив, — продолжал он. — Думаю, все с ним в порядке.

Мама сжала мне руку:

— Прекрати за ним шпионить, Джек. Следить за соседями — некрасиво. Хорошо? Договорились?

Я скрестил пальцы под столом:

— Нет проблем.

Ни за что на свете я не прекращу шпионить. До тех пор, пока не узнаю всю правду о чудовище и мистере Флешмане.

* * *

После ужина папа с мамой отправились в кино. Белл закинули в гости к подружке.

Мне полагалось прочесть заданные на лето книги. Но я не мог выбросить из головы мистера Флешмана и странное существо в его доме.

Мне необходимо заглянуть в этот дом, решил я.

Но как?

Внезапно меня осенила идея. Я пойду к мистеру Флешману и попрошу вернуть мяч.

Блеск.

Я поспешил вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Потом трусцой пересек задний двор. Протиснулся в дырку в заборе и направился к заднему крыльцу мистера Флешмана.

В кухонном окне горел свет. В окне неподалеку — тоже.

Он наверняка дома, решил я.

Я собрался с духом, откашлялся и постучал в заднюю дверь.

Несколько секунд ждал, прислушиваясь — не послышатся ли его шаги.

Может, он в передней части дома и не слышит, подумал я. Поискал взглядом дверной звонок.

Звонка не было.

Я поднял кулак, чтобы еще раз постучать.

Но моя рука замерла на полпути, когда из дома послышался низкий, протяжный вой.

Что это было? Собака?

Нет. Мистер Флешман собак не держит.

Вновь послышался вой; я отпрянул, едва не свалившись с крыльца.

В верхней части двери было небольшое окошко. Я прижался лицом к стеклу и заглянул внутрь.

На кухне не было ни души. В дальней стене располагался дверной проем, ведущий в коридор. Прищурившись, я вгляделся в него.

Послышалось громкое: БУХ! А потом — стон.

Мистер Флешман! Он врезался спиною в стену. Его руки взлетели в воздух. Рот раскрылся в беззвучном вопле.

Что происходит? — всполошился я. Он что, дерется с кем-то?

С бьющимся сердцем смотрел я в окно.

И снова — БУХ!

Огромная, раскачивающаяся фигура возникла в коридоре и схватила мистера Флешмана за горло.

Чудовище!

4

Я в ужасе застонал.

Разлагающаяся серая плоть стекала с его костей. Вывалившийся из глазницы глаз свисал с вытянутой морды.

Зверь оно или человек?

Оно передвигалось, как человек. Но его ужасная голова была раздроблена. Раздроблена. Раздроблена…

У меня подвело живот. Мне стало дурно. Я зажал рот руками.

Безобразная волосатая пасть раскрылась, обнажая бесчисленные ряды кривых, сломанных зубов.

Существо испустило утробный рев и снова толкнуло мистера Флешмана к стене.

Ошеломленный, мистер Флешман врезался в стену и бессильно сполз на пол.

Чудовище стояло над ним, скаля зубы; потеки плоти срывались с костей.

— Вставайте! Вставайте! — не помня себя завопил я. — Вставайте же! Пожалуйста, вставайте!

Живот опять свело. Я сильнее прижался лицом к стеклу.

Мистер Флешман поднимался на дрожащие ноги.

Он выглядел совершенно ошарашенным. Пошатываясь, он поднял руки и обхватил монстра за талию.

Чудовище запрокинуло изуродованную голову в протяжном вопле, и в тот же миг мистер Флешман повалил его на пол.

Теперь они боролись на полу — где я не мог их видеть.

Я отступил на шаг; ноги дрожали так, что я едва мог стоять.

— Что же мне делать?! — закричал я.

Я снова заглянул в окно. Их не было видно.

Воцарилась тишина.

— Что же мне делать?

Я должен сбегать за помощью.

Я повернулся. Чуть не свалившись со ступеней крыльца, я все же устоял на ногах и бросился к дому.

Дома никого. Рассказать о случившемся некому.

— Звоню в полицию! — решил я.

Я оглянулся на дом мистера Флешмана. Из окон лился свет. Но самого мистера Флешмана видно не было. Как и отвратительного одноглазого монстра.

Обильный пот выступил у меня на лбу и бежал по щекам. Я протиснулся в дыру в заборе, со всех ног бросился к дому и ворвался в заднюю дверь.

Звони в полицию. Звони в полицию.

Я бросился к телефону на кухонной стойке.

Но не успел я снять трубку, как телефон зазвонил.

— А?! — испуганно выдохнул я, сорвав трубку и прижимая ее к уху.

— Джек, — прохрипела трубка. — Джек, это монстр. Я знаю, что ты меня видел. Теперь у меня нет выбора. Я должен прийти… И УБИТЬ ТЕБЯ!!!

5

— Что?!

Трубка выскользнула из руки, ударилась о стойку и закачалась над полом.

Я нагнулся за ней. Осмотрел, дабы удостовериться, что она не сломана. Потом снова прижал к уху.

— Кто… кто это? — выдохнул я.

Молчание.

Чудовище! Оно умеет разговаривать!

И тут послышалось хихиканье. Девчачье хихиканье.

Кто-то шумно дышал в трубку.

— Кто это? Кто там? — закричал я.

— Испугался, да? — спросили в ответ.

— Ты что ли, Дерек?

Дерек рассмеялся.

— Я иду за тобой, Джек! — прошептал он. — Я уже перехожу дорогу…

— Положь трубку! — рявкнул я. — Нашел время для шуток! Пожалуйста, Дерек…

— Мы тебя напугали? — я узнал голос Мадди.

— Я… У меня тут и без вас страсти творятся! — сказал я. — Мадди, будь добра…

— Марша тоже здесь, — прервала она. — И Генри. Ты на громкой связи, Джек. Мы слышали, как ты ахнул, когда Дерек сказал…

— Можете ко мне зайти? — крикнул я. — Мне страшно. Я здесь совсем один, Мадди. Ты не могла бы ко мне заглянуть?

Она прыснула:

— С чего ради?

— Я видел чудовище, — ответил я. — Я видел его. В доме мистера Флешмана. Они сражались, и… и оно, кажется, растерзало мистера Флешмана!

Послышался дружный хохот.

— Хорошая попытка, — сказал Генри.

— Мы не дураки, — добавил Дерек. — Если хочешь нас провести, придумай что-нибудь получше.

— Ты это брось, — пробормотала Марша.

— Нет, пожалуйста! — запротестовал я. — Это не розыгрыш. Я видел, как они боролись. Это… это было ужасно!

— Ой, боюсь-боюсь! — заголосил Генри.

— Тогда повесь трубку! — рявкнул я. — Не хотите помогать — кладите трубку. Мне в полицию нужно звонить!

— Звони в отряд по борьбе с монстрами! — пошутил Дерек.

Я грохнул трубку на рычаг. Неужели им невдомек, что тут дело нешуточное?

Иногда мои друзья ведут себя, как бараны.

Дрожащими руками я снова поднял трубку. Услышал длинный гудок. Потом набрал 911.

Первый гудок.

Но что я скажу полиции? — внезапно подумал я. Если я сообщу им, что видел в соседнем доме монстра, они мне ни за что не поверят!

Скажу им, что видел драку, решил я. Про монстра — ни слова.

Второй гудок.

И тут позвонили в дверь. Я бросил трубку и повернулся.

Кто там, за дверью?

Это, наверное, мои друзья, решил я. Может, они передумали. Может, пришли убедиться, что со мной все в порядке и помочь.

В дверь снова позвонили.

— Иду! — крикнул я и бросился через длинный коридор в гостиную.

Я схватился за ручку двери и уже начал ее поворачивать.

Но внезапная мысль заставила меня остановиться.

Не открывай дверь, подумал я, пока не узнаешь, кто там.

Я отпустил дверную ручку.

— Кто там? — спросил я слабым голосом.

Ответа не последовало.

— Кто там? — повторил я, прижавшись ухом к двери.

Оттолкнувшись от двери, я поспешил к окну гостиной. Выглянув в темноту, я увидел стоявшую перед дверью высокую фигуру.

Мистер Флешман!

6

Я оцепенел, прижимаясь лицом к оконному стеклу. Я смотрел, как мистер Флешман нагнулся и в третий раз нажал на кнопку звонка.

С ним все в порядке, понял я. Должно быть, он, в конце концов, сумел одолеть чудовище.

Но зачем он здесь? Что ему нужно?

Очередная пронзительная трель дверного звонка напугала меня, прервав мои мысли. Я вернулся к входу. Накинул цепочку — и приоткрыл дверь.

— Кто там? — крикнул я.

— Это мистер Флешман. Твой сосед, — ответил он. Голос у него был хриплый и шелестящий.

— Э… Род-дителей дома нет, — выдавил я.

— Вот и хорошо, — благодушно ответил он. — Я хотел поговорить с тобой.

— О чем? — выпалил я, проверяя пальцем цепочку. Потом выглянул в щелочку.

Серебристые волосы мистера Флешмана сияли в лунном свете. Спокойное лицо его, казалось, ничего не выражало. Он не походил на человека, только что выигравшего жестокую схватку с неведомой тварью.

— Я принес твой мяч, — сказал он едва ли не шепотом. Он поднял мяч одной рукой и поднес к двери.

— Спасибо, — ответил я.

Мне хотелось сказать ему, чтобы он положил мяч на порог и ушел. Но я знал, что не смогу.

Он держал мяч перед моим лицом. Деваться было некуда. Я снял цепочку и открыл дверь.

— Спасибо, — повторил я и взял у него мяч.

Мне хотелось захлопнуть дверь. Мне хотелось, чтобы он ушел.

Он стоял передо мною, высокий и прямой. Его волосы серебрились в свете луны, окутывая голову сияющим нимбом. Он смотрел на меня, сузив свои странные глаза.

— Я знаю, Джек, что вы с друзьями за мной следили, — сказал он. Он говорил медленно и так тихо, что я с трудом мог его слышать. Пронзительный взгляд его серебристых глаз сковывал меня холодом.

— Ну… — начал я. Но мой голос сорвался.

— Мне бы хотелось, чтобы ты прекратил этот шпионаж, — процедил он сквозь сжатые зубы.

— А? — выдохнул я. Крыть было нечем. — Но я видел… кое-что… в вашем доме! — вырвалось у меня.

— Меня не волнует, что ты там видел, — отрезал мистер Флешман. — Моя работа под большим секретом. Я не могу допустить, чтобы ты за мною шпионил.

— Под большим секретом? — переспросил я.

Он не ответил. Он молча смотрел на меня сверху вниз, и взгляд его был ледяным.

Я содрогнулся.

Мы долго стояли и смотрели друг на друга.

— Ты понял, Джек? — наконец спросил он. — Больше не будешь шпионить?

Я кивнул.

— Хорошо, — молвил он. — Тогда никаких… неприятностей… у нас с тобой не возникнет.

Он наклонился, приблизив свое лицо к моему.

— Тебе же не нужны неприятности? — прошептал он.

Он мне угрожает, понял я.

И вновь содрогнулся.

— Нет. Неприятностей не будет, — выдавил я.

Он кивнул; его ледяные глаза буквально примораживали меня к месту. Затем он повернулся и широкими шагами направился через лужайку к своему дому. Он ни разу не оглянулся.

Я захлопнул дверь и запер ее. После чего дотащился до лестницы и плюхнулся на нижнюю ступеньку. Подождал, когда успокоится сердце. Потом вытер взмокшие, холодные руки о штанины джинсов.

Теперь я точно не могу прекратить слежку, сказал я себе.

Теперь у меня нет выбора. Я должен раскрыть тайну мистера Флешмана.

Он занимается чем-то странным. Он явно пытается что-то скрыть.

Если б только родители были дома!

Но они, разумеется, все равно бы мне не поверили.

Если я им все расскажу, они возьмут сторону мистера Флешмана. Они пойдут к нему и станут извиняться. Они пообещают мистеру Флешману не подпускать меня к его двору на пушечный выстрел. А потом еще и накажут меня — за то, что докучал соседу.

Взрослые друг за дружку горой. Ужасно бесит, знаете ли.

Мистер Флешман прячет у себя какое-то чудовище. Жуткое, злобное чудовище. И я — единственный, кто об этом знает. От этой мысли у меня волосы встали дыбом. Я единственный…

Но мама и папа ни за что мне не поверят.

Пока… пока я не разживусь доказательствами.

Я вскочил.

Да. Доказательства.

Если бы я смог показать маме и папе хоть какое-то подтверждение моим словам, хоть какое-то доказательство, они могли бы мне поверить.

Внезапно я почувствовал себя гораздо лучше. Я принял решение. Серьезное решение.

Я знал, что мне нужно делать.

Я дождусь, когда мистер Флешман куда-нибудь отлучится, решил я. А потом проберусь в его дом и выясню, чем он там занимается.

7

На следующий день я стоял посреди заднего двора с биноклем и смотрел на небо. Денек выдался погожий и солнечный, на небе — ни облачка.

Прекрасный день, чтобы шпионить за мистером Флешманом… и чтобы увидеть комету.

Я не мог понять, почему до сих пор ее не увидел. В новостях утверждали, что она достаточно большая и яркая, чтобы ее можно было разглядеть даже при свете дня.

Ученые изучали загадочное небесное тело круглые сутки. Тем не менее, они по-прежнему не имели понятия, что же это такое.

Солнечные блики играли в линзах бинокля. Я опустил его и потер тыльную сторону шеи. Я так долго стоял, глядя на небо, что она заболела!

Каждые несколько минут я украдкой бросал взгляд на дом мистера Флешмана. Ничего не происходило. Его машина стояла у дома, наполовину в гараже, наполовину на подъездной дорожке. Но я не видел ни его самого… ни каких-либо странных существ.

Мерцающая серебряная полоска прочертила вдруг небо. Я схватился за бинокль. Прижав его к глазам, посмотрел вверх.

Всего-навсего след самолета.

— Дай посмотреть! — потребовал кто-то.

— Ой! — вскрикнул я, когда Белл дернула за бинокль. Хорошо так дернула — я чуть не свалился. — Он вообще-то у меня на шее висит!

— Ну так снимай! — Она снова дернула. — Моя очередь.

— Брысь отсюда, — отрезал я. — Никакой очереди.

— Я маме скажу! — закричала она.

И не надоест ей жаловаться маме?

— Купи себе свой, — ответил я. — Я не уйду со двора, пока не увижу комету.

— Нужен мне твой бинокль, — фыркнула она. — Я уже видела комету. Честное слово. Я видела ее два раза. Нет. Четыре!

— Проваливай, — буркнул я.

К моему удивлению, она таки поплелась прочь. Но в дверях кухни остановилась.

— Лучше возьми телескоп, — посоветовала она.

— Где я тебе возьму телескоп! — рыкнул я.

Она меня не слушала. Она захлопнула за собой сетчатую дверь и исчезла в доме.

Не успел я возобновить поиски кометы, как из-за угла дома вылетели Генри и Дерек. Оба были в белых майках и мешковатых шортах до колен.

— Они идут за тобой, Тарелочник! — провозгласил Дерек.

— Не понял?

Он показал на небо и ухмыльнулся:

— Они идут за тобой.

— Ага, вовсе это не комета, — подхватил Генри. — Это НЛО. Они ищут тебя, Тарелочник. Они хотят доставить тебя обратно на твою родную планету!

Оба решили, что это просто умора. Они гоготали и хлопали друг дружку по ладоням.

— Ха-ха, — буркнул я, закатывая глаза. — Смешно. Животики надорвешь.

Я взглянул на небо. Две птицы кружили в вышине над лимонными деревьями в конце двора.

— Чего пришли? — спросил я.

— Да мы тут повисим, пока Генрин предок не вернется, — ответил Дерек. — Он раздобыл кучу билетов на матч «Доджерсов», и нас берет. Айда с нами?

Я поддал ногою комок земли.

— Не выйдет, — сказал я. — Родичи меня тащат в гости к теткам.

— Это куда, Тарелочник? — спросил Дерек. — На Марс или на Юпитер?

— В Бёрбанк, — ответил я. — И не называй меня Тарелочником. Оставь меня в покое, ладно?

Генри пнул тот же комок земли:

— На следующей неделе в школу, — сказал он. — Не пробовал записаться в команду по плаванию?

Бинокль словно налился тяжестью. Я снял с шеи ремешок и опустил его на траву.

— Не знаю, — ответил я. — Думаешь, стоит?

— Ага. Ты нужен команде, — сказал Генри и с усмешкой добавил: — На твоем фоне мы будем шикарно смотреться!

Оба засмеялись.

— Вот то-то и оно, — жалобно сказал я. — Вы, парни, в этом куда как лучше, а я только команду подводить буду.

— Мы тебя подтянем, — предложил Дерек.

— Ага. Багром зацепим — и подтянем! — пошутил Генри.

— Джек? — крикнула из дома мама. — Пора ехать!

Генри и Дерек побежали прочь.

— Жаль, что так вышло с «Доджерсами»! — крикнул Генри через плечо, и оба исчезли за углом дома.

— «Доджерсы»? Причем здесь «Доджерсы»? — спросила подошедшая мама.

— Не важно, — проворчал я.

Денек предстоял не из легких. Ни кометы. Ни «Доджерсов». Вместо этого — поездка в Бербанк к двум престарелым тетушкам, которые обожают щипать меня за щеки и говорить, какой я вырос большой.

Мама потерла пальцем пятно у меня на футболке.

— Это в таком виде ты собрался в гости? Так не пойдет. Иди наверх и переодень хотя бы футболку.

Я было запротестовал. Но тут мое внимание приковала высокая фигура, движущаяся вдоль забора.

Мистер Флешман!

Мама тоже его увидела. Она подняла руку и помахала ему.

— Пойдем, поздороваемся, — шепнула она мне.

— Нет. Мам… — Я попытался ее удержать.

Но она уже спешила ему навстречу. А я замешкался.

Он угрожал мне. Он пытался меня запугать.

Может быть, маме стоит самой убедиться, какой он мерзавец, подумал я и поспешил ее нагнать.

Мистер Флешман был одет в черную футболку и черные шорты для бега. На голове его красовалась черная бейсболка.

Когда я подошел к маме, они уже разговорились.

— Джек много о вас рассказывал, — сообщила мама.

О, черт! Кровь бросилась мне в лицо. Ну кто ее за язык тянул?

Мистер Флешман смерил меня ледяным взглядом серебристых глаз. Но когда он повернулся к маме, на его загорелом лице сияла улыбка.

— Чудесный денек, не правда ли? — живо произнес он.

— Вы проводите у себя дома научные эксперименты или что-нибудь в этом роде? — спросила вдруг мама.

— Научные эксперименты? — переспросил он.

Мама кивнула.

— Джек рассказывает странные истории: будто видел у вас дома каких-то страшилищ! — засмеялась она.

Мистер Флешман тоже засмеялся. Сухим, бездушным смехом, больше похожим на кашель.

Он бросил взгляд на меня. По моей спине пробежал холодок.

— Нет. Никаких монстров не держим, — ответил он. — Никаких экспериментов я не провожу. — Его улыбка растаяла. — Хотите знать правду?

— Да, — ответила мама.

— Я пришелец с другой планеты, — сказал мистер Флешман. — Я укрываю у себя своих товарищей-инопланетян, чтобы спокойно обдумать план захвата Земли.

8

— Он не шутил! — выпалил я с заднего сиденья машины.

Сидевшая на пассажирском переднем сиденье мама повернулась ко мне:

— Конечно шутил, Джек. Да что с тобой такое? Мистер Флешман производит впечатление милейшего человека.

Я вздохнул и поправил ремень безопасности.

— Мам, ну откуда тебе знать, что это он не всерьез?

— Не желаю больше это обсуждать, — ответила она раздраженно. — Я знаю, что он шутил… и ты тоже знаешь.

— Джек — тупица, — ввязалась Белл. — Джек сам пришелец.

— Не называй меня тупицей, — огрызнулся я.

— А ну угомонились, оба! — рявкнул папа. — Видите, какие здесь пробки? Поездка будет долгой. Хоть на нервы не действуйте.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Ладно, ладно. Я понимал, что мистер Флешман и впрямь пошутил. Но еще я понимал, что он лжет. Я видел монстра в его доме, видел своими глазами.

Я раздобуду доказательства, пообещал я себе.

Я проберусь в его дом и найду доказательства.

* * *

Остаток дня, проведенный с тетушками, выдался слишком унылым, чтобы о нем рассказывать. Скажу только, что они вдвоем щипали меня за щеки так усердно, что те раздулись, как у хомяка!

Ничего, до свадьбы заживёт… может, даже через недельку…

* * *

Тем вечером мы с Белл и мама с папой сидели в гостиной. Белл снова смотрела передачу о дикой природе, ту, где показывают, как звери друг друга жрут.

Я пытался научить папу играть в «Братьев Марио» на геймбое. Но у него возникла куча проблем.

— У меня слишком большие пальцы для всех этих кнопочек! — жаловался он.

— А почему бы тебе не купить мне одну из тех игр, с виртуальной реальностью? — предложил я.

Мама засмеялась.

— Джек, ты и так живешь в виртуальной реальности! — воскликнула она.

Я хотел было ответить. Но тут мое внимание привлек очередной выпуск новостей. Папа положил геймбой на колени, и мы устремили взгляды на экран.

— Ученые НАСА до сих пор озадачены колоссальным небесным телом, кружащим по орбите Земли, — сообщила дикторша.

Во весь экран возникло фото огромного мерцающего шара.

— В НАСА до сих пор не могут опознать загадочный объект, — продолжал голос дикторши. — Но предположительно это должен быть гигантский метеор.

— Ого! — воскликнул папа, наклонившись к экрану. — Посмотрите на него! Вот это да!

— Очевидно, в нашей атмосфере гигантский метеор начал распадаться на части, — говорила дикторша. — От него отлетают маленькие метеоры.

На фото действительно можно было разглядеть маленькие кругляши, разлетающиеся во все стороны от гигантского шара.

— Военно-Воздушными Силами США установлено двадцатичетырехчасовое наблюдение за объектом, — продолжала дикторша. — Тем не менее, ВВС США хотят заверить всех, что пугающие слухи о метеоре не соответствуют действительности. Это не НЛО. Ученые настаивают на том, что это кусок каменистой породы или минерал из глубин космического пространства.

Я вскочил с дивана.

— Они скрывают правду! — воскликнул я. — Я знаю! Это не метеор. Это звездолет пришельцев! Или какое-то инопланетянское оружие! И оно нас всех к чертям сожжет!

— Джек, уймись, — попросил папа. — Не пугай сестру.

Я повернулся, и увидел, что Белл просеменила к окну гостиной. Она приподняла жалюзи и выглянула на улицу.

— Ух ты! Я вижу метеорит! — завопила она, тыча пальцем в окно. — Я вижу его! Я вижу его! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! Он щас на дом как грохнется!

— Да?! — я метнулся к окну. — Где? Где?!

— Я вижу два метеорита! — заявила Белл. — Нет. Шесть!

Я уставился на небо.

Увидел луну и миллионы мерцающих звезд.

А больше — ничего.

— Ты тоже уймись, Белл! — возмутился папа. — Ты всех нас перепугала. Это не шутки.

Белл показала мне язык.

— Попался, Тарелочник, — сказала она так тихо, чтобы папа не услышал.

Я сердито покачал головой. И почему я всегда клюю на ее дебильные шуточки?

— Пойду поищу его! — сообщил я.

Я взлетел по лестнице в свою комнату и схватил бинокль. После чего поспешил вниз.

Задний двор оказался не слишком удачным местом для наблюдения. Я провел там множество часов, наблюдая за небом, пока все мускулы не заболели. И ничегошеньки не видел.

Сегодня, решил я, попробую наблюдать за небом с переднего.

Проходя мимо гостиной, я услышал, что по телевизору до сих пор обсуждают загадочный метеор. Я видел, что Белл втиснулась между мамой и папой, и вид у нее был слегка испуганный. Папа обнял ее за плечи. Мама держала ее ладошки.

Иногда, когда она выводит меня из себя, я забываю, что она всего-навсего маленькая девочка, которая старается казаться крутой. Но этот метеор (если это действительно был метеор) бедняжку здорово напугал.

На экране ученый оживленно обсуждал с репортером таинственный объект.

— Гражданам не следует беспокоиться, — говорил он. — Нет решительно никаких причин для паники.

— Сэр, — спросил репортер, — как вы считаете: этот космический объект отныне будет постоянно сопровождать Землю, наподобие новой Луны?

— На данный момент нам это неизвестно, — раздраженно ответил ученый. — Сейчас нам остается лишь строить догадки.

Неубедительный какой-то ответ, подумалось мне. Неужели правительство что-то от нас скрывает?

Я распахнул дверь и выбежал на двор.

Была ясная, теплая ночь. Ряды высоких пальм на углу со скрипом покачивались под теплым, но настойчивым ветерком. Бледный серп луны висел в небе, испещренном мириадами мерцающих звезд.

Я слышал, как детишки смеются и плещутся в бассейне возле дома Артуров на другой стороне улицы. Мимо проехал микроавтобус; к его крыше была привязана доска для серфинга, а из окон лились задорные ритмы кантри.

— Где же ты, метеор? — пробормотал я вслух.

Я поднес бинокль к глазам и принялся рассматривать звездное небо.

Но вскоре остановился.

У меня возникло сильное чувство, что я здесь не один. Что кто-то за мной наблюдает.

Я опустил бинокль, повернулся… и увидел, что в соседнем дворе стоит мистер Флешман.

Одетый во все черное, он практически сливался с ночной темнотой. Как и я, он следил за небом в бинокль.

— Ищешь комету? — спросил мистер Флешман. Он не повернулся ко мне. Он продолжал смотреть на звезды. — А я все жду, когда приземлятся мои товарищи…

Я засмеялся:

— Все шутите, да?

— Шучу, значит? — сказал он.

Он опустил бинокль.

Повернулся ко мне лицом.

И я дико заорал, когда его глаза вывалились из глазниц!

9

Его глазные яблоки раскачивались на длинных нервах.

Мистер Флешман запрокинул голову и расхохотался хриплым трескучим смехом.

Меня передернуло. Стало ужасно стыдно.

Чего я так разорался? Как мог я попасться на такой старый и глупый трюк?

Резиновые глаза на длинных стебельках. Крепятся к фальшивой оправе очков.

Такая чушь!

Хихикая себе под нос, мистер Флешман снял фальшивые очки и протянул их мне:

— Хочешь примерить?

— Э… нет, спасибо, — промямлил я. Я чувствовал себя полным кретином — из-за того, что заорал.

— Я их сделал сам, — сказал он, все еще держа их передо мной. — Натурально как смотрятся, да?

— Ну да, — ответил я.

Зачем он выкинул со мной такую глупую шутку? — недоумевал я. Неужели он специально меня поджидал? С чего это он вдруг сделался таким дружелюбным? Или действительно хотел меня напугать?

— А вы видели метеор? — спросил я, взглянув на небо.

Мистер Флешман покачал головой. Он пересек лужайку и остановился рядом со мной.

— Не думаю, что он сейчас в нашем полушарии, — ответил он. — Сомневаюсь, что он пройдет над нами до завтра.

— Как вы считаете, это комета или метеор, или что-то другое? — спросил я.

Он не ответил. Он пытливо смотрел на меня этими странными серебристыми глазами.

— Моя сестренка Белл его боится, — продолжал я. — Она думает, что это космический корабль или что-то типа того.

У меня пересохло во рту. Внезапно я осознал, что тараторю, как пулемет. Все потому, что я нервничал.

Мистер Флешман не проронил ни слова. Его улыбка исчезла; его глаза вперились в меня.

— Ты многое рассказал своей матери, не так ли, Джек? — спросил он. От его холодного, хриплого голоса по моей спине пробежала холодная дрожь.

— Простите? — вырвалось у меня.

— Ты говорил своей матери всякие… вещи? — прохрипел он. Он склонился надо мной. Какой же он высокий! И эти глаза — такие холодные, такие… жестокие…

— Э… Я…

— Ты рассказывал ей небылицы… обо мне? — допытывался он.

Я собрался с духом.

— Я… я вам говорил, — пролепетал я. — Я видел чудовище. В вашем доме. Я видел, как вы с ним дрались. Я…

Он навис надо мной. Его серебристые волосы сияли в лунном свете, словно наэлектризованные. Он стиснул зубы. На его шее пульсировала вена.

— Я… не… люблю… людей… которые… рассказывают… обо мне… небылицы, Джек, — отчеканил он сквозь сжатые зубы. — Я… таких… на дух… не… выношу.

Я открыл рот, чтобы ответить. Но оттуда вырвался лишь испуганный писк.

Мое сердце отчаянно колотилось. Колени начали подгибаться. Я чувствовал, что вот-вот грохнусь в обморок.

Каким-то образом мне удалось удержаться на ногах.

— Извините, — выдавил я. Затем повернулся и бросился обратно к дому.

— Это последнее предупреждение, Джек! — крикнул он мне вслед. — Это предупреждение точно последнее!

Я пулей влетел в дом и захлопнул за собой дверь.

Я стоял в прихожей, дрожа и пытаясь отдышаться.

Он не имеет права так со мной поступать! — подумал я. Он не имеет права меня запугивать!

Он что-то скрывает у себя дома — и я твердо намерен выяснить, что. Я найду доказательства, обещаю! Ему не удастся меня отпугнуть.

На следующее утро я сдержал свое обещание.

На следующее утро я действительно забрался в его дом.

И там нашел свои доказательства.

10

Свет утреннего солнца лился в кухонное окно. На лимонном дереве щебетали птицы. Я сидел за столом, торопливо поглощая хрустящие хлопья.

— К чему такая спешка? — поинтересовалась мама, склонившись над столом.

— А я всегда ем их быстро, — ответил я. — Не люблю, когда размякшие.

Она пригладила мне волосы.

— Звучит резонно, — сказала она, подошла к кофеварке и налила себе чашечку кофе.

Я проглотил оставшиеся хлопья. Потом поднес миску ко рту и выпил молоко.

После чего поспешил во двор — проверить, как там комета.

Солнце палило нещадно, заливая ослепительным светом весь двор. Прищурившись, я посмотрел на небо. Клочья белых облаков неспешно плыли в голубой вышине.

Что там за белая точка?

Едва заметное белое пятнышко плыло под облаками.

Неужели это он? Неужели метеор?

— Ух ты! — воскликнул я. Нужно сбегать за биноклем. Наконец-то! Наконец-то я его увидел.

Я не мог оторвать от него глаз. Я смотрел на него, прищурившись — крошечное белое пятнышко, плывущее под облаками.

Может, бинокль поможет разглядеть его лучше? Я повернулся к дому… и тут же заметил какое-то движение в кухонном окне мистера Флешмана.

У меня перехватило дух.

Я увидел раздробленный череп. Свисающий глаз.

Чудовище.

Я уставился в окно, приставив ладонь козырьком ко лбу. Я сделал несколько шагов к забору. Чудовище не двигалось.

Солнечный свет отражался в стекле, и разглядеть существо лучше было решительно невозможно. Я протиснулся в отверстие между досками и оказался на дворе у мистера Флешмана.

Я снова взглянул в окно. Чудовище исчезло.

Да и было ли оно здесь? Или это яркий солнечный свет сыграл с моими глазами злую шутку?

Я увидел, что дверь гаража открыта. Гараж стоял пустой. Маленького черного кабриолета не было.

На дорожке я заметил брошенную утреннюю газету. А ведь каждое утро мистер Флешман первым делом забирал газету.

Я пришел к выводу, что мистера Флешмана дома нет. Возможно, он укатил на все выходные.

Вот он, мой шанс пробраться в дом. Мой шанс раздобыть доказательства.

Хватит ли мне мужества?

Наверное.

Сердце учащенно забилось. Я заглянул в дверное окошко. На кухне никого не было.

Ни человека, ни чудовища.

Должен ли я постучать?

А если мистер Флешман окажется дома и откроет — что я ему скажу?

Скажу, что хотел извиниться за шпионаж, решил я.

Я постучал кулаком в дверь.

— Есть кто-нибудь дома? — крикнул я.

Тишина.

Я схватился за дверную ручку.

— Его нет дома, — произнес я вслух. — Я вхожу.

Дверь оказалась заперта. Но окно кухни было открыто. Я ухватился за подоконник, подтянулся — и проскользнул в дом.

На цыпочках обошел кухню. Пахло перцем. Специями. Я осмотрел стойку и раковину. Грязных тарелок не было. Все чисто и прибрано.

Я решил, что мистер Флешман, должно быть, уехал вчера вечером.

Я вздохнул и направился к заднему коридору. Неужели я и впрямь это сделал? Неужели действительно проник в чужое жилье?

Поздно распускать сопли, Джек, обругал я себя. Все равно ты уже здесь, не так ли?

Стараясь ступать бесшумно, я вышел в коридор.

— Э… Кто-нибудь дома? — позвал я тоненьким голоском. — Мистер Флешман?

Нет ответа.

Солнечный свет, лившийся в окна кухни, сюда не доходил, и коридор был погружен во мрак. Я прошел еще несколько шагов; мой взгляд блуждал по сторонам.

Два огромных глаза угрюмо взирали на меня со стены. Я остановился перед ними. Это был огромный киноплакат. Надпись кроваво-красными, «капающими» буквами гласила: ГЛАЗА МОНСТРА. А ниже: ЗАГЛЯНИ В ЕГО ГЛАЗА — И УМРИ ТЫСЯЧЬЮ СМЕРТЕЙ!

— Ого, — пробормотал я.

Стены были обклеены множеством подобных же старых плакатов. Рядом с «Глазами монстра» висел постер картины под названием КЛЫКИ ФАНТОМА. С противоположной стороны коридора ко мне тянула загребущую руку изрядно потрепанная мумия из фильма под названием МЕРТВАЯ ХВАТКА МУМИИ.

— Круто! — прошептал я. Оказывается, мистер Флешман владел потрясающей коллекцией постеров к фильмам ужасов! Они тянулись по стенам на протяжении всего коридора.

Где он такие достал? Я знаток старых ужастиков. Но об этих фильмах мне и слышать не доводилось.

МЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ-ПИЯВКИ… КЛОНГ, КОРОЛЬ ВАМПИРОВ…

Я так загляделся на постеры, что не замечал маленького столика возле стены, пока не стукнулся об него коленом.

— Ой! — вскрикнул я, когда боль прострелила ногу.

Я чуть не упал на столик, но удержал равновесие, ухватившись за стену.

Со стола свалилась огромная книга и бухнулась на пол.

Я выждал мгновение, переводя дух и ожидая, когда уймется пульсирующая боль в колене. После чего нагнулся за книгой.

Это оказалась вовсе не книга. Это был фотоальбом.

При падении он раскрылся. Я опустился на колени и принялся разглядывать цветные снимки.

У меня вырвался испуганный вздох.

— Жуть какая, — прошептал я.

Фотографии… на них на всех были какие-то безобразные зеленые существа.

Телосложением твари отдаленно напоминали людей. У них были гладкие, блестящие, словно отшлифованные, головы. И овальные черные глаза, похожие на большие оливы. Под глазами зияла пара ноздрей. Ни намека на нос. Только ноздри.

Их длинные зеленые руки больше напоминали побеги растений. Руки оканчивались изящными четырехпалыми кистями.

— Что это? — пробормотал я. Я принялся листать альбом. В нем было полно страниц, и на каждой я видел снимки этих созданий.

Коллекционные фигурки? — подумал я. Или куклы? Или радиоуправляемые манекены?

Каждое существо чем-нибудь да отличалось от остальных. Все они были худощавые, зеленые и блестящие. Но одни были высокие, а другие — низенькие. У одних были огромные, овальные глаза. А у других глаза были поменьше, зато ноздри, наоборот, побольше.

У одного создания из верхушки головы торчал ряд оранжевых палочек. Это что, прическа такая? У другого точно такие же палочки росли там, где надлежало быть подбородку.

— Странно, — бормотал я себе под нос, перелистывая страницы. — Странно…

Что это за чудовища? Неужели они настоящие? Неужели они живые?

Сойдет ли это за искомое доказательство? Если я покажу альбом своим родителям — поверят ли они моим словам о мистере Флешмане?

Я закрыл фотоальбом и сунул подмышку. Я вовсе его не краду, убеждал я себя. Я лишь одолжу его ненадолго.

Я верну его, после того как докажу маме и папе, что мистер Флешман — темная лошадка. Что он занимается у себя дома чем-то очень странным.

С альбомом подмышкой я хотел уже вернуться в кухню. Но тут мой взгляд приковал серый свет, льющийся из комнаты в конце коридора.

Я заглянул в комнату… и завопил, как оглашенный.

Фотоальбом выскользнул у меня из подмышки и грянулся об пол.

Я вытаращил глаза на продолговатый черный ящик в центре комнаты.

Гроб.

В фильмах ужасов я перевидал уйму гробов. Но еще никогда не видел ни одного в реальной жизни.

Отполированная черная древесина мерцала в жутковатом сером свечении. Крышка была закрыта. По обе стороны тускло поблескивали две латунные ручки.

Я окинул взглядом тесную комнатушку. Окно закрывали темные шторы. У одной из стен высился деревянный комод. Рядом стоял деревянный стул с высокой спинкой.

Никакой другой мебели в комнате не было.

Лишь длинный черный гроб в центре.

Я вошел в комнату. Темное дерево было отполировано до блеска — я даже мог видеть в ней свое отражение.

— Черт! — Я остановился, услышав тихий скрип.

Что это, звук открывшейся двери? Чьи-то шаги?

Вновь послышался скрип. ТРРРРРРРРРРР. ТРРРРРРРРР.

Я оцепенел. Сердце на мгновение остановилось.

Крышка гроба… она открывалась!

11

— Не-е-е-е-е-е-ет! — завопил я не своим голосом.

Мне не хотелось ждать, чтобы увидеть, кто — или что — вылезет из гроба.

Я вылетел из комнаты, точно ошпаренный, и захлопнул за собой дверь.

Стрелой пронесся я по коридору — мимо плакатов с ковыляющими мумиями и ревущими монстрами.

Я ворвался в другую комнату. Это оказалась вовсе не кухня. Я выбрал неверное направление.

И очутился в какой-то не то мастерской, не то лаборатории.

Сквозь собственное тяжелое дыхание я различал булькающие звуки. Длинный стол был весь заставлен пробирками и мензурками. Через низенький потолок тянулись клубки проводов и переплетения труб. Вдоль стен выстроились причудливые электрические машины.

Повсюду мерцали красные и синие огоньки. Пузырящаяся голубая жидкость переливалась через край огромной стеклянной банки.

Что же это такое? — задавался вопросом я, переводя взгляд с одного предмета на другой в тщетной попытке рассмотреть их все. Ради всего святого, чем здесь занимается мистер Флешман?

Если он уехал, почему же оставил все как есть? Почему ничего не закрыл и не отключил?

У меня не было времени искать ответы на все эти вопросы.

Послышалось громкое шипение, словно воздух выходил из автомобильной покрышки.

Меня окатило волной ледяного воздуха.

Повернувшись на звук, я увидел, как из-за лабораторного стола поднимается густой туман. Густым облаком поплыл он через лабораторию.

И пока он плыл, он начал принимать форму.

На пухлых белых плечах возникла пушистая белая голова. Вот она втянулась в плечи. Выдвинулась. Втянулась снова. Я увидел два серых глаза. Туманный рот.

Рот распахнулся в ужасающем стоне. Человеческом и нечеловеческом одновременно.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о…

Фигура поднималась все выше и выше. И, по мере приближения ко мне, разрасталась.

Это же привидение! Настоящее, всамделишное привидение!

Туманная фигура парила надо мной.

Расползалась, одновременно наливаясь темнотой.

Окутывала меня покровом нестерпимого холода.

12

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о… — послышался еще один низкий стон. Жуткий звук вибрировал в воздухе.

Призрак налетел на меня.

Я в ужасе закричал.

Он окутал меня, как холодный туман. И кружил, кружил.

Только туман этот был живой.

Резко выдохнув, я поднырнул под него.

А потом ринулся вперед. И тут же врезался в лабораторный стол. Несколько мензурок и колб опрокинулись. По полу расползалась густая голубая лужа.

Я устремился к двери.

Вывалился в коридор. Там стояли темнота и тишина.

Из комнаты до меня донесся низкий стон туманного призрака.

— Да что же тут творится?! — заорал я.

И тут же отшатнулся, когда в конце коридора возникла массивная фигура.

Чудовище!

Оно повернулось ко мне, ссутулив разлагающиеся плечи, и зарычало, кивая безобразной своей башкой, как будто узнало меня.

Оно сделало тяжелый шаг ко мне.

Потом — еще шаг.

Я оцепенело уставился на его ужасную, растекающуюся плоть, на свисающий глаз, на обломанные зубы, такие желтые на фоне раздробленной зеленой морды.

Оно вновь зарычало. И жадно щелкнуло зубами.

О, черт. Я был прав насчет мистера Флешмана.

Все это время я был прав.

Я знал, что здесь творятся страшные вещи. Ну почему мне никто не верил?!

А теперь было слишком поздно. Слишком поздно…

Если я, конечно, не найду пути к спасению.

— БУХ… БУХ…

Чудовище неуклюже зашагало ко мне.

Я нырнул обратно в лабораторию. Больше деваться было некуда.

Полным отчаяния взглядом я обвел страшную комнату в поисках оружия. Чего-нибудь, чтобы швырнуть в эту тварь. Чего-нибудь, чем можно было бы ее задержать, чтобы я мог унести ноги.

Бежать…

Я схватил первое, что подвернулось под руку. Маленький, квадратный предмет. Металлический.

Буду метить в голову, сказал я себе. И покрепче сжал предмет в руке.

Ноги тряслись.

БУХ… БУХ.

С каждым его грохочущим шагом меня пробивала дрожь.

Врежь ему по башке — и беги из лаборатории, напутствовал я себя. Потом — на кухню.

Домой. Домой. Домой.

Я заставил себя вернуться в коридор.

Огромная тварь стояла в нескольких футах от меня, преграждая мне путь. Выбитый глаз раскачивался на нерве. Она утробно зарычала. Она тяжело шагнула ко мне.

Я поднял металлический квадратик. Приготовился метнуть.

И тут мне на плечо легла рука.

Я отчаянно заорал. Развернулся.

И уставился в ухмыляющуюся физиономию мистера Флешмана.

— Я предупреждал тебя, Джек, — прошептал он. — Надо было слушать!

13

Его рука стиснула мое плечо.

— Я… я… я… — заикался я.

Его усмешка стала шире.

— Джек, тебя трясет! — воскликнул он.

— Простите, — пролепетал я. — Я не знал. В смысле, я ничего не видел. Правда! Я никому не скажу! Пожалуйста…

Он фыркнул.

— Нет, честное слово! — закричал я. — Прошу вас, отпустите! Я никому не скажу, что видел!

— Очень на это надеюсь, — ответил он и отпустил мое плечо. — Если расскажешь, это может стоить мне работы.

— Что? Работы? — Мой голос сорвался. Я привалился спиной к стене и постарался унять дрожь в ногах.

Мистер Флешман кивнул.

— Я делаю спецэффекты, — пояснил он, — для фильмов ужасов.

Я уставился на него. Открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, но смог издать ни звука.

Он положил руку на мохнатое плечо чудовища.

— Как тебе мой парнишка? Я его назвал Миляга. Уж больно милый. — Он ущипнул чудовище за длинную морду.

— Вы… вы его сами сделали? — выдавил я.

Мистер Флешман снова кивнул:

— Ага. Своими руками. Управляется дистанционно.

Он поднял небольшой пульт, напоминающий пульт от телевизора. Нажал на кнопку, и пасть чудовища открылась и закрылась. Нажал на другую кнопку — и чудовище мигнуло.

— Ух ты! Вот это да! — воскликнул я. Мне уже чуточку полегчало. Я понял, что должен принести мистеру Флешману свои извинения.

— Извините, что забрался в ваш дом… — начал я.

Он поднял руку.

— Не извиняйся, — сказал он. — Я приготовил все это для тебя. Я поставил Милягу у окна кухни, чтобы привлечь твое внимание. Я видел, как ты влез в окно. И ждал.

— Но… зачем? — спросил я. — Вы ведь так старались меня отпугнуть. А тут…

— Моя работа держится в строжайшем секрете, — ответил мистер Флешман, облокотившись на Милягу. — Я пытался сделать так, чтобы ты прекратил за мной следить. Но я видел, что прекращать ты не намерен. Так что я решил, коли так, хорошенько тебя напугать.

— Да уж, напугали, так напугали! — признался я.

— Как тебе мой трюк с привидением? — поинтересовался мистер Флешман. Он провел меня обратно в лабораторию.

— Как вы так сделали? — спросил я.

— Это проекция. Видишь? — Он снова достал из кармана пульт. Нажал на кнопку, и из маленького объектива полился свет.

— Я проектирую на дым изображение призрака, — пояснил мистер Флешман.

Я смотрел, как туман вновь обретает форму. Выглядело так натурально!

— На самом деле, это очень простой трюк. Все, что ты тут видел, Джек — спецэффекты. Но я никому не могу позволить шпионить за мной и выведывать мои секреты.

Я еще раз извинился.

Тут пришел его черед извиняться:

— Надеюсь, я не слишком тебя напугал. Иногда меня малость заносит. — Он рассмеялся. — А что, ты думал, здесь происходит?

— Ну, не знаю, — ответил я. — Я увидел, как вы боретесь с Милягой, ну и…

— Я его испытывал в действии, — пояснил мистер Флешман.

— Ну, о том, что здесь видел, я никому не скажу, — пообещал я и последовал за ним к кухонной двери. Уже в дверях я остановился, вспомнив кое о чем.

— Фотоальбом, — сказал я.

Он прищурил свои серебристо-серые глаза.

— Какой альбом?

— Я видел фотоальбом, — ответил я. — А в нем — сплошь какие-то зеленые чудики. Что это было?

Он тяжело вздохнул.

— Это модели, которые я делал для одного фильма. Мне заказали сотню таких. Да вот досада: фильм так и не увидел свет.

— Так они остались у вас? — спросил я.

Он покачал головой:

— Нет. Они принадлежат студии. А она отошла от дел.

Я вышел на крыльцо.

— Что ж, спасибо за шоу ужасов, — сказал я. — Обещаю никогда больше за вами не шпионить, мистер Флешман.

Он рассмеялся:

— Может, я сделаю тебя своим подопытным, Джек. Ну, знаешь… буду проверять на тебе, какое впечатление производят мои новые создания.

— Ух ты. Вот здорово будет! — воскликнул я. Мы распрощались, и я поспешил домой.

Мне не терпелось рассказать маме с папой, как я ошибался насчет мистера Флешмана. Оказывается, он классный дядька. Я знал, что они будут подшучивать надо мной и повторять: «А ведь мы говорили!». Но мне было все равно.

Каким счастьем, каким облегчением было для меня узнать правду о моем соседе, и что в его доме не происходит ничего страшного!

Тогда я и знать не знал, что самое страшное ожидает меня впереди.

14

— Что ж, рада, что ты разгадал эту тайну, — сказала за ужином мама. Она передала мне ведерко с жареным цыпленком. Моим любимым — с хрустящей корочкой. — Стало быть, мистер Флешман работает над фильмами ужасов.

— Я это и так знала, — ввязалась Белл. Она уже умудрилась размазать картофельное пюре с подливкой по всему подбородку. — Я знала, что все эти страшные штучки — всего-навсего спецэффекты.

— Нет, не знала! — отрезал я.

— Нет, знала!

— Не знала! Вот еще!

— Можем мы хоть раз спокойно поужинать? — вздохнул папа. — А ты, Белл, вытри подбородок. — Он погрузил вилку в пюре и повернулся ко мне. — Значит, тайна раскрыта? Никаких больше диких историй?

— Никаких диких историй, — пообещал я.

— Да куда он денется! — усмехнулась Белл. — Ну не может он без диких историй.

— Ничего подобного! — вскричал я. — Подумаешь, один раз…

— Спросите у него, почему все прозвали его Тарелочником, — сказала Белл. — Давайте. Спросите его.

— Заткнись, Белл, — прошипел я.

— Почему тебя прозвали Тарелочником? — спросила мама.

Я пожал плечами:

— Убей — не знаю.

* * *

Следующие несколько дней пролетели стремительно. Последние дни летних каникул всегда пролетают чересчур быстро!

На лето нам задали прочесть две книги. Одну я уже одолел и сейчас был на середине второй.

Когда я не сидел, уткнувшись носом в книгу, то следил за небесами в поисках метеора. Во всех новостях метеор прочно занял первое место.

Серебристый объект по-прежнему кружил вокруг Земли — а ученые всего мира по-прежнему ломали над ним головы.

Никто из них так и не смог придти к определенному выводу — что это за объект и откуда он взялся!

Я искал и искал. Но так никогда и не увидел его.

В ночь воскресенья, перед началом занятий, метеорит совершенно вылетел у меня из головы. Я мог думать только о школе. Кто у нас будет преподавать? Какие ребята соберутся в классе?

Раздеваясь перед сном, я нащупал что-то в кармане джинсов. Засунув руку в карман, я извлек квадратный металлический предмет из лаборатории мистера Флешмана.

Должно быть, я тогда машинально сунул его в карман, подумал я. И принялся вертеть его в руках.

Он был маленький и блестящий, размером с пейджер.

И как я мог подумать, что такой вот фитюлькой можно остановить здоровенного монстра? — удивился я. Охваченный паникой, я не мог тогда мыслить здраво.

На ощупь предмет был совершенно гладкий. Я нажал на кнопочку с тыльной стороны, но ничего не произошло. Поднеся его поближе к глазам, я разглядел на верхней части три ряда крошечных дырочек.

Может быть, это какая-то навороченная солонка, подумал я.

У меня и в мыслях не было красть эту штуку. Завтра же верну ее мистеру Флешману, решил я. Положил ее на тумбочку и забрался в постель.

Не скоро я смог уснуть. Все думал о школе. И не мог выбросить из головы все, что видел в доме мистера Флешмана. Потрясающие киноафиши… искусственный призрак… радиоуправляемый монстр…

А потом, когда я лежал в полусне, пришли голоса.

Дребезжащие голоса; казалось, они доносятся издалека. Чудные, тоненькие голоса, как у жевунов из «Волшебника страны Оз». И все как один что-то быстро-быстро тараторили.

Может, мне это снится? Или кто-то болтает на заднем дворе?

Я вслушивался в них, пытаясь понять, что они говорят. Но голоса заглушались шипением и свистом, словно передаваемые далекой радиостанцией.

Треск помех то становился тише, то нарастал. Бормотание голосов сливалось в подобие музыки.

Что они говорят? Неужели они разговаривают со мной?

Может, кто-то так оригинально пытается меня разбудить? Или это все — часть моего сна? Какой раздражающий сон! Как бы мне хотелось знать, что они говорят!

Всю ночь я ворочался и метался по кровати. Поворачивал голову то так, то эдак. Но голоса все равно звучали у меня в ушах. Дребезжащие, почти металлические голоса, то пропадающие, то снова прорывающиеся сквозь гул статических помех.

Я зарывался головой в подушку. Я натягивал подушку на голову и прижимал ее к ушам.

Но голоса не смолкали. И тараторили так быстро, так возбужденно…

Они не смолкали, пока меня не разбудил голос мамы.

— Джек! Джек! — окликнула она из-за двери. — Пора вставать! Школа!

Я сел, точно подброшенный пружиной. Сна не было ни в одном глазу.

Я поднялся на ноги и встал, как вкопанный.

— Джек? Ты меня слышишь? — крикнула мама. — Пора вставать в школу!

— Я готов! — отчеканил я громким, чистым голосом. — Я буду подчиняться!

15

— Что?! — воскликнула за дверью мама. — Что ты сказал?

И только тут я понял, что стою посреди комнаты, замерев по стойке смирно.

— Я готов! — выкрикнул я, как солдат на плацу. — Я буду подчиняться!

— Заканчивай этот цирк, — сказала мама. — Одевайся. Твоя сестра уже внизу.

Я стоял прямо, будто аршин проглотил, слыша, как она спускается по лестнице. Затем, невероятным усилием воли, я заставил тело расслабиться.

— Почему я так говорю? — спросил я вслух.

Я окинул взглядом комнату. Все вроде на месте. Но я все равно ощущал себя не в своей тарелке. Я чувствовал… растерянность.

Я услышал жужжание у себя в голове. Словно стрекотали миллионы сверчков. Я потряс головой. Попытался прочистить уши пальцами.

Но тихое стрекотание рождалось не в голове; оно доносилось откуда-то еще.

Я принялся натягивать чистую пару джинсов. А голоса нашептывали мне что-то. Два голоса. Три. Откуда-то совсем рядом.

Голоса звучали, как стрекот насекомых. Но я их понимал!

— Когда вы прибудете? — спросил я. — Вы можете назвать мне день?

Я слушал их тихий, приглушенный расстоянием ответ.

А потом отсалютовал, точно солдат.

— Я буду подчиняться! — пообещал я.

Я уставился на черную квадратную коробочку, лежавшую на тумбочке. Голоса доносились именно из нее. Несколько голосов, сливающихся в один.

Я взял коробочку. Я чувствовал, как она вибрирует в такт жужжанию голосов.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил я коробочку. — Когда вы прибудете?

И тут мое дыхание прервалось.

Кто они? Зачем я говорю с ними? Почему я их понимаю? Чего им от меня нужно?

В голове проносились миллионы вопросов. Миллионы пугающих вопросов.

Я схватил коробочку и запихнул ее в карман джинсов.

Я должен ее вернуть, сказал я себе, трясясь от страха.

Голоса что-то сделали со мной. Голоса заставляли меня вести себя странно.

Я не мог заставить их умолкнуть. Я должен вернуть коробочку мистеру Флешману.

Мистер Флешман…

Может, это тоже какой-то спецэффект?

Но если это всего лишь кинотрюк, почему он заставляет меня так странно себя вести?

Я надел футболку, торопливо сунул ноги в кроссовки. Потом скатился по лестнице, вбежал на кухню и направился к задней двери.

— Куда это ты навострился? — поинтересовалась мама. Она сидела за столом напротив Белл. Белл зачерпывала ложкой большие порции каши.

— Нужно кое-что вернуть, — ответил я, взявшись за ручку двери.

— Не раньше, чем ты позавтракаешь! — отрезала мама и показала на стул: — Садись.

Голоса щебетали у меня в ушах.

— Я буду подчиняться, — сказал я.

Я повернулся и подошел к столу. Плюхнулся на стул наискосок от Белл.

— Джек, — сказала Белл, — спорим, вам достанется мистер Лэйкер? — И засмеялась. Мистер Лэйкер был самым суровым и придирчивым учителем в нашей школе.

Белл говорила что-то еще, но я ее не слышал. Ее слова потонули в гуле голосов.

— Джек, ты портфель собрал? — осведомилась мама. Она встала и направилась к кофеварке — налить себе еще кофе.

— Я буду готов, — ответил я.

Белл продолжала в красках расписывать грозного мистера Лэйкера. Но шум голосов у меня в ушах нарастал. Я видел, как движутся губы Белл, но не слышал ее.

— Хватит! Хватит! — заорал я.

— Я ничего не делала! — заверещала Белл.

— Молчать! — приказал я голосам.

— Я молчу, молчу! — взвизгнула Белл.

— Джек, что с тобой такое?! — возмущенно спросила мама.

В голове прояснилось. Я уставился на нее.

— Зачем ты орешь на сестру? — спросила мама, наклоняясь ко мне.

— Я… не знаю, — пробормотал я. — Ничего не могу поделать…

Голоса снова защебетали.

— Мам, скажи ему, чтоб не смотрел на меня так! — захныкала Белл. — Он пытается меня напугать.

— Джек, возьми себя в руки, — сказала мама. — Разве ты не рад первому дню в школе?

— Я буду готов, — сказал я.

— Прекрати разговаривать как робот, — велела мама. — Ты пугаешь сестру. — Потом добавила: — Между прочим, ты пугаешь и меня.

— Я буду подчиняться, — ответил я.

Я зажмурился и усилием воли попытался изгнать голоса из головы. Я знал, что мне нужно сделать. Я должен вернуть коробочку мистеру Флешману.

Я вскочил. Схватил рюкзак. И выбежал в заднюю дверь.

Я слышал, как мама что-то кричит мне вслед. Но не остановился.

Мне позарез нужно отдать коробочку мистеру Флешману.

С коробочкой в руках я поспешил к его подъездной дорожке.

Но голоса… голоса…

Они приказали мне повернуться. Тараторя наперебой, они велели мне уходить.

Я пытался сопротивляться.

Я сделал несколько шагов вверх по дорожке. Я помахал коробочкой, на случай, если мистер Флешман видит меня из окна.

Но после этого мою голову пронзила невыносимая боль. Виски раскалывались. Перед глазами полыхнула ослепительная белая вспышка.

Раскаленная вспышка боли.

Я повернулся и побежал. Я бежал всю дорогу до школы. Бежал с маленькой черной коробочкой в руке и настырным стрекотом голосов в ушах.

В школе все шло хорошо… поначалу. Я не загремел в класс к мистеру Лэйкеру. Я попал к миссис Хофф, которая славилась своей добротой. И все мои друзья оказались со мной в одном классе.

Я засунул коробочку вглубь рюкзака. Я не слышал голосов весь остаток утра. Я не слышал их и днем… до урока ИЗО.

Миссис Хансен, училка ИЗО, всегда напоминала мне жужжащего шмеля. Она низенькая, кругленькая, и снует от парты к парте эдак вприпрыжку.

Она объявила, что сегодня мы будем лепить скульптурный портрет из глины. В качестве модели она выбрала Мадди. Устраиваясь на высоком табурете перед всем классом, Мадди делала вид, что ужасно стесняется.

Но все мы прекрасно знали, что застенчивость Мадди неведома.

Она тут же приняла позу кинозвезды. Сидела она идеально; солнечный свет из окна озарял ее лицо и играл в волосах.

Я начал с ног Мадди. Знаю, звучит странно, но мне всегда нравится начинать с ног, а лицо делать в последнюю очередь. Глина в моих руках была теплая и податливая. Потихоньку я начал расслабляться и даже получать удовольствие от работы.

Я вылепил левую ногу Мадди. Потом взялся за правую.

Мне хотелось обдумать все, пока голоса молчат. Без их настойчивого, насекомьего стрекота я, по крайней мере, мог мыслить ясно.

Что это за коробочка? И зачем она находилась в доме мистера Флешмана? И что давало ей такую власть надо мной?

Неужели мистер Флешман мне лгал? И никакой он не кинодел?

Но если он не кинодел… то кто же он?

В голове засвистели статические помехи. Я отложил скульптурку и закрыл глаза.

Голоса вернулись. Они трещали и стрекотали. Разговаривали со мной. Заполняли мой разум. Заполняли. Заполняли…

— Джек, и как прикажешь это называть? — голос миссис Хансен прорвался сквозь стрекот, свист и треск помех.

Я открыл глаза.

Миссис Хансен взяла мою скульптуру и подняла на обозрение всему классу. Я ахнул при виде того, что слепил.

Шар. Идеально круглый шар.

— Что это? — допытывалась миссис Хансен.

— Это его мозг! — противным голосом крикнула Мадди.

— Тарелочник наносит новый удар! — объявил Генри.

— Я готов! — выкрикнул я, вскакивая на ноги. — Я буду подчиняться! — И тут же отсалютовал. Затем я выхватил глиняный шар у миссис Хансен и запулил его через весь класс.

Шар угодил в окно. Стеклянная панель задрожала, но не разбилась. Шар прилип к стеклу.

Миссис Хансен испуганно вскрикнула.

Некоторые ребята засмеялись. Остальные потрясенно молчали.

— Ну и зачем ты это сделал? — спросила миссис Хансен, сузив глаза. — Мне это не кажется смешным.

— Я буду готов, — повторил я своим голосом «а-ля робот». — Они идут!

— Немедленно прекрати! — потребовала миссис Хансен. — Ты всех пугаешь. Зачем ты кидался глиной?

— Что? — Голоса жужжали в ушах. Я едва слышал собственные слова.

— Они идут, — повторил я. — Они уже покинули свою планету. И очень скоро они будут здесь.

Рука учительницы сжала мое плечо. Она развернула меня к выходу и легонько подтолкнула.

— Ребята, — сказала она, — я на минуточку.

Все глазели мне вслед, когда она вывела меня в коридор.

Я с трудом сглотнул, пытаясь подавить нарастающий страх.

— Куда вы меня ведете? — воскликнул я. — Куда?

16

— И что медсестра? — спросила мама.

Я уставился на два хот-дога, лежавших на моей тарелке. Я обожаю хот-доги. Я всегда сожалел, что мы не можем ужинать ими каждый вечер.

Но сегодня в желудке стояла такая тяжесть, будто я проглотил кусок скалы. Кусок не лез в горло.

— Ну? Что сказала тебе медсестра, Джек? — нетерпеливо спросил папа.

Белл таращилась на меня через стол, запихивая хот-доги в рот чуть ли не целиком и усердно жуя.

— Ничего толкового, — ответил я. — Задавала кучу вопросов. Потом заставила подремать на раскладушке в подсобке. Позорище. Когда я вышел, надо мною все потешались. Даже незнакомые мне ребята!

— Не бери в голову, — сказала мама, нахмурившись. — А что за вопросы она тебе задавала?

Я понурил голову. Поддал ногой ножку стола. Мне совершенно не хотелось это обсуждать.

— Да вопросы как вопросы, — пробурчал я. — Про метеор. И все такое прочее.

— Что? — папа уронил полную ложку салата обратно в тарелку. — Причем здесь метеор?

— Медсестра спрашивала, не боюсь ли я его, — ответил я. — Спрашивала, не пугали ли меня новости по телику. Сказала, что, наверное, поэтому я и чудил.

Мама с папой пристально смотрели на меня. Наверное, они ждали, что я скажу что-нибудь еще. Белл рыгнула.

Я, в свою очередь, смотрел на них.

— А ты чего-то боишься? — спросила наконец мама.

Я кивнул:

— Да. Я боюсь.

Я решил показать им причину. Я вытащил маленькую черную коробочку из кармана и положил на стол.

— Что это? — спросил папа.

— Где ты это взял? — спросила мама.

— В доме мистера Флешмана, — ответил я. — Там голоса. Странные голоса. Сейчас они молчат. Но они говорили со мной. Они…

Папа потянулся через стол и взял коробочку.

— Это пейджер, — резюмировал он, повертев ее в руках.

— Нет! — возразил я. — Голоса идут оттуда. Думаю, из далекого космоса. Я могу их понимать. Они разговаривают со мной.

Белл засмеялась.

Мама велела ей замолчать.

Папа разглядывал черную коробочку. Наконец, он передал ее маме.

— Самый обычный пейджер, — сказал он. — Ты не мог слышать в нем голоса.

— Но я слышал! — воскликнул я. — Они говорили мне, что делать. И они…

— А зачем мистер Флешман вообще тебе его дал? — настороженно спросила мама.

— Он… он не давал, — пробормотал я. — Я сам взял.

— Тогда ты должен немедленно вернуть его обратно, — отрезала она.

— Знаю, — ответил я. — Я и хотел вернуть. Но голоса…

— Почему ты все время говоришь о каких-то голосах? — спросил папа.

— Я слышу их! — закричала Белл. — Теперь они говорят не с Джеком, а со мной!

— Заткнись, Белл! — заорал я. Я понимал, что окончательно потерял голову, но мне было плевать. — Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Мне отчаянно хотелось, чтобы родители мне поверили. И я прекрасно понимал, что они ни за что не поверят, если Белл будет играть в свои дурацкие игры.

— Не смей орать на сестру! — прикрикнула мама.

— Я ничего не слышу, — сказал папа. Он поднес коробочку к уху и долго прислушивался. Потом опустил ее и покачал головой. — Нет. Ни звука.

— Но… но… — я забрал ее у него. — Голоса… сейчас они молчат. Но они говорили мне разные вещи. Говорили мне о пришельцах. Они идут. Вы должны мне поверить. Они вот-вот будут здесь!

К тому времени, когда я закончил свою речь, я запыхался и дышал, как собака. Но, по крайней мере, я выговорился.

Поверят ли они мне?

Мама с папой обменялись взглядами.

— Это уже не шутки, — тихо сказала мама. — Джек, думаю, тебя нужно показать доктору Бендиксу.

— И меня покажите! — вскричала Белл и вскочила со стула. — И меня покажите доктору! Я тоже буду чудить! Я тоже голоса слышу! Покажите меня!

— Ну-ка сядь! — крикнул папа.

— Видишь, какой пример ты подаешь Белл? — спросила мама.

— Чихать я хотел на Белл! — взвизгнул я. — Почему вы мне не верите? Почему?!

Ответа я ждать не стал.

Я схватил коробочку. Отпихнул стул. Выскочил из-за стола. И вылетел через заднюю дверь.

Я должен вернуть эту штуку мистеру Флешману. Я должен вернуть ее, пока окончательно не слетел с катушек!

А еще мне нужно знать правду. Что это было? Зачем оно мистеру Флешману? Он лгал, что он мастер по спецэффектам. Наверняка лгал.

Но кто он тогда? Почему эти странные голоса пытаются с ним связаться? Откуда они исходят?

Мне нужны ответы — причем немедленно.

Родители думают, что я схожу с ума. Все в школе считают, что уже сошел.

Только мистер Флешман может все исправить.

Всю вторую половину дня шел дождь. Кроссовки скользили по мокрой траве. Доски забора были холодные и влажные на ощупь, когда я протискивался в дыру.

Я сделал несколько шагов к дому мистера Флешмана — и тут же споткнулся обо что-то большое и живое. Существо взвизгнуло от неожиданности. После чего попятилось от меня, размахивая хвостом.

— Забияка?

Я узнал соседского черного лабрадора.

— Напугал же ты меня, мальчик, — сказал я и потянулся его погладить… но моя рука замерла в воздухе.

Я уставился на предмет, который он держал в зубах.

Мячик. Обыкновенный теннисный мячик.

Почему же он так сильно меня напугал? Почему от одного взгляда на него мне хотелось кричать, и кричать, и кричать?

— Иди домой, — приказал я псу. — Иди домой, мальчик. Домой!

Я обошел собаку. Направился к заднему крыльцу.

И ахнул, увидев мистера Флешмана. Он стоял в дверях. В льющемся из кухни свете его волосы жутковато мерцали. Серебристые глаза впились в меня. На губах играла странная улыбка.

— Джек, — прошептал он, — я ждал тебя.

17

— Что? — выдохнул я.

Эти стальные глаза… казалось, они смотрят мне в самую душу. Холодные как лед. От их взгляда по моей спине бегали мурашки.

— Зачем вы меня ждали? — с трудом выдавил я.

Его улыбка стала шире. Он пожал плечами:

— Я думал, тебе захочется узнать больше о магии кино.

Он склонился ко мне и, приблизив свое лицо к моему, заговорщицки прошептал:

— Теперь, когда ты узнал мой секрет, ты, наверное, не прочь будешь посмотреть новые кинотрюки.

Я качнулся назад.

— Нет! — крикнул я, громче, чем рассчитывал. Я не мог скрыть паники в голосе.

Я показал ему черную коробочку:

— Я… я нашел это, — выдавил я. — То есть, я взял ее по ошибке, я не хотел ее брать, но…

Он махнул рукой: мол, ничего страшного.

Я протянул ему коробочку. Я ожидал, что голоса попытаются меня остановить.

Но мистер Флешман с легкостью забрал коробочку из моих дрожащих рук.

— Нашел мой пейджер? — спросил он, повертев ее между пальцами. — Это замечательно. А то я его обыскался. — Он засунул странный предмет в карман брюк.

— Пейджер?! — воскликнул я. — Нет! Это не пейджер. То есть…

Он снова достал коробочку из кармана.

— Да, это пейджер, — сказал он, настороженно глядя на меня. — Я купил его, чтобы киностудия могла связаться со мной, когда я не дома.

— Но я слышал голоса… — начал я.

Он прищурил свои жуткие хромовые глаза:

— Голоса?

— Да. Чудные голоса.

Он поднес ее к уху.

— Голоса? — засмеялся он. — Ты не мог слышать в этой штучке голоса, Джек. Она пищит, когда я получаю сообщение — и только.

Я уставился на него — вглядываясь в его глаза, изучая его лицо. Неужели он говорит правду? На вид он был совершенно серьезен.

Но что же это значит? Неужели у меня и впрямь поехала крыша? Неужели я действительно схожу с ума?

Мистер Флешман распахнул сетчатую дверь:

— Заходи, Джек. Я покажу тебе, над чем сейчас работаю. Уверен, тебе понравится.

— Э… нет, — сказал я, отступая на шаг. — Я не смогу. Я…

— Это модель двухголовой акулы, — не сдавался мистер Флешман. — Головы могут двигаться. И каждую пасть можно заставить открываться и закрываться с разных пультов. А вот с телом беда. Я начинил его кучей электроники. И оно стало слишком толстым. Но…

— Я правда сейчас не могу, — прервал его я. — Спасибо. Но мне нужно домой. Я просто хотел вернуть… пейджер.

Он кивнул.

— Ладно. Как-нибудь в другой раз. Увидимся, Джек. — И ушел в дом.

Я тоже пошел домой. Голова гудела, словно в ней роились тысячи пчел. Я был ужасно растерян, встревожен и раздосадован.

Мне нужно время, чтобы все обдумать, решил я. Я не могу просто вернуться домой. Может быть, я возьму велик и прокачусь. Попытаюсь сообразить, что же со мной творится. Или, может, просто пройдусь пешком.

Я свернул с подъездной дорожки мистера Флешмана и направился в сторону улицы. Неподалеку я заметил Забияку — тот трусил домой, по-прежнему сжимая в зубах оранжевый мячик.

Я взглянул на свой дом. В окне на фасаде свет не горел. Наверное, мама, папа и Белл все еще сидели в столовой.

Они считают меня сумасшедшим, горестно подумал я.

И теперь я знал, что они, возможно, правы.

Пейджер. Это был всего-навсего дурацкий пейджер.

Я поддал ногой валяющийся на дороге кусок асфальта. Тот отлетел через дорогу.

Мне хотелось пинать ногами все вокруг. Мне хотелось орать в голос, и раздавать удары направо и налево. Мне хотелось разинуть рот — и зареветь в голос, и так, ревя, мчаться через лужайки, подобно дикому зверю.

Но вместо этого я лишь подошел к куску асфальта и снова поддал его ногой. На этот раз он развалился пополам. Повесив голову, я поплелся дальше, усиленно обдумывая случившееся.

Именно поэтому я поначалу не обратил внимания на пронзительный свист над головой. Я слышал его смутно, где-то на периферии сознания.

Но свист нарастал, и вскоре сделался таким громким, что я больше не мог его игнорировать.

Я поднял глаза…

И увидел полыхающий в вечернем небе огненный шар.

Шар?!

Ослепительно красный, он стремительно несся вниз, вращаясь и рассыпая вокруг себя снопы искр.

Как фейерверк, подумалось мне.

Впрочем, времени на раздумья не оставалось.

Потому что гигантский огненный шар несся прямо на меня.

Его свет — такой ослепительно белый… такой ослепительно яркий — окутал меня. Поглотил меня. И я умер, крича.

Крича.

Крича.

18

Оглушительный грохот заглушил мои крики.

А потом была тишина.

Я открыл глаза и обнаружил, что стою на коленях в траве.

Живой.

Я все-таки уцелел!

Мерцающее сияние угасало. Я стоял под мягким светом уличного фонаря.

Горло саднило от крика. Сердце отчаянно колотилось.

Я глубоко вздохнул. Воздух внезапно наполнился солоноватым ароматом. Словно я находился на берегу океана.

Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидел вокруг дюжины мерцающих точек, похожих на светлячков. Прищурившись, я разглядел, что это были угольки. Горящие кусочки камня, из-за которых казалось, что проезжая часть и тротуар подмигивают сотнями огоньков.

Невероятно.

Я стоял, не веря глазам своим, и смотрел, как угли догорают, шипя и дымясь, пока они не рассыпались в прах.

И тут я увидел оранжевый шар. Он тускло светился. Огненный шар, свалившийся с неба.

Он приземлился у основания подъездной дорожки мистера Флешмана.

Я вдруг понял, что он приземлился совсем рядом со мной.

Я задрожал. Зубы застучали.

Я попытался подняться на ноги. Но уж слишком меня трясло.

Глядя на шар, я ждал, когда успокоится сердце. Затем, очень медленно, но все же смог подняться на ноги.

Я подошел к светящемуся оранжевому шару.

Метеорит!

— Поверить не могу! — пробормотал я вслух.

Я видел падение настоящего метеорита! Он чуть не грохнулся на меня!

Невероятно! Нереально!

Потрясающе!

Я лишился дара речи. Я не знал, что и сказать. Что думать!

И вот я стоял над ним, смотрел на него, и никак не мог унять дрожь. От страха? От восторга?

Идеально круглый каменный шар. Из далекого космоса!

Сколько миллионов километров оставил он позади, прежде чем достичь Земли? Миллионы и миллионы миль, и все ради того, чтобы приземлиться точнехонько рядом со мной!

Я склонился над ним, упершись руками в колени. Воздух вокруг шара был горячим. И специфический рыбный запашок стал сильнее.

Пока я смотрел на него, оранжевое свечение тускнело… тускнело… и, наконец, угасло совсем.

Интересно, он сильно горячий?

Смогу ли я его взять?

Размером он был примерно с шар для крокета. Приблизив к нему лицо, я обнаружил, что он не идеально гладкий: его поверхность была испещрена крошечными кратерами.

Поверить не могу, что смотрю на настоящий шар из космоса!

Я не мог удержаться. Я должен был его потрогать.

Но что если он все еще раскален?

Я осмотрел землю вокруг и подобрал длинную ветку. Рука дрожала — пришлось перехватить запястье второй рукой. Я прижал кончик ветки к метеориту.

Ни дыма, ни шипения.

Я потрогал кончик ветки. Теплый, но не горячий. Я отбросил ветку. И опустился на колени возле камня.

Смогу ли я коснуться его? Осмелюсь ли?

Придется.

Я вытянул указательный палец. Опускал… опускал…

И легонько, буквально на долю секунды, коснулся метеорита.

Я тут же отдернул руку, ожидая ожога.

Ничего.

Я снова вытянул палец. И прижал его к круглой поверхности камня. На этот раз я продержал его там секунд пять или шесть.

Метеорит был теплым, но не горячим.

От волнения я начал задыхаться. Откашливаясь и тяжело дыша, я пытался взять себя в руки.

Но как тут успокоишься? Только что я дотронулся до камня из космоса!

— Надо показать его маме и папе! — сказал я вслух.

Удастся ли мне его поднять?

Он, конечно, уже остыл. Но кто знает, сколько он весит?

Я вытер вспотевшие руки о штанины джинсов. После чего нагнулся, чтобы поднять метеорит.

Ого. Тяжелее, чем я ожидал.

Но я схватил его обеими руками и начал поднимать с земли.

И тут тоненький голосок пропищал:

— Положи меня обратно!

19

— А?!

Я уронил метеорит. Он тяжело бухнулся в траву, но не откатился.

Я нагнулся было за ним, как вдруг услышал за спиной пронзительное хихиканье.

Я обернулся.

— Белл! Это была ты? Это ты сказала?

— Да. Конечно я. А кто же еще? — Она вышла на свет. Ее глаза радостно блестели.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Увидела тебя из окна, — ответила она. — Напугала?

— Возможно, — буркнул я. — Из-за тебя я уронил…

— На что тебе этот мяч? — спросила она, взглянув на камень.

— Это не мяч, — ответил я. — Это метеорит из космоса. Как по телику рассказывали.

Она расхохоталась:

— Ну и бред.

— Нет, правда! — возразил я. — Он выпал из гигантского огненного шара. А свет был такой яркий, что я ничего не видел.

— То-о-оска-а-а, — протянула Белл, закатив глаза.

— Выслушай меня! — взмолился я. — Я услышал свист. Он так быстро несся вниз — я уж думал, мне крышка.

— То-о-оска-а-а, — повторила Белл. — Джек, это дурацкий мяч. Зачем ты сочиняешь всякий вздор? Ребята над тобой смеяться будут…

— Это правда! — закричал я. — Он свалился с неба!

— Ладно, Тарелочник, — ответила она.

— Прекрати! — крикнул я.

— Тарелочник! Тарелочник! Тарелочник! — выкрикнула она мне в лицо. — Тебя все так будут звать — всю жизнь!

Стоя на коленях возле метеорита, я посмотрел на нее:

— Ты действительно не видела, как он свалился с неба?

Она помотала головой:

— Нет конечно. Как я могла увидеть падающий с неба резиновый мяч?

Я застонал.

— Это не резина. Это камень, Белл. Из космоса.

— То-о-оска-а-а, — наверное, в тысячный раз протянула она. И притворно зевнула.

Ничего, мама с папой мне поверят, утешал я себя.

Раньше они никогда мне не верили. Но в этот раз у меня было доказательство. В этот раз у меня на руках реальная вещь!

Я осторожно взялся за метеорит обеими руками.

— Дурак! — крикнула Белл. — Не прикидывайся, будто он тяжелый.

— Он тяжелый, — прокряхтел я. Не обращая внимания на ее насмешки, я поднял его с лужайки и бережно понес домой.

Белл следовала за мной по пятам и всю дорогу тянула:

— Таре-е-елочник, Таре-е-елочник, Таре-е-елочник…

Я ворвался в дом и побежал прямиком в гостиную. Мама с папой отвернулись от телевизора.

— Джек… — начала мама.

— Он у меня! — закричал я. — О котором в новостях говорили! Метеорит! Из космоса! Он приземлился прямо возле меня! Он выпал из гигантского огненного шара! И он у меня! Он у меня!

Родители уставились на камень в моих руках.

— Крокетный мяч? — спросила мама у папы.

Папа поднял глаза на меня.

— Ядро, что ли, какое-то?

Я с трудом сглотнул, пытаясь перевести дух.

— А вот и нет! — воскликнул я. — Он упал с неба! Это метеорит! Настоящий метеорит!

— Я видела два таких! — заявила Белл. — Нет — пять. Они свалились с луны!

— Белл, уйди в другую комнату! — скомандовал папа самым суровым тоном, на какой только был способен.

Белл знала, что когда папа так разговаривает, лучше ему не перечить. Она повернулась и поспешила вон.

Родители подошли ко мне с встревоженными лицами. Папа положил руку мне на плечо.

— Это ничего, Джек. Мы понимаем, что ты расстроен.

— От этих новостей по телевизору одна нервотрепка, — мягко сказала мама, покусывая нижнюю губу. — Вот и тебя они напугали. Но все с тобой будет в порядке.

— Да, все с тобой будет прекрасно, — кивая, поддакнул папа.

— Но это метеорит! — не унимался я, потрясая перед ними увесистым камнем.

— Ступай к себе в комнату и переоденься в пижаму, — все так же мягко сказала мама, погладив меня по голове. — Ложись в кровать, а я поднимусь через секунду.

— И убери куда-нибудь этот мяч, — добавил папа. — Глаза б мои на него не глядели!

— Это не мяч! — взвыл я.

— С тобой все будет хорошо, — повторила мама. — Мы о тебе позаботимся.

— Да, все образуется, — согласился папа. — Утром мы вызовем к тебе доктора Бендикса. Не беспокойся, хорошо?

Я открыл было рот, чтобы ответить. Но что толку?

Они никогда не поверят мне. Никогда. Хоть под нос им сунь метеорит!

Я не стал больше спорить. Я поплелся наверх, к себе.

А Белл где-то внизу горланила песенку собственного сочинения:

Расскажи, Тарелочник, где ты был?

На других планетах мячики ловил…

Терпеть не могу, когда Белл сочиняет песни. Всякий раз получаются ужасные нескладушки. И рифмы в них ни к черту.

Я ввалился в комнату и изо всех сил хлопнул дверью.

— Вы все идиоты, — с горечью пробормотал я. — Ничего, скоро прощения будете просить, что мне не верили. И знаете, что? Я не приму ваши тупые извинения!

Я аккуратно водрузил метеорит на комод. Удостоверившись, что он не скатится на пол, я переоделся в пижаму.

Я уже укладывался в постель, когда послышались голоса.

Высокие, тоненькие голоса.

Я охнул.

А ведь коробочки у меня больше нет, понял я. Я вернул ее мистеру Флешману.

И тем не менее, я слышу голоса!

А следовательно, они звучат у меня в голове!

Я и вправду спятил!

20

Так близко… Сейчас голоса звучали гораздо, гораздо ближе. Их чириканье отчетливо слышалось сквозь свист помех. И я мог их понимать.

Они идут, понял я.

Они говорят, что скоро будут здесь.

Помехи шипели и трещали. Пронзительные голоса становились то громче, то тише.

Я прижал к голове подушку. Но не мог их заглушить.

Ты будешь нам помогать, отчетливо слышал я; так отчетливо, что по спине пробегали волны холода. Ты будешь нам помогать. Ты будешь готов. Ты будешь следовать плану.

— Я буду следовать плану, — повторил я сдавленным шепотом.

И тут же крикнул:

— Нет!

Я должен дать им отпор. Я не могу позволить им меня контролировать.

Но как?

Голоса словно бы кружили вокруг меня, окружали со всех сторон.

Ты будешь готов.

Ты поможешь нам пустить корни.

Наши корни разветвятся. Ты будешь следовать плану.

— Да, — прошептал я, — да.

Но я стиснул зубы и сопротивлялся. Я пытался остаться самим собой. Джеком Арчером.

Джек Арчер не будет рабом. Джек Арчер не покорится им. Джек Арчер не станет им помогать.

Голоса звучали в ушах, а я снова и снова повторял свое имя. Пока я буду помнить, кто я есть, решил я, со мной все будет в порядке.

Я сел на краю постели; каждый мускул моего тела был напряжен.

— Я должен предупредить людей, — произнес я вслух. — Я должен дать всем знать, что они прибудут на Землю.

Но как? Кто мне поверит?

Мои родные родители считают, что я свихнулся. Я своими ушами слышал, как они позвонили доктору Бендиксу и оставили сообщение на его автоответчике.

Кто мне поверит?

Ты будешь готов встретить нас.

Ты поможешь нам распространить наши корни.

Ты приведешь нас к быстрой победе.

Победе… победе…

— Да, я буду готов! — выкрикнул я.

Я содрогнулся. Голоса звучали так близко… Когда они планируют прибыть? Когда они высадятся на нашей планете?

Меня осенила отчаянная идея. Я вспомнил о радиопередаче, которую папа от скуки иногда слушал в машине. Люди звонили туда и делились своими соображениями о следах НЛО, «Звездном пути», «Звездных войнах» и прочих фантазиях.

Я включил радиоприемник с таймером, стоявший на ночном столике. Оттуда полилась музыка. Она заглушила чириканье голосов в моей голове.

Я приглушил громкость, чтобы не услышали мама с папой. Затем я переключался со станции на станцию, пока не нашел нужное шоу.

Сегодня там обсуждали клингонов из «Звездного пути». Я прослушал телефонный номер и тут же принялся его набирать.

Первые шесть попыток оказались тщетными — линия была занята. С седьмой попытки я все-таки дозвонился.

— «Внеземное», — ответил очень мягкий, приятный женский голос. Это шоу так называется. — О чем желаете поговорить?

— Они идут! — закричал я. — Чужие идут!

— Как вас зовут? — спокойно осведомилась женщина.

— Джек Арчер! — ответил я срывающимся голосом. — Я должен всех предупредить. Пожалуйста… времени мало. Они вот-вот высадятся на Землю!

— Сколько тебе лет, Джек? — спросила она.

— Мне двенадцать, — ответил я. — Но это неважно. Я должен всех предупредить. Вы обязаны меня выслушать. Голоса сказали мне. Голоса сказали мне, что они вот-вот будут здесь!

На мгновение в трубке повисло молчание. Наконец, женщина все тем же приятным и мягким голосом сказала:

— Джек, не мог бы ты оказать мне одно одолжение?

— Простите, не понял? — воскликнул я. — Одолжение?

— Да, — сказала она. — Большое-пребольшое одолжение?

— Какое одолжение? — спросил я.

— Будь любезен, перезвони мне годков так через десять!

— Но… но… но… — забормотал я.

Послышался щелчок, а потом — короткие гудки.

С колотящимся сердцем я грохнул телефон на ночной столик.

— Она мне не поверила, — сердито пробормотал я.

Кто сможет мне поверить? Кто сможет помочь?

Я достал из ящика комода карандаш и блокнот. Я решил составить список людей, которые смогут и выслушать, и помочь.

Я написал:

1) Родители.

Нужно попробовать еще раз.

2) Мистер Лисс. Он мой учитель естествознания. Напрасно я не подумал о нем раньше. Он очень умный и прекрасно разбирается во всевозможных науках.

3) Мистер Флешман. Этот, наверное, мне не поверит. Но после мистера Лисса он был единственным человеком, который мог меня выслушать.

А еще кто?

Ну, хоть кто-нибудь?

Нет. Больше никто на ум не приходил. Но составление списка почему-то помогло мне немного успокоиться.

Я погасил лампу и забрался в постель. На другой стороне комнаты слабо светился метеорит.

Отнесу его мистеру Лиссу, решил я. Это, по крайней мере, докажет ему, что я ничего не выдумываю. Может, это заставит его поверить, что происходит что-то странное.

Глядя на метеорит, с голосами, жужжащими в ушах, я провалился в тяжелый сон.

* * *

Прошли, казалось, считанные минуты, прежде чем мама крикнула снизу, чтобы я вставал. Надев джинсы и футболку, я поспешил на кухню, где пожелал доброго утра папе и маме, которые сидели за столом, потягивая из белых чашек дымящийся кофе.

Я сел на свое место. Сделал глубокий вдох. Еще одна попытка, сказал я себе. В этот раз я буду говорить тихо и спокойно. Еще раз попытаюсь их убедить.

Подняв глаза, я обнаружил, что они не сводят с меня глаз.

— Как ты с утра себя чувствуешь? — спросила мама.

— Превосходно, — ответил я. И сделал еще один глубокий вдох. — Я себя хорошо чувствую, — продолжал я, — но мне нужно вам кое-что сказать.

— Да. Что же? — спросил папа, перегнувшись через стол.

— Ну… — начал я.

И тут в кухню с диким воплем ворвалась Белл:

— Я нашла метеорит! Я нашла метеорит! Смотрите! Я тоже нашла один!

21

— Дай взглянуть! — крикнул я.

Неужели она и впрямь нашла еще один метеорит? Неужели?

Я выхватил его у нее из руки. Внимательно рассмотрел.

И испустил стон.

Это был всего-навсего старый резиновый мячик.

— Дай взглянуть, — сказал папа. Он взял его у меня и покатал в ладонях, делая вид, что изучает.

Белл показала мне язык.

— Видишь? Я тоже нашла один! — усмехнулась она.

— Но мой настоящий! — крикнул я. — Мой настоящий!

А ведь хотел сохранять спокойствие. Но как тут быть спокойным?

Белл в который раз все испортила. Теперь они никогда не воспримут меня всерьез. Никогда.

— А-А-А-А-А-А-А! — завопил я и выскочил из-за стола.

— Джек, закончи завтрак! — велела мама.

Не обращая на нее внимания, я выбежал из кухни. Взлетел вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Надел рюкзак. Схватил с комода метеорит. И выбежал из дома.

Я слышал, как родители что-то кричали мне вслед. Но мне было все равно. Я должен найти кого-нибудь, кто мне поверит. Наверное, я единственный человек, который знает всю правду.

Вся планета в опасности, думал я. Вся планета может быть захвачена пришельцами из космоса.

А родители делают вид, что резиновый мячик Белл — настоящий метеорит!

Мистер Лисс наверняка мне поверит, успокаивал я себя. И он преподает естественные науки. Так что к нему люди наверняка прислушаются.

Я пересек дорогу, щурясь от яркого утреннего солнца. Неожиданно меня нагнали Марша и Мадди.

Марша посмотрела на метеорит у меня в руке.

— Все еще возишься с глиной? — спросила она. — Надеюсь, ты больше не станешь бить ею окна, а?

Мне это не показалось смешным. Но они захихикали.

Я попытался им объяснить:

— Это не глина. Он свалился с неба. Это вроде как метеорит.

— Джек сам свалился с неба, — сказала подружке Марша.

— Ага. Причем на головушку!

Обе сочли это замечательной шуткой.

— Мне кажется, пришельцы послали нам метеорит, как предупреждение, — сказал я. — Или они так проверяют атмосферу. Чтобы убедиться, что приземляться здесь безопасно.

На сей раз Марша и Мадди смеяться не стали. Они ошеломленно вытаращились на меня.

— Брось, Джек. Мы знаем, что ты в эту ерунду не веришь, — сказала Мадди.

— Чистая правда. Вот увидите! — ответил я. И бросился бежать. Хватит с меня их насмешек и плоских шуточек.

Я осторожно держал метеорит обеими руками. Едва вбежав в здание школы, я увидел, что некоторые ребята тычут в меня пальцами и посмеиваются.

Я помчался наверх, в кабинет естествознания.

— Мистер Лисс? — позвал я. — Мистер Лисс? Мне нужно вам кое-что показать…

В классе никого не оказалось.

Урок естествознания начинался у нас не раньше, чем через два часа. Я понимал, что не смогу все это время таскаться по школе с метеоритом в руках. Поэтому я запихнул его на заваленную всяким хламом полку в задней части кабинета.

После чего отправился на урок миссис Хофф.

Утро тянулось бесконечно. Я не слышал ни одного слова из того, что говорила училка. Я глядел на часы, ожидая, когда начнется естествознание. Ожидая, когда же смогу поговорить с мистером Лиссом.

Я буду хладнокровен и собран. Я попытаюсь разговаривать спокойно, как настоящий ученый.

Сперва я покажу ему метеорит. Потом расскажу о звучащих в моей голове голосах. Затем я скажу ему, о чем они меня предупреждали.

А потом мы с ним вдвоем сообразим, как лучше всего известить человечество о высадке инопланетян.

— Джек, можешь это решить? — ворвался в мои мысли голос миссис Хофф. Я обвел глазами класс. Почему все так ухмыляются?

— Ну? Сможешь это решить? — повторила учительница.

О чем это она?

— Нет, — ответил я.

Все покатились со смеху.

Миссис Хофф тоже засмеялась.

— Я смотрю, ты витаешь в облаках, — сказала она.

— Наверное, — ответил я.

Ну и что? У меня и без вас проблем выше крыши.

Вот что мне хотелось ей ответить. Но я, разумеется, этого не сказал и так и сидел, позволяя всем надо мной потешаться.

Как только прозвенел звонок, я выскочил из-за парты. Мне хотелось немедленно броситься в кабинет естествознания.

Но миссис Хофф позвала меня обратно, дабы убедиться, что я не витал в облаках вместо того, чтобы записывать задание на дом.

Когда я добрался до кабинета, там уже было полно народу. Ребята рассаживались по местам, доставали тетрадки. Мистер Лисс стоял у стола, беседуя с несколькими учениками.

Наконец-то! — подумал я. Наконец-то я смогу показать ему метеорит и рассказать о происходящем.

Я бросил рюкзак и поспешил к полкам, где оставил метеорит.

И от ужаса вскрикнул.

Метеорит! Он исчез!

22

Где же он? Где?!

Воздух застрял у меня в горле. Ноги подкосились.

Послышался хохот.

Я обернулся и увидел стоящего возле окон Генри. Он осклабился. Затем поднял руку. В ней был метеорит.

— Эй, а ну верни! — заорал я.

— Иди и возьми, Тарелочник! — крикнул в ответ Генри.

Я бросился через всю комнату, чтобы вырвать у него метеорит. Генри швырнул его Дереку.

Я прыгнул на Дерека.

Тот перебросил метеорит обратно Генри.

А ребята смеялись и одобрительно кричали.

— Осторожнее с ним! — умолял я. — Это не мяч! Правда! Это не мяч!

Генри метнул его Мадди. Она показала его мне.

— Иди сюда, Тарелочник!

Я потянулся за ним — и она перекинула его Дереку. Дерек метнул его через всю комнату Марше.

— Нет, пожалуйста! — верещал я. — Не уроните! Это метеорит из космоса! Только не уроните!

Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь меня слышал. Гвалт стоял такой, что стены тряслись. Ребята вопили. Наперебой просили Маршу кинуть метеорит им. Хлопали в ладоши и хохотали.

И скандировали:

— Та-ре-лоч-ник! Та-ре-лоч-ник! Та-ре-лоч-ник!

— Пожалуйста, хватит! — в панике закричал я.

— Сюда! Сюда! — орал Генри и махал Марше обеими руками.

— Нет! — взмолился я.

Марша швырнула метеорит Генри.

Я совершил отчаянный прыжок, пытаясь его перехватить.

Не поймал.

Генри — тоже. Метеорит пролетел мимо его рук.

И вылетел в открытое окно.

Ребята совершенно взбесились — они орали, свистели и хлопали в ладоши.

На мгновение я оцепенел. Я уставился в окно.

А потом послышались голоса. Все те же высокие голоса, приказывающие мне:

Прыгай! Прыгай! Прыгай!

Я забрался на подоконник.

— НЕ НАДО! — услышал я вопль Марши.

Я посмотрел вниз — с высоты пятого этажа. Падение будет долгим. Слишком высоко, чтобы прыгать…

Накатило головокружение. Я зашатался, балансируя на краю подоконника. Сейчас я вывалюсь из окна.

Не могу. Не могу прыгать.

Прыгай! Прыгай! Прыгай! — требовали голоса.

— Тарелочник решил, что умеет летать! — заорал Генри.

— Остановите его! — закричала Мадди. — Кто-нибудь, остановите его!

Прыгай! Прыгай! Прыгай! — приказывали голоса. — Прыгай! Прыгай! ПРЫГАЙ! — вопили они у меня в голове.

— Да! — крикнул я. — ДА! Я БУДУ ПОДЧИНЯТЬСЯ!

23

— Не-е-е-е-ет! — услышал я чей-то вопль. И лишь потом понял, что кричу я сам. — НЕТ! Я НЕ ПРЫГНУ! — Я попятился. — Я не прыгну!

Я соскочил с подоконника. Я отчаянно затряс головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее голоса. Избавиться от их власти.

С колотящимся сердцем я отвернулся от окна. И увидел настоящее море вытаращенных глаз. По классу прокатилось приглушенное перешептывание.

Расталкивая ребят со своего пути, я вырвался из кабинета естествознания. Вниз по лестнице; топот кроссовок эхом отдавался в пролетах. В следующий миг я вылетел через парадную дверь школы.

Где же он? — спрашивал я себя, лихорадочно обшаривая глазами площадку перед школой.

Он свалился с пятого этажа. Не разбился ли он? Не рассыпался ли в мелкое крошево?

— Да! — вскричал, увидев метеорит. Он валялся в высокой траве.

Я нагнулся за ним. Поднес к лицу, чтобы рассмотреть получше. Метеорит остался цел и невредим.

Я бережно держал его обеими руками. Гул голосов заставил меня поднять глаза и посмотреть на пятый этаж. Ребята высовывались из окон кабинета естествознания и галдели.

— Та-ре-лоч-ник! Та-ре-лоч-ник! Та-ре-лоч-ник! — неслось над школьной площадкой.

Мистер Лисс тоже выглядывал из окна. Он смотрел на меня и раздраженно качал головой.

Что-то сломалось у меня внутри. Я больше не мог этого выносить.

Возможно, причиной тому стал взгляд мистера Лисса, настороженность в его глазах, когда он смотрел на меня.

Теперь и он считает меня сумасшедшим. Теперь он ни за что мне не поверит.

— Не-е-е-е-т! — вырвался у меня страдальческий вопль.

Крепко держа в руках метеорит, я бросился прочь. Я стрелой пересек дорогу и продолжал бежать.

Ребята кричали мне вслед. Я оглянулся назад и увидел, что мистер Лисс отчаянно машет мне обеими руками, требуя, чтобы я вернулся в школу.

Но я не мог вернуться. Я должен был избавиться от их издевательских выкриков и жестоких насмешек.

Я бежал всю дорогу до дома. Бежал, и зелень лужаек с блестящим на солнце серым асфальтом сливалась в одно сплошное марево.

Я ворвался в дом через переднюю дверь. Сейчас, в середине буднего дня, дома никого не было. Тяжело дыша, поднялся я в свою комнату.

Я положил метеорит обратно на комод. А потом бросился на кровать. Зарылся горячим, залитым потом лицом в подушку. И отчаянно пытался взять себя в руки, успокоиться, отдышаться.

Но голоса вернулись. Голоса звали меня.

Ты будешь подчиняться.

Ты будешь готов.

Мы скоро прибудем.

Ты поможешь нам победить.

— Да! — крикнул я, с трудом поднимаясь на ноги. — Да, я уже готов! Да, я буду вам помогать!

24

Я стоял навытяжку посреди комнаты и смотрел на метеорит. Смотрел, пока он не превратился в размытое пятно на комоде.

— Я готов! — выкрикнул я. Мой голос эхом отозвался в пустом доме. — Я буду подчиняться!

Голоса взволнованно тараторили. Я мог точно сказать, что они скоро прибудут. Они могли высадиться на Землю в любой момент.

А что потом?

Что они намерены делать?

Они говорили, что им нужно пустить корни. Они говорили о победе. Неужели это значит, что они хотят развязать войну?

Неужели они желают нам зла? Неужели они собираются нас истребить?

Я напряг слух, стараясь разобрать их слова. Но теперь они тарахтели так быстро — словно зверушки из мультиков! — что я уже не мог их понимать.

Откуда доносятся их голоса? — снова подумал я, стоя навытяжку, прислушиваясь, ощущая собственное бессилие, чувствуя их безграничную власть над собою.

Действительно ли они звучат у меня в голове?

— Повелевайте мною! — крикнул я. — Я готов служить!

Неужели это я произношу такие ужасные вещи?

Голоса удерживали меня в своей власти. Но время от времени я буквально на несколько мгновений становился самим собой. В такие моменты я способен был мыслить ясно.

И вот, в один из таких моментов, я заметил на прикроватном столике листок бумаги. И прочел написанные на нем имена. Мой список. Мой список людей, которые могли меня выслушать, которые могли мне поверить.

Мистер Флешман!

Да. Последнее имя в списке.

Голоса окружали меня. Удерживали меня в комнате, словно под гипнозом. Несмолкающий хор голосов.

А потом они на мгновение умолкли. И тогда я развернулся. Словно бы вывернулся от них. Заставил ноги двигаться к двери.

Я с трудом спустился по лестнице. Вышел из дому через заднюю дверь. Небо посерело и заволоклось туманной дымкой. Воздух был удушливый и сырой.

Я протиснулся через дыру в заборе и направился к заднему крыльцу мистера Флешмана.

— Вы моя последняя надежда, — прошептал я. — Хоть вы-то мне поверьте.

Я остановился у окна, услышав голос мистера Флешмана. Сквозь противомоскитную сетку я увидел, как он быстро расхаживает по кухне, прижимая к уху сотовый телефон.

Я хотел уже его окликнуть, как вдруг услышал, что он говорит.

— Да, я готов, — сказал он в телефон.

Готов?

Я прижался к стене дома, чтобы лучше слышать.

— Знаю, знаю, — произнес мистер Флешман. — Я на время лишился коммуникатора. Его взял соседский мальчишка. Нет. Он не понял, что это такое.

Так это был не пейджер!

Мистер Флешман лгал.

С бьющимся сердцем прислушивался я к его хриплому голосу, доносившемуся из открытого окна.

— Я вовремя вернул коммуникатор, — продолжал мистер Флешман. — Все в порядке, генерал. Теперь я слышу их превосходно.

Он расхаживал по кухне взад и вперед, прижимая к уху телефон. Внезапно он повернулся к окну. Его странные серебристые глаза смотрели прямо на меня!

Я свалился наземь. И прислушивался.

Видел ли он меня?

Нет.

Разговор продолжался.

— Нет проблем. Нет проблем, — сказал мистер Флешман. — Они уже здесь, генерал. Они начали высадку. Вторжение в самом разгаре. Послушайте, я с ними справлюсь. У них нет ни малейшего шанса. Ни малейшего! Мы одолеем их всех. Заверяю, сэр, вы можете на меня рассчитывать. Я свою работу всегда выполняю.

25

Он лгал мне.

Теперь все стало ясно, как день. Мистер Флешман не был разработчиком спецэффектов. Это было его прикрытие. Он держал в доме всех этих чудищ и призраков лишь для того, чтобы сбить людей с толку. Все это время он водил меня за нос.

Но теперь я знал правду.

Флешман работает на правительство.

Наверное, он был военным. Или специальным агентом ФБР, натасканным на борьбу с пришельцами.

Он сказал, что готов с ними сразиться. Он сказал, что это его работа. Он пообещал своему начальнику уничтожить их всех.

Я глубоко вздохнул и бросился обратно к дому. Добравшись до забора, я снова протиснулся в зазор между досками.

Нужно сбегать в комнату за метеоритом, решил я. Я должен как можно скорее показать его мистеру Флешману.

Он знает о вторжении. Он слышал голоса.

Он знает, что они идут.

Он определит, пришельцы ли послали этот метеорит.

Я так быстро бежал, что закололо в боку. В висках застучало. Не обращая внимания на боль, я ворвался в дом и взлетел вверх по лестнице.

Голоса…

Голоса…

Я вдруг осознал, что не слышал их, когда находился вне дома.

Ну и дела…

Пот ручьями лил со лба, заливая глаза. В боку от бега все еще кололо.

Я хотел войти в комнату… но остановился в дверях.

И ошалело уставился на лежащий на комоде метеорит.

— Он же… движется… — просипел я.

Тыльной стороной ладони я вытер затекавший в глаза пот. И обеими руками вцепился в дверные косяки, чтобы устоять на ногах.

Бледно-зеленое сияние разливалось из метеорита. Он светился все ярче и ярче, точно миниатюрное зеленое солнце.

Ослепительный свет переливался в зеркале комода, и там тоже разгорался все ярче и ярче, пока все зеркало не наполнилось этим светом.

Зеленый свет омывал меня.

Я прикрыл глаза одной рукой, другой продолжая цепляться за косяк.

Свет был горячим, как солнечные лучи. Он разливался по спальне, пока вся комната и все находившиеся в ней предметы не засияли этим ярко-зеленым светом.

И тогда метеорит снова пришел в движение.

Он дрожал и раскачивался.

А потом завертелся. Завертелся на месте.

Быстрее. Быстрее. Пока не превратился в размытое пятно зеленого света.

Затем он начал замедляться и, наконец, остановился.

Послышался громкий протяжный треск. Как будто раздавили большой орех.

Крошечное квадратное отверстие возникло в верхушке метеорита.

— А-а-а-а-а! — вырвался у меня стон ужаса. Я шагнул в комнату, в мерцающее зеленое свечение.

И смотрел, разинув рот, как из отверстия в верхушке метеорита высунулась маленькая зеленая палочка.

А за ней — еще одна.

Нет. Это были не палочки.

Это были руки. А может быть — ноги.

Кто-то выбирался из камня наружу!

26

Мои ноги дрожали. Грудь тяжело вздымалась.

Но я шагнул к комоду.

Я должен это увидеть. Я должен как следует разглядеть это создание.

Щурясь от пульсирующего зеленого света, я увидел, как из квадратного отверстия показалась изящная головка. Узкая и зеленая, и влажно поблескивающая.

Словно голова ящерицы.

Две передние конечности высунулись дальше. Головка запрокинулась назад и принюхалась. Существо впервые вдыхало воздух Земли.

Из отверстия поднялось узкое зеленое тельце. Как у насекомого. Тоненькое, словно тростинка.

И вновь я не смог удержать возглас ужаса. Все мое тело тряслось. Прижав ладони к щекам, я уставился на пришельца.

И пока я, застыв на месте, взирал на него, передние конечности создания беззвучно коснулись поверхности комода. Остальная часть тельца-тростинки проворно выскользнула на свободу. Задние конечности ударились о комод.

Его тело было мокрое, блестящее, переливающееся. Существо поднялось на все четыре конечности. Размером оно лишь ненамного превосходило кузнечика.

Оно снова запрокинуло голову. Два овальных черных глаза уставились в потолок. Оно вновь шумно принюхалось.

Принюхалось сильнее.

Четыре конечности влажно причмокивали, когда оно делало свои первые шаги — к краю комода.

К моему изумлению, его ноги начали расти. Вытягиваться.

Существо сделало еще шаг. При каждом шаге слышалось причмокивание.

Изящное тельце раздавалось в ширину. Одновременно увеличивалась и голова.

Теперь существо было уже размером с ящерицу.

— Не… невероятно! — прошептал я.

Шаг за шагом, оно начало спускаться по передней части комода. Головой вперед.

И росло.

И росло.

И росло.

Я увидел на поверхности комода густую дорожку молочно-белой слизи. Слизь тянулась за тварью через весь комод.

А потом я снова услышал голоса. Возбужденно щебечущие.

Теперь они звучали громче. Намного, намного громче.

И я понял, что они исходят из метеорита.

Они звучали отнюдь не в моей голове.

Я все-таки не сошел с ума. Голоса были настоящие. И доносились из метеорита.

Существо спрыгнуло на пол, приземлившись на задние конечности. Влажные ножки тихо причмокнули, и концы их расплылись на полу, образуя ступни.

Теперь тварь стояла на двух ногах. И вытягивалась… и росла… пока не вымахала размером с комод.

Изящные, блестящие руки выдвинулись из раздувающихся плеч. Сформировались кисти. Поначалу они были сжаты в кулаки. Затем разжались; на каждой обнаружилось по четыре пальца.

Насекомья голова втягивала ноздрями воздух и изменялась. Овальные черные глаза сделались размером с пивные кружки. Квадратный лоб выдвинулся вперед. Вытянутая мордочка втянулась назад. Я увидел две зияющие ноздри и безгубый рот.

ПФ-ЧМОК… ПФ-ЧМОК…

Существо сделало два шага прочь от комода.

Я заметил, что оно по-прежнему оставляет за собой лужицы молочно-белой слизи.

Оно становилось все выше… все шире…

Оно поднимало свои горящие глаза… и вот я увидел в них собственное отражение!

Оно меня видит!

Настоящий космический пришелец! Он смотрел прямо на меня!

И пока я, в изумлении и ужасе, взирал на него, он выставил вперед свои длинные руки. Растопырил четырехпалые кисти.

Такой влажный… и зеленый… и сверкающий, словно умытая росою лужайка.

Он все рос… все вытягивался… и вот уже он выше меня!

ПФ-ЧМОК… ПФ-ЧМОК…

Он раскинул руки.

И пошел на меня.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Content

Р. Л. Стайн
ВТОРЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕКОСЖИМАЛОК
часть 1

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26