Гарольд Хоук

Претендент

Часть первая

1

Седьмой галактический сектор. Планета Низебул.

Космическая яхта класса «Люкс» уже битый час болталась на орбите: космопорт Генусбурга не давал разрешения на посадку. Помощник дона Педро задерживался, а без его согласия диспетчеры не могли открыть «коридор».

Сам Витторио Ди Чинелло — правая рука могущественного главы трёх мафиозных семей — в это время находился подле умирающего. Старик лежал на широкой кровати. Бледные, сухощавые руки покоились поверх одеяла. Внутри стеклянного куба ИВЛ мерно двигался гофрированный поршень, у изголовья тихо жужжал аппарат искусственной почки, в углу попискивал кардиомонитор.

— Витторио, мальчик мой, присядь, — проскрипел дон Педро.

Ди Чинелло покорно сел в кресло и приготовился слушать. За час с небольшим он узнал все тайны клана Пазолини, номера счетов, где хранятся семейные сокровища, имена и фамилии важных людей, которым надо приплачивать каждый месяц. Во время рассказа старик не раз ронял голову на подушку, острый кадык замирал, и без того впалые щёки вваливались ещё сильнее, делая скуластое лицо похожим на череп. В такие моменты Витторио казалось, что всё закончилось, но он ошибался. Проходила минута, запавшие глаза открывались, судорожный вдох вырывался из хилой груди, цепкие пальцы впивались в его руку.

В конце длинного разговора дон Педро сказал:

— Ты заменил мне сына, Витторио. Помнишь тот день, когда я подобрал тебя на улице? Грязный, голодный оборванец — ты смотрел на прохожих глазами загнанного волка. Я отогрел твою душу, закалил твоё сердце, сделал из тебя настоящего человека.

Старик закашлялся, выцветшие глаза прикрылись шторами век, в груди хрипло забулькало. Витторио сильнее сжал морщинистую ладонь, давая понять, что ничего не забыл и готов до конца жизни служить объединённым кланам. Дон Педро высвободил руку, положил на грудь, на губах появилась блуждающая улыбка.

Прошло пятнадцать минут. Ди Чинелло устал сидеть в неудобной позе и слегка пошевелился. Глаза дона распахнулись, он сел в кровати, рука протянулась вперёд. Губы искривились, тонкая струйка слюны покатилась к седому ёжику подбородка, хриплые звуки сменились неестественно ясным и твёрдым голосом:

— Никогда не занимайся наркотиками, мой мальчик, они губят всё, до чего могут дотянуться. Погубят и тебя, если свяжешься с ними… — сказал старый дон и испустил дух.

Кардиомонитор отчаянно запищал, рисуя вместо зигзагов прямые линии. В комнату вбежала медсестра, бросилась к дефибриллятору.

— Оставьте, Франческа, не мучайте его, — глухо сказал Витторио, вставая с кресла, — дон Педро отправился в лучший мир.

Сиделка всхлипнула, прижала к глазам кружевной платок, на котором сразу появились тёмные кляксы туши.

Витторио оглянулся, стоя в дверях, вдохнул пропитанный медикаментами воздух. Возле окна всё ещё всхлипывала Франческа.

— Приберитесь здесь, — бросил он, переступая порог. — Я пришлю ребят, они помогут.

Покинув комнату, новый дон спустился на первый этаж. Тёплые лучи Адониса приветливо заглядывали в арочные окна виллы, заливая просторный холл ярким светом. Он прошёл по нагретым дорожкам, наискось перечертившим паркет, толкнул дверь. Стоя на крыльце, полюбовался игрой света в каплях воды, что выливалась изо рта изогнувшейся рыбины в центре фонтана. Окинул взглядом декоративно подстриженные кусты, посыпанные гравием дорожки, зелёные лужайки, протянувшиеся по обе стороны от маленькой площади из которой выбегала ровная как натянутая ткань частная дорога.

Поблёскивая лакированными боками, представительский автомобиль подкатил к крыльцу, остановился перед фонтаном. Невидимая за тонированными стёклами бронзовая рыба по-прежнему извергала серебристые струи воды, делая лимузин похожим на кита.

Ди Чинелло подождал, когда водитель откроет перед ним дверь, разместился на пахнущем натуральной кожей диване и коротко бросил:

— В порт.

Тихо причмокнула дверь, кондиционированный воздух окутал приятной прохладой. Генусбург находился недалеко от джунглей. Близкое соседство с тропическими лесами давало о себе знать высокой температурой и влажностью, поэтому кондиционер в каждом доме и автомобиле был не роскошью, а средством выживания.

Дрогнул просторный салон — это шофёр сел за руль. Через мгновение автомобиль обогнул фонтан, покатился к ажурной решётке ворот. Специальный датчик принял сигнал, кованые створки плавно распахнулись, отразились в чёрном зеркале лакированного монстра и также бесшумно закрылись, пропустив машину.

В трёх километрах от ворот дорога круто поворачивала. В окне Витторио увидел выстроившиеся в ряд машины сопровождения и тяжёлый танк с угловатой башней. Лимузин повернул, за окнами снова потянулись тропические деревья.

Время стремительно исчезало. Мельком взглянув на часы, преемник дона Педро представил, что сейчас испытывает таинственный гость, о котором упоминал почивший бонза.

«Вряд ли этот мистер привык к подобному обращению. Ничего, сговорчивее будет. Интересно, что он забыл в этой дыре?»

Подождав ещё немного, Ди Чинелло связался с космопортом и дал добро. Диспетчеры сразу передали приятную новость на орбиту, яхта включила двигатели и устремилась к поверхности Низебула.

Незадолго до выезда на трассу бронированный джип с пулемётом на крыше оторвался от сопровождения, обогнал автомобиль босса, выскочил на дорогу и внезапно остановился. Отстучала короткая очередь, тяжёлые пули срезали несколько веток и где-то в лесу застряли в стволах деревьев. С обеих сторон раздался отчаянный визг тормозов, послышались громкие хлопки бьющихся автомобилей и мгновенно образовался затор из покорёженного транспорта.

Машину Ди Чинелло ощутимо тряхнуло — подвеска с трудом «проглотила» высокий бугор, которым частная дорога примыкала к шоссе. Лимузин проскочил мимо перегородившего трассу броневика. Следом за ним выехало ещё несколько машин, проскрежетал гусеницами танк, выбрасывая чёрные столбы дыма и грозно качая пушкой.

2

Много лет назад Луиджи Сольдженто подкупил несколько слуг дона Педро. Правила большой игры требовали знать каждый ход противоборствующей семьи, а потому иметь своих людей в тылу врага было жизненной необходимостью. Наверняка и в его окружении вертелись шпионы Педро, но пока Луиджи не удалось их выявить подобные утверждения оставались домыслами.

Информатор сообщил о визите роскошной космической яхты незадолго до прибытия той на орбиту. Кто бы ни был на борту — явно летел в такую даль не просто так. Наверняка целью была выгодная сделка. Луиджи не мог допустить усиления враждебной группировки, поэтому отправил бойцов для «торжественной» встречи незваного гостя.

Одетые в камуфляж боевики дона Сольдженто рыли землю в узкой теснине между холмов. Сейчас самое подходящее время для засады. Раз в год зараставшие джунглями склоны опрыскивали с самолётов сильнейшими гербицидами. После такой обработки зелень желтела, скручивалась и быстро рассыпалась в прах.

Природа с завидным упорством пыталась заполнить образовавшиеся проплешины чахлыми кустиками, жёсткой травой и кривыми деревцами. Ко времени новой обработки вторичные джунгли достигали приличной высоты и под их покровом могли беспроблемно спрятаться десятки вооружённых людей.

До нового опрыскивания гербицидами оставалось две недели. Потом засаду устроить невозможно, зато сейчас такой простор для деятельности: взорвал первую и последнюю машины кортежа и остальные никуда не денутся, расстреливай как в тире, пока не кончатся патроны.

Разведчики заранее сообщили о приближении колонны. Люди Сольдженто спрятались за кустами и сидели там, пока по дороге не прогрохотал сильно отставший танк.

Едва в отдалении затих скрежет гусениц, боевики оживились, и стали с удвоенной силой вгрызаться в землю. Неподалёку, дымя огрызком сигары, прохаживался недавно назначенный командиром Петро Скопец.

— А ну поживее там, оглоеды! — прикрикнул Петро, подойдя к левому флангу засады. — Ты чего нарыл, придурок? — накинулся он на прыщавого юнца. — Я что велел сделать, а? Я велел копать яму, чтобы втиснуть туда задницу, а не стоять в полный рост. Ты на хрена мне окопы роешь?

— Да ладно тебе, Петро, чё ты завёлся-то?

— Какой я тебе Петро, сопляк? Я для тебя герр командир. Обращаясь ко мне ты каждый раз должен добавлять: «сэр». Ясно?

— Да, сэр!

— Я вам покажу, где раки зимуют! — потряс кулаком Скопец. Боевики, до этого с интересом следившие за перебранкой, склонились ниже и усерднее заворочали лопатами. — Заваливай могилу да побыстрее и чтоб ни грамма лишней земли не осталось. Демаскируешь позицию — всем мало не покажется.

Мальчишка принялся шустро орудовать лопатой. Когда на месте ямы оказалось небольшое углубление, Петро, удовлетворённо хмыкнув, спросил:

— Как зовут, салага?

— Юджин, — тихо произнёс юноша. Командир потряс пальцем в ухе, приложил ладонь и чуть наклонился. — Юджин, сэр! — крикнул парень в оттопыренное ухо.

Петро как током дёрнуло:

— Ты что орёшь, салабон? Ты так всех птиц спугнёшь! Хочешь, чтобы они выдали нашу позицию?

— Да здесь птиц отродясь не было, только саранча, ящерицы да мухи…

Звонко щёлкнула затрещина. Скопец коршуном навис над мальчишкой, глаза потемнели, молнии так и сверкают во все стороны. Боевики притихли, ожидая, чем кончится дело, подобрались поближе, стараясь не пропустить подробности.

— Поговори мне, щ-щенок! Сказано не орать, значит, заткнись. Не птицы гвалтом, так мухи жужжанием засаду выдадут.

— Так вы громче меня орёте, сэр, — чуть не плача ответил Юджин.

Начальник налился кровью, на лице набухли тёмные вены, желваки вздулись. Приложив немалые усилия, он с трудом удержал на месте зачесавшиеся кулаки: дон Сольдженто не поощрял самоуправство. Мощная грудь всколыхнулась, кузнечными мехами заработали лёгкие, глаза просветлели, лоб разгладился. Спустя мгновение от гневного Петро не осталось и следа.

— Занять огневые позиции согласно штатному расписанию, — гаркнул он, спугнув мирно дремавшую на соседнем деревце стайку мошкары. Мошки сорвались с насиженного места, полетели к дороге беспорядочным роем, звеня и стукаясь о широкие листья.

— На меня наехал, а сам орёт как оглашённый, — обиженно буркнул Юджин, лёг в стрелковую ячейку и подтянул ближе тубу рокетбокса.

Петро в это время уже обходил готовые позиции, указал нескольким боевикам на недочёты в обустройстве индивидуальных окопов. Бойцы, похватав лопаты, быстро устранили замечания. Вскоре люди дона Сольдженто слушали предбоевой инструктаж, лёжа в подготовленных углублениях.

Закончив с инструкциями, командир улёгся в свободную ячейку. Над местом засады воцарилась тишина. Только ветер шуршал листвой, да иногда жужжали насекомые или слышался торопливый цокот маленьких коготков.

3

Ди Чинелло прибыл вовремя. К моменту как его лимузин остановился на парковке для ВИП-гостей, яхта, подрабатывая двигателями, медленно опускалась в центр выделенного сектора.

Столь крупные суда никогда не садились в порту Генусбурга. По тоннажу космическая гостья в десять раз превосходила самый большой корабль приземлявшийся здесь до этого. Опасаясь нештатных ситуаций, персонал заранее завёл грузовые челноки в ангары, более массивные корабли перелетели через бетонный забор и сели в километре от космодрома на заросшую колючками равнину.

Тень от стальной туши накрыла посадочное поле, здание космопорта, кортеж Ди Чинелло и продолжала расти. Грохотало всё громче, оранжевые языки пламени жадно лизали опалённые борта. Струи раскалённых газов ударили в бетон, земля задрожала под ногами встречающих, пыль и растительный мусор полетели в стороны, кувыркаясь в жгутах горячего воздуха.

Ударной волной вышибло стёкла в радиусе трёхсот метров от места посадки. Двухэтажное здание космопорта и навигационная башня с укором взглянули пустыми глазницами окон на изрыгающее огонь космическое чудовище.

По счастью машины кортежа припарковались дальше магического круга и нисколько не пострадали, если не считать царапин на краске от долетевших с поля мелких камушков и крупных песчинок.

Яхта грузно осела на бетон, скрипнула мощными амортизаторами посадочных опор, коснулась чёрным брюхом земли. Жар волнами растекался от раскалившейся обшивки, докатился до колонны машин. Столпившиеся перед автомобилями люди пригнулись, знойная буря затрепала волосы, одежду, вышибла слёзы, перехватила дыхание. Ди Чинелло прикрыл лицо руками, зажмурился, схватил ртом перегретый воздух и сильно закашлялся.

Один за другим послышались хлопки заглушаемых двигателей. Грохот становился всё тише, пока не перешёл в пронзительный свист, который скоро исчез. Витторио подумал, что потерял слух, но через несколько мгновений услышал громкое шипение. В опалённом боку прорезалась овальная дверь и стала медленно опускаться, вытягивая за собой трап. Стукнуло, раздался негромкий лязг — это фиксаторы встали в специальные углубления.

Какое-то время ничего не происходило, потом в проёме появился худощавый шатен в коричневом костюме с золотистой искрой, бежевой рубашке и шёлковом галстуке с крупным бриллиантом на заколке. Он постоял несколько секунд, привыкая к яркому свету, и застучал подошвами модных ботинок по металлическим ступенькам.

Гость оказался внизу в тот момент, когда к сходням вырулил белый электрокар с открытым верхом. Визитёр удобно разместился на пассажирском сиденье, с ветерком подкатил к делегации.

Взглянув на прибывшего, Витторио мысленно обругал себя, что не сменил одежду на более подходящую к случаю. Чёрный костюм и белая рубашка с галстуком делали его похожим на телохранителя.

— Наконец-то я стою на земле. Признаться, длительное ожидание на орбите меня порядком утомило, — сказал незнакомец, выходя из электромобиля.

Водитель подождал, пока важный пассажир сойдёт с подножки и нажал на педаль. Компактный автомобильчик с тихим гудением покатился к видневшимся вдали грузовым боксам, где для него был выделен маленький закуток.

Приезжий подошёл к Ди Чинелло и контраст в одежде стал более заметен. Мафиози пожал протянутую руку. От крепкого рукопожатия гостя за версту несло оптимизмом и уверенностью в успехе будущих переговоров. Хотя кто его знает, зачем он тащился в эту дыру?

— Прошу прощения, господин…

— Фишерман. Меня зовут Честер Фишерман.

Ди Чинелло искривил губы в улыбке, тонкие усики повторили изгиб красиво очерченной верхней губы. От имени гостя за версту несло фальшью, но раз ему охота остаться инкогнито — пусть так и будет.

— Мистер Фишерман, я обязательно проконтролирую, виновные будут наказаны. — Он открыл дверь джипа с крупнокалиберным пулемётом на крыше: — Прошу вас.

— Зачем такие предосторожности? — Честер уселся на заднее сиденье, похлопал рукой по обивке из кожзаменителя. — Почему бы нам не воспользоваться вон тем шикарным автомобилем? — он кивнул в сторону лимузина, возле которого стоял шофёр в синей форме с фуражкой того же цвета на голове.

— А затем, что вы лакомый кусок для шакалов из других кланов. Я поеду с вами, если не возражаете.

— О чём вы, дорогой…

— Витторио. Витторио Ди Чинелло. Преемник старого дона захлопнул дверь, обошёл джип сзади.

— Конечно, не возражаю, — заговорил Честер, когда Витторио забрался на сиденье с другой стороны. — Вдвоём веселей, да и дорога приятнее. Простите за нескромный вопрос — это не ваш танк вон там? Он показал на застывшую в тени космопорта боевую машину.

— Мой и я пригнал его не для пустых понтов. Добро пожаловать в ад, синьор!

Витторио ухмыльнулся, заметив, как вытянулось самодовольное лицо гостя, окликнул водителя и велел тому двигаться с максимальной скоростью. Кроме шофёра и пассажиров в джипе находился стрелок. Он забрался в турель сразу же, как завёлся мотор, схватился за рукоятки пулемёта и слился с ним в одно целое.

Шофёр передал по рации приказ и не трогался с места, пока танк не занял место впереди колонны. Лишь после того, как гусеницы «Адамса» проскрежетали по асфальту, включил передачу, развернулся и направился к выезду следом за лимузином. Замыкал колонну бронетранспортёр с автоматическим миномётом в башне.

Гость и хозяин сидели молча. Оба разглядывали проносившиеся за бронированными стёклами деревья, жавшиеся к обочинам машины. Танк, а за ним и весь кортеж ехали посреди дороги, остальные участники движения сворачивали в стороны, чтобы не угодить под лязгающие гусеницы бронехода.

— Итак, мистер Фишерман, — начал разговор мафиози, когда треть пути осталась позади, — о чём вы хотели поговорить с доном Педро?

— Не сочтите за грубость, но дело касается его и меня. Поэтому оставьте праздное любопытство в стороне, — холодно улыбнулся Честер.

— В таком случае я прикажу вернуться в космопорт. Дон Педро недавно отправился к праотцам, назначив меня преемником.

Мистер Ди потянулся к шофёру, Честер схватил его за руку и постарался состроить подходящую к случаю гримасу:

— Примите мои соболезнования, я не знал.

Мафиози кивнул, достал из мини-холодильника запотевшую бутылку:

— Не желаете помянуть усопшего?

— Ну, если парой глотков.

Витторио плеснул виски в стаканы. Они выпили, помолчали немного.

— Так о чём вы хотели поговорить с доном Педро? Ди Чинелло добавил горячительного себе в стакан, предложил гостю, но тот отказался.

— Я надеялся предложить выгодную сделку: деньги взамен наркотиков.

— Но мы никогда не занимались дерьмом.

Честер вскинул голову:

— Не понял?

— Я говорю: наркотики — это дерьмо, мы ими не торгуем, — медленно произнёс мафиози, залпом выпил спиртное и смерил гостя тяжёлым взглядом. Фишерман выдержал испытание, ни разу не моргнул и не отвёл глаз в сторону.

— А если я свяжусь с предводителями других кланов? Думаете, они будут столь же категоричны?

Витторио поджал губы, отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает появившиеся за окном холмы.

Дорога сделала поворот, побежала в гору. Через два километра начнётся теснина. Шестирядное шоссе в этом месте сужалось до одной полосы, специально установленные на въездах светофоры регулировали потоки, поочерёдно пропуская машины сквозь «бутылочное горлышко».

— Я бы не стал так сразу отказываться от предложения, — снова заговорил гость. — Понимаю, нужно время, потому и не тороплю. Он замолчал и тоже уставился в окно.

4

Деревца с изогнутыми стволами шумели дырявыми листьями над головами боевиков. Дневные лучи проникали сквозь отверстия, светлыми пятнами падали на тела солдат, сливаясь с цветами камуфляжа. Разбросанные тут и там кустики создавали естественную маскировку. Сразу и не заметишь устроенную засаду.

Петро посмотрел на машины с шумом проносившиеся по трассе, перевёл взгляд на часы. Стрелка с зелёным кружочком стремительно отмеряла последние секунды до смены движения. Скоро на западном въезде загорится красный сигнал светофора, скопившиеся у восточных ворот машины двинутся в теснину, а вместе с ними и кортеж Ди Чинелло. По времени он как раз должен попасть в это окно.

Люди дона Сольдженто устали от неподвижного лежания в стрелковых ячейках, потихоньку зашевелились в попытках занять удобное положение.

— Отставить возню, — громким шёпотом скомандовал Петро. — Тот, кто выдаст засаду, первым получит пулю в лоб.

Прочувствовав опасность пугающей перспективы, боевики на время затихли, но вскоре начали осторожно двигать разными частями тела. Наконец послышался натужный рёв мотора и громыхание гусениц. Из-за поворота появился чадящий танк.

— Рано ещё, рано, — повторял Скопец, держа руку на плече мальчишки. Лишь когда кортеж полностью оказался в теснине крикнул: — Давай!

Юджин схватил ракетный модуль, приподнялся на одно колено и нажал кнопку включения. Блок наведения тихонько пискнул, слабо зажужжал, рассчитывая траекторию. Прильнув к окуляру, Юджин увидел оконтуренный белыми линиями силуэт бронехода и быстро меняющиеся цифры лазерного дальномера. Горизонтальная и вертикальная красные рамки двигались навстречу друг другу. Соединившись, они взяли боевую машину в перекрестие и поменяли цвет на зелёный.

Баллистический блок слегка завибрировал, на экране повыше танка появилась надпись «Цель захвачена». Юджин сделал глубокий вдох, на мгновение задержал дыхание и вдавил кнопку.

Петляя между стволами деревьев, самонаводящаяся ракета помчалась к бронированной махине, серебристой молнией вонзилась в бок и с грохотом вспыхнула огромным жёлто-красным облаком.

Юджин завороженно смотрел, как медленно оторвалась от корпуса и взлетела вверх башня, как она, кувыркаясь, пролетела несколько метров, воткнулась пушкой в землю и застыла, наклонившись вперёд. Со всех сторон донеслись приглушённые хлопки, что-то заухало, под ногами задрожала земля. Слева раздался рёв, чья-то грубая рука схватила за рукав, ткнула лицом в рыхлую землю. В уши сразу ворвался громкий треск очередей, глухое уханье миномёта, громыхание близких разрывов.

Тяжёлые пули жужжали разъярёнными шершнями и с глухим стуком выбивали из земли маленькие фонтанчики. Справа и слева от Юджина несколько боевиков, вскрикнув, замолкли навсегда. Сбоку застучал автомат. Спрятавшись за холмом вынутой земли, Петро прицельно дырявил лимузин.

Одна из пуль попала водителю в голову, кровь широким веером брызнула на лобовое стекло. Шофёр упал грудью на рулевое колесо, зажав ногой педаль акселератора. Автомобиль рыкнул, вырулил на обочину, налетел на округлый валун и подскочил, заваливаясь в полёте набок.

Несколько пуль вонзились в днище. Одна перебила тормозной шланг, другие попали в трубки топливной системы. Загоревшийся автомобиль рухнул в кювет, боком прокатился пару метров и перевернулся на крышу.

Всё это время, приподняв голову, Юджин наблюдал за событиями. Он уткнулся лицом в землю в тот миг, когда на месте машины с грохотом вспух огненный гриб. На мгновение парень оглох, лишь через несколько секунд сквозь плотную вату до него донеслись хлопки выстрелов, свист пуль и противное завывание мин.

5

Остатки кортежа обогнули дымящийся танк, проскочили мимо полыхающего лимузина и резко увеличили скорость. Пулемёт на крыше броневика огрызнулся длинной очередью, гильзы золотистым ручьём потекли в открытый люк. Звонко ударяясь об пол они, позвякивая, перекатывались между сидений, норовя закатиться под ноги пассажирам.

Сзади заухал миномёт БТРа. Скоро из зарослей донеслась серия взрывов. На мгновение возникла тишина, но вот артавтомат прошёлся минами по противоположному склону и снова поменял угол и сектор обстрела.

В это время джип выскочил из «бутылочного горлышка» и, не дожидаясь бронетранспортёра, на полной скорости рванул к вилле.

— Уф-ф! Прорвались! — выдохнул Ди Чинелло, чувствуя, как отдаётся в висках бешеный стук сердца.

— Что это было?! — нервозно воскликнул Фишерман, возвращаясь на сиденье. Во время обстрела он сполз на пол и сидел там пока не затихнет стрельба.

— Ответ на ваш вопрос, мистер, — злорадно сказал Витторио. — Это с ними вы хотели договариваться. Не передумали? — смерил он гостя холодным взглядом и отвернулся к окну.

Остаток пути прошёл без особых происшествий. Через десять минут поредевший кортеж со следами скоротечного боя въехал во двор имения. Ди Чинелло первым выскочил из броневика:

— Элтон, Карлос, ко мне.

К машине подбежали двое охранников. Один худощавый, темноволосый, среднего роста, второй высокий, бритоголовый с широкими плечами и прекрасно развитой мускулатурой. По случаю жаркой погоды оба в лёгких тёмно-зелёных штанах с накладными карманами и цветастых рубахах с коротким рукавом. Тяжёлые пистолеты до поры до времени спокойно лежали в наплечных кобурах. Кроме того, у бритоголового на поясе висел длинный нож в самодельных ножнах.

— Возьмите вертолёт и прочешите всю местность в радиусе пяти километров от засады. Луиджи даст координаты. Эти гады ещё не успели уйти, если, конечно, остались в живых.

Карлос обладал не только недюжинной силой и огромным тесаком, но и навыками пилотирования. Он сразу бросился на задний двор, где в стороне от бассейна посреди зелёной лужайки стоял вертолёт. С первого взгляда видно — машина предназначена для охоты на врага. Ничего лишнего, даже боковая дверь снята. Из открытого проёма торчит многоствольный пулемёт, днище дополнительно укреплено броневыми листами, под короткими крыльями висят коробки с остроконечными НУРСами.

Элтон задержался возле броневика и вырвал листок из рук Луиджи сразу, как тот закончил писать.

— Поосторожней там! — крикнул Витторио. — Эти подонки запаслись рокетбоксами.

Элтон махнул рукой, мол, всё понял и скрылся за углом виллы.

Вертолёт уже вовсю молотил воздух, гоня во все стороны ураганный ветер. Пригибаясь и придерживая полы трепыхающейся рубахи, Голдмахер запрыгнул в салон. Карлос сразу потянул рычаг на себя. «Вортекс» легко оторвался от земли, развернулся на месте и, наклонив нос с прозрачными вставками из бронестекла, полетел в сторону недавнего боя.

Вертолёт скрылся за деревьями, но шум его турбин ещё какое-то время доносился до Витторио и присоединившегося к нему гостя. С минуту оба стояли возле журчащего фонтана, наслаждаясь прохладной свежестью и обмениваясь короткими фразами.

Но вот Ди Чинелло широко повёл рукой:

— Прошу вас, чувствуйте себя как дома. Горничная покажет апартаменты. Он звонко прищёлкнул пальцами. Честер обернулся, услышав за спиной мелодичное:

— Добрый день, сэр.

Миловидная блондинка в чёрном платьишке с белым воротничком и кружевным фартуком улыбнулась, демонстрируя ямочки на щёчках, слегка присела в поклоне и, цокая каблучками, направилась в дом. Фишерман отпустил её на несколько шагов любуясь стройной фигуркой, точёными ножками и крупным бантом из завязок фартука, что колыхался на соблазнительной выпуклости ниже спины.

— Поторопитесь, а то опоздаете, — улыбнулся Ди Чинелло, заметив реакцию гостя. Тот оказался таким же, как все: короткая юбка, смазливая мордашка, стройная фигурка и мозг плавится под натиском других чувств.

Фишерман одарил его туманным взглядом:

— Что? Ах да, конечно. Он рассеяно пожал руку гостеприимного хозяина и отправился за служанкой.

6

Малочисленная горстка уцелевших боевиков перевалила за вершину холма. Люди кубарем покатились вниз, сминая жёсткую траву и чудом избегая столкновения с кривыми стволами деревьев.

— Сколько нас осталось? Юджин потряс головой. После головокружительного спуска перед глазами всё так и скакало.

— Трое: я, ты и Луцек. — Согнувшись пополам и упираясь руками в колени, Скопец харкнул кровью, взглянул на шарик слюны с красными кружевами пены. Неожиданно прогремел выстрел. — Уже двое, — флегматично заметил он, не поворачивая головы. — Ну и стоило спускаться, чтоб пустить себе пулю в лоб?

— Может, у него нервы не выдержали? — предположил Юджин. — Бежим, вдруг они сюда нагрянут.

— Не нагрянут, но идти надо. — Петро разогнулся, стряхнул с автомата прилипшие соринки, поправил ружейный ремень. — Пойдём что ли?

Юджин кивнул и наклонился перевязать шнурок на левом ботинке. Когда выпрямился, Скопец был уже далеко, пришлось пробежаться.

— А ты молодец, хорошо держался, — сказал Петро, поравнявшемуся с ним мальчишке. — Только чего сразу-то как пальнул в сторону не откатился?

— Не знаю, выстрелом оглушило. Юджин пнул по шляпке гриба. Золотистая полусфера описала в воздухе красивую дугу и шлёпнулась в куст папоротника.

— Бывает. Впервые стрелял из модуля?

— Ага.

— Понятно. В другой раз рот открывай, тогда не оглушит.

— Я хотел да там мухи. Думал, рот открою, а они залетят.

— Уж лучше муху сожрать, чем пулей подавиться. — Петро захохотал над собственной шуткой, внезапно остановился и вскинул руку: — Тихо! Слышишь?

Юджин прислушался, но кроме шелеста травы ничего не услышал. Он только хотел сказать об этом, как уловил отдалённый шум вертолётных турбин.

— Бежим! — рванул его за рукав Скопец. — Спрячемся под деревьями, там они нас не достанут.

Боевики бросились под защиту леса. От спасительных зарослей их отделяло метров триста не больше. Одолев половину расстояния, Юджин услышал нарастающий грохот двигателей.

Вертолёт выскочил из-за вершины холма, пролетел над беглецами и, повернувшись боком к бойцам дона Сольдженто, завис на месте. Петро увидел, как пристёгнутый ремнями худой брюнет схватился за пулемёт. Голубоватые факелы вспыхнули на концах завертевшихся стволов, фонтанчики земли стремительно побежали к остолбеневшему Юджину.

Петро толкнул мальчишку в сторону, сам прыгнул в траву. Едва он упал на землю, слева затявкал автомат паренька. Пули ударили в фюзеляж, застучали горохом по днищу, выбивая искры из броневых пластин. «Вортекс» дёрнулся в сторону, заходя на вираж.

— Беги! — крикнул Петро и вскинул оружие. Отдача ударила в плечо, кисло запахло сгоревшим порохом, цепочка трассеров рванулась к хвостовому винту удаляющейся машины.

Пока начальник воевал с «Вортексом», Юджин вскочил и бросился к лесу. Он планировал спрятаться под деревьями и оттуда стрелять по вертолёту, но планам помешал стрелок. Свинцовый ливень нагнал мальчишку, на спине наискось вспухли кровавые бутоны, Юджин споткнулся, полетел головой вперёд, упал в траву и затих.

Лицо Петро исказила жуткая гримаса. Снова заговорил автомат, пули защёлкали по обшивке садившегося вертолёта. Ураганный ветер гнал в стороны вал растительного мусора и пыли, мешал вести прицельный огонь. Скопец пригнулся, прищурил глаза, но не убирал палец с крючка.

Уже давно сгорел последний патрон, впустую щёлкал боёк, а Петро всё ещё целился в приземлившуюся машину. Лишь когда из кабины выпрыгнул здоровяк с огромным тесаком, он отбросил бесполезное оружие в сторону, выхватил десантный нож и бросился в атаку.

Противники закружили в опасном танце. Клинки с лязгом столкнулись, сыпанули искры. Карлос с удовлетворением отметил мастерство врага. Ему нравились подобные поединки. Он считал: только мужественные люди способны смотреть в глаза врагу, слышать хруст разрезаемой плоти, чувствовать тёплую кровь на руках.

В воздухе висел звон железа. Обменявшись серией неглубоких порезов, противники разошлись в стороны. Буквально через секунду Петро снова ринулся в бой.

Карлос ждал этого момента. Он извернулся, перебросил клинок в левую руку, скользнул вбок и вонзил холодную сталь в шею соперника. Тело Петро по инерции проскочило ещё полметра, ноги подогнулись, и он рухнул в траву, истекая кровью.

Всё это время Элтон держал врага на прицеле. Карлос, конечно, молодец, спец каких поискать, а вдруг противник окажется быстрее? Нож — это хорошо, да вот пуля надёжнее, по крайней мере, так думал Голдмахер и никто не мог его переубедить.

Когда Карлос склонился над врагом, Элтон спрыгнул на траву, вразвалочку подошёл к другу.

— Ну что потешился?

— А то! — Санита вытер нож об одежду убитого и спрятал в ножны. — Аж дрожь в руках от возбуждения. Давно так не веселился.

— Отличная охота, жаль быстро закончилась, — сплюнул сквозь зубы Элтон.

— Хорошего помаленьку, а то привыкнешь — будешь шмалять во всех без разбора.

— Не боись, не буду.

— Ага, Красковец также говорил и чем всё закончилось?..

Добродушно переругиваясь, приятели вернулись к молотившему воздух вертолёту. Карлос сел на место пилота, а Элтон разместился в салоне, ближе к пулемёту. Страсть к огнестрельному оружию проявлялась даже в таких мелочах как расположение в пределах досягаемости от любой стреляющей железки. «Всегда на боевом взводе», — любил он говорить о себе, и это было недалеко от истины.

Карлос увеличил обороты. Турбины усилили гудение, послышался нарастающий свист разрубаемого воздуха. Ветер сильнее прижал траву, погнал в стороны налетевшие из леса листья. Полозья оторвались от земли, вертолёт качнулся и взял курс обратно на виллу.

Тем временем Голдмахер надрывался над рацией, пытаясь переорать ревущие турбины:

— Алё, шеф! Это я! Всё в порядке! Мы разбили банду ублюдков! Что?! Не слышу! Говорите громче! Да! Все мертвы! Сдохли все говорю! Хорошо! Скоро будем!

Он бросил рацию на сиденье, схватил из настенного кармашка бутылку с водой и жадно припал к горлышку.

— Что сказал шеф? — прокричал Карлос, повернувшись вполоборота.

— Спросил: всех ли замочили и как себя чувствуем, — Элтон вытер рукавом губы.

— А ты чё?

— Сказал: всех убили, сами целы.

— А он чё?

— Обещал море выпивки и кучу голых девок.

— Чё правда? Карлос от удивления так сильно вывернул голову, что Элтон поразился, как тот не свернул себе шею.

— Вперёд смотри!

Пилот сосредоточился на управлении. Какое-то время оба молчали, а потом Санита спросил:

— Я не понял, он так и сказал?

— Нет, конечно, велел скорее возвращаться на базу. А тебе бы только напиться да девок лапать, да, Карлос? Элтон приложился к бутылке и за раз осушил почти наполовину.

— Да ну тебя, — отмахнулся Санита, делая вид, что следит за приборами.

— Ладно, хорош дуться, — Элтон плотно закрутил крышку, сунул бутылку в кармашек. — Получим жалование, пойдём в кабак, обещаю. Ох и напьемся… а по дороге домой снимем двух тёлок и повеселимся как следует.

7

Переодевшись к ужину, Честер спустился в обеденную залу, где его ждал Ди Чинелло тоже сменивший наряд. Теперь разница между ними почти не ощущалась. Оба оделись во фраки, только ткань, из которой сшили костюм гостя, на порядок превосходила материал одежды хозяина.

Чинно поприветствовав друг друга, сотрапезники уселись за стол, и некоторое время отдавали дань поварским шедеврам. Вышколенные слуги молча подавали смены блюд, подливали вино в бокалы и, вообще, передвигались как тени. Замаскированные под элементы интерьера динамики изливали приятные мелодии, способствуя отличному пищеварению.

Насытившись, Честер посмотрел на Витторио поверх бокала с превосходным претанским вином, сделал небольшой глоток.

— Вы обдумали моё предложение?

Ди Чинелло вяло махнул рукой. Официант поклонился, поставил бутылку в серебряную подставку в виде двухголового дракона тончайшей работы и вышел в коридор, куда недавно отправилось ещё двое слуг. Бокал хозяина так и остался пустым.

Витторио дождался, когда щёлкнет дверной замок и после этого заговорил:

— Вы насчёт наркотиков?

Честер кивнул и пригубил вино. Мистер Ди отправил в рот последний кусочек отбивной, внимательно посмотрел на гостя.

— А какая вам от этого польза? И вы не хотите мне сказать, чем занимаетесь?

— Польза есть и очень большая, — проигнорировал второй вопрос Честер.

— Видите ли, мистер Фишерман… — хозяин виллы сложил в тарелку столовые приборы, сорвал салфетку с груди, промокнул ей жирные губы и бросил на стол. — Дон Педро, да простятся его прегрешения, завещал мне не связываться с «дурью», он говорил: у нас есть традиционные способы заработка.

Честер поморщился:

— Проститутки, контрафактный спирт и ржавые железки — это ваш бизнес? И много вы на них заработали? Есть хоть что-то кроме постоянных войн с другими кланами?

— Н-ну…

— Не напрягайтесь. Я за вас отвечу: ни-че-го! — он излишне резко поставил бокал с рубиновым вином на белоснежную скатерть. Мафиози сцепил руки на животе и слегка прищурил глаза, наблюдая за ним. — Я предлагаю реальное дело с большими перспективами, а вы изображаете из себя невинную девицу, хотя я по глазам вижу, как вам хочется заняться этим. Подумайте, стоит ли отказываться выполняя волю почившего старика?

В комнате повисла пауза, даже музыка перестала играть. Запись кончилась, а никого из слуг рядом не было, чтобы запустить проигрыш снова или поменять кристалл.

— А что будет с другими семьями? Вы им тоже предложите сотрудничество? — спросил Витторио, не сводя глаз с гостя.

— Нет. Зачем мне конкуренция и вечные разборки? Я дам вам денег, — Ди Чинелло усмехнулся. Честер правильно истолковал его ухмылку: — Вы не поняли, я дам о-очень много денег. Делайте с ними, что угодно: хотите — тратьте на подкуп враждебных кланов, хотите — закупайте оружие для тотальной войны с противниками. Мне всё равно. Преступные сообщества меня не интересуют. Главное, чтобы вы стали крупнейшим производителем наркотиков во всём секторе. Как вам такой расклад? Устраивает?

Ди Чинелло ещё какое-то время сидел со сцепленными на животе руками, но вот в его лице что-то изменилось, и он резко наклонился к столу:

— Вполне.

— Тогда по рукам? Гость привстал, протянул руку, Витторио схватил её, крепко сжал в чуть влажной ладони.

— По рукам, а теперь скажите: зачем вам наркотики?

Честер не спешил с ответом. Он сел на место, взял бокал, сделал пару глотков.

— Вы и вправду хотите знать?

Витторио кивнул. Фишерман допил вино, поставил опустевший бокал на стол.

— Я хочу денег… много денег.

— Помилуйте, но зачем?! Я так понял, у вас нет в них недостатка. Может, вы не купаетесь в золоте, но судя по яхте — у вас есть всё…

— Возможно, скоро этого не будет, — грубо перебил Фишерман. — То, что я задумал, требует огромных вложений, да и риск очень велик.

— Но кто вы? Чем занимаетесь и что задумали?

— Поверьте, лучше вам этого не знать. С вас достаточно и того, что вы станете баснословно богатым человеком, самым богатым на Низебуле. Думаю, вы и так поняли, что я назвался чужим именем, да и лицо, которое вы видите вовсе не моё.

Ди Чинелло такой ответ не удовлетворил, он хотел продолжить расспросы, но перехватил взгляд зелёных глаз гостя и понял: лучше умерить любопытство. Да он у себя в доме, у него полно охраны, но кто знает, на что способен этот Фишерман, или как там его зовут на самом деле. Может, у него внутри яхты целая армия сидит. Не понравится ему что-нибудь, и он здесь камня на камне не оставит. Уж лучше обсудить детали сделки, чем лезть не в свои дела.

— Вы правы — это не моё дело. Когда поступит первый транш и где мне взять необходимое оборудование?

— Деньги я переведу завтра, а транспорт прибудет через три дня. Станки и лаборатории желательно разместить в каких-то цехах, промышленных помещениях. У вас есть что-нибудь на примете?

— Есть старый заброшенный завод по производству минеральных удобрений. Он давно не работает, оборудование морально устарело и буквально разваливается на глазах, а у мэрии как всегда нет денег на обновление производственной линии.

— Отлично! Самое то! Очень удобно и не привлечёт постороннего внимания. Немедленно займитесь оформлением документов на покупку. А теперь, — Фишерман встал и показал на дверь, — давайте уединимся в кабинете и подробно обсудим детали.

8

То же время. Первый галактический сектор. Столица Федерации — планета Атлантис.

Молодой капитан первого ранга Йокогиро Сарасота быстрым шагом приближался к широкому крыльцу адмиралтейства. Возле обитых медью высоких дверей с зеленоватыми стёклами стояла группа офицеров в такой же как у него парадной форме. Для них разговор с высоким начальством уже кончился, а ему и кучке других экстренно вызванных с кораблей космофлотцев ещё предстояло явиться пред грозные очи самого адмирала Боу.

Командующий ждал капитана ровно в полдень. Часы над входом в адмиралтейство показывали без пяти двенадцать. Как раз есть время пройти регистрацию на проходной, спокойно подняться на лифте на пятьдесят четвёртый этаж и ровно в назначенный час войти в двери обитые кожей сингулорского зудура. Поговаривали, будто эту зверюгу адмирал лично завалил пять лет назад, когда выезжал с инспекцией на Сингулор. Там тогда базировался Четвёртый космический флот Федерации.

Сарасота поднялся по ступеням, схватился за ручку массивной двери, рванул, что есть силы. Дверь необычайно легко распахнулась, не сдержи капитан размах руки, она бы точно ударилась о каменный косяк, и вряд ли тогда стекло осталось в сохранности.

Фойе встретило приятной прохладой и гулом приглушённых голосов. Вдоль стен кучковались прибывшие в столичное ведомство офицеры. По цвету погон легко различалась их принадлежность той или иной структуре космофлота. Чёрные с золотыми звёздами как у Сарасоты, носили капитаны галактических кораблей, зелёные — командиры десантных подразделений, синие принадлежали хозяевам неба — пилотам атмосферно-космических перехватчиков.

Каперанг отметился в журнале посетителей, подождал, когда дежурный разблокирует турникет и направился к лифту. Путь пролегал рядом с группой из шести офицеров: одного капитана, трёх пилотов и двух десантников. Видимо до распределения по специальностям они учились в одном потоке военной академии, случайная встреча всколыхнула воспоминания и теперь беседу прерывали взрывы весёлого хохота.

Йокогиро невольно подслушал часть разговора и едва сдержался, чтобы не засмеяться над каким-то Мерфи. Тот злобно подшучивал над курсантками лётных курсов и однажды нарвался на достойный отпор. После одной из проделок приятели нашли его в кустах иглолиста со связанными за спиной руками, без штанов, обмазанного с ног до головы в чём-то липко-тягучем. Рядом валялся пустой котел, в котором дневальные получали на раздаче кисели, компоты и другие напитки.

Йокогиро так и не узнал, что было дальше, лифт распахнул двери, пришлось шагнуть в отделанную натуральным деревом кабину, нажать кнопку 54-го этажа и отправиться на встречу с адмиралом.

В приёмной капитана встретил дежурный офицер:

— Добрый день, проходите, пожалуйста. Командующий космическим флотом ждёт вас.

Сарасота поблагодарил офицера и быстрым шагом вошёл в кабинет.

Йокогиро раньше не бывал в резиденции командующего космическим флотом. Он видел голографии в газетах, слышал рассказы сослуживцев, тех, кому повезло побывать в столице, но никогда не думал, что кабинет окажется настолько большим. Семьдесят метров в длину, сорок в ширину — почти командирская рубка фрегата.

Центральную часть адмиральского офиса занимали два составленных вместе стола. Один большой и широкий, за которым в огромном кресле сидит хозяин кабинета, другой длинный и узкий с рядами расставленных вдоль столешницы стульев.

В левом углу от адмирала мерно тикали напольные часы, в правом стоял большущий глобус звёздного неба. В промежутках между книжными шкафами расположились карты двенадцати галактических секторов с цветными флажками флотских соединений. Судя по ним, основная часть армады сейчас находилась в Шестом, Восьмом и Десятом секторах, где шли жестокие бои с кораблями Аркаимского Союза.

— Здравия желаю, сэр! — гаркнул с порога каперанг. — Разрешите войти?

— А-а, Йокогиро! — лысеющий адмирал в чёрных брюках с красными лампасами, белом кителе с орденами и медалями на всю грудь поднялся навстречу, раскинул руки для дружеских объятий: — Входи!

Твёрдо чеканя шаг, капитан первого ранга Йокогиро Сарасота приблизился к столу командующего.

— Рад тебя видеть, дорогой! — Бен Боу обнял капитана, несколько раз похлопал по спине, троекратно кольнул седыми усами в лицо. — Садись, чувствуй себя как дома.

Сарасота загремел стулом, сел за стол для посетителей, скромно сложил руки перед собой. Пока он устраивался, командующий флотом вернулся на рабочее место и снова уткнулся в раскрытую папку с красными обложками.

В кабинете повисло молчание. Часы в углу громко тикали, в них что-то скрипело и дребезжало. Иногда они замирали, и тогда капитану казалось, что всё — часы остановились, но пролетала секунда, и старинный механизм опять издавал странные звуки.

Прошло несколько минут, капитан поёрзал на стуле, негромко кашлянул в кулак. Адмирал поднял глаза. Улыбнувшись, захлопнул папку и ласково спросил:

— Ну, как жена, как дети, Йокогирушка?

— Простите, сэр?

— Как жена говорю? Как дети себя чувствуют, спрашиваю? Что непонятного-то? — командующий флотом расплылся в довольной улыбке и весело подмигнул.

— Но я не женат, сэр!

— Да ты что?! А дети у тебя есть?

Капитан удивлённо помотал головой, он всё ещё не понимал, к чему клонит начальство.

— Как нет?! — Бен Боу сильно хлопнул по папке. — Вот здесь же написано: женат, трое детей — два сына и дочь.

— Это какая-то ошибка, сэр, я никогда не был женат, а о детях даже не задумывался.

— Правда? Адмирал повернул голову и по-стариковски прищурился.

— Правда, — кивнул Сарасота.

— А может, ты развёлся, а детей жене оставил, а?

— Да нет же, сэр! Я не женат и детей у меня нет и никогда не будет.

— Это ещё почему? Бен Боу подался вперёд, навалился грудью на стол. Медальный иконостас мелодично звякнул, ударившись о полированную поверхность.

— Я женщин боюсь, — доверительно прошептал капитан.

— Эт ты зря, — адмирал выбрался из глубокого кресла, сел рядом с каперангом, положил руку ему на погон. — Бабы, Йокогирушка, — это наше всё. Вот, скажи, ты детей нарожал? Не нарожал. Гражданский долг перед Федерацией исполнил? Не исполнил. А если завтра война ещё с какими-нибудь супостатами начнётся с кем я на врага пойду? Ты об этом подумал?

Сарасота ошарашено посмотрел на адмирала и помотал головой.

— Не по-ду-мал, — Бен Боу пожевал губами, глянул в потолок. Потом сказал: «М-да», убрал руку с капитанского плеча, встал. Йокогиро тоже вскочил: устав запрещал сидеть в присутствии старшего по званию, если тот не давал добро.

— Значит так, каперанг, командование военно-космических сил, принимая во внимание твои заслуги перед Федерацией, производит тебя в чин вице-адмирала. Принимай только что спущенный на воду… тьфу ты… совсем крыша поехала…

Командующий флотом вернулся на место, вынул из ящика большой пакет с печатями, положил на стол.

— Здесь документы о производстве в чин и назначении на новую должность. Вступай во владение, барин, и володей нами по своему усмотрению…

Сарасота смотрел широко округлившимися глазами и ничего не понимал. Адмирал нёс какую-то нелепицу, странно дёргал глазом, размахивал руками.

— Нет, это откуда-то из другой оперы, — Бен Боу сильно потряс головой. — Пора завязывать пить столько кофе по утрам, а то, не ровен час, совсем с катушек съеду. Короче, оправдай оказанное тебе доверие и честно служи Федерации.

— Слушаюсь, сэр! Разрешите идти?

— Иди! — командующий флотом протянул новому вице-адмиралу руку и неожиданно сильно сжал его ладонь: — Глядишь, скоро сменишь меня на посту, сынок. А о жене и детях ты всё-таки подумай, не зря ведь у меня в папке написано, что ты женат и с детьми.

— Обязательно подумаю, сэр, — Йокогиро высвободил руку из крепкой хватки, взял со стола пакет, отсалютовал и выскочил в приёмную. Там он прижался к двери спиной и с минуту стоял, приходя в себя.

— Что это с ним? — показал он через плечо.

Секретарь оторвался от бумаг, потёр покрасневшие глаза.

— Ничего, а что случилось?

— Да вот пристал: почему не женат, когда дети будут.

— Не обращайте внимания, сэр, адмирал проходит курс гормональной терапии. Он где-то вычитал, как с помощью гормонов вернуть мужскую силу, вот и пьёт всё без разбора. Помогает или нет сказать не могу, но то, что он в это время умом трогается — так это да. — Порученец огляделся и приложил палец к губам: — Только тщ-щ-щ — это строго между нами.

Сарасота прижал руку к груди и весело подмигнул секретарю.

9

Первый галактический сектор. Орбита Атлантиса.

Орбитальный шлюп медленно приблизился к громаде дредноута. В борту боевого корабля открылось отверстие, из которого вылезла стыковочная камера. Подрабатывая двигателями, судёнышко прижалось к гофрированной кишке, громко причмокнули присоски, загудели скрытые под обшивкой насосы.

Дежурный матрос следил за показаниями манометра, и когда стрелка встала посреди зелёной зоны — отдраил люк. Вице-адмирал ступил на металлический пол коридора, звонкое эхо шагов заметалось под мягко светящимися потолочными панелями.

Как только Сарасота приблизился к обшивке дредноута, раздался щелчок, лепестки диафрагменной двери с лёгким гудением разошлись в стороны. Новый капитан «Тирпица Великого» ступил на борт корабля и увидел длинную шеренгу вахтенной смены.

Матросы стояли вдоль палубной переборки с пучками проводов, рядами толстых труб под потолком, какими-то выступающими коробами и чёрными шлангами разных диаметров. Вправо и влево от пятачка с людьми шли полукруглые тоннели. Правда, опущенные перегородки перекрывали обзор, а потому Сарасота не видел исчезающие вдали коридоры с люминесцентными потолками.

Вся флотская жизнь молодого вице-адмирала была связана с боевыми кораблями. Сразу после выпуска он вступил в должность второго помощника на лёгком эсминце «Мария Рерих», где дослужился до кап-три. Чин капитана второго ранга получил, служа на тяжёлом торпедоносце «Сигур Шендельман», а когда ему присвоили звание каперанга — принял командование над фрегатом. Сейчас вот во главе «Тирпица». Карьера, однако.

Йокогиро окинул взглядом вытянувшихся во фрунт матросов. Все как на подбор: одинакового роста, с горящими глазами на мужественных лицах. Форма тщательно отутюжена, надраенные бляхи ярко блестят. Вице-адмирал не сдержался и одобрительно крякнул, ему понравились эти молодцы. С такой командой любое дело нипочём, была бы задача.

От шеренги отделился старший мичман, чеканным шагом подошёл к начальству, вскинул ладонь к виску:

— Господин вице-адмирал, сэр! Первая вахтенная команда для встречи капитана построилась!

— Вольно, — махнул рукой Сарасота и проследовал в капитанскую каюту.

Через полчаса он вызвал к себе офицерский состав и приступил к знакомству:

— Доброе утро, господа. Я ваш новый капитан, нам предстоит вместе нести службу во славу Федерации. Кто отвечает за морально-боевой дух экипажа?

— Б-боцман Ду-удкович, сэр, — сделал шаг вперёд младший офицер с мясистым носом в красных прожилках.

Йокогиро окинул его строгим взглядом.

— Что у вас с лицом?

— У-уд-дарился о па-палубу, с-сэр! — боцман икнул и прикрыл рот рукой.

Кто-то из офицеров хмыкнул. Вице-адмирал почувствовал исходящий от боцмана запах, принюхался.

— Почему от вас так странно пахнет?

— Лищ-щно за-анимаюсь протиркой ци-ифирь… Ик!…бла-атов мех-ханизмов… Ик!…дре-едноута, с-сэр! Со-со-огласно по-полож-жениям ис… Ик!…иструс-сии!

— Понятно, — брезгливо сморщился Сарасота, — при этом часть протирочного средства попадает внутрь? Потому и нос сизый?

— Ни… Ик!…ак не-ет, с-сэр! Это во-воз-зейсия паров ден-натурата… Ик!…на о-организм… Ик!…в у-условиях не-недос-сатощной ве… Ик!…е-ентиляс-сии. Дудкович снова икнул, при этом его глаза сильно скосились к переносице.

Кто-то из офицеров не выдержал и хохотнул.

— Значит так! — сурово сдвинул брови капитан. — Если я хоть раз застану экипаж пьющим во время боевого дежурства, лично запихну виновных в спасательную капсулу и эвакуирую за борт, невзирая на местоположение дредноута. Я понятно объясняю?

— Так точно, сэр! — дружно выкрикнули офицеры.

— Д-да, с-сэр! Боцман сдержал икоту и попытался развести глаза в стороны.

— А теперь слушай мою команду: от пирса отчалить, машинам самый малый вперёд.

Офицеры разошлись по местам боевого дежурства, вице-адмирал немного побыл в одиночестве, а потом отправился в командирскую рубку.

Громада «Тирпица» отошла от причальной стенки пирса. Неповоротливая туша с многоярусными надстройками медленно повернулась боком к сияющему в бархатной черноте Адонису. Тысячи иллюминаторов вспыхнули мириадами огней, металлические борта засверкали яркими бликами. Расположенный на корме дредноута гигантский восьмиугольник из четырнадцати огромных дюз в четыре ряда выбросил голубоватые языки пламени. Постепенно набирая ход, «Тирпиц Великий» отправился в первое боевое дежурство.

10

Утро пятого дня похода Сарасота встретил в капитанском кресле. На панорамных экранах обзорной панели высвечивалась армада стратегического космического флота Федерации. Боевые корабли выстроились в несколько уровней: внизу самые тяжёлые и большие, вверху самые маленькие, посередине основная масса флота — корабли среднего класса и тоннажа.

«Через полчаса «Тирпиц» станет во главе армады и тогда…»

Мысли вице-адмирала прервал старший помощник Сеймур. Он дежурил возле навигационной панели и крикнул сразу, как загорелся индикатор приёма:

— Сообщение от командующего флотом, сэр!

Йокогиро повернулся в высоком кресле.

— Вывести на экран.

Сеймур нажал какие-то кнопки, сверху спустилась прозрачная перегородка, потемнела, на её поверхности появилась крупная рябь, спустя мгновение сменившаяся изображением адмирала в голубоватых тонах.

— Доброе утро, сэр! — поздоровался Йокогиро.

— И тебе не хворать, сынок! — бодрым голосом прокричал Бен Боу. — Ну как ты там, освоился? Команда слушается, машины гудят, дредноут мчится, гордо рассекая безбрежные дали?

«Опять таблеток наглотался. Понесло старика».

— Всё отлично, сэр! — почтительно ответил Сарасота и слегка улыбнулся.

— Вот и хорошо. Нет, это даже замечательно! Слушай-ка, сынок, — главком приблизился к камере, и его лицо заняло всю поверхность экрана. — Мы тут с коллегами посовещались и решили провести учения, а то давно никакой заварушки не было. Матросики, Сарасотушка, это такой народ… они, сам понимаешь, без дела о-го-го, что натворить могут. Ты их, Йокогирушка, займи делом-то, уж постарайся, уважь старика. Заодно отработай взаимодействие дредноута с крейсерами и линкорами в составе армады. О'кеюшки?

— Так точно, сэр! Разрешите приступить к выполнению задания?

— Экий ты прыткий, ты ж не дослушал меня. Зачем просто так государственные миллионы на ветер выбрасывать? У тебя в арсенале парочка новых вакуумных торпед завалялась, так ты испытай их, рвани там как следует, чтоб бабахнуло, так бабахнуло. Только смотри у меня — не переусердствуй! Мне, понимаешь, напрасные жертвы не нужны. И вот ещё что, — командующий поманил Йокогиро пальцем, когда тот наклонился ближе к экрану, прошептал: — Мы тут недалеко от тебя проводим испытание новейшего вида вооружения — космической лодки «Курасава». Она свободно «ныряет» в подпространство без громоздкого оборудования внешних станций перехода. Так ты это в район испытаний не суйся, а то рванёшь торпеды, а там… да что я тебе говорю, не маленький, сам понимаешь. Координаты я тебе скину.

— Простите, сэр, это не моё дело, но как вы решились передать секретную информацию по каналу открытой связи?

— А что тут странного, сынок? Пусть аркаимцы узнают о нашей военной мощи и содрогнутся от страха. У них-то гипердрайва нет, и не предвидится. Глядишь, быстрее капитулируют. Понял?

— Так точно, сэр! Разрешите выполнять?

— Разрешаю.

— До свидания, сэр, — Йокогиро, подал знак Сеймуру, чтобы тот прервал связь.

— Покеда, сынок! Бывай! Не кашляй! О ревуар! До встречи! — кричал Бен Боу, тряся над головой сложенными в замок руками. — Лови координаты…

Старпом нажал кнопку, обрывая словоохотливого адмирала на полуслове. Из динамиков раздалось громкое шипение, изображение главкома зарябило и сузилось, превратившись в белую продольную линию. Сжавшись до размеров точки, она ярко вспыхнула и погасла. Перегородка вздрогнула, с тихим гудением уплыла вверх и спряталась в потолочной нише.

— Сэр, пришёл факс от главнокомандующего космическим флотом.

Йокогиро повернулся. Сбоку стоял Сеймур, держа в руке листок с длинными рядами цифр.

— Как думаешь, здесь указана точка проведения учений, или испытания «подлодки»?

— Не могу знать, сэр, но тут написано: «Координаты проведения учений дредноута в составе армады».

— Чёрт бы побрал этого сумасшедшего старика! Вроде он говорил: скинет координаты испытаний, — буркнул Сарасота.

— Простите, сэр? Вы что-то сказали?

— Нет. Сообщите флоту: меняем курс и передайте им полученные сведения.

— Слушаюсь, сэр!

11

Сидя в капитанском кресле вице-адмирал наблюдал за маневрами эскадры. На экранах системы визуализации силуэты кораблей чётко совершали перестроение. Выстроившись на разных уровнях в зависимости от тоннажа и выполняемой задачи, они ровным строем направились в указанный квадрат.

По прибытии на место Сарасота отдал приказ о начале учений по отработке совместных действий при уничтожении флота условного противника. Космическая армада разделилась на две равные части. Половина крейсеров, линкоров и корветов эскадры имела синие мишени — специальные надстройки, вынесенные в стороны от жизненно важных узлов. «Синие» имитировали нападение группы вражеского флота. Оставшиеся корабли с мишенями красного цвета отражали атаки дерзкого противника.

Учебные ракеты с обеднённой боевой частью сверкающими звёздами носились между противниками. Неповоротливые тяжёлые авианосцы, прикрываясь роем вёртких истребителей, огрызались огнём. Грузные фрегаты били из всех калибров, их лазерные пушки выпускали веера цветных зарядов, которые ярко вспыхивали, застревая в энергетическом поле «вражеских» кораблей.

По условиям учений, генераторы лучевого оружия настраивались так, что смертоносные пучки энергии превращались в обычную иллюминацию, не способную пробить даже самую слабую защиту. Их мощности еле хватало, чтобы замкнуть контакты мишеней. Десять точных попаданий и автоматика переводила двигатели «повреждённых» судов в режим управляемого дрейфа, блокируя системы наведения и управления оружием.

Лёгкие торпедоносцы и минные заградители противоборствующих сторон шныряли в зоне столкновения двух армад, щедро разбрасывая специальные торпеды и мины. При столкновении с кораблями хитрые снаряды создавали направленные помехи, ослепляя системы визуализации. В такие моменты управление двигателями брал на себя бортовой компьютер и уводил с поля «боя» вышедшие из строя единицы.

Через тридцать минут с начала «сражения» большая часть флота «синих» была «уничтожена». «Подбитые» корабли медленно вращались вокруг оси, имитируя космический мусор, оставшаяся часть армады не выдержала шквала ураганного огня и бросилась в паническое отступление.

«Красные» в азарте кинулись в погоню. В это время на пределе видимости бортовой радиолокационной установки «Тирпица» показались быстроходные виверы — скоростные истребители среднего класса с вооружением более подходящим для тяжёлых кораблей. Стремительно приближаясь, они открыли беглый огонь поверх эскадры «красных». Остатки почти поверженного флота «синих» воспряли духом и рванулись в атаку.

Йокогиро повернулся к старпому:

— Ого! Это что-то новое, такого в вводной учений не было. Старик каким-то образом следит за ходом манёвров. Значит, пришла пора пустить в ход вакуумные торпеды. Он подкатился к полукруглому пульту управления, склонился над микрофоном:

— Боцман, доложить обстановку в отсеках.

Видимо решив, что личное общение намного лучше, чем разговор по системе внутренней связи, Дудкович поднялся на мостик.

— Ко-оманда на ме-естах, со-о-огласно закреплённым но-но-омерам. Ма-ашины г-готовы отработать п-по-олный на-а-зад. О-оружейные ра-а-асчёты на о-ор-рудийных па-па-алубах, ж-ждут ва-ваш-шего при-и-иказа, с-сэр!

— Чем это здесь запахло? — сморщился вице-адмирал и вплотную подошёл к боцману. — Опять, сизая морда, внутренности протирал?

— Ни-и-как не-ет, ва-аш-шбродь!

Сарасота схватил его за пуговицу мундира:

— Как нет, если от тебя за версту денатуратом несёт?

— Я ж го-го-оворил, д-ду-ушно там. На-а-а-дышался.

— Закончатся учения, спишу с борта к чёртовой матери! — заорал вице-адмирал, сжимая в побелевших пальцах оторванную пуговицу. Глубоко втянул носом воздух, выдохнул и повернулся к старпому:

— Носовые торпедные аппараты товсь!

— Есть торпедные аппараты товсь! — отозвался Сеймур, нажимая кнопку вызова орудийной прислуги.

На артиллерийской палубе затрезвонил звонок, под потолком тревожно заморгала табличка «Носовые аппараты к бою».

— Быстрей шевелитесь, черти криворукие! — закричал старшина на комендоров и без того суетливо бегавших вокруг. — Загружай торпеды в носовые аппараты!

Артиллеристы бросились к казематам. Через тридцать секунд тупые носы длинных сигарообразных торпед с нарисованными на них акульими пастями показались из глубин орудийного погреба. Аккуратно разматывая тросы лебёдок, комендоры опустили тяжёлые боеприпасы на лотки трубчатых приёмников, активировали телеуправляемые блоки наведения боеголовок и прочно зафиксировали снаряды в направляющих пусковых желобов.

Электроприводы торпедных аппаратов зажужжали, смертоносные «сигары» втянулись внутрь и прочно замерли в узких каналах. Артиллеристы задраили крышки люков, чтобы реактивные газы при запуске не просочились в помещение палубы, по цепочке сообщили о полной готовности.

— Торпедные аппараты к пуску готовы, — выкрикнул старшина в защитную решётку переговорного устройства.

— Сэр, аппараты заряжены, — сообщил по команде старпом.

Сарасота в последний раз взглянул на маневрирующие виверы, те по-прежнему вели предупредительный огонь поверх эскадры.

— Носовые аппараты по неопознанным кораблям противника, с малым упреждением, пли!

Отдав приказ, вице-адмирал уставился на экраны в ожидании развязки. Сеймур вдавил кнопку на командной панели. В тот же миг в торпедном отсеке хрипло завыла сирена и загорелась табличка «Пли!»

— Огонь! — сам себе скомандовал старшина и запустил торпеды.

Серебристые снаряды одновременно вырвались из носовых отверстий торпедных аппаратов. Вице-адмирал пристально следил за событиями, держа палец над кнопкой активации боеголовок. Их следовало взорвать достаточно близко от виверов, но так, чтобы не нанести им урона. Разбираться с межведомственной комиссией в случае катастрофы не хотелось.

Неожиданно пространство перед торпедами исказилось, виверы заструились как пустынный мираж, расплываясь в неясные очертания. Цветными облаками вспухли два чудовищных взрыва и между эскадрой и бросившимися наутёк истребителями из ниоткуда появились исковерканные обломки.

За кусками искорёженного металла показался вытянутый в длину корпус незнакомого корабля с развороченным носом, огромными пробоинами сбоку и надписью «Курасава» по центру высокой рубки.

— Твою мать! Это что за хрень? — пробормотал Йокогиро и посмотрел на зависший над кнопкой палец.

12

Осознав масштаб трагедии, Сарасота временно помутился рассудком. Выпучил обезумевшие глаза, вцепился в жесткие волосы и протяжно взвыл.

Приступ паники перебил старпом:

— Сэр! Адмирал на связи!

Сеймур опустил телекоммуникационную панель. На её поверхности высветилось перебиваемое помехами изображение главнокомандующего. Через пару секунд картинка успокоилась, и искажённое злобой лицо заполнило весь экран.

— Ты что творишь, обезьяна желтомордая?! — заорал Бен Боу, брызжа слюной. Несколько капелек попало на камеру, отчего по лицу адмирала рассыпались светлые точки. — Я какой приказ дал: манёвры отрабатывать, а ты что? Ты на хрена попёрся в район испытаний?

— Но, сэр, вы сами сюда отправили, — возразил Сарасота и тут же втянул голову от выплеснувшегося с экрана потока брани.

— Тебя контузило что ли? Совсем мозги от взрыва вышибло? Как я мог отправить тебя в закрытый квадрат? Это секретная информация, придурок!

— Но у меня есть факс с этими координатами, — Йокогиро поднёс к видеопередатчику листок с цепочками цифр.

— Засунь эту бумажку себе в… — Боу даже покраснел от натуги, пытаясь сдержать так и рвущееся наружу слово. — Сам знаешь куда засунуть. Да я тебя под трибунал отдам! — он треснул кулаком по столу, картинка на экране подпрыгнула и на мгновение сменилась рябью. — Ты низложен с должности капитана, лишён звания и ты… ты… — адмирал безумно заворочал глазами, пытаясь придумать, чтобы ещё такое сделать со злополучным Сарасотой. — Отстранён от управления эскадрой, вот!

Коммуникационная панель противно пискнула, лицо адмирала задёргалось, несколько раз мигнуло и исчезло. Сразу затрещали факсы, выплёвывая бумажки с одним единственным словом: «Отстранён». Сарасота беспомощно опустился в кресло.

— Сэр, — позвал его Сеймур, держа в руках бумаги о низложении. — Я проверил телеметрические данные. Компьютер выдаёт сообщение об ошибке. В распечатке указано: взрыв произошёл несанкционированно.

— Что?

— Я говорю: сигнала с дредноута не было, сэр, торпеды взорвались сами.

Капитан вскочил с кресла, повернул искажённое злобой лицо к помощнику:

— Конечно, они взорвались сами! Эти долбанные вакуумные торпеды наткнулись на «всплывающую» из подпространства «Курасаву». Дайте сюда немедленно, — он вырвал из рук старпома факсы, разорвал и ожесточённо затопал по ним ногами. — Зачем я послушал старого болвана и попёрся в этот злосчастный квадрат?!

— Сэр, вы исполняли приказ, у вас есть факс от главкома с координатами учений.

— Вы сами слышали, куда он велел его засунуть. Хорошо запомнили, или повторить?

— Сэр, — ровным голосом проговорил старпом. В отличие от взбешённого вице-адмирала он сохранял выдержку и хладнокоровие. — Координационный Совет Федерации рассмотрит все аспекты дела, и факс, я уверен, сыграет важную роль. Учения закончились, эскадре пора возвращаться на базу. Я и капитаны кораблей ждём вашего приказа.

— Сеймур, вы сами всё хорошо слышали: я отстранён от командования дредноутом и армадой, — вздохнул Сарасота и вернулся в капитанское кресло.

— Для меня, как и для других, вы по-прежнему командуете флотом, — старший помощник отсалютовал, звонко прищёлкнув каблуками. — Армада ждёт вашего приказа, сэр!

Капитан поднял голову, посмотрел на старпома. Тот показал на широкий пульт, за которым операторы контролировали работу корабельных систем, кивнул в сторону селектора. Сарасота помедлил ещё немного, словно собирался с силами, рывком встал, одёрнул мундир. Твёрдым шагом подошёл к связисту и когда тот сделал отмашку, склонился над микрофоном:

— Приказываю флоту закончить учения. Всем кораблям вернуться на базу. Разбор учений по возвращении к пункту постоянной дислокации эскадры. Приказ подписан сего числа вице-адмиралом Йокогиро Сарасотой.

13

Едва громада «Тирпица» причалила к орбитальному пирсу, Сарасота сложил с себя полномочия и первым же рейсом отправился на планету. Полгода он прожил в постоянном ожидании. Однажды, промозглым осенним днём, нарочный доставил в номер большой казённого вида конверт, по старинке скреплённый сургучными печатями. Расписавшись в бланке доставки, Йокогиро дождался, когда уйдёт посыльный, вскрыл дрожащими руками пакет и вынул из него ослепительно белый лист покрытой слоем нанополимера бумаги с гербовой печатью.

Неожиданно навернулись слёзы. Ровные строчки заплясали перед глазами, а буквы расплылись, не давая вникнуть в суть текста. Бывший вице-адмирал закусил до боли нижнюю губу и начал читать уведомление:

«Высший Координационный Совет Федерации рассмотрел материалы дела по инциденту, имевшему место во время испытаний секретного оружия.

В ходе расследования комиссия установила: подпространственный корабль «Курасава» погиб ввиду нелепого стечения обстоятельств. Вины вице-адмирала Сарасоты в произошедшем нет.

Высший Координационный Совет Федерации, разобравшись во всех обстоятельствах дела, постановил:

1. Вице-адмирала Сарасоту восстановить во всех правах, званиях и должностях в отмену предыдущих распоряжений главнокомандующего флотом;

2. Командующего военно-космическими силами Федерации адмирала Боу отправить в отставку по состоянию здоровья;

3. Вице-адмиралу Сарасоте немедленно приступить к исполнению обязанностей на дредноуте «Тирпиц Великий»;

4. Дредноут передать Агентству Галактической Безопасности, в связи с производственной необходимостью.

Постановление вступает в законную силу с момента подписания всеми членами ВКС и не подлежит пересмотру».

Йокогиро прочитал так долго ожидаемое им решение. Осознав, что его оправдали, обессилено опустился в кресло. Письмо выпало из ослабевшей руки и плавно скользнуло под кровать.

14

Спустя три года с начала событий. Седьмой галактический сектор. Планета Низебул.

По улицам Генусбурга ехал представительский лимузин в сопровождении полицейских мотоциклистов. Распугивая пешеходов и автомобили громкими звуками сирен, кортеж мчался в сторону двадцатиэтажного отеля «Плаза». Его новым собственником не так давно стал Витторио Ди Чинелло, сумма сделки не разглашалась, но в городе поговаривали, будто прежние хозяева получили за гостиницу почти пятьсот миллионов лардо.

В просторном салоне автомобиля, удобно развалившись на заднем сиденье, восседал сам мистер Ди, направляясь на видеоконференцию с посетившим его три года назад неким Честером Фишерманом.

По этому случаю Витторио облачился в самый лучший костюм. Коротая время в пути, он анализировал результаты совместной деятельности с таинственным гостем, пытаясь понять, чего она принесла ему больше: пользы или вреда.

За время тесного сотрудничества бывший мафиози устранил всех конкурентов, стал полновластным хозяином Низебула и создал крупное производство наркотиков, получая на нём баснословные барыши.

Несомненно, это положительные моменты. Но у этого благополучия была и обратная сторона: хозяин требовал всё больше и больше денег.

Ди Чинелло так и не знал, ради каких целей патрон основал наркокартель. Поначалу его сильно терзало любопытство, он даже всерьёз подумывал обратиться к людям, способным добыть любую информацию за деньги, но излишнее рвение в подобных делах плохо заканчивалось для тех, кто хотел много знать. Ещё до смерти дона Педро он сам не раз отправлял группы чистильщиков на разборки с любителями чужих тайн. После этих визитов полиция часто находила изуродованные до неузнаваемости тела с вырванными языками, отрезанными пальцами, раздробленными костями и суставами. Здраво поразмыслив, Витторио отказался от задуманного и похоронил надежду когда-нибудь узнать истинные намерения таинственного покровителя.

Вдоволь покрутившись по городу, кортеж остановился напротив парадного крыльца. Передняя дверь лимузина распахнулась, из прохладного салона вышел телохранитель в темном костюме, ослепительно белой рубашке и тупоносых ботинках. К его уху тянулся тонкий спиральный проводок, а пиджак с левой стороны сильно оттопыривался не в силах скрыть тяжёлый пистолет в наплечной кобуре.

Окинув профессиональным взглядом окна отеля и прилегающую к нему территорию с кучками зевак, он что-то сказал в рукав и щёлкнул замком задней двери.

Ди Чинелло покинул машину. Не оглядываясь на приветственно зашумевших людей, поднялся по мраморным ступеням. Швейцар в расшитой фальшивым золотом форме открыл помпезную дверь, согнулся в почтительном поклоне с вытянутой рукой.

Хозяин гостиницы скользнул взглядом по согбенной фигуре, сделал замысловатый жест и вошёл в холл. Телохранитель тотчас подскочил к швейцару, снизу вверх врезал кулаком, добавил коленом в лицо.

Привратник с воем скатился с лестницы, распластался на площади, широко раскинув руки, будто хотел обнять её всю целиком. Охранник несколько раз саданул ему по рёбрам. Каждый удар он сопровождал злобными выкриками на выдохе, слуга же напротив жалобно поскуливал и пытался хоть как-то закрыться.

Пока на улице били швейцара, Витторио пересёк обширный холл с огромной люстрой на потолке и пальмами в дубовых кадках возле диванов. Большая часть белоснежных сидений была занята постояльцами, пустыми остались те, на которые из окон падали жёлтые полосы света. Здесь кожа обивки так нагрелась, что приглядевшись можно было различить струящиеся потоки тёплого воздуха. Они волнами поднимались к потолку и плавали там широкими слоями.

Минуя стойку регистрации, Ди Чинелло направился к лифту.

— Мистер Ди, вы как обычно в президентские апартаменты? — поинтересовался дежуривший на ресепшене менеджер с густо покрытыми гелем чёрными волосами. Расплывшись в угодливой улыбке, он прекратил оформление пожилой пары и буквально пожирал начальника глазами.

Витторио кивнул и нажал кнопку вызова. Лифт покатился вниз, каждый пройденный этаж обозначался мелодичным звоном и новой цифрой в зелёном окошечке над кнопкой.

— Скажи мне, любезный… — он прочитал имя сотрудника на бейдже и повторил: — Скажи мне, Фолтон, кто эта деревенщина на входе?

— Наш новый сотрудник Ллойд, — ответил администратор, отмахиваясь от зудевшей старухи. — Да заткнись ты, старая кляча! — крикнул он, не выдержав энергичного напора дамы в вуали. — Не мешай разговаривать с господином директором! Простите, сэр, — Фолтон поправил галстук-бабочку и обнажил в лебезящей улыбке прокуренные зубы. — Видите, в каких условиях мы работаем?

Неожиданно в разговор вмешалась пожилая леди:

— Господин директор, сделайте внушение вашему сотруднику. Я хочу, чтобы он вёл себя вежливо и не прерывал регистрацию.

— Пусть извинится, — подсказал её спутник с седыми усами и пышными бакенбардами.

— Да и пусть извинится, — добавила старушка, тряхнув головой.

Ди Чинелло удивлённо посмотрел на женщину.

— Это кто? — повернулся он к менеджеру.

— Пожилая пара. Приехали в Генусбург с целью провести медовый месяц, — скороговоркой проговорил дежурный.

Лифт мелодично дзинькнул, бесшумно распахнул двери.

— Ясно. Этих гнать в шею, а обезьяну у входа уволить без выходного пособия.

Витторио шагнул в кабину, створки сомкнулись, и он увидел своё отражение в полированном металле.

— Вы всё слышали? Вон отсюда! Кыш! Кыш! — закричал Фолтон, размахивая руками, будто сгонял мух. Старики подхватили чемоданы и поспешили прочь из негостеприимного отеля.

Прогнав пожилую пару, администратор схватил трубку телефона и нажал кнопку быстрого вызова.

— Аллоу! — раздался в динамике женский голос.

— Лара! — заорал Фолтон, словно пытался из холла докричаться до горничной. — Пулей лети к президентскому люксу. Мистер Ди уже в лифте, жди его у входа в апартаменты. Передай ему ключи от номера и быстро уходи оттуда, тебе ещё рано в декрет. Понятно?

— Да, мистер Фолтон, — проворковала девушка. — О! Вот уже и лифт прибыл.

В трубке раздались короткие гудки.

— Фредди! — крикнул менеджер, вспомнив ещё об одном задании. — Фредди, где тебя нечистая носит? Он несколько раз сильно ударил ногой по стене.

За его спиной раскрылась широкая дверь, из каморки появился гориллоподобный человек с крохотными глазками на глупом лице.

— Чё надо, босс? — спросил он, громко чавкая жвачкой.

— Пойди на улицу, увидишь у дверей швейцара…

— Кого я увижу?

Управляющий наткнулся на непонимающий взгляд вышибалы и терпеливо пояснил:

— Ллойда, нашего нового работника.

— А-а-а, так бы сразу и сказали, босс. А то придумали какого-то там швизара.

— Передай ему: он уволен, да скажи это помягче, а не как в прошлый раз. Нам полиция здесь не нужна. Они, конечно, ничего не сделают, но и видеть их лишний раз неохота.

Фолтон повернулся к громиле спиной, опёрся на стойку, всем видом показывая, что инструктаж окончен и тому пора браться за работу.

— Понятно. Так я, это, пойду?

— Ты ещё здесь? — притворно удивился менеджер. — А я думал, всё уже сделано.

— Одну минуту, босс!

Вышибала ловко перескочил через стойку, рванулся к высоким дверям. Распахнув одну из них, схватил приводившего себя в порядок швейцара за шиворот и сильно встряхнул.

— Форму не порви, ещё пригодится! — крикнул Фолтон, но было уже поздно. Плотная ткань треснула по швам, золотые позументы и пуговицы полетели в стороны.

Сдёрнув изуродованный китель, Фредди наподдал швейцару ногой. Тот кубарем скатился с лестницы, вскочил и, не оглядываясь, бросился прочь от проклятого отеля.

— И чтоб я тебя здесь больше не видел! — закричал вышибала, тряся зажатыми в кулаке обрывками. Вернувшись в фойе, вышибала положил тряпьё на стойку регистрации:

— Вот форма, босс.

— Я же просил быть осторожнее, — простонал управляющий, схватившись руками за голову.

— Вам его жалко что ли? — обиженно засопел Фредди.

— Да плевать мне на Ллойда! Завтра на его место ещё сто таких же придёт. Где я для них форму возьму? Три комплекта за неделю, это же уму непостижимо! — Фолтон постучал указательным пальцем по лбу вышибалы: — Вбей себе в мозг, дубина, нет кителя — бьёшь в морду, есть китель — сними и тогда уже бей.

Фредди перехватил руку управляющего.

— Вы, это, полегче в выражениях, босс. Может, я и соображаю долго, так обижаюсь быстро и на всю жизнь. Он разжал пальцы, обогнул стойку. Скрипнула дверь каморки.

— Ну, извини, я не хотел, — пробормотал Фолтон, массируя руку. — Просто и ты меня пойми: форменная одежда денег стоит, а мистер Ди за каждый потраченный лардо с меня спрашивает.

— Проехали. В следующий раз я сначала раздену швизара и уж потом выпну с работы, — сказал Фредди и сильно хлопнул дверью.

15

Выйдя из лифта, Ди Чинелло нос к носу столкнулся с молодой горничной. Нетерпеливо постукивая каблучком по навощенному до блеска паркету, она держала одну руку на боку, а другой теребила складки тёмно-коричневого платьица выгодно подчёркивавшего достоинства фигуры. Маленький белый кокошник чудом держался на собранных в пучок густых каштановых волосах.

— Мистер Ди, — проворковала девушка, — ключи от вашего номера. Она протянула магнитную карточку с жетоном «Президентский люкс».

— Спасибо… — Витторио кинул взгляд на пластиковый прямоугольник на груди девушки. — Скажи мне, Лара, у тебя дети есть?

— Нет, а что? — горничная улыбнулась, поигрывая золотой серьгой в ухе.

— Скоро будут, — двусмысленно усмехнулся он. — Я обязательно займусь этим вопросом, но не сегодня.

Служанка сделала строгое лицо:

— Мистер Ди, я девушка с принципами и просто так…

— Все с принципами, — отрезал Ди Чинелло и добавил с неожиданной мягкостью: — пока дело не касается денег, дорогая. Об этом позже поговорим, ещё будет время, а сейчас ступай, козочка, порезвись на лужочке, не мешай взрослому дяде работать.

Он шлёпнул Лару по упругой попке. Горничная притворно вскрикнула, театрально закрыла лицо руками и побежала по коридору, звонко цокая каблучками.

Ди Чинелло хмыкнул, вставил карточку в узкую щель приёмника и сразу прошёл в уютную комнатку, где кроме кресла и небольшого столика с терминалом спецсвязи ничего не было. Подобное устройство стояло и у него в апартаментах. Он мог не выходя из дома общаться с таинственным покровителем, но ему доставляли особенное удовольствие торжественные выезды в сопровождении полицейского кортежа.

Витторио вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот с тезисами доклада, бегло пролистал несколько страниц, освежая в памяти текст будущей речи.

До начала видеобеседы оставалось двадцать минут. Он вышел в соседнюю комнату, выбрал в баре бутылёк с виски, скрутил пробку и собрался сделать первый глоток, как неожиданно запел телефон. Звонил секретарь.

— Чего тебе? — грубо спросил Ди Чинелло.

— Сэр! У нас ЧП! — заверещала трубка. Витто поморщился, отставил руку, чтоб не так резало по ушам.

— Ты можешь толком объяснить, что случилось?

— Последний караван не дошёл до пункта назначения! — заистерил помощник. Витторио сразу представил картинку: тот бегает по кабинету, рукава рубашки закатаны, галстук ослаблен до третьей пуговицы, волосы торчат. Глаза выпучены, рот искривлён и рожа красная, как у рака.

— Не ори! Что значит не дошёл?

— То и значит, что не дошёл, — на тон тише сказал секретарь. Видимо окрик хозяина подействовал на него должным образом. — По дороге его перехватили.

— Как перехватили?! — в голосе Витто послышались панические нотки. — Кто?! Когда?! А как же сопровождение?!

— Уничтожено вместе со всеми транспортами ещё до перехода в подпространство. В разгроме участвовали корабли неустановленной принадлежности. Шифровку получил от капитана ведущего судна незадолго до гибели его сухогруза…

Ди Чинелло швырнул телефон на кровать. Тот проскользнул по гладкой поверхности шёлкового покрывала, сильно врезался в спинку и отскочил, оставив на драгоценном дереве глубокую вмятину.

Витторио взглянул на бутылку; машинально пригубил, не чувствуя вкуса. Швырнул посудину в стену, вернулся в комнатку и, не дожидаясь установленного времени, сам вышел на связь с боссом.

16

Первый галактический сектор. Планета Атлантис.

Генрих Клаус фон Йодли — худощавый зеленоглазый брюнет тридцати семи лет от роду, мультимиллиардер, президент транспланетарной фармацевтической корпорации «Фарм Гэлакси» в сшитом на заказ костюме песочного цвета разглядывал у себя в кабинете старинные фотографии. Массивный альбом в толстом переплёте из натуральной кожи с золотым тиснением по краям и гербом знатного рода в центре обложки — был единственной вещью, взятой из прошлого.

Тринадцатилетним пацаном Генрих сбежал с родной планеты на военном корабле. Несколько лет мытарств и мотания по заброшенным уголкам галактики сделали из деревенского барчонка прожжённого коммерсанта и натолкнули на мысль заняться фармацевтическим бизнесом. Война с Аркаимским Союзом пришлась как нельзя кстати. Вновь образованное предприятие быстро окрепло и к концу первого года жизни обзавелось филиалом. Сейчас могущественная корпорация насчитывала тысячи «дочек» в разных частях бескрайней Вселенной.

Успешный бизнес приносил золотые плоды, но Генриху этого показалось мало. Три года назад он задумал план, до исполнения которого оставались считанные дни. Подготовительная работа требовала много средств, чтобы не испытывать недостатка в деньгах Генрих основал подпольный бизнес по производству наркотиков на Низебуле и ряде планет подобного класса.

Процесс создания медикаментов и дурманящих зелий абсолютно идентичен, поэтому Йодли не составило труда снабдить тайные фабрики оборудованием и сырьём для производства. Теневая прибыль хлынула мощным потоком, создав прочную основу его предвыборной платформы на предстоящих выборах Председателя Высшего Координационного Совета Федерации.

Действующий Председатель Совета и основной конкурент — Альберт Скиннер подспудно чувствовал исходящую от Генриха угрозу. Он предпринял меры, обрушив на самоуверенного претендента всю мощь государственного аппарата. Постоянные проверки многочисленных министерств и ведомств отнимали у «Фарм Гэлакси» много времени и денег. Силовые ведомства в лице Галактической Безопасности и Агентства по Борьбе с Наркотиками внедрили в штат корпорации тайных агентов и с пользой применяли добытую информацию.

Внезапно раздавшийся стук в дверь оторвал Генриха от созерцания семейного фото. В кабинет робко заглянула красивая девушка в светло-сером приталенном пиджаке и юбке такого же оттенка:

— Простите, сэр, к вам пришли.

— Кого ещё там принесло? — грубо спросил Генрих.

— Нас, мистер Йодли, — раздался властный голос. Секретарша пискнула и явно с посторонней помощью исчезла в приёмной. Дверь распахнулась, в кабинет бесцеремонно вошёл представительный чиновник в чёрном костюме с объёмным портфелем в руках. За ним неотступно следовали два закованных в броню полицейских.

— Чем обязан, господа? Сразу хочу спросить: вы меня боитесь, или это вооружённое ограбление? — хозяин кабинета кивнул в сторону копов, делавших вид, что им ни до чего нет дела.

— Шутить изволите? — на лоснящемся лице визитёра появилось подобие улыбки. — Что ж, чувство юмора вещь полезная. Я присяду?

Не дожидаясь разрешения, он сел напротив Генриха, поставил портфель на пол, вынул из него папку с документами и аккуратно положил на стол. Толстыми пальцами с ухоженными ногтями проворно извлёк из прозрачного пластика бумагу с тремя круглыми печатями, одной квадратной и длинной витиеватой подписью внизу листа.

— Мистер Йодли, недавно наше министерство провело анализ деятельности вашей корпорации. В ходе проверки выявились многочисленные нарушения в сфере законодательства о торговле, а также оказании услуг медицинским учреждениям. Вот, пожалуйста, ознакомьтесь с актом.

Генрих бегло прочитал документ, отложил в сторону.

— Ну и что вы от меня хотите? Этот акт просто абсурд какой-то, полная ерунда.

— Я бы попросил не отзываться в таком тоне об официальных документах, — повысил голос бюрократ. — Я хочу получить письменные объяснения по пунктам: три-пять, три-семь, и четыре-один.

Генрих взял акт со стола и более внимательно перечитал указанные пункты. Пока он повторно вникал в текст, государственный служащий смотрел на него холодными глазами.

— Но вы же понимаете — это невозможно, — Йодли швырнул бумагу на стол. — Если я дам эти объяснения, то подпишу корпорации смертный приговор.

— А куда пропало чувство юмора? Что же вы не шутите?

— Какие тут шутки? Может, договоримся?

— Вы мне взятку предлагаете? — вскочил со стула чиновник.

«Ну прямо петух, разве что крыльев не хватает. Того и гляди в драку полезет», — подумал Генрих и кротко сказал:

— Что вы, помилуйте, какая взятка? Это добровольный взнос на обеспечение… — он пощёлкал пальцами, подбирая слово.

— Сотрудников нашего министерства, — подсказал визитёр, садясь на место.

— Точно! Взнос на социальное обеспечение. Это будет одним из моих приоритетов на посту Председателя Высшего Координационного Совета, если я одержу победу на выборах. — Генрих вынул из кармана чековую книжку, раскрыл и приготовился вписать сумму. — Каков размер взноса?

— Думаю, двадцати миллионов хватит, — сказал взяточник, делая вид, что разглядывает ногти.

— Двадцать миллионов? — Генрих даже привстал от изумления. — А почему так много?

— Так у вас и организация не маленькая. Или вы хотите потерять часть филиалов?

— Нет! Двадцать, так двадцать, — он быстро вписал требуемую сумму, выдрал чек и протянул вымогателю: — Пожалуйста. Надеюсь, больше никаких недоразумений не будет?

— Можете не волноваться. Кстати о выборах: советую ознакомиться.

Чиновник вынул из кармана запечатанный конверт и положил на стол. Генрих покосился на послание.

— Хорошо, обязательно посмотрю. — Он кивнул в сторону полицейских: — Не подскажете, зачем они здесь?

— Охрана. По статусу положена. К тому же я ношу с собой очень ценные бумаги, — пояснил мздоимец, складывая папку с чеком и документами в портфель.

— М-м, ясно.

— Что ж, мистер Йодли, работайте без ошибок, в короткие сроки устраните нарушения. До встречи через три года.

Чиновник слабо улыбнулся, встал и вышел из кабинета. За ним в приёмную вывалились полицейские.

Генрих взглянул на оставленный конверт, осторожно взял в руки и осмотрел его. Вместо адреса отправителя стоял личный штемпель Председателя ВКС.

Президент корпорации надорвал край конверта, вынул вчетверо сложенный лист, развернул и погрузился в чтение. Дойдя до последней строчки, ругнулся вполголоса и в ярости разорвал бумагу на мелкие клочки.

«Мерзавец! Да кем он себя возомнил?! Угрожать мне вздумал?! Его, видите ли, терзают сомнения о нечестном происхождении моих денег. Ты докажи сначала, а потом уже письма с угрозами пиши».

— Брунгильда! — заорал Йодли, нажав кнопку селектора.

— Да, шеф?

— Принесите, пожалуйста, чего-нибудь перекусить.

17

Чай с бубликами заметно поднял настроение. Генрих выудил из золотой подставки зубочистку, откинулся на спинку кресла и принялся выковыривать из зубов остатки пищи.

В этот момент пискнул интерком, в столешнице из красного дерева открылся люк, откуда выдвинулся небольшой экран с прозрачной полусферой посреди верхнего края. Камера внутри стеклянного колпака нацелилась Генриху на грудь, по дисплею пробежала цветная рябь, через пару секунд сменившаяся изображением Ди Чинелло. Он сильно жестикулировал и что-то быстро говорил, но вместо слов динамики выдавали какую-то какофонию.

Удивившись, что помощник не дождался назначенного времени и сам вышел на связь, Йодли запустил программу преобразователя.

— Витторио, повтори всё сначала, а то я не сразу включил дешифратор, — попросил он, когда в нижнем углу экрана появился значок загрузившегося приложения.

Выпучив глаза, мафиози молча пялился на руки босса. Камера в интеркоме принимающей стороны была настроена таким образом, что он никогда не видел лица собеседника. Наконец он понял, чего от него требуют.

— Мы потеряли караван, — услышал Генрих дрожащий голос. — Минуту назад мне доложили о нападении на сухогрузы и корабли боевого сопровождения превосходящих сил противника в лице тяжёлых истребителей с неустановленной принадлежностью.

— Так! — Йодли вскочил и заходил из угла в угол. Снабжённый поворотным механизмом интерком неустанно поворачивался вслед за его перемещениями. У Ди Чинелло закружилась голова от постоянной смены обстановки перед глазами. — Это уже третий провал за последнее время! Третий провал! Третий! И как раз в тот самый момент, когда свободные финансы особенно необходимы. Третий провал, а мы не сном, не духом. Ты меня понимаешь? — он на мгновение прервал судорожные метания по кабинету.

— Понимаю…

— Третий провал, а ему хоть бы хны! Когда ты доложил мне о потере первого каравана, я подумал — это случайность, мало ли что происходит в необъятном космосе. Узнав о втором случае, я подумал — это совпадение, а теперь ты докладываешь о разгроме третьей экспедиции. Это уже становится закономерностью. Да тебя под трибунал впору отдать!

— За что?! — не на шутку испугался Витторио.

— За то, что гадюшник развёл у себя. У тебя под носом «крот» роет, а ты сидишь и ничего не делаешь!

Витторио побледнел и схватился за сердце:

— Ой, да что же это?.. Ох, да как же это?..

— Чего раскудахтался? Хватит как баба сопли на кулак наматывать, пора дело делать. Жёстко! По-мужски! Понял?

— Понял, не кудахтать, а дело делать. Сегодня же прикажу всех сотрудников завода проверить на предмет лояльности…

— Ну, дура-а-ак! — не сдержался Генрих. — Ты и впрямь такой или просто прикидываешься? Кого ты там проверять собрался, а? Если «крот» профессионал, а других они не держат, хотя кто они до сих пор неизвестно, тебе его никогда не найти. Ты лучше вот что — отправь ко мне двух ребят. Этих, — он пощёлкал пальцами, вспоминая имена боевиков, — ну, тех, что засаду уничтожили в день нашей встречи.

— А-а-а! Голдмахера и Саниту?

— Да-да, их самых. Здесь они сейчас нужнее будут.

— Я сегодня же отдам приказ, но как они вас найдут? Я не знаю ни вашего настоящего имени, ни где вы находитесь…

— Не твоя забота, — оборвал его Генрих, вернувшись в кресло. — Доставь их на Атлантис, а там я всё сделаю. Да, и вот ещё что, разворачивай потихоньку вербовочные пункты. Действуй аккуратно, лишнего внимания не привлекай, отбирай только бывших военных. На жалование не скупись, но и слишком много не обещай. Снаряди новый караван, товара на складах должно хватить. Боевое сопровождение усиль крейсерами. Как всё подготовишь, сразу извести.

— Слушаюсь, мистер Фишерман! — торжественно произнёс Витторио. — Я сегодня же займусь вашим поручением и сделаю всё в лучшем виде.

— Хорошо, тогда последний вопрос: ты надёжно спрятал документы? «Крот» до них не доберётся?

— Нет. Я их положил…

Генрих стукнул по столу:

— Ты с ума сошёл по интеркому такую информацию оглашать? Ты представляешь, что с нами будет, если о них узнают заинтересованные лица? — Ди Чинелло кивнул. — Вот и прекрасно. Держи меня в курсе, я должен первым знать о событиях на Низебуле.

Генрих выдохнул и разорвал соединение. Решив, что на сегодня с него хватит дурных новостей, резко встал с кресла и вышел в приёмную. Там он застал секретаршу за непривычным занятием: она сидела в наушниках и что-то внимательно слушала.

— Что вы делаете, Брунгильда?

— Радио слушаю, — пролепетала девушка, стягивая наушники на шею.

— Да?! И что говорят?

— Говорят, к вечеру погода испортится, дождь обещают, местами сильный. Ветер северо-западный, два-четыре метра в секунду, временами порывы до шести. Мальзива поднялась в цене, рынок твёрдотопливных элементов остановился в росте. К вечеру завтрашнего дня возможен спад биржевой активности…

— Достаточно. Я всё понял, вместо работы вы радио слушаете. Вот лишу премии, будете знать!

— Не надо, шеф! Больше такого не повторится, клянусь! — Брунгильда изобразила попытку встать с места.

— Сидите, на первый раз прощаю, но помните — больше пощады не будет.

— Хорошо, шеф, — скромно потупила глаза секретарша.

Генрих улыбнулся. Поглощённый заботами, он не сразу заметил красавицу Брунгильду Майерс. Со временем он разглядел в ней ценного работника, его симпатии начали расти и достигли апогея в тот день, когда он понял, что любит её.

— Брунгильда, я собираюсь развеяться. Вызовите моего водителя, пусть он подруливает к центральному входу.

Девушка сняла трубку телефона и что-то быстро проговорила.

— Удачно отдохнуть, шеф! — крикнула она вслед закрывающейся двери.

Выждав несколько минут, Брунгильда встала с кресла, на цыпочках подошла к выходу в коридор, выглянула. Убедившись, что там никого нет, вернулась на место, взяла со стола плеер и набрала код.

На дисплее появилась какая-то абракадабра, через мгновения сменившаяся комбинацией цифр, Брунгильда склонилась над отверстием для наушников, зашептала:

— Ястреб, Ястреб, я Синица, код 2-13-47. Приём.

Несколько секунд ничего не происходило, но вот на дисплее высветились непонятные слова. Буквы в них постоянно менялись, пока не сложились в понятную фразу: «Синица, я Ястреб. Есть контакт. Приём».

— Ястреб, запахло жареным, клиент почувствовал угрозу. Я была на грани провала, но чудом избежала разоблачения. Приём.

Потянулись томительные секунды ожидания, наконец, Брунгильда прочитала: «В чём заключается угроза? Уточните».

Секретарша плотнее обхватила плеер руками.

— Судя по разговору клиента, он вызывает профессионалов, подозревает «крота». Меня застал за работой, сказала: слушаю радио, вроде поверил. Приём.

Спустя мгновение она прочитала: «Продолжайте наблюдение, будьте начеку. Мы…». Дисплей погас, так не вовремя кончился заряд батарей. Брунгильда вздохнула, спрятала прибор в сумочку и стала собираться домой.

18

Седьмой галактический сектор. Планета Низебул.

Ди Чинелло окинул взглядом апартаменты, наткнулся на растёкшееся по стене пятно и кучу осколков на полу, недовольно поморщился.

«Скажу управляющему, пусть пошлёт горничную, — подумал он, выходя в коридор. — А Лара ничего девочка, — переключился Витторио на новую мысль. — Я не прочь замутить с ней маленькую интрижку, так ведь и она в декрет уйдёт. Ну да ладно, Фолтон подберёт новую обслугу».

Лифт быстро спустился на первый этаж. Менеджер пулей вылетел из-за стойки, как только услышал громкое: «Дзи-и-инь!»

— Как всё прошло, мистер Ди? — спросил он с заискивающей улыбкой.

— Нормально. Я там немного намусорил, пришли кого-нибудь, пусть уберут.

— А как же Лара? — побледнел администратор.

— Можешь её отправить, мне без разницы.

— А вы разве с ней не это самое?

Ди Чинелло окинул его насмешливым взглядом, шагнул к выходу, но вдруг резко повернулся:

— Слушай, где ты находишь красоток? Я сколько по городу езжу, ни разу с такими не встречался.

— Да я даже не знаю, — пожал плечами управляющий, — сами как-то находятся, в основном по объявлениям приходят.

— Вот как?! Хм, ладно. Ты, это, устрой-ка мне сегодня свидание с Ларой. Не забудь платье красивое купить, украшениями снабди и всё такое. Да что тебе говорить не первый раз.

Фолтон кивнул, соображая, кого из горничных поставить вечером в замену.

— А ты знаешь, о чём я подумал?

— О чём, мистер Ди?

— О том, чтобы сделать тебя евнухом при моём гареме! — захохотал Витторио и хлопнул его по спине.

Оставив администратора наедине с грустными мыслями, он спустился к лимузину, удобно устроился на широком диване. Охранник захлопнул заднюю дверь, запрыгнул на сиденье рядом с водителем и приказал тому ехать на виллу.

Пока лимузин плавно покачивался на неровностях дороги, Витто размышлял о предстоящей работе по формированию нового каравана и созданию вербовочных пунктов. Полностью погрузившись в раздумья, он и не заметил, как выехали за пределы города и оказались в элитном районе «Дрим сити».

Проехав мимо десятка домов с колоннами, остроконечными башенками и флигелями, представительский автомобиль ещё какое-то время катил по частной дороге, пока не уткнулся блестящим бампером в кованые прутья ворот.

— Элтон, куда ты пропал, зараза, где тебя черти носят? — закричал охранник, выскочив из салона.

— Мне что уже и в туалет не сходить? — огрызнулся Голдмахер, выглядывая из окна сторожки. — Штаны застегну и выйду.

— Знаю я, как ты в туалет ходишь. Сидишь там часами, журнал с голыми бабами разглядываешь. Все страницы уже замусолил, наверное.

Элтон неторопливо подошёл к воротам, смерил охранника насмешливым взглядом.

— А где я тебе здесь живую бабу возьму? Тут же никого кроме мужиков нет. Хочешь, чтобы я педиком стал, как и ты? Не дождёшься!

Телохранитель дёрнулся как от пощёчины, но тут же взял себя в руки не желая устраивать разборки при хозяине.

— Открывай уже. Выведи монитор в туалет и сиди сколь душе угодно.

— Конечно, выведи. Вот так вот просто взял и вывел от нечего делать. Щас, подорвался уже. Прямо-таки бегу и спотыкаюсь, — громко ворчал Элтон, поочерёдно распахивая ажурные створки. — Да когда этот кабель поменяют, меня уже достало ворота открывать!

— Ничего, ничего — тебе полезно, — злорадно улыбнулся охранник, запрыгивая обратно в салон.

Лимузин чуть проехал вперёд и замер напротив сторожа. С тихим гудением опустилось тонированное стекло, из салона пахнуло клубничным ароматом, показалась холёная рука с крупным перстнем на безымянном пальце.

— Немедленно найди Карлоса и оба ко мне.

Элтон припал губами к перстню. Хозяин потрепал его по щеке, жестом велел поторопиться и нетерпеливо прищёлкнул пальцами. Лимузин плавно тронулся и покатил по аккуратно подстриженной аллее.

19

Элтон и Карлос не заставили себя долго ждать. Ди Чинелло едва расположился в громоздком кресле, а они уже стояли на пороге.

— Ну, что встали? Проходите. Думаете, зачем позвал? — спросил он, вглядываясь в напряжённые лица. Боевики молча кивнули. — Нам придётся расстаться, друзья!

— Почему? — хором спросили они.

— Так надо.

— А как же вы, шеф? — шмыгнул носом Карлос. Расчувствовавшись от предстоящего расставания, он чуть не пустил скупую слезу. Несмотря на грозный вид, Санита обладал ранимой душой по отношению к друзьям и начальству.

— Ну-ну, Карлос, это недостойно такого мачо как ты, — Витторио встал с кресла и ободряюще похлопал здоровяка по плечу. — Присаживайтесь. Что будете пить?

— Мне виски с содовой и два кубика льда, — заказал Элтон и сел на край дивана, стоявшего между книжными шкафами из бальзового дерева.

Разбогатев, Витторио скупал всё, что имело хоть какую-то ценность. Его дом стал похож на провинциальный музей с грудой разносортного антиквариата от старинного оружия, вышитых ковров и картин на стенах, до раритетных фолиантов в библиотеке. Не стали исключением и книжные шкафы в кабинете. За стеклянными дверцами тончайшей работы проглядывали украшенные золотом и драгоценными камнями переплёты многовековой давности.

— Если можно? — быстро поправился Голдмахер, испугавшись своей смелости. Санита плюхнулся рядом, в диване мгновенно образовался огромный кратер с гладкими стенками. Элтону пришлось очень постараться, чтоб не скатиться к напарнику.

В углу стоял густо заставленный разнокалиберными бутылками сервировочный столик. Витторио кинул в стакан два кубика льда, плеснул из квадратной бутыли тёмной резко пахнущей жидкости, разбавил содовой из блестящего сифона.

— А ты что будешь? — поинтересовался он у Карлоса, передавая стакан его напарнику.

— А мне просто содовой и мятный леденец, пожалуйста! — ответил тот и поёрзал. Усилия Элтона пропали даром, он скатился к приятелю, пролив при этом виски на диван.

— Карлос, сколько тебе повторять? Газированные напитки и леденцы — это адская смесь, — с отеческими интонациями в голосе сказал Ди Чинелло и рявкнул на Элтона:

— Оставь в покое! Пролил и пролил, тереть-то зачем?

Голдмахер смущённо опустил глаза в пол и принялся брякать в стакане кусочками льда.

— А можно мне мятные леденцы, шеф? Я их потом съем, честно, а сейчас я пить очень хочу, — попросил Карлос.

Ди Чинелло налил газировки, зачерпнул из стеклянной полусферы горсть цветных карамелек и подал их вместе с шипящим напитком. Санита зажал леденцы в руке, в несколько глотков выхлебал содовую, протяжно отрыгнул и поставил пустой стакан на пол.

— Значит так, ребята, — проговорил мистер Ди после небольшой паузы. — Берите мой лимузин и езжайте в космопорт. Там вы сядете на мою яхту. Особо не безобразничать, я всё проверю, — осадил он мгновенно повеселевшего Элтона. — Вы отправитесь в столицу, пилот высадит вас в Атлантик-Хиллз, там, насколько я знаю, вас уже ждут. Всё ясно?

— Да! — кивнул Карлос.

— Без базара, шеф! Йоу! — сделал «козу» из пальцев Голдмахер.

— Вот и отлично! Запомните, для всех вы вновь нанятые на работу телохранители. Зовите нового хозяина босс и никак иначе, у них там все так к начальникам обращаются. Понятно?

— Да, шеф, только босс и больше никак, — пробубнил Санита, сжимая в руке подтаявшие леденцы.

— Ну, вот и всё, пора в дорогу. Кроме одежды с собой ничего не берите. Особенно оружие. Его обязательно оставьте здесь, а то не пройдёте таможенный контроль. Вас всем обеспечат на месте. Давайте прощаться, надеюсь, я с вами ещё увижусь, — Ди Чинелло состроил соответствующую моменту гримасу.

Элтон встал с дивана.

— Пока, шеф.

— До свидания, шеф. Извините, я тут немного намусорил, — Карлос стряхнул в стакан прилипшие леденцы. — Это вам, — он протянул заполненную растаявшей массой посудину, вытирая лапищу о штаны.

— Поставь на пол. Руки вымыть не забудь, машину заляпаешь!

Карлос помахал грязной пятернёй и следом за Элтоном вышел в коридор. А Ди Чинелло вернулся за стол, взял в руки телефон и вплотную занялся формированием нового каравана.

20

Ян Бздышек почти третий год работал по контракту пилотом сухогруза в Низебульском отделении «Суперкарго Компани». Сюда его забросил случай. На Винланде — его планете — с работой были проблемы. В один из дней Ян прочитал в газете объявление о наборе по контракту пилотов большегрузных кораблей и решил попытать счастья. Благо мотаться в космосе для него было не впервой.

Будучи совсем юным пацаном, Бздышек после пьяной драки загремел в полицию. Начальник участка предложил подписать заявление о добровольном вступлении в армию, дескать, так парень избежит тюремного срока.

В то время Ян ещё не знал о сговоре лейтенанта полиции с майором рекрутского отдела. Полицейский уговаривал попавших в участок молодых лоботрясов вступить в армию, чтобы избежать более серьёзного наказания. Те верили ему, подмахивали контракт и отправлялись в дальние уголки Федерации тянуть солдатскую лямку. Причитавшиеся наёмникам авансовые выплаты начальник рекрутского отдела делил поровну с сообщником, справедливо полагая, что обобранные юнцы не станут поднимать бузу. Пушечное мясо отправлялось выполнять служебный долг, а мошенники в погонах копили на счетах денежки обокраденных неудачников.

Яну повезло. Окончив лётные курсы он попал по распределению в службу снабжения. В его обязанности входила доставка к местам сражений войск, вооружения и боеприпасов. Отслужив положенный срок, он вернулся на Винланд и оказался не у дел. Экономика планеты испытывала серьёзные трудности. Чтобы выжить нужно было заниматься разбоем, либо бежать на другие планеты. Денег на билет в дальние края не хватало, а связываться с криминалом не хотелось, поэтому, объявление о наборе пилотов оказалось весьма кстати.

Менеджеру «Суперкарго Компани» понравилось его резюме, он сразу подписал с Яном контракт и отправил парня служить в недавно сформированное отделение на Низебул. Здесь молодой пилот пришёлся к месту, ведь он оказался одним из немногих, кто мог управлять как маленьким челноком, так и огромными грузовыми кораблями.

Проснувшись рано утром в комнатушке общежития лётного состава, Ян взъерошил короткие волосы, потёр худое лицо с непропорционально большим носом и узкими с прищуром глазами, посмотрел на стенной календарь с передвижным окошечком. До конца контракта оставалось десять дней, а значит, если сосчитать положенные выходные — сегодняшний рейс последний.

«Хотя бы в этом повезло. Вон Василевскому из сто девятой комнаты в конце контракта выпало лететь в систему Де Синг, а это, почитай, двадцать парсек в один конец. За десять дней не управиться. А мне только на орбиту смотаться, скинуть груз и домой».

Бздышек потянулся, сладко зевнул. Сегодня ему предстояло пилотировать челнок во чрево огромного сухогруза, болтавшегося около планеты. Грузовые корабли подобного класса обладали колоссальными размерами, вздумай их кто-нибудь загрузить на земле, они сожрали бы столько дорогущих твердотопливных элементов, сколько сотне орбитальных челноков хватит на пять лет непрерывных рейсов. Немудрено, что транспортные компании предпочитают загружать этих монстров в космосе.

В животе громко заурчало, глубоко внутри зародилась крутящая боль. Ян сморщился, положил ладонь на пупок, слегка сжал и погладил по часовой стрелке. Вроде бы отпустило. В последнее время его донимали проблемы с кишечником. Он обратился к врачу компании, тот дал упаковку каких-то таблеток и сказал:

— Ещё раз придёшь — спишу по состоянию здоровья.

Терять комиссионные не хотелось, пришлось слопать лекарство и постараться на время забыть о проблемах. Правда, те не хотели, чтобы о них забывали и периодически напоминали о себе приступами боли.

Красный халат из искусственного шёлка с горным пейзажем на спине вспорхнул диковинной птицей. Бздышек вдел руки в широкие рукава, быстрым движением затянул пояс и вышел в коридор.

В общей кухне с грязно-зелёными стенами и потемневшим от сажи потолком он встретил Винса Купера из соседней комнаты — веснушчатого парня с глазами навыкате и оттопыренной нижней губой. Тот тоже был пилотом, но управлял не грузовым кораблём, а судном боевого сопровождения. В синем тренировочном костюме с белыми лампасами Винс стоял спиной к окну без занавесок, держа в одной руке пластиковый стаканчик с суррогатным кофе, а в другой надкусанный рогалик с маком.

— Привет транспортникам. Купер откусил кусок булочки и запил дешёвой бурдой.

— Здорово, — вяло буркнул Бздышек.

— Что такой невесёлый? Тебе петь надо от радости: ещё один рейс и свободен. Уже придумал куда потратить денежки?

— Придумал. Поселюсь на одной из маленьких планет, где нет проблем с работой и девушками.

— А как же Винланд? Купер громким швырчком прихлебнул пойло.

— Каком кверху вот как! Что ты ко мне привязался? Пьёшь свой кофе так и пей молча!

— Да ладно тебе, чего ты завёлся-то? — Купер улыбнулся, закинул в рот остатки рогалика, сказал чавкая: — Не хочешь — не говори. Просто мятый ты какой-то, вот я и думал тебя развеселить.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Бздышек. — Проехали. Живот у меня крутит, нехорошо мне как-то. Предчувствие какое-то что ли?

— Предчувствие — это серьёзно. — Купер смял стаканчик, бросил в утилизатор. — Может тебе без завтрака обойтись? В полёте всяко бывает.

Купер вышел из кухни. Когда стихли его шаги, Ян различил довольное урчание серебристого утилизатора, звяканье ложки о край грязной тарелки в раковине с рыжими языками ржавчины, тяжёлые шлепки капель из гнутого крана. В углу резко щёлкнуло, громко затарахтел старый холодильник, задребезжала стоявшая на нём микроволновка с трещиной на стекле и давно потерянной ручкой таймера.

Бздышек подошёл к кофейнику на исцарапанном с подпалинами подоконнике, взял из стопки стаканчик, повертел, размышляя, стоит ли пить кофе. Секунду спустя пластиковый комок исчез в тёмной пасти утилизатора. В полёте и в самом деле могло произойти, что угодно. Скрутит живот в неподходящий момент и авария. Тогда ни о каком жаловании речи не будет, всё уйдёт на погашение долга, ещё и не хватит. Придётся новый контракт заключать на кабальных условиях.

Ян схватил со стола корку чёрствого хлеба, съел на ходу. В комнате сменил халат на серую форму с золотыми крылышками на груди и отправился в космопорт.

21

Там он первым делом нашёл начальника смены грузчиков. Темнокожий парень высокого роста в синем комбинезоне и такого же цвета бейсболке поверх курчавых волос стоял у входа в серебристый ангар, покусывая видавший виды сигарный окурок.

— Как дела, Смитти? Бздышек сжал широкую клешню бригадира, обнял и похлопал его по спине.

— Нормально. Щас Додсон загрузит пару контейнеров, и можешь отчаливать.

Из глубин хранилища раздался душераздирающий скрежет металла о металл, что-то ударилось в полукруглую стенку оставив в ней треугольную выпуклость.

— Додсон, корова ты слепая, — крикнул в темноту склада Смит, выталкивая изо рта облачка сизого дыма. — Ты за каким хреном в стену лупишь? Глаза протри, старый пень!

— Так невидно же здесь ни хера, — заорал тот в ответ, выкатываясь на жёлтом погрузчике из широких ворот. — Я сколько раз говорил: замени лампочку, а ты что?

— А где я тебе лампочек наберусь? Вы же их с потолка как груши с веток сшибаете!

— Я бы сказал где, так ты туда за всю жизнь не доберёшься! Додсон толкнул джойстик, погрузчик с гудением покатился к челноку.

— Поговори у меня! Начальник смены потряс кулаком, смачно выругался и плюнул под ноги:

— Ну как с такими идиотами работать? Каждый день одно и то же! Дождутся они у меня, напишу докладную директору, будут знать!

Ян стоял с мученической физиономией, вполуха слушая Смита. Тот заметил его страдальческое лицо, спросил с неожиданным участием:

— Что с тобой?

— Да так… живот немного прихватило.

— Ах, это… пройдёт. Съел что-нибудь не то вот и крутит, у меня так же бывало. Ничего, будешь на орбиту выходить — все кишки сразу прочистит. Ты главное приборную панель не обгадь, а то тыкаться тебе в бочину сухогруза, как слепому кутёнку в поисках сиськи.

Смит заржал, обнажая здоровенные зубы, махнул рукой на прощанье и отправился к Додсону. Тот никак не мог затолкать контейнер в трюм; два раза железная коробка с маркировкой «минеральные удобрения» с грохотом врезалась в стальные косяки, добавив шрамов и без того побитому шаттлу.

Изрядно намучавшись, Додсон отогнал погрузчик метров на пять, с жужжанием приподнял поддон выше. Через мгновение жёлтая машина ринулась к челноку, резко затормозила возле грузового отсека. Контейнер сорвался с площадки, по инерции влетел в распахнутые ворота. Внутри корабля сильно громыхнуло, раздался металлический лязг.

Смит побежал к Додсону, сыпая отборной руганью. Не дожидаясь начальника, тот сделал вираж и помчался, рисуя колёсами чёрные загогулины.

Ян помассировал занывший живот, посмотрел на часы. До взлёта оставалось ещё полчаса. Пока техники проверяют груз, крепят страховочные ремни, загружают челнок на платформу можно прогуляться по территории.

Космопорт Генусбурга сильно изменился в последние два с половиной года. Когда Ян впервые прилетел сюда — его встретил десяток устаревших грузовиков и пара лёгких орбитальных скорлупок на растрескавшемся от времени стартовом поле. Старая навигационная башня и двухэтажное здание порта смотрели пыльными стёклами на молодого пилота. Стальные поленья ангаров и складских помещений поблёскивали гладкими стенами на задворках порта, а за бетонным забором с колючей проволокой расстилалась высохшая равнина. Когда-то здесь росли джунгли, но супергербициды сделали чёрное дело. С тех пор единственным украшением пейзажа служила далёкая цепь синих гор, полукругом опоясывающая прихребтовую котловину.

Изменения начались через месяц после прибытия. Ранним утром на поле появились рычащие бульдозеры. Гора битого кирпича и строительного мусора вот и всё что осталось к вечеру от башни и здания порта. Потом пришла очередь забора. Его тоже сломали и отправили в переработку.

Под грохот специально привезённых камнедробилок, двухметровые роботы кромсали лазерными резаками старые посудины. Металлолом складировали за пределами порта, впоследствии его вывезли на орбиту и продали бродячим скупщикам. Затянувшаяся война с аркаимцами взвинтила цены на железо, и даже ржавые куски металла стоили приличных денег.

Через две недели площадь космодрома увеличилась в четыре раза. Вместо старого бетона землю покрывала твёрдая и блестящая корка из переплавленных камней с добавлением сверхсекретных компонентов. Благодаря им покрытие становилось прочнее стали, твёрже алмаза и прекрасно выдерживало температуры до 10.000 градусов.

С воздуха пристанище космических скитальцев напоминало гигантского кракена. В извилистых «щупальцах» приютились километровые склады и ангары, а из бесформенного тела в небо грозно смотрели блестящие рога пусковых трамплинов — стационарных установок с магнитными катапультами.

Все работы по модернизации спонсировал недавно открытый завод минеральных удобрений. Именно он был основным, да по большому счёту и единственным, клиентом порта. Объёмы продукции росли с каждым днём, устаревших мощностей не хватало, реконструкция стала единственным выходом в сложившейся ситуации.

Новая жизнь космических ворот Низебула началась в тот день, когда к пирсу заброшенного орбитального форта причалил огромный транспортный корабль с партией грузовых челноков. С той поры гигантская карусель не останавливалась ни на минуту, даже ночью проходили старты. Голубые звёзды вереницами уносились к мерцающим стразам неба, сыпались оттуда сверкающим дождём и снова возвращались к алмазам вечности.

Полчаса истекли, за это время под завязку загруженные корабли доставили на специальных платформах в ячейки магнитных катапульт. Громко взвыла сирена, многократно усиленный динамиками голос диспетчера заметался над космопортом:

— Пилотам каравана зет пи двести семнадцать занять места согласно штатному расписанию. Финальный отсчёт через пять минут.

Ян поспешил к челноку, закреплённому магнитными замками на поворотной карусели катапульты. Втиснулся в узкую кабину, надел шлем, подсоединил разъём к системе корабельной связи и, щёлкнув тумблером, включил бортовую радиостанцию.

— Земля, земля, я двадцать седьмой к полёту готов, разрешите запуск двигателей.

— Двадцать седьмой, я земля запуск двигателей разрешаю.

Ян пробежался пальцами по приборной панели, корабль ожил, где-то внутри стального корпуса запело мощное сердце, разгоняя по прочным трубкам техническую кровь разных цветов. Он подождал пару минут, следя за показателями температуры и давления масла в основной магистрали.

Когда цифры достигли положенных значений, посреди усеянного кнопками пульта вспыхнул и погас красный прямоугольник «Пуск», раздался короткий писк, и в стекле шлема опять отразилась яркая вспышка.

— Земля, прошу разрешения на запуск реактора твёрдотопливных элементов.

Получив добро, Бздышек нажал мигающую кнопку и сразу почувствовал, как вздрогнул шаттл от пробудившейся мощи. Плотные оболочки длинных шестигранных секций с пучками твердотопливных элементов внутри стали потихоньку плавиться в специальных гнёздах. На центральном дисплее сначала медленно, а затем всё быстрее замелькали цифры, показывая скорость плавления.

— Начинаю финальный отсчёт, — прошелестел в шлеме голос диспетчера. — Пять!.. Четыре!.. Три!.. Два!.. Один!.. Старт!

Пилот ощутил вибрацию карусели и её поворот. Прочно охватив магнитным коконом первый корабль, катапульта прогнала его по изогнутым рельсам пускового трамплина и резко швырнула в бездонное небо. Вместе с ним стальные рогатки запустили ещё девять серебристых «камней».

Каждая минута заканчивалась сильным толчком, четыре минуты — четыре толчка. Лёгкий удар снизу, раздавшиеся с боков щелчки означали, что стартовые зажимы прочно захватили судно.

Ян положил руку на Т-образную рукоятку управления реактором. Корабль вздрогнул, стремительно помчался по трамплину. Разгонная сила вдавила пилота в кресло. Скосив глаза, он увидел, как показатели на электронном табло спидометра замелькали с невообразимой быстротой.

Зажимы раскрылись за долю секунды до удара платформы о стопорную панель, несущийся по инерции корабль рванулся в небо. К этому времени в реакторе завершился начальный этап. Оболочки секций расплавились, из отверстий в стенках гнёзд хлынула зелёная опалесцирующая жижа, обволокла поверхность пучков и вступила в реакцию с веществом чёрных стержней.

В кабине запел зуммер, на дисплее заморгала ярко-оранжевая «сотня». Пилот потянул рукоятку на себя и сразу почувствовал, как чудовищная сила вдавила его в кресло.

22

На орбите Бздышек увидел привычную картину из вереницы огромных сухогрузов и роившихся возле них шаттлов. Грузовые гиганты походили на кашалотов чудовищных размеров: массивный тупой нос, длинный сужающийся корпус с широкой надстройкой на корме, где находились каюты экипажа и капитанская рубка.

Сухогрузы заглатывали раскрытыми пастями шлюзов суетившуюся перед ними корабельную мелюзгу. Ян занял место в длинной быстро двигающейся очереди. Вот перед ним в последний раз вспыхнули рукотворные звёзды двигателей, и маячивший впереди серебристый челнок растворился во тьме гигантского грота.

Через минуту на приборной панели замигал зелёный огонёк, что означало: шлюз свободен. Ян увеличил мощность реактора, в ту же секунду корабль поплыл к чернеющему провалу. Тёмное покрывало тени накрыло вытянутый нос, взбежало на угловатую кабину и в несколько мгновений полностью завладело судном. Дружелюбно светившиеся клавиши панели управления разноцветной мозаикой отразились в стекле гермошлема, оставаясь единственным источником света на данный момент.

Бздышек привычно вёл отсчёт. На счёте пять внутренние ворота шлюза распахнулись, и он увидел ярко освещённую разгрузочную палубу с белыми восьмигранными сотами на полу и смыкающимися высоко вверху сводчатыми стенами. Большая часть ячеек была занята. Пока корабль Яна неторопливо плыл над ровными рядами одинаковых машин ещё три челнока встали на отведённые для них места.

Заметив свободный пятачок, Ян нажал какие-то кнопки, повернул штурвал. Шаттл послушно совершил манёвр. В блестящем брюхе прорезались щели, створки раскрылись, из отсеков выползли стойки шасси. Из-под днища вырвались белые струи дыма, ударили в ребристый металл палубы. Секунду спустя судёнышко уже стояло в центре большого восьмиугольника.

С глухим лязгом сомкнулись наружные ворота шлюза. Под высоким потолком загудели бочки насосов-компенсаторов, нагоняя воздух в герметичное пространство трюма.

Коротко пискнул зуммер, сигнализируя о нормальном давлении за бортом. Бздышек коснулся пальцем неприметной кнопки. Щёлкнуло. Стекло кокпита приподнялось и с тихим жужжанием сдвинулось назад.

Сняв шлем, Ян услышал топот множества ног, выскочил из кабины, оглянулся. Со всех сторон бежали пилоты. В метре от переднего края орбитальных челноков тянулась длинная белая черта. Астронавты выстраивались вдоль неё в порядке возрастания нашитых на рукав бортовых номеров.

Бздышек встал между двадцать шестым и двадцать восьмым и как того требовал устав «Суперкарго Компани» принялся сверлить взглядом массивный замок шлюзовых ворот.

Шум голосов и стук толстых подошв по стальному полу ещё какое-то время раздавались с боков, но вот пилоты разобрались с построением и замерли в ожидании распорядителя.

Вверху раздался гулкий стук. Ян скосил глаза, увидел, как по идущей почти из-под самого потолка лестнице спускается высокий человек в синей форме торгового флота с широкой фуражкой на голове и нашивками капитан-лейтенанта на рукавах.

Подойдя к пилотам, капитан сухогруза окинул всех и каждого в отдельности цепким взглядом, кашлянул в кулак и приступил к распределению по работам.

— Третий, седьмой, двенадцатый, сотый, пятидесятый, тридцать шестой и сорок пятый отвечают за разгрузку челноков, — загремел над палубой усиленный эхом голос.

Названные номера отделились от шеренги, двинулись к застывшим в стороне погрузчикам. За их спинами раздался слаженный топот, это оставшиеся пилоты сделали шаг вправо, смыкая ряды.

Капитан-лейтенант терпеливо ждал окончания положенной по инструкции проверки. «Грузчики» забрались в стеклянные кабины шагающих машин, включили оранжевые маячки и вставили ноги в зажимы опор. Чёрно-жёлтые великаны зажужжали моторами сервоприводов, потоптались на месте, ворочая клешнями механических рук.

Когда стальные гиганты успокоились, капитан продолжил:

— Пятьдесят седьмой, сто пятый, и семнадцатый идут в каюты транспортёрных податчиков.

И снова как две минуты назад от длинной змеи отпочковалось три маленьких кусочка, а бреши быстро затянулись, словно их и не было.

— Шестнадцатый — в кабину крана-манипулятора, тринадцатый, пятнадцатый и шестой разгружают челноки занятых в процессе пилотов, остальные дежурят возле судов, дожидаясь очереди. Освободившиеся номера набираются сил перед возвращением в кают-компании. Приступить к исполнению!

Астронавты бросились к машинам и указанным местам.

— Двадцать седьмой! — услышал Ян и оглянулся. Капитан-лейтенант призывно помахал рукой: — Подойдите ко мне. Тут вот какое дело: второй пилот заболел, его срочно эвакуировали на планету. И хотя сухогруз почти полностью автоматизирован, мне в одиночку с ним не управиться. Руководство компании предложило вашу кандидатуру.

— Но я не могу, — стал отнекиваться Бздышек. — У меня заканчивается контракт, это мой последний рейс и вообще я не планировал…

Капитан нетерпеливо перебил:

— Директор по персоналу в курсе ваших намерений. Учитывая предыдущий опыт работы, умение управлять грузовыми транспортами он предлагает вам тройную оплату за этот рейс, а если надумаете остаться в компании — с вами подпишут контракт капитана.

Сзади раздался сильный грохот и зычный голос крикнул:

— Берегись!

Ян чудом увернулся от огромной машины с контейнером в клешнях.

— Соглашайтесь, — капитан-лейтенант взял его за локоть, отвёл к стене, где было не так опасно. — У вас нет выбора. Другого пилота знакомого с этой махиной здесь не найти, а с компанией ссориться… — он махнул рукой, поджал губы и помотал головой. — Сорвёте график поставки, и ваша жизнь станет дешевле ломаного гроша. Ну, что скажете?

В животе предательски закрутило, Бздышек несколько раз втянул носом воздух, сглотнул ставшую вязкой слюну.

— Договорились. И у меня сразу три вопроса.

— Какие?

— Как зовут? Где туалет? И, может, перейдём на «ты»?

— Сержио Гальермо. Туалет там, — капитан указал на маленькую площадку вверху лестницы. — За дверью сразу налево, дойдёшь до угла, а там разберёшься. Прижало, да? Ничего, бывает. Отдохни, сил перед полётом наберись. Каюта пилотов там же наверху, от туалета дальше по коридору.

Бздышек направился к лестнице. На первой ступеньке его осенила мысль, он резко повернулся, крикнул в спину Гальермо:

— А как же челнок? Кто его на планету вернёт?

— Ты.

— Как?! Я с тобой в рейс иду!

— Вот после него и вернёшься на нём с орбиты.

— А перегруз?

— Какой перегруз? Твоя скорлупка вместо спасательной капсулы, второго пилота я на ней эвакуировал, а новую ещё не доставили. Понял?

— Ага.

— Ну иди тогда отдыхай.

23

Ян двинулся к лестнице, изредка пропуская шагающие машины. Громыхая тяжёлыми опорами, погрузчики переносили в стальных клешнях контейнеры и аккуратно опускали их на ленты податчиков.

Лестница встретила ощутимой вибрацией и гулом, так металл отзывался на грохочущие шаги роботов. Добравшись до самого верха, Ян остановился на маленькой огороженной трубчатой перилами площадке.

С этой высоты люди походили на суетливых муравьёв, среди которых попадались чёрно-жёлтые великаны. Тёмные змеи многоярусных транспортёров с шуршанием тащили на себе сотни контейнеров к десяткам лязгающих ртов. Ненасытная утроба галактического бродяги жадно поглощала гофрированные бруски в нелепой попытке утолить вечный голод.

Под сводом разгрузочной палубы скользил двупалый захват большого крана-манипулятора. Выбрав жертву, хищная лапа камнем падала с потолка, сжимала бока шаттлов резиновыми накладками и переносила на выносную площадку, аккуратно укладывая блестящие тушки по нескольку в ряд.

Снова почувствовав мучительные позывы, Ян прикоснулся к сенсорному замку. Круглая дверь с тихим шипением разделилась на шесть серповидных секторов. Он переступил порог и оказался в тоннелевидном коридоре.

Со стен и потолка лился приглушённый свет, по всей длине перехода через равные промежутки встречались красные фонари аварийного освещения. Сейчас они не горели, но Ян живо представил, как всё здесь будет выглядеть при аварии и тут же, по оставшейся с армии привычке, трижды прикусил язык.

«Налево за углом», — вспомнились слова капитана. Бздышек торопливо направился в правильном направлении, толкнул узкую дверь с чёрным кругляшом над перевёрнутым треугольником и ринулся в ближайшую кабинку.

В животе уже не болело, там неведомо как оказалась пудовая гиря и неумолимо рвалась наружу. Дрожащие пальцы запутались в пуговицах ширинки. Рывок и пластмассовые брызги запрыгали по серому кафелю пола, несколько штук закатилось за манящий белизной унитаз, на котором уже восседал пилот с мученической гримасой на лице.

Из кабинки долго доносились стоны, кряхтение, какие-то непонятные звуки, но вот дверь распахнулась, и на пороге возник бледный как приведение Бздышек. Оскорблённые неделикатным отношением брюки никак не хотели застёгиваться на уцелевшую пуговицу и норовили сползти вниз. Ян выдернул шнурок из ботинка, связал передние шлицы и шагнул к умывальнику. Струя обжигающей воды ударила в белый фаянс, обдала облаком пара. Не разбавляя горячий поток, Ян сполоснул руки, обсушил вихрем тёплого воздуха и направился в комнату отдыха — небольшое помещение без углов с одноногим столом посередине и огибавшим его кожаным диваном.

Левее стола на стене висела сервисная панель с меню автоматической кухни. С минуту второй пилот прислушивался к ощущениям внутри организма, затем потыкал кнопки на панели и сел на диван в ожидании заказа.

Через тридцать секунд в центре стола открылось отверстие. Из широкой ноги с мелодичным звоном выехала доставочная платформа с дымящейся кружкой тайбеньлуньского чая и тарелкой бутербродов с ветчиной. Помощник капитана составил еду и только хотел надавить на платформу, как та со скрипом скрылась в недрах стола.

Ян отдал дань шедеврам автоматической кухни, откинулся на спинку дивана и незаметно задремал. Из состояния расслабленной дрёмы его вывел громкий голос:

— Хватит спать, амиго! Вставай, сейчас самое интересное начнётся. Ты такого в жизни не видал… хотя нет, видел и даже сам участвовал, но с другой стороны. — Капитан схватил помощника за руку и потащил на мостик. — Будешь помогать. Как скажу, начнёшь обратный отсчёт.

В рубке Бздышек чуть не задохнулся от восторга. В кабине челнока сквозь узкие стёкла-бойницы он видел лишь малую часть космоса. Примерно такой же обзор у танкистов, тем тоже ни черта не видно в смотровые щели. На сухогрузе другое дело: передняя стена капитанского мостика целиком состояла из экранов в три человеческих роста.

Нижнюю часть панорамной панели занимал край разноцветного диска планеты, над которым горстью манной крупы рассыпались звёзды. Ослепительный глаз Циката пялился из бездонной черноты на полукруг из пятнадцати сонных «китов» и кружившей неподалёку тройки гигантских «кальмаров». Обтекаемый корпус и длинные «щупальца» силовых установок на корме делали крейсера сопровождения похожими на обитателей морских глубин. В стороне от титанов в скромную кучку сбилась свора малых корветов. Скрученные в бараний рог с угрожающим пучком лазерных пушек на носу они напоминали раковинных моллюсков из океана невесть как оказавшихся в космосе.

Капитан толкнул очумевшего помощника в кресло, бросил ему на колени гарнитуру, сам нацепил наушники, подвёл гибкий микрофончик ближе к губам. Щёлкнув выключателями, пробежался быстрыми пальцами по кнопкам. Огоньки бабочками запорхали по пульту.

— Приготовься, по моей команде начинай отсчёт, — он передвинул оранжевый ползунок сбоку от круглого экрана локатора, переключаясь на внешнюю волну:

— Первый, первый, я восьмой, к отправке готов…

С минуту в рубке слышалось дыхание двух человек, тихое пощёлкивание сонара и слабое гудение электроники. Но вот в пластиковой отделке потолка хрипло заговорили чёрные окна динамиков:

— Внимание! Я первый, сброс балласта через тридцать секунд после сигнала.

Капитан пробежался по клавишам и ткнул помощника в бок:

— Гляди.

На стене из матовых экранов засветился квадрат два на два метра и переместился в нижний угол. Во врезке появилось изображение шлюзовых ворот с большой жёлтой буквой «С» по центру, такого же цвета пятёркой и широким бордюром из наклонных красно-белых полос.

Массивные створки дрогнули, медленно полезли в стороны. По бокам раскрывающегося проёма тревожно заморгали оранжевые маячки. Прошло две минуты, из недр загрузочной палубы на свет появилась стартовая площадка, сплошь уставленная ровными рядами блестящих челноков.

Бздышек глянул на основную часть панели, где сухогрузы дразнились, высунув языки. По сигнальной мачте флагмана побежали цепочки белых огней.

— Давай! — капитан щелчком откинул защитную крышку с красного флажка между двумя рядами круглых приборов.

— Начинаю предстартовый отсчёт, — прохрипел Бздышек. Прикрыл микрофон, откашлялся. Вроде бы полегчало. Хоть сердце и грозило выпрыгнуть, из горла исчез противный комок, а голос звучал по-прежнему ровно: — Пять!.. Четыре!.. Три!.. Два!.. Один!.. — неторопливо считал Ян, наблюдая за ускоряющимися цепочками огней. Минуло ещё с десяток секунд, сигнальная мачта засветилась ярким светом. — Старт!

Капитан повернул флажок и в тот же миг дорожки выносной платформы пришли в движение. Шаттлы покатились к краю обрыва, горохом посыпались в пропасть. Синие искры включившихся двигателей толкнули орбитальные скорлупки навстречу родной планете и через считанные мгновения на экранах замелькали вспышки ворвавшихся в атмосферу судов.

— Кру-у-уто! — выдохнул Бздышек.

— А я что говорил?! Вот выстроимся в линию, включим автопилот и отметим это событие.

— Всем, всем, всем! — заметался под потолком голос командора. — Караван отправляется в заданный квадрат. Напоминаю правила: дистанцию не нарушать, скорость не превышать, я начинаю — остальные за мной. Нарушителей ждёт взыскание, лишение премии и «тринадцатой» зарплаты.

— Бла-бла-бла, — недовольно скривился Сержио, — не раз ходили, знаем. Двигай уже.

Будто услышав его ворчание, флагман двинулся вперёд. За ним нанизанными на верёвку бусами потянулись остальные суда. Крейсера, двое с боков, а один сверху, мерно поплыли в бездонной черноте космоса, а рассыпавшиеся веером корветы стали рыскать галсами, далеко забегая в стороны от оси следования.

24

Первый галактический сектор. Планета Атлантис.

Полковник Дин Бэйли — широколицый человек с коротким ёжиком седеющих волос, тяжёлым взглядом голубых как кусочки льда глаз, тонкими в ниточку губами и каменным подбородком работал у себя в кабинете. Серая форма с золотым орлом над орденскими планками, нашивкой «колонель» на левом рукаве и неприметными погонами идеально гармонировала с лишённой изысков мебелью. Всё строго функционально. Даже бар и тот замаскирован под глобус, а напольные часы по совместительству исполняют роль сейфа.

Директор Агентства Галактической Безопасности внимательно изучал списки с активами, соображая, что можно незаметно продать. Заядлый игрок — он за один вечер мог просадить пятимесячное жалование, а на следующий день потерять ещё больше в попытках отыграться. Но так было не всегда. Обычно, судьба давала ему шанс поправить пошатнувшиеся дела. Серии неудачных ставок заканчивались крупными выигрышами, и клятвы раз и навсегда завязать с казино благополучно забывались до следующей череды неудач.

На этот раз чёрная полоса слишком затянулась. Ставки всё возрастали, вместе с ними росли долги, а спасительный денежный дождь не спешил на выручку.

Очередной проигрыш стал последней каплей в мучительном процессе борьбы чести профессионального игрока с совестью профессионального госслужащего. В результате недолгих нравственных страданий честь игрока победила и без того давно спящую крепким сном совесть чиновника, подтолкнув Бэйли к аферам с казённым имуществом.

В самом конце длинного списка из восьмидесяти страниц полковник наткнулся на карандашную запись: 'строка 15197 — «Дредноут «Тирпиц Великий»'. В мозгу моментально созрел план, но оставались кое-какие детали.

Бэйли вызвал секретаршу:

— Маргарет, подготовьте справку о кораблях на балансе организации.

— Минуту, сэр, — проворковала Маргарет Бланш, безнадёжно влюблённая в начальника привлекательная женщина. С её данными она давно могла составить себе прекрасную пару, выбрав одного из многочисленных поклонников. По слухам, кое-кто из Координационного Совета ухаживал за ней, но получил решительный отказ и оставил попытки. С годами привлекательность Маргарет нисколько не упала, наоборот — она стала ещё краше, но бастион по-прежнему оставался неприступным для всех кроме полковника, а тот как назло не проявлял никаких симпатий, ценя в помощнице только деловые качества.

Ровно через минуту дверь отворилась, в кабинет, постукивая высокими каблуками и покачивая бёдрами, вошла длинноногая секретарша с папкой в руках. Её бежевая блузка идеально сочеталась с облегающей юбкой шоколадного оттенка. Проткнутый спицами пучок рыжих волос подчёркивал изящную шею. Высокие скулы с лёгким налётом румян, миндалевидные глаза изумрудного цвета, узкие чёрточки бровей, пухлые чувственные губы — всё кричало о красоте их обладательницы.

В полуметре от стола Маргарет низко наклонилась.

— Пожалуйста, сэр.

Бэйли взял папку из её рук, буркнул слова благодарности, не обращая внимания на проглянувшую в разрезе блузки прекрасную грудь в кружевных чашечках.

Сдерживая навернувшиеся слезы, помощница выпрямилась. Иногда чёрствость начальника доводила её до бешенства. В такие секунды ей хотелось закатить истерику, схватить босса за грудки, встряхнуть и высказать всё, что она думает об этом бесчувственном чурбане. На смену ярости приходило опустошение, в свою очередь сменявшееся новым витком надежды.

Бэйли прекрасно видел, как относится к нему Бланш, но в его сердце уживалось только два чувства: безотчётная любовь к матери и неудержимая страсть к азартным играм. Поэтому он всячески старался показать секретарше свою холодность и безразличие. По правде сказать, несколько раз он склонялся к мысли завести с ней интрижку, но неготовность к серьёзным отношениям и ласка элитных жриц любви быстро прогоняли наваждение.

Резко процокали каблучки, щёлкнул замок, стукнула дверь. Бэйли оторвался от бумаг, представил, как секретарша в приёмной смотрится в зеркало, поправляя макияж.

«Эх, девочка, тебе бы мужа хорошего, семью, детей, а ты тратишь жизнь на пустые надежды».

Он вернулся к изучению документов. Оказывается, дредноут передали Агентству ещё при Мак-Артуре — предыдущем директоре АГБ. За всё время службы в составе спецфлота «Тирпиц» ни разу не использовался. Корабль всё время находился на ремонте. То у него меняли испорченную крысами магистральную проводку, то калибровали навигационное оборудование и системы наведения огня, то ещё находилась какая-нибудь поломка или проходили регламентные работы.

Фактически о судне забыли, это была та самая лазейка, в которой так нуждался полковник.

Дин Бэйли вывел на экран терминала список тайных агентов Галактической Безопасности, наугад задал в строке поиска первую пришедшую на ум четырехзначную цифру. К подобному методу он прибегал ещё до того, как стал директором могущественного Агентства. До сих пор помогало, значит, поможет и сейчас.

На экране появилось досье некоего Дика Кунца — лидера общества «Махровые анархисты». Бэйли увеличил фотографию угрюмого человека с прижатыми ушами, мясистым носом и полными губами. Глубоко посаженные чёрные глаза пронзали кинжальным взглядом из-под нахмуренных бровей.

Не тратя время на послужной список, характеристику и результаты многочисленных тестов Службы Соответствия, полковник перетащил ползунок в конец файла, где в сводке оперативных данных нашёл псевдоним и код вызова.

Головастик, а именно такой позывной был у лидера анархистов, числился в списке «двойных» агентов. Служба контрразведки Галактической Безопасности давно вычислила его тайную деятельность на другие ведомства Федерации, но не устраняла, надеясь когда-нибудь использовать в своих целях. В условиях тотальной борьбы за ограниченные бюджетные средства, распределением которых лично занимался Председатель Высшего Координационного Совета, силовые структуры бились за лояльность главы государства, используя любые средства и не задумываясь о морали, этике и прочих сильно отягощающих жизнь предрассудках.

Полковник удовлетворённо отметил, что не растерял ещё присущего ему профессионализма, набрал на клавиатуре терминала код Головастика и принялся ждать ответа. Через двадцать секунд индикатор виртуальной панели «Статус вызываемого абонента» с нейтрального жёлтого сменился на разрешающий зелёный. На мониторе появилось изображение агента в пятнистой полевой форме и лихо заломленном на бок чёрном берете.

— Я, Омега, — громко сказал Бэйли глядя в глазок встроенной в монитор камеры. — Вызываю Головастика, код 15–37. Как слышно? Приём.

Из боковых динамиков раздался треск автоматных очередей, грохот гранатных разрывов и сиплый мужской голос:

— Да вы там все сговорились что ли? Как начнёшь воевать — сразу вызывают. Чего тебе, Омега?

Картинка на мониторе всё время оставалась статичной.

«Видеоконференции нет, работает один аудиоканал, а голограмма для визуализации абонента», — быстро сообразил полковник. Он только открыл рот, как на том конце линии смачно выругались, последовала непродолжительная возня, и послышался звонкий металлический стук, будто камнем били по железу. Чуть позже что-то там зашуршало, раздался глухой звук падения тела, и наступила тишина.

«Придётся искать другого агента…», — подумал полковник и протянул руку сбросить вызов, как неожиданно динамики прохрипели:

— Ну, что там стряслось, Омега? Говори не торопясь, минут пятнадцать-двадцать у нас есть. Первую атаку я отбил, а со второй они не скоро сунутся.

— Кто не сунется? — глупо спросил Бэйли.

— Кто-кто? Дрифтеры в пальто! — рявкнул Головастик. — Что за идиотские вопросы, Омега? Это я должен у тебя спросить, что эти роботы делают здесь в таком количестве?

— Э-э-э… я, видишь ли, недавно принял этот пост… не всё ещё знаю…

— Так ты не Мак-Артур? — в голосе Головастика прозвучало неприкрытое удивление.

— Нет, — помотал головой Бэйли.

— То-то я твой голос не узнал. А где старина Мак?

— Его сняли за превышение полномочий.

— На бабах начальства попался, да? И кто на этот раз стал рогоносцем?

Кунц заметно оживился в надежде узнать пикантные подробности. Он поёрзал в поисках удобного положения и приготовился слушать.

— Этот вопрос не имеет отношения к делу, — холодно ответил Бэйли.

— Да ладно тебе, я тут как в ссылке нахожусь, одни анархисты кругом да дрифтеры безмозглые.

— А спалиться не боишься? Сам говоришь: мятежники вокруг, а со мной по громкой связи болтаешь.

— Не-е-е, это я так сказал, образно. Я тут посреди поля в воронке сижу, броневик мой подбили из всех только я в живых и остался. Анархисты и рады бы ко мне пробиться, да придурки железные не дают им головы поднять. Пока есть патроны и гранаты — отстреливаюсь. Бойцы вот скоро должны в контратаку пойти, тогда и постараюсь улизнуть. Так ты зачем звонишь-то? Случилось что, или просто так поболтать захотелось?

— Дело есть, — заторопился полковник, чувствуя установившуюся с агентом эмоциональную связь. — Я тут кое-что задумал, нужна твоя помощь. Знаю, ты работаешь не только на АГБ… — Головастик возмутился, но Бэйли быстро его перебил:

— Я на линию глушилку поставил, нас никто не услышит. Я к тебе с деловым предложением: у твоих анархистов космические корабли есть?

Кунц долго не отвечал. Глушилка — это, конечно, хорошо, да вот беда: он в тысячах парсек от Омеги и не знает правда это или нет. А вдруг его проверяют из Отдела Собственной Безопасности? Там такие умельцы работают — вокруг пальца в два счёта обведут. Пикнуть не успеешь, а на тебя уже дело завели и камеру смертников готовят. Они там быстро со шпионами разбираются: лицом к стенке и пуля в затылок вместо трибунала.

Бэйли надоело ждать, и он повторил вопрос.

— Ну, есть по мелочи. А что?

— Ничего. Дрифтеры, говоришь, одолели?

— Типа того, каждый день атакуют, — испустил печальный вздох Головастик. — Сил моих больше нет с ними бороться… а транспорты всё прибывают и прибывают.

Хоть агент и работал на федералов, он ожесточённо бился с роботами. Успешное выполнение задания требовало глубокого проникновения в командные структуры повстанцев, а для этого приходилось выполнять приказы и воевать против своих. Хорошо это были не люди, а безмозглые железяки, взорвал и никаких тебе угрызений совести.

— Вот! — воскликнул полковник. — Хочешь укрепить позиции на Джаватерре и войти в ещё большее доверие к мятежникам?

— Ну.

— Организуй блокаду планеты.

Бэйли замолчал, Кунц тоже не давал о себе знать. Дину на мгновение показалось, что связь прервалась.

— Эй! — позвал он агента. — Ты живой?

— Я-то живой, а ты в своём АГБ совсем рехнулся? — заорал Кунц. — Как я устрою блокаду с десятком ржавых корыт? Где я нормальные корабли возьму?

— Молчать! — треснул по столу полковник. — Не ори и слушай меня внимательно. Оперативная обстановка требует усиления твоей банды…

— Мы не банда, — пробубнил Головастик. — Мы — антиправительственная группировка «Махровые анархисты».

— Да мне плевать, кто вы и как называетесь. Хоть хрен с маслом. Нужна уверенная победа твоих бандитов…

— Да не бандиты мы, — перебил Головастик.

Полковник вздохнул, закатив глаза к потолку, и продолжил, словно ничего не случилось:

— Нужна победа на этом участке и обеспечить её тебе поможет военный корабль…

— И где я его возьму?

— Ты дашь сказать или нет?! Заткнись и слушай! У Агентства есть дредноут «Тирпиц Великий», я передам его твоим «друзьям», но такие подарки с неба не валятся, вам придётся его захватить. Не бойся, половина вооружения не работает: крысы испортили проводку. Теперь о главном: думаю, ты понял — просто так корабль не достанется…

— Что ты за него хочешь?

— Пять с половиной миллионов, — назвал цену Бэйли и сам обомлел от своей наглости.

— Скока, скока? — обалдел Головастик.

— Пять лимонов… с половиной… за военное судно подобного класса цена не велика, а деньги казне никогда не помешают.

— Так оно неисправно, — торговался Кунц, прекрасно понимая, зачем Омеге деньги. Он регулярно просматривал федеральные газеты и новости по каналу «Гэлакси вижн». Командование требовало от солдат «армии свободы» знать врага в лицо и поощряло подобные увлечения СМИ противника. Из газет и выступлений комиссаров Дик знал о нарастающей коррупции в эшелоне власти, ждал подобных предложений от непосредственного начальства и дождался.

— Это идёт за дополнительный бонус, вам же будет проще с ним справиться, — настаивал на прежней цене полковник.

— А ремонт?

— Ладно, уговорил, скину половину мульта. Будет ровно пять.

— Три!.. Из них семьсот мои и это последняя цифра, — твёрдо сказал Кунц.

Бэйли цикнул зубом, покачал головой.

— Не пойдёт, здесь условия выдвигаю я.

С минуту или больше молчали оба, наконец, Головастик заговорил:

— Хорошо, но пять лимонов — это слишком, камрадам таких денег не найти.

— Так и быть, отдам за четыре, но твоя доля упадёт до двухсот.

— Полмиллиона или сделки не будет, — заявил Кунц, ожесточённо борясь за будущее счастье.

— Триста… или я найду других покупателей.

На том конце линии возникло продолжительное молчание. До полковника доносилось дыхание агента, какое-то бормотание. Тот говорил сам с собой, взвешивая все «за» и «против».

— По рукам, — услышал Бэйли и радостно воскликнул, предвкушая барыши:

— Продано! И вот ещё что, партнёр, предоплата двадцать процентов. Сам понимаешь: риск, сложность операции и всё такое. Номер счёта скину шифрованным файлом, координаты сообщу сразу, как поступят деньги.

— Договорились. А если я тебя с остальной суммой прокачу?

Голос полковника наполнился сталью:

— Не советую. Вздумаешь рыпаться, я твою продажную душонку быстренько сдам камрадам-начальникам. Догадываешься, что они с тобой сделают?

— Чья бы корова мычала, — пробурчал Головастик.

— Чего?

— Ничего, это я так.

— Вот и отлично. Гарантий не даю, эксцесс исполнителя и всё такое. Поэтому, если не что-то не срастётся — я не при делах. Разумеется, задаток в таком случае не верну. Понятно?

— Что тут не понять, — хмыкнул Кунц.

— Зато, если сделка выгорит тут тебе и медаль на грудь, и барабан на шею и триста штук на личном счёте.

— Угу.

— Тогда всё. Жду перевода.

Полковник разорвал соединение и откинулся на спинку кресла, довольно потирая руки.

«Здорово! Восемьсот штук срубил ни за что. Как раз хватит на погашение долга, а там, глядишь, ещё разживусь».

Он представил, как будет купаться в роскоши за казённый счёт, блаженная улыбка заиграла на лице, глаза подёрнулись поволокой и смотрели куда-то сквозь стену.

Несколько минут директор сидел в полной прострации, но вот сознание вернулось из сфер фантазии. Бэйли набрал электронный адрес Кунца, забил в тело сообщения номер тайного счёта в офшоре на Каймарских островах и ещё раз внимательно проверил цифры. Убедившись, что нигде не ошибся, отправил письмо.

25

Пятый галактический сектор. Планета Джаватерра.

Кунц убрал пальцы от ларингофона, высунулся из воронки. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась покрытая коркой истрескавшейся земли перепаханная снарядами равнина. Редкие скелеты высохших деревьев пронзали чёрными ветвями низкое брюхо свинцового неба. Запутавшийся в сучьях ветер пронзительно свистел, гремя окаменевшими руками давно умерших великанов, обессиленно затихал на время и снова рвался на волю.

Единственными живыми существами в этом царстве смерти были мятежники, ну и дрифтеры, если бездушные железки с кибернетическими мозгами можно назвать живыми. Ни одна другая тварь не могла здесь продержаться больше тридцати минут. Насекомые, животные, птицы корчились в судорогах, пересекая магический круг — зону применения секретного оружия.

Яйцеголовые федералов придумали термический гель, продукты распада которого накапливались в объектах неорганического мира и отравляли всё живое в местах обработки чудовищным оружием. Генералы моментально извлекли из этого пользу: они разместили в отравленной местности армию роботов и оттуда наносили сокрушительные удары по сепаратистам.

Для мятежников настали трудные времена, и без того страдающие отсутствием дисциплины войска постепенно превращались в сброд. Военачальники повстанцев несколько раз пытались выбить железную армию из мест дислокации. Первые попытки оказались самыми тяжёлыми: люди гибли пачками после вылазок в заражённые районы, но потом команданте Фидель — идейный лидер и вдохновитель революционного движения — раздобыл где-то уникальную сыворотку. Испытания на добровольцах дали поразительный результат: рейды проходили безболезненно, а последствия в виде судорожной рвоты и малиновой сыпи не принимались во внимание командирами. Не велика цена за светлое будущее.

Пытливые умы мятежников не остались в стороне от процесса. Многочисленные эксперименты с наркотическими веществами помогли подобрать универсальный нейтрализатор. Им оказались гранулы непонятного цвета по вкусу и запаху напоминавшие местное растение известное среди повстанцев как дурман-трава. Дым от гранул отправлял разум курильщика в путешествие по нереальности и сводил на нет побочное действие сыворотки. Забил косячок и никакой тебе рвоты и сыпи. Прознав об этом, команданте не только наладил массовые поставки вакцины, но и в огромном количестве снабжал революционную армию наркотиком.

Дик осмотрелся. Справа чадил горящий броневик, двигательный отсек разворочен, из него торчат какие-то гнутые железяки, валят клубы чёрного дыма. Левая гусеница раскатилась на метр вперёд, обрезиненные катки висят чёрными яблоками, оплавленный ствол пушки загнут книзу. Жуткое зрелище.

Все кто сидел в железном чреве бронехода погибли сразу, едва в лобовую броню ударил кумулятивный заряд безоткатного орудия. Головастик единственный остался в живых. Неведомая сила погнала его прочь из «консервной банки» за мгновения до взрыва, какой-то безотчётный страх овладел им, толкая прочь от лязгающего гусеницами броневика.

Почему так случилось — Дик догадывался. Наверное, всё дело в категорическом неприятии наркотиков, он один на передовой не употреблял «дурман-траву». В тренировочном лагере федералов его до одури накачивали всякой дрянью, организм так привык к химии, что выработал стойкий иммунитет к побочным действиям любых препаратов. Соратники неоднократно предлагали ему словить кайф, но Дик отказывался. Это не раз спасало ему жизнь: затуманенный разум не способен адекватно оценивать ситуацию и предсказывать развитие событий.

Немного левее воронки Кунца лежал с разбитой камнем головой дрифтер-разведчик не вовремя нарвавшийся на прежнее убежище агента. Роботы умнели с каждым днём: раньше они бросались в наступление всей массой и бестолково погибали под ответным огнём. Теперь киберботы перед атаками высылали вперёд разведгруппы и роботов-одиночек и только после сбора достаточной информации атаковали позиции мятежников.

Головастик почувствовал нарастающую боль в суставах, слабое жжение в лёгких. Действие сыворотки заканчивалось, через минуту, если не ввести новую дозу, его скрутит судорога, вывернет наизнанку, глаза полезут из орбит, на губах выступит пена, а внутренности заболят, словно их отбили кузнечным молотом. Он скатился на дно, вынул из нагрудного кармана аптечку, дрожащими пальцами извлёк небольшой шприц-тюбик и прямо через одежду вколол красную жидкость в бедро. Почти сразу проявился зуд. Казалось, тысячи муравьёв проникли под кожу и бегают там, щекоча проворными лапками. Сильнее всего свербело между ягодиц. Кунц терпел, зная, стоит поддаться искушению и чесотка сведёт его с ума.

Спустя три минуты зудение стихло. Дик подобрался к краю склона, сорвал с пояса бинокль, поднёс к глазам. Защитные шторки объективов разошлись, электронный усилитель приблизил патрулировавших территорию дрифтеров.

Полутораметровые роботы пылили широкими гусеницами, ворочая по сторонам приплюснутыми головами. В те редкие минуты, когда золотистые лучи пробивали свинцовый панцирь низкого неба, квадратные тела дрифтеров посылали во все стороны яркие блики.

Почти у всех роботов правый манипулятор вместо подвижного трёхпалого захвата заканчивался десятиствольным пулемётом. Широкие ленты патронопроводов тянулись к оружию от закреплённых на спинах прямоугольных коробов.

У некоторых автоматических бойцов вместо пулемётов были кассетные рокетбоксы. Эти киберы время от времени выпускали несколько ракет в сторону противника. Вот и сейчас с десяток реактивных снарядов с шумом понеслись к укреплённым позициям, волоча за собой огненные хвосты.

Сразу после громыхнувших разрывов от общей массы отделилась тройка дрифтеров. Они двигались медленно с частыми остановками, разыскивая пропавшего разведчика.

Убедившись, что основные силы роботов остались на месте, Дик спустился на дно, подобрался к другому краю воронки, осторожно глянул в бинокль. Никакого организованного движения в его сторону в лагере мятежников не наблюдалось. Их вообще не было видно.

«Похоже, эти уроды решили меня здесь бросить».

Кунц вернулся к наблюдательному пункту, достал из нагрудного кармана маленькое зеркальце и приподнял над краем воронки.

Машины пылили по равнине, держа пулемёты стволами вверх и ворочая головами. Метрах в пятнадцати от воронки дрифтеры остановились, центральный бот выдвинулся на корпус вперёд, вытянул телескопическую шею, поворочал головой, будто к чему-то принюхивался.

Когда суперсолдаты приблизились на опасное расстояние, Дик спрятал зеркало, опасаясь случайных бликов. Лишившись визуальной информации, он на слух пытался определить происходящее наверху. До него донеслись негромкие щелчки — это киберы, меняя режимы сканирования, прощупывали местность.

Вскоре посторонние звуки стихли, тишину нарушали лишь редкие разрывы дрифтеровских ракет, унылое завывание ветра да ровный стук человеческого сердца.

Через несколько минут напряжённый слух Головастика уловил какое-то пиликанье: дрифтеры о чём-то переговаривались между собой. Наконец послышалось гудение электромоторов, скрип песка под разворачивающимися гусеницами. Дик выждал пару секунд для верности и увидел в зеркальце спины удаляющихся киберов.

«Повезло!»

Громко запищало мобильное устройство связи. Кунц торопливо выключил зуммер, но было уже поздно. Стальные монстры резко развернулись, нацелили пулемёты на воронку и замерли в ожидании.

Средний (видно он выступал у них за старшего) двинулся вперёд, стволы пулемёта раскрутились, робот готовился в любую секунду открыть кинжальный огонь.

Не дожидаясь развязки, Головастик сорвал с пояса светошумовую гранату, поставил на трёхминутное замедление и бросил под гусеницы.

Дрифтер щёлкнул створками фотоэлементов, зажал «гостинец» в клешню, поднёс к «глазам». Боты подкатили к начальнику, запиликали, тыча железными пальцами в продолговатый цилиндр.

Граната взорвалась с яркой вспышкой и оглушительным грохотом. Не обращая внимания на звон в голове и выступившую из ушей кровь, Кунц выскочил из воронки, бросился к лагерю мятежников. Ноги сами несли его, треснувшие губы хватали воздух, сердце рвалось из груди, а каждый камень норовил поставить подножку.

Киберам потребовалась минута, чтобы прийти в себя и настроить зрительные анализаторы. Как только закончились тестовые программы, роботы бросились в погоню.

Едва первые пули засвистели над головой, Дик прыгнул в ближайшую воронку, сорвал с пояса разрывную гранату и швырнул в преследователей. Наученные горьким опытом машины остановились, прикрыв защитными створками фотоэлементы.

— Придурки железные! — крикнул Дик, выскочил из убежища и стремительно побежал прочь. Оглушительный взрыв за спиной заставил его нырнуть в очередное укрытие.

Над головой острыми осколками просвистела смерть, вгрызлась в земляную стену на сантиметр выше распластавшегося по дну человека. Прошло несколько секунд, прежде чем он зашевелился, вынул из кармана чудом сохранившееся зеркальце и приподнял над краем воронки.

Отражённая картинка очень порадовала. Одного из киберов опрокинуло навзничь. Он безостановочно ворочал корпусом в попытках занять вертикальное положение. У второй машины взрывом разорвало левую гусеницу, перебило ленту патронопровода и повредило командный блок управления. Форсируя обороты двигателей, робот бестолково крутился на месте, жужжа впустую вращающимися стволами.

Командиру дрифтеров повезло, он отделался вмятинами на защитных пластинах корпуса да парой глубоких царапин.

«Везучая железяка, больше на старые фокусы не попадётся. Попробую обстрелять из автомата».

Дик снял с пояса две последние гранаты, они оказались дымовыми и лучше всего подходили для задуманного.

Кувыркающиеся цилиндры вылетели из воронки, оставляя за собой хвосты серого дыма. Кунц досчитал до пяти, встал в полный рост и открыл огонь по фотоэлементам машины.

Расстреляв обойму, он покинул убежище и под прикрытием расползающейся завесы быстро пополз к позициям мятежников.

Невидимый за облаками непроницаемого дыма кибер беспорядочно палил по сторонам. Пока он впустую расстреливал боезапас, Головастик добрался до окопа, перевалился через бруствер и упал на что-то мягкое.

— Ой, мамочки, больно же! — взвизгнул кто-то под ним.

— Ты разве живой? — удивился Кунц.

— Скоро помру, если не слезешь! — заорал бедняга.

Дик сполз с несчастного и нос к носу столкнулся с другим анархистом в полосатой шапочке по самые уши. Тот набивал цигарку не выпуская из рук кисета с «дурман-травой».

Кунц осмотрелся, весь окоп был занят прижавшимися к земле сепаратистами.

— Почему не пошли в контратаку? — спросил он, чувствуя закипающую внутри злость. Он там один бьётся с железяками, а эти сидят здесь, курят травку и не собираются воевать.

— Страшно, однако, стреляют, — отозвался придавленный им анархист.

— Стреляют?! — рявкнул Головастик — Сейчас я здесь буду стрелять! Где базука?

— Держи, камрад, — сидевший рядом горе-вояка, протянул однозарядный рокетбокс.

Кунц схватил железную «трубу» с рукояткой, выпрямился и забросил оружие на плечо. К тому времени ветер изрядно потрепал дымовую завесу. Едва в объективе прицела появился силуэт робота, Дик нажал кнопку пуска.

Ракета с рёвом вырвалась из ствола, пронзила серую пелену и с грохотом превратилась в огненный шар. Куски рваного металла взлетели в воздух, а на земле остался развороченный взрывом кибер. Из обломков показались языки пламени, с треском сыпанули искры.

Дик отбросил в сторону дымящийся рокетбокс, схватил за грудки сидевшего рядом анархиста.

— А если б я там погиб? — он сильно встряхнул беднягу. Зубы мятежника выбили чечётку, а голова мотнулась как у игрушечного болванчика.

— Знать судьба такая, — философски заметил дымивший цигаркой анархист в вязаной шапочке.

— Так и вас бы потом как слепых котят передавили. Дик выпустил бедолагу из рук, тот рухнул на землю и съёжился, чуть слышно поскуливая.

— И это судьба, — доморощенный философ выдохнул несколько сизых колец, уставился в небо и что-то замурлыкал себе под нос.

— Да ну вас!.. — махнул рукой Кунц и вылез из окопа.

26

Завывая мотором, открытый джип направлялся в лагерь объединённой группировки сопротивления. За рулём сидел Кунц. После сегодняшнего боя он видеть не мог проклятых сепаратистов и под предлогом важных дел отправился в штаб.

Впрочем, дел и так накопилось немало. Всякая ерунда в виде провианта, обмундирования и боеприпасов его не интересовала, куда как важнее решить вопрос с покупкой дредноута. Сообщение от Омеги ждёт своего часа и чем быстрее оно ляжет на стол начальника штаба, тем лучше.

Бессмысленная служба давно опостылела. Какой смысл бороться за тех, кто намеренно губит Федерацию? Они как червь в яблоке — выжирают её изнутри, губят своим отношением к делу и жаждой наживы.

Работая в тылу врага, Кунц серьёзно увлёкся идеями мятежников, они казались ему панацеей от всех бед, реальным спасением государства от падения в жуткую пропасть. Он даже хотел переметнуться к идейным противникам, рассказать камрадам всё, что знает о системе Галактической Безопасности, её методах работы, сдать известные явки и пароли, но что-то уберегло от опрометчивого шага.

Чем глубже он проникал в стан патриотического движения, тем больше разочаровывался. На поверку все эти лозунги, идеи, призывы оказались прикрытием алчности, разврата и безнаказанности. К повстанцам в основном примыкало человеческое отребье, не нужные у себя на родине отбросы стекались со всех концов галактики к охваченным революционным пожаром окраинам Федерации. Ловко обработанные комиссарами они принимали только одну идею — идею вселенской экспроприации.

Не желая и не умея работать люмпены предпочитали жить в голоде и холоде, воевать с регулярной армией за гипотетическое светлое будущее, где всего в изобилии и на халяву. Обладая природным скудоумием они не могли понять, что это в принципе невозможно, нельзя получить всё не прикладывая к этому усилий, а если по какой-то причине произойдёт такая оказия, за нежданным счастьем обязательно придут те, кто посчитает себя несправедливо обделённым.

Полностью разобравшись в себе, в своих чувствах и помыслах Головастик страстно возжелал срубить где-нибудь шальных денег, слинять отсюда на забытую всеми планету, где нет войн, разрухи, нищеты и там доживать свой век, предаваясь радостям жизни. И теперь, когда на горизонте замаячила возможность сбежать с неплохими деньгами, каждый зря потраченный час был для него пыткой.

Преодолев половину пути, джип добрался до края зоны применения термического геля. Впереди цвела богатая жизнью страна, там деревья с красной корой щекотали фиолетовыми листьями жёлтое небо с белым глазом дневной звезды. Там раздавались крики животных, стрёкот и жужжание насекомых в синеватой траве, щебетание птиц. Светло-голубые облака мерно плыли курчавыми стадами, но преодолев невидимую границу, наливались свинцом и опускались ближе к чёрной земле. Случайные птицы, сдуру залетая в мёртвую зону, камнем валились с неба и в считанные минуты погибали, трупы зверей гнили в стометровой пограничной полосе насыщая воздух зловонием.

Джип подпрыгнул на полуразложившейся туше астара — травоядной животины с ветвистыми рогами, раздвоенными копытами и жёсткой коричневой шерстью, проехал ещё с десяток метров и выкатился на траву. Примерно через полчаса дорога побежала вдоль вялотекущей реки с рыжими водами.

Постепенно местность менялась, в воздухе ощутимо запахло болотными газами, появились нудно звенящие комары. Когда-то давно река поменяла русло, оставшаяся без приточных вод старица заилилась и со временем превратилась в болото.

Дорога проходила по его окраине и вела в густые заросли камыша. Вытертые колёсами две красных полосы всё чаще терялись в синей траве. Отрезки дорожного пунктира становились всё короче, а там и вовсе исчезли в шелестящем ковре.

Кунц отлично знал: в километре отсюда есть заполненная бурой грязью канава, замешкался или сбавил газ и всё — машина застрянет, и никакой тягач её не вытянет оттуда. Да и нет этих тягачей у горлопанов, у них вообще ничего нет, кроме дешёвого оружия, неистребимой лени и желания всё отобрать и поделить. Зато идей переделать мир и разной наркотической дряни хоть отбавляй.

Джип весело рыкнул мотором, резво покатил навстречу канаве, ещё минута и бурая жижа брызнула из-под колёс. Где-то посреди лужи двигатель надсадно зарычал, машина задрожала стальным телом, вырываясь из вязкого плена. Дик дёрнул рулём из стороны в сторону, вдавил педаль газа в пол. Колёса выбросили фонтаны грязи, вспенили за джипом бурун коричневой чачи. Ещё немного и машина выбралась на сушу из липкого киселя, в который превратилась небольшая низинка.

Теперь автомобиль и водитель мало чем отличались от форсированной лужи, со стороны они походили на големов из жидкой глины, с них так же всё стекало и капало. След из грязи ещё долго тянулся за джипом, пока та не превратилась в твёрдую, прочно прилипшую корку.

Вскоре Кунц увидел появившиеся на горизонте остроконечные конусы палаток. Повстанцы разбили временный лагерь на месте изрядно прореженного леса. Мелкую поросль вырубили и пустили на топливо, а двух — и трёхобхватные деревья оставили как прикрытие с воздуха и естественную защиту на жаркий день.

Чтобы не пропадать великанам впустую светлые головы додумались разместить на них сторожевые посты. С одной из таких дозорных башен заметили приближающуюся машину. Поэтому, когда Кунц подкатил к шлагбауму из брошенного на козлы бревна, о нём уже знали в штабе фронта.

— Кто таков? Небритый мятежник в мятой форме и кепи с красным лоскутом вместо кокарды сплюнул на землю, поправил висящий стволом вниз автомат, отмахнулся от стайки толкущихся перед лицом мошек.

Головастик вышел из машины. Каждое движение сопровождалось хрустом ломающейся корки, коричневые кусочки осыпались, словно он был не живой человек, а фигурка из шоколада.

Дик остановился возле бревна, опёрся правой рукой. Несколько высохших завитков коры упали рядом с заношенными ботинками солдата.

— Камрад Кунц с передовой на приём к начальнику штаба Штольцу, — он хлопнул себя по шее, глянул на ладонь, где расплылось кровавое пятно со скукоженным москитом в центре. Близкое болото напоминало о себе тучами назойливых кровососов и зудящей мошкары, и если в палатках от них спасал дым бесконечных цигарок, то на улице от этих тварей не было никакого спасения.

— Документы.

Дик достал из кармана мятую книжицу с листами жёлтой бумаги и мягкими корочками, вложил в требовательно протянутую руку. Часовой внимательно сверил фотографию с оригиналом, пролистнул несколько страниц, зашевелил губами, по слогам читая звание и должность.

— Проезжай. Он вернул корочки владельцу, плюнул на ладони, обхватил бревно и с кряхтением потащил в сторону.

Кунц вернулся к автомобилю. После купания в грязевой ванне тот как-то странно фыркал двигателем, глушитель издавал резкие хлопки, пуская сизые кольца дыма. Не открывая дверь, Дик запрыгнул в салон. Сипло крякнул клаксон, джип сдавленно зарычал, перешёл на хрип и с дребезжанием вкатился на территорию лагеря.

Минут через пять движок заглох, машина по инерции преодолела ещё пару метров и встала возле гиганта с морщинистой корой и раскидистой шапкой фиолетовой листвы.

Головастик спрыгнул на землю. До штабной палатки не так далеко, вон она виднеется в треугольнике между высоченных мугусов — восьмидесятиметровых деревьев с пучками глянцевых листьев на спиральных ветвях.

Даже не удивившись отсутствию охранника, Дик шагнул внутрь и застыл у входа давая глазам привыкнуть к дымному полумраку. Когда зрение вернулось, он разглядел сидевших по углам камрадов с цигарками в зубах. Те что-то обсуждали, а потому вместе с густым туманом в воздухе висел постоянный гул.

В центре спускающегося к брезентовым стенам потолка на железном кольце висела керосиновая лампа. Прямо под тусклым светилом стоял исцарапанный стол, за которым сидел начальник штаба во френче, парусиновых штанах и поскрипывающих сапогах. Формованная кепи, обычно скрывающая тёмные волосы с глубокими залысинами на лбу, сейчас покоилась с краю стола.

Низко склонив голову, Зигмунд Штольц что-то писал. Покручивая левой рукой длинный загибающийся кверху ус, он вполголоса проговаривал слова, выводя их неровным почерком на бумаге. В стороне стоял стакан с водой, рядом в самодельной пепельнице из обрезка снарядной гильзы дымила дорогая сигара. В отличие от рядовых мятежников командиры и начальники курили качественный табак, а вместо «дурман-травы» ширялись высококлассной «дурью». Команданте Фидель заботился о руководящих работниках как о собственных детях, проявляя отеческую заботу и внимание.

— На по шарам, камрад! Головастик вскинул согнутую в локте руку со сжатой в кулак ладонью.

— Да что это такое, Кунц? Что ты за тупица такая, а? — от тёмного угла отделился комиссар, подошёл к столу. Косой клин жёлтого света упал на небритое лицо с набрякшим под глазом синяком, нижнюю губу с фиолетовым шрамом и скособоченный нос. На левом лацкане позеленевшей от старости кожаной куртки уныло висело нечто некогда бывшее красным бантиком.

— И тебе доброго дня, — огрызнулся Дик, не глядя в сторону Тейлора. До того как стать комиссаром вместо трагически погибшего Мойши Левинзона тот вёл жизнь пьяницы и дебошира. Как напоминание о недавнем прошлом остался фингал, резаная губа и свернутый в драке нос.

— Сколько тебе повторять: не «На по шарам», а «Но пасаран», что в переводе означает — они не пройдут. Запомни это, дубина! — продолжил нравоучения комиссар, поправляя штаны грязно-зелёного цвета. Кунц скорчил недовольную гримасу, отвернулся в сторону, лишь бы не чувствовать смрадное дыхание назойливого камрада. — Эй! Есть кто-нибудь? — Тейлор постучал согнутым пальцем по широкому лбу Дика.

— Отвянь, без тебя тошно, — отмахнулся Кунц. — Кто не пройдёт? Куда не пройдёт? Почему не пройдет? Хрень какая-то, а не приветствие.

— Сам ты хрень, — обиделся политрук. — «Но пасаран» — наш отличительный знак. Вот идёт, к примеру, человек…

— Ну, идёт и пусть себе идёт, мне-то какое до него дело?

— Неправильно рассуждаешь, камрад. Как ты отличишь кто это: преданный делу борьбы за свободу революционер, или враг обманом и хитростью проникший в стан борцов за независимость?

— Никак, хлопну и все дела.

— Вот! — комиссар поднял палец к потолку. Дик посмотрел туда, но ничего не увидел кроме плавающих слоёв дыма. — Хлопнешь! Хорошо, если это враг, а если это идейно подкованный и несгибаемо твёрдый сын народно-патриотического фронта, тогда что?

— Ничего! Одним больше, одним меньше. Не обеднеем.

— И тут ты не прав. Нет у тебя понятия остроты текущего политического момента. Поэтому ты до сих пор и командуешь анархистами, а не занимаешь правящие посты в нашей единственно верной народной партии, как и подобает её искренне преданным сынам.

Тейлор дёрнул кадыком, поправил сбившийся на бок бантик. Кунц подумал, что лекция кончилась и зануда отстанет от него, но он ошибся. Комиссар схватил со стола начальника штаба стакан с водой, промочил горло и продолжил:

— Для этого и придумали приветствие «Но пасаран!» В сочетании с известным жестом — эта фраза является паролем, с помощью которого находят друг друга истинные борцы за правое дело среди заполонивших мир угнетателей и кровопивцев…

Оратора перебил грохот. Не в силах терпеть его болтовню начальник штаба треснул по столу и теперь шипел, потирая ушибленную ладонь.

— Слышь ты, демагог, отзынь отсюда надоел уже. Хорош грузить камрада он того и гляди в обморок свалится. Человек ко мне по делу пришёл, а ты к нему с лекциями лезешь.

Политрук вздрогнул от неожиданности, засунул правую руку за полу куртки и с гордо поднятым подбородком растворился в тёмном углу.

— Курить меньше надо, — вполголоса бросил вслед Головастик и сел на гостевой стул.

Зигмунд подался к нему, доверительно прошептал:

— Признаюсь, я тоже устал от этой лабуды, но, сам понимаешь, приходится соответствовать остроте политического момента, — передразнил он комиссара. — Ну, с чем пожаловал? Я тебя хорошо знаю, ты просто так в штаб не заходишь.

— Дело есть. Можно получить отличный дредноут без особых проблем, — так же шёпотом сказал Дик. — Но это не при посторонних.

— Понятно. Зигмунд встал и прогремел на всю палатку:

— Эй, камрады, а ну оставьте нас немедленно!

Мятежники недовольно зашумели, но никто не посмел перечить, все знали, как скор на расправу начальник штаба. Чуть что не по нему — сразу вешает ярлык: «Контра». С таким клеймом в лагере долго не проживёшь, бросят на самый тяжёлый участок фронта без оружия или на бой с дрифтерами пошлют с одной ампулой вакцины, вражеская пуля помилует, так сам лёгкие выхаркаешь.

— Что — просто так вот взять и раздобыть военный корабль? — недоверчиво спросил Штольц, когда за последним сепаратистом сомкнулся полог. — А в чём прикол?

— В деньгах, конечно, требуют четыре миллиона. Восемьсот штук сейчас, остальное потом. Вот номер счёта, — Дик вынул из футляра мобильное устройство и вывел на экран сообщение Бэйли.

— А-а-а, так мы его покупаем?! — обрадовался начальник штаба и потянулся к дымившей сигаре.

— Не совсем.

— Не понял? Деньги платим, дредноут получаем, но не покупаем. Арендуем что ли?

— Да нет же. Не покупаем и не арендуем, а забираем в ходе военной операции.

— А зачем деньги платить, если можно и так отвоевать? — Штольц затянулся, кончик сигары вспыхнул красным, сухо затрещал сгоревший табак.

— Нельзя… где дредноут будет бороздить просторы космоса, мы не знаем — это раз, — Кунц загнул палец. — Если он будет с сопровождением, то по шапке получим и останемся с носом — это два. Ну и, в-третьих, мне обещали, вывести из строя часть его артиллерии…

Штольц резко вскинул голову, удивлённо посмотрел, мол, а это зачем?

— Чтобы нам без проблем захватить судно, — правильно понял его Дик.

— Ну, хорошо, — начштаба пыхнул сигарой и выпустил изо рта струю ароматного дыма. — Допустим, аванс по условиям сделки мы перечислим, дредноут захватим. Тогда возникает вопрос: зачем платить оставшиеся миллионы?

— Продавец установил на корабле маячки для подстраховки. Сказал, если мы его кинем, он бросит против нас флот Федерации, — сымпровизировал Головастик, уводя собеседника с дурной мысли.

— Логично… — Штольц бросил надоевшую сигару в обрезок гильзы, встал, прошёлся по палатке, рассекая грудью слои дыма. Дик видел, как они закручивались в завитки, вертикально перемещаясь и образуя загадочные фигуры. — А что ему мешает натравить федералов после получения всей суммы?

— А зачем? Во время операции они могут узнать, кто продал дредноут.

— Ну да, — Зигмунд постучал пальцем по губам, вернулся за стол. — А если это ловушка? Многоходовая запутанная комбинация АГБ?

Кунц выдержал испытующий взгляд.

— Вряд ли. Насколько я знаю, продавец решил нажиться на продаже казённого имущества.

— Ясно. А ты откуда про это узнал? Птичка на хвосте принесла? — Штольц резко подался вперёд, схватил его за руку: — Говори, какой твой интерес?

— У меня проверенные источники информации, — высвободился Дик, — а действую я сугубо в интересах вселенской революции, во имя свободы, равенства и братства. При этом он состроил суровое лицо, по его мнению, более всего подходящее речи пламенного революционера.

— Хоть ты этой фигнёй мне зубы не заговаривай, — отмахнулся начальник штаба. — У тебя на роже написано: «Тварь продажная».

Кунц набычился, лицо налилось кровью, на лбу проявились вены.

— Спокойно! — примирительно поднял руку Зигмунд. — Не ты один хочешь погреться на пожаре. Так какой твой интерес?

— Пятьдесят тысяч, — соврал Головастик, всё еще громко пыхтя и глядя исподлобья.

— Двадцать пять и ни лардо больше. — Дик попытался возразить, но Штольц приказал молчать. — А кому сейчас легко? С камрадами делиться надо. К тому же это справедливо: пятьдесят на пятьдесят. — Кунц одарил его тяжёлым взглядом, сильно сжал под столом кулаки. — Не согласен? Давай шестьдесят на сорок, — усмехнулся мятежник. — Или… восемьдесят на двадцать…

— Хватит, — буркнул Дик. — Сказано же: бабки поровну.

— Вот и хорошо. С Че Гуано я сам договорюсь.

Штольц сунул в карман электронное устройство с номером счёта, кивнул на выход: разговор закончен.

— Это ещё не всё, камрад, — злорадно ухмыльнулся Дик. — Продавец не даёт стопроцентной гарантии.

— Не понял?! — вытаращился на него Зигмунд.

— А ты что хотел? Капитан дредноута может в любой момент с катушек слететь, он ведь ещё не знает, что его корабль продан.

Зигмунд перегнулся через стол, схватил камрада за грудки:

— Тогда ты лично полетишь на захват и смотри у меня, чтобы там без всяких эксцессов обошлось, не то я с тебя живьём шкуру спущу.

— Да понял я, понял, не дурак! Дик сбросил с себя грубые руки и теперь расправлял замятины на униформе.

— Свободен! — Штольц резко опустился на стул, бедная мебель громко скрипнула, чудом не развалившись под ним. — Как только решится вопрос с авансом, сразу сообщу.

Кунц вскинул кулак к голове и покинул палатку.

27

Первый галактический сектор. Планета Атлантис.

Служебный автомобиль полковника Бэйли остановился возле здания Высшего Координационного Совета Федерации. Четырёхсотметровая громада из стекла и стали пронзила сверкающим пальцем зеленоватое небо, дырявое брюхо брызнуло багровой кровью, испачкало зеркальный фасад красными каплями, щедро рассыпало пунцовые кляксы. Столь демонический вид штаб-квартире Совета придал Анукабис — звезда третьего спектрального класса, вокруг которой вращалась планета.

Директор АГБ подождал, пока перед ним откроют дверь, вышел из машины, сказал вытянувшемуся во фрунт майору-водителю:

— Жди меня на парковке.

Тот кивнул и сразу перестал существовать для босса.

Полковник двинулся к высоким дверям из пулестойкого стекла. Уже у самого крыльца за спиной рыкнул мотор, зашуршали по асфальту колёса. Бэйли видел как изломанный силуэт элегантного «Итана» промелькнул в окнах первого этажа и нырнул в полированный гранит облицовки.

Освободившееся место тут же занял чёрный «Харбин» — восьмиколесный люксовый автомобиль, за ним остановилось ещё несколько представительных машин, из которых вышли важные люди в деловых костюмах.

Не глядя на коллег из Совета полковник вошёл в автоматически распахнувшиеся двери, сунул корочки под нос часовому в форме полка охраны, буркнул что-то неразборчивое вместо приветствия и направился к лифту.

Зал заседаний находился на шестьдесят втором этаже. Ровно через две минуты директор АГБ ступил на мраморные плиты холла, прошёл сквозь ряды квадратных колонн к дверям с позолоченной резьбой и гнутой кренделем ручкой.

Бэйли внутренне готовился к предстоящему совещанию. Сегодня он надеялся выбить из Скиннера добро на отправку дредноута в поход. Вряд ли Председатель знал о существовании «Тирпица Великого», но без его визы ни одна единица космического флота не могла сдвинуться с места.

Формально дредноут принадлежал Агентству Галактической Безопасности, но по умолчанию все боевые суда стояли на балансе военно-космических сил и на случай массированного вторжения противника должны были дать решительный отпор. На деле всё обстояло иначе. Флот летал сам по себе, а раскиданные по ведомствам корабли коротали свой век по разному. Одни как «Тирпиц» стояли на приколе, другие бороздили космос, выполняя легальные, и не очень, задачи.

У входа в зал заседаний уже собралась внушительная толпа. Среди людей в элегантных костюмах Бэйли заметил директора Агентства по Борьбе с Наркотиками полковника Фила Боткинса — подтянутого человека в иссиня-чёрном кителе, такого же цвета галифе и начищенных до блеска сапогах. На его плечах вместо погон красовались две серебристые косички, треугольную тулью высокой фуражки оккупировал орёл с широко расправленными крыльями и зажатой в когтях нанизанной на меч змеёй. Серебряные галуны на рукавах и воротнике говорили о высоком статусе их владельца. Чёрные чуть вьющиеся волосы подчёркивали слегка расширяющееся книзу лицо, плоский выступающий вперёд подбородок намекал на сухость и самовлюблённость хозяина, а коричневые глаза с зелёным оттенком презрительно смотрели на всех, кто не имел отношения к силовым структурам.

Расталкивая локтями толпу министров, Дин Бэйли направился к полковнику. Тот держал подмышкой папку с докладом и о чём-то громко спорил с начальником департамента по делам коренного населения недавно присоединившихся планет.

— Ба, какие лица, — обрадовался Боткинс, заметив старого друга, — вот ты нас и рассудишь.

— Для начала неплохо узнать, о чём идёт речь. Бэйли с нескрываемым сожалением посмотрел на рыхлое лицо второго спорщика. «Отец всех аборигенов», а именно так за глаза называли главу ведомства, толстыми пальцами снял очки, достал из кармана платок в жёлтую и зелёную полоску и энергичными движениями протёр линзы. Всё это время он щурился подслеповатыми глазками на Фила, подрагивая сильно выпяченной нижней губой.

Наконец Бэкман водрузил «лупики» на грушеподобный нос, промокнул выступившую на лысине испарину и прошепелявил:

— Суть спола, увазаемый…

— Бла-бла-бла! Так ты до утра будешь говорить, а мой друг очень занятой человек. — Фил хлопнул приятеля по плечу:

— Слушай сюда, Дин, этот хмырь защищает своих заморышей, а я настаиваю на войсковой операции. Прикрываясь несовершенством законодательства эти твари активно торгуют наркотой и никто не может к ним сунуться. У них, видите ли, закрытые территории особого статуса. Да надо выжечь эту заразу калёным железом, невзирая на эндемические народности и прочую шелупонь, и дело с концом. Я правильно говорю?

— Ну да! — кивнул Бэйли. — Исходя из интересов Федерации и стратегических соображений — ты абсолютно прав.

— Вот! — торжествующе воскликнул Фил. — С тебя ящик игристого вина, Бэкман, ты проиграл.

— Но как зе так?! Мы не договаливались на ясик, мы вообсе ни насьто не сполили! — от волнения начальник департамента зашепелявил ещё сильнее, чем вызвал довольный смех полковников.

— Кто сильнее, тот и прав, шепелявый. Не жужжи, а то два ящика поставишь: мне и Дину. Он тебе что сказал? Давить твоих недомерков надо, как тараканов.

— Это восьмутительно! Бесплимелное хамство! Я буду на вас заловаться! — закричал Бэкман, обращая на себя внимание министров.

— Ты что разорался?! — зашипел Боткинс, сузив глаза и скорчив злобную гримасу. — Заткнись, а то в ухо дам! Он замахнулся, лысый шарахнулся в сторону и врезался в стоявших там людей.

— Тупой солдафон, — крикнул Бэкман, прячась за спинами членов Совета.

— Что-о-о! Да я тебя… Директор АБН рванулся за ним, но Бэйли вовремя схватил его за рукав:

— Отстань от него.

В этот момент двери распахнулись, под высоким потолком прогремел громкий голос: «Прошу на Совет, господа!»

Чиновники загомонили, двинулись к входу. Полковники влились в общий поток и одновременно оказались в просторном зале заседаний.

В центральной части светлого помещения они увидели длинный стол с широкой прорезью посередине, где стояли кадки с высокими пальмами. Пятьдесят стульев с резными спинками и мягкими подушками сидений окружали его на равном расстоянии друг от друга. На столе напротив каждого стула лежали цифровые блокноты, стояло с десяток групп из бутылочек с минеральной водой и высокими стаканами из тонкого стекла.

У дальней стены зала к общему столу примыкал стол-тумба, за которым виднелось похожее на трон кресло ручной работы. Каскадная люстра гигантским сталактитом нависала из центра потолка. Уступая овальному столу в длине, она брала реванш по ширине и вечерами обрушивала настоящую феерию света на присутствующих в зале людей.

Усевшись за стол, Бэйли отодвинул блокнот, взял бутылку с минералкой, пшикнул пробкой и сделал глоток. Справа от него завозился Фил. Он всегда долго устраивался в кресле или на стуле будь то в гостях, на совещании, дома или у себя в кабинете. Как раз напротив Боткинса оказалась развесистая пальма с резными листьями, за которой виднелась лысая голова шепелявого.

Полковник заметил начальника департамента, сжал кулаки, глаза налились кровью. Бэйли успокаивающе похлопал его по руке, дескать, остынь, друг, сейчас не время.

За столом-тумбой открылась неприметная дверь, в помещение вошёл невысокий человек с одутловатым лицом и короткой чёлкой седеющих волос над выпуклым лбом с глубокими морщинами. Однобортный костюм стального оттенка идеально сидел на его фигуре, скрывая наметившееся брюшко. Сильно размахивая руками, постукивая подошвами дорогих ботинок, Альберт Скиннер направился к тронному креслу.

Зашумели сдвинутые стулья, министры стоя сопровождали аплодисментами шествие Председателя.

— Спасибо, спасибо, господа, — махнул рукой Скиннер. — Прошу всех садиться, времени у нас мало — буду краток.

Члены Совета уселись за стол, со всех сторон раздались щелчки папочных зажимов, зашуршали бумаги. Начальники главков и ведомств готовились к докладам о проделанной работе.

— Тема сегодняшней встречи, господа, победа над основным соперником на предстоящих выборах. За последнюю неделю он сильно увеличил отрыв. Надо найти способ остановить его, догнать и победить. Йодли открыто раздаёт деньги чиновникам и говорит избирателям, что те вымогают взятки. Как это понимать? — Председатель обвёл присутствующих взглядом. — Да, я требовал увеличить поборы с этого выскочки, но сделать это тонко, с умом, а не подставляться по-глупому. А вы что натворили? — ореховые глаза гневно сверкнули. — В итоге у населения сложилось мнение, что у нас всё продаётся и покупается. Для убедительной победы на выборах я должен пообещать электорату в кратчайшие сроки победить коррупцию. А как этого добиться? Вот вы, господин министр внутренних дел, что можете предложить? Скиннер нацелился пальцем на полного человека в коричневом твидовом костюме с крупной сеткой из жёлтых полос.

Тот промямлил что-то, глядя в стол. Глава Совета несколько секунд изучал розовую проплешину министра, а потом сказал ехидно шепчущимся чиновникам:

— Я всем советую не расслабляться, моё поражение автоматически приведёт к роспуску Правительства. Думаете, Йодли возьмёт вас в новый Совет?

Элита приутихла, старательно изображая бурную деятельность. Кто-то рисовал в блокнотах цветы, горы и прочие шедевры живописи, другие листали страницы докладов.

Председатель продолжил бурную речь на тему предстоящих выборов и настоятельной необходимости выиграть их пусть даже с минимальным отрывом. Бэйли слушал его вполуха, размышляя, каким образом получить санкцию на рейс «Тирпица».

Заседание плавно подошло к концу, Скиннер только хотел объявить о его завершении, как Бэкман попросил слова.

— Господин Пледседатель, — зашепелявил он с места, — несадолго до совесяния я и дилектор АБН посполили о плоблемах налкотолговли и больбы с ней на теллитолиях малосисленных налодностей. Я плосу помоси в этом воплосе.

— А в чём проблема? — глава Совета поочерёдно посмотрел на обоих спорщиков.

— Проблема в том, господин Председатель, что я настаиваю на тотальной зачистке местностей, где обнаружены склады наркотиков или точно известно о торговле ими, — сказал разом побагровевший Боткинс и указал на оппонента. — А он говорит: масштабные операции проводить нельзя, типа это травмирует психику местных и они после этого быстро умирают.

Члены Совета притихли, ожидая решения Председателя. Тот всегда выступал за здоровье нации, ратовал за жёсткую борьбу с преступностью и провозглашал принципы равных возможностей для всех народов Федерации. Интересно, как он поведёт себя, когда на кону ключи от кабинета министров и нескольких лет власти?

Скиннер молчал до неприличия долго. Но вот он сложил лодочкой ладони, подался вперёд и заговорил, тщательно подбирая слова:

— Ни в коем случае нельзя применять грубую силу. Только убеждение и предельно мягкие профилактические мероприятия. Аборигены всегда голосовали за меня, а значит и за вас, то есть за вашу сытую жизнь. Вы меня хорошо поняли?

— Да, — недовольно буркнул Боткинс.

Бэкман бросил победоносный взгляд на помрачневшего полковника, а когда Председатель на секунду отвлёкся, высунул язык и показал средний палец.

Фил дёрнулся, но Бэйли сильно лягнул его под столом.

— Сидеть! — прошипел он и натужно улыбнулся шепелявому.

— По крайней мере, — снова заговорил Председатель, — я бы не советовал предпринимать решительные действия до окончания кампании. После, господин директор, вы можете делать всё, что угодно, главное стереть это зло с лица нашей многострадальной Родины. Но ещё раз предупреждаю, — он погрозил пальцем, — до выборов ни-ни!

Улыбка медленно сползла с противной физиономии Бэкмана.

Довольный Фил хищно улыбнулся:

— Так точно, господин Председатель, до выборов я буду сама кротость. Но вот потом… — он хлёстко стукнул кулаком о ладонь. Раздался глухой звук, это побледневший начальник департамента потерял сознание и треснулся головой об стол.

— Воды! — крикнул кто-то из сидевших рядом министров.

— Оставьте его, — приказал Скиннер, — сам отойдёт. — Члены Совета угодливо захихикали. Председатель поднял руку, и в зале сразу воцарилась тишина. — Кстати о наркотиках, господин Боткинс, как продвигается борьба с зельем?

Директор АБН загремел стулом. По старой армейской привычке он всегда докладывал стоя.

— Хорошо продвигается, сэр! За последнее время уничтожено несколько крупных караванов!

— Я в курсе, но этого мало. Вы доказали связь Йодли с наркоторговлей?

— Никак нет! — отчеканил Фил, чувствуя, как лицо наливается краской.

— Плохо работаете, полковник! Я не верю в честное происхождение его денег, но у меня нет доказательств. В ближайшее время необходимо провести операцию по захвату груза наркотиков и сбору компромата. Ещё меня очень волнует рост мятежных настроений на окраине Федерации. Нутром чую, без него там не обошлось, но мне нужны факты. Я должен выбить почву у него из-под ног. Вы поняли меня, Боткинс? Я требую победы! — он стукнул кулаком по столу.

— По-бе-ды! По-бе-ды! — закричали министры, размахивая руками над головой.

— Я как раз приготовил доклад с донесением о формировании нового каравана, — напряг голос директор АБН.

— Тихо там! — прикрикнул Скиннер на расшумевшихся министров. Те сразу успокоились и как школьники сложили руки перед собой. — Повторите, мистер Боткинс.

— Нам стало известно об отправке нового груза. Я разработал операцию «Перехват» в надежде доказать причастность претендента к наркоторговле.

«Вот он, мой единственный шанс», — подумал Дин Бэйли и встал с места.

— Что у вас? — посмотрел на него Председатель.

— Сэр, разрешите моему ведомству принять участие в операции, это в разы увеличит вероятность успеха и повысит ваши шансы на выборах. У АГБ есть прекрасный дредноут, по моим сведениям противник снарядил караван тяжёлыми кораблями боевого сопровождения. Боюсь, Агентству господина Боткинса не хватит военной мощи справиться с ними.

— А ведь неплохо придумал! — воскликнул Председатель, и в его глазах промелькнуло восхищение. — Молодец! А вы что на это скажете, полковник? Господин Бэйли прав насчёт боевых кораблей?

— Да! — кивнул Фил. — У Галактической Безопасности длинные руки и везде есть уши. Видно там не зря едят хлеб.

Председатель хлопнул в ладоши.

— Решено! Снаряжайте дредноут, полковник Бэйли, я оформлю необходимые бумаги. Пусть он принесёт нам удачу. Заседание окончено. — Скиннер встал на ноги, чиновники торопливо задвигали стульями. Этикет требовал стоя встречать и провожать главу Совета. — Все, кто не выступил, оставьте доклады у меня на столе. И кто-нибудь уберите его отсюда, — он указал на бесчувственного Бэкмана. — Все свободны, до встречи через неделю.

Министры по одному подходили к столу-тумбе, оставляли папки с докладами и покидали зал заседаний. Стопка росла как на дрожжах, скоро рядом с ней появилась ещё одна.

Соседи подхватили шепелявого под руки, поволокли к выходу. Полковники посторонились, пропуская согнувшихся от тяжести чиновников. Неожиданно их окликнул Председатель:

— Господа силовики, задержитесь.

Вместе с ними остановился министр МВД, сделал шаг в сторону от двери.

— Нет, вы свободны, — махнул ему Скиннер. — Ваша основная задача — борьба с коррупцией, идите и разработайте план, на следующем заседании я жду от вас предложений.

— Значит так, ребята, — сказал Председатель, оставшись с полковниками наедине, — облажаетесь — я с вас шкуру спущу. Мне этот караван во как нужен, — он постучал ребром ладони по горлу. — Точнее не он, а доказательства.

Скиннер повернулся к Дину Бэйли:

— Кстати, полковник, что есть у АГБ на этого выскочку? Вы работаете в этом направлении?

Бэйли кивнул:

— Да, господин Председатель, работаем.

— И что? Каковы результаты?

— Пока удалось косвенно установить наличие связи объекта с Низебулом, агентура ищет подтверждение, появятся документы или иные материальные доказательства — я доложу.

— Хорошо, но даже время работает против нас. Вы уж, ребятки, не подведите меня. Йодли не должен стать Председателем, думаю, вы и сами прекрасно понимаете, чем это грозит Федерации. — Скиннер посмотрел грустным взглядом на директоров могущественных агентств. Те закивали в ответ. — Вот и прекрасно. Идите и помните: всё в ваших руках.

Полковники прищёлкнули каблуками, развернулись и строевым шагом вышли за дверь.

Покинув зал заседаний, они встали за одну из квадратных колонн огромного холла.

— Кто тебя за язык тянул? — психанул Боткинс. Бэйли никогда не видел его таким: по лицу пошли красные пятна, один глаз дёргается, губы нервно подрагивают.

— Ты чего завёлся, Фил? Всё нормально. Эта калоша неисправна, вся слава тебе достанется, ты можешь вообще его уничтожить.

— Ага, отвечай потом за него. Нет уж, спасибо, он ведь таких деньжищ стоит.

— Неужели ты так и не понял? Мне надо списать это ржавое корыто, а я не могу: оно всё время стоит на приколе. Ты только представь, сколько денег мы заработаем на строительстве нового корабля. Миллионы!..

Боткинс посмотрел на него с сомнением:

— А не посадят?

— За что?! За удачно проведённую операцию? За это награды дают. Боишься получить за потерю дредноута? — директор АБН кивнул. — Так на войне, как на войне — сражений без потерь не бывает.

— А что я парням скажу? Бейте «Тирпиц» — это враг?

— Не знаю, — пожал плечами Бэйли. — Придумай что-нибудь, не всё же мне голову ломать.

— Размечтался! — заорал Боткинс. — Ты эту кашу заварил, ты и расхлёбывай.

Полковник смерил его холодным взглядом.

— Ладно, есть у меня запасной вариант. В каком квадрате будет перехват и когда?

Фил вырвал из папки листок с координатами, написал время проведения операции.

— Держи.

Бэйли сунул записку в карман кителя.

— «Тирпиц» выйдет раньше заданного срока. В космосе всё может случиться: корабль давно стоял на приколе, с ходовой частью проблемы, да и навигационная система хромает. Но если он появится в квадрате… — Дин развёл руками в стороны, — тут уж всё зависит от тебя или не видать нам шальных денег как своих ушей.

28

Пятый галактический сектор. Планета Джаватерра.

Разом навалившиеся дела заставили начальника штаба на время забыть о предложении Кунца. О том, что неплохо вплотную заняться сделкой, тот напомнил при следующей встрече. Выждав двадцать минут после его ухода, Зигмунд осторожно отодвинул полог и выглянул во двор. Дик уже куда-то исчез, а проходившие мимо бойцы не обращали на командира внимания.

«Очень хорошо, никто не заметит моего отсутствия. В нашем трудном революционном деле нужно быть всегда начеку».

Штольц ещё раз огляделся и выскользнул из палатки. Прячась за исполинскими стволами одиноких деревьев, короткими перебежками добрался до деревянного барака, где жил и работал местный руководитель повстанческого движения.

Зигмунд постучал условным стуком в дощатую дверь, приоткрыл и просунул голову в образовавшуюся щель.

— Можно?

— Назначено? — вяло спросил часовой, не поворачивая головы.

— Нет, но у меня срочное донесение.

— Ну, раз срочное — заходи.

Штольц изогнулся, проскользнул в дверь и очутился в полутёмном коридоре с одиноко висящей под потолком тусклой лампочкой. Вокруг светильника нарезала круги нудно жужжащая муха, она исполняла загадочный танец и временами билась в плохо струганные доски с чёрными пятнами плесени.

Начальник штаба дошёл да конца коридора, робко постучал в дверь.

— Кто там? — послышался недовольный голос. Зигмунд шагнул в комнату, увидел за самодельным столом из пустых топливных бочек и грубо сколоченной столешницы человека в полевой форме цвета хаки и военных ботинках. Вместо распространённой среди мятежников кепи лидер повстанцев предпочитал тёмно-коричневый берет. Вот и сейчас непокорные пряди чёрных волос покрывал фетровый блин.

Широкие брови сдвинулись к переносице, хозяин комнаты глянул болотного оттенка глазами на нежданного посетителя. Штольц вскинул руку в приветственном жесте:

— Но пасаран!

Че Гуано подвинул узкую панель клавиатуры ближе к монитору и матовому полушарию аудиовизуального передатчика, приподнял кулак. Выразительные губы шевельнулись под смыкающимися с бородкой усиками:

— Но пасаран, камрад, зачем пришёл?

Штольц выложил гаджет Кунца на стол.

— Что это? — наклонился Че, разглядывая прибор.

— Здесь сообщение с номером счёта, куда переводить деньги.

— Сколько и за что?

— Восемьсот тысяч — первый взнос за дредноут «Тирпиц Великий», — доложил Зигмунд, глядя преданными глазами на предводителя. — После захвата мы будем должны продавцу ещё три миллиона двести тысяч.

— Итак, за четыре миллиона мы получим военную махину стоимостью в три миллиарда, — быстро сосчитал командир. — Заманчивое предложение, а в чём подвох?

— Я точно не знаю: ловушка это, или реальная возможность получить боевой корабль почти даром.

— Ну… не так уж и даром, камрад. Думаю, ты и сам прекрасно знаешь, каким трудом нам достаются деньги на финансирование правого дела?

Че устремил на Штольца гипнотический взгляд всё понимающих глаз. Немая дуэль длилась несколько секунд. В груди начальника штаба зародилось щенячье чувство радости и восторга, тугой комок подкатил к горлу, на глаза навернулись слёзы счастья. Он вспомнил, как планировал вместе с Кунцем заработать на этой сделке и ему стало невыносимо стыдно, кровь прилила к лицу, багрянцем полыхнули щёки, в носу засвербело. Захотелось бухнуться на колени, взять в руки ладонь Че, страстно облобызать, прижать к сердцу, признаваясь во всех грехах.

Командующий фронтом неверно истолковал испускаемые Зигмундом ментальные посылы, резко встал. Колченогий стул наклонился, звонко грохнулся на пол из толстых плах в половину бревна.

— Ты мне это брось! — отчеканил Гуано. Штольц глупо закивал, хлюпая носом и пожирая командира восторженными глазами. — Ты так на Родину должен смотреть, а не на меня, ты жизнь обязан положить на алтарь революции, а не разбрасываться ею ради каждого руководителя.

— Воистину золотые слова, — промямлил начальник штаба, опустив глаза в пол. — Но, что мне делать? Я пришёл посоветоваться.

— Не знаю, мне нужно время всё обдумать, оставь прибор и ступай к себе, я извещу о принятом решении. Че Гуано кивнул в сторону двери, поднял стул, сел. Опёрся локтями в стол и положил подбородок на образованный руками треугольник.

— Но пасаран, — попятился к выходу Зигмунд.

— Давай-давай, — шевельнул пальцами командующий фронтом, дождался, когда за начальником штаба захлопнется дверь и как ошпаренный заметался по комнате.

Предложение выглядело заманчиво, дредноут мог кардинально переломить ситуацию и нарушить регулярные поставки дрифтеров. Без них федералам придётся туго, нехватка механических бойцов приведёт к сокращению боевых действий и уменьшению зоны контроля. Со временем его армия полностью завоюет единственный материк планеты, а захват отдельных, разбросанных по Великому океану островов — дело техники.

Покорение Джаватерры лично Че Гуано сулило огромные выгоды. Во время регулярных видеосовещаний единый лидер мятежников — команданте Фидель — неоднократно подчёркивал: добившиеся успеха предводители станут полновластными хозяевами отвоёванных планет.

Заманчиво, но когда это будет? Зато борьба с федералами приносит золотые плоды уже сейчас. За каждого уничтоженного киберсолдата Фидель щедро платил три сотни наградных, уничтоживший врага боец получал пятьдесят монет, остальные деньги оседали в карманах командующего фронтом.

От махинаций с бесконечным потоком наркотиков тоже прилипали немалые суммы. Команданте посылал караваны с миллионами тонн первосортной «дури», вырученные от продажи средства шли на подкуп федеральных спецов и закуп вооружения, а бесконтрольность операций способствовала быстрому обогащению нечестных лидеров повстанческого движения.

На счетах Че Гуано уже скопилась приличная сумма, он всерьёз подумывал как бы слинять в подходящий момент, чтобы его не нашли ни федералы, ни бывшие соратники.

Сбившийся набок берет, лихорадочно блестящие глаза, разрумянившиеся щеки — всё выдавало напряжённую борьбу в душе командующего фронтом.

Резко затрезвонил зуммер аппарата спецсвязи. Че застыл посреди комнаты. «Вот сейчас всё и решится», — подумал он, подскочил к столу и нажал кнопку приёма.

Из передней части передатчика вылезла миниатюрная камера, вверху купола открылось небольшое отверстие, из которого вырвался расширяющийся кверху луч. Спустя мгновение он трансформировался в серо-голубое изображение бородатого человека в военной форме и кепи с большим козырьком.

— Команданте Фидель! — воскликнул Че Гуано. — Вы обещали караван с грузом, а он не пришёл, мои орлы устали ждать и вернулись на базу.

— Непредвиденные обстоятельства, камрад. Я грешным делом подумал: без твоих ребят здесь не обошлось. Голограмма подёрнулась помехами, сдвинулась в сторону и вернулась на место.

— Как можно? Да никогда в жизни…

— Расслабься, я пошутил, — усмехнулось изображение Фиделя. — Ты бы не стал жечь сухогрузы с товаром. Верно? — Че Гуано кивнул. — А ты не знаешь, кто это сделал?

— Не знаю. — Командующий фронтом поправил берет и вернулся за стол. — Может, федералы?

— Может, и они. А ты чего такой растрёпанный? Что-то случилось?

— Да так, решаю один вопрос. Предложили дредноут за бесценок.

— За бесценок — это за сколько?

— Четыре миллиона.

— Действительно, даром. А кто продаёт?

Че Гуано пожал плечами:

— Не знаю.

— Как не знаешь? — голограмма, дрогнув, исчезла. Несколько секунд светлый луч впустую бил в потолок, но вот фигура команданте снова появилась, и Че услышал: — …военный корабль. Не боишься обмана?

— В том-то и дело, что боюсь, — он почесал переносицу. — У меня кроме сообщения с указанием счёта ничего нет.

— А если это ловушка? Ну-ка покажи номер счёта! — Че Гуано вывел сообщение на экран, поднёс устройство к объективу. — Так-так-так, — пробормотала серо-голубая фигура, — это счёт в офшоре, у федералов таких нет. Кто-то решил нажиться на продаже казённого имущества. Деньги есть в наличии?

— Есть! — отрапортовал Че, сверля взглядом чёрное око камеры. Фидель требовал от соратников отвечать на вопросы глядя в глаза, по ним он будто бы определял: лжёт собеседник или нет.

— Отправь предоплату, посмотрим, что из этого выйдет.

Че зашёл на сайт оффшорного банка, набрал номер счёта, ещё несколько нажатий клавиш и напротив реквизитов плательщика в окошечке «Перевод» высветилась необходимая сумма. Потребовалось несколько мгновений, чтобы проверить цифры и кликнуть на иконку «Списание». На экране появились два банковских сейфа, из одного в другой перелетали пачки денег. Через полминуты сейфы сменились надписью «Транзакция успешно завершена».

— Всё сделано, команданте, — доложил Че Гуано, отодвигая клавиатуру.

— Будем ждать. А как обстоят дела с уничтожением дрифтеров?

— Ну, это… лупим их потихоньку.

Голограмма шевельнулась.

— Если эта сделка не обман — ты сможешь устроить полноценную блокаду планеты, но это потом. Через две-три недели начнётся массированное наступления по всем фронтам. Я договорился с торговцами смертью, они готовы передать тебе пять тысяч контейнеров сразу после оплаты, там есть всё вплоть до танков и атмосферных самолётов, а о стрелковом оружии нечего и говорить. Его там столько… хватит вооружить ещё одну армию. Времени мало, новый караван уже в пути, твоя задача его встретить, продать груз и рассчитаться с поставщиками. Минимум за три дня до наступления техника, оружие и боеприпасы должны поступить в войска.

Че Гуано вскочил и поднял кулак.

— Служу Революции, команданте!

— Вот и хорошо. Координаты я тебе сейчас отправлю.

Голограмма наклонилась в сторону. Под столом Че застрекотал терминал, и выдал гибкий лист прозрачного пластика со светящимися зелёным цифрами.

Прочитав сообщение, камрад положил его рядом с клавиатурой. Вдруг принесённое Штольцем устройство завибрировало, экран ярко вспыхнул и выдал надпись «Новое письмо». Командующий фронтом дотронулся до глянцевой матрицы, увидел вращающийся конверт, он приближался и через миг занял всю поверхность дисплея. Появились бледные буквы, они постепенно набирали цвет и скоро из призрачно-серых стали чёрными.

Дочитав текст до конца, Че изменился в лице.

— Что там? — встревожилась голограмма.

— Извещение от продавца. Он указал место перехвата… это координаты встречи каравана.

— Не может быть!.. Ну-ка покажи! — мятежник опять поднёс устройство к глазку камеры. — М-да… всё становится намного интересней. Груз уже в пути, вернуть или перенаправить его я не могу, да и некуда. — Фидель запустил пальцы в курчавую бороду, помолчал, что-то обдумывая. Че Гуано сидел не шелохнувшись, боясь неверным движением сбить начальника с мысли. Наконец команданте заговорил: — Значит так, скажи бойцам: пусть вылетают, заодно и дредноут возьмут, если получится. Боевому сопровождению я передам, пусть готовятся к встрече с неприятелем. Случись чего — помогут захватить корабль. Ну, вроде всё. Получишь посылку — сообщи. Но пасаран!

Голограмма исчезла, через мгновение светящийся веер сложился в тонкую спицу, которая быстро втянулась в центр купола. Немного погодя тёмный цилиндр камеры с тихим жужжанием убрался в полусферу передатчика.

«Вот всё и решилось».

Че Гуано нажал кнопку снизу столешницы. В коридоре послышались шаги, дверь приоткрылась и в щели показалась голова ординарца.

— Камрада Штольца ко мне, быстро!

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в комнате стоял запыхавшийся начальник штаба.

— Я всё обдумал и принял решение, — сказал командующий фронтом и поправил берет. — Мы покупаем дредноут. Аванс я уже перевёл, вот здесь уведомление с координатами перехвата, — он придвинул прибор к краю стола. — У тебя есть верный и преданный делу революции доброволец?

— Есть!

— Отлично! На полевом аэродроме стоит «Альбатрон», насколько я знаю, он сегодня возвращается в космопорт. Вели бойцу собираться, самолёт его ждать не будет.

— Слушаюсь! — вытянулся Зигмунд. — Можно идти?

— Иди. Но пасаран, камрад!

— Но пасаран! — крикнул Штольц и выскочил за дверь.

29

Первый галактический сектор. Планета Атлантис.

По окончании сеанса связи с предводителем мятежников на Джаватерре, Генрих сорвал кепи с головы, снял парик и отклеил ужасно щекотавшиеся усы и бороду.

Мысль возглавить повстанческое движение пришла к нему около года назад. К тому времени тайный бизнес приносил прибыли больше, чем все филиалы корпорации «Фарм Гэлакси» вместе взятые. Достаточное количество свободных средств и первое политическое столкновение с Альбертом Скиннером привели его к осознанию простой истины: двум волкам не ужиться в одной овчарне. В тот раз Председатель недвусмысленно дал понять, что обрушит всю мощь государственного аппарата против возомнившего о себе бизнесмена. Да и аппетит, как известно, приходит во время еды. Генриху уже мало было просто стать во главе Совета, он хотел безграничной власти, а получить её в свои руки он мог двумя способами: первый — победить на выборах и путём реформ изменить действующую систему и второй — узурпировать власть военным путём.

Первоначально Генрих надеялся одержать верх над Скиннером в честной борьбе и запустил масштабные благотворительные проекты. Деньги от наркотрафика шли на создание больниц для бедных, бесплатное питание голодающих с отсталых планет, реабилитацию ветеранов затянувшейся войны с Аркаимским Союзом. Со временем он решил не ограничивать себя рамками политической борьбы и создал образ неутомимого борца за свободу — команданте Фиделя. Специально разосланные по окраинам Федерации эмиссары распускали слухи среди сепаратистов, они же передавали крупные суммы денег камрадам-начальникам на закуп вооружения и провианта, не забывая упомянуть, что это лишь малая часть помощи от идейного революционера.

Вскоре Генрих уже устраивал регулярные видеоконференции с лидерами повстанцев, спонсировал разрозненные группы сопротивления, понемногу сколачивая из них полноценную армию. Это был его тайный козырь в борьбе за пост Председателя, тогда как конечной целью стала навязчивая идея о создании собственной сильной и могущественной державы.

Йодли с наслаждением почесал зудящую кожу лица, достал из старого шкафа деловой костюм и переоделся. Повесил военную форму на плечики, сложил в коробку фальшивую растительность и задвинул её на полку рядом с кепи. Обесточил компактную станцию связи, ещё раз проверил всё ли в порядке и вышел вон из маленькой комнатушки с низким потолком и рваными обоями на стенах.

Обколоченная старыми досками бронированная дверь плавно повернулась на толстых петлях. Несколько раз глухо щёлкнули замки, металлические штыри вошли в специальные гнёзда, накрепко фиксируя стальное полотно, теперь никто не мог попасть в помещение кроме хозяина, разве что с помощью взрывчатки.

На улицу вёл загаженный лестничный колодец. Генрих спустился, обходя стороной тёмные кучки и резко пахнущие лужи, миновал коридор с разбитой лампочкой и вышел из подъезда. Внезапно налетел ветер, погнал по растрескавшемуся асфальту обрывки газет, стаканчики из-под газировки, прочий мусор, растрепал в клочья бьющие из колодезных крышек струи белого пара и скрылся в неизвестном направлении.

Этот район города славился криминальностью, здесь регулярно проходили перестрелки между бандами, и даже полиция старалась сюда заглядывать как можно реже, о лучшем месте для тайной квартиры нечего и мечтать.

Генрих прошёл с десяток метров вдоль дома, подопнул носком фирменного ботинка картонную коробку из соседней забегаловки и свернул за угол.

Недалеко от пожарного гидранта к тротуару прижался ожидавший его автомобиль. Машины здесь вообще редкость, а такие и подавно, немудрено, что эта лакированная роскошь на колёсах привлекла внимание растрёпанной троицы. Подвыпившие парни с гоготом, бранью и явно недружественными намерениями двинулись к шикарному «Малинетти», один из них разбил бутылку о свисающую с балкона железную лестницу и теперь поигрывал «розочкой».

Не дожидаясь, когда они подойдут, водитель высунул в окно короткоствольный пистолет-пулемёт и выпустил неприцельную очередь. Пули защёлкали по стенам домов, высекли искры из пожарных лестниц. Троицу будто ветром сдуло, а шофёр закрыл окно и добавил громкость кристаллофона.

Несостоявшееся нападение произошло на глазах Генриха, он уже привык к подобным разборкам, почти каждый визит в трущобы заканчивался стрельбой по недоумкам. До машины оставалось пара метров, как та заурчала, шофёр заметил хозяина в зеркале и заблаговременно завёл двигатель. Едва за пассажиром захлопнулась дверь, «Малинетти» вывернул на дорогу и покатил прочь из городской клоаки.

Обратный путь Генрих провёл в раздумьях за бокалом фруктового вина. Ему не давали покоя вопросы: кто решил продать дредноут, и почему сделка назначена в точке рандеву?

За окном мелькали высотки Атлантик-Хиллз, куда-то спешили пёстрые толпы пешеходов, катились навстречу сотни разных машин. Попутные автомобили обгоняли, сворачивали на перекрёстках, прижимались к тротуарам возле сверкающих витринами бутиков, но все они оставались для Генриха невидимками.

Задумавшись, он не заметил как «Малинетти» подкатил к зданию с огромными буквами «Фарм Гэлакси» на фасаде и вращающимся над крышей символом компании: восьмиконечной звездой в овале из змеи кусающей себя за хвост.

— Приехали, сэр, — объявили настенные динамики голосом водителя.

Генрих встрепенулся, поставил недопитый бокал на откидной столик и покинул салон.

На крыльце как всегда царило оживление, десятки людей сновали по ступеням, одни сквозь карусельную дверь проходили в здание, другие покидали его.

Президент корпорации ступил в приятную прохладу наполненного светом холла, двинулся к персональному лифту. Подчинённые здоровались с ним согласно заведённому ритуалу: дважды ударяли в грудь кулаком, с криком: «Йо!» выбрасывали вперёд правую руку с растопыренными средним и указательным пальцами.

Погрузившись в раздумья, Генрих шёл мимо застывших с вытянутыми руками сотрудников, не замечая их растерянных лиц. Люди не понимали, что случилось с боссом. Тот обычно всегда отвечал на приветствия сдержанной улыбкой, случалось, пожимал руки, делая избранных фаворитами дня. А сейчас идёт сам не свой, никого не видит, никого не слышит. К чему бы это?

Скоростной лифт доставил его на сто двадцатый этаж. В приёмной Йодли увидел секретаршу, она сидела на стуле, забросив ноги на стол. Сброшенные туфли небрежно валялись сбоку. В левой руке Брунгильда держала свежий выпуск «Светских новостей» со сплетнями из жизни звёзд, а в правой, изящно оттопырив мизинчик, маленькую фарфоровую чашечку.

— Гхм, ко мне никто не приходил?

Брунгильда от неожиданности дёрнулась, кофе тёмно-коричневым пятном расплылся по белоснежной блузке.

— Ах как нехорошо получилось! Давайте я помогу, — искренне предложил Генрих.

— Не надо я сама, — холодно сказала секретарша, соскочила со стула и прикрыла грудь журналом.

— Было бы предложено, — проворчал Йодли, входя в кабинет. Там он сразу вызвал Ди Чинелло и вместо приветствия спросил:

— Как идёт караван?

— Хорошо идёт. Даже не идёт — летит, — неуклюже пошутил помощник.

— Есть сообщения от сопровождающих груз?

— Нет. Пока всё в штатном режиме.

Генрих помолчал, барабаня пальцами по столу. Ди Чинелло немало удивился этой дроби, он ещё никогда не видел мистера Фишермана в таком состоянии.

— Хорошо, тогда вот тебе новое задание. По моим данным в точке передачи караван ждёт засада. Записывай задачу для командиров боевого сопровождения…

— Сию минуту. — Генрих услышал торопливый шорох. Похоже, Витторио искал ручку, потом увидел, как тот положил на стол бумагу. — Диктуйте, записываю.

Йодли озвучил боевой приказ и потребовал повторить слово в слово. Убедившись, что Витторио всё правильно записал, пожелал удачи и отключил интерком.

Брунгильда скинула наушники в ящик стола. Спрятала листок со стенограммой подслушанного разговора в подкладке сумочки, надела туфли и постучала в дверь начальника.

— Войдите! — услышала она громкий голос и грациозно проскользнула в кабинет. Генрих сидел за столом и что-то быстро писал в ежедневнике.

— Можно я сегодня пораньше уйду я так ужасно выгляжу, — Майерс дотронулась накрашенным ногтем до большого пятна на блузке. Генрих оторвался от дела, посмотрел на покрасневшую девушку. — Я такая неловкая — просто ужас. Как я вечером домой пойду? Секретарша всхлипнула, прикрыла глаза руками и стала наблюдать за боссом сквозь пальцы.

При виде готовой разрыдаться красавицы сердце Йодли необычайно ускорилось.

— Конечно, дорогая Брунгильда, — он расплылся в масленой улыбке, — идите, и ни о чём не беспокойтесь.

— Спасибо! Вы такой милый! — она подбежала к нему, наклонилась и поцеловала в лоб. Генрих уловил лёгкий аромат духов, его лицо приобрело ещё более глупое выражение, а губы растянулись почти до ушей. — Пока-пока! — помахала секретарша ручкой и застучала каблучками к выходу.

— Одну минуту. — Брунгильда вздрогнула, медленно повернула голову. — Постарайтесь больше не опрокидывать на себя кофе, а то мало ли что.

— До свидания, — выдавила Майерс и скрылась в приёмной.

Там она схватила со стола сумочку, прижала к груди, прикрывая пятно, и выскочила в коридор. Всё время пока общий лифт поднимался на нужный этаж, девушка давила светящуюся кнопку вызова. Наконец, раздался долгожданный звонок, двери распахнулись, и она нырнула в широкую кабину с зеркалом на задней стене.

Генрих наблюдал из окна. С такой высоты сложно разглядеть детали, но ему показалось, он увидел выскочившую из здания секретаршу. Желтое такси отделилось от общего потока, на мгновение остановилось напротив входа, а потом влилось в бесконечную реку из разноцветных машин.

«Она меня первая поцеловала!»

Йодли дотронулся до лба, где горел красным след от губной помады, вернулся в кресло и предался радужным мечтам о Брунгильде и умопомрачительной ночи, которую она обязательно подарит ему.

Такси долго каталось по городу, пока не остановилось возле дома 125 по Бранденбург-стрит. Расплатившись с водителем, Майерс легко взбежала на третий этаж, вошла в однокомнатную квартиру, где сразу скинула испачканную блузку и осталась в юбке и полупрозрачном бюстгальтере.

Единственная комната отличалась скромным убранством. Стол, стул, кровать и платяной шкаф, вот и всё, что здесь было. Брунгильда бросилась к столу и вытащила из ящика передатчик для экстренной связи с боссом. Плеер, по совместительству шпионская машинка последнего поколения, связывал только с куратором операции, а полученная сегодня информация должна немедленно попасть в руки начальнику. Шпионка задала необходимые настройки, прижала устройство к губам и зашептала:

— Шеф, алё! Алё, алё, шеф!

— Слушаю, Синица, — также шёпотом ответил передатчик. — Что случилось? Почему вышла на связь по этому каналу?

— Клиенту кто-то слил информацию о перехвате каравана, — торопливо сказала Майерс, садясь за стол.

— Ты уверена?

— Да, шеф! Я сама слышала, как он приказал капитанам сопровождения готовиться к встрече с противником.

— Может, решил подстраховаться? — предположил собеседник, но голос звучал не очень убедительно.

— Да нет же! Говорю вам: кто-то из наших сливает информацию.

Передатчик надолго замолчал, из динамиков доносились только какие-то шорохи и потрескивания. Наконец, он снова заговорил, но теперь в каждом слове звучали нотки металла:

— Вот что, Синица, необходимо любым путём выяснить кто этот информатор. Возможно, потребуется вступить в интимную связь с клиентом.

Брунгильда вскочила, при этом её грудь колыхнулась волной:

— Если Родина требует — я согласна!

— Нет, чтобы ты со мной была согласна… — буркнул шеф.

— Простите, я не расслышала, повторите, пожалуйста.

В передатчике что-то хрюкнуло, и он громко отчеканил:

— Родина тебя не забудет, ей нужны преданные дочери, готовые жертвовать честью ради высокого блага.

— Да ну вас, — зарумянилась Брунгильда и села за стол.

— В дальнейшем выходи на связь с куратором. Его позывной и свой код, надеюсь, ты помнишь?

— Позывной «Ястреб», код 2-13-47. Хоть ночью разбудите — я его назову.

— Да уж я бы ночью тебя разбудил, о-го-го как бы разбудил, — мечтательно пробормотал шеф.

— Что?

— Не звони, говорю, на этот номер!

Шифропередатчик пискнул и отключился. Брунгильда спрятала прибор в ящик стола и вышла в прихожую, где было зеркало в полный рост. Стоя перед ним, она распустила волосы, расстегнула застёжку тесного лифа, сбросила его на пол и помассировала грудь.

Девушка в зазеркалье улыбнулась, тряхнула головой. Длинные волосы прикрыли тёмные вишенки сосков. Брунгильда помахала ей рукой, провела узкой ладошкой по животу. Юбка с тихим шуршанием упала к ногам, скоро за ней отправились трусики. Привстав на носочки, она повертелась, разглядывая себя со всех сторон.

— Родина не забудет, — улыбнулась Майерс, поглаживая круглую попку. — Забудешь такую красавицу, как же!

Вдоволь наглядевшись на стройное тело, Брунгильда показала отражению острый язычок и побежала в ванную.

30

Первый галактический сектор. Орбита Атлантиса.

Капитан Йокогиро Сарасота поднялся на мостик. Когда-то «Тирпиц Великий» был самым современным кораблём космического флота Федерации. Дредноут и сейчас оставался самым большим и мощным по вооружению галактическим скитальцем хоть и провёл последние годы у причальной стенки.

Вице-адмирал окинул рубку печальным взором, полная людей и шума во время походов теперь она угнетала пустынностью и тишиной. Молчали динамики в стенах и потолке, обзорные экраны давили матовой чернотой, затихли даже вечно гудящие вентиляторы бортовых вычислителей. Механик затеял плановую проверку систем энергоснабжения и выключил всё, кроме гравигенератора и насосов вентиляции.

Йокогиро сел в капитанское кресло. Ещё несколько лет назад он подавал большие надежды, его карьера была недосягаемой мечтой для многих офицеров космического флота Федерации, но нелепая случайность в одночасье всё перечеркнула. Из блистающего военного он постепенно превращался в горького пьяницу, дряхлея на орбите вместе с вверенным ему кораблём.

Тишину рубки нарушил негромкий хлопок плотно притёртой пробки, коротко звякнуло стекло о стекло и белесоватая муть, булькая, потекла в стакан. Сарасота сморщился от ударившего в нос едкого запаха жуткой смеси из настоя экзотических трав и жидкости для протирки циферблатов, поставил бутылку на пол. Передёрнув плечами, осушил посудину, занюхнул рукавом и врезал толстым донцем о сервировочный столик возле кресла.

Тёплая волна покатилась по организму, спустилась до пяток, вернулась обратно и сильно ударила в мозг.

— Сэр, сообщение от полковника Бэйли. С вами всё в порядке, сэр? Вам плохо? — старший помощник Сеймур тряс начальника за плечо. Тот сидел в кресле, голова склонилась набок, из приоткрытого рта катится тонкая струйка слюны. Старпом тряхнул капитана ещё раз, оглянулся, нет ли кого в рубке, и отвесил начальнику звонкую пощёчину.

— А-а-а?! — Йокогиро приподнял голову, сфокусировал взгляд на двоящемся старпоме. — С-сеймур, приказываю отс-ставить без-зобразия. Немедленно прекратите делиться. О-о!.. Вот это другое дело вы с-снова один… Пр-рекратить!.. Вас опять с-стало двое.

Помощник покачал головой:

— Сэр, сколько можно пить эту дрянь? Это не моё дело, но вы вместе с Дудковичем скоро употребите весь запас протирочной жидкости.

— Так он всё-таки пьёт, с-собака! — Сарасота треснул кулаком по столику, стакан подпрыгнул, грохнулся на пол и превратился в груду осколков. — А мне говорил, что надыш-шался.

— Вам нельзя столько пить, вы один уговорили запасы спиртного на камбузе, а теперь принялись за эту гадость. Старпом осторожно взял бутылку за горлышко и вылил содержимое в горшок с каким-то растением. Почва сразу покрылась белыми пузырями, послышалось шипение, из горшка повалил дым. Листья пожелтели, скрутились и превратились в труху.

— Видите, сэр, что это пойло делает с организмом?

Вице-адмирал вздохнул и уронил голову на грудь. Прошло несколько секунд, он поднял взгляд. Помощник заглянул в бездонные колодцы мутных глаз, и увидел там слёзы.

— Зачем мне жить, когда дредноут дряхлый безмолвно старится, не бороздя просторы… — чётко произнёс капитан.

— Так я об этом и говорю, сэр! — офицер несколько раз помахал листком бумаги перед лицом начальника. — Пришёл приказ от полковника Бэйли выдвигаться в квадрат ХУZ-0154029. Дальнейшие инструкции поступят по прибытию на место.

Сарасота встрепенулся.

— Что ты сказал?! Повтори!

— Я сказал: нас ждут великие дела! Мы идём в дальний космос!

Йокогиро вскочил. От прежней хандры не осталось и следа.

— Воды! — крикнул он твёрдым голосом. Сеймур подал принесённый с собой кувшин с холодной водой. Вице-адмирал выхватил его рук, сделал несколько громких глотков, опрокинул остатки на голову и встряхнулся как мокрый пёс.

— Бр-р-р-р! Хорошо! Экипажу занять места согласно штатному расписанию! Отдать концы! Машинам — малый вперёд!

Старший помощник смахнул с кителя долетевшие капли воды, достал из кармана платок.

— Сэр, половины экипажа нет на борту, — сказал он, вытирая лицо.

— Как нет? — капитан от удивления опустился в кресло. — А где они?

Старпом не спеша сложил платок и спрятал в карман.

— Вы их списали. Попросту говоря — прогнали, сэр.

— Как?! Когда?! — воскликнул вице-адмирал и подался вперёд.

Сеймур прищёлкнул по нижней челюсти:

— В очередной приступ депрессии, сэр.

— А-а-а… — капитан вернулся в прежнее положение. — Так у нас есть вторая половина.

— Она засела в кабаках и притонах орбитальных станций. Из трёхсот человек я нашёл только троих, да и те ничего не соображали.

— Ну так наймите кого-нибудь в тех же кабаках… или украдите… — потянулся Сарасота и почесал в затылке.

— Невозможно, сэр, мы уже в пути.

— Как в пути?! — Йокогиро аж подпрыгнул в кресле. Сеймур заметил его округлившиеся глаза. «Ну и филин», — подумал он, а вслух сказал:

— Поступил приказ с грифом «Совершенно секретно» и «Безотлагательная срочность», сэр. Я доставил на борт всех, кого смог найти.

— Та-а-к! И сколько людей на борту?

— Шесть, считая вас и меня.

— Шесть? При должной комплектации в шестьсот. Оригинально… — вице-адмирал сунул руки в карманы кителя так, что большие пальцы остались снаружи. — А вам не кажется, Сеймур, что вы немного ошиблись в расчётах? В сто раз! — выкрикнул он в лицо помощнику.

— А что мне оставалось делать? — закричал в ответ Сеймур. — Вы каждый день пили по чёрному, сопли и слюни на кулак наматывали, разогнали весь экипаж к чёртовой матери, а я должен был проводку ремонтировать, команду успокаивать, крыс и прочих гадов травить, да ещё и отчитываться перед военным казначейством за списание в бешеных объёмах протирочной жидкости. Во всём флоте нет такого количества механизмов как у нас на дредноуте! Не корабль, а часовая мастерская! Да ещё приказ этот пришел…

Он выдохся и затих, бросая косые взгляды на командира. Сарасота примирительно похлопал его по плечу:

— Ну ладно, ничего не поделаешь. Итак, что мы имеем? Шесть человек на борту и задание… какое там задание?

— Идти в указанный квадрат и там ждать нового приказа, — буркнул помощник.

— Как думаете, коллега, справимся с заданием вшестером?

— Не знаю, думаю да. Одного нашего появления хватит, чтобы враги разбежались как тараканы при включенной лампочке.

— Хорошо сказал, — улыбнулся капитан. — А скажите-ка, Сеймур, проводка выдержит? Не замкнёт там ничего, а?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю. Что смог — то починил, а там уж… — старпом развёл руками. — По крайней мере, впервые за столько лет в рейс вышли.

— Точно. — Сарасота изобразил известный жест с мизинцем и поднятым большим пальцем: — А может, того — по маленькой? Типа за удачное начало и отличное выполнение задания?

— Сэр… — покачал головой Сеймур.

— Всё-всё, сдаюсь, — капитан шутливо поднял руки, будто и впрямь сдавался.

31

Пятый галактический сектор. Планета Джаватерра.

Головастик работал на разгрузке грузовых вертолётов «Си-Най» — летающих гигантов с огромными винтами над хвостом и кабиной. Эти машины за раз перевозили двадцать тонн груза или брали на борт сотню полностью экипированных бойцов. Защиту от обстрела с земли им обеспечивали толстые броневые листы на брюхе и нижней трети бортов, а от нападения с воздуха защищали кассеты с НУРСами и боковые турели с автоматическими пушками.

Раз в несколько месяцев в космопорт мятежников прибывали транспортные корабли среднего класса под завязку гружёные провиантом, обмундированием, медикаментами и боеприпасами. В такие дни пилоты воздушных грузовиков не знали покоя, тяжёлые вертолёты делали по нескольку рейсов в неделю, доставляя в гарнизоны необходимые грузы.

Головастику «посчастливилось» оказаться в лагере во время очередного аврала, рабочих рук как всегда не хватало и его вместе с другими анархистами отправили на разгрузку.

— Живее, Кшиштоф, чего тянешься как вошь по гаснику? — прикрикнул он на толстяка в застиранной до белизны робе. Тот нёс ящик с патронами, вяло переставляя ноги.

— Я устал! Сколько можно?! Это третий транспорт за сегодня. Кшиштоф бросил ящик на землю, сел на него верхом, достал платок и промокнул лоснящуюся от пота шею.

— Не ной, этот борт разгрузишь — останется ещё два и свободен, — сказал белобрысый парень высокий и худой как жердь. Он обогнул рассевшегося напарника и потащил тюк с вяленым мясом к продуктовому складу.

— О-о! — простонал Кшиштоф и сполз на землю. — Не могу я больше, делайте со мной, что хотите, но я разгрузкой заниматься не буду. Хватит с меня, — он упал на спину и раскинул руки.

Кунц мигом оказался рядом, дотронулся носком берца до толстого бока.

— А ну-ка вставай, нечего тут валяться.

— Не-а… — помотал головой Кшиштоф.

— Я приказываю встать! — прошипел Дик.

— «Махровые анархисты» никакой власти не признают и борются за свободу от всяких узурпаторов, так что ты начальственные штучки брось, здесь тебе не тут… — Кшиштоф широко зевнул и закинул руки за голову. — Иди вон к федералам там и командуй, а на гега… геги… на гогомона, как говорит камрад комиссар, орать не смей!

Семеро анархистов до этого таскавшие коробки к полевым складам остановились. Затерянные в глуши, оторванные от цивилизации они радовались любому развлечению, даже такому как эта ссора.

Ошалевший от подобной наглости Кунц выхватил из кобуры пистолет:

— Встать, сволочь, или я пристрелю тебя именем грёбаной революции!

— Ого! — Кшиштоф приподнялся на локте. — Вот как ты запел, буржуйская морда! — Он повернулся набок, подпёр голову ладонью. — Я всегда знал, что ты засланец врагов мирового пролетариата. Камрад комиссар на каждой политинформации говорит: «Будьте начеку! Враг не дремлет! Он ждёт удобного момента, чтобы задушить хрупкие ростки революционного движения. Кругом враги, не теряйте бдительности! Смело искореняйте гидру контрреволюции твёрдой рукой трудового народа!»

Неожиданно легко для его массы Кшиштоф вскочил, рванул рубашку на груди.

— Чего ждёшь, контра?! Стреляй! — он выпятил волосатое пузо. — Стреляй, гнида, в открытую грудь! Я тебя не боюсь! Пусть я умру, моя смерть не будет напрасной, она ляжет кирпичиком в основу светлого будущего, которое мы, доблестные борцы революции, построим для наших потомков!

Кшиштоф запел гимн мятежников, ужасно перевирая ноты и чересчур возвышая голос. При этом его глаза сияли фанатичным блеском, а потный живот вздрагивал при каждом взмахе руками, которыми певец выражал патриотическое настроение.

В конце первого куплета среди слушателей раздался одинокий хлопок, позже донеслось ещё несколько робких аплодисментов и вот уже все анархисты разразились бурей оваций. Они свистели, хлопали, кричали «Браво!», «Бис!», подбрасывали в воздух кепи и вязаные шапочки.

Кшиштоф кланялся со словами благодарности, а полы рубашки колыхались на ветру, образуя за спиной подобие крыльев.

Кунц убрал пистолет в кобуру, пнул бунтаря в широкую задницу. Тот полетел вперёд и уткнулся носом в рыжую пыль.

— Дешёвый фигляр! — Головастик сплюнул на землю рядом с толстяком, рявкнул, сверкая молниями из глаз:

— Перерыв окончен! Если через пятнадцать минут борт не опустеет — я вас под трибунал отдам!

Анархисты наперегонки бросились к вертолёту. Кунц проводил их презрительным взглядом, придавил рифлёной подошвой шею бунтовщика.

— А с тобой, пингвин, я поговорю в палатке начальника штаба и с камрадом комиссаром там же пообщаюсь. Вот тогда и посмотрим кто из нас буржуйский наймит. Понял?

— Да… — прохрипел толстяк.

— Иди, работай!

Бунтовщик охнул от врезавшегося под ребро ботинка, опёрся ладонями в утоптанную землю, кое-как поднялся на ноги, но получив под зад, побежал за остальными.

— Слизни бесхребетные, — выругался Головастик.

— Камрад Кунц! — окликнули его сзади.

Дик обернулся. За ограждением из колючей проволоки стоял вестовой и призывно махал рукой.

— Срочно к начальнику штаба, — крикнул посыльный и сорвался с места.

«Пришли новости по сделке», — догадался Дик.

Полевой аэродром находился на окраине лагеря. Через двадцать минут неторопливого шага Кунц поравнялся с палаткой Штольца. У входа в штаб он увидел часового и немало удивился: обычно мятежники не обременяли себя такими пустяками как охрана.

Прыщавый боец с брекетами и конопатым лицом сдёрнул с плеча автомат, выставил перед собой.

— Стой! Кто идёт?

— Командир отряда «Махровые анархисты». Меня вызвал камрад начальник штаба.

Часовой отодвинул полог:

— Кунц прибыл.

— Пусть войдёт, — услышал Дик знакомый голос.

Рыжий отошёл в сторону:

— Проходи, камрад.

Дик шагнул внутрь. Вопреки ожиданиям, посторонних в штабе не оказалось, а воздух был на удивление чист, прозрачен и свеж.

— Присаживайся, — Зигмунд указал на стул по другую сторону стола.

Головастик сел, окинул брезентовые стены удивлённым взглядом.

— А где все?

Начальник штаба отмахнулся, прошёл к выходу, выглянул за полог.

— Пусть прогуляется часок, нам лишние уши ни к чему, — пояснил он, возвращаясь на место. — Остальных выгнал, надоели с бесконечной болтовнёй и цигарками. Хоть нормальным воздухом подышать, а то не штаб, а балаган какой-то.

— Давно пора. Иной раз не знаешь, как важные вопросы с глазу на глаз решить.

— Во-во! И я о том. Так, ладно, давай ближе к делу. Я переговорил с вышестоящим камрадом. Не скажу, что всё прошло гладко, но всё-таки он согласился с моими доводами. Аванс я уже отправил по указанному счёту и вот что получил взамен.

Штольц достал из ящика распечатку, положил на стол перед Кунцем. Тот взял в руки листок, быстро пробежал глазами по строчкам: «Деньги получил. Дредноут отправил. Ждите в квадрате XYZ 0154029».

— Что скажешь? — спросил Зигмунд, когда командир анархистов вернул бумагу.

— Надо лететь. Присвоим дредноут и врежем по заднице проклятым федералам.

— Молодец! Примерно это я и ожидал услышать. Но дело может не выгореть?

— Может, — кивнул Кунц.

— А деньги получить хочется, — пробормотал Штольц, встал и несколько раз прошёлся по палатке. Кунц слышал скрип пыльных сапог, шуршание брезента под толстыми подошвами. На улице протарахтел грузовик, какие-то бойцы прошли мимо, один что-то рассказывал другим под взрывы громкого хохота.

— Значит так, — начальник штаба приблизился к подельнику сзади, крепко сжал его плечи. — Я не приказываю, я прошу, сделай всё правильно: захвати дредноут, вернись живым и мы разделим честно заработанные деньги.

— Я постараюсь, камрад, — сказал Кунц, не поворачивая головы.

— Иди на аэродром, — Зигмунд похлопал его по плечам и легонько потряс, — там тебя ждёт самолёт.

Дик встал, вскинул кулак в ответ на прощальный жест и вышел из палатки.

32

Головастик сразу отправился к взлётно-посадочной полосе. Возвращаться к анархистам не хотелось, да и незачем, после заданной им трёпки они вряд ли будут отлынивать. Впрочем, дорога к лётному полю проходила рядом с площадкой для грузовых вертолётов.

Почти прижимаясь брюхом к земле, «Си-Най» покачивал стальными пластинами отдыхающих лопастей, мятежники то и дело исчезали в тёмном провале его нутра и выбегали оттуда с грузом в руках. Все, кроме Кшиштофа. Тот вразвалочку шагал к вертолёту, явно никуда не торопясь, но как только заметил начальника, влетел в трюм летающего грузовика и через мгновение выскочил с увесистой ношей.

Кунц усмехнулся, на всякий случай погрозил кулаком и направился к сбившимся в кучку охранникам. Те стояли на границе заросшего синеватой травой поля и о чём-то болтали, дымя цигарками с «дурью».

— Эй, парни, не в курсе, где здесь самолёт из центра? — спросил Головастик, поравнявшись с часовыми.

— А ты хто такой? — покосился на него один из повстанцев, вытягивая из-за спины автомат. — Ходют тут всякие… а ну проваливай отседова, — он сплюнул окурок и тут же ойкнул от резкого удара в челюсть. Земля вырвалась у него из-под ног, небо наискось промелькнуло перед глазами, а из отбитых лёгких вырвался хрип. Тяжёлый ботинок придавил грудь, над звенящей головой клацнул затвор ещё недавно принадлежавшего ему автомата.

— Совсем обнаглели, сволочи? — рявкнул Дик, бешено сверкая глазами. — Вы как с камрадом командиром разговариваете? — обалдевшие мятежники застыли с открытыми ртами, прилипшие к губам цигарки щекотали в носу извилистыми струйками голубоватого дыма, вышибали слёзы, но бойцы не обращали на это внимания. — Смир-р-на! — заорал Кунц. — Я вас научу начальство уважать, обдолбыши хреновы. Последний раз спрашиваю: был самолёт из центра?

— Д-да, г-господин оф-ф-ицер, — вытолкнул перекошенным ртом заика с выпуклыми глазами на узком лице. — В-вам т-туда, — он указал на грунтовую полосу с маленьким одномоторным бипланом жёлтого цвета.

— А ну быстро разошлись по местам боевого дежурства. — Мятежники бросились врассыпную. Кунц отстегнул обойму, передёрнул затвор. Блеснув золотом, патрон описал в воздухе красивую дугу и зарылся в траву. — С тобой я поговорю отдельно, когда вернусь, — Дик убрал ногу с груди мятежника, швырнул обойму в кусты, туда же забросил автомат и ступил на лётное поле.

Вблизи самолёт выглядел сильно помятым. Кое-где на фюзеляже облупилась краска, глубокие вмятины темнели коричневой ржой. У левого крыла покачивался пилот в лётном комбинезоне с просунутыми за пояс крагами и увлечённо поливал на лысую резину шасси.

Не дойдя до летающей этажерки пары метров Дик весело крикнул:

— Решил колесо помыть, камрад?

Лётчик обернулся, надвинутые на шлем защитные очки блеснули стёклами.

— Не-а, это на удачу, чтоб долететь без происшествий. Присоединяйся, второе колесо надо облить, а то у меня запас кончается. — Он стряхнул последние капли, застегнул молнию и протянул руку: — Пилот «Альбатрона» Том Морган.

Кунц поморщился от ударившего в нос густого перегара, покосился на грязную ладонь лётчика.

— Меня зовут Дик. А ты всегда пьёшь перед полётом? От тебя как от винной бочки несёт.

Том постоял с протянутой ладонью, вытер о комбинезон и сказал с вызовом:

— Пью! И что?

— Ничего. Интересно, как ты обратно полетишь.

— Ну сюда-то я долетел?! — Морган покачнулся, его повело назад, Кунц хотел поддержать авиатора, но тот увернулся и сел на нижнее крыло. — А ты сам попробуй на ведре с болтами летать.

— Да я просто так сказал, — отвернулся в сторону Кунц, дышать этим смрадом оказалось выше его сил.

— Просто так он сказал, — заворчал пилот. — Ты будешь отливать или нет?

— Не буду.

— Как хочешь мне-то что — у меня парашют есть, — Том надвинул очки на глаза и полез в кабину, царапая подошвами ботинок и без того покарябанное крыло. — От винта! — закричал он, устроившись на жёстком сиденье.

Под защитным кожухом что-то чихнуло, раздался пронзительный свист, самолёт дёрнулся и затих, выплюнув из движка клубы чёрного дыма.

— Будь ты проклята, железяка чёртова! — Морган выпрыгнул из кабины, с размаху врезал кулаком по обшивке. — Ай, ё… — потряс он ушибленной рукой и прошипел: — Ну всё!.. Ща я тебе задам.

Дик ошалело наблюдал за действиями пилота. Тот залез на крыло, перегнулся через борт и чем-то загромыхал в кабине. Вскоре Том с радостным воплем разогнулся с кувалдой в руках, спрыгнул на траву и треснул со всей дури по кожуху мотора. Краска на месте удара отвалилась, а на металле осталась приличных размеров вмятина.

Двигатель как будто давно ждал мощного тычка, из-под капота вырвалась серия неприличных звуков, длинная струя серого дыма ударила в землю, а покрытый маслянистыми пятнами винт крутанулся и замелькал лопастями, набирая обороты.

— Что стоишь? Особого приглашения ждёшь? — донеслось до Кунца сквозь рёв двигателя. — Давай за мной, — пилот махнул рукой и полез в кабину.

Кунц спохватился и следом забрался во второй отсек, где нашёл меховую куртку, кожаные краги и гладкую скорлупу шлема с очками над маленьким козырьком. Мгновения ушли на то, чтобы экипироваться, Дик вжикнул молнией, напялил на голову шлем, затянул подбородочный ремешок и надвинул на глаза очки.

К сиденью на прочном ремне крепилась круглая бляха с четырьмя прорезями по бокам. Он приложил её к животу, вставил в отверстия зажимы страховочных ремней, раздались металлические щелчки фиксаторов и Дик ощутил себя прочно пристёгнутым к жёсткому креслу.

— А что значит фраза: «У меня парашют есть?» — крикнул он, хлопнув лётчика по плечу.

Том обернулся, жестом указал на стенку позади пассажира, где висели здоровые наушники с блямбой микрофона. Головастик кивнул, снял гарнитуру с крючка. Нацепил поверх шлема, воткнул разъём в гнездо бортовой радиостанции и повторил вопрос.

— То и значит. Это корыто ведёт себя непредсказуемо, — Том добавил оборотов, двигатель зарычал сильнее, разгоняя «Альбатрон» по взлётной полосе. Кунца сильно тряхнуло на какой-то кочке, он клацнул зубами, чуть не оставшись без кончика языка. — Для полётов на нём удача особенно нужна. Я ж говорил надо колесо облить, а ты что?

Морган потянул штурвал на себя. Аэроплан плавно оторвался от земли и стал набирать высоту.

Кунц перегнулся через округлый вырез борта. Синий прямоугольник взлётной полосы быстро убегал назад, маленькие фигурки часовых замерли на постах, анархисты сновали цепочкой трудолюбивых муравьёв по красному овалу разгрузочной площадки, за которым темнели двускатные крыши складов.

Перегнувшись через другой борт, увидел зелёные конусы палаток, они стремительно уменьшались в размерах, как и раскиданные между ними могучие деревья. Дик вспомнил как смотрел в подпирающие небо кроны там на земле и пожалел, что не родился птицей, им с высоты полёта открывались такие виды, о которых человек мог только мечтать или увидеть из самолёта.

«Альбатрон» надрывно ревел мотором, упорно карабкаясь в небеса. Слева по борту Дик разглядел на горизонте край «долины смерти» и отвернулся, ему не хотелось даже думать о засевших там дрифтерах и воевавших с ними мятежниках.

Том глянул на доску приборов, маленькая стрелка высотомера застыла между двойкой и тройкой, а большая смотрела вниз прямо на пятёрку, дёрнул штурвал, аэроплан послушно лёг на крыло, заходя на заданный курс. Теперь, когда самолёт рубил винтом воздух в нужном направлении можно и поболтать.

Морган обернулся, не выпуская штурвал из рук, посмотрел сквозь стёкла очков на пассажира.

— Ты веришь в приметы? — Дик помотал головой. — Зря! Они не просто так придуманы — это обобщённый опыт тысяч пилотов… ну почему ты не облил колесо? — Кунц пожал плечами. — Вот я и вожу парашют.

— А как же я?

— Никак!.. Слушаться надо бывалых людей и не лезть на рожон.

— Понял, в другой раз умнее буду, — кивнул Дик.

— Конечно, будешь — если он будет, другой-то, — громко заржал Морган и вернулся к управлению «Альбатроном».

От нечего делать Кунц принялся разглядывать проносившуюся под крылом местность. Тень самолёта бежала по заросшей кустарником равнине, перепрыгивала через рыжие нити рек, темнеющие синим овраги.

Через полтора часа за бортом появились голубоватые хлопья облаков. Дик сунул в одно из них руку, вытащил и увидел на краге кристаллики льда.

— Подлетаем к каньону, — раздался в наушниках голос пилота, — он выходит к морю, из-за разности температур воздушных масс здесь всегда облачно. Место тут гиблое, кругом горы, путь один, да и тот всегда скрыт облаками. Пойдём на автопилоте, лишь бы навстречу никто не попался.

— В смысле самолёт? — уточнил Дик, оглядываясь по сторонам. Облака всё сгущались и скоро «Альбатрон» оказался внутри кокона небесной ваты. Даже тональность двигателя изменилась, теперь он гудел не так громко, звук будто таял в дымчатых клочьях воздушной пены.

— Нет. В смысле птицы. У них тут гнездовья, вот они и шастают во все стороны, а нам трындец придёт, если мы с ними встретимся. Разобьемся вдребезги и поминай, как звали даже костей не соберут. — Лётчик достал из-под сиденья пузатую фляжку, протянул пассажиру: — Для храбрости…

— Спасибо, я выпью после посадки.

— Как хочешь… Том приложился к фляге, кадык заходил под небритой кожей, Дик слышал громкие глотки с какими лётчик поглощал содержимое. Но вот Морган оторвался от горлышка, крякнул от удовольствия и закрутил крышку.

— Зря отказался, задницей чую — зря! Она у меня знаешь какая чувствительная? Ещё ни разу не подводила, если сильно чешется — быть беде. А сегодня прямо изнутри разрывается — во как зудит, так бы и почесал да ремнями пристёгнут руку не подсунуть, — пожаловался пилот и поёрзал в кресле.

Облачный туман понемногу рассеивался, кое-где сквозь разрывы плотного покрова с боков проглядывали бурые скалы. Местами бреши достигали больших размеров. Кунц поднимал голову в надежде увидеть вершину каньона, но это ни разу не удалось. Отвесные стены гор пронзали кудрявые облака и где-то там высоко держали на широких плечах невидимое небо.

— Странно, кажись пронесло, — Том обернулся, за стёклами очков Дик разглядел удивлённые глаза. — Скоро каньон кончится, вон уже и выход видать, а нам так никто и не попался. Неужели задница испортилась? Может, она зудит от жареной картошки под острым соусом или у меня геморрой?

— Не знаю, но, по-моему, мочиться на шасси — это просто глупая при…

Кунца прервал звук глухого удара. Пилот резко обернулся и выдал длинную тираду. Защитное стекло фюзеляжа оказалось залеплено окровавленными перьями и внутренностями какой-то птицы.

— Курица тупоголовая! — заорал Том на размазанный по стеклу фарш. — Какого хрена тебя понесло на эту старую калошу, не могла спокойно пролететь мимо?

Словно в ответ на его вопрос из облаков посыпались жирные белые птицы.

— Вот зараза! Стая бакланов! Держись! — услышал Кунц отчаянный крик и почувствовал, как «Альбатрон» завалился вправо и вниз. Ремни врезались в тело, желудок подскочил к зубам, врезал по ним изнутри и рухнул обратно.

Будто специально голубая пелена расступилась, на самолёт прыгнула громада каньона, но в последний момент передумала и слегка коснулась каменной грудью кончика жёлтого крыла.

Морган выровнял дребезжащую этажерку, утёр выступивший на лбу холодный пот.

— Глупая примета, говоришь?

— Уже не уверен, — промямлил позеленевший Кунц, перегнулся через борт и освободил бунтующий желудок.

— То-то же, — криво ухмыльнулся пилот, поглядывая на пассажира в маленькое зеркальце под верхним крылом. — В следующий раз делай, что тебе опытные люди говорят. Где тут моя фляжечка?..

Отбившийся от стаи баклан вынырнул из облаков и со всего маху врезался в пропеллер. Кровавые ошмётки с тучей перьев порскнули в стороны, погнувшиеся лопасти чиркнули по трубкам масляного радиатора, ветровой козырёк мгновенно покрылся чёрной парящей жижей, двигатель задымил, заперхал и перешёл на хрип.

— Я говорил: не задница, а барометр! — заорал лётчик и выпрыгнул из самолёта с ранцем в руках.

— Куда-а? Стой! Головастик глянул вниз, увидел кувыркающуюся фигурку пилота, она стремительно уменьшалась, но вот над ней раскрылся белый купол, и парашютиста понесло к морю с барашками волн. Оказалось, они выскочили из каньона в тот миг, когда баклан протаранил самолёт и мгновенно превратился в несколько килограмм фарша с перьями.

«Альбатрон» тянул из последних сил, двигатель перебивался с хрипа на чих, заходился в надрывном кашле и снова хрипел, разматывая длинный шлейф чёрного дыма.

Кунц посмотрел по сторонам, аэроплан стремительно терял высоту, изумрудная вода всё приближалась и если ничего не предпринять скоро от него останутся обломки.

Вдох-выдох, ещё один вдох. Рывок. Ветер набросился на человека, тот шёл по нижнему крылу, хватаясь за трубчатые расчалки. С трудом удерживаясь на ногах, Дик добрался до кабины пилота и перелез через борт. Грязное стекло не давало обзора, он перегнулся через ветрозащитный козырёк, кое-как протёр стекло рукавом куртки и плюхнулся в жёсткое кресло.

Большая стрелка альтиметра бешено крутилась, маленькая уже перевалила за единицу и приближалась к нулю. Дик потянул руль управления на себя, вдавил левую педаль. «Альбатрон» с воем выполнил поворот и, по-прежнему теряя высоту, полетел к земле.

По тёмной ленте шоссе вдоль берега моря катились автомобили. Кунц направил самолёт к импровизированному аэродрому. Чихающая машина развернулась на посадочный курс, вошла в глиссаду и понеслась к юрким легковушкам и рычащим грузовикам.

Дик ориентировался на белую линию посреди дороги, он старался, чтобы покорёженный винт не уходил в сторону от путеводной нити. Шоссе всё приближалось, автомобили проносились под крыльями, громко сигналя и моргая фарами. Через считанные секунды колёса аэроплана взвизгнули, две чёрных полосы остались на асфальте, а в воздухе растаяли облачка белесого дыма.

Ошалев от подобной наглости машины прижались к обочинам, из окон показались кулаки, донеслась ругань водителей и пассажиров.

Навстречу дымящему самолёту с оглушительным рёвом мчалась огромная фура. За стеклом высокой кабины Дик разглядел водителя в полосатой майке, тот дёргал шнур духового сигнала и беззвучно шевелил губами.

В последний момент самолёт каким-то чудом увернулся от многотонной махины, соскочил с дороги и посеменил по неровному полю. Кунц трясся в кабине, пока стойка левого колеса не угодила в глубокую яму. Измученный «Альбатрон» резко завернул, со скрежетом повалился на бок. Пилот не успел и глазом моргнуть, как трубки расчалок согнулись, и нижнее крыло с треском переломилось.

Позеленевший Дик с трудом выбрался из кабины, измученный желудок содрогался в попытках вывернуться наружу, тело била мелкая дрожь, ноги отказывались держать. Скользя спиной по фюзеляжу Дик опустился на траву, закрыл глаза.

Со стороны дороги к разбившемуся самолёту бежал какой-то человек в светлой бейсболке, оливковых шортах и сетчатой рубашке. Его крики доносились до Кунца, но тот был не в силах отозваться.

Незнакомец обогнул дымящийся аэроплан, голубые глаза широко распахнулись, маленький рот под вздёрнутым носом издал какое-то мычание и Дик услышал:

— А где Том?

— Там, — Кунц неопределённо махнул рукой.

— Где там?

— Ну там, с парашютом…

— А-а, — круглое лицо незнакомца расплылось в улыбке, — так ты его пассажир и на колесо не отливал? — Головастик кивнул. — Зря! Пошли, я тебя отвезу.

— Мне в космопорт… — прохрипел Кунц, попытался встать, но у него не получилось.

— Тебе повезло, я туда же еду, — незнакомец протянул руку, помог подняться, подставил плечо и, поддерживая за пояс, повёл к лазурной «Сиесте».

Двухдверная машина с открытыми окнами стояла у обочины, в салоне играл кристаллофон, и до Кунца доносилась громкая музыка. Незнакомец довёл пострадавшего до автомобиля, помог снять куртку и шлем, проследил, чтобы пассажир удобно устроился в салоне и сам сел за руль.

33

Всю дорогу до пункта назначения водитель болтал без умолку в десятый раз пересказывая увиденную им картину авиакатастрофы. Кунц молча внимал рассказчику не только из уважения, но и потому, что после пережитого мозг плохо реагировал на внешние раздражители. Ему было всё равно музыка ли играет в салоне или без конца трындит попутчик. Везут куда надо и ладно.

Окончательно Дик пришёл в себя недалеко от космопорта. Обозначенное спиралями старой колючки стартовое поле быстро приближалось. Блестевшие в лучах Адониса корабли походили на рассевшихся рядком собак. Вместо морды — остроносая кабина под малым углом к оси корабля, лапы — толстые стойки телескопических амортизаторов, корпус плавно утолщается книзу, хвоста не хватает, так есть породы и вовсе без него. Сходства добавляли узкие полосы закабинных стабилизаторов, они торчали во все стороны как иглы строгого ошейника. Стальные псы глядели в небо сверкающими стёклами кабин, казалось, ещё немного и услышишь тоскливый вой вечных странников, соскучившихся по холодной тишине космоса.

Ржавые прутья распахнутых ворот отразились в лакированных боках «Сиесты». Машина прокатилась по широкой полосе в жёлто-белую линию, остановилась на площадке, где уже стояли три автомобиля.

Двигатель потарахтел ещё несколько секунд и заглох, дверь распахнулась, водитель поставил ногу на границу цветных полос, сказал, повернувшись к попутчику:

— Вылазь, приехали. Кто куда, а я на работу.

Кунц пробормотал слова благодарности и тоже выбрался из салона. Потянулся, разминая затёкшие мышцы, пошёл к стоявшим в отдалении космическим кораблям.

— Эй, парень, — окликнул его хозяин «Сиесты», — а ты зачем сюда добирался?

— Меня камрады-командиры направили для выполнения опасного задания.

— Так ты и есть наш глубокоуважаемый гость? Меня зовут Коцтон. Сэмюель Коцтон, — водитель протянул руку.

— Дик Кунц. Можно просто — Дик. Головастик пожал влажную ладонь.

— Подумать только, — затараторил Сэм, быстро шагая к соскучившимся без дела кораблям. — А если бы ты того?.. Шлёпнулся насмерть. И ведь как хорошо, что это я тебя подобрал, а то бы мы до сих пор тебя ждали.

Подойдя к ближайшему перехватчику, Сэмюель забарабанил по клёпаной обшивке:

— Ганс! Ганс, тетеря глухая! Выходи — клиент прибыл!

Герметичная дверь с лязгом отошла в сторону, громыхая и скрежеща о железный борт на бетон выполз стальной трап. Из тёмного овала на узкую лесенку ступил высокий блондин в форменной одежде пилота и сдвинутой набок фуражке, приставил к широкому лбу ладонь козырьком, закрывая васильковые глаза от яркого света, несколько секунд смотрел на суетившегося Сэма и неподвижного Кунца.

Массивная челюсть подалась вперёд, пшеничного оттенка брови нахмурились, под прямым носом шевельнулись узкие губы:

— Што ты кр-ришать? И сразу застучала, запела лесенка под толстыми подошвами чёрных ботинок.

— Я говорю, клиент прибыл. Лететь пора, — Сэм отступил от трапа, давая Гансу возможность ступить на растрескавшийся бетон.

— Ну пр-рипивать, ну и што? Сейшас путем фсе фместе собир-раться и лететь. Сашем так кр-ромко ор-рать? И, фопше, што он телать стесь с топой? Кута пр-ропатать Мор-ркан?

— Ты что ещё не понял? Сэм запрыгал на месте пуще прежнего.

— А што я толшен понимать? — рассердился Ганс.

— Ссыкун слинял с борта, а этот в одиночку посадил раздолбанный «Альбатрон» на шоссе. Я всё видел… я…

— Стой! Ты молшать, я сфать трусей, токта тепе коффор-рить.

Ганс бросился к другим кораблям, застучал по обшивке, вызывая приятелей на сходку. Когда все экипажи собрались, пилоты гурьбой обступили Сэма. Тот принялся в очередной раз пересказывать историю с аварийной посадкой, изображая ладонью манёвры биплана. Громкие взрывы смеха время от времени прерывали увлечённого оратора.

Дик стоял в стороне и наблюдал за оживлённо жестикулирующим Сэмом. Наконец, тот закончил рассказ и все как по команде повернулись к Дику. Сначала они откровенно разглядывали его как чудного зверя, а затем подошли к нему.

— Снащит, ты кольесо так и не… — Ганс пощёлкал пальцами, вспоминая слово.

— Обоссал, — подсказал длинный пилот с неправильным прикусом и красными ушами.

— Спас-сипо, Шак, — Ганс изобразил полупоклон в сторону дылды.

— Да, я не стал этого делать, — вздохнул Дик.

— Ош-шень опромьетщиво с твоей стороны, уфашаемый. Пилоты сбились в ещё более плотную кучку и одновременно покивали, соглашаясь со словами Ганса.

— Да я уж понял.

— Теперь ты веришь в приметы? — спросил Жак.

Дик бросил в его сторону косой взгляд, хмыкнул:

— Сейчас я чему угодно поверю.

— Вот и хорошо, — вступил в беседу пилот с багровым шрамом от левого уха до подбородка. — В нашем деле, брат, без них нельзя.

— Как?! И у вас они есть?! — удивился Головастик.

— Да!.. Есть!.. Ещё какие!.. — вразнобой закричали пилоты.

Сэм вплотную подошёл к Дику:

— Нам поручено важное задание, нельзя полагаться только на собственные силы, нам очень нужна удача. Полёт мог закончиться по-другому, если бы ты не кочевряжился и отлил на колесо как советовал Морган. Верно?

— Не знаю, — растерялся Кунц, — наверное.

— Не наверна, а тощно, — вмешался Ганс.

— Я всё понял, вы хотите, чтобы я выполнил какой-то ритуал. Так? — Дик обвёл взглядом столпившихся вокруг пилотов. Те закивали. — Что я должен сделать?

— Ничего сложного, — сказал Жак. — Всего-то разжевать сушёный помёт летучих мышей и кашицей обмазать корабельные стабилизаторы.

— У вас тут крыши поехали что ли? Разбежались. Я эту гадость жрать не буду.

— Во-перфых, не нато шрать, нато расшефать. Во-фторых, — Ганс нацелил палец на Кунца, — ты хотеть лететь в космос и там покипать?

— Нет! — буркнул тот.

— Токта, пошшему ты откасать?

— Из-за помёта. Дик передёрнул плечами, представив, что с ним произойдёт, если он запихнёт в рот фекалии летучих мышей.

— А ты вообрази, что это семена какого-нибудь растения, — по-дружески посоветовал Сэм. — Может, полегчает.

— И что? Вы каждый раз перед полётом эту гадость жуёте? — Головастик обвёл взглядом пилотов. Те опять закивали. — Ну так и жуйте, что сразу я-то?

— Нельзя! — Жак с умным видом поднял палец к небу. — Ты новичок тебе и карты в руки. Ты должен жевать, иначе удачи не будет.

— Ладно, давайте ваше дерьмо.

— Поправочка… — Сэм вынул из кармана прозрачный пакетик битком набитый неровными гранулами карамельного оттенка. — Это добро мышачье. На, жуй! Он протянул пакет Дику.

Кунц брезгливо сморщился, взял подарок двумя пальцами, аккуратно вскрыл, принюхался. Сушёный помёт не издавал неприятных запахов, напротив, он пах довольно аппетитно.

Дик наклонил пакет, несколько гранул выпали на ладонь. Он осторожно подхватил их губами, попробовал на язык. Комочки оказались солоноватыми на вкус и приятно хрустели на зубах.

Головастик ещё раз посмотрел на пилотов, вдруг пошутили, но те стояли с каменными лицами. Вздохнул, высыпал половину пакетика в рот и остервенело задвигал челюстями. Гранулы превратились в кашицу, он сплюнул коричневатую массу на ладонь, бросил победоносный взгляд, мол, смотрите, и я не лыком шит.

— Ну, показывайте, где мазать?

И тут пилотов прорвало. Взрыв громкого хохота спугнул отдыхающих птиц. Те захлопали крыльями, тяжело оторвались от нагретого металла корабельных носов и полетели к белому диску Адониса.

Дик смотрел на гогочущих пилотов и не понимал, разве он сказал что-то смешное? Почему они тычут друг друга в бока, хлопают себя по ляжкам? Некоторые и вовсе упали на бетон, катаются по нему и стучат ногами.

— Я не понял, ребята, вы чего ржёте?

— Ты бы видел себя со стороны, — сказал Сэм и снова захохотал. — Не, ну как он взял этот пакет…

— Осторожно так, потом открыл, понюхал, чуток попробовал, — Жак в точности скопировал движения Кунца, — и давай наяривать. А я стою и жду, понимаешь, когда ему плохо станет. Он утёр выступившие слёзы, всхлипнул и опять зашёлся в приступе смеха.

— Да что случилось?! — воскликнул Головастик, всё еще держа в ковшике ладони тёплую гущу.

— Выброси эту гадость, — всхлипнул Сэм. — Нет у нас никаких примет, мы пошутили…

— Вы!.. Да я!.. Да я вас всех!.. — Кунц побагровел, набычился, глаза налились кровью, сузились. Жижа коричневой лепёшкой шлёпнулась на бетон, грязная ладонь чиркнула о штаны, ещё раз, ещё. — Заставили меня дерьмо жевать и хохочут!

Хрустнули тесно сжатые кулаки, кожа на костяшках натянулась, побелела.

Возле Кунца мгновенно образовалось свободное пространство, Сэм тоже прекратил смеяться, икнул, отступил назад.

— Не заводись, Дик, это обряд посвящения в пилоты, мы всех так принимаем, — торопливо сказал он. — Ты жевал не помёт, а воздушную кукурузу, импортный товар с планеты Низебул. Между прочим, больших денег стоит — редчайшая вещь. Угощайся. Можешь весь пакетик забрать, если хочешь.

Кунц шумно дышал, грудь колебалась как морская волна, но вот кулаки разжались, глаза стали прежними.

— Да ну вас. Он бросил пакетик с дефицитом под ноги Сэму, пошёл к перехватчикам.

Пилоты молча разбрелись по машинам, никто не ожидал, что новичок так отреагирует. Трапы один за другим с железным скрежетом исчезли в трюмах, лязгнули люки, щёлкнули магнитные замки. Корабли одновременно вздрогнули, конусы дюз изрыгнули пламя, космические бродяги напрягли стальные мускулы, резко оттолкнулись от земли и прыгнули в небо.

34

Пятый галактический сектор. Недалеко от квадрата XYZ 0154029.

Дик сидел в камбузе на откидной скамейке. Сквозь открытую дверь в кабину пилота виднелась высокая спинка кресла. Корабельный хронометр показывал время завтрака, по этому случаю в одной руке Кунц держал надкусанный бублик, в другой кружку с мятным чаем. Завитки пара над ароматным напитком дразнили аппетит, а потому бублик быстро убывал.

— Сково мы пвилетим? — прочавкал Дик, стукнул зубами о край кружки и громко швыркнул.

— Што са пестолкофый приффыщька? Кресло неожиданно повернулось. Дик увидел покрасневшего Ганса, лицо пылает гневом, глаза мечут молнии, подбородок ещё больше выпятился вперёд, ладони на подлокотниках, локти смотрят в стороны. — Сколько р-рас поффторять? Снащала нато шеват, потом коффорить, а не шшрайт и полтайт ср-расу.

Разъярённый Ганс чем-то напоминал петуха готового броситься в драку, Дик проглотил кусок и захохотал.

— Што это са ха-ха? — раздражённо спросил капитан.

— Ганс, прости, дорогой, я не хотел обидеть… ты просто такой… ты такой… — Дик замахал остатком бублика пытаясь подобрать слово.

— Смешшлифий?

— Нет. Смешливый — это когда человек много смеётся, а ты не смешливый, ты… забавный. — Головастик взмахнул кружкой, остатки чая выплеснулись на пластиковые панели пола. — Упс!.. — он сунул остатки бублика в рот, быстро задвигал челюстями.

Пилот взревел и соскочил с кресла.

— Ты шшалкий и протиффный сфинья! Я тепя путу сильно польно накасать!

— Помогите, убивают! — закричал Дик, спрыгнул со скамейки и подбежал к столу. Там он схватил половник, выставил как шпагу перед собой и приготовился защищаться.

В погоне за пассажиром Ганс забыл о пролитом чае, подкатился на луже, взмахнул руками и громыхнулся. Стены камбуза содрогнулись от потока отборной брани и противного скрипа, с каким пилот скользил ногами по мокрому пластику, корчась на полу перевёрнутой черепахой.

Не ожидая от капитана столь глубоких познаний матерного фольклора, Дик одобрительно свистнул и случайно выронил черпак.

— Мерсафец! — Ганс ловко извернулся, схватил трофей за ручку, с кряхтением встал на ноги. — Я ощень, ощень сол на тепя. Анкар-рт!

Поварёшка со свистом описала в воздухе сверкающую дугу, нацелилась в грудь Головастику. Тот взвизгнул, отступил назад и упёрся спиной в стену. Руки зашарили по холодному металлу, громко брякалась на пол сшибленная утварь, но вот ладонь наткнулась на что-то продолговатое и твёрдое на ощупь, сжалась и резко дёрнула.

Ганс заорал, схватил половник как двуручный меч, замахнулся и кинулся в атаку. Дик зажмурился, выбросил руку с находкой вперёд. Раздался металлический звон. Приоткрыв один глаз Кунц заметил, что сорвал со стены огромную сковородку и в тот же миг отразил новую атаку взбесившегося пилота.

Удары черпака посыпались один за другим, железный щит громыхал как артиллерийская канонада, сильно оттягивал руки и вскоре они налились свинцом.

Дик изрядно вспотел, плечи болели, сковородка грозила выпасть из рук, но ни один выпад Ганса не достиг цели. Шаг за шагом пассажир продвигался вдоль стен к выходу в капитанскую рубку, на второй сотне ударов переступил порог, отбил очередную атаку и захлопнул дверь.

— Открыфать сейшас, труслифый сопак!

— И не подумаю! Лечись, псих недоделанный!

В ответ раздался звенящий удар: пилот что есть мочи врезал по двери поварёшкой и дубасил, пока не выдохся. Когда стихла барабанная дробь, Дик приложился глазом к щели вентиляционного жалюзи и чудом увернулся от стремительно высунувшейся ручки половника.

— Ах так?! Ослепить меня решил? — он схватился за плоскую ручку, сильно рванул вниз и опять глянул в щель. — Досовался?

— Полущи, мор-рта! Ганс плюнул и угодил точь в точь между планок.

— Вот и сиди там, верблюд! — Кунц бросил сковороду на пол, вытер лицо и сел в капитанское кресло. — Так-так-так, надо разобраться с управлением.

Ганс загремел лопаткой черпака.

— Нищеко там не трокат!

— С чего это? — удивился Кунц.

— Потому што ты не снать, как нато упрафлять этот корапль, такой турак как ты мошет всё поломать.

Головастик хотел возмутиться, но неожиданно из потолочных динамиков прогремел мощный бас комэска:

— Внимание всем кораблям эскадрильи! Подлетаем к месту задания, капитанам перестроиться в боевые порядки, машины спрятать в тени большого астероида. При появлении цели атаковать по моей команде.

— Ты толшен меня фыпускать и с моеко кресла ухотить, инаще фсем кертык! — закричал Ганс и отстучал поварёшкой морзянку.

— Не буду! — огрызнулся Кунц и стал тыкать кнопки без разбору.

Перехватчик крутнулся вокруг оси, сделал мёртвую петлю и зарылся носом. Дик с трудом выровнял машину, при этом случайно выдвинул в боевое положение плоскости с вооружением. Одна из ракет сорвалась с пилона и, разбрасывая огненный хвост, пронеслась в опасной близости от впередиидущего корабля.

— Какого хрена, Румпель, ты что творишь? Опять обдолбался на задании? — заревел в рубке голос комэска.

— Пусти меня, инаще ты фсё испортить! — заорал Ганс, дубася ногами по двери.

— Пущу, если обещаешь не драться.

— Опещать тепя не стущать по колофа!

— Ладно, выходи…

Кунц отпер дверь, капитан влетел в рубку, извернулся и лягнул вредного пассажира в зад.

— Ты же обещал не драться! — закричал Дик, потирая ягодицу.

— Я опещать не стукать по колофа, но если ты тумать сатница, токта исфини, я нарушил опещание.

— Пошёл ты… — прошипел Кунц, ковыляя в сторону камбуза.

— Ганс, немедленно ответь, что случилось? — рявкнули динамики.

Румпель плюхнулся в кресло, торопливо щёлкнул тумблером включения связи.

— Всё в порятке, камрат, это пыл спой в настройка. Машина совсем плох, я опасайся: она не смошшет карашо фыполнять поставленный сатаща.

— Ясно… — голос комэска слегка поутих. — Потерпи немного, Ганс, вот надерём уши проклятым буржуинам, тогда и заживём как люди. Будет тебе и корабль новый и дом хороший, и жена красавица, — на последних словах в голосе Люмберга послышались мечтательные нотки. — Так, всё, кончай базар! Внимание всем бортам! Двигатели заглушить, до момента визуального контакта с противником сохранять режим радиомолчания, нарушивших приказ ждёт приговор по условиям революционного времени. Конец связи.

В рубке воцарилась тягучая тишина, каждый думал о предстоящем задании. Дик вообще не верил в быструю и лёгкую победу, какой-то червячок точил изнутри, грыз, не давая покоя. Хоть бы с соседом поговорить, душу облегчить перед боем, так ведь молчит, зараза, делает вид, что один на корабле.

— Ганс. Эй, Ганс!

— Што тепе?

— Ты, это, не обижайся, что я дверь запер и всё такое. Дик наклонился в попытке заглянуть в лицо пилоту.

— А пощему ты решить такое скасать?

— Ну, мало ли… вдруг это наши последние минуты…

Пилот сплюнул на пластик пола, Дик ошалело уставился на студенистую амёбу плевка, посмотрел на Ганса. Помешанный на чистоте, тот сдувал каждую пылинку и на тебе подарочек. Значит, и ему не по себе, тоже чувствует какую-то тревогу.

— Шьорт пы тепя фосьми, нелься так некарашо тумать перет претстоящи питфа. Плохо, ощень плохо, камрат, — капитан помолчал и пожевал губами. — Хотя, мошшет ты совсем не праф, фернее немноко не праф. Шьорт, как ше это пр-рафильно кофорить?..

— Ты хочешь сказать: я говорю правду, но чуть-чуть сгустил краски?

— Та, именно так. Я тепя прощать и принимать тфои исфинения.

— Но я не извинялся!

— Нефашно. Ити сюта, я путу покасать тепе, как упрафлять этот корапль.

— Зачем? — оторопел Дик.

— Нато! Фосмошно, ты путешь лететь, если фтрук меня ранить, или што-то пойти не так.

— Ладно, показывай.

Они поменялись местами, Ганс встал сбоку от кресла и стал объяснять. Прошло десять минут. Всё это время Кунц внимательно слушал пилота, тот с присущей ему обстоятельностью рассказывал о каждой кнопке, рычаге или тумблере. В конце инструктажа Дик почувствовал: ещё немного и голова лопнет от переизбытка информации. Он зажмурился, помассировал пальцами виски, головокружение исчезло, но появилась сонливость, хотелось громко зевнуть и завалиться спать.

— Ты фсё сапомнить?

— Угу, — Головастик сильно сжал челюсти, борясь с желанием распахнуть их как можно шире.

— Карашо! Теперь шакать ф турель к месту портофой стрелок.

Пилот повёл пассажира через камбуз к двигательному отсеку, обогнул дребезжащий кожух силовой установки, открыл люк в полу и отошёл в сторону.

— Тепе нато тута.

— Зачем?

— Нато, — продолжал упорствовать Ганс. — Ты пыть мой портофой стрелок. Только на мой корапль есть такой турель. Ты толшен тута лесть и стрелять, кокта я тепе кофорить. Ты меня понимать?

— Понимать, понимать, но я не знаю, как с этой штуковиной обращаться.

— Ты полсти, я опьяснять, — капитан снова указал на открытый люк и сложил руки на груди.

Кунц заглянул в красноватый полумрак колодца, оттуда пахло чем-то техническим, доносилось ровное гудение, слышались какие-то вздохи, иногда что-то гремело и лязгало. Повернувшись лицом к пилоту, лихим пожарником скатился по узкой лестнице и скоро уже стоял на слегка вибрирующем полу.

Внутри турели оказалось довольно свободно. Две настенные лампы в стеклянных плафонах под железной сеткой излучали красный свет. В центре стояло огромное кресло с широкой педалью в ногах, к спинке на гибкой штанге крепился шлем с тёмным забралом, а из подлокотных валиков торчали обрезиненные джойстики с гашетками.

Сверху упала тень от головы Ганса, вытянутая рука нацелилась на кресло.

— Фнимательно смотреть сюта. Фитишь петаль? Она форошать турель, шьорный палки тафать тфишшение пушек, красный кнопки телать па-пах. Теперь сатись и штать моя команта.

Громыхнула крышка, затопали ноги, шаги всё удалялись, чуть позже донёсся слабый хлопок, это Ганс закрыл дверь в командирскую рубку.

Кунц двинулся в сторону кресла, каждый шаг сопровождался гулким эхом, за стенами что-то лязгало и гудело. Ещё пара шагов и под ним скрипнула холодная кожа обивки, ноги встали на резиновые накладки педали, ладони легли на упругие рукоятки джойстиков, а гашетки спрятались под большими пальцами.

Шлем сам опустился на голову, в турели вспыхнул яркий свет, бронированные створки распахнулись и Дик заорал от ужаса: бездонный космос оказался на расстоянии вытянутой руки. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: он всё ещё на перехватчике и ему не грозит превратиться в мумию.

Ладонь взлетела ко лбу, но стукнула по стеклу. Дик поднял забрало, в тот же миг тяжёлые плиты сомкнулись, а настенные светильники переключились на дежурное освещение.

— Класс! — выдохнул Кунц и опустил прозрачную защиту. Створки раскрылись, бездна уставилась на него миллионами холодных глаз.

Вдоволь наигравшись со шлемом, Дик успокоился и стал вращать турель, меняя давление ног на педаль. В поле зрения попал паривший неподалёку перехватчик, нашлемная система целеуказания тотчас расчертила его тонкими зелёными линиями в клетку и посадила по центру перекрестье прицела.

Дик потянул джойстики на себя, из любопытства нажал на гашетки. Корабль перечеркнул косой красный крест, под полом раздались глухие щелчки, а на внутренней стороне забрала высветилось: «Отмена атаки».

Кунц одобрительно присвистнул, отпустил джойстики, сориентировал турель по оси судна. Забрало решил не поднимать, уж лучше играть с бездной в гляделки, чем сидеть в красной полутьме.

35

Седьмой галактический сектор. Где-то в необъятных просторах космоса.

Маленький буксир с выпуклыми боками и прозрачной полусферой рубки тащил за собой длинную платформу, где за плотно сомкнутыми гребенчатыми пластинами дремала станция ПП-перехода. Баржа с твёрдотопливным реактором плыла следом, отслеживая маршрут с помощью лазерного координатора.

Всем этим хозяйством заведовал один человек — смотритель мобильной станции Гомес дель Пьетро. Судьба забросила его на эту работу сразу после окончания лётного училища. Временно, пока не найдут другого смотрителя, так ему обещало начальство «Суперкарго Компани», но шли годы, а замены всё не было. Рутина толкала к сладкому и булочкам с газировкой. Подобная диета плохо сказывалась на фигуре, за тридцать лет работы Гомес обзавёлся солидным брюшком, пухлыми щеками, растущей лысиной и тремя подбородками.

Опираясь грудью в полукруглый вырез алюминиевого стола, смотритель скучающим взглядом следил за показаниями приборов. Жёсткое кресло из гнутого листа металла на квадратах из труб не давало должного комфорта, долго на твёрдом не усидеть, затечёт всё что можно. Вот если бы пуфик подложить или подушечку…

Он встал, потянулся, расправил форму зелёного с фиолетовым отливом цвета и проверил правильность расположения пилотки. Недовольный щелчок языком означал: головной убор не на месте. Лёгкое касание рук и золотистая кокарда встала ровно над переносицей, а расстояние от её центра до кончика маленького носа сравнялось по длине с указательным пальцем. Всё как по уставу.

Дель Пьетро довольно хмыкнул, вытянул вперёд руки и наклонился. Попытка дотронуться кончиками пальцев до круглых носков коричневых ботинок ни к чему не привела: толстый живот упёрся в колени, мешая достичь цели. Гомес попробовал ещё раз, и снова помешала нависающая спереди подушка. Третий заход оказался удачным, пальцы коснулись поцарапанной кожи ботинок, но для этого пришлось согнуть ноги в коленях.

Гомес улыбнулся, со свистом вытолкнул воздух из лёгких, выпрямился и приступил к наклонам в стороны. На десятом наклоне справа раздался писк электронных часов. До конца третьей по счёту разминки оставалась пара минут, ещё двадцать приседаний и всё.

Гомес недавно стал делать физические упражнения. В день он проводил десять пятиминутных занятий. Во-первых, это позволяло скоротать время скучных дежурств, а во-вторых, ему не хотелось терять работу.

— Ваше сердце изрядно износилось, — сказал ему доктор во время очередного медосмотра, убирая фонендоскоп в карман. — Ему трудно прокачивать кровь сквозь сжатые сосуды. Жир давит на них со всех сторон. Пожалейте себя, займитесь физкультурой, сбросьте лишние килограммы, иначе этот осмотр будет последним, я просто не допущу вас до полётов.

Гомес тогда не на шутку испугался, он привык к должности станционного смотрителя и не мыслил себя на другом месте. Прозрачные стены рубки стали для него вторым домом, здесь он по-настоящему отдыхал душой. Долгие выходные казались ему пыткой, и когда наступало утро рабочего дня, он с радостью бежал в порт к родному буксиру.

Начальство любило дель Пьетро за безотказность и стремление дежурить по нескольку смен подряд, платило премии, всячески поощряло. Коллеги завидовали, шептались за спиной, мол, карьерист и лизоблюд. На самом деле Гомес ишачил не за деньги и начальственную милость, он искал спасения в работе. Как-то так само получилось: семьёй не обзавёлся, друзей не нажил, только и оставалось пахать в три смены. Тут уж волей неволей физкультурой займёшься лишь бы остаться при деле.

Гомес, покряхтывая, сгибал ноги в коленях, воздух в рубке сотрясался от громкого счёта, каким сопровождались упражнения. При каждом приседе брюки натягивались на жирных ляжках и угрожающе трещали по швам.

На счёт пять дель Пьетро сел глубже обычного, ниже спины раздался громкий треск и в прорехе показались розовые трусы в чёрный горошек. Смотритель выпрямился, утёр с лица пот и с одышкой поковылял к столу. Судя по таймеру обратного времени до прибытия в заданный квадрат оставалось восемь минут. Как раз хватит привести себя в порядок. Но как? Рубка космического буксира это не дамская комната, здесь нет трюмо с зеркалом и столика с ящичком для швейных принадлежностей.

Гомес ощупал дыру. «Кошачий зрачок», — подумал он и пошарил по столу. Под ворохом бумаг пальцы нащупали большую скрепку. Миг и она превратилась в длинный кусок проволоки, несколько энергичных движений и вот уже три тонких прутика, осталось проткнуть ими плотную ткань, загнуть концы и порядок.

Гомес стянул края встопорщившейся ткани, завёл за спину руку с зажатым в пальцах кусочком проволоки. Короткий взмах и рубка наполнилась диким воплем. Вместо ткани проволока вонзилась в большой палец и торчала оттуда лилипутским копьём.

Потрясывая раненой рукой, смотритель бросился к аптечке, рванул дверцу, загремел стеклянными пузырьками. Сорванная с бутылочки антисептика пробка ударилась в пол и, подскакивая, закатилась за ножку стула, бесцветная жидкость тонкой струйкой полилась на палец с рубиновыми каплями крови, зашипела, пуская пузыри. Опорожнив бутылёк, Гомес наложил тугую повязку, немного подумал, сделал перевязь и подвесил руку.

Запищал зуммер, на экране радара метка буксира встала посреди светло-зелёной точки, обозначая прибытие станции в пункт назначения. Скоро появится караван, к этому времени надо развернуть передвижной ПП-тоннель и подготовиться к переходу.

Смотритель бросился к серебристому кубу в противоположной от стола стороне, щёлкнул боковым переключателем. С лёгким жужжанием верхняя стенка разошлась в стороны, из недр куба выплыл пульт управления грузовой платформой. По центру наклонный экран, под ним сенсоры клавиатуры, ещё ниже ряд круглых кнопок разного цвета и десяток маленьких тумблеров. В самом низу «глаз циклопа» — вращающийся во всех направлениях пластиковый бугор, а по сторонам от него пара миниатюрных кнюппелей.

Как только панель встала на место, на мониторе высветились белая окружность с равномерно расставленными по всей длине зелёными точками и моргающий серый квадрат. Дежурный техник долго колдовал над пультом. Квадрат разбился на десятки сегментов, они расползлись по всей длине круга и замерли ровно на точках окружности.

Одно нажатие на жёлтую кнопку и пластины грузовой платформы стали медленно подниматься. Раскрывшись наподобие цветка, они оголили плотно уложенные цилиндры генераторов, соединённые раздвижными трубами.

Плавно поднялись лапы страховочных ферм, генераторы искажающего поля покинули уютные гнёзда, поплыли прочь от колыбели, разматывая виток за витком пуповину питающего кабеля. Одновременно с этим вытягивались соединительные трубы, постепенно увеличивая диаметр будущего тоннеля.

Дель Пьетро следил за ползущими по экрану мерцающими красными огоньками и защёлкал тумблерами, когда те проникли внутрь расставленных по окружности квадратиков. На носу баржи раскрылись лепестки диафрагмы, из отверстия показалась телескопическая штанга с конусообразным утолщением на конце. Она выросла в длину, достигла гнезда в корме грузовой платформы и плотно вошла в него.

Гомес нажал синюю кнопку, по наклонным стенам корпуса твердотопливного реактора побежали цепочки белых огней, поток энергии хлынул по штанге в грузовую платформу, а оттуда по кабелю в стальное кольцо.

Огоньки на экране сменили цвет с красного на жёлтый, смотритель коснулся пальцами клавиатуры, набрал код и запустил программу контроля. По экрану побежали столбцы зелёных цифр, через две минуты их место заняла таблица. Секунды ушли на сопоставление данных со стандартными значениями. Отклонения в пределах допуска, система работает исправно, реактор выдаёт положенные гигаватты, а значит, всё готово для перехода в подпространство.

36

Караван прибыл к развёрнутому ПП-тоннелю ровно по графику. Заметив на экране радара метки кораблей, смотритель включил бортовую станцию связи:

— Внимание капитану каравана зет пи двести семнадцать. Говорит Гомес дель Пьетро — дежурный техник станции перехода. Оборудование настроено и готово к работе. Как слышите меня? Приём.

— Слышу тебя хорошо, старина. Жив ещё, курилка? — зарокотал в рубке голос капитан-командора.

— Алехандро, это ты?! — обрадовался смотритель старому знакомому. — Вот уж не ожидал тебя здесь встретить! Когда будешь списываться, дружище?

— Да я бы давно на пенсию ушёл, так ведь дома заняться нечем вот и напросился. Правда, это мой последний поход. Врачи уже косо смотрят, то в спину стрельнет, то ногу заломит. Стар я уже для таких путешествий.

Дель Пьетро вздохнул:

— Здоровья с годами не прибывает.

— А ты всё такой же большой и круглый, Гомес?

— Что ты я похудел килограмм на сорок, — соврал смотритель, ощупывая нависший живот.

— Да ладно?! И как это удалось, если не секрет?

— У меня нет секретов от старых друзей. Просто я записался в секцию здорового образа жизни, мало ем, не пью, не курю. По утрам выхожу на пробежку, если не в рейсе, каждый день по три часа занимаюсь в спортзале. Гомес прикрыл микрофон рукой, откашлялся и сделал несколько глубоких вдохов, борясь с одышкой.

— Молоток! С чего такие перемены?

— Ну…

— Погоди, дай сам угадаю. Ты встретил ту самую единственную и неповторимую, о которой мечтал ещё во время учёбы в лётной школе. Верно?

— Нет, Алехандро, не угадал.

— А что пыхтишь как паровоз? Или ты мне солгал?

— Почему?! — возмутился Гомес, и сипло втянул воздух. — Я это… на велотренажёре занимаюсь. Хочу всегда быть в форме.

— Вот оно как… ну-ну… я после рейса загляну к тебе и если ты обманул — пощады не жди. Заставлю купить ящик самого дорогого виски, и не уйду до последней капли. Как раньше, во времена славной молодости. Помнишь?

— Да… знатное было время…

На столе отрывисто запищал биппер. На тёмном табло таймера замельтешили цифры из красных палочек. Начался отсчёт последних пятнадцати минут оставшихся до пробоя пространства.

Гомес схватился за голову, скоро откроется «кротовая нора», а ещё ничего не готово. Корабли надо выстроить в ряд по тоннажу, впереди самые тяжёлые, за ними те, что полегче, сориентировать по центру тоннеля, проверить точку выхода, вдруг «червоточина» приведёт в центр звезды или в ядро планеты. Такие случаи бывали и не раз, а всё потому, что смотрители не успевали толком проверить параметры перехода.

— Заболтались мы, старина, пора вам дальше двигать, сорвём график — начальство за это спасибо не скажет. Сейчас проверю выходной канал и скину инструкции шифрованным файлом.

— Давай, дружище, отправляй, мой сержант-транслейтер совсем без дела захирел, хоть будет ему, чем заняться.

Дель Пьетро заскользил пальцами по сенсорной клавиатуре. Прошла минута, дисплей пискнул и выдал длинные строчки цифр.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил командор, услышав ругань смотрителя.

— Ничего не выйдет, Алехандро, на том конце какая-то критическая масса блокирует выход. Поодиночке я вас не проведу, вы просто вляпаетесь как мухи в паутину.

Голос капитана приобрёл стальные нотки:

— Не паникуй! Должен быть другой вариант. Кто здесь дежурный техник, я или ты? Давай, соберись!

— Нет у меня вариантов, — заистерил Гомес. — Перенастроить канал я не могу, это займёт много времени, да и надо переться к другой точке переброса. Я бессилен.

— Кто?! Ты?! Тот самый дель Пьетро, у которого были лучшие мозги со всего курса? Не верю! — на краткий миг в эфире возникла тишина, потом раздался сухой щелчок, видно капитан прищёлкнул пальцами. — Слушай, дружище, когда мы отправились в рейс, на корабли сопровождения пришла шифровка, дескать, в точке выхода нас ждёт дредноут. Мне это капитан крейсера по секрету шепнул.

— Дредноут говоришь… — смотритель прильнул к экрану, зашевелил губами, запоминая цифры. Снова заскользил по кнопкам клавиатуры, вводя значения. Через считанные мгновения бортовой терминал выдал список из боевых кораблей со сходными характеристиками размеров и массы. — Похоже, вас действительно ждёт засада. Значит, первым пойдёт сопровождение. Там, если какой крейсер и врежется, так остальным же проще будет, а сухогрузы я следом отправлю.

В голосе командора послышались радостные нотки:

— Я знал, мастерство не пропьёшь, а такие мозги как у тебя — тем более.

— Рано радуешься, — осадил его энтузиазм дель Пьетро. — Мне придётся переводить вас кучей, тогда общая масса на входе превысит встречающую на выходе и вам удастся отодвинуть дредноут и суда сопровождения в сторону. Поодиночке вы рискуете врезаться в них, я не смогу просчитать координаты каждого судна во время боя.

— Всё?

— Нет! Я не знаю, как поведёт себя реактор во время массового перехода. За боевые корабли я уверен — энергии хватит. Насчёт вас ничего сказать не могу. Сухогрузы пойдут в колонну по два, для этого мне придётся шире раздвинуть пограничные маяки. Это очень большая нагрузка для системы, контуры может просто замкнуть. В этом случае реактор взорвётся, вы навсегда останетесь в тоннеле, а меня со станцией разнесёт на атомы, — выдохнул смотритель и затих.

Командор тоже не спешил говорить, ему было о чём подумать. Риск слишком велик, корабли всегда проводили по одному, максимум по два, но чтобы всем гуртом — такого история ещё не знала. И что в такой ситуации делать? Идти в тоннель? Так это почти верная смерть. Остаться здесь тоже не вариант, вылетишь с работы без пенсии и с волчьим билетом, никто тебя к себе не возьмёт. Кому нужен капитан не выполняющий приказы?

Дель Пьетро смотрел на мерцающий огонёк возле таблички «Микрофон включен», не решаясь прервать контакт. Внезапно динамики прохрипели:

— Делать нечего, старина, будем рисковать. До встречи на небесах, хотя мы и так уже там, — командор невесело хмыкнул и вышел из эфира.

«Что же ты в минор вдарился, дружище? Небось не пропадём.»

Смотритель проводил взглядом втягивающийся в круглое отверстие микрофон и прикоснулся к сенсорам клавиатуры в тот миг, когда над чёрной головкой с тихим шелестом сомкнулись лепестки гибкой мембраны.

Сержант-транслейтер чуть не свалился с кресла, пробежав глазами по расшифрованным строчкам сообщения. Слыханное ли дело смотритель приказал скопом погружаться в подпространство. Да он там совсем из ума выжился что ли?

Короткая пробежка по круглому коридору и вот он уже в каюте командора, трясёт зажатым в руках листом:

— Сэр, посмотрите на эти инструкции. Смотритель требует массового входа в тоннель. Наверное, здесь какая-то ошибка.

Капитан даже не повернул головы, как сидел спиной к двери, так и остался сидеть.

— Никакой ошибки нет, сержант, переправьте файл на каждое судно и не задерживайтесь.

Сержант опешил: у капитана что-то с рассудком, раз он согласен с этим решением.

— Вы не поняли, сэр…

Командор резко крутанулся в кресле.

— Я всё понял, — медленно сказал он, сверля сержанта глазами. — Отправьте инструкции экипажам и не тяните время, его и так не осталось.

— Но, сэр, это безумие…

— Выполнять! — заорал Алехандро, вскакивая на ноги.

Транслейтера как ветром сдуло, из коридора донёсся торопливый топот бегущих ног, потом раздалось шипение открывающейся двери, снова топот и опять шипение, сменившееся тихим причмокиванием сомкнувшихся створок.

Экипажи кораблей приняли раскодированный файл и застыли в изумлении: у командора крыша поехала, раз он отдал такой приказ. Впрочем, пилоты «Суперкарго Компани» держались за места, за каждый рейс им платили приличные деньги, да ещё и премиальные давали, если груз приходил к покупателям в срок. После недолгих размышлений они решили сделать всё, как велит инструкция, кто знает, может, им предстоит испытать новый способ перемещения в подпространстве, может, этот тоннель экспериментальный прототип нового оборудования, а они герои-первопроходцы. Начальство любит так шутить с подчинёнными, молчит до последнего, а там раз — и подарочек преподнесло.

Сквозь прозрачное стекло рубки Гомес видел, как боевые корабли отделились от общей массы каравана и выстроились в должном порядке перед входом в неактивный тоннель. Первыми перед километровым кольцом как более массивные и лучше вооружённые встали крейсеры, за ними в колонну по три выстроились корветы.

Сигнальные маяки на боках цилиндров пульсировали красным. Дель Пьетро дотронулся кончиками пальцев до сенсоров клавиатуры. Ядро реактора мгновенно отреагировало на команду, производство энергии заметно возросло, о чём говорил удлинившийся зелёный столбик сбоку экрана. До красного прямоугольника «Перегрев» ещё оставалась пара сантиметров.

Дель Пьетро бросил взгляд на реактор. По наклонным плитам защитной оболочки зазмеились белые молнии. Ему почудился треск, с каким сполохи пробежали по штанге, заскользили по стальной пуповине и растеклись по гигантскому кольцу.

Таймер закончил обратный отсчёт, огни на стенках цилиндрических преобразователей пространства усилили пульсацию. Но вот они перестали моргать и сменили цвет с красного на зелёный.

Гомес ввёл последнюю команду, светлые змеи молний побежали быстрее, кольцо завибрировало, звёзды в центре тоннеля вытянулись в длину. Они всё удлинялись, пока не превратились в белые нити. Ещё мгновение и звёздная пряжа переплелась, образуя спиральную воронку.

Экипажи сухогрузов с интересом наблюдали за деформацией пространства. Воронка закручивалась всё сильнее и сильнее, втягивая корабли в бездонное чрево, замедлила вращение, едва корветы разделили участь «старших братьев», а в следующий миг и вовсе пропала.

Участок космоса внутри кольца задрожал, с каждым колебанием амплитуды становились всё меньше. Как только белые точки звезд обрели прежнюю неподвижность, огни трансформаторов погасли, а через доли секунды запульсировали красным.

37

Дель Пьетро внимательно отслеживал показатели. Всё шло в штатном режиме: масс-детектор выдавал стабильные результаты, реактор устойчиво снабжал энергией, а корабли продвигались по «червоточине».

Огни на кольце вспыхнули жёлтым обозначая удачное завершение перехода. Смотритель провернул «глаз циклопа», квадратики вышли за пределы круга и двинулись к границам экрана.

Экипажи сухогрузов наблюдали за медленно расширяющейся глоткой тоннеля, бочки преобразователей отдалялись друг от друга, вытягивая соединительные трубы.

Когда гибкие сочленения растянулись почти до предела, в рубке буксира завыла сирена, а на экране заморгало предупреждение: «Критический максимум». Гомес присел, сорвал пломбу с боковой стенки куба, бросил на пол вырванный с мясом блок предохранителей. С протяжным стоном сирена всхлипнула в последний раз и затихла.

Дель Пьетро навис над панелью управления. Вспотевшая ладонь заскользила по пластику полусферы, квадратики рывками двинулись по зеленоватой глади, словно сопротивлялись безумной затее. Наконец они наполовину скрылись за границами монитора.

Смотритель осторожно распрямил пальцы, приподнял ладонь над влажным полушарием, медленно выдохнул. Со лба на нос скатилась крупная капля пота, повисела на кончике, увеличиваясь в размерах, и хлюпнулась между ботинок.

Огни на боках преобразователей поменяли свечение, они снова горели дружелюбно-зелёным светом, что означало тоннель готов к новому пробою пространства.

Сухогрузы выстроились в колонну по два. Несмотря на усилия смотрителя, диаметр кольца оставлял желать лучшего. Лишь когда пары грузовых гигантов почти соприкоснулись бортами, появилась надежда пролезть в узкое жерло.

Дель Пьетро набрал команду, коснулся клавиши «Ввод», звёздные нити внутри кольца закрутились в спираль, воронка гигантским пылесосом затянула первые шесть кораблей, за ними исчезли ещё четыре двойки. Едва призрачные контуры восьмой пары растворились в «чёрной дыре», а огни на стенках трансформаторов обрели красный оттенок, шкала в правой части экрана вылезла за отметку «Перегрев».

Реактор сильно тряхнуло, баржа затряслась, наклонные плиты корпуса покрыли глубокие трещины. Из разломов вырвалось свечение, султаны перегретого пара устремились в космос, а ослепительные ветви молний били всё чаще и всё сильнее.

В стекле рубки отразилось лицо смотрителя: глаза — чайные блюдца, волосы вздыблены, рот перекошен. Гомес видел, как трясущаяся баржа раскачала питающую штангу, словно та была тонюсенькой ниткой, а не огромной телескопической трубой весом в пятнадцать тонн. Колебания достигли грузовой платформы, удерживающие наконечник штанги зажимы лопались один за другим. Из двенадцати толстых стальных когтей осталось меньше половины, да и те держались на честном слове.

С неожиданной для него прытью, Гомес кинулся в нос буксира, где находился маленький челнок с манипуляторами. Он редко использовался смотрителями и почти всегда стоял без дела, но сегодня от крепости механических рук зависел успех операции. Ведь если платформа останется без энергии — погибнут десятки людей и миллионы тонн груза, а этого дежурный техник допустить не мог.

На днище буксира закрутились маячки, оранжевые сполохи заметались по серым плитам стального брюха. Ближе к носу прорезалась узкая щель, она всё увеличивалась в размерах, пока из образовавшегося отверстия не выплыло судно, чем-то похожее на ватрушку с руками.

Круглые отверстия дюз озарились синеватым свечением, челнок двинулся к грузовой платформе. Когда он подобрался к месту примыкания штанги, ещё несколько зажимов не выдержали чудовищной нагрузки, лопнули и полетели в разные стороны. Техник слышал грохот, с каким один из крюков врезался в оболочку спасательного судна, а потом в иллюминаторе увидел, как тот сверкающей закорючкой исчез в космосе.

Челнок вплотную подобрался к борту платформы, двупалым захватом правого манипулятора схватился за найтовочную скобу, а левым обхватил стальную кишку. Механические мускулы напряглись, шаттл застонал, но не дал вырваться штанге из гнезда.

Стрелки приборов зашкалили от поступивших к датчикам сигналов. Гомес услышал скрипы и стоны судна, оно жаловалось как живое на непомерную боль, что разрывала железные суставы и скручивала лонжероны. Джойстики рванулись из рук, больно ударили в ладони, но это не помешало смотрителю удержать штангу в гнезде. Пот градом покатился по его раскрасневшемуся лицу, лёгкие со свистом втянули воздух сквозь сжатые зубы, глаза уставились на видневшиеся в иллюминаторе огни кольца. Они всё ещё горели красным.

И всё-таки реактор не выдержал перегрузки. Температура внутри ядра поднялась до запредельных величин, толстые стенки отсеков для топливных стержней расплавились. Из тысяч некогда раздельных ячеек хлынула зелёная опалесцирующая жижа, достигла критической массы и вступила в самопроизвольную реакцию со всем до чего смогла добраться.

Баржу несколько раз сильно тряхнуло, гигантские волны покатились по штанге, челнок затрепетал как флаг на ветру. Срезанные чудовищным усилием заклёпки вылетели из гнёзд, стекло иллюминатора жалобно скрипнуло, покрылось тонкой паутинкой молочных трещин, издало прощальный писк и рассыпалось осколками по вакууму.

Воздух свистящим потоком ринулся из кабины. Страховочные ремни больно врезались в пухлое тело, не давая тому вылететь из кресла, руки из последних сил сжали вертлявые джойстики, губы зашевелились, хватая остатки кислорода. Глаза полезли из орбит, они выпячивались всё сильнее и сильнее грозя вот-вот вывалиться. Вокруг зрачков отразились вспыхивающие красным кольца, но стоило взгляду остекленеть, а ладоням безвольно разжаться, как загорелись жёлтые огни.

Цепная реакция высвободила массу энергии. Избыточное давление разрушило защитную оболочку. Столб огня, пара, дыма и радиоактивного топлива взмыл высоко вверх. Змеящийся молниями энергетический сгусток помчался от разрушающегося реактора к грузовой платформе, превращая стальную кишку соединительной штанги в рваные куски металла.

Сияющий шар ворвался в гнездо, разделился на десятки шаров поменьше и покатился по кольцу. Ослепительные сферы вспыхнули на месте преобразователей пространства, и в тот же миг тоннель разлетелся гигантским фейерверком на миллиарды сверкающих частиц.

38

Пятый галактический сектор. Квадрат XYZ 0154029.

Громада дредноута неторопливо приближалась к месту задания, работал главный двигатель, вспомогательные до поры молчали. Во-первых, времени было достаточно, «Тирпиц» опережал график на три часа. Во-вторых, как доложил капитану Сеймур, в машинном отделении проходило плановое обслуживание, портовые техники успели заменить всего треть твердотопливных стержней от общего числа подлежащих замене к моменту, когда поступил приказ. Из-за этого запас хода резко упал, дредноут серьёзно рисковал на обратном пути встать где-нибудь между системами Ганьба и Зилопус, в такой ситуации вспомогательные двигатели выступали в роли спасательного круга и расходовать сейчас их ресурсы — означало надолго застрять в космосе.

К тому же крысы — эти вездесущие грызуны — серьёзно повредили проводку, запустить установки вторичного контура с капитанского мостика теперь не представлялось возможным. Дублирующий блок управления находился рядом с агрегатами, мало кому захочется топать полкилометра ради того, чтобы прибыть в указанный квадрат раньше расчётного времени.

Помимо проблем с топливом и проводкой дредноут страдал от нехватки экипажа. При штатной численности в шестьсот человек на борту находилось всего шесть. Несмотря на это «Тирпиц» двигался прежним курсом, вице-адмирал надеялся, что рейс — банальная проверка жизнеспособности систем корабля и никаких сверхсложных задач не предвидится, так пошатаются по квадрату, сделают пяток неприцельных выстрелов и домой.

Кофе горячим потоком заполнило кружку, Сарасота вернул стеклянную колбу в держатель кофемашины, отхлебнул. Дымящаяся бурда обожгла горло, растеклась по пищеводу, даря ощущение тепла. Хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но Сеймур уничтожил стратегические запасы в горячке борьбы с капитанским запоем.

Тяжело ступая чёрными ботинками по наклонному трапу, Йокогиро поднялся в навигационный отсек, окинул взглядом панорамные экраны. Ничего нового. Те же колючие звёзд повсюду, в левом углу притаился осьминог радужной туманности, справа по курсу выставила рога дымчатая улитка соседней галактики, по центру светлой полосой тянется пояс астероидов. Тоска зелёная!

Ещё один шумный глоток и капитан шагнул к штурманскому пульту — широкой дуге, над которой парит объёмная галактика. На рукавах спирали гроздьями висят шарики звёздных систем, один из них излучает розовое свечение. Вот она цель дредноута — система U2B-Манго с обитаемой планетой Джаватерра.

Капитан дотронулся до светящегося шара, тот мгновенно распух, стала видна звезда в центре, вокруг неё нарезают круги восемь крупных «бусин». Ещё одно касание и четвёртая «бусина» выросла до размеров футбольного мяча.

Планета вращалась, давая возможность детально рассмотреть бело-голубые завитки атмосферных вихрей над зелёным океаном, родимые пятна островов, красную кляксу единственного материка с коричневыми шрамами гор, рыжими венами рек, фиолетовыми пятнами лесов и оранжевыми проплешинами пустынь.

Прошло полминуты, планета сжалась до прежнего размера, вернулась на орбиту и стала вместе с другими сёстрами вращаться вокруг белой звезды.

Йокогиро сделал очередной глоток, пошарил глазами по металлическим шкафам вдоль стен, где спрятался электронный мозг корабля. Каждый шкаф имел по нескольку экранов, между ними перепархивали мотыльками разноцветные огоньки, светились цепочки кнопок, выпирали бугры мультифункциональных устройств.

В дальнем углу командной палубы вице-адмирал заметил четырёх человек. Штурман, боцман и канонир плотно обступили старшего помощника и о чём-то оживлённо говорили сильно жестикулируя. Сарасота прислушался к неясному гомону, его слух выхватывал отдельные слова, но по ним было сложно понять, о чём идёт речь. Он прихлебнул наполовину остывший кофе, двинулся к экипажу.

— О чём спор, господа? — поинтересовался капитан, после приветствия.

— Да вот, сэр, никак не можем решить: с чего вдруг «Тирпиц» отправился в поход, — сказал старший помощник Сеймур.

— А-а! И вам не даёт покоя этот вопрос, — вице-адмирал поставил почти пустую кружку на заваленный картами космоса штурманский столик.

— Я ра-азмыш-шлял о слу-учивш-шемся и п-пришёл к вы-ыводу, ч-что это хо-ходовые ис-спытания д-д…

— Дредноута, — закончил Йокогиро за боцмана и схватил того за блестящую пуговицу. — Скажи-ка мне, дорогуша, опять нализался? Эх, и почему я тебя не списал с борта?

— Да я во-во-обще н-не пью… я с д-де-етства за-аикаюсь.

Исходящий от боцмана запах жидкости для протирки циферблатов дразнил обоняние капитана, сводил с ума. Внутри как будто полыхнул пожар, во рту пересохло, руки непроизвольно задрожали.

— Врёшь, собака! — Йокогиро рванул Дудковича за пуговицу. Нитки лопнули, жёлтый кругляш остался в побелевших пальцах капитана. — От тебя несёт как от канистры со спиртом! Вот и сейчас пахнет! Он сильно втянул носом воздух, ноздри затрепетали, от нестерпимого желания выпить засвербело в носу.

Предчувствуя катастрофу, старпом оттеснил боцмана. Йокогиро почувствовал как Сеймур что-то суёт ему в руки, опустил глаза и увидел плоскую фляжку с винтовой пробкой.

— Прошу вас, выпейте это, — прошипел старший помощник, делая страшные глаза.

Йокогиро скрутил пробку, припал к горлышку и запрокинул голову. Быстро забегал кадык, стоявшие рядом офицеры услышали громкие глотки с какими капитан поглощал живительную влагу. Но вот он оторвался от фляжки, потряс над вытянутым языком, чтоб уж всё до последней капли, вернул пустую посудину.

Старпом спрятал фляжку в карман.

— Сэр, я могу поручиться за боцмана, он действительно не пьёт и никогда не пил, по той простой причине, что его организм не способен утилизировать спирт.

Йокогиро полегчало от принятого бальзама, когтистая лапа алкогольной жажды отпустила внутренности, в голове приятно зашумело, осоловелые глаза сузились ещё сильнее, а на лице появилась глупая ухмылка.

— Ты почему не сказал об этом, боцман?

— Я всегда го-оворил, а вы не с-слушали.

Сарасота издал длинный рык, отодвинул Сеймура и протянул руки к боцману:

— Иди ко мне, Дудка, дай я тебя обниму. Он сграбастал Дудковича в объятья, похлопал по спине. Сжал обеими ладонями руку, потряс, потом потрепал по щеке и, посчитав инцидент исчерпанным, повернулся к остальным офицерам:

— Есть другие соображения по спорному вопросу?

— Я думаю, намечаются масштабные учения, потому нас и отправили в поход, — высказался канонир. Незадолго до похода Сеймур нашёл его в захудалом притоне и вытащил из постели проститутки.

— Ещё какие-нибудь варианты? — Йокогиро обвёл экипаж взглядом. — Нет? Вот и прекрасно. Чего гадать на кофейной гуще? Скоро сами всё узнаем. Кстати о кофе. Он обернулся в поисках кружки, обнаружил её на штурманском столике, взял в руки. На карте остался мокрый отпечаток. Капитан махнул рукой:

— Сеймур, это не тот квадрат, куда мы направляемся?

Старший помощник приблизился к столу, взглянул на испорченный фрагмент карты.

— Так точно, сэр.

— А это конечная точка маршрута? — Сарасота ткнул пальцем в центр коричневого круга.

— Да, сэр.

— Смотрите, как хорошо получилось. Ровно, аккуратно и самому рисовать не пришлось. «Случайности — не случайны!» — процитировал капитан древнего мудреца, благоговейно прикрыв глаза.

Под высоким потолком трижды звякнул звонок.

— Сэр, согласно показаниям навигатора, дредноут прибыл в указанный квадрат, — сообщил штурман. Его старпом разыскал в портовом кабаке, где он спал лицом в грязной тарелке в окружении пустых бутылок из-под дешёвого пойла.

— Отлично! Мы здесь немного поболтаемся для приличия, разнесём в пыль несколько астероидов и вернёмся в порт, — бодро ответил Сарасота и посмотрел на панорамные экраны, где широкой полосой плыли разнообразные по форме космические булыжники от совсем маленьких до гигантских. Выше пояса астероидов, почти у самого верха панорамы светилась яркая точка — планета Джаватерра, порядковый номер 629522 в каталоге обитаемых планет Федерации.

Неожиданного от самого большого астероида отделилось несколько крошечных кусочков, они быстро приближались и скоро на экранах стали заметны обтекаемые контуры перехватчиков.

Мгновенно сработала сигнализация, командная палуба наполнилась тревожным воем, по стенам забегали красные блики проблесковых маячков. Посреди панорамы появилось предупреждение: «Приближается группа неопознанных кораблей». Надпись моргнула раз, другой и сменилась сообщением: «Тревога! Зафиксирован множественный ракетный удар!»

Экипаж дредноута видел, как от быстро приближающихся перехватчиков отделились серебристые сигары и, выбрасывая яркие снопы огня, помчались к «Тирпицу».

— По местам стоять! Запустить генератор защитного поля! — скомандовал Сарасота, мгновенно сосредоточившись на решении задачи.

39

Офицеры бросились выполнять приказ. Оставшись в одиночестве, вице-адмирал сел в кресло перед большим штурвалом. Выпущенные ракеты приближались, до их столкновения с кораблём оставалось несколько минут. Перехватчики сделали ещё один залп и разлетелись веером, готовясь к новой атаке. Капитан дёрнул штурвал, дредноут стал медленно поворачиваться носом к приближающейся смерти, сокращая зону поражения.

Катастрофически не хватало мощности ходовой установки, в подобных ситуациях на помощь приходили вспомогательные двигатели, обеспечивая высокую манёвренность судна. Дудкович направился в малое машинное отделение, скоро корабль получит необходимую энергию для маневров, а пока…

Вице адмирал щёлкнул клавишей внутренней связи:

— Выпустить ракетные ловушки с левого борта, открыть прицельный огонь по судам противника.

— Ловушки выпущены, — прозвучал на мостике голос канонира, и в ту же секунду из динамиков вырвалось глухое рявканье пушек.

На той части панорамных экранов, где транслировалось изображение левого борта, Сарасота увидел чёрные провалы раскрывшихся отсеков. В космос выплыли бесформенные куски металла, пучки продолговатых гильз от использованных снарядов, какие-то крупногабаритные детали — старый неликвид от давно списанных, но не снятых с корабля механизмов.

К перехватчикам потянулись красные трассы выстрелов. Засев на артиллерийской палубе канонир честно отрабатывал поставленную перед ним задачу, отстреливаясь бронебойными снарядами из полуавтоматической пушки сто восемьдесят пятого калибра. Он бил прицельно, кромсая попавшие под смертоносные подарки вражеские суда. Несколько «Грейхаундов» вспыхнули, и превратились в огненные шары, из которых вылетели обломки.

Ловушки образовали плотный заслон. Вопреки ожиданиям капитана ракеты, наткнувшись на преграду, не взорвались, они просто поменяли траекторию или пробили металл насквозь, развалившись при этом на части.

«Да это болванки!» — догадался Сарасота, продолжая маневрировать кораблём.

— Сеймур, активируйте нагнетатель лазера главного калибра! — приказал он, переключившись на волну старпома.

Корабли противника закончили перестроение, роем двинулись к «Тирпицу», на ходу стреляя из маломощных лазеров. В защитном поле заряды вспыхивали маленькими облачками, а по сотам от места попаданий кругами разбегались волны как от брошенного в воду камня.

Две ракеты чудом миновали парящий вокруг дредноута мусор. С разницей в несколько секунд, они врезались в корпус ниже вспомогательной надстройки технического отсека, где защитное поле имело малую толщину.

— Что вы там возитесь, Сеймур?! Почему пробило защиту? — закричал капитан, щелкая кнопками и считывая с мониторов отчёты о повреждениях.

— Сэр! Я запустил нагнетатель, он забрал на себя большую часть энергии реактора. Заметив падение мощности, я подключил автономные твердотопливные генераторы. Видимо удар пришёлся на момент накачки энергией защитной матрицы.

— Понятно. Почему не стреляете из главного калибра? Альберт уже уничтожил три перехватчика, а вы ещё ничего не сделали.

— Сэр! Генераторы дают меньше энергии. Готовность семьдесят пять процентов.

— Мы так и будем беззубо огрызаться?! Пушка Альберта скоро перегреется. Пока он добежит до следующей, мы будем беззащитны. Приказываю немедленно открыть огонь!

— Накопленной энергии хватит на один выстрел. Вероятность повторного использования основного калибра слишком мала!

— Сам знаю! Выполняйте приказ! — рявкнул вице-адмирал, глядя на шкалу мощности силовых установок. Разделённый на равные промежутки синими полосками, светящийся зеленью столбец медленно сползал вниз. Главный двигатель грозил отказать в ближайшее время, в этом случае, лишившись подвижности и энергетического поля, дредноут превратится в лёгкую цель для пушек стервятников.

«Где боцман, почему он медлит?»

Дудкович первым выскочил из навигационного отсека, почти не касаясь ногами ступеней, спустился по трапам на палубу технического этажа и теперь накручивал педали. На каждой палубе в специальных нишах хранились велосипеды, всего сто штук на весь корабль для быстрого перемещения между отсеками. По палубам «Тирпица» пешком не набегаться, выдохнешься после первой пробежки, их за время обычного дежурства набиралось до тридцати за смену, чего уж говорить о боевом столкновении с противником.

Стальные рёбра шпангоутов освещал дежурный свет контрольных ламп, конец длинного коридора терялся вдали, сужаясь до размеров игольного ушка. Отделение вспомогательных двигателей приближалось с каждым витком педали. Ещё немного и пробудившиеся «малыши» дадут дредноуту так нужную ему манёвренность.

И вот на пределе видимости показалась стальная переборка с овальной дверью. Дудкович поднажал, справа раздался громкий гул, будто кто-то с размаху ударил по судну гигантским молотом. Велосипед вильнул в сторону, врезался в трубы магистрального маслопровода.

Боцман вытер выступившую из носа кровь, осмотрел погнутое колесо. Ничего, ехать можно.

«Тирпиц» содрогнулся от нового удара. Броневые листы обшивки вогнулись внутрь, толстые трубы маслопровода лопнули, из них фонтаном хлынуло горячее масло.

Ужасный вопль заметался под потолком технической палубы. Барабаясь в дымящейся луже, разбрасывая по стенам чёрные брызги, боцман с трудом перевернулся на живот, отполз на метр в сторону, покрасневшей рукой с лохмотьями облезшей кожи ухватился за отверстие в шпангоуте.

Превозмогая боль Дудкович подтянулся, встал на ноги. Дрожащими пальцами потёр ослепшие глаза, шатаясь, побрел к машинному отделению, щупая воздух перед собой. За ним тянулась неровная цепочка тёмных следов.

Масло по-прежнему било из трубы шипящей струёй, огромная лужа на полу всё увеличивалась в размерах. Неотрывно следуя за боцманом, она почти догнала его, но тот ступил на сетчатый фрагмент пола. Лужа разделилась на три потока, одна часть масла проникла сквозь дырки на нижнюю палубу технического отсека, а две других обогнули перфорированный участок по флангам и растеклись перед Дудковичем.

Запинаясь носками ботинок о неровности пола, тот ступил прямо в ловушку, подкатился, сильно ударился затылком об острый угол воздухоочистной шахты и замер в неестественной позе посреди расширяющейся лужи.

А в это время в главном двигательном отсеке механик Деррик Пирс суетился возле основного агрегата системы охлаждения реактора — огромной вытянутой в длину махины преимущественно полукруглой формы. Различные «выросты» придавали ей странный вид, гайки диаметром с голову скрепляли составные части. Толстые жгуты проводов вместе с гнутыми трубами шли по всему корпусу, ныряли в отверстия оболочки, выходили из машинного нутра и скрывались в полу.

Резко дёргая «трещоткой» Деррик один за другим выкручивал толстые болты, что удерживали на месте выпуклую пластину, под которой находилась крышка маслоналивной горловины. На полу возле жёлтых ботинок Пирса уже валялось восемь болтов, осталось всего два, но они намертво прикипели и никак не хотели выкручиваться.

Лампочка давления масла моргала, стрелка манометра стремилась к нулю, противные звуки ревуна резали слух. Механик бросился к стеллажу, сдёрнул на пол ящик с инструментами, вытащил из рассыпавшейся кучи зубило с тяжёлым молотком. Несколько точных ударов и срубленные головки пулями пролетели по воздуху, отскочили от стены и закатились под прямоугольный выступ осевой стойки, на которую опирался средний ярус стальных мостков. По ним ходили бригады техников, обслуживающих силовую установку. Правда, сейчас в огромном зале никого не было кроме старшего механика и подвывающего от нехватки масла двигателя.

Деррик спрятал ставшую ненужной «трещотку» в карман, подсунул пальцы в щель между краем защитной пластины и кожухом агрегата, дёрнул. Гнутая скорлупа крышки грохнулась на пол.

Пирс бросился к стене, где рядом с пластиковой воронкой висело остроконечное ведро, схватил то и другое, воткнул чёрное жало в маслоналивную горловину и, громыхая ведром, побежал к запасной бочке.

Сирена ревела не затихая.

Вскоре масло закончилось, а давление продолжало падать. Механик уронил ведро, оно, громыхая, прокатилось по рифлёным плитам пола, оставляя за собой светло-коричневую дорожку.

Деррик подбежал к трубчатому ограждению, за которым стоял колёсный погрузчик с маленькой кабиной жёлтого цвета и чёрным вилочным захватом. Кнопки кодового замка ответили дружным писком на касания пальцев, раздался щелчок, замок отомкнулся. Деррик оттолкнул ограждение, заскочил в кабину, повернул флажок стартёра. Погрузчик фыркнул маломощным движком, затрясся и покатил к складу, где хранились двухсотлитровые бочки с машинным маслом.

Двери из цельных листов металла загромыхали, отъезжая в сторону. Механик вернулся в кабину, толкнул переключатель хода вперед. Погрузчик вкатился в полутёмное помещение с рядами гофрированных бочек. Пики вилочного захвата воткнулись в отверстия одного из поддонов, сняли его с вершины штабеля. Дизельный кар ловко развернулся на месте, потрусил обратно, тарахтя движком.

Совершив пять рейсов, взмыленный механик сбил крышки с первых шести бочек, постоянно оглядываясь на указатель давления масла. Лампочка возле манометра уже не моргала — она горела тревожным светом, предупреждая о скорой катастрофе. Главный агрегат охладителя заработал с перебоями, из его нутра донёсся скрежещущий звук. Деррик подумал, что всё — заклинило, но скрежет внезапно сменился противным воем.

Пирс быстро вычерпал вскрытые бочки, сбил крышки с остальных и продолжил снабжать смазкой воющий двигатель.

Кончился первый привоз, Деррик снова отправился на склад, скормил прожорливому чудовищу масло, покатил за новой партией и мотался так, пока не истощились запасы. Опрокинув последнее ведро в ненасытную пасть воронки, он опустился на пол рядом с подыхающим двигателем, опёрся спиной на бочку, провёл грязной ладонью по лицу. Тёмные полосы перечеркнули и без того чумазую кожу, Деррик прикрыл глаза и только сейчас почувствовал как сильно устал.

Йокогиро сдвинул вверх ползунок тяги вспомогательных установок. Ничего не произошло. Столбик по-прежнему опускался и уже почти достиг красной полосы, отмечавшей критическое состояние основного агрегата.

Давление масла быстро падало, видно ракеты повредили магистральный маслопровод. Если в ближайшее время не включить дополнительные механизмы, «Тирпиц» ждёт неминуемая гибель.

Капитан переключился на волну боцмана:

— Дудкович, запускайте движки! Что вы тянетесь?!

Не дождавшись ответа, вице-адмирал глянул на экраны. Как он и предсказывал, скорострельная пушка перегрелась и замолчала. Осмелевшие перехватчики закончили очередное перестроение и бросились на затихший корабль. Они сконцентрировали огонь на защитных сотах возле надстройки нагнетателя. На пульте заморгал индикатор критического состояния энергетического поля. Ещё немного и шакалы добьются цели.

Внезапно пронзительно-яркая вспышка разорвала черноту космоса. Длинный сгусток энергии вылетел из орудия главного калибра, ворвался в центр надвигающейся эскадрильи и распылил большую часть кораблей на атомы. Уцелевшие перехватчики, кувыркаясь, разлетелись прочь, взрывная волна докатилась до дредноута, ударила в борт и растеклась по задрожавшей защите.

За время короткой передышки Альберт добежал до соседнего каземата, уселся на сиденье оператора, нацепил на голову наушники с микрофоном и визирную маску. Несколько щелчков клавишами и питание хлынуло по армированному световоду. Лазерный дальномер вывел на покрытый светящейся сеткой прозрачный дисплей расстояние до удиравших кораблей. Канонир поймал в прицел вспыхнувший красным перехватчик, открыл огонь.

Горячие гильзы дымной цепочкой вылетели из ожившего затвора пушки, запрыгали по ребристому полу, раскатились, позвякивая блестящими боками. Бронированное помещение заполнилось грохотом орудия, едким дымом и запахом сгоревших газов. С небольшим запозданием загудели мощные вентиляторы, серые жгуты ядовитых примесей потянулись вглубь каналов регенерационной системы.

Реактивные снаряды нагнали улепётывающий корабль, срезали под самое основание одну из плоскостей. Ещё одна серия «эрэсов» пробила трубки топливопровода. Смесь токсичных жидкостей воспламенилась, «Грейхаунд» окутался цветным облаком взрыва и разлетелся на тысячи мелких кусков.

40

— Всем пилотам перестроиться, приготовиться к новой атаке, — приказал комэск, отойдя от первоначального шока, и дернул штурвал.

Уцелевшие перехватчики выстроились в шахматном порядке и снова ринулись в бой. Цветные трассы выстрелов перечеркнули космос между противниками: два красных пунктира от борта дредноута, против десятков зелёных черточек терзавших его тело болезненными уколами.

Крича от страха, обливаясь холодным потом, Кунц без устали жал на педаль. Турель ворочалась из стороны в сторону, спаренные стволы пушек огрызались огнём. Двигая джойстиками, Дик захватывал прицельной меткой мелькающий силуэт вражеского корабля, давил скользкими пальцами на гашетки. В воздухе висела крепкая брань, с какой он гнал прочь леденящий ужас.

В правом углу забрала стремительно менялись цифры, показывая расход боезапаса. В трёх ячейках из шести уже горели оранжевые нули, а в четвёртой недавно появилась единица.

Красные стрелы смерти проносились в опасной близости от прозрачного колпака турели, несколько соседних перехватчиков уже превратились в космическую пыль, а корабль Ганса оставался неуязвимым.

— Сдохни, тварь! — закричал Дик, терзая гашетки, когда рядом взорвался ещё один перехватчик и турель застонала от града обломков. Громада «Тирпица» завертелась, а там и вовсе исчезла из виду. Кунц так и не понял: это Ганс совершил манёвр или корабль отшвырнуло взрывной волной. Перед глазами стрелка промчались звёзды, пролетел широкий пояс астероидов и снова появился дредноут.

Жмурясь от едкого пота, Дик повернул турель, подождал, пока исчерченный прицельной сеткой корабль вспыхнет зелёным, и вдавил гашетки. Вместо лязга затворной рамы раздались глухие щелчки. Дик врезал кулаком в подлокотник кресла, посмотрел на счётчик боеприпасов, где весело подмигивали шесть маленьких нулей.

— Снаряды кончились! — крикнул он в микрофон и сдвинул забрало вверх. Бронированные створки сомкнулись, сразу зажглось дежурное освещение.

Кунц выбрался из кресла и еле успел ухватиться за лестницу, когда Ганс совершил очередной манёвр. По толстому колпаку турели опять застучали чьи-то обломки.

Головастик выкарабкался из люка, побежал в рубку, собирая углы по дороге. Пилот отчаянно маневрировал, уворачиваясь от пролетавших в опасной близости реактивных снарядов. Время от времени перехватчик уходил вертикально вверх, или стремительно падал вниз, пытаясь сбить меткого стрелка с толку.

Последние метры Кунц полз на четвереньках, падая на живот во время особо крутых поворотов, раскидывал в стороны руки и ноги как морская звезда и всем телом вжимался в пол, стараясь удержаться на месте. Добравшись до станины кресла, уцепился за подлокотник и встал на колени, пытаясь заглянуть в обзорные экраны из-за спины Ганса.

Среди мелькающих звёзд проносились огненные линии «эрэсов». Фигурки перехватчиков шарахались в стороны, крутили фигуры высшего пилотажа, заходили на угол атаки и яростно огрызались огнём. Тающая броня «Тирпица» озарялась вспышками взрывов, слабеющее поле с каждым разом пропускало всё больше энергии зарядов, неумолимо приближая сладкий миг победы.

* * *

— Молодцы, ребята, — прогремел голос вице-адмирала на общей волне. — Сеймур, вмажьте ещё разок, пусть эти шакалы знают с кем связались, — переключился он на канал старпома.

— Сэр, боюсь, ничем не могу помочь, — уныло ответил старший помощник. — При выстреле не выдержал питающий кабель, экранирующая обмотка лопнула, его просто разорвало пополам. Грызуны — будь они не ладны. Перед выходом я проверял — всё было исправно, думаю, крысы погрызли её во время похода.

— Проклятье! — Сарасота ударил кулаком по пульту, переключился на волну канонира: — Альберт, как у тебя дела?

— Нормально, сэр, артиллерийские погреба полны снарядами. Разверните «Тирпиц» кормой к подонкам, я им всыплю перцу из триста пятого калибра.

— А до плутонга добраться успеешь?

— Постараюсь, но мне помощь нужна.

— Хорошо, будет тебе помощник. Надеюсь, вдвоём справитесь?

— Не беспокойтесь, сэр, — заверил Альберт и выбежал из каземата.

Вице-адмирал вернулся на прежнюю волну:

— Сеймур, как быстро вы доберётесь до кормовой батареи?

— Минуты за полторы, сэр, максимум за две.

— Прекрасно, выдвигайтесь немедленно, туда уже отправился Альберт. Помогите ему разбить оставшиеся корабли противника, а я разверну дредноут кормой к астероидам. Не дожидаясь ответа, Сарасота переключился на передатчик штурмана:

— Разворот на сто восемьдесят градусов.

— Сэр, давление масла падает. Любой манёвр может вывести охладители из строя, — прохрипели динамики.

— Выполнять! — крикнул Йокогиро, с тревогой глядя на шкалу мощности силовых установок.

— Есть! Штурман с усилием передвинул вперёд массивную ручку, увеличивая мощность реактора.

Вице-адмирал крутанул штурвал влево, дредноут стал медленно поворачиваться боком к злобному рою перехватчиков. Энергии катастрофически не хватало, «Тирпиц» неохотно выполнял разворот, рискуя в любой момент застыть в невыгодном положении. Сарасота толкнул ползунок. Бесполезно. Зелёный столбик остался на прежней отметке, вспомогательные двигатели молчали.

«Где же Дудкович?»

Капитан вызвал машинное отделение:

— Пирс, как слышишь меня?

— Хорошо слышу, сэр, — крикнул механик в прорези переговорного устройства. Двигатель уже не выл — он орал, временам переходя на визг, пришлось сильно напрячь голосовые связки, чтобы капитан услышал: — Масла в системе почти нет! Прикажите немедленно сбросить обороты!

— Да знаю я, знаю! — закричал Сарасота. — Остановка манёвра смерти подобна! Беги в отсек вторичных систем и проведи ручной запуск. Может, сколько-то и протянем.

— А боцман что?

— Кончился, похоже, Дудкович, — выдохнул Сарасота и прикрыл ладонью глаза. Людей и так катастрофически не хватает, каждый человек на счету, любая потеря сильно сокращает шансы «Тирпица» на выживание.

— Хорошо, сэр, уже бегу. Всё равно от меня здесь никакого толку.

Деррик бросился к выходу. Из-под кожуха раздался сильный скрежет и стук, что-то взвыло в последний раз, и наступила оглушающая тишина.

— Глюкнул старик, — буркнул Пирс, выбегая из машинного зала.

Вице-адмирал почувствовал толчок, глянул на командный пульт. Приборы сходили с ума, сигнализируя о нештатной ситуации.

«Это конец».

Чувствуя сильное сердцебиение, капитан сдвинул ползунок, но всё осталось по-прежнему. Потерявший импульс дредноут, продолжал разворачиваться, замедляясь с каждой секундой. Соты энергетического поля потускнели, мощности генераторов с трудом хватало на поддержание слабой защиты, несколько попаданий и она испарится, как утренний туман. Тогда гибель «Тирпица» станет делом времени.

41

Механик добежал до малого машинного зала, со всей силы рванул дверь на себя. Заклинивший замок прочно удерживал её на месте. Пирс упёрся ногой в косяк, несколько раз дёрнул за ручку. После очередного рывка она осталась у него в руках, и он в сердцах швырнул её на пол.

Деррик вернулся к затихшему двигателю, подскочил к пожарному щиту, сдёрнул топор на длинной ручке и бросился назад. Кончик блестящего лезвия вонзился в щель, механик всем телом навалился на топорище. Дверь даже не шелохнулась.

Узкий коридор наполнился металлическим звоном, Деррик яростно бил топором по двери. Покрывшееся зазубринами лезвие высекало яркие искры, каждый удар оставлял на стальном полотне глубокие вмятины. Деррик бил с точностью молнии в том смысле, что шрамы ударов каждый раз появлялись в разных местах. Сипло дыша и обливаясь потом, Пирс кое-как раскурочил обшивку, выдрал замок и ворвался в тёмное помещение.

Специальные датчики замкнули контакты, как только в поле их действия попал человек. На потолке проснулись длинные трубки ламп. Большая часть загорелась сразу, остальные моргали, издавая резкие щелчки.

Пирс подбежал к пульту управления. Потянул на себя рукоятку ручного запуска мини-лазеров системы зажигания, перекинул в крайнее верхнее положение тумблеры подачи топливной смеси, громко защёлкал клавишами системы контроля.

Электроника протестировала дремлющие до поры установки. Приборы ожили, стрелки датчиков резко скакнули вправо, разноцветные лампочки дружелюбно заморгали, отзываясь на поступающие команды.

Механик нажал кнопку «Турбо», двигатели разом вздрогнули, наполняя помещение тихим рокотом.

* * *

Комэск напряжённо следил за манёврами противника. О взятии судна в плен уже не могло быть и речи. Пальцы до боли сжали штурвал, окаменевшие желваки перекатывались под туго натянутой кожей, а сам он жаждал гибели проклятого корабля, унесшего жизни стольких друзей.

— В атаку! — скомандовал он, заметив, что вражеское судно потеряло ход и не может завершить манёвр.

Несколько кораблей выскочили на линию огня, дали пробные залпы и рассредоточились, опасаясь ответных выстрелов. Дредноут молчал, потускневшее энергетическое поле покрылось рябью от вонзившихся в него огненных стрел.

Осмелевшие перехватчики дружно накинулись на одряхлевшего гиганта, расстреливая его практически в упор.

Дик почувствовал твёрдый не уходящий из-под ног пол, встал в полный рост, положил ладонь на плечо пилота.

— Ганс, передай комэску, пусть озвучит условия сдачи в плен.

— Ты хотеть фсять этот корапль, после токо, как он упифать мноко наших репят? — спросил тот и выпустил по цели пару малых ракет.

Кунц наотмашь ударил его по рукам.

— Хватит стрелять! У меня приказ о захвате дредноута. Дай сюда микрофон!.. — он сорвал гарнитуру с головы пилота: — Всем! Всем! Всем! Немедленно прекратить огонь. Приказано захватить корабль в плен, а не уничтожать его. Повторяю, немедленно прек… Дик охнул, согнулся пополам от мощного удара в живот, опустился на колени, хватая ртом воздух.

Ганс вырвал наушники у него из рук, водрузил на голову.

— Протолшать стрелять мерский корапль. Не нато ферить этот паникёр и претатель.

Головастик ухватился за колено пилота, попытался встать, но получил удар по голове и без сознания упал на пол.

* * *

Сарасота бросил взгляд на панорамные экраны. Осмелевшие стервятники неслись на беззащитное судно, рассыпая веер смертоносных лучей. Первые заряды уже пронзили тонкое одеяло энергетического поля и достигли броневых листов. Растратив большую часть поражающей мощи, они нанесли мизерный урон, но следующие заряды окажутся более счастливыми и тогда беды не миновать.

Подтверждая его мысли завыла сирена, под потолком закрутились маячки, оповещая о серьёзных повреждениях корпуса. По мониторам побежали строчки отчётов. Седьмая палуба — угроза декомпрессии, шестая — повреждение наружной обшивки, пожар на восьмой палубе, на четвертой заклинил механизм гермодверей, на пятой — артиллерийской — обрыв цепи малого элеватора.

В надежде на чудо вице-адмирал сдвинул ползунок, зелёный столбец побежал к верхней планке шкалы, датчики уровня напряжённости защитного поля показали «максимум». Звёзды резво поплыли по экранам, а вместе с ними и вражеские корабли. Через несколько мгновений укутанный плотным коконом силового поля дредноут завершит манёвр и тогда…

Вице-адмирал щёлкнул переключателем.

— Сеймур, как вы там?

— Всё в порядке, сэр, — раздался в рубке бодрый голос помощника, — сейчас погрузим в лоток последний снаряд и готово. Сколько осталось перехватчиков?

— Восемь, а что?

— Да так, ничего. У нас всего шесть выстрелов, на перезарядку времени не хватит, — обрисовал ситуацию старпом.

— Ерунда, их пукалки нам не страшны, Пирс запустил вспомогательные движки, так что перезаряжайтесь спокойно, если потребуется. Приказываю открыть огонь по готовности.

— Есть открыть огонь по готовности!

Гулко заговорило кормовое орудие триста пятого калибра. Перехватчики бросились врассыпную, но самонаводящиеся снаряды находили их по тепловому следу двигателей. Одна за другой яркие вспышки озарили космос, обозначая места гибели стервятников.

Внезапно динамики в рубке заговорили голосом штурмана:

— Сэр, справа по борту приближается группа виверов.

— Какой ответ на запрос системы «свой-чужой»? — поинтересовался вице-адмирал.

— Ответ положительный, сэр. Это корабли АБН.

— Ну, наконец-то, — облегчённо выдохнул Йокогиро. — Свои подоспели, не пропадём.

42

Кунц пришёл в себя, откатился к стене и, опираясь на неё, осторожно встал. Сжал рукой раскалывающуюся голову и свалился, не удержавшись на ногах при резком манёвре. Падая, он краем глаза заметил подлетающие виверы и закричал:

— Ганс! Ганс! Летим отсюда по… Остаток фразы заглушила барабанная дробь осколков близко взорвавшегося перехватчика.

— Я не трус, и путу питса пока мой корапль не покипать! Ганс безумно захохотал, резко дернул штурвал и бросил машину в самую гущу схватки.

Дик оглянулся по сторонам, взгляд упал на сковородку, закатившуюся под нижнее вентиляционное отверстие вычислительного блока. Быстро перебирая руками и ногами, на четвереньках подполз к железному ящику, выдернул из-под него оружие и со всей силы обрушил на затылок обезумевшего пилота.

Ганс уронил голову на грудь, оставшийся без управления перехватчик помчался к дредноуту. Дик с трудом разжал скованные пальцы пилота, скинул бесчувственное тело на пол, сел в кресло и потянул штурвал на себя.

Перехватчик задрал нос, пронёсся мимо огромного судна, едва не пронзив призрачное мерцание защитного поля. Возле дредноута всё ещё кувыркались ракетные ловушки, Дик дёрнул штурвал, уходя от столкновения со спайкой старых гильз. Левая плоскость чиркнула по блестящему цилиндру, сыпанули искры, спайку отбросило далеко в сторону, на приборной панели перехватчика вспыхнула тревожная лампочка, но вскоре погасла.

Кунц выровнял машину, увеличил тягу двигателей. Сердце отчаянно билось, пот градом катился по лицу, разъедал ссадины, щипал глаза. Страх получить прощальный гостинец от артиллеристов дредноута гнал вперёд. Дик не успокоился, пока не скрылся в поясе астероидов, да и там его поджилки ещё долго тряслись, а дыхание хрипло вырывалось из перекошенного рта.

* * *

Вице-адмирал недолго радовался подкреплению и виду улепётывающих налётчиков. Пространство перед «Тирпицем» всколыхнулось, из центра деформации проступили призрачные контуры боевых кораблей. Через считанные секунды они обрели материальность и сразу нанесли массированный удар.

Мощные лазерные пушки легко пробили защитное поле. Из восьми радиолокационных антенн три разлетелись на осколки, у четвёртой «тарелки» взрывом вышибло огромный кусок, он подчистую срезал стволы «эрликонов» и вонзился в поворотное основание орудийной башни.

В тот же миг изображение той части космоса, что простиралась за кормой дредноута, пропало с обзорной панели дредноута. Вместо него по экранам побежала чёрно-белая рябь. Сарасота в бессильной злобе сжал кулаки, разразился проклятиями в адрес неизвестно откуда появившихся броненосцев.

Корветы под огневым прикрытием крейсеров разошлись правильным полукругом, коршунами накинулись на подоспевшие виверы. Противники сошлись в ближнем бою, закрутились в опасной карусели, щедро сыпая цветными залпами.

Сорванные детали обшивки, куски срезанных плоскостей, сбитые пилоны и части вооружения летали вокруг бившихся насмерть кораблей. Стремительные, армированные композитной бронёй, лучше вооруженные виверы поочерёдно уничтожали менее манёвренные и слабо защищённые корветы.

Потеряв из виду корабли мятежников, Сеймур и Альберт переключились на боевое сопровождение каравана. Блестящие тушки огромных снарядов сильно сократили дерзкую свору, чем изрядно помогли подкреплению.

После победы над корветами, отважные виверы бросились на помощь «Тирпицу». Гордое судно бесславно погибало под натиском врага, не в состоянии дать достойный отпор. Пользуясь беспомощностью дредноута, крейсеры безнаказанно молотили по палубным надстройкам, добивая корабль.

* * *

Ян Бздышек ещё никогда не управлял судном в подпространственном тоннеле. Вопреки ожиданиям, он физически не ощутил момент перехода. Просто в какой-то миг звёзды превратились в прямые линии, а потом чёрно-белое однообразие космоса сменилось цветными закрученными сполохами. Буйное изобилие красок расплескалось по обзорной панели. Меняя интенсивность свечения, оно периодически заполняло пространство рубки радужными бликами.

— Здорово! Я никогда не видел подобной красоты! — восторженно закричал Бздышек, повернувшись к капитану.

— С непривычки всегда впечатляет, — усмехнулся Гальермо. — Присмотришься и не будешь обращать внимания. Ты главное на выходе не паникуй, держи себя в руках, многих новичков первый переход списывает в утиль. Ты не из их числа?

— Нет!.. А что там будет? — обеспокоился Бздышек.

— Увидишь.

Радость Яна немного поубавилась, он с тревогой ждал выхода из ПП-тоннеля.

— А как скоро закончится переход? — спросил он, через некоторое время.

— Уже недолго осталось. Как только сработает система оповещения, закрой глаза и не открывай до разрешающего сигнала.

Басовито загудел ревун, обзорная панель потемнела, защищая экипаж от вспышки, образующейся в момент выхода в обычный космос. Бздышек сильно зажмурился, прижал к глазам ладони, но всё равно ощутил яростное буйство света. Протестующий мозг посылал видения огненных птиц, разноцветных мелькающих искр, абстрактных фигур, сотканных из мерцающих чёрно-белых клеток.

Ян почувствовал, если эта мешанина образов продлится ещё немного, он сойдёт с ума. Пытка светом продолжалась, появилось ощущение близкого обморока. Голова сильно закружилась, Бздышеку показалось, будто мозг увеличился в размерах, ещё немного и кости черепа треснут под его натиском.

На смену затихшему ревуну пришёл мелодичный перезвон, оповещая об удачном завершении перехода. Ян открыл глаза. «Я ослеп!» — мелькнула паническая мысль и тут же отступила, царящая повсюду темнота постепенно растворялась, становилась серой, проступили отдельные предметы, пока это размытые контуры, но с каждой секундой они приобретают резкость и чёткие очертания.

Прошло ещё несколько мгновений, к Яну вернулось зрение, он посмотрел на обзорные экраны и похолодел от ужаса.

* * *

Сарасота отчаянно маневрировал дредноутом, корпус судна дрожал от прямых попаданий, один за другим гасли экраны, лишая капитана возможности следить за происходящим. «Тирпиц» получил очередную серию ударов в борт и застонал всеми переборками.

На уцелевших элементах обзорной панели Йокогиро увидел, как пространство снова исказилось, из его глубин проявились дрожащие контуры выстроившихся в две шеренги сухогрузов с эмблемами «Суперкарго Компани» на бортах.

«Так вот в чём дело! Нас отправили на перехват контрабанды», — догадался он и щёлкнул клавишей внутренней связи:

— Доложить о состоянии корабля!

— Жизнестойкость ниже тридцать процентов. Ещё несколько попаданий и корпус развалится на куски, — прохрипели динамики голосом штурмана.

Сарасота сморщился от гулкого грохота, прокатившегося по палубам после очередной атаки крейсеров. Выбора нет. Виверы не смогут защитить «Тирпиц» от гибели. Пока они атакуют один крейсер, два других окончательно его добьют. Лучше погибнуть с честью, чем ждать гибели, стоя на коленях. Его всю жизнь готовили к этому, и он не упустит единственный шанс.

Вице-адмирал включил громкую связь:

— Внимание экипажу! «Тирпиц» послали сюда для пресечения контрабанды. Во время боя дредноут получил критические повреждения, живыми нам не выбраться. Я принял решение идти на таран… прощайте, друзья!

Сарасота уставился широко раскрытыми глазами на панорамные экраны, где квадраты чёрно-белой ряби чередовались с изображениями вражеских кораблей. Прошлая жизнь замелькала цветными картинками перед внутренним взором. Вот он маленьким ребёнком шалит на коленях у отца, а вот в первый раз идёт в школу.

Мелькают годы, проносятся как фильм на ускоренной перемотке.

Вот первый экзамен… первый поцелуй… первая любовь… ночь после выпускного на берегу моря, терпкий вкус поцелуя на губах… он обнимает гибкое тело королевы выпускного бала…. длинные волосы щекочут лицо, Аиша целует его в губы, в шею, в грудь, поцелуи опускаются всё ниже…

А вот он уже курсант военно-космической академии. Лекция в просторной аудитории… тренировки в симуляторе боевого корабля… первый самостоятельный вылет в космос… первый учебный бой… первое настоящее сражение…

Перед глазами Йокогиро промчались лучшие моменты головокружительной карьеры, её молниеносный крах и беспросветно унылые годы бессмысленного стояния у причальной стенки.

Вице-адмирал встряхнулся, гордо вскинул голову. Он заслуживает большего, чем участь спившегося капитана, судьба сжалилась над ним, дала шанс исправиться. Победителей не судят, о них слагают легенды, поют песни, снимают фильмы. Он умрёт так, как подобает настоящему воину: в бою, отдав жизнь за Отечество. И неважно, что последние годы прошли в прозябании, об этом никто не вспомнит, позорное прошлое сгинет вместе с ним, его покроет великая слава. Героическая гибель «Тирпица» войдёт в анналы воинской доблести.

Кровь предков закипела в жилах. Йокогиро издал воинственный клич, разогнал вспомогательные двигатели до предела, выкрутил верньеры управления помирающим реактором и твёрдотопливными генераторами. Стрелки датчиков резко прыгнули в красную зону, корпус дредноута задрожал от запредельных нагрузок, аварийная сигнализация заверещала, предупреждая о скорой катастрофе.

* * *

Огромная махина в сотни тысяч тонн весом неудержимо неслась в центр каравана. Мозг Яна ещё пребывал в ступоре, а руки уже рванули штурвал, толкнули рукоятку тяги вперёд до упора. Сухогруз повернулся, поплыл наперерез дредноуту.

— Что ты делаешь?! Назад! — закричал Гальермо, но было уже поздно. Дредноут на полном ходу врезался в неожиданно возникший перед ним сухогруз. Вспыхнул яркий шар, раздулся до гигантских размеров и лопнул. Огненные протуберанцы полетели в разные стороны, за ними в космос умчались обломки, а на месте погасшей вспышки остались изуродованные останки кораблей.

Команды крейсеров отвлеклись на отчаянный бросок «Тирпица» и пропустили начало слаженной атаки. Виверы одновременно накинулись на замешкавшегося врага, огненными жалами вспороли обшивку броненосцев.

Перестроившись, штурмовики стремительно опустились ниже крейсера, что находился в отдалении от основной группы и оказались вне зоны действия его орудий. Остальные рейдеры располагались выше и левее жертвы пилотов Федерации и тоже не могли помочь собрату. В надежде на случайное попадание они впустую расстреливали боезапас и неустанно маневрировали в попытке выровняться в пространстве с беспощадными истребителями.

Федералы сконцентрировали огонь на днище жертвы, там броневые пластины и энергетическое поле имели меньшую толщину. Лазерные заряды и самонаводящиеся ракеты без конца вгрызались в крейсер, нанося тому огромный урон. Куски сорванной брони, детали технологических агрегатов, фрагменты внутренних переборок и части отделки технических помещений летали в космосе возле жестоко уничтожаемого корабля.

Виверы били в одно и то же место, пытаясь добраться до реактора. Два крейсера, на время оставленные в покое, закончили манёвр и, оказавшись ниже жертвы федералов, открыли заградительный огонь.

Уворачиваясь от прицельных выстрелов, штурмовики наседали на всё более сдающий броненосец. Один из пилотов зашёл с правого борта практически побеждённого крейсера и выпустил противокорабельную ракету.

Серебристая «сигара» прочертила светлую линию, врезалась в развороченную броню защитного контура твёрдотопливного реактора. Мощный взрыв до основания потряс задрожавший корабль. Огненные всполохи стали то тут, то там вырываться из треснувших броневых пластин. Рейдер на время замер, даже всплески огня скрылись в глубине зияющих трещин, а потом огромный багрово-красный шар вспух в его недрах и расколол на две неравные части. Предметы утвари, шкафы, фрагменты блоков управления, обожженные трупы и куски расчленённых тел закружились в космосе, выплывая из чрева разбитого судна.

Уничтожив броненосец, виверы яростно набросились на остатки боевого сопровождения. Впечатлённые зрелищной гибелью систершипа, экипажи оставшихся крейсеров приняли решение сдаться, надеясь на справедливый суд федеральных властей. Рейдеры прекратили огонь, включили световую сигнализацию и, транслируя на всех доступных каналах о капитуляции, перешли в дрейф. Капитаны сухогрузов тоже оповестили победителей о сдаче.

Виверы собрали караван воедино, выстроились по бокам от покорённых кораблей и под конвоем повели их на секретную базу Агентства по Борьбе с Наркотиками.

43

Кунц долго искал выход из лабиринта космических булыжников. Несколько раз холодные камни пролетали в опасной близости от выдвинутых плоскостей, угрожая сделать из перехватчика ещё один астероид. По счастью обошлось, и корабль Дика нырнул в широкий просвет к свободному от ноздреватых глыб космосу.

Слетевший с катушек пилот неоднократно предпринимал попытки вернуться к поясу астероидов. За те десять часов пока хватившее лиха судно мчалось к увеличивающейся в размерах планете, Дик несколько раз использовал опасное оружие. Сковорода со звоном била Ганса по голове, на час или около того воцарялся покой, а потом всё начиналось сначала. Наконец Дику надоело дубасить придурка, он стянул ему руки за спиной и привязал в камбузе к ножке стула. Вся мебель на корабле прочно крепилась к полу, а потому Кунц не опасался, что пилот сможет освободиться.

Перехватчик добрался до Джаватерры и нырнул в атмосферу. Языки пламени лизнули вытянутый корпус корабля, укутали в оранжевый кокон. Защитный слой обшивки раскалился, там, где керамическое покрытие выгорело дотла, на металле появились радужные разводы.

Но вот плотные слои атмосферы остались позади, «Грейхаунд» пробил облака и Кунц увидел приближающееся пятно космопорта. Оно быстро увеличивалось в размерах и скоро из маленького блюдца выросло до размеров приличного озера.

Головастик сделал круг, выбирая место для посадки, нашел, как ему показалось, наиболее подходящее и перевёл корабль в автоматический режим. Умная электроника всё сделала самостоятельно: судно приняло вертикальное положение, из опалённого корпуса высунулись опоры, двигатели с рёва перешли на свист. Земля задрожала под натиском раскалённых газов, мелкие камушки вылетели из покатившихся в стороны клубов пыли, забарабанили по уцелевшим «Грейхаундам». Вместе с перехватчиком Дика их осталось всего шесть из всей эскадрильи.

Широкие чашки посадочных опор коснулись бетона, мощные амортизаторы заскрипели, принимая на себя вес корабля. Интенсивность свиста уменьшалась с каждой секундой, пока не наступила тишина, изредка нарушаемая щелчками остывающего металла.

В открывшийся люк хлынула волна жара, на коже мгновенно появились капельки пота. Кунц спрыгнул на горячий бетон, не дожидаясь, когда трап вылезет на всю длину. Под ногами зашипело, потянуло запахом палёной резины. Громко чавкая плавящимися подошвами, Дик выскочил за пределы адского круга; хватая тёплый воздух раскрытым ртом, бросился к стоянке грузовых вертолётов, где полдесятка летающих грузовиков сонно покачивали длинными лопастями.

С помощью украденного у Ганса пистолета и какой-то матери Головастик уговорил случайно подвернувшегося вертолётчика немедленно вылететь в лагерь. Через два часа он уже нёсся между палаток, распугивая мятежников громкими криками.

Люди Че Гуано готовились к ужину. В воздухе вкусно пахло дымком и кашей с тушёнкой. Сепаратисты шли от полевых кухонь с полными еды жестяными мисками и едва успевали уворачиваться от бегущего напролом командира «Махровых анархистов».

Двоим мятежникам не повезло, Дик налетел на них, когда те вывернули из-за угла палатки, промчался между ними как шар в кегельбане и скрылся в ближайшем проулке под вопли оставшихся без ужина неудачников.

У входа в штаб Головастика встретил часовой с широко расставленными ногами и косо висящем на груди автомате.

— Стой! Куда прёшь?

Кунц согнулся, с хрипом выталкивая воздух из лёгких, упёр одну руку в колено, другую протянул к охраннику.

— Пусти!.. Срочное дело…

— Какое такое дело? Камрад Штольц решил отдохнуть и велел никого не впускать. Иди-ка ты в порядок себя приведи, лицо там умой, волосы причеши, и всё такое.

— Совсем… с ума… спятил? Какой… порядок?.. Я недавно из боя вернулся, а ты… — Дик закашлялся, сплюнул на вытоптанную траву перед палаткой, — … отправляешь меня марафет наводить. Пусти, кому говорю! Он попытался обойти живую преграду.

— Отвали! Сказал нет — значит, нет!

Охранник шагнул вперёд, собираясь оттолкнуть Кунца, но тот схватил его за грудки, сильно затряс, приговаривая:

— Пусти!.. Пусти!..

— Не-ве-ле-но! — проблеял часовой, отцепился от автомата и ударил буяна по ушам.

В голове у Дика зазвенело, он отступил на шаг, тряхнул головой, глаза налились кровью.

— Ну, всё! Ты сам напросился!

Он прыгнул на обидчика, сбил с ног мощным ударом. Противники вцепились в одежду друг друга, кубарем покатились по земле. Проходившие мимо мятежники остановились, заулюлюкали, подбадривая дравшихся камрадов.

Под крики зрителей Дик оседлал часового, со всей силы врезал тому в глаз и охнул от сокрушительного удара в печень. Теперь уже охранник сидел верхом на обидчике, дубася того почём зря.

Едва утихла боль в правом боку, Кунц извернулся, перекинул через себя охранника и следом за ним вкатился в палатку.

Раздался женский визг, драчуны застыли на месте, часовой убрал руку от шеи Дика, а тот разжал зубы, оставив на ухе солдата следы укуса.

В палатке Штольца позади стола лежал надувной матрас, на котором прикрывалась рваной простынёй рыжеволосая Либби — боевая подруга Че Гуаны. Сам начальник штаба стоял рядом в белых подштанниках.

— Это что такое?! — заревел он, глядя на бузотёров. — Я же велел никого не впускать!

Кунц отпустил охранника, встал, стряхивая пыль с одежды.

— Камрад Штольц, я по срочному делу, — сказал он, пялясь на проступавшую сквозь прорехи ткани обнажённую грудь девушки.

— Ма-а-алчать! Вон отсюда!

Часовой захлопнул рот и мигом выскочил из палатки.

— Зигмунд…

— Тебе два раза повторять? Жди меня за порогом, идиот! Ну!

Кунц сверкнул глазами, криво ухмыльнулся, но всё-таки вышел.

Штольц повернулся к любовнице:

— Не волнуйся, дорогая, я всё улажу.

— Уладишь ты, как же, — Либби держалась на грани истерики. — Если Гуано узнает, он нас живьём скормит лесным муравьям. Свяжет голыми лицом друг к другу и бросит в муравейник. Я зна-а-а-ю, — она размазала по щекам покатившиеся слёзы, — он так казнил бывшую жену-у-у. Она ему с каким-то ефрейтором изменила-а-а.

Либби громко разрыдалась и закрыла лицо руками. Простынь упала, открывая взору начальника штаба красивую грудь с задорно торчащими сосками.

— Детка, ну что ты? Успокойся, — Штольц обнял девушку за вздрагивающие плечи, покосился на прелести. — Я обещаю, всё будет хорошо. Ты мне веришь? — он толкнул вверх мокрый подбородок, заглянул в глаза. Красавица кивнула, шмыгая аккуратным носиком. — Вот и славно!

Зигмунд чмокнул любовницу в щёчку, хлопнул по упругой попке. Либби взвизгнула, поджала губки, легонько шлёпнула его по рукам.

— Одевайся и спусти матрас, — сказал Штольц, прыгая на одной ноге и вдевая вторую в штанину. — Жди меня здесь и никуда не уходи, я тебя выведу. Если кто-нибудь зайдёт в моё отсутствие, веди себя, как ни в чём не бывало. Поняла?

Либби снова кивнула, закинула длинные волосы за уши.

— Ух ты, моя козочка! — причмокнул губами Зигмунд, затягивая шнурки на ботинках. — Ну всё, я скоро. Он натянул кепи, послал любовнице воздушный поцелуй и вышел из палатки.

Недавние враги стояли друг напротив друга. Кунц разминал помятую охранником шею, а тот шипел и морщился от боли, дотрагиваясь до фингала.

— Ну, имбецилы, какого вас в палатку понесло? — накинулся на них Штольц. — Я непонятно выразился, когда велел никого не впускать?

Часовой показал на ухмыляющегося соседа:

— Это он во всём виноват!

— У тебя с ней было, да? — осклабился Головастик.

— Не твоего ума дело! — огрызнулся Штольц, заложив за ремень большие пальцы рук. — Чего припёрся?

Охранник ошалело перевёл взгляд с одного на другого.

— Значит, было, — расплылся Кунц в довольной улыбке. — Ну, держись! Че тебе точно оторвёт.

— Заткнись, придурок, — зашипел Штольц. — Мне ничего не надо, забирай мою долю, только заткнись.

— А никакой доли нет, — Кунц покрутил рукой в воздухе. — Кораблик-то пропал.

— Как пропал?

— А так! Это засада была. Мы дождались дредноут, пошли в атаку, почти прижали, а ему на помощь виверы подоспели. А поскольку осталось всего шесть кораблей — мы дали дёру. Жить-то охота.

— Сколько осталось? — удивился Зигмунд. — Шесть из тридцати шести? А где остальные?

— Сам догадаешься или подсказать? — нахально улыбнулся Кунц.

Часовому надоело вертеть головой по сторонам, он осторожно кашлянул в кулак.

— Я это, камрады, пойду, пожалуй. Он сделал шаг в сторону.

— Стоять! — рявкнул Штольц. — Где твоё оружие, солдат?

— Вот! — охранник протянул заблаговременно поднятый с земли автомат. — Я твёрдо запомнил слова команданте Фиделя: «Береги винтовку как жизнь свою, она не раз поможет тебе в бою!»

— Молодец! — начальник штаба указал на Кунца: — Взять этого под арест.

Боец растянул губы в злобной ухмылке.

— Это мы с превеликим удовольствием. Он передёрнул затвор и ткнул стволом под рёбра Головастику.

— За что? — воскликнул тот, отмахиваясь от конвоира.

— За уничтожение революционного имущества, путём вовлечения его в засаду противника, — сказал Штольц. — Увести его в карцер.

— Это ты мстишь за Либби! — закричал Дик, отпихивая охранника. — Боишься, что я…

Автоматный приклад со всей силы врезал по лицу. В глазах покраснело, кровь выступила на губах. Дик выплюнул выбитые зубы, провёл языком по острым обломкам, горными пиками торчащими из дёсен.

— Пшёл давай, вражья морда! — скомандовал охранник. — Руки за спину! Иди, не оглядывайся! А то как дам. Он ещё раз замахнулся автоматом.

Дик покачал головой, сплюнул под ноги Штольцу, сцепил ладони на пояснице и поплёлся к бревенчатой тюрьме.

Зигмунд ждал у входа, пока парочка не скрылась за штабелями ящиков с оружием. Мимо прошла группа мятежников, они о чём-то весело разговаривали, начальник штаба ответил на приветствие, дождался, когда и они скроются из виду и лишь тогда вошёл в палатку.

Либби уже сдула матрас, скрутила в тугой рулон, застегнула специальным ремешком с дырочками, припаянным к днищу и поставила в угол. После оделась в мешковатую форму, которая скрывала все соблазнительные изгибы молодого тела, села за стол. Штольц застал её за перелистыванием каких-то бумаг.

Услышав шуршание полога, девушка быстро захлопнула папку и улыбнулась.

— Всё в порядке, милый?

— Да. Территория свободна, можешь уходить. А что ты там делаешь? — подозрительно спросил Зигмунд.

— Хотела узнать, чем ты занимаешься, — Либби томно прикрыла глаза длинными ресницами, накрутила на палец рыжий локон. — Думала выхлопотать у Че денег для тебя. Она провела кончиком язычка по приоткрытым губам.

— А-а-а, ну, это, понятно, — Штольц дёрнул кадыком. — И как? Что-нибудь узнала?

— Да-а, — выдохнула Либби, стреляя глазками. — Я узнала жуткую вещь.

— К-какую, — побледнел Штольц. Ему стало страшно от одной мысли, что подружка Че прознала о сговоре с Кунцем. Гуано ненавидел предателей и сам исполнял расстрельные приговоры, когда бдительные камрады доносили ему о выявленных мерзавцах.

— Я узнала, что женщины ничего не смыслят в мужских делах и годны только для одного занятия… Она двинулась к нему. Пока девушка приближалась, соблазнительно виляя бёдрами, Зигмунд пытался справиться с сильным сердцебиением.

«Вот ведь, стерва, как напугала. Уйдёт — забью косячок, нервишки успокою».

Либби поравнялась с любовником, прижалась всем телом, провела узкой ладошкой по ширинке, ощутила готовность партнёра и слегка сжала тонкие пальчики.

— Не сейчас, дорогой, наберись терпения. Она чмокнула его в щёку и выпорхнула из палатки.

44

Зигмунд остался наедине со смятенными чувствами. Сердце грозило выскочить из груди, в горле пересохло, а в ушах стоял такой шум, будто рядом разорвался крупнокалиберный снаряд. Ватные ноги плохо держали, низ живота наливался тяжестью, нереализованная страсть требовала выхода.

Он подошёл к столу, достал из тумбочки стакан и кувшин с водой. Немного подумал, вернул стакан на полку, припал к горлышку и стал пить большими глотками. Вода стекала к подбородку, капала на грудь, расплывалась тёмным пятном по френчу.

Штольц вылил остатки на голову, утёр ладонью мокрое лицо. Сел на место, подпёр голову рукой и погрузился в сексуальные мечты.

Через сорок минут, когда форма высохла, а телу и разуму вернулось прежнее состояние, Зигмунд отправился на доклад к Че Гуано.

На улице сгущались сумерки, мятежники разожгли костры и сидели вокруг потрескивающего огня, рассказывая друг другу байки. Стоило Штольцу подойти к местам привала, посторонние разговоры стихали, камрады вскидывали руки и громко кричали: «Но пасаран». Начальнику штаба надоело каждый раз отвечать на приветствие, поэтому остаток пути он прошёл с поднятым кулаком.

На входе в дом главаря повстанцев Зигмунд нос к носу столкнулся с ординарцем.

— Назначено? — привычно спросил тот.

— Нет, но у меня срочное дело, — ответил Штольц.

— У всех срочное, — вестовой сделал вид, что внимательно изучает потолок. — Встань в очередь!

— В какую? Здесь никого нет.

— Неважно! Таков порядок — каждый посетитель должен встать в очередь.

Штольц притопнул ногами на месте.

— Ну, встал, дальше что?

— Ничего. Посетители обязаны находиться за белой линией и не пересекать её до вызова к командиру.

— Какой линией?! — вспылил начштаба. — У тебя от безделья совсем голова с катушек съехала?

— Вы её не видите? — участливо спросил ординарец.

— Не-е-т, — опешил Зигмунд. — Не вижу. Он посмотрел на пол, на всякий случай протёр глаза, вдруг да появится эта загадочная черта.

— Так вот же она, — боец вынул мел из кармана, наклонился и прочертил длинную линию возле ботинок посетителя.

Штольц, обомлев от подобной наглости, на несколько секунд потерял дар речи. Отойдя от шока, сузил глаза и зашипел:

— Я тебя в порошок сотру, с-сука, на фронт к дрифтерам отправлю, там будешь рисовать. Он сжал кулаки, сделал шаг вперёд.

— Ваша очередь, камрад! — взвизгнул ординарец и спрятался за конторку.

— Тебе повезло, что я сильно занят, но я это ещё припомню, — погрозил кулаком начальник штаба и прошёл мимо съёжившегося мятежника.

Че Гуано спал за столом в комнате совещаний, уронив голову на сложенные перед собой руки. Зигмунд подошёл к начальнику, осторожно потряс за плечо.

— Проснитесь, камрад.

Че пробормотал что-то невнятное, несколько раз причмокнул губами и захрапел. Штольц взял графин со стола, набрал в рот воды, прыснул.

— А?! Что?! Не надо! Я всё скажу! Че Гуано вскочил, опрокинув стул, захлопал глазами, озираясь по сторонам. С мокрых волос на лицо стекали капли воды, капали на грудь, на ботинки, на пол.

— Это я, — начальник штаба вернул графин на место и приветливо помахал рукой. — Я пришёл по срочному делу. У нас большие проблемы, камрад.

Наконец до Че Гуано дошло, где он и кто перед ним стоит. Он треснул кулаком по столу, графин подпрыгнул, звонко дзинькнул фигурной крышкой.

— Что ты себе позволяешь?

— Прошу прощения, командир, но дело действительно важное, — сказал Зигмунд и поклонился.

— Опять ты со своими буржуйскими штучками? — Че Гуано поднял стул, сел, облокотился о стол. Поморщился: на самодельной столешнице повсюду блестели капли воды. Штольц достал из кармана платок. Комфронтом выхватил его из рук, промокнул влагу и вернул мокрую тряпку обратно. — Ну что там стряслось? Он скользнул ладонью по столу, проверяя везде ли вытер, по-школьному сложил перед собой руки.

— Эскадрилья почти полностью разбита, у нас осталось всего шесть кораблей.

— Что ж, на войне такое случается, — глубокомысленно изрёк начальник лагеря, достал из кармана сигару в прозрачной упаковке, цепкими пальцами сорвал шуршащую обёртку, скомкал и бросил на пол. Туда же отправился откушенный кончик сигары.

Штольц чиркнул колёсиком зажигалки, долго водил рыжим огоньком перед сигарой. Че несколько раз пыхнул, благодарно кивнул, выпустил в потолок аккуратные кольца дыма.

— Зато у нас есть дредноут, да и караван подошёл.

— Нет у нас каравана и нет дредноута, эскадрильи тоже нет, — сказал начальник штаба, пряча зажигалку в карман.

— Как нет? — главарь мятежников поперхнулся дымом и закашлялся. — Хочешь сказать: мы просра… потеряли наш флот просто так?

— Да, — кивнул Штольц.

— А почему? — бестолково спросил Че Гуано, бросил на пол недокуренную сигару, придавил каблуком.

— Судя по всему, имела место грамотно проведённая операция по лишению нас ударных сил. Дредноут был не один, его прикрывала группа виверов.

— Ну-у? — недобро сощурил глаза командующий. Зигмунд почувствовал, как от шеи по спине пробежало стадо мурашек, добралось до копчика и бросилось обратно. — И что из этого следует?

— Не знаю.

— Из этого следует, что ты лишил нас флота. А знаешь почему? Потому что я поверил тебе и отправил эскадрилью прямиком в расставленную ловушку. Значит, ты и есть та самая гидра контрреволюции, о которой говорит великий команданте Фидель. По законам военного времени ты приговариваешься к расстрелу! Приговор привести в исполнение немедленно!

В руке Че Гуано оказался короткоствольный пистолет. Чёрный глазок дула уставился в переносицу начальника штаба, палец на спусковом крючке напрягся, тонкая скоба дрогнула, слегка подалась, рубчатая головка бойка шевельнулась.

— Я не виноват! — заверещал Штольц, упал на колени и пополз к ногам командира. — Это его затея! — он принялся покрывать поцелуями носок ботинка, постоянно повторяя о своей невиновности.

— О ком ты говоришь? — спросил Че и поменял ногу.

— О Кунце… чмок-чмок! Это он предложил купить дредноут… чмок! А часть денег пообещал мне. Чмок-чмок-чмок!

— А ты что?

— Сразу отказался, — не моргнув глазом, солгал начальник штаба и снова поцеловал ботинок.

— А почему мне об этом не доложил?

— Ждал, повторного предложения, хотел сдать его с поличным.

Че Гуано жестом велел подняться, ботинки и так уже блестели, словно их только что натёрли воском.

— Молодец. Немедленно арестуй и допроси мерзавца.

— Я недавно посадил его в карцер, — прищёлкнул каблуками Штольц и вытянулся по стойке смирно.

— Вот это правильно, по-нашему, по-пролетарски! Выбей из него правду, я хочу знать всё до мельчайших подробностей.

Начальник штаба поклонился и бегом бросился к двери.

— Постой! — донеслось ему в спину. Он обернулся, увидел чёрный зрачок пистолета. — До меня дошли кое-какие слухи. Говорят, ты спишь с Либби?

Зигмунд почувствовал, как сжались внутренности. Внутри всё похолодело, а мочевой пузырь напрягся так, что в любой момент мог случиться конфуз. К счастью, Штольц вовремя вспомнил о гипертрофированной ревности Че. Тот подозревал каждого мужчину в лагере и при случае устраивал подобные проверки, наверное, надеялся отбить желание у потенциальных искателей приключений, а может, ему доставлял удовольствие напуганный вид камрадов.

— Никак нет. Кто я и кто Либби? — спокойно ответил Зигмунд.

— Правильно! — заметил командующий, пряча оружие в кобуру. — Но смотри у меня, узнаю — хозяйство под корень оборву. Понял?

Зигмунд кивнул и показал на дверь.

— Так я это…

— Иди! — махнул рукой Че.

45

Выйдя от командира, Штольц сразу отправился к местной тюрьме, но сам того не ожидая очутился у домика Либби. Первой мыслью было заглянуть к ней, но промелькнувшее в памяти лицо Че Гуано с каким он обещал лишить достоинства, начисто отбило желание.

Зигмунд поглубже натянул кепи, сунул руки в карманы и двинулся в сторону карцера. Сложенное из брёвен строение больше напоминало амбар, нежели тюрьму. О том, что это место предназначалось для заключённых, говорили радиаторные решётки от старых автомобилей, прибитые снаружи к узким окнам. Длинные гвозди с мизинец толщиной не до конца вошли в древесину, покрытые ржавчиной загнутые концы применялись охранниками в качестве крючков для верхней одежды и личного оружия. Вот и сейчас на одном из гвоздей висел автомат стволом вниз, а рядом с ним охранник боком подпирал почерневшую от времени стену, насвистывая мотив популярной песенки.

— Как наш арестант, не буянил? — спросил Штольц. Часовой обернулся. Им оказался тот же парень, что дрался с Кунцем возле палатки. Подбитый глаз окончательно заплыл, пострадавшее от побоев лицо сильно распухло.

— Нет пока, — ответил парень, прижимая к фингалу смоченный в каком-то настое ватный тампон.

— Хорошо. Завтра возьми ребят покрепче, в восемь утра изменник должен быть в штабе. И смотри у меня, — Штольц погрозил кулаком, — не опаздывать, я ждать не привык, не появитесь вовремя — всех под трибунал отдам.

Он развернулся и двинулся к штабной палатке, а охранник снова прижался к стене и мурлыкал незатейливый мотив, пока его не сменили на часах.

Утром окривевший боец взял с собой двоих здоровых парней, повесил через плечо узкое полотенце и вернулся к зданию гауптвахты. Сменивший его мятежник давно уже видел десятые сны, а у дверей маячил тощий парень ростом два с лишним метра. К нему все обращались по прозвищу, никто не знал его имени и фамилии.

— Эй, Каланча, арестант на месте, не прошмыгнул ещё мимо твоих ходулей? Джефри Макклин громко заржал и оглянулся на рослых спутников. Те стояли с каменными лицами, никак не реагируя на его шутку.

Длинный наклонился к весельчаку:

— Нет. А ты, я вижу, подрос немного под столом уже не проходишь, потому и морда такая.

Здоровяки захохотали, вид у Джефри и в самом деле был не очень. За ночь опухоль на лице немного спала, зато кожа приобрела синий оттенок и наливалась изнутри желтизной.

— Очень смешно, — огрызнулся Макклин. — Давай, вали отсюда, меня камрад Штольц с арестантом у себя в штабе ждет. Ну, что встал?

Каланча поправил лямку автомата.

— Бумагу покажь.

— Я тебе покажу, я тебе сейчас так покажу. Эй, парни, — он повернулся к сопровождающим, — дайте этому по шее, чтоб не выпендривался.

— Ты, эта… в самом деле… товойт… — прохрипел здоровяк слева от Джефри и посмотрел на приятеля.

— Давай, а… — просипел второй бугай. — Нам нельзя опаздывать, плохо будет.

— Мне нужен документ с вашими полномочиями, — продолжал гнуть свою линию дылда и на всякий случай поправил автомат. — Вдруг вы шпионы и хотите выкрасть подельника.

— Совсем охренел?! Не, парни, вы это слышали? — Джефри посмотрел на спутников, те кивнули, мол, слышали, не глухие. — Последний раз говорю — пусти.

— Не пущу, — Каланча передёрнул затвор. — Гони документ.

Джефри вздохнул.

— Вот придурок. Ты зачем такой длинный вырос? До тебя пока дойдёт снова ночь наступит.

Он делано засмеялся и неожиданно швырнул полотенце в охранника. Белая тряпка угодила в лицо Каланче, тот выпустил очередь из автомата, пули воткнулись в землю в том месте, где недавно стоял синемордый. В следующий миг дылда уже валялся у дверей, а на нём сидел Джефри и душил полотенцем. Охранник извивался под ним как змея, сучил ногами, бил руками по бокам.

— Где вы там, идиоты? — заорал Макклин. — Вяжите быстрей, пока я не придушил его.

Здоровяки кинулись на помощь. Сиплый, подобрал с земли автомат Каланчи, отстегнул ремень, бросил напарнику. Хриплый подбежал к Джефри, заломил ему руку за спину, накинул ременную петлю.

— Ты что делаешь?! — завопил Макклин. — Длинного вяжи!

В этот момент дылда под ним резко выгнулся, Джеф упал и сильно приложился головой о землю. В глазах потемнело, мятежник услышал эхо удара внутри черепа, уши будто заткнули ватой.

Когда мир снова наполнился светом и звуками, Макклин увидел Каланчу. Тот сидел со связанными за спиной руками, упираясь затылком в край радиаторной решётки и мычал. Нормально говорить ему мешал кляп из полотенца, глубоко засунутый в рот кем-то из помощников Джефа.

Вцепившись пальцами в хромированные рёбра решётки, в окно выглядывал Кунц. Почерневшие губы растянулись в улыбке, оголяя провалы выбитых зубов.

— А я говолил, ты есё позалеесь.

— Заткнись! — рявкнул Джеф, зашипел от боли и осторожно повёл плечом, прислушиваясь к ощущениям. Вывиха нет, связки целы, видимо просто потянул мышцу. Он бросил злобный взгляд на хриплого и повернулся к узнику: — Готовься, ублюдок, сейчас на допрос к начальнику пойдёшь! Эй, ты, — он поманил к себе второго помощника, — дай сюда полотенце.

— Так это нет его… — засипел тот, — оно же у Каланчи во рту.

— Ну и что? Воплей не слышал? Дай ему в морду, чтобы заткнулся и всё.

Сиплый двинулся к связанному охраннику, тот замычал, задёргался, елозя ногами, но вскоре затих, получив мощный удар по голове. Здоровяк вырвал кляп у него изо рта, встряхнул, расправляя скомканную ткань.

— Скрути в жгут, — приказал Джеф и повернулся к арестанту:

— А ты отойди от окна, встань спиной к двери, руки за спину, ноги на ширине плеч. Живо!

Кунц отпустил рёбра решётки, скрылся в глубине камеры. Джефри заглянул в окно, пленник стоял спиной к двери.

— Свяжите его и мигом в палатку к начальнику штаба. Бугаи ворвались в тюрьму. Макклин видел, как дверь камеры распахнулась, Хриплый уронил арестанта на колени, выхватил полотенце из рук сиплого и туго стянул им запястья узника.

— Ты сто делаесь? Больно! — возмутился Головастик. — Ослабь узел, по-селовесеськи тебя плосу.

— Ещё чего! Ты эта… давай туда эта… иди, а то я… — он сунул под нос арестованному увесистый кулак.

Кунц тяжело вздохнул, опустил голову, развернулся и медленно побрёл к выходу из камеры.

— Чего шеперишься?! — прикрикнул хриплый и толкнул его в спину.

Дик полетел головой вперёд, запнулся о порог и бухнулся на пол. Две пары крепких рук подхватили его, вытащили на улицу, бросили к ногам Джефри.

— Вставай, ублюдок, чего разлёгся? — сказал тот и врезал Дику по рёбрам.

Кунц скорчился от боли и получил ещё несколько пинков.

— Тащите его, — услышал он и почувствовал, как снова взлетает в воздух.

46

Головастика протащили через весь лагерь, приволокли в палатку начальника штаба и бросили на брезентовый пол.

— Надо же, успели, — усмехнулся Штольц, подкручивая усы. — Вы двое свободны, — махнул он рукой рослым парням. — А ты, — его палец нацелился на Джефри, — выйди вон и никого сюда не впускай. И смотри, чтоб как в прошлый раз не получилось.

— Есть! — вытянулся Макклин и выскользнул за полог следом за бугаями.

— Садись! — Зигмунд указал взглядом на гостевой стул возле стола.

— Не могу. Связанные луки месают. Мозет развязесь? — спросил Кунц, зияя провалами выбитых зубов.

— Не дождёшься. — Зигмунд повернул спинку стула к столу. — Садись!

Головастик оседлал сиденье, немного поёрзал задом, ища удобное положение, лёг подбородком на высокую спинку.

— Я вчера был у Че Гуано, доложил ему о гибели эскадрильи, — сказал Штольц, усевшись за стол. — Он сразу раскусил твой подлый замысел и приказал выбить из тебя признание. Говори, я записываю.

Начальник штаба подвинул к себе лист бумаги, взял со стола ручку и приготовился писать.

Кунц поднял голову. На потолке дремало несколько крупных ночных мотыльков. Чёрные линии и точки на сложенных треугольниками крыльях походили на черепа. Примерно с десяток ликов смерти смотрело на него пустыми глазницами, скалясь тёмными пещерами ртов.

— Ну, мне долго ждать?

Дик перевёл взгляд на Штольца, криво усмехнулся, заговорил:

— Я, Дик Кунс, улозенес объединённой Феделасии населённых планет, вссупил в ляды двизения за независимоссь…

Зигмунд записывал, высунув язык от старания. Ручка со скрипом скользила по бумаге, выводя неровные строчки с ошибками.

— …где и слузил велой и плавдой великому команданте Фиделю, пока не пал зелтвой плеступного заговола.

— Молодец! — выдохнул Штольц, разминая пальцы. Всё-таки руки настоящего камрада больше привыкли сжимать оружие, нежели рисовать каракули на бумаге. — С этого момента давай подробнее. Какой заговор? Кто его автор? Каким образом ты стал жертвой? Давай, давай, не стесняйся. Чем больше расскажешь, тем больше шансов, получить снисхождение.

— Ладно, сам наплосился. Писы. Инициатолом заговола плотив камлада Се Гуаны и всей его алмии был не кто иной, как пледатель…

Начальник штаба вытянул шею, стараясь не упустить ни одной детали.

— Чего остановился? Кто предатель? Говори!

— Ты и плавда хосесь знать его имя? — удивился Головастик.

— Хватит паясничать! — хлопнул по бумаге Зигмунд. — Или ты мне сейчас всё расскажешь, или я заставлю тебя говорить по-другому.

— Пледателя зовут… — начальник штаба приготовился записывать. — Зигмунт Стольс! — выпалил Кунц и довольно захохотал.

— Ты думаешь, я с тобой в бирюльки играю? — Штольц бросил ручку на стол. — Ошибаешься, голубчик. Не хочешь по-хорошему, давай по-плохому.

Он резко встал, подошёл к выходу, дернул полог.

— Эй, как там тебя, ну-ка быстро сюда!

Топая ботинками, охранник ввалился в палатку.

— Обработай этого клоуна, а я свежим воздухом подышу.

— Будет сделано, — Макклин расстегнул пуговицы на манжетах и стал демонстративно закатывать рукава.

Штольц вышел на улицу. Спустя мгновение из палатки послышались глухие удары, короткие на выдохе крики мучителя и длинные стоны избиваемого. Проходившие мимо мятежники вскидывали кулаки, приветствуя камрада, и замедляли шаг, когда из штаба доносились специфичные звуки. Штольц всем приветливо улыбался, махал рукой, разгоняя любопытных. То и дело слышались его крики: «Чего встали? У вас работы нет? Мало ли чем люди в штабе занимаются, идите куда шли, нечего здесь уши вялить».

Через пять минут Зигмунд вернулся в палатку. На полу лежал Кунц в рваной форме и с лицом цвета баклажана. Рядом с ним тяжело дышал мучитель с разбитыми в кровь костяшками пальцев.

— Подними его, — негромко сказал Штольц.

Макклин тут же схватил Дика за шиворот, мешком опустил на стул.

Кунц сидел, уронив голову на грудь. На разбитых губах пузырилась кровавая пена, из носа сочилась густая кровь, скапливалась на подбородке, тяжёлыми каплями падала на грязные брюки. Он пошевелил за спиной связанными руками, пытаясь ослабить тугие узы.

Зигмунд схватил его за волосы, запрокинул голову, заглянул в единственный глаз. Второй заплыл синяком и не открывался.

— Будешь говорить, кто послал тебе сообщение?

Дик растянул распухшие губы в слабой улыбке, хотел плюнуть Штольцу в лицо, но сил не хватило. Красная слюна тонкой ниточкой потянулась из уголка рта.

— Ни хлена я тебе не сказу! Вас, гадов, били, бьют и будут бить! Он издал какое-то кудахтанье, по-видимому, означавшее смех.

Начальник штаба с размаху ударил его в челюсть. Голова Дика мотнулась и упала на грудь. Штольц достал из кармана платок, стёр с лица попавшие туда капельки крови, повернулся к охраннику:

— Беги за аккумулятором. Посмотрим, как этот заговорит, когда здесь запахнет жареным.

Макклин оскалился в зловещей улыбке и выскочил из палатки.

— Ну, что ты упрямишься? — ласково заговорил Зигмунд, присаживаясь на корточки перед Кунцем. — Неужели так сложно сказать, кто послал тебе сообщение и на кого ты работаешь? Тебя всё равно убьют. Так неужели ты не хочешь умереть не мучаясь?

— Не хосю! Я никому не велю. И ты здесь самый главный пледатель. Кто с меня деньги тлебовал? Отвесяй! — закричал Кунц, услышав шуршание полога. Это Джефри ввалился с тяжёлым аккумулятором в руках. Дик специально повысил голос, надеясь, что мятежник услышит его обвинения и задаст соответствующие вопросы начальству.

— Ты что несёшь, гнида? — Штольц отвесил арестанту звонкую затрещину. — Принёс? — повернулся он к помощнику.

— Ага! — ответил тот, утирая вспотевший лоб.

— Подсоединяй! Сейчас птенчик у нас по-другому запоёт.

— Ты мстис за то, сто я застукал тебя с Либби! — прохрипел Кунц и тут же задёргался, заорал от боли, заглушая воплями сухой треск электричества.

Пытка током длилась несколько секунд, но Дику они показались вечностью. После неё сердце молотом било по рёбрам, в жилах кипела кровь, казалось, проткни сосуды и она дымящимися потоками хлынет наружу. Покрытая кровоподтёками грудь вздрагивала, втягивая в себя воздух, хриплое дыхание со свистом вырывалось сквозь бреши выбитых зубов, уцелевший глаз слезился.

— Кто тебя послал, контра? — продолжал допрос Зигмунд.

— Не сказу… — мотнул головой Дик, пытаясь стряхнуть ниточку окровавленной слюны.

— Давай ещё!

Мучитель замкнул цепь, треск электрического разряда заглушил дикий вопль. Кунц затрясся на стуле, ощущая, как внутренности разрывает боль, а под кожей перекатываются тысячи ощетинившихся острыми иглами шариков.

В платке ощутимо запахло палёной плотью. Штольц махнул рукой, издевательства прекратились. Он взял со стола кувшин, окатил водой потерявшего сознание Дика, подождал, когда тот очухается.

— Ну, а теперь будешь говорить?

— Я узе всё сказал. Ты пледатель, а ты, — он кивнул на палача, — болван, котолого тозе убьют.

— Камрад Штольц, можно я ему врежу, чтоб не выпендривался? — попросил Макклин.

— Валяй! — разрешил Зигмунд и повернулся к нему спиной.

Сзади раздались глухие удары. Джефри бил Дика по лицу, приговаривая:

— Это тебе за камрада! А это за меня! И снова за камрада! Опять за меня! За камрада! За меня!

— Достаточно! — остановил Зигмунд не на шутку разошедшегося мятежника. — Убьёшь ещё ненароком, а он так ничего не сказал.

— И не сказу! Головастик, выплюнул ещё несколько выбитых зубов.

Начальник штаба подошёл к столу, достал из ящика гильотинку для обрезки сигар.

— Напрасно ты так, я тебя считал своим другом, а ты вот как со мной поступаешь. — Он вернулся к Дику, встал у него за спиной. — Я смотрю, у тебя ногти длинноваты. Похоже, пора заняться маникюром. — Штольц взял посиневшую от застоявшейся крови кисть арестанта, разогнул указательный палец, просунул в отверстие резака. — Последний раз спрашиваю: будешь говорить, или я тебе все пальцы укорочу?

— Я узе всё сказал, — упрямо повторил Кунц.

Штольц покачал головой и только хотел нажать на гильотинку, как Макклин завопил:

— Стойте! Я знаю, как его разговорить. — Начальник штаба повернулся к нему. — Я где-то читал, что раньше пытали щекоткой. Никто не мог выдержать этого испытания. Те к кому применяли пытку сознавались даже в том, чего не совершали.

— А это идея. Быстро беги на кухню и попроси у повара птичьи перья. Сегодня жареная курица будет, так что там этого добра должно быть навалом.

Охранник кивнул и молнией выбежал из палатки.

Штольц высвободил палец Кунца из гильотинки, спрятал жестокую игрушку в карман. Вернулся за стол, сел, облокотясь.

— Всё кончено, Дик, сейчас ты расскажешь мне правду, а потом я расстреляю тебя по законам военного времени и никто, ты слышишь, никто не узнает о моём романе с Либби. Че Гуано в курсе твоей аферы с дредноутом. Ты умрёшь, а я всё свалю на тебя и сухим выйду из воды.

— Осибаесся, Стольц, не я один видел тебя с Либби. Этот плидулок тозе там был.

— Не переживай, с этим я разберусь, — пообещал Зигмунд.

Полог раздвинулся и на пороге возник Джефри с кучей перьев в руках.

— Ну, давай, начинай щекотать что ли, — сказал Штольц.

Палач приблизился, провёл кончиками перьев по телу жертвы. Судорога волной пробежала с головы до ног Кунца, кожа покрылась пупырышками, превратившееся в большой синяк лицо исказила мучительная гримаса. В разведшколе Дика многому научили. Он умел переносить любую боль, мог обмануть детектор лжи и сыворотку правды, но защищаться от щекотки — такой курс обучения он не проходил. Да и вряд ли его учителя могли подумать, что когда-нибудь их учеников подвергнут подобным истязаниям.

Истерический смех вырвался из груди Головастика, он заёрзал на стуле пытаясь спрятаться от вездесущих перьев.

— Ой, не могу!.. Хватит!.. Довольно!.. Не надо!… - Кунц выкрикивал отдельные фразы, прерываемые взрывами нервного хохота. — Плеклатите!.. Я всё сказу!.. — с трудом выдохнул он последнюю фразу.

— Давно бы так, был бы цел и невредим, — начальник штаба подвинул к себе лист бумаги, взял со стола ручку. — Выйди на улицу, — сказал он охраннику и повернулся к Дику, когда за Джефри сомкнулся полог:

— Ну, давай снова всё по порядку.

— Я секлетный агент внедлился в глуппиловку с пелвого дня её сусессвования… — Кунц облизнул разбитые губы: — Пить хоцю.

Зигмунд взял со стола пустой кувшин, выглянул из палатки.

— Сейчас принесут, — сказал он, вернувшись на место, — а ты продолжай.

— Пять дней назад со мной на связь высел Омега.

— Стой! Давай подробнее. Кто такой Омега?

— Не знаю, — пожал плечами Кунц. — Это новенький, до него был Мак Алтул, того я холосо знал, а этого… — он покачал головой.

— Ясно, а настоящее имя он тебе называл или у вас только клички, как у собак?

— Это не клиськи, а позывные. — Дик закашлялся, сплюнул под ноги кровавый комок. — Имена нельзя называть это плотив плавил.

— А как ты узнал имя предыдущего Омеги? — удивился Зигмунд.

— Я его по голосу опледелил, — объяснил Головастик. — Мой сталсий блат с ним вместе в сколе усился, так он сясто к нам домой заходил. Бабник, каких свет не видывал. Бывало…

— Не отвлекайся. Значит, Омега вышел с тобой на связь, а дальше что?

— А дальсе он пледлозил плодать вам дледноут за сетыле миллиона. Я снасяла отказался, но он пообесял долю от сделки. Я подумал и согласился, деньги лисними никогда не бывают…

Начальник штаба быстро записывал признание Кунца. В палатку вошёл охранник с кувшином, поставил на стол и удалился. Зигмунд стукнул узким горлышком о край стакана, наполнил водой, поднёс к губам Дика. Тот жадно припал к краю и долго пил большими глотками. Когда стакан опустел, узник пошевелил затёкшими кистями, попросил закурить.

— Сначала всё расскажи, потом покуришь, — ответил Штольц, возвращаясь за стол.

— Нет, спелва дай покулить, а то ты всю плавду узнаесь и убьёсь меня. А я, мозет, хосю пелед смелтью в последний лаз затянуться.

Штольц выдвинул ящик стола, достал мятую пачку дешёвых папирос. Вынул одну, обмял картонный мундштук и всунул его в рот арестованному. Тот глубоко затянулся, едкий дым дешёвого табака сильно продрал горло, проник в отбитые лёгкие, выкручивая их наизнанку в мучительном кашле.

— Нисего полуссе не мог дать? — прохрипел Кунц, выплюнув на пол папиросу.

— Чем богаты, — Зигмунд затоптал окурок, пока тот не прожёг в брезенте дыру, спрятал пачку в карман. — Отдохнул? Попил? Покурил? Всё, можно продолжать?

Кунц кивнул:

— Мозно, только я узе всё сказал. Болсе нисего не знаю.

— Как ничего не знаешь? — удивился начальник штаба. — А как же адреса, пароли, явки? Ты с кем-то должен встречаться, получать задания, передавать полученную информацию.

— Нисего не знаю, — выдохнул Дик.

— Опять начинаешь? — с угрозой спросил Штольц.

— Я плавда нисего не знаю! — отчаянно воскликнул Кунц. — У меня нет связного, задания плиходили на коммуникатол в виде обысьных сообсений я их лассифловывал и делал, сто надо.

— А как твои начальники узнавали, выполнил ты задачу или нет?

— Не знаю. Навелно следили за мной со спутника.

— Ясно. Подпиши здесь, здесь и здесь. Штольц показал, где арестант должен поставить подписи.

— Как я подпису, если у меня луки связаны?

— Зажми ручку зубами и крестики поставь.

— Какими зубами? — грустно усмехнулся Кунц. — Этот упыль мне их давно выбил.

— Не умничай! Хоть дёснами, хоть задницей зажимай, но крестики поставь. Зигмунд снова ткнул в те места, где Кунц должен расписаться.

Дик вздохнул, покачал головой, зажав ручку разбитыми губами, поставил крестики на исписанных неровным почерком бумагах.

— Ну что ж, для тебя жизнь на этом кончилась, — сказал Штольц, вытирая испачканную ручку. — По законам военного времени я должен без суда и следствия уничтожать выявленных изменников, шпионов и предателей Родины.

— Последнее зелание полагается? — криво усмехнулся Головастик.

Штольц пропустил его слова мимо ушей, встал и громко произнёс:

— Дик Кунц, именем камрада-командира Че Гуано и великого команданте Фиделя ты приговариваешься к высшей мере наказания — расстрелу за измену святому делу революции и предательство веривших в тебя товарищей. Приговор окончательный и пересмотру не подлежит. Приговор немедленно привести в исполнение. Твоё последнее слово, Кунц.

— Дай мне виски и холосую сигалу. Хоть пелед смелтью немного зизни поладоваться.

Штольц выдвинул ящик, порылся, разгребая сваленные как попало бумаги и всякое барахло. Извлёк на свет дорогую сигару — подарок самого Че — сунул в карман и выглянул из палатки.

— Через пять минут здесь должна быть машина.

Макклин помчался выполнять приказ. Штольц несколько секунд смотрел ему в спину, потом вернулся к арестованному, вынул из кармана плоскую фляжку, зашоркал крышкой по резьбе. Кунц почувствовал запах отличного виски, обхватил горлышко губами, запрокинул голову. Кадык забегал, проталкивая в пищевод чудесный напиток. С каждым глотком по измученному телу разбегались волны тепла.

— Ну почему ты не взял дредноут? — спросил Зигмунд, плотно заворачивая крышку пустой фляжки. — Пересчитывал бы сейчас где-нибудь заслуженные денежки, да и меня бы в накладе не оставил.

— Колабль здесь не плисём, ты меня устланяесь из-за Либби. Боисся, сто я всё Се Гуане лассказу.

С улицы донёсся шум мотора, послышался скрип тормозов. Спустя мгновение хлопнула дверь и в палатку просунулась голова Макклина.

— Транспорт прибыл, — закричал он. — Куда едем?

— Сядем в машину — расскажу. Забери предателя и садись за руль, — сказал Зигмунд, проверяя, хорошо ли достаётся из кобуры пистолет.

Охранник вошёл в палатку, сдёрнул Кунца со стула, толкнул вперёд.

— Пошевеливайся, сволочь, — прикрикнул он, замахнувшись автоматом. Кунц одарил его презрительным взглядом и поковылял к выходу.

47

Штольц последним выбрался из палатки, увидел пятиместный грузовичок с небольшим кузовом и распахнутой задней дверью. Кунц одной ногой стоял на подножке, связанные за спиной руки мешали, без посторонней помощи он никак не мог залезть в просторную кабину. Помощь пришла в виде удара в спину автоматным прикладом. Дик буквально влетел внутрь, упал вниз лицом между сиденьями. Охранник схватил его за шиворот, кулем водрузил на широкий диван.

— Сиди здесь и не рыпайся, — зачем-то сказал он, будто пленник мог убежать.

Кунц завозился, затёкшие руки ныли за спиной, мешали нормально сидеть. Он поёрзал ещё немного, нашёл приемлемое положение и затих. Громко щёлкнули замки передних дверей, кабина дважды дрогнула. Зажужжал стартёр, двигатель рыкнул и затарахтел, грузовичок затрясся, громыхая разболтанными бортами кузова.

— Куда ехать? — услышал Кунц голос охранника.

— Выедешь за ворота, сразу поверни направо, километров через пять увидишь рощицу. Тормозни перед ней, там его и расстреляем, — прозвучал в ответ сочный баритон Штольца.

Охранник газанул, машина помчалась по лагерю, поднимая колёсами тучи пыли. Попадавшиеся на пути мятежники заблаговременно отскакивали в стороны, пропуская грохочущий грузовик.

За пределами лагеря, автомобильчик резво заскакал по ухабам. Дороги как таковой здесь не было, мятежники особо не пользовались этим направлением, они в основном передвигались в сторону пустоши, где засели железные полки Федерации.

Водитель крепче вцепился в руль, «баранка» так и норовила выскочить из рук и от него требовались недюжинные усилия, чтобы машину не выбросило в кусты.

В кабине сильно трясло, и если Макклину было за что держаться, то Штольц проявлял чудеса изобретательности. Сначала он попробовал упереться руками в потолок, но они быстро затекли и ему пришлось отказаться от этой идеи. Потом упирался в крышку «бардачка», но и это мало помогло, его мотало по кабине, будто он находился не в машине, а на борту катера во время шторма. Наконец Зигмунд вцепился в край пассажирского кресла, вдавил ноги в пол и тесно сжал зубы. Разговаривать при такой болтанке не хотелось да и чревато последствиями, откусишь язык на какой-нибудь кочке и пиши пропало.

Лучше всех в этой ситуации было Головастику. На первом ухабе его опрокинуло на спину. Несколько дополнительных телодвижений и вот он растянулся во весь рост и никакая тряска уже не страшна, и можно чувствовать себя счастливым, если б не ноющее от боли тело, затёкшие кисти рук и осознание того, что жить осталось не так уж и много.

Пытка бездорожьем закончилась, грузовичок повернул у переднего края деревьев, с визгом тормознул, качнулся на рессорах и замер, пощёлкивая остывающим двигателем.

— Приехали! — воскликнул Макклин, спрыгнул на землю и потряс руками. Накопившееся в мышцах напряжение требовало выхода, вот он и старался, как мог.

— Бери лопату, копай могилу, — сказал ему Штольц, вынул пистолет и направил на Кунца.

— А почему я?

— Хочешь, чтоб я копал? Зигмунд перевёл оружие на охранника.

— Нет, камрад Штольц! Как вы могли такое подумать?

— Может, развязать смертнику руки и дать лопату ему?

— Ага! Он ей же нас и укокошит!

— Тогда в чём дело? — приподнял бровь Зигмунд.

— Ни в чём, — Макклин извлёк лопату из кузова. — Я просто так спросил.

— Просто так ты сейчас пойдёшь и выроешь яму, во-о-н под тем деревом, — Штольц показал стволом пистолета на могучего исполина далеко выступившего из основного массива.

Боец отправился к роще. Вскоре он ожесточённо вгрызался в землю, отбрасывая далеко в стороны пласты срезанного дёрна.

Штольц ещё сколько-то понаблюдал за ним, потом повернулся к Дику. Тот занял прежнее положение и сидел с закрытыми глазами, вернее с одним закрытым глазом, второй и так не открывался из-за огромного синяка.

Зигмунд не без содрогания посмотрел на изуродованное лицо с корками запёкшейся крови, вынул из кармана сигару, распечатал и долго водил перед обрезанным кончиком огоньком зажигалки.

— На покури, — он перегнулся через сиденье.

Кунц обхватил похожими на сливу губами острый конец табачной скрутки, глубоко затянулся, невзирая на правила курения сигар.

— Холос табасёк, с тем дельмом не славнится.

Штольц оглянулся на увлечённо копавшего яму мятежника. Убедившись, что тот далеко и не сможет подслушать, начал разговор:

— Дик, давай без обид. Сегодня ты, завтра я. У нас у всех судьба висит на волоске. Просто так сложились обстоятельства и мне пришлось выбить из тебя признание.

— Да я всё понимаю… — Кунц сделал очередную затяжку. — Сам такую лаботу выблал. Обидно только, сто мало позил. Ну нисего, ты не надолго меня пелезивёсь.

— С чего ты взял?

— Не надо было с Либби мутить, — Дик кивнул в сторону рощи. Охранник уже по колено ушёл в землю, но продолжал с прежним рвением орудовать лопатой. — Ты увелен, сто кломе него и меня её больсе никто не видел?

Штольц вспомнил безумные глаза командира, направленный в лоб пистолет, судорожным глотком выдал пробудившиеся внутри чувства.

— Во-во! И я о том, — довольно хохотнул Головастик и тут же сморщился: избитое тело отзывалось на каждое движение острым приступом боли. — Так сто до сколой встлеси, камлад. На том свете состёмся. Он отвернулся к окну и стал молча курить сигару.

За всё время пока водитель копал яму, они больше не сказали ни слова. Дик думал о своём, а Зигмунд, приоткрыв дверь, смотрел на проплывающие в небе облака.

Через полчаса охранник воткнул лопату в холм вынутой земли и вернулся к машине.

— Могила готова, — доложил он, очищая ладони.

— Возьми автомат и отведи смертника к месту казни, — сказал Штольц, пряча пистолет в кобуру.

Макклин закинул оружие на плечо, распахнул заднюю дверь:

— Выходи!

Дик вылез из кабины, в тело вонзились тысячи раскалённых игл, но он даже не поморщился. Эти ублюдки не дождутся от него ни стонов, ни мольбы о пощаде. Он покажет им, как умирают настоящие мужчины.

— К месту расстрела, шагом марш! Макклин подтолкнул смертника прикладом в спину, сам отправился следом. Штольц шагал позади конвоира, не сводя глаз с бритого затылка.

Медленно переставляя ноги, Дик приблизился к свежевырытой могиле, встал на краю, поднял изуродованное лицо к небу и долго смотрел на диск Адониса. Налетевший откуда-то ветерок зашуршал листвой, затрепал волосы, забрался под лохмотья одежды, защекотал кожу.

Дик старался не моргать уцелевшим глазом, он уже ничего не видел, всё залил яркий ослепительный свет. По щекам покатились слезы, но это была не жалость к себе, а обычная реакция организма на внешние раздражители.

Он не мог дать себе ответ, зачем терзал единственный глаз. Может, потому, что не хотел перед смертью видеть царящее вокруг буйство жизни, а может, по какой-то другой причине. Во всяком случае, так поступить со слухом он не мог и прекрасно слышал шорох травы под набегами ветра, тихий шелест листвы, жужжание насекомых и пение птиц. Природа будто говорила ему: жизнь вечна её нельзя оборвать градом обжигающих пуль.

Палач тянул с казнью. Дик устал ждать развязки, не опуская головы закричал:

— Сего тянесь, сволось? Стлеляй!

Резко затявкал автомат, пули вонзились Головастику в спину, толкнули вперёд. Мёртвое тело кулем свалилось в яму, замерло в странной позе.

Громкий треск очереди нарушил сонное спокойствие рощи. Крупные серые птицы с тёмными головами хрипло закричали, резко захлопали чёрными крыльями, срываясь с насиженных мест.

— Проверь, как он там. Может, его добить нужно, — сказал Штольц, пряча за спиной пистолет.

— Чего? — обернулся мятежник.

— Я говорю, пойди, проверь. Ты ведь не хочешь закопать его живьём?

— Не хочу!..

— Чего не хочешь: проверять или хоронить? — уточнил Зигмунд.

— Живьём похоронить не хочу, — сказал охранник, глупо хлопая ресницами.

— Так пойди и проверь!

— У меня в автомате патроны кончились.

— Пистолет достань, оболтус.

Макклин подошёл к краю могилы, осторожно заглянул и почувствовал, как в затылок уткнулась холодная сталь.

— Алаказам, придурок! — сказал Зигмунд и спустил курок.

Вышибленные мозги брызнули на стенку глубокой ямы. Тело палача свалилось вниз и накрыло собой жертву.

Эхо одиночного выстрела опять спугнуло недавно успокоившихся птиц. Небо наполнилось громким граем и шумными хлопками крыльев.

Штольц дунул в дымящийся ствол, крутанул пистолет на пальце, оружие сделало кульбит и в следующую секунду замерло в кобуре. Зигмунд плюнул на ладони, выдернул из холма свежей земли лопату. Тяжёлые комья полетели в могилу. Они с глухим стуком падали на тела, разбивались на комки поменьше и с шорохом скатывались на дно.

Птицы устали летать кругами над братской могилой и обмениваться хриплыми криками. Ко времени, когда большая часть пернатых расселась на ветвях соседнего дерева, трупы почти полностью исчезли из виду. Долго белела загнутая кисть Макклина, но и она скоро исчезла.

Изредка переговариваясь, птицы то одним, то другим глазом косились на трудившегося внизу человека. Холм вынутой земли быстро уменьшался в размерах.

Через несколько минут Штольц бросил лопату, вытер лоб рукавом. Пропитавшаяся потом форма липла к телу, хотелось пить.

«Надо было взять бутылку, — подумал он, подставляя лицо налетевшему ветерку. — Раз нет воды, так хоть покурю».

Дрожащими руками Штольц нащупал в кармане пачку папирос, вытянул одну из них, прикурил и жадно затянулся. Надрывный кашель снова поднял в небо стаю здоровых птиц. С недовольными криками те потянулись на восток, искать более спокойное место.

Штольц кашлял долго, с надрывом, подрагивая всем телом. Поборов приступ кашля он с отвращением взглянул на дымившуюся в пальцах дешёвку, далеко зашвырнул окурок.

Всё ещё покашливая, вернулся к грузовику. Лопата с грохотом ударилась в дно кузова, скрипнула, открываясь, дверь. Зигмунд забрался в кабину, поёрзал на сиденье, сунул руку к замку зажигания. Пусто. Поднял ноги, вдруг ключи упали на пол, но на коврике их не было. Опустил светозащитный козырёк. И там нет. В сердцах ударил по рулю.

— Этот дебил положил их в карман. Мне — что его откапывать? Ну уж нет, хватит, накопался!

Зигмунд не раз видел в кино, как заводили угнанные машины без ключа и решил сам попробовать. На экране всё просто выходило, вот и у него получится.

Он выдернул из-под рулевой колонки пучок разноцветных проводов и принялся экспериментировать. Многочисленные попытки ни к чему не привели, грузовичок упорно не хотел заводиться. Изрядно намучавшись, Штольц плюнул на всё и пешком отправился в лагерь.

48

От пешей прогулки начальник штаба сильно проголодался, в животе урчало и попискивало, а желудок периодически терзали голодные судороги. В лагере Зигмунд первым делом навестил полевую кухню, сел за длинный стол под навесом и стал ждать, когда ему принесут еду.

Время обеда уже прошло, повар в грязном халате и колпаке как раз готовился мыть огромную бочку на колёсах, чтобы через три часа приготовить ужин. Вооружившись черпаком на длинной ручке, он соскрёб со стенок остатки каши, бухнул вязкий ком в жестяную миску, бросил сбоку три корки хлеба, воткнул ложку в оплывающую гору и с грохотом водрузил на стол.

Зигмунд накинулся на холодное варево. Ложка так и летала от тарелки ко рту, стучала по зубам, скребла по дну. Он еле удержался от желания вылизать миску, вместо этого аккуратно собрал кусочком хлеба подсыхающие разводы, запил кашу холодным чаем и отправился к дому командира.

За дверью его встретил всё тот же ординарец. Начальник штаба одарил вжавшегося в стену бойца презрительным взглядом, и, не отвечая на приветствие, прошёл в кабинет Че Гуано.

Штольц застал главаря мятежников за непривычным занятием. Вместо изучения карт или составления планов тот нюхал букетик дикоросов.

— Командир, Кунц расстрелян по приговору революционного трибунала сразу после признательных показаний.

— Ну? И что ты от него узнал? Главком оторвался от торчавшего из графина букетика. Штольц заметил перепачканный в жёлтой пыльце кончик носа и едва удержался от улыбки.

— Он оказался секретным агентом и работал против нас с момента основания свободно-патриотического движения.

— Правда, они очаровательны? — кивнул на цветы Че Гуано.

— Да, только пахнут очень сильно.

— Так в этом и прелесть! — воскликнул командующий и сильно втянул в себя воздух.

Штольц с изумлением наблюдал, как цветы потянулись к носу командира. В комнате раздался громоподобный чих. Над букетом пронёсся ураган, сорванные лепестки щедро раскидало по всему столу, а некоторые, кружась, опустились на пол.

— Такая красота пропала, — вздохнул Че, вынул голые стебли из графина и выбросил в окно. — В чём ещё признался шпион перед смертью?

— Связь с ним держали через коммуникатор, причём, одностороннюю. Предложение о покупке дредноута получил от нового Омеги, тот сменил на посту какого-то Мак-Артура. Ещё он сказал: его сразу предупредили о возможных трудностях при захвате корабля. Думаю, это было предупреждение о секретной операции по уничтожению каравана и нашей эскадрильи.

— Хорошо. А как его хозяева узнавали о результатах миссий? Как он отчитывался о проделанной работе?

— Кунц предполагал, что за ним следили со спутника.

— Ты сам-то в это веришь?

— Если он имел вживлённый чип, то это возможно, — ответил Зигмунд, следя за действиями Че Гуано. Тот потянулся к стакану, собираясь налить в него воды, но видимо вспомнил, что в графине стояли цветы и откинулся на спинку стула.

— Сам-то понял, что сказал? — командир скрестил руки на груди. — Куда интересно они его засунули? Наши санитары регулярно осматривают людей на предмет всяких паразитов, в том числе и электронных. И Кунца неоднократно проверяли. Если только он «жучок» себе в задницу запихал, так медики и туда заглядывают.

— Я уже думал об этом. Получается, в наших рядах окопался ещё один шпион, о котором Кунц не знал. Наверное, он и являлся куратором его операций.

— А ты уверен, что узнал всю правду?

— Уверен. Я применил высшую категорию допроса, Кунц держался до последнего, но куриные перья сломили его волю. Я теперь знаю, как вытягивать признания из предателей, камрад. Щекотка — вот ключ ко всему! — воскликнул Зигмунд, радостно сверкая глазами. — У меня есть протоколы допроса, если хотите я принесу, — он изобразил готовность броситься за бумагами в штаб.

— Завтра принесёшь, — сказал Че Гуано и помахал рукой, выпроваживая Штольца.

49

Прошёл час, как стихли шаги начальника штаба, и с треском захлопнулась входная дверь. Командующий фронтом мятежников на Джаватерре сидел и не двигался. Застывшие глаза смотрели в одну точку, сбившийся набок берет грозил свалиться, а он всё думал о том, что скажет команданте, если тот справится о его делах.

Фидель мог выйти на связь в любой момент, он никогда не оставлял без внимания дела армии свободы, особенно, если они касались караванов с наркотиками. Скоро планировалось масштабное наступление, и повстанческие войска Джаватерры играли в нём ключевую роль.

Команданте планировал закупить сотни бронемашин, танков и самолётов, тысячи единиц стрелкового оружия и рокетбоксов, миллионы патронов и реактивных снарядов. И всё на деньги от продажи наркотиков с последнего каравана.

Но его нет и, значит, наступление под угрозой. Как на это отреагирует Фидель? Спасибо не скажет, это уж точно. Может простить, а может послать эмиссаров с одной целью — ликвидировать ставшего неугодным командира.

«Надо срочно придумать убедительную отмазку, свалить всё на Кунца, на второго шпиона, да на кого угодно, лишь бы самому выпутаться».

Че Гуано подпрыгнул на стуле, услышав требовательный звонок аппарата спецсвязи. Звонил команданте. Дрогнувший палец коснулся клавиши «Приём». Из полупрозрачного колпака с жужжанием вылезла маленькая камера на гибкой ножке, уставилась чёрным глазком на абонента. Мгновенно развернувшийся луч сформировал изображение лидера всех сепаратистов галактики.

— Как твои дела, камрад? — поинтересовалась голограмма.

— В целом нормально, команданте, а в частностях плохо, — ответил Че Гуано, чувствуя, как уши наливаются кровью.

— В каком смысле плохо? Тебе не понравился груз? Дредноут — старая развалюха?

— Я ничего не могу сказать ни про груз, ни про дредноут, — вздохнул командующий джаватерским фронтом.

— Ты можешь толком объяснить, что случилось? — Че Гуано кивнул. — Ну, так и говори!

— Дредноут захватить не смогли, караван не встретили, из тридцати шести кораблей эскадрильи осталось шесть, среди нас оказался секретный шпион, и, вероятно, он работал не один.

— Хочешь сказать, мы сильно ослабили позиции на Джаватерре? — Че Гуано снова кивнул. — Плохо! Очень плохо! — воскликнул команданте. — Надеюсь, ты допросил пойманного агента?

— Да! — оживился Че. — Не скрою, моим людям пришлось изрядно повозиться. Они даже применили пытки, — сказал он громким шёпотом.

— Распорядись — пусть его сюда приведут. Я хочу взглянуть ему в глаза и задать несколько вопросов.

— Э-э… — замялся командующий фронтом. — По законам военно-революционного времени шпиона расстреляли после допроса.

— Нет, ну вы молодцы, конечно, арестовали, допросили, расстреляли. А кто мне скажет, что делать с потерянными сотнями миллионов?! — заорал Фидель.

Че Гуано сцепил руки в замок, прижал к бороде:

— Простите, команданте, мы думали, так будет лучше. Может быть, вас успокоит информация, которую мы получили?

— Ну?!

— Предложение о покупке дредноута шпион получил от Омеги. Думаю, это куратор операции. Настоящее имя патрона неизвестно, но агент сообщил, что раньше на этой должности работал какой-то Мак-Артур. Ещё он сказал, что Омега предупредил о возможных трудностях во время захвата. Я предполагаю, таким образом шпиону сообщили о готовящейся засаде. Командующий замолчал, глядя на изображение предводителя.

— Дальше, — подстегнул начальник. — Что ещё из него вытянули?

— Всё… — развёл руками Че Гуано.

— Как всё? — опешил команданте.

— Ну, так — всё. Больше он ничего не знал. Мелкая сошка, наверное.

— Это у тебя мозг мелкий! — рявкнул Фидель. — Ты зачем шпиона расстрелял? Вы могли его завербовать, такой простор для деятельности был, а ты всё испортил. Ты головой думаешь или чем?

— Я не виноват… это всё Штольц. Он вёл допрос и руководил расстрелом.

— Ты всегда будешь в ответе за дела подчинённых — запомни это. Если не хочешь получать нагоняи, держи «шестёрок» на коротком поводке. Почему сам не допросил агента?

— Я не знаю… — промямлил Че. — Так получилось. Обещаю, больше такого не повторится.

— Конечно, не повторится. Ещё один такой косяк — я сам тебя расстреляю, — процедил сквозь зубы команданте и разорвал соединение.

Командир мятежников поднялся со стула. Его немного потряхивало, слегка дрожали пальцы, дёргался левый глаз. Он и не помнил, когда в последний раз его так отчитывали. Наверное, в детстве, хотя оно кончилось в двенадцать лет, тогда юный Че впервые взял в руки автомат и ушёл в леса родной планеты воевать за свободу.

Ушёл не потому, что его привлекали идеалы революционного движения. Просто ему не хотелось учиться в школе, знания давались с трудом, а в лесу никто не заставлял учить уроки, читать скучные книжки, заниматься зубрёжкой. Умеешь убивать и грабить и всё — ты молодец, национальный герой. Только вот полиция, армия и местные жители не разделяли эту точку зрения, они охотились за «революционерами» как за дикими животными, безжалостно убивая каждого, кто попадался им на глаза.

Че Гуано избежал печальной участи большинства «лесных братьев». Когда на их банду устроили настоящую облаву он спрыгнул с дерева на отставшего от своих солдата, вонзил нож ему в шею и переоделся. В ближайшей деревне обменял форму на обычную одежду, добрался на перекладных до космопорта и улетел с родной планеты. Впоследствии судьба свела его с мятежниками и через несколько лет путешествий по галактике забросила на Джаватерру.

Несколько упражнений дыхательной гимнастики помогли обрести душевное равновесие. Но всё равно какой-то осадок остался в душе. Его отчитали как мальчишку, ткнули носом как нашкодившего котёнка, а он этого не любит.

«А пойду-ка я к Либби. Пусть она мне сделает расслабляющий массаж, ну и так далее по программе».

Вскоре Че Гуано без стука вошёл в домик любовницы.

Либби сидела на кровати, подогнув одну ногу под себя, и просматривала женский журнал. Перелистывая страницы, она время от времени задерживала взгляд на фотографиях особо привлекательных мужчин.

Че осторожно подкрался к ней со спины, заглянул через плечо. На развороте во весь рост красовался мускулистый парень в золотистых плавках и с пожарной каской в согнутой руке. Надпись под фотографией гласила «Лучший пожарный года». Ниже шли мелкие цифры контактного телефона.

— Ну и урод, — сказал Че Гуано.

— Фу, Гуанчик, как ты меня напугал. Либби захлопнула журнал, потянулась, соблазнительные формы отчётливо проступили под тонкой майкой.

— Что ты в нём нашла? — нахмурился Че Гуано, не сводя глаз с гибкого тела девушки.

— Ни-че-го, — легкомысленно ответила та и встала с кровати. — С тобой, мой милый, никто не сравнится. — Она обвила руками его шею, привстала на носочки, поцеловала в губы. — Ты какой-то не такой сегодня, я тебя целую, а ты меня даже не обнял. Будешь так себя вести, я на тебя рассержусь, и ты больше ко мне не придёшь.

Либби надула губки, демонстративно отвернулась и сделала шаг в сторону. Че схватил её за руку, притянул к себе, зарылся лицом в пахнущие мёдом волосы.

— Прости меня, сегодня очень тяжёлый день, я немного не в себе от пережитого.

— Что случилось, пупсик? Поделись со мной. Тебе станет намного легче. Ложись, — она подтолкнула его к кровати. — Я сделаю расслабляющий массаж, ты весь как скала, твои мышцы так напряжены… я даже боюсь к тебе прикасаться.

Че Гуано упал на пружинящий матрас под шёлковой простынёй, перевернулся на живот и позволил себе немного расслабиться. Женские руки ласково коснулись спины, пробежали по телу вдоль позвоночника сверху вниз, снова вернулись к голове. Тонкие пальчики дотронулись до плеч, мягко надавили, стали поглаживать кожу.

— Что тебя тревожит, милый? — спросила Либби, продолжая делать массаж. — Поделись, тебе станет легче. Не бойся, я в мужских делах ничего не понимаю, всё, что ты скажешь — останется в этой комнате.

Че Гуано задумался, а что он собственно теряет? Секретов от Либби у него нет, он с ней и так всем делится, правда большая часть из того, что он говорит для неё тёмный лес, так это и к лучшему, меньше проблем. Рассказать о взбучке от Фиделя? А вот это лишнее, девчонке не надо знать, что есть кто-то над её героем, пусть думает: он один такой храбрый и сильный.

— Понимаешь, — начал Че Гуано, — раньше всё было хорошо, а сейчас как-то сразу всё стало плохо. Эскадрилью потеряли — раз! Он приподнялся, опираясь на локти, чтоб было удобнее загибать пальцы.

— Тише, тише, — прошептала девушка и погладила его по спине. — Лежи спокойно, милый, расслабься. Не мешай мне делать массаж.

Командующий послушно лёг, вытянул руки вдоль тела.

— Так, что ты там говорил об эскадрилье? — вернулась Либби к теме разговора.

— Нам предложили купить боевой корабль за смешные деньги. Ну, я и отправил людей, всё равно караван встречать. Они прилетели, а там засада. Парни ввязались в бой и почти все погибли.

— Не расстраивайся, ты обязательно справишься.

— Тебе легко говорить, — невесело усмехнулся Че. — А как быть с тем, что в наших рядах обнаружен вражеский агент? Это он предложил поучаствовать в сделке и, похоже, работал не один.

Услышав новости Либби дёрнулась, сильно поцарапала спину ногтями. Че Гуано зашипел.

— Прости, дорогой, я случайно, — сказала она, целуя багровые царапины. — Просто я отсидела ногу и неудачно повернулась.

— Да ладно, чего там, — пробурчал Че, закрывая глаза и млея от поцелуев.

— А что с тем шпионом сделали? Либби легонько пробежалась вдоль позвоночника подушечками пальцев.

— То же, что и со всеми: допросили и расстреляли.

— Как расстреляли?! — она вскинула голову и перестала делать массаж. — Зачем? Его можно было использовать.

— А говорила: не понимаешь в мужских делах, — усмехнулся Че Гуано.

— Я просто подумала… я бы сама так сделала. Мы, девчонки, любим друг другу пакости делать, но не сами, а через подруг. И я всегда стараюсь поддерживать дружеские отношения со всеми приятельницами моих подружек, на всякий случай. А так я в ваших делах совсем не разбираюсь. — Либби слезла с любовника, вздёрнула аккуратный носик к потолку и накрутила рыжую прядь на палец. — У нас, у женщин, своих проблем хватает, будем ещё чужими голову забивать!

— Ух! Ты чего завелась? Че Гуано повернулся, схватил девушку за руку, притянул к себе. Несколько минут они игриво боролись, поочерёдно пытаясь одержать верх. Но вот красотка оседлала командующего, прижала его руки к простыне.

— Сдавайся! — засмеялась она и сдула нависшую на глаза чёлку.

— Иди ко мне. Че вытянул губы для поцелуя.

— Сегодня секса не будет, и не надейся. Либби встала с кровати, заправила майку в короткие штанишки.

— Почему?

— У меня с утра болит живот, не иначе скоро «дела» начнутся.

— Жаль. А когда всё пройдёт, ты скажешь?

— Конечно, скажу, Гуанчик! Как только — так сразу. Ты же знаешь, я сама люблю этим заниматься. Либби игриво зарычала, схватила подушку и бросила в любовника. Тот увернулся, и мягкий снаряд шлёпнулся в стену недалеко от трюмо.

— Пока, тигрица, спасибо за массаж.

— Пожалуйста. Приходи ещё.

Либби с минуту постояла на пороге, прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов. Убедившись, что поблизости никого нет, заперла дверь, плотно задёрнула шторы, открыла ящик комода и, покопавшись в кружевном белье, извлекла на свет маленький шифропередатчик.

Несколько нажатий на кнопки и сбоку открылось отверстие, откуда вылезла сложенная антенна. Она распрямилась и стала похожей на перевёрнутый зонтик. Антенна сделала оборот вокруг оси, настраиваясь на нужную частоту. Наконец она застыла и на приборчике загорелся крохотный зелёный огонёк.

Либби наговорила сообщение, нажала кнопку трансляции. Передатчик пискнул, слабо загудел, шифруя послание, а потом отправил кодированный рапорт узконаправленным импульсом на замаскированный под орбитальную метеостанцию спутник АГБ.

50

Первый галактический сектор. Планета Атлантис.

«Не густо! — подумал Йодли, освобождаясь от порядком надоевшего маскарада. — Но хотя бы имена есть. Как он там сказал: Омега? Хм! А до него какой-то Мак-Артур. Надо пробить это имя в федеральной базе данных».

Определившись с планом действий, Генрих покинул конспиративную квартиру и сел в поджидавший его автомобиль. На этот раз обошлось без происшествий. То ли все хулиганы разбрелись по другим районам, то ли день выдался такой, но водитель не потратил ни одного патрона для разгона любителей халявы.

Пока лимузин крутился по городу, Генрих с помощью мобильного терминала серфил в сети. На запрос «Мак-Артур» вышло шестьсот тридцать три тысячи ответов. Йодли ткнул пальцем на первую в очереди ссылку. Открылось досье некоего полковника Джо Кеннета Мак-Артура Кеннеди.

С голографии смотрел крепко сложенный военный в парадной форме. Ниже шла короткая биография с иллюстрациями жизненного пути.

Генрих пробежал глазами по строчкам и стал разглядывать снимки.

Вот Мак-Артур тогда ещё молоденький лейтенант красуется на фоне разрушенного парламента мармонитов. Планета Мармон когда-то входила в состав Дальнего Рубежа — содружества десяти обитаемых планет из трёх близко расположенных звёздных систем. Дальний Рубеж находился между двумя извечным врагами: Федерацией и Аркаимским Союзом. Соперники давно точили зубы на пограничную территорию. Федерация первой провела аннексию, в попытке перенести рубежи обороны ближе к границам Союза, чем спровоцировала переход вялотекущего конфликта в полномасштабную галактическую войну.

Мак-Артур стоит в полевой форме, рукава закатаны по локоть, нога в высоком ботинке попирает голову памятника, гранитное тело валяется поодаль, развалившись на несколько крупных кусков.

В руках роторный пулемёт, явно снят со штурмового вертолёта, чьи лопасти и закруглённый нос видны в левом углу снимка. На груди крест-накрест патронная лента, на ремне справа ёлочными игрушками висят зелёные шары осколочных гранат, слева из кармашков выглядывают серые цилиндры дымовых шашек. Огромный тесак с пилой на обухе торчит из-за пояса, наверно выменял у кого-то из космической десантуры.

Дальше шло ещё с десяток снимков подобного плана с других миров Дальнего Рубежа.

А вот Мак-Артур, уже капитан, в песках Гемблиона — первой планеты Аркаимского Союза, куда ступила нога солдата Федерации. Сидит на броне сожжённого танка — огромной махины с плазменной пушкой чудовищного калибра и шнеками вместо гусениц. В битве при Кёрлинге эти монстры уничтожили почти весь бронированный кулак Федерации, только помощь орбитальных бомберов и, как результат, гибель наземного корпуса космопехоты генерала Гатлинга, привели федералов к победе.

Правда, о той бойне армейская верхушка кричала на всю Федерацию, как о лучшей операции за всю историю ведения войн. Лишь спустя несколько лет ошибка связиста пролила свет на эту мрачную историю. Бедняга перепутал кнопки и вместо многократно кодированного и тщательно зашифрованного канала отправил сводки военного архива по открытой волне. Естественно, страшная тайна сразу стала доступна журналистам, а те в свою очередь донесли её до каждого жителя Федерации.

Генрих помнил поднявшуюся тогда шумиху. Целый год пресса мусолила подробности, обсасывала «жареные» факты, проводила собственные расследования и разоблачения. В тот раз много высокопоставленных вояк слетело с нагретых мест, очень много.

На следующем снимке Мак-Артур в бронескафандре с майорскими знаками отличия. Стоит в окружении отряда бравых космодесантников с плазмоганами на плечах. Перед ними гора трупов в форме солдат ниневианской армии, за ними поросшие пальмами горы. По склонам карабкаются домики из белого камня, крыши охвачены огнём, из окон валит густой дым. В небе звено атмосферных штурмовиков. От одних к горам тянутся огненные трассы снарядов, от других дымные хвосты серебристых ракет.

Генрих водил пальцем по экрану, снимки скользили бесконечной лентой и везде Мак-Артур позировал на фоне военных трофеев. Только на последних голографиях уже поседевший полковник находился в мирной обстановке в окружении политиков, генералов, бизнесменов и ещё каких-то людей в деловых костюмах.

Генрих хотел уже перейти к другим ссылкам, как его внимание привлекла надпись в конце страницы. Он вывел её на середину экрана, раздвинул пальцы, увеличивая шрифт, и прочитал:

«Полковник Джо Кеннет Мак-Артур Кеннеди в течение двадцати пяти лет возглавлял Агентство Галактической Безопасности. По завершении карьеры вышел на пенсию и теперь передаёт накопленный опыт курсантам Веллингтонской военной академии. Реализуя принцип ротации кадров, пост директора АГБ занял полковник Дин Бэйли не один год проработавший заместителем Д.К.М-А Кеннеди».

«Вот оно! — возликовал в душе Генрих. — Осталось собрать компромат и вперёд».

Во всех серьёзных делах Йодли предпочитал действовать наверняка. Он принадлежал к тому типу людей, которые добивались поставленной цели, независимо от потраченного времени и средств.

Разумеется, чем дешевле и быстрее обойдётся конечный результат, тем лучше, поэтому Генрих всегда выявлял слабые стороны потенциальных партнёров, а потом умело манипулировал ими.

Поиск в сети не дал результатов. Или у Бэйли не было тайных пороков, или он умело шифровался. Второй вариант фармацевтическому магнату нравился больше всего, ведь если новый директор АГБ чист как слеза, то и шансов купить его практически нет.

Лимузин остановился у небоскрёба корпорации. Генрих сделал в памяти зарубку в ближайшее время вплотную заняться полковником Бэйли и покинул салон.

51

Волновой всплеск нарушил сонное спокойствие этого участка космоса. Из эпицентра колебаний пулей вылетела скоростная яхта и взяла курс на видневшийся в отдалении цветной шарик.

Несколько секунд «Примула» плыла по инерции, удаляясь от пространственной пробоины, но вот за кормой вспыхнуло голубоватое свечение. Ожившие планетарные двигатели подтолкнули изящное судно к орбите Атлантиса, резко сокращая оставшееся расстояние.

Незадолго до незримой границы умная автоматика включила опознавательный маяк, столичный мир охраняла сложнейшая система противокосмической обороны, без этой предосторожности «Примулу» ждал горячий приём. Сотни боевых спутников дежурили на разных орбитах, готовясь в любой момент выпустить тысячи ракет по нарушителям спокойствия. Все приписанные к Федерации корабли в обязательном порядке оснащались бортовыми системами идентификации, а гости из других звёздных государств передвигались в сопровождении судов эскорт класса.

Внутри яхты в это время готовились к скорой посадке. Капитан занял удобное кресло перед командирским пультом, штурман склонился над навигационной панелью, механики несли вахту в машинном отделении.

Постукивая подошвами форменных ботинок, подметая пол широким клёшем, стюард в белоснежной форме с матросской шапочкой на голове быстро приближался к двери из бальзового дерева. В каюте люкс находились важные лица, сам мистер Ди, хозяин яхты, велел их в кратчайшие сроки доставить в столицу Федерации. За время перелёта эти персоны изрядно помотали нервы всему экипажу, но скоро яхта сядет на планету и всё будет позади.

Стюард радовался больше других, ему особенно досталось от беспокойных клиентов и скорое избавление от них вселяло ощущение счастья. Внутри порхали бабочки, хотелось петь и смеяться, но устав запрещал подобное проявление эмоций. Любое нарушение каралось вылетом с работы, а поскольку на яхте всюду стояли камеры наблюдения, бортпроводник шагал с привычным выражением учтивости на лице.

Сорок секунд спустя он постучался в каюту с номером «Л01». Пока за дверью приближались шаги, сделал несколько мимических упражнений для лучшей артикуляции, и когда та распахнулась, сказал с отрепетированной улыбкой на лице:

— Сэр, «Примула» вошла в околопланетное пространство Атлантиса, через полчаса мы сядем в порту Атлантик-Хиллз. Напоминаю: в местной атмосфере процент кислорода ниже, чем на Низебуле, сила притяжения тоже отличается в сторону уменьшения. В первое время возможны неприятные ощущения, для ускорения акклиматизации мы приняли особые меры…

— Постой, — перебил Элтон. — Хочешь сказать моя сонливость, зевота, неловкие движения во время рейса — это следствие ваших особых мер?

— Да, сэр, — чопорно ответил стюард. — Капитан понизил содержание кислорода в воздухе вашей каюты, а также уменьшил грави…

Элтон прижал ему губы пальцем, обернулся через плечо.

— Карлос, ты слышал? Эти бараны без нашего согласия проводили над нами эксперименты. А если бы я задохнулся, или подпрыгнул и сшиб головой эту долбанную люстру?

Скрипнул диван, раздались тяжёлые шаги. Они приближались и с каждым шагом стюард всё сильнее менялся в лице, а когда за спиной худощавого появился бугай с бритой головой и выпирающими буграми мускулов, пискнул и чуть согнул ноги в коленях.

— Мы всё поняли, парень, закрой дверь с той стороны и постарайся, чтоб я тебя больше не видел. Не то… Карлос с хрустом сжал пальцы в огромный кулак.

Бортпроводник изменился в лице, кивнул и мигом исчез.

— Экспериментаторы, мать их, — хмыкнул Элтон, закрывая дверь. — Ну как так можно, а? Сразу предупредить не могли? Я, может, себя ущербным почувствовал: движения неловкие, одышка, в глазах муть какая-то.

Пока Элтон возмущался, Карлос откинул прозрачную крышку с неприметного ящичка возле двери, щёлкнул жёлтыми переключателями. С тихим шипением в стене открылась ниша, откуда выдвинулись посадочные кресла со страховочными ремнями. Случалось во время посадки сильно трясло, и такая предосторожность оказывалась не лишней.

— Хватит разоряться, садись и пристегни ремни, — сказал Карлос и первым уселся в кресло.

Две минуты спустя в каюте раздался голос капитана:

— Внимание, до входа в атмосферу десять секунд.

Приятели вцепились в ручки кресел, слушая обратный отсчёт. Прозвучала команда «вход» и яхту ощутимо тряхнуло. С каждым мгновением болтанка усиливалась, друзей мотало из стороны в сторону, головы тряслись как у игрушечных болванчиков. Пришлось крепко сжать челюсти, чтобы не отстукивать зубами морзянку и сохранить язык.

Оплывающая огнём «Примула» вышла на посадочный сектор. Через обзорные экраны капитан наблюдал за расширяющимся овалом космопорта с грозно нацелившимися в небо пиками космических кораблей и снующими по транспортным коридорам оранжевыми коробками грузовых машин.

Дальний край взлётного поля ощетинился рядами сверкающих катапульт. Каждые несколько минут стальные рога запускали неказистые с виду орбитальные челноки. На высоте в пятьсот километров гигантские туши галактических дальнобойщиков принимали в себя тысячи маленьких трудяг. Одни грузы уходили в бездонные трюмы, на смену им оттуда поднимались другие и на челноках спускались на планету.

Диспетчер космических ворот Атлантиса связался с яхтой. Кодированное послание содержало всего два вопроса: кто такие и с какой целью прибыли? Получив ответы, он выделил посадочный квадрат и переключился на судно класса «звездный рейтар».

На круглом дисплее в центре пульта управления появилась зелёная полоса. Едва касаясь кончиками пальцев многочисленных кнопок и ползунков, изредка щёлкая переключателями, капитан вёл красную отметку яхты строго по центру полосы.

Корпусы кораблей на обзорных экранах росли в размерах, в левом углу показалась многоярусная диспетчерская башня с огромной чашей спутниковой антенны на крыше. Она тоже увеличивалась, но вот яхта сделала поворот, и башня осталась за кормой. При желании капитан мог вывести на экран её изображение, но ему было не до этого, посадка являлась самым сложным маневром в пилотировании космического судна и рассредоточивать внимание по пустякам означало непременно вляпаться в какую-нибудь историю. Например, столкнуться с идущим на взлёт кораблём или сесть не на свой квадрат. За подобные ошибки пожизненно отбирали пилотскую лицензию, а это в мире жестокой конкуренции, по сути, означало голодную смерть. Дисквалифицированных пилотов предпочитали не брать на работу, трудно было устроиться даже мойщиком посуды в дешёвой забегаловке, чего уж говорить о более престижных должностях.

Корпус яхты мелко затрясся, капитан ощутил дрожь во всём теле, это вибрация от включившихся тормозных двигателей передалась через пол на массивную станину кресла.

Цифры на электронном указателе скорости быстро стремились к нулю. «Примула» сделала последний вираж, зависла над посадочным сектором и плавно опустилась на широко расставленные опоры, дымя потемневшими боками.

Один за другим выключились двигатели, в наступившей тишине отчётливо раздавались щелчки остывающего металла, позже загудели мощные вентиляторы, затягивая воздух в раскалённые сопла.

С минуту ничего не происходило. Казалось, судну потребовалось время для краткой передышки. Но вот в днище прорезались щели, из них вырвались белые струи газа. Прямоугольный трап с зигзагами ступеней стал медленно приближаться к бетону. Где-то на полпути из него полезли ограждения с трубчатыми поручнями, и когда он коснулся земли, перила достигли нужной высоты.

Друзья покинули каюту сразу, как из динамиков раздался мелодичный перелив и капитан объявил о посадке. Яхта словно вымерла, пока шли по коридору никто не попался на встречу, видно стюард рассказал всем о недвусмысленном намёке громилы.

Весь малочисленный экипаж «Примулы» собрался в рубке возле капитана. Десять пар глаз неотрывно следили за экранами, где транслировался трап и прилегающая к нему территория космопорта. Как только пассажиры сошли на бетон, мостик взорвался заливистым свистом, аплодисментами и громкими криками. Матросы и офицеры обнимались, хлопали друг друга по плечам по спине, пожимали руки и всячески выражали радость.

Спустившись по трапу, Элтон и Карлос отправились к зданию космопорта. Они держались широкой полосы, раскрашенной в белые и жёлтые полоски. Это была пешеходная зона, здесь люди чувствовали себя в безопасности, но за пределами своеобразного мостика их на каждом шагу поджидала смерть. Любой, кто пересекал границу, рисковал оказаться под колёсами транспортёров или попасть под струи раскалённых газов от взлетающих кораблей.

В светлом и просторном здании с широкими окнами под потолок оказалось довольно шумно. Здесь толпились сотни людей. Одни проводили время в уютных креслах в ожидании своего рейса, другие стояли в длинных очередях в билетные кассы, зоны предпосадочного досмотра или выдачи багажа. На втором этаже располагались комнаты отдыха, ресторан, несколько залов с игровыми автоматами. Тут тоже яблоку негде упасть, в отличие от маленького закутка с парой-тройкой тренажёров для занятий спортом.

Приятели просканировали взглядом шумную толпу, мистер Ди сказал, что их встретят, поэтому они искали человека с табличкой на которой были написаны их фамилии. У выхода стояло два десятка встречающих, одни с табличками, другие с плакатами и транспарантами, но все они ждали других.

— Что будем делать? — спросил Карлос, продолжая стрелять глазами по сторонам.

— Проходить таможенный контроль, — ответил Элтон и встал в конец длинной очереди, что вела к длинному столу. Прибывшие в космопорт пассажиры помещали багаж на подвижную поверхность стола. Чемоданы, сумки, саквояжи плыли как разноцветные айсберги, исчезали внутри белого грота и появлялись с другой стороны. Люди в зелёной форме внимательно смотрели на экраны, если среди личных вещей жителей и гостей столицы не находили оружие и контрабанду, служащие мелом помечали багаж и ставили штамп в паспорте.

Очередь быстро продвигалась, вскоре приятели подошли к стойке.

— Цель прибытия в столицу? Сердитый таможенник забрал документы, раскрыл оба паспорта на страницах с личными данными и стал внимательно сверять оригиналы с голографиями.

— Туристы мы. Вот, прилетели посмотреть, — Элтон ослепительно улыбнулся, всем видом излучая симпатию и добродушие.

— Багаж на досмотр.

Приятели положили чемоданы на транспортёр. Они медленно подплыли к пластиковому кубу, раздвинули выпуклыми боками резиновые ленты и скрылись в слабо жужжащей темноте. В недрах куба что-то защёлкало, жужжание усилилось, Элтону даже показалось — сверкнули молнии.

Таможенник не сводил глаз с экрана, по которому двигались светло-серые прямоугольники со стандартным набором путешественника: несколько рубашек, сменные брюки, три пары нижнего белья, стопка носков, несессер. Не заметив запрещённых вещей, чиркнул мелом по кожаным бокам чемоданов, дважды щёлкнул круглой печатью в документах.

— Добро пожаловать в Атлантик-Хиллз, не забудьте пройти через арку металлоискателя.

Голдмахер забрал оба паспорта, Карлос за ним попятам прошёл через контрольное устройство, взял чемоданы с полки накопителя. Двадцать метров по прямой и приятели шагнули в распахнувшиеся двери.

— Везу быстро, почти бесплатно! — закричал таксист, увидев потенциальных клиентов.

— Если не доставлю в срок, сам заплачу за поездку, — крикнул другой водила, в попытке переманить туристов. В том, что это они, шофёр не сомневался. Кто кроме них прилетает в столицу в пёстрых рубашках с коротким рукавом, шлепанцах и штанах по колено? К тому же тёмные очки и соломенные шляпы носят только туристы. Бомбилы буквально дрались за таких клиентов. Они сдирали с них в пять раз дороже, везя на место длинным маршрутом.

Карлос показал на второго таксиста.

— Слышал, он обещал заплатить за поездку.

— Ты ему веришь? Голдмахер промокнул платком выступившую на лбу испарину. Местное солнце жарило немилосердно, очень хотелось пить, но поблизости нигде не было автоматов с газировкой.

— Нет. Босс велел не выделяться, а раз все туристы — жлобы, значит, мы тоже должны экономить.

— Карлос, ты меня поражаешь! То ли ты поумнел с годами, то ли здешний воздух на тебя так подействовал, но в одном ты прав: мы не должны выделяться. Пошли к этому.

Довольный таксист показал язык конкуренту и поспешил на помощь клиентам. Случалось, те оставляли сдачу в награду за качественное обслуживание.

Внезапно вывернувший из-за угла лимузин спутал все карты. Скрипнув тормозами, лакированный монстр остановился между таксистом и несостоявшимися пассажирами, зажужжал двигателем стеклоподъёмника.

— Господа Голдмахер и Санита? — спросил водитель, высунувшись в окно.

— Да, — ответил за двоих Элтон.

— Прошу. Водитель нажал кнопку, задние двери плавно отворились. Приятели сграбастали чемоданы подмышки и нырнули в пахнущий миндально-фруктовым ароматом салон.

Из-под задних колёс лимузина вылетели мелкие камушки и облачка пыли, автомобиль проехал вперёд, развернулся. Обдал таксистов облаком выхлопных газов и, свистя резиной, скрылся за поворотом.

— Что — съел? Будешь знать, как переманивать моих клиентов, — сказал второй таксист, сплюнул под ноги и расплылся в ехидной улыбке.

Оставшийся с носом водитель погрозил ему кулаком, сложил на груди руки и гордо отвернулся.

В это время лимузин покинул территорию космопорта и двигался по дороге к скоростному шоссе до Атлантик-Хиллз.

— Надолго к нам? — поинтересовался шофёр, бросая короткие взгляды на пассажиров через зеркало заднего вида.

— Не знаем, как получится, — ответил Элтон, не отрываясь от окна. Он ещё ни разу не бывал в столичном мире Федерации и его интересовала любая мелочь, вплоть до того какие деревья растут вдоль дороги.

— Босс приказал вас доставить сразу к нему, но в таком виде… — водитель щёлкнул переключателем, на приборной панели заморгала зелёная стрелка указателя поворота. Респектабельный автомобиль нахально вырулил на шоссе, отвечая на недовольные гудки резкими звуками клаксона, с лёгкостью набрал скорость и помчался в город, обгоняя попутный транспорт. — Я знаю несколько хороших отелей, где сдают номера на час. Давайте заглянем в один из них, вы там переоденетесь.

— Нам не во что переодеваться.

— Тогда поехали в магазин, купите что-нибудь приличное, затем заскочим в отель, вы переоденетесь, отдохнёте, и я отвезу вас в офис.

— Не надо, — сухо сказал Голдмахер, завидуя Карлосу. Тот молча пялился в окно, не принимая участия в разговоре.

— Вас не пропустят на входе, в корпорации строгий дресс-код! — воскликнул шофёр, не теряя надежды затащить покупателей в магазин жены. Бутик мужской одежды терпел убытки, клиенты давно не заходили, а тут подвернулся такой шанс. — Давайте я отвезу вас в мага…

— Я же сказал: нет! — рявкнул Элтон.

— На вашем месте я бы не рисковал.

Лицо пассажира исказила зловещая гримаса. Заметив перемены, водитель осёкся на полуслове и молчал до границы города. Там он предпринял ещё одну попытку заманить клиентов, но звонкий подзатыльник начисто отбил желание помогать жене.

Остаток пути прошёл в тишине. По забитым улицам Атлантик-Хиллз машины ползли с черепашьей скоростью, огрызаясь гудками друг на друга и вялых от жары пешеходов. Словоохотливому шофёру хотелось поболтать, но голова болела ещё с прошлой затрещины, и он сдерживался изо всех сил.

Скрипнув тормозами, лимузин остановился возле сверкающего зеркальным фасадом небоскрёба. Нижние этажи громады отразились в блестящих боках автомобиля и его затемнённых стёклах.

— Приехали, — объявил шофёр, поворачиваясь к пассажирам. — А всё-таки зря не заглянули…

Закончить фразу он не успел, неразговорчивые попутчики вышли из машины, громко хлопнув дверями. Прижимая к себе чемоданы, они взобрались на крыльцо и скрылись за стеклянной каруселью.

Лимузин стоял ещё несколько минут, водитель терпеливо ждал, вдруг удача повернётся к нему лицом и охранник не пропустит «гастролёров». В том, что это наёмные убийцы сомнений нет. У тощего цепкие глаза, смотрит на всех, будто выискивает жертву через прицел. У бритоголового сбиты костяшки пальцев, видно часто работает кулаками. Да и на рожах написано: убьют любого, кто встанет на пути.

Чуда не случилось. Гости так и не появились, наверное, охранника заранее предупредили, а может, решил не связываться, понял, кто такие и зачем потребовались хозяину.

Элтон и Карлос без проблем пересекли пропускной пункт. При виде посетителей в неподобающей одежде охранник даже не попытался сделать замечание, он лишь учтиво кивнул и сразу нажал кнопку разблокировки. Голдмахер толкнул турникет, первым пересёк хромированную преграду, следом прошёл Карлос.

От стены тотчас отделился сутуловатый человек в светло-сером костюме и остроносых ботинках на высоком каблуке. Зачёсанные назад тёмные волосы открывали высокий лоб, крупная родинка на левой щеке ничуть не портила слегка вытянутое лицо, напротив она придавала особый шарм.

— Здравствуйте, меня зовут Йоган Шнитке, я вице-президент корпорации «Фарм Гэлакси». К сожалению, мистер Йодли задерживается. Я провожу вас к нему в кабинет.

Шнитке направился к скоростному лифту. Служащие фармкорпорации старались откровенно не пялиться на идущую за ним странную парочку. Женщины бросали незаметные взгляды, а мужчины со скучающим видом глазели по сторонам, изредка останавливаясь на внушительной мускулатуре бритоголового.

Впрочем, скоро второе лицо корпорации вместе со странными попутчиками скрылся в лифте и пятачок перед общественным подъёмником тотчас наполнился голосами и весёлым смехом.

На табло внутри просторной кабины быстро мелькали цифры. Но вот их чехарда прекратилась, мелодично дзинькнул звонок и троица ступила на мраморный пол президентского этажа. Приятели прошли за Шнитке несколько метров по коридору и оказались в приёмной. Элтон сразу заметил за столом красивую секретаршу и глазел на неё, пока Санита не затолкал его в кабинет.

Йоган показал на стулья вдоль приставного стола. Карлос протащил Элтона за собой как мальчишку, усадил на стул, сел рядом.

— Мистер Йодли скоро будет, — сказал сопровождающий и прикрыл за собой дверь.

Оставшись одни, приятели вскочили на ноги и принялись осматриваться. В таком просторном прекрасно обставленном кабинете им ещё не доводилось бывать. Каждая деталь обстановки говорила об отменном вкусе хозяина. Ничего лишнего, никаких аляповатых изысков, так свойственных людям без чувства меры, но с большими деньгами. Никакого намёка на музей, как в случае с домом Ди Чинелло.

Левой стены не было. Её место занимали огромные окна от пола до потолка, создавая иллюзию открытого пространства. Казалось, сделай шаг, и полетишь как птица над раскинувшимся внизу городом. Ещё один плюс таких окон — в помещении всегда полно света, нет затемнённых углов, откуда по вечерам выползает мрак в тесных и тёмных клетушках стандартных проектов.

Шестиметровый потолок обеспечивал прекрасную циркуляцию воздуха, а скрытые за отделкой стен ионизаторы наполняли его ароматом и свежестью.

Широкий стол хозяина и ряд приставных столов, за которыми размещались топ-менеджеры корпорации во время деловых заседаний образовывали гигантскую букву «Т» посреди изумительного по красоте и тонкости отделки пола из томарингового дерева с планеты Бервик.

О стоимости квадратного метра можно только догадываться. Древесина томаринга ценилась за необычайную прочностью и красивую текстуру. Её цвет менялся в зависимости от освещения, настроения людей, музыки. Волокна разных слоёв обладали уникальной способностью впитывать отдельные участки спектра. Реагируя на внешние факторы, томаринг излучал свечение схожее со всполохами полярного сияния. Опытные дизайнеры добивались невероятных результатов, комбинируя способы обработки материала и направление волокон при укладке напольного покрытия, изготовлении мебели и поделок из этого чуда природы.

Разглядывая подставку для ручек, совмещённую с настольным календарём и статуэткой древнего воина с копьём и циферблатом вместо щита, Элтон опёрся на край хозяйского стола. Видимо там находилась сенсорная панель управления электронной начинкой кабинета. Из умело замаскированных динамиков полилась романтическая музыка, над полом появились разноцветные всполохи, они складывались в фантастические комбинации, создавая в воздухе невероятные по красоте рисунки.

Элтон хлопнул по столу — кабинет наполнился пением птиц и шумом водопада. Ещё хлопок и шторы с шелестом задёрнулись, а потолок превратился в ночное небо.

Эксперименты прекратила Брунгильда. Она фурией ворвалась в кабинет, несколькими касаниями отключила систему релаксации, метнула в гостя обжигающий взгляд и, покачивая бёдрами, исчезла в приёмной.

Через несколько секунд дверь снова отворилась. В ожидании увидеть поразившую воображение секретаршу Элтон расплылся в глупой улыбке, но вместо неё увидел худощавого мужчину в деловом костюме.

В отличие от приятеля, Карлос сразу понял, кто этот человек, схватил Голдмахера за руку и потащил на место. Пока он возился с напарником, зеленоглазый брюнет занял удобное кресло за главным столом и принялся с интересом наблюдать за новыми сотрудниками.

Когда возня прекратилась, Генрих Клаус фон Йодли улыбнулся и нацелил палец на лыбившегося Голдмахера:

— Что с ним?

— Засмотрелся на секретаршу, — недовольно буркнул Санита, — до сих пор мозги кипят.

— Да уж, Брунгильда хороша — та ещё красавица.

Элтон издал какой-то хрип и произнёс:

— Простите, босс, вы с ней того? — он показал на стену, за которой сидела секретарша. Йодли помотал головой. — А этот второй… как его… Шнитке? — И снова отрицательный ответ. — Тогда можно я с ней покувыркаюсь?

— Но-но! — погрозил пальцем Генрих. — Ты говорить — говори, да не заговаривайся! Держи жеребца в штанах. Не успел приехать, а уже в чужой огород полез.

— Так я не понял, мне можно или нельзя? Она ваша или ничья?

— Вот натравлю на тебя профсоюз, как взгреет за сексуальные домогательства, будешь знать. Всё, хватит о лирике. Я распорядился подготовить гостевой домик. Он находится за городом, в лесу, там вас никто не увидит, следовательно, не будут приставать с дурацкими вопросами.

— А можно с нами Брунгильду поселить? — попросил Элтон.

— Хватит думать о бабах! — прикрикнул Йодли. — Займи голову делом, а то быстро отправишься рыбам на корм.

Элтон мгновенно согнал с лица весёлость и стал серьёзным. В его кругах не принято впустую бросаться угрозами, вряд ли босс дважды будет предупреждать.

— Ну вот, другое дело, — похвалил Генрих. — Теперь поговорим о работе. Вы должны подключиться к системе связи АГБ. Я хочу знать всё, о чём говорят в Агентстве. Задача ясна?

Элтон кивнул и сразу спросил:

— А как мы это сделаем, босс?

— Не знаю. На всё вам даю два дня.

— Но этого мало! — воскликнул Голдмахер и ткнул напарника в бок:

— Ты что молчишь?

— Да, босс, этот срок и в самом деле маловат, — пробасил Карлос.

— Ничем не могу помочь, ставки слишком высоки. Времени и так мало, даже два дня — это непозволительная роскошь, но я всё понимаю, раньше вы вряд ли управитесь. Вот возьмите, — Йодли бросил на стол ламинированную карточку. Та заскользила по лакированной поверхности и слетела бы на пол не прихлопни её Элтон рукой. — Это пропуск в подземный гараж. Берите «Астру», у неё турбированный двигатель, усиленная подвеска и частично бронированный кузов. Вдруг придётся уходить от погони или догонять кого-нибудь.

Элтон повертел пропуск в руках. Ничего необычного: розовая бумага, чёрные буквы, синяя печать и подпись.

— Вы ещё здесь?

— Да, — отозвался Голдмахер, закончив с изучением пропуска. — А где надо быть?

— В гараже! Йодли показал на дверь.

Карлос дёрнул приятеля за рукав:

— Пойдём, нас работа ждёт.

«Гастролёры» встали из-за стола и потопали к выходу.

Часть вторая

52

Капитан Рой Хадсон был опытным воякой. Почти всю армейскую жизнь он провёл на передовой. На работу в Агентство Галактической Безопасности его взяли после семи лет безупречной службы в армии и долгих испытаний, о которых он узнал, когда всё закончилось.

Пройдя с честью сквозь череду сложных, часто грозивших гибелью ситуаций, Рой лицом к лицу встретился с новыми работодателями. В часть, где он служил, с проверкой прибыл штабной генерал, его адъютант и оказался сотрудником АГБ, передавшим сногсшибательную новость капитану. С момента, как Рой узнал о новом назначении, началась работа по удалению его из списка живых. Сотрудники Галактической Безопасности, по сути, становились призраками, об их существовании никто не знал, рвались прошлые связи, зачастую им меняли не только имена, но и внешность.

В случае с Роем всё было намного проще, он находился на передовой, где в любой момент мог расстаться с жизнью. Опытные агенты устроили ему геройскую смерть при взятии укреплённого форта аркаимцев. После того боя все сослуживцы Хадсона в один голос уверяли, что видели как беднягу разнесло на куски прямым попаданием снаряда. На самом деле внутри пехотный бронескафандр пустовал, куклой дистанционно управлял оператор, а угодивший в неё снаряд выпустили из беспилотника с высоты десять тысяч метров над бившимися в долине противниками. Сам капитан в это время находился в безопасном бункере и по монитору наблюдал за героической смертью своего двойника. Она ему так понравилась, что он попросил продемонстрировать её ещё раз.

По негласному закону спецслужб прямую трансляцию записывали на информационный кристалл. Держа в руках кружку с кофе, Рой наблюдал за тем, как на экране облако взрыва сжимается вместе с собирающимися со всех сторон обломками скафандра. Потом из грудной пластины вылетела ракета, причём её острый конец отделился от прочной брони в последнюю очередь. Впитывая в себя дымный хвост, она удалилась куда-то на восток, увлекая за собой цветные трассы крупнокалиберных пуль и бронебойных снарядов.

Фонтаны земли втягивались в исчезающие воронки, пехотинцы вместе с боевыми роботами и тяжёлыми танками пятились назад. Вместе с ними обратно летели грозные штурмовики, на глазах уменьшаясь в размерах.

Но вот перемотка кончилась, и стальная лавина с грохотом помчалась на врага. Воздух в бункере задрожал от рёва двигателей и грохочущих взрывов. Впереди всех бежал лязгающий бронёй гигант с номером «Р1793» и обнажённой красавицей на стальном плече. Над ним пролетело огрызающееся огнём звено «Каракуртов». Внезапно раздавшийся громкий свист заглушил остальные звуки, небо перечеркнул дымный след, и серебристая стрела ударила в грудь железному великану.

Громыхнул чудовищной силы взрыв, на месте бронированного пехотинца вспухло серое облако, из которого во все стороны полетели обломки. Когда дым рассеялся, взору Хадсона предстала глубокая воронка, пехотинцы и роботы огибали её стороной, сверхтяжёлый «Митчелл» на ходу выпустил по рядам противника трёхтонный снаряд, прокатился по ней и, выбрасывая из-под лязгающих гусениц комья земли, ринулся в наступление.

Повернувшись на вращающемся кресле, оператор посмотрел на капитана:

— Ещё показать, сэр?

Рой помотал головой, отхлебнул из кружки. Смотреть на собственную смерть, пусть и не настоящую, ему больше не хотелось. Двух раз достаточно.

В бункер вошёл высокий человек в военной форме с майорскими погонами. Рой поставил кружку на стол оператора, вскинул ладонь к виску и вытянулся.

— Вольно! Поздравляю, лейтенант, вы стали одним из нас: человеком без прошлого. Думаю, вам не составит особого труда привыкнуть к новому статусу. Семьи у вас нет, из сослуживцев осталось всего двое из тех с кем вы начинали.

Майор заметил, что Хадсон хочет что-то сказать и сделал разрешающий жест.

— Сэр, но я капитан. Рой показал на звёздочки на погонах.

— Звание лейтенанта ГБ равняется армейскому званию капитана. Разве вас этому не учили? — Рой хотел что-то сказать, но майор приказал молчать и положил на стол пакет. — Здесь приказ о назначении и новые погоны. Сегодня вечером спецборт доставит вас в военный космопорт, откуда вы отправитесь на Атлантис, где пройдёте курс обучения и вступите в должность. Всё ясно?

— Так точно, сэр!

С той поры минуло несколько лет. За это время лейтенант прошел трёхмесячное обучение в одной из закрытых школ АГБ и принял командование над только что созданным спецподразделением «Викинг». Набранным в отряд ребятам командир сразу пришёлся по душе: простой вояка без закидонов и пустых амбиций, такой же, как и они.

Сегодня Рой допоздна засиделся в кабинете, составляя отчёт о последних операциях. Закончив с бумажной волокитой, он запер бумаги в сейфе и уже взялся за ручку двери, как его внимание привлекла трель шифропередатчика. Лейтенант вернулся к столу и нажал кнопку воспроизведения.

Синтезированный голос с металлическими нотками и неверными ударениями прочитал раскодированное донесение агента Сары Либерман, работавшей под прикрытием в лагере мятежников на Джаватерре.

Хадсон вновь включил настольный терминал и решил навести справки о секретной операции Агентства, проведённой без участия его парней. Подобное в истории АГБ случалось и не раз, но только до «Викингов». С тех пор всем, что связано с мятежниками занимался Рой и его команда.

Лейтенант придвинул к себе клавиатуру и вышел на сайт Галактической Безопасности. Перейдя на страничку «Секретные операции», ввёл в появившемся окне личный код и свой уровень доступа. Через мгновение экран окрасился в красный цвет, на нём появилась белая надпись «В доступе отказано». Рой попробовал ещё раз и снова безрезультатно.

Решив детально во всём разобраться, он обесточил терминал и вышел из кабинета. Коридор встретил его непривычной пустотой, обычно здесь всегда толпились люди даже после рабочего дня. Сегодня все ушли вовремя, и на этаже кроме Роя и десятка роботов-уборщиков никого не было.

Спустившись на лифте в обширный холл, лейтенант направился к будке охранника. Одинокие шаги гулко звучали в пустом помещении, эхо поднималось к высокому потолку и замирало, прячась в лепных узорах.

Рой сунул ключи от кабинета в открытое окошко стеклянной каморки.

— Что-то вы припозднились, сэр, — охранник посмотрел на часы и сделал отметку в журнале. Пульт сигнализации светился ровными рядами красных огоньков, только один — обозначавший кабинет Роя — выбивался из общей картины. Охранник поднёс палец к расположенной под тёмным индикатором кнопке, огонёк вспыхнул и радостно засиял.

— Пришлось задержаться, — сказал Рой, когда вахтёр повернулся к нему, — пока я в поле с ребятами бегал, здесь накопилась куча бумаг. Не люблю я эту писанину, а что делать? Начальство отчётность требует.

Охранник сочувственно покивал и сунул ключи в отведённую для них ячейку.

— Удачно провести вечер, сэр.

Хадсон махнул рукой, миновал турникет и вышел на улицу.

За углом здания штаб-квартиры АГБ находилась стоянка такси. Рой сел в свободную машину.

— Угол Роуз и Мелвиллис Плейс.

— Там пробки, — заметил водитель, глядя на пассажира в зеркало заднего вида.

— Плачу два счётчика, если доедем за пятнадцать минут. Рой достал из кармана несколько купюр, перегнулся через сиденье и пошуршал ими над ухом таксиста.

— Так бы сразу и сказали, сэр! — Разом повеселевший водила завёл двигатель, вывернул руль и, газанув, резко бросил машину влево. Шедший сзади автомобиль завизжал тормозами и отчаянно засигналил. — Сам козёл! — огрызнулся таксист, уверенно втискивая видавший виды жёлтый «Санрайз» в плотный поток.

Таксист с ювелирной точностью лавировал между рядами автомобилей, ныряя в любой подходящий по размеру разрыв. Красный сигнал светофора для всех являлся запретом, но только не для него.

Дважды они почти попали в аварию, но каким-то чудом избежали столкновения. Первый раз такси проскочило перед носом оглушительно ревущего грузовика, а во второй — двухэтажный автобус, уворачиваясь от наглого бомбилы, вылетел на тротуар и врезался в фонарный столб.

«Санрайз» пролетел перед дымящим разбитым радиатором туристическим транспортом и скоро свернул в неприметную улочку, где помчался, разбрызгивая колёсами воду из луж. Рёв мотора отражался от близко прижатых друг к другу стен, многократно усиленное эхо пугало в подворотнях бродячих собак и кошек и сгоняло птиц. Хлопая крыльями, пернатые покидали крыши, улетая на поиски спокойных мест.

Снова оказавшись на широкой магистрали, такси проскочило квартал, обгоняя и подрезая другие машины, пока не остановилось из-за огромного затора.

— Я же сказал: пробки! — шофёр с силой ударил по рулю. — А денег-то хочется, — пробормотал он и несколько раз перевёл взгляд с лейтенанта в зеркале на плотные ряды автомобилей. Машины стояли с работающими двигателями, из выхлопных труб вырывались облачка сизого дыма, образуя над дорогой подобие тумана. Таксист повернулся к Рою:

— Слушай, шеф, я тебя доброшу до места за указанное время, а ты мне заплатишь обещанные деньги, но если что — ты меня не знаешь, номер такси не помнишь, и со мной никуда не ездил.

Хадсон кивнул и отвернулся к окну, делая вид, что ему ни до чего нет дела.

— Эх, прокачу!

Такси вырулило на тротуар. Обалдевшие люди отскакивали в стороны, успевая в последний момент увернуться от несущегося на них автомобиля.

— Держись, шеф, через парк поедем! — не оборачиваясь, прокричал таксист, сворачивая на ведущие к городскому парку лестницы.

Машина, проскрежетав днищем по бордюру, заскакала по каменным гребням ступеней, раскачиваясь на амортизаторах и высекая снопы искр хромированным бампером. Выбравшись на центральную аллею, она помчалась по ней, распугивая хрипящим сигналом влюблённые парочки и одиноких старушек, кормивших стаи толкущихся рядом птиц.

«Санрайз» проскочил через парк и выехал на дорогу перед носом патрульного автомобиля. Сине-белый «Мангуст» завизжал тормозами, пошёл юзом и встал поперёк дороги, перегородив обе полосы. Пока полицейская машина разворачивалась, такси добралось до перекрёстка, но едва свернуло за угол, как сзади раздался заливистый вой сирены.

Вскоре в зеркале заднего вида шофёр увидел хищный оскал радиаторной решётки «Мангуста», поочерёдно мигающие фары и цепочки красно-синих огней над крышей. Сзади виднелось ещё несколько полицейских машин, видимо они проезжали неподалёку и откликнулись на призыв коллеги. Теперь за нарушителем гналось четыре автомобиля, завывая сиренами и сверкая мигалками.

— Через три минуты будем на месте! — прокричал шофёр, пытаясь сбросить копов с хвоста. — Деньги готовь!

— Двадцатки хватит?

— Нормально! — таксист протянул назад руку и, не глядя, сунул деньги в карман. — Извини, друг, остановиться не могу, сам видишь, не до того. Я чуток приторможу, а ты уж выскочи как-нибудь. Без обид?

— Угу! Ты главное тормози сильнее. Рой придвинулся ближе к двери. Мозг заработал на форсированных режимах, сердце усиленно перекачивало наполненную адреналином кровь, а мышцы напряглись до предела как перед штурмом позиций неприятеля.

— Уж как получится, не от меня зависит. Давай! — скомандовал шофёр, резко выжимая тормоз и сворачивая к тротуару.

Дверь распахнулась, Хадсон, сгруппировавшись, вылетел из салона и покатился по асфальту. Хлопая незапертой дверцей, такси вильнуло в сторону, и скрылось за очередным поворотом.

Рой быстро поднялся на ноги, отряхнул кое-где испачкавшуюся форму. Мимо него со светомузыкой промчались полицейские машины и тоже повернули на перекрёстке.

53

«Охренеть как покатался», — подумал лейтенант, переходя через дорогу. Нужный ему дом стоял напротив и гигантским клином входил в пересекающиеся под острым углом улицы. Приближающийся вечер зажёг уличные фонари, они убегали вдаль яркими гирляндами, освещая широкую дорогу с катившими по ней автомобилями и тротуары с нарядно одетыми пешеходами. По вечерам жители Атлантик-Хиллз вместо домашних посиделок предпочитали ходить по увеселительным заведениям, кафе, магазинам, зазывавшим посетителей красочными витринами и афишами.

Неоновые вывески, переливаясь всеми цветами радуги, вспыхивали и гасли. Вот в окне бара появился бокал из белых светящихся трубок, жёлтым загорелась прицепленная к краю долька лимона, синим светится коктейльная трубочка. Бокал послойно наполнился розовыми огнями, и также постепенно опустел. На миг окно погасло, а потом всё началось сначала.

В другом доме обнажённая женщина из огоньков изгибалась у мигающего шеста, через несколько метров цепочки огней бегали по кругу, освещая название кинотеатра, иногда они на несколько секунд замирали, а после рассыпались фейерверками и снова пускались в догонялки.

От обилия иллюминации у Хадсона зарябило в глазах, он скрылся в спасительной полутьме подъезда, быстро поднялся на третий этаж, подошёл к одной из дверей и постучал согнутым пальцем.

— Кто? — послышался приглушенный голос.

— Лейтенант Хадсон.

— Пароль! — твёрдо потребовали за дверью.

— Да ты достал уже, Томми. Бургундия! — сказал лейтенант, покопавшись в памяти.

— Это было в прошлый раз, — хихикнул голос.

— Откуда я знаю, какая блажь тебе сегодня в голову ударила? Нормандия!.. Шампань!.. Прованс!.. Хадсон перечислял названия планет среднего пояса Федерации и каждый раз слышал одно и то же: «Нет!» На десятой попытке он потерял терпение и крикнул: — Открывай уже!

Дверь открылась. Рой увидел узкоплечего человека маленького роста в очках, спортивном костюме и тапочках на босу ногу. Короткий ёжик тёмных волос по длине соперничал с пятидневной щетиной.

За спиной хозяина квартиры тянулся длинный коридор, заставленный какими-то коробками и тюками. Беспорядочно висевшие на стенах полки со всякой ерундой грозились порвать одежду любому, кто превосходил их владельца по габаритам.

— Чего тебе? — спросил Томми Ричмонд, поправляя очки.

— Дело есть. Мы так и будем в коридоре стоять?

— Ах да, проходи.

Томми пошёл вперёд, Хадсон крался за ним боком, опасаясь в любой момент услышать треск разрываемой ткани. Однажды так и случилось. Лейтенант покинул дом программиста с заштопанным рукавом, пришлось даже заказывать новый китель. Офицеру самого могущественного ведомства Федерации не пристало ходить в чиненом мундире, сослуживцы не поймут.

— Вот и моя келья. Томми посторонился, пропуская лейтенанта в комнату с десятком гудящих терминалов.

— И как ты в этом успеваешь разобраться? — в очередной раз удивился Рой, окинув взглядом конструкцию из стальных труб с установленными на ней мониторами. Бесконечные потоки цифр, изображений и графиков мелькали на экранах, вызывая рябь в глазах у непривычного к такому лейтенанта.

— Дело привычки, — буднично ответил программист, сел за широкий стол с беспорядочно расставленными по нему клавиатурами и чёрными бугорками манипуляторов и взял с тарелки булочку с помадкой. — Ты не возражаешь?

Лейтенант помотал головой. По-видимому, это означало: делай, что хочешь.

— Вафем пифол? — спросил Томми с набитым ртом.

— Я же сказал: дело есть.

— Какое? Томми взял ещё одну булочку.

— Ты всегда столько ешь? — покосился на него Хадсон.

— Когда я думаю над твоими проблемами, мне надо питать мой бесценный мозг, — ответил Ричмонд и откусил половину булки.

— Но я ничего не говорил!

— А я заванее, ты пвосто так никогда не заходиф. Томми доел оставшийся кусок, вытер пальцы о штаны и посмотрел на лейтенанта.

— Что верно, то верно. Тут вот какое дело…

Рой вкратце пересказал, как он пытался залезть в директорию с секретными файлами и что из этого вышло.

— Понятно. — Томми взял новую булку. — С тех пор как ушёл Мак-Артур и появился Бэйли, всё стало намного хуже, да?

— Да, — вздохнул Хадсон. — Жаль, что тебя уволили, дружище, такого спеца потеряли.

— Конефно валь, — кивнул Ричмонд, двигая челюстями. — Довтань мне газивовку, повалуйста.

Лейтенант обернулся в поисках бутылки.

— А где она?

Программист махнул рукой куда-то в сторону:

— В холодильнике.

Хадсон оглядел комнату в поисках кухонного агрегата, но ничего такого не увидел. При повторном осмотре заметил в углу пластиковый ящик. Внутри лежали бутылки с газированной водой, обложенные кусками сухого льда. Рой достал одну из влажных бутылок, подал другу.

Томми свернул крышку, скопившийся газ с шипением вырвался из горлышка, а светлая жидкость наполнилась бегущими кверху пузырьками. Ричмонд сделал несколько громких глотков, длинно выдохнул и причмокнул губами. Крякнул от удовольствия, закрутил крышку, вытер губы ладонью и поставил изрядно опустевшую бутылку на пол.

— Сейчас мы узнаем, кто там хозяйничает. Он хрустнул пальцами и защёлкал клавишами.

— А ты сможешь это сделать? Рой заглянул ему через плечо, с интересом наблюдая за работой приятеля.

— Шутишь? — Томми подпрыгнул в кресле и повернулся к лейтенанту. — Я создал эту программу и систему защиты. Думаешь, какому-то чайнику по силам чинить папочке препоны?

— Нет! — резко мотнул головой Хадсон. — Я это… не хотел тебя обидеть… извини.

— Не хотел он, — пробормотал программист и запорхал пальцами по клавиатурам. — Смотри! Он указал на один из мониторов.

— Чего смотреть? Хадсон бессмысленно уставился на экран, где высветились длинные строчки странных значков и символов.

— Неужели непонятно? Всё же видно. Вот время введения команды на запрет доступа, а вот и сама команда. Томми ткнул пальцем в глянцевую поверхность дисплея.

— А разрешение на операцию? Ты его видишь?

— Какая операция? Ничего не было. Ричмонд взял с тарелки последнюю булочку и повернулся к лейтенанту.

— А если сначала дали разрешение, а потом удалили? — спросил Хадсон, глядя на лениво жующего приятеля. — Может, ты не заметил?

Томми поперхнулся от такой дерзости.

— Ты за кого меня держишь? Думаешь, я не разбираюсь в своей программе и любой может делать в ней всё, что захочет?

Рой примирительно выставил ладони:

— Извини, я просто ляпнул не подумав.

— Вот именно, думай, когда говоришь.

— А может, ещё разок проверишь, а? — улыбнулся Хадсон. — Ну, мало ли — проглядел.

Программист так и замер с раскрытым ртом, в следующую секунду недоеденная булка пролетела над головой чудом увернувшегося лейтенанта, врезалась в стену и шлёпнулась на пол, оставив на обоях жирное пятно.

— Ты что творишь?! Совсем спятил?! Спросить уже нельзя?!

— Нельзя! — крикнул в ответ Томми. — Ты по новой зачищаешь территорию за своими парнями? Вдруг они кого-то не заметили?

— Такого не может быть!

— Вот и я говорю: нет разрешения! Значит, либо операции не было, либо это деза!

— Я уверен в своём агенте!..

Лейтенант замолчал, глубоко дыша и не сводя глаз с программиста. Тот выдохнул, провёл рукой по волосам, снял очки и помассировал веки. Посмотрел линзы на свет, словно хотел убедиться в их чистоте, ещё раз вздохнул и вернул блеснувшую стёклами оправу на место.

Оба недавно вышли из себя и теперь неловко себя чувствовали.

— Выходит, кто-то пытался слить старину «Тирпица», да не получилось, — тихо сказал Ричмонд, почёсывая кончик носа.

— Кто-то это кто?

— А я откуда знаю? — пожал плечами Томми. — Подумай кому это выгодно.

— Хорошо, подумаю. Спасибо, дружище, и прости, если я тебя обидел.

— Это ты меня прости, совсем я тут одичал в четырёх стенах, срываюсь по пустякам. — Томми крепко пожал протянутую руку. — Заходи в гости, всегда рад тебя видеть.

— Непременно. Так я, это, пойду!

— Ага! Входную дверь захлопнуть не забудь.

Ричмонд повернулся спиной к лейтенанту, прильнул к мониторам, на которых строчки цифр постоянно сменялись графиками, диаграммами, какими-то рисунками, картами различных участков планеты, фотографиями и с головой погрузился в работу.

Рой усмехнулся, Томми был неисправим, компьютеры заменили ему все радости жизни, стали его семьёй. В Агентстве даже шутили, что он тайно женился на одной из этих железок.

Лейтенант хотел сказать ещё что-то на прощание, но передумал и покинул комнату.

54

Первоначально Хадсон хотел поймать такси, но здраво поразмыслив, решил, что на сегодня с него хватит приключений и отправился домой пешком.

«Значит, я прав: в Агентстве завёлся «крот», — рассуждал лейтенант, краем сознания отмечая красивых женщин, прогуливающихся по вечернему городу. Жаркая погода способствовала тому, что их платья отличались лёгкостью, тонкие кофточки почти полной прозрачностью, а юбки минимальной длиной. — Это явно кто-то из управления. Но кто? Сейчас нет смысла докладывать об этом Бэйли. У меня нет ни доказательств, ни возможных кандидатур. Надо выяснить, кто работает против нас, и тогда идти к руководству».

Приняв решение заняться самостоятельным расследованием, он направился к ближайшему кафе. Там было шумно и весело, по стенам и потолку метались цветные огни, на небольшом пятачке десяток пар дрыгались в модном танце под новый хит. Между занятыми подвыпившими людьми столиками носились официанты в длинных передниках, держа над головой подносы с коктейльными бокалами, щедро украшенными дольками фруктов и бумажными зонтиками.

Какая-то девица в блестящем платье, слегка прикрывающем выпуклые достоинства, стрельнула глазками лейтенанту, провела пальчиками по длинной ножке бокала, коснулась верхней губы кончиком языка.

Хадсон смущённо кашлянул, остановил пробегавшего мимо взмыленного официанта с двумя полными бутылками на подносе и спросил: откуда здесь можно позвонить. Тот махнул рукой в сторону барной стойки и поспешил к столику, откуда доносились пьяные вопли с требованием немедленно принести виски.

Рой двинулся в указанном направлении. Связаться с нужным человеком он мог и по мобильному телефону, но в таких делах лучше подстраховаться, стопроцентной уверенности в том, что его не прослушивают у Роя не было.

Протиравший стаканы рослый бармен исподлобья посмотрел на лейтенанта, когда тот попросил воспользоваться местным телефоном.

— Сначала заказ, потом звонок, — буркнул он, дунул в стакан и энергично завозил полотенцем.

— Чашку холодного чая, пожалуйста.

Бармен бросил недовольный взгляд, грохнул о поцарапанную стойку извлечённой откуда-то снизу чашкой. Пара кубиков льда звякнули, ударившись о белое дно, застучали друг о друга, кувыркаясь в струе желтоватой жидкости. Листик мяты упал сверху и закружил лодочкой в успокаивающемся водовороте.

— Три лардо. Бармен подвинул чашку ближе к Рою, сгреб со стойки кругляшки монет и выставил перед посетителем старинный аппарат с большим диском и массивной трубкой на блестящих рогах.

— При-и-вет! — услышал Рой слева и повернулся. Рядом стояла та самая девица, она дышала полной грудью, намеренно стараясь показать себя с выгодной стороны. Рой осмотрел её с ног до головы. Сетчатые колготки, туфли на высоченных шпильках, вызывающий макияж и условное платье кричали о роде её занятий. Дамочка вышла на охоту и, как ей показалось, нашла первую жертву на этот вечер.

— Угостишь девушку, красавчик? Она присела на высокий стул, достала из маленькой сумочки сигарету, прикурила от протянутой барменом зажигалки. Облачко дыма вылетело из её губ прямо в лицо лейтенанту.

— Апельсиновый фреш для леди, — заказал Хадсон и повернулся к проститутке спиной.

— Пей сам эту гадость, коз-зёл, — девица смерила затылок военного презрительным взглядом. — Как дела, ковбой? — спросила она у кого-то из посетителей бара. — Не желаешь объездить страстную кобылку?.. Сам пошёл куда подальше, урод!

За спиной у Роя загромыхал отодвинутый стул, нервно зацокали каблучки. Похоже, у путаны выдался неудачный вечер, если так и дальше пойдет — быть ей побитой сутенёром.

Хадсон снял с блестящих рогов причудливо изогнутую трубку, по памяти набрал короткий номер, накручивая диск с отверстиями для пальцев.

— Кто там? — раздался в трубке глухой голос.

— Старый приятель, — ответил Рой, краем глаза следя за барменом. Тот был занят делом и не интересовался разговором посетителя. — Нужно встретиться. Сегодня.

— Как обычно?

— Да!

Из трубки донеслись короткие гудки, Рой положил её на рога, порылся в карманах. На стойку упала монета в один лардо за сок для проститутки, та хоть и не собиралась пить, бармен всё равно его приготовил и поставил перед Хадсоном. Покрутившись на ребре несколько секунд, монетка легла изображением седьмого Председателя на маленькие трещинки в полировке. Бармен убрал её в ящик для мелочи в тот миг, когда лейтенант вышел из кафе так и не попробовав чай.

* * *

Скоростной поезд быстро подкатил к перрону, заглушая осторожные шаги подошедшего сзади человека. Почувствовав постороннее присутствие, Хадсон резко обернулся и увидел старого знакомого своего отца. Боб Штиман, а именно так звали пришедшего на встречу, знал Роя ещё с пелёнок и не сильно изменился за прошедшие годы, разве только волосы на висках покрылись сединой, да на лице добавилось морщин.

Штиман был для Роя как второй отец. Он вместе с Генри забирал новорожденного мальчишку из роддома. Нянчился с ним, когда мать Роя проходила курсы ежегодной терапии, а Хадсон старший отправлялся в командировки по заданию полицейского департамента Фолганзы — родной планеты будущего лейтенанта Галактической Безопасности. К десятилетию мальчика Боба перевели на повышение и с тех пор они не виделись, пока Рой не попал на службу в АГБ. Оказалось, Боб работал там же в Отделе Собственной Безопасности Агентства.

— Привет, Рой, — поздоровался Штиман, приподнимая над головой шляпу и делая шаркающее движение ногой.

— Здравствуй, Боб, — Рой протянул руку, и тут же его ладонь оказалась в медвежьей хватке. — Извини, шляпы нет, а отдавать честь гражданскому человеку бессмысленно, и привлекает постороннее внимание. Тебе не жарко? — поинтересовался он, указывая взглядом на плащ и шляпу.

— Жар костей не ломит. Доживёшь до моих лет, ещё не так одеваться будешь. Так что за спешка? — Боб взял его под локоть, увлекая за собой в сторону зала ожидания. Там было не так людно, как на перроне и шансы, что кто-то подслушает их разговор, почти равнялись нулю.

— Мне нужна ваша помощь, Боб, твоя и Тедди. Бывшие полицейские ещё не подрастеряли профессионализма за время вынужденного безделья? — улыбнулся лейтенант.

— Есть ещё порох в пороховницах. Говори, зачем звал?

— Понимаешь… — Хадсон замолчал, не рискуя соперничать с ожившими под потолком динамиками. Хриплой скороговоркой они неразборчиво объявили о прибытии скоростного магнитоплана. Примерно два десятка людей покинули металлические стулья на каркасах из гнутой трубы и прислушались. На третьем повторе стало понятно на какой путь прибывает поезд. Пассажиры похватали багаж и побежали к лестницам, ведущим на третий перрон вокзала.

— Дело в том, — начал Рой и замолк, пропуская колоритную семейку из пузатого папаши с обвислыми усами и длинным чубом на гладковыбритой голове, пышногрудой мамочки с широченным задом и упирающегося пацана лет семи. Тот канючил какую-то машинку, и всё время тянул руку к сверкающему цветными гирляндами ларьку, где, по-видимому, продавалась игрушка. Троица прилетела с планеты Край. Рой понял это по наклейкам на распухшем от вещей чемодане и одежде. Отец и сын щеголяли в расшитых петухами белых рубахах и красных шароварах в сапоги, а мать вышагивала в синей расписной сорочке и жёлтой балахонистой юбке в пол.

— Давай-ка присядем, — сказал Рой, когда шумное семейство исчезло в спускающемся к путям проходе. Серые стулья из гнутых листов металла в мелкую дырочку скрипнули под тяжестью тел. Хадсон посмотрел по сторонам, в радиусе пятидесяти метров от них никого не было. — Я заметил кое-какие странности в работе нашей конторы. Похоже, в организации завёлся «крот», мне нужны доказательства. Думаю, вам с Тедди не составит труда их добыть.

— Ясно. Ты знаешь, где искать?

— В том-то и дело, что нет. Я почуял неладное, получив сведения о провокации Агентства против мятежников. В ней участвовал «Тирпиц». Заметь, я об этом не знал, хоть и заведую отделом спецопераций.

— Так ведь ты не отвечаешь за флот Агентства.

— Всё верно, флот не в моей компетенции, но я попытался найти информацию в базе данных. Не было никаких распоряжений по этому поводу.

— Может, их удалили? — предположил Штиман.

— Я так же подумал и пошёл к Томми.

— А-а-а, — расплылся в довольной улыбке Боб. — И как поживает наш гений?

— Нормально, скучает немного, но это к делу не относится. Томми всё проверил несколько раз, никто не готовил операцию. — Рой поднял палец к потолку и повторил: — Никто не готовил! Ты понял? Никто! Значит, кому-то захотелось отдать дредноут мятежникам. А это уже саботаж.

Хадсон замолчал, переводя дух. Боб закинул ногу на ногу и покачал носком ботинка.

— Хорошо, допустим, ты прав и в конторе на самом деле завёлся «крот». Где нам с Тедди его искать? Ты представляешь, что там начнётся, если мы приступим к поиску предателя?

— Да знаю я, — с досадой махнул рукой Хадсон. — Ничего хорошего из этого не выйдет, только спугнёте гада раньше времени. Думаю, сейчас вам нет смысла что-то предпринимать, рано или поздно эта сволочь проявит себя, тогда вы и начнёте копать. Давай так, я узнаю больше об этом деле и сразу же сообщу.

— Договорились.

Они встали на ноги, Рой оправил китель, а Штиман водрузил шляпу на голову, надвинул её почти на глаза и протянул руку лейтенанту.

— Ну, до встречи.

Хадсон сжал его ладонь, немного потряс и выпустил.

— Надеюсь, я скоро обеспечу тебя работой.

— Даже не сомневаюсь. Боб отсалютовал, поднеся два пальца к полям шляпы, повернулся к Рою спиной и направился к выходу с вокзала.

55

Лейтенант подождал несколько минут и тоже вышел на улицу, где вечер окончательно вступил в права. Небо приобрело тёмный, почти чёрный оттенок, но звёзд не было. Городские огни устроили сплошное зарево, сквозь которое не мог проникнуть слабый свет серебряных гвоздиков небесной сферы.

Несмотря на поздний час на улицах по-прежнему суетились люди, отовсюду доносилась громкая музыка и весёлый смех. С наступлением темноты число машин на дорогах не уменьшилось, наоборот их стало ещё больше. Появились ярко-раскрашенные автомобили с неоновой подсветкой днища, воздухозаборниками на капотах и крышах, рычащими трубами глушителей, откуда вырывались яркие факелы огня. Какие-то девицы в узких топиках высовывались из окон этих машин, размахивали открытыми бутылками шампанского, что-то кричали, подставляя лицо ветру. А тот играл их длинными волосами, бесстыдно заглядывал под короткие юбчонки, выставляя напоказ тонкие полоски трусиков и вызывая новые приступы глупого хихиканья гламурных дурочек.

Хадсон брёл домой не обращая внимания на сумасшедший праздник жизни. Проходя мимо ресторана, где праздновали чью-то свадьбу, он оказался в плотном кругу усатых мужчин в тёмных костюмах и широких кепках на головах. Они держали в руках кувшины с вином и выдолбленные рога банголорских гутулов с платиновыми набалдашниками на острых концах. Останавливая всех без разбору, мужчины предлагали прохожим выпить за здоровье молодых.

Рою пришлось осушить целый рог, иначе его не хотели пропускать. Едва он справился с этим заданием, в дверях появилась высокая женщина в ниспадающем складками платье из розового тюля. Крупные плечи и густой пушок над верхней губой делали её похожей на мужчину, только размер груди и ширина бёдер говорили о том, кто она есть на самом деле.

Дама попыталась затащить Роя на свадьбу в качестве почётного гостя и вероятного кавалера на ночь. Она обхватила его длинными руками, прижала к груди так, что он оказался носом как раз в ложбинке между двумя шарами для боулинга и поволокла в банкетный зал.

Как раз в это время из окон заведения началась пальба из хлопушек. На тротуар полился дождь из серпантина, блестящих бумажек и разноцветных конфетти. Усачи в кепках побросали на землю рога с кувшинами, выхватили из карманов пистолеты и устроили такую канонаду в воздух, что вокруг моментально возникла паника.

Рой тут же воспользовался моментом, пнул похотливой тётке по голени, извернулся ужом, выскальзывая из крепких объятий. Словно игрок в регби прорвался сквозь плотные ряды разбушевавшихся гостей, выскочил на дорогу и услышал визг тормозов.

Зелёный «Сан-Марино» подшиб лейтенанта. Перекатившись по длинному капоту, тот упал на асфальт, но уже в следующий миг вскочил на ноги, подобрал слетевшую с головы фуражку и, лавируя между гудящими машинами, перебежал на другую сторону улицы.

— Жить надоело, придурок?! — услышал он запоздалый крик владельца зелёного кабриолета, оказавшись на противоположном тротуаре. Не реагируя на брань водителя, Рой бегло осмотрел форму, тремя энергичными движениями стряхнул пыль со штанины, обхлопал левый рукав кителя, поправил фуражку и двинулся в сторону дома.

Дойдя до перекрёстка, увидел приближающиеся полицейские автомобили. Кто-то из горожан вызвал стражей порядка, и теперь несколько патрульных экипажей мчалось к месту беспокойной свадьбы, привлекая внимание зевак воплями сирен и разноцветными вспышками спецсигналов.

В двух кварталах от своего дома, окончательно оправившись от недавнего приключения, Хадсон стал перебирать в памяти события прошедшего дня. Мысленно добравшись до полученного сообщения, он вспомнил о настоятельной просьбе агента нанести удар по лагерю мятежников.

«А ведь она права, — подумал Рой. — Без поддержки с воздуха повстанцы особенно уязвимы…»

Лейтенант ускорил шаги, возникший в его мозгу план требовал быстрой реализации. Проведение войсковых операций не входит в компетенцию Агентства Галактической Безопасности, этими вопросами занимается генштаб, а на согласование с ним сроков и методов силового воздействия нет времени. Сепаратисты с Джаватерры наверняка уже озаботились восстановлением военных ресурсов. К тому же Хадсон не имел выхода напрямую к армейскому начальству, подключать руководящий аппарат АГБ означало играть в покер, выставляя карты напоказ, а так поступают только глупцы. Лучше действовать в обход, так и шансов больше, да и эффект неожиданности — уже половина успеха.

Двадцать минут спустя Рой нырнул в зияющий темнотой провал подъезда. Лифт не работал, пришлось пешком подниматься на пятый этаж, где у лейтенанта была холостяцкая квартира.

С маленького пятачка лестничной площадки в обе стороны вели коридоры. Рой толкнул двери того, что находился справа, и очутился в сумраке длинной кишки насквозь пропахшей запахами дешёвой еды. Звук шагов гулко раздавался в каменном тоннеле, иногда вместо стука подошв слышался скрип синтетического ворса придверных ковриков.

До квартиры оставалось несколько метров, когда мерцавшая до этого лампочка громко хлопнула и погасла.

«Надо было её заменить. Две недели собирался да никак времени не выбрал. Другим видно на всё наплевать».

Хадсон выставил вперёд руки, его соседи часто выходили покурить на общий балкон в конце коридора, и ему вовсе не улыбалось налететь лбом на внезапно открывшуюся дверь.

Щупая темноту перед собой, лейтенант случайно наступил на хвост приблудного кота мирно дремавшего на круглом коврике. Бедное животное истошно заверещало, вцепилось когтями в ногу обидчика, но получив пинок отлетело в угол и там злобно заурчало.

— Сволочь мохнатая! — выругался Рой, подсвечивая себе экраном мобильника. Тусклое молочно-белое пятно упало на красные цифры 512 в верхней части коричневой двери. От времени номер потерял былую яркость и покрылся чёрными трещинками. Сама дверь выглядела не лучше, давно не крашеная она была исчёркана всякими каракулями и покрыта корявыми рисунками. Рой несколько раз замазывал художества соседских детей, но они появлялись снова и снова. Тогда он смирился с этим, надеясь, что малыши подрастут и оставят его дверь в покое.

Коротко звякнули ключи, зубчатая полоска жёлтого металла с хрустом вошла в замочную скважину. Пластмассовая головка повернулась, щёлкнул замок, и Рой оказался дома.

Он сразу бросился в спальню, где на прикроватной тумбочке стоял замаскированный под электронные часы спутниковый передатчик. Несколько манипуляций и крышка из тёмного стекла сдвинулась в сторону, открывая доступ к узкой клавиатуре. Дотрагиваясь до кнопок, издававших при каждом прикосновении мелодичные звуки, лейтенант набрал нужный номер и стал ждать.

В маленькой комнате, где кроме узкой кровати, тумбочки с часами-передатчиком и одностворчатого шкафа с одеждой больше ничего не было, раздались длинные гудки, перебиваемые какими-то щелчками и хрипами.

— Алло! Кто это? — услышал Рой заспанный голос и спросил, не сразу узнав бывшего сослуживца:

— Билли Кинг?

— Да! Кто меня спрашивает?

— Догадайся с трёх раз, обезьяна! — весёлым голосом сказал Рой, предчувствуя, что сейчас начнётся.

Темнокожий Билли получил это прозвище за лёгкую сутулость при высоком росте, непомерно длинные руки и оттопыренные уши. Со спины он и в самом деле походил на обезьяну в военной форме. Пытливый ум, солдатская смекалка и беспримерная храбрость способствовали быстрой карьере. Незадолго до фиктивной гибели Роя он получил звание майора за то, что в одиночку захватил вражеский штурмовик и уничтожил половину гарнизона аркаимцев, благодаря чему федералы смогли передвинуть линию фронта на несколько километров к западу.

После этого героя забрали в штаб округа и больше в полку его не видели. Уже работая в АГБ Рой навёл справки. Оказалось, Билли служит заместителем командующего Седьмого галактического сектора Федерации. Именно в таком человеке нуждался сейчас лейтенант для разгрома мятежников на Джаватерре.

— Что?! — завопил разъярённый Кинг. — Да я тебе руки оборву за это!

— Ага! Жду с нетерпением, ну давай, где же ты, — забавлялся Рой.

— Погоди-ка, — Билли немного остыл и начал соображать, что к чему. — Это прозвище мне дали в семьдесят пятой роте четвёртого космодесантного. Ты, парень, оттуда, что ли?

— В самую точку.

— Что-то я по голосу не могу узнать. Серж, это ты? Нет, у того другой голос… Ничего не говори, дай сам угадаю. Вертуховский?

— Не-а.

— А кто?

— Я же сказал, догадайся с трёх раз. Два уже было, остался третий.

— Знакомые интонации. Я их узнаю, но поверить не могу. Того человека давно нет в живых. Ты… Рой Хадсон?

— Да, Билли, это я, — сознался лейтенант и услышал вздох облегчения.

— Но это невозможно! — спустя секунду воскликнул Кинг. — Хиггинс писал мне как ты погиб, в твой бронескафандр угодил шальной снаряд!

— А в письме полковник упоминал о найденных останках, по которым смогли установить, что это меня разорвало на куски? — поинтересовался Рой.

В комнате повисла тишина, а потом передатчик выдал:

— Не-е-т.

— Ну, а раз никто ничего не нашёл почему все решили, что я погиб?

— Так ведь прямое попадание бронебойного снаряда ни один скафандр не выдержит. Это верная смерть!

— На это и был расчёт, и взрыв специально для этого устроили.

— Так ты на федералов работаешь?! — догадался Кинг. — Хитро придумано. Хоть бы весточку послал, — с укором в голосе сказал он. — Тебя всей ротой неделю поминали, старина Хиггинс по тебе как по родному сыну убивался, он сам это в письме написал.

— Билли, ты в своём уме? Это секретная информация. Меня специально у всех на глазах «убили», а ты упрекаешь, что я полковнику письмецо не отправил. Как ты себе это представляешь? Вот сидит он у себя в штабе, меня оплакивает и вдруг ему ординарец сообщает: «Вам письмо от капитана Хадсона». Он весь в недоумении как такое возможно, открывает файл, а там написано: «Здравствуйте, дорогой полковник Хиггинс! Извините, что по причине моей фиктивной смерти вам пришлось пережить несколько неприятных мину. У меня всё хорошо, я работаю на федералов, вот и пришлось инсценировать геройскую гибель. Передавайте ребятам привет, я по ним очень скучаю. Всегда ваш, Рой Хадсон». Так что ли?

— Ладно, чего завёлся? А ты, кстати, чем занимаешься: безопасностью или наркотики уничтожаешь?

— Галактику спасаю, — сказал лейтенант.

— В АГБ, значит, а зачем тогда звонишь?

— Обстоятельства изменились, помощь нужна. Пришлось пренебречь правилами, — вздохнул Хадсон.

— О как! Друзей утешать так он гордый, а как его контора в лужу села сразу вся секретность побоку стала.

— Может, хватит?! Не хочешь узнать, по какому делу я тебя беспокою?

— Ого! Да ты рычать научился, большим начальником стал? — в голосе Кинга послышались насмешливые нотки, но следующая фраза прозвучала с прежней серьёзностью: — Выкладывай начистоту. Надеюсь, я смогу тебе помочь.

— Билли, я хочу, чтобы ты эвакуировал моего агента из лагеря мятежников на Джаватерре, а потом разгромил это осиное гнездо. Они сейчас особенно уязвимы с воздуха, несколько ракетно-бомбовых ударов и проблема решена.

— Всего-то? Да с превеликим удовольствием. Эти засранцы у меня давно в печёнках сидят, процент потерь среди дрифтеров постоянно растёт и это портит всю статистику сектора. Я предлагал жахнуть по ним, чтоб они манатки по всему материку собирали, так мне сказали: нельзя! Типа там аборигены проживают с какой-то очень редкой культурой — ценной для всего просвещённого сообщества. А кто дал санкцию на проведение войсковой операции?

Лейтенант ответил не сразу, секундная стрелка на его часах прошла почти половину круга, прежде чем он сказал:

— Санкции нет. В моей конторе завёлся «крот», если я начну работать по правилам, он сделает всё, лишь бы я не получил согласие генштаба. Вся надежда на тебя, Билли.

— Дела-а. Ладно, Рой, я всё понял. У нас в ближайшее время запланирована маленькая заварушка в этом районе, думаю, в течение месяца я отправлю подарки твоим «друзьям».

— Спасибо, дружище, — облегчённо выдохнул Хадсон. — Я тебе отправлю файл. Там сведения о предстоящем наступлении повстанцев и карты с обозначениями огневых точек, минных полей, складов горючего и боеприпасов.

Рой извлёк из кармана информационный кристалл, на котором хранились полученные от агента сведения. В передатчике имелось специальное гнездо, куда он вставил носитель, после чего нажал кнопку слева от засиявшего синим светом переносного хранилища информации.

Пока шла передача данных, Рой не мог говорить с другом, но вот кристалл погас, и он снова услышал рокочущий голос:

— Ну, приятель, удружил. Таких карт у нас даже в штабе округа нет. Не можешь почаще делиться подобной информацией?

— Поживём-увидим, а ты сделай, как я прошу. Договорились?

— Да не вопрос! Чего не сделаешь ради старого друга?

Лейтенант поблагодарил Кинга и разорвал соединение. Он и так долго разговаривал. А что если у «крота» есть доступ не только к его мобильнику и рабочему терминалу, но и к домашнему передатчику? Тогда и Билли окажется под ударом.

«Всё, хватит! Это уже паранойя!»

Рой тряхнул головой, переоделся в домашнюю одежду и побрёл в ванную комнату. Пока чистил зубы, соображал, как вытащить Сару без помощи Кинга, вдруг у того не выйдет с десантом. Терять такого сотрудника ему не хотелось, мало того, что Сара добывала ценные сведения, она ещё обладала ослепительной внешностью и фигурой. Не каждая модель могла похвастаться такими формами.

Наскоро набросав в уме предварительный план, Рой сполоснул щётку, добрался до комнаты и бухнулся на кровать.

56

Почти всю ночь полковник Бэйли провёл без сна, ему удалось забыться всего на пару часов, но потом мысли о сделке вернулись и лишили покоя. Дин Бэйли ворочался с боку на бок не находя себе места. Завтра истекал срок оплаты за дредноут, а на следующий день его ждали в казино с крупной суммой наличных. Неоплаченный карточный долг висел тяжким бременем и как пушечное ядро грозил утащить на самое дно.

От Головастика до сих пор не поступило известий, полковник мучился от недостатка информации, пугал себя, рисуя в воображении картины одну страшнее другой.

«А если у них ничего не получилось, или они решили кинуть с деньгами?» — гонял он одну и ту же мысль, глядя в потолок.

С тяжёлой головой и чувством усталости во всем теле, полковник отправился на работу. Сонный охранник перепугался, увидев начальство в столь ранний час. Он решил: шеф явился с внезапной проверкой, но тот проследовал мимо даже не посмотрев в его сторону. Успокоившись, охранник удобно устроился в кресле и стал досматривать прерванный сон, где он на каком-то острове предавался плотским утехам с сексапильной мулаткой.

Бэйли впервые переступил порог приёмной раньше секретарши. Обычно он приходил на работу, а Маргарет уже вовсю хозяйничала. На столе его ждала чашечка горячего кофе, а рядом в плетёной тарелочке под накрахмаленной салфеткой лежали хрустящие булочки. Сегодня всё было не так. Непривычная тишина давила, зарождающееся утро ещё не успело разогнать по углам скопившиеся за ночь тени. Желая ему помочь, полковник Бэйли зажёг везде свет, сел за стол и с головой погрузился в работу.

Он так увлёкся, что не заметил, как в приёмной появилась Бланш, не слышал её удивлённого возгласа, не отреагировал на неизменную чашку кофе и любимые круассаны привычным: «Спасибо, дорогая», чем вызвал приступ слёз, шмыганье покрасневшим носом и целый ворох использованных бумажных платочков под столом влюблённой в него Маргарет.

Зато мгновенно услышал пиликанье электронного уведомителя, достал из ящика папку с докладом и отправился на совещание, где надеялся узнать о судьбе дредноута.

В это время суток город уже стоял в пробках. Опаздывать на заседание считалось дурным тоном, а потому Бэйли беспрестанно подгонял шофёра. В итоге тот совершил чудо и доставил шефа к зданию ВКС за пятнадцать минут до начала совета. Правда, для этого пришлось несколько раз проскочить по тротуарам, пересечь десяток перекрёстков на красный свет, пугая водителей и пешеходов кряканьем сирены и скрытыми за радиаторной решёткой мигалками.

С подобающей его статусу и положению важностью Бэйли миновал пост охраны, поднялся на лифте на шестьдесят второй этаж и сразу увидел в толпе гудящих как пчелиный рой чиновников директора АБН. Расталкивая министров локтями, полковник пробился к Филу Боткинсу.

— Как наши дела?

— Нормально, бывало и хуже, — весело подмигнул тот и улыбнулся.

Бэйли открыл рот, собираясь потребовать подробностей, но не успел: двери в зал заседаний распахнулись, элита хлынула внутрь, увлекая его за собой.

Как обычно полковники сели рядом.

— Может, расскажешь, как всё прошло? — прошептал Дин.

— Тихо! — шикнул Боткинс, загромыхав стулом. Бэйли оглянулся, увидел вошедшего в зал Председателя и тоже вскочил, присоединяя жиденькие хлопки к шквалу аплодисментов.

— Добрый день, господа! — Скиннер повелительно протянул руку: — Достаточно оваций, садитесь!

Он сделал паузу, пережидая шум сдвигаемых стульев. Пока чиновники усаживались, Альберт сверлил их взглядом в попытке предугадать, какие известия они ему принесли.

Бэйли заёрзал, ожидая начала совещания. Заметив его нетерпение, глава Совета указал пальцем:

— Вижу, вы готовы начать?

— Я? — приложил руку к груди полковник.

— Ну да. Это ведь вы сидите так, будто по вам блохи скачут.

— Да я так-то хотел узнать… — Бэйли набрал полную грудь воздуха и выпалил: — Хотел узнать, как прошла последняя операция АБН. Очень нужна победа… как бы там чего не случилось… накануне выборов.

— Гхм, гхм! — откашлялся Председатель, потирая кончик носа. — Похвально, что вас интересует судьба государства. А, кстати, Боткинс, как всё прошло? — переключился он на подброшенную тему.

— Отлично, сэр! — вскочил со стула директор АБН. — В ходе проведения операции захвачены два крейсера. Остальные корабли боевого сопровождения уничтожены. Особо хочу указать на роль «Тирпица». Только благодаря самоотверженности его капитана удалось одержать победу в сражении. К сожалению, во время боя дредноут погиб, унеся с собой один из транспортов противника.

Скиннер откинулся на спинку кресла, сложил ладони домиком.

— С этим всё ясно, на войне и не такое бывает. Меня интересует связь Йодли с наркотиками. Вы смогли её доказать?

— Нет, сэр! Экипажи захваченных кораблей ничего не знают, это просто наёмники, они выполняли контракт. Документов, доказывающих связь «Фарм Гэлакси» с наркоторговлей не обнаружено…

— Тогда почему докладываете об успехе операции? — Председатель мгновенно сорвал с лица маску спокойствия, резко подался вперёд, опираясь левой рукой в подлокотник кресла, а другой хлопнул по столу. — Выборы не за горами, а у нас нет возможности прижать этого выскочку. Где компромат?

Министры затаились, не рискуя попасть под горячую руку, только Боткинс ответил по-прежнему ровным голосом:

— При всём уважении, сэр, я считаю захват груза стоимостью в сотни миллионов неплохим результатом. Если Йодли действительно финансирует предвыборную кампанию преступными деньгами, то нехватка финансов скоро даст о себе знать, а ещё вы можете заказать «Гэлакси вижн» сюжет о контрабанде наркотиков и способах борьбы с ней, используя материал о перехваченном караване.

Скиннер вздохнул и прикрыл глаза рукой.

— Я это и без вас знаю, но всё это полумеры. Мы должны сжать горло наглого претендента железной хваткой, остановить его сейчас, иначе будет поздно. Разве вы не чувствуете исходящую от него угрозу? Я не за себя боюсь и тем более не за вас, я переживаю о судьбе Федерации. Его нельзя допускать к власти, нельзя!

Бэйли сидел как на иголках, мир рушился на глазах, ещё сегодня ночью оставалась надежда на счастливое избавление от карточных долгов и вот она растаяла как утренний туман под первыми лучами солнца. Дредноута нет, денег от мятежников он не получит, и если запасной план не сработает — ему придёт конец.

Кое-как дождавшись окончания речи, полковник поднял руку.

— Что у вас? — посмотрел в его сторону Скиннер.

— Сэр, прошу дать разрешение на закладку нового корабля. Галактическая Безопасность не может долго оставаться без поддержки дредноута.

— Да? А как ваше Агентство обходилось без него, когда судно стояло у причальной стенки?

Сердце полковника заколотилось с утроенной скоростью, он ощутил на себе любопытные взгляды министров, почувствовал, как по спине побежали мурашки, а подмышки взмокли от пота. В горле мгновенно пересохло, язык окаменел и не хотел поворачиваться. Огромным усилием воли полковник справился с волнением.

— Совершенно верно, сэр! — сказал он изменившимся голосом, кашлянул, плеснул воды в стакан, выпил и заговорил с прежними интонациями: — Но я всегда знал, что «Тирпиц» в любой момент выйдет на задание.

— Ну да, именно это вы и доказали недавно. — Председатель повернулся к министру финансов:

— Как обстоят дела с казной?

Главный распорядитель бюджета дремал, подперев голову рукой, и не слышал обращённого к нему вопроса.

— Встать! — крикнул Скиннер, стукнув кулаком по столу.

Сосед толкнул засоню в бок. Тот вскочил, опрокинув стул, и забормотал, хлопая глазами:

— Простите, господин Председатель, я всю ночь готовился к заседанию. Больше такого не будет, уверяю.

— Хорошо, на этот раз прощаю, но если подобное повторится… Скиннер замолчал, сверля провинившегося взглядом.

— Я всё понял, — министр финансов опустил глаза в стол, где увидел своё отражение.

— Повторяю вопрос. У нас есть свободные средства на закладку нового дредноута для Агентства Галактической Безопасности?

— Э-э, нет, сэр, бюджет расписан до конца года. Если будет принято решение о строительстве корабля, придётся урезать финансирование военных действий с Аркаимским Союзом или выборов.

— Спасибо, Анкерман. Председатель посмотрел на полковника:

— Вы всё слышали?

— Да, сэр, — ответил тот и сжал зубы до боли в скулах.

— Сами понимаете, на данный момент выборы важнее.

— Разумеется, сэр, — кивнул Бэйли.

— Ну, если вопросов, советов и предложений больше нет, объявляю заседание закрытым. Как обычно папки с докладами мне на стол, все могут быть свободны.

Чиновники задвигали стульями, торопясь сдать доклады и покинуть зал Совета. Дин первым положил папку на стол и, не желая никого видеть, заскочил в лифт. Его честь профессионального игрока оказалась под угрозой. В сложившейся ситуации оставался один выход: идти на поклон к владельцам казино и просить отсрочку погашения долга.

Бэйли вышел из здания Высшего Координационного Совета. Водитель заметил начальника, быстро выехал с парковки и подал машину к парадному входу.

Полковник не стал ждать, когда шофёр откроет ему дверь, распахнул её сам и грузно плюхнулся на заднее сиденье.

— Домой! — рявкнул он и добавил: — Будешь ждать меня там, вечером поедем в «Ночную звезду».

57

Блестя отражением витрин в полированных боках, чёрный лимузин неспешно катил по вечернему Атлантик-Хиллз. Рассматривая сквозь тонированные стёкла девушек в модных платьях, Генрих не сразу услышал вопрос водителя.

— Куда ехать, сэр? — во второй раз переспросил тот.

Генрих наклонился вперёд:

— В казино «Ночная звезда» и не спешите, я хочу насладиться видами города.

Соперник Скиннера откинулся на спинку сиденья, отделанного кожей редко встречающейся горной ящерицы, лёгким нажатием кнопки поднял пуле и звуконепроницаемую перегородку из матового стекла. На самом деле его не привлекали местные красоты, хотелось побыть наедине с собой, а в автомобилях — он давно это заметил — ему думалось намного лучше.

«Что я знаю о директоре АГБ? — рассуждал Йодли, наслаждаясь покоем комфортабельного салона. — Во-первых, Бэйли заядлый картёжник, следовательно, имеет крупные долги. Во-вторых, он сильно нуждается в деньгах, если пытался продать федеральное имущество мятежным войскам. В-третьих, его положение ухудшилось в связи с несостоявшейся сделкой и, в-четвёртых, мне необходимо с ним встретиться и завербовать его. Любимое заведение полковника — «Ночная звезда». Интересно, я там с ним встречусь сегодня?»

Неожиданно раздался визг тормозов, машина качнула носом и резко остановилась. Генрих по инерции полетел вперёд, но успел среагировать и врезался в стеклянную преграду руками, а не головой.

Вернувшись на место, вдавил пальцем кнопку. Матовая перегородка с лёгким жужжанием опустилась, открывая его взору перепуганное лицо водителя.

— Что это было? — грозно спросил Генрих.

— Чёрная кошка, сэр! На моей планете встретиться с этой бестией — дурная примета. Если она перебежит дорогу — жди беды. Я поеду другим маршрутом, сэр, так будет дольше, зато надёжнее.

Генрих вздохнул, с трудом удержавшись от желания покрутить пальцем у виска. Перегородка медленно полезла к потолку.

— Ещё раз подобное выкинешь — уволю! — сказал он перед тем, как стекло встало на место.

До самого казино Генрих больше не возвращался к мыслям о полковнике, он просто смотрел в окно и в каждой красивой девушке видел Брунгильду. Нереализованная страсть давно требовала выхода, но сам он не решался открыть чувства секретарше, а та или делала вид, что не догадывается или на самом деле не знала о терзавших начальника любовных муках.

Шурша колёсами по ровному асфальту, лимузин плавно подкатился к светящемуся разноцветными огнями казино. Швейцар в сверкавшей фальшивым золотом форме соскочил с крыльца, открыл дверь машины и низко поклонился.

— Добро пожаловать в «Ночную звезду», сэр.

Йодли покинул автомобиль, перед этим веля водителю ждать на стоянке, и поднялся на крыльцо, покрытое особыми квадратами из сверхпрочного стекла. К моменту как он добрался до входа, возле которого уже стоял проворный швейцар, за ним тянулась цепочка из светящихся четырехугольников, образуя подобие почётной дорожки.

Казино встретило его блеском, великолепием и гулом множества голосов. Женщины в вечерних нарядах под ручку прогуливались с кавалерами в смокингах, в руках у некоторых дам дымились сигареты, другие потягивали шампанское из тонких бокалов. За столами зелёного сукна сидели игроки, просаживая целые состояния за игрой в карты. Возле рулеточного стола царило привычное оживление, слышались ставки искателей счастья, звук бегущего по крутящемуся колесу шарика, треск, когда он падал в ячейку. Громкий голос крупье объявлял выигрышные номера, и толпа взрывалась криками: счастливчики радовались выигрышу, а неудачники ругали судьбу и казино за то, что те вытянули у них последние деньги.

По залу сновали безупречно одетые официанты с подносами в руках, каждый специализировался на определённых напитках. Генрих дождался того, что разносил мартини, взял бокал с плавающей в нём оливкой на шпажке, пригубил, высматривая полковника среди гостей.

Неожиданно его окликнули. Он оглянулся и увидел спешившего к нему человека с лошадиными чертами лица и набриолиненными, зачёсанными назад волосами. За ним деревянной походкой шёл мужчина в чёрном, застёгнутом на все пуговицы, смокинге.

— Генрих, какая встреча! Как я рад тебя видеть! Где ты пропадал столько времени? — шумно заговорил старый знакомый Йодли, схватил его за руку и сильно затряс, словно хотел вырвать из сустава.

— Добрый вечер, Остин, — улыбнулся Генрих и перевёл взгляд на его соседа. — Ты нас представишь друг другу?

— Ах да, конечно. Знакомься, Генрих, это Дин Бэйли. Дин, это Генрих Йодли, прекрасный человек скажу я тебе, президент «Фарм Гэлакси» и будущий председатель ВКС. Генрих — Дин полковник и занимает пост директора АГБ. Бо-ольшая шишка в нашем городе, — Остин захихикал, прикрывая рот узкой ладонью.

«Вот я тебя и нашёл», — подумал Йодли, расплываясь в вежливой улыбке. На фотографии, которую он выискал в Сети, полковник выглядел намного моложе и был в форме. Если бы Остин не представил их друг другу, Генрих вряд ли принял Бэйли за того человека, которого выискивал среди гостей казино.

— Я же просил никому не называть мою должность, — вполголоса рявкнул на весельчака помрачневший полковник.

Остин повернулся к нему, вытянул губы трубочкой и засюсюкал:

— Ты сегодня не в духе, проигрался в пух и прах вот и ворчишь, а так даже мухи не обидишь. Да, Пуся?

Бэйли помрачнел ещё сильнее, в другое время он бы высказал всё, что думает об Остине, но сейчас он нуждался в его помощи. Поручительство одного из богатейших людей города могло помочь ему выхлопотать отсрочку.

— Милейшей души человек, — прошептал словоохотливый Остин, наклонившись к самому уху Генриха. — О! Крупье объявил о новом круге игры в рулетку. Я вас покидаю, господа, хочу сегодня обыграть казино. Счастливо оставаться.

Остин махнул рукой на прощанье и направился к рулеточному столу. Полковник шагнул за ним, но тут же заставил себя остановиться. Вернётся, никуда не денется, надо подождать. А этот чего пялится во все глаза, руку тянет, что ему нужно?

— Прошу прощения за мою навязчивость, — Генрих взял полковника за локоть и подтолкнул к пустому бару, где скучающий без дела бармен барабанил пальцами по длинной столешнице в такт музыке. Полки за его спиной были сплошь забиты бутылками, яркие наклейки манили экзотическими названиями, а стеклянные стенки переливались разноцветными огнями, отражая брызги радуги, лившиеся из колонок компактной деки. — Разрешите угостить, если я правильно понял у вас сегодня трудный день?

— А когда они были лёгкими? — буркнул Бэйли.

— Вы правы, Дин, никогда. Прошу, — Йодли показал рукой на высокие вращающиеся стулья возле барной стойки. Полковник взгромоздился на один из них, рядом присел новый знакомый.

— Что будете пить, господа? — вставные зубы бармена сверкнули в ослепительной улыбке. — Есть водка, вино, виски, коктейли с алкоголем и без.

— Стакан виски. Полный. Лёд не надо. Полковник покосился на соседа, проверяя реакцию: «Ночная звезда» славилась запредельными ценами на алкоголь, дороже стоили только вина столетней выдержки, купленные на специальных аукционах за баснословные деньги.

Спутник даже не моргнул глазом.

На стойку легла бумажная подставка с логотипом казино, бармен поставил сверху пузатый стакан из толстого стекла, наполнил спиртным, следя, чтобы ни одна капля не пропала даром.

— Угощайтесь, — Генрих пододвинул порцию виски ближе к полковнику, щёлкнул пальцами в воздухе:

— Коктейль «Маргарита», сильно не взбалтывать.

В предвкушении неплохого барыша с первых заказов, бармен ловко разрезал лайм пополам, выжал сок половины фрукта в тарелку, вынул из держателя над головой конусообразный бокал на тонкой ножке. Края бокала скрипнули о дно тарелки, захрустели кристаллами крупной соли в стеклянной ванночке.

Полюбовавшись на свет готовой короной, бармен извлёк откуда-то снизу отполированный до блеска металлический шейкер, загрузил туда пять кубиков льда, плеснул текилу, остатки лаймового сока, персиковый и апельсиновый ликёры. Двигаясь в такт музыке, плотно закрутил крышку, потряс, заставляя лёд стучать по стенкам, несколько раз перекинул сосуд через себя. Вылил готовый коктейль в заранее приготовленный бокал, опустил туда соломинку и нацепил на стеклянный край тонко нарезанную дольку лайма.

— Пожалуйста, сэр.

Генрих взял готовый коктейль в руку, поднёс к глазам, разглядывая однородность приготовленной «Маргариты». Удовлетворённый результатом, провозгласил тост:

— За встречу, дорогой Дин!

— Будем! Полковник, залпом осушил стакан и, крякнув от удовольствия, стукнул им по барной стойке.

— Если не возражаете, я хотел бы продолжить наше знакомство в другом месте, — предложил Генрих, даже не пригубив коктейль. — Например, в «Континентале». Я вижу, казино навевает на вас тяжёлые мысли.

— Что верно, то верно, но туда просто так не попадёшь, там всё время заняты столики и длинная очередь из желающих приятно провести время. К тому же «Континенталь» жутко дорогой ресторан, а я совсем без денег и ещё не решил один очень важный вопрос.

Полковник встал, намереваясь найти Остина и вместе с ним идти к управляющему, но Йодли удержал его за руку.

— Не волнуйтесь, все расходы я беру на себя и, мне кажется, я могу вам помочь.

Бэйли обернулся, внимательно посмотрел на случайного знакомого. Генрих наблюдал за его лицом, оно оставалось неподвижным, однако в глазах промелькнул целый калейдоскоп эмоций: неверие сменилось сомнением, а то уступило место внезапной надежде.

Не говоря ни слова, директор АГБ отправился к выходу. Генрих расценил это как согласие, вынул из кармана бумажник, не глядя бросил на стойку несколько крупных купюр и отправился за ним.

Рассчитывая на хорошие чаевые, швейцар свистком вызвал машину Генриха и, едва лимузин притормозил возле крыльца, предупредительно распахнул заднюю дверь.

— А как же мой автомобиль? — спросил Бэйли, не решаясь сесть в салон.

— Не стоит волноваться по пустякам, после ресторана я доставлю вас в любое место.

— Хорошо придумано. Полковник поманил швейцара пальцем.

— Чего изволите? — расшаркался тот.

— Найди мою машину и передай водителю пусть едет домой. — Дин повернулся к Йодли:

— Я всё верно сказал?

— Абсолютно! Это тебе за труды, милейший. Генрих положил несколько монет в затянутую белой перчаткой ладонь прислуги. Те с немыслимой быстротой исчезли из виду.

Оба гостя скрылись в просторном салоне автомобиля, швейцар захлопнул за ними дверь, подождал, когда лимузин отъедет со стоянки и отправился выполнять поручение.

58

Ресторан располагался в элитном районе города и целиком занимал отдельное двухэтажное здание. От других схожих по архитектуре построек его отличали особенности внутренней планировки и крупные буквы «Континенталь» светившиеся в темноте и привлекавшие к себе публику как уличный фонарь мошкару. Вот и сейчас у ресторана стояла длинная очередь из прилично одетых мужчин и женщин.

Ещё в машине Бэйли указал глазами на толпу и прошептал:

— Я вас предупреждал.

— Пустяки, — ответил Генрих, первым покинул автомобиль и двинулся к входу в «Континенталь».

Перед повешенным на позолоченные стойки красным канатом дежурил вышибала в строгом костюме. Скрестив руки на груди, он невозмутимо поглядывал на шумную толпу. Когда открывались двери и на пороге появлялся метрдотель, лично провожавший гостей, охранник снимал канат с крючка, выпускал тех, кто уже отдохнул и по количеству выбывших разрешал пройти дождавшимся очереди счастливчикам.

Иногда у входа возникали потасовки, такое случалось, если в компании, желающей попасть внутрь, было больше людей, чем в группе, покинувшей ресторан. Тогда на помощь вышибале приходили полицейские. Скандалистам быстро крутили руки, запихивали в машины и увозили в участок, где их ждал допрос и бессонная ночь за решёткой.

Полицейские старались не зря, ресторан гарантировал посетителям отменную кухню и безупречный отдых, его владелец не жалел денег на поддержание репутации самого лучшего заведения в городе и щедро оплачивал труд стражей порядка.

Йодли проследовал мимо гомонящей очереди, за несколько шагов до вышибалы помахал рукой, обращая на себя внимание.

— Привет, Бобби! Сегодня много посетителей, для скромного гостя с другом, наверное, даже крохотного местечка не найдётся?

— Всё шутите, мистер Йодли? — расплылся в радушной улыбке вышибала. — Рад видеть вас в добром здравии, давненько вы к нам не заходили.

— Дела, Бобби, дела, — вздохнул Генрих и развёл руки в стороны, дескать — что поделаешь? — работа, будь она неладна.

Охранник понимающе кивнул.

— Вам как обычно отдельный «Люкс»? — спросил он, снимая с крючка позолоченное кольцо, которым заканчивался канат из красного бархата.

— Да, как обычно. Генрих пропустил полковника вперёд и тоже вошёл в ресторан.

— Здесь мистер Йодли с другом. Отдельный «Люкс», — сказал в рукав вышибала, и прикрикнул на зароптавшую толпу:

— Тихо! Эй, вы, да-да, вы, я о вас говорю, — палец Бобби нацелился на рослого мужчину в белом костюме тройке, шёлковой сорочке и светлых кожаных туфлях в мелкую дырочку. Сверкая крупным бриллиантом в перстне, он всё время поправлял платиновую заколку на галстуке золотистого цвета и громче других возмущался, что этих двоих пропустили без очереди, тогда как его заставляют ждать уже третий час. — Будете шуметь, вообще сюда не войдёте!

Вышибала вернул канатное кольцо на место и замер, скрестив руки на груди и просеивая взглядом мгновенно присмиревшую очередь.

Оказавшись внутри, полковник замер с раскрытым ртом. Он запрокинул голову, рассматривая высокий потолок с вычурной лепниной и фресками ручной работы. Стройные колонны поддерживали его своды, образуя своеобразный лес, среди которого прятались уютные столики. Изысканные, сверкающие радужными огнями хрустальные люстры свисали огромными сталактитами, уходя ровными рядами в общий зал.

Раздавшийся сбоку шум отвлёк его от восхищённого созерцания. Бэйли повернулся и увидел, как полный розовощёкий метрдотель колобком скатился с лестницы.

— Добро пожаловать в «Континенталь», — согнулся управляющий в низком поклоне, словно изучал мраморный пол на предмет сколов и трещин.

— Привет, Хэнк! Пусть принесут всё самое лучшее из сегодняшнего меню. За мной, Дин, не отставайте.

Не входя в общий зал, Генрих с полковником отправился на второй этаж, где находились ВИП-номера для очень богатых людей. Подойдя к двери с надписью «м-р Йодли», открыл её личным ключом и отошёл в сторону, пропуская вперёд спутника.

Бэйли присвистнул от удивления, он и не знал, что здесь существуют такие кабинеты. И хотя ранее в этом ресторане ему не довелось побывать, он слышал от счастливчиков рассказы о высоченных стенах зала, отделанных под потолком зеркальными панелями для отражения закатных лучей и света гигантских люстр. Теперь он понял, что эти зеркала односторонние стёкла ВИП-кабин, сквозь которые посетители номеров наблюдали за шоу-программой на сцене «Континенталя».

Несмотря на скромные размеры, «Люкс» оказался довольно просторным. Вдоль стен стояли два кресла из мангового дерева, восемь ножек в виде львиных лап поддерживали широкое сиденье, обитое, как и овальная спинка, коричневой кожей центарианского быка тончайшей выделки. Витой золотистый шнур соединял золочёные шляпки декоративных гвоздиков, деля кожу на одинаковые ромбы.

Кремовая скатерть с пришитой по краям кружевной лентой покрывала круглый стол. В центре стояла ваза ручной работы со свежесрезанными цветами. Владельцы ресторана заботились о ВИП-гостях как о собственных детях и меняли цветы каждый день, независимо от того придут сегодня владельцы номеров или нет.

С помощью маленького электродвигателя по специальным направляющим перемещалась плотная штора спокойной расцветки. Сейчас она висела слева от окна, но в любой момент посетители кабинки могли сдвинуть занавеску и полностью отгородиться от внешнего мира.

Устроившись в удобном кресле, полковник вопросительно посмотрел на Йодли. Тот сделал неопределённый жест рукой, который толковался по-разному: мол, принесут заказ, тогда и поговорим, или отдыхайте, пока есть такая возможность. Бэйли пожал плечами, посмотрел в окно на сцену, где девушка в длинном серебристом платье пела какую-то песню, эротично изгибаясь возле рояля.

— Если хотите включить звук, нажмите на эту кнопку. Генрих указал на неприметный бугорок возле окна.

— Нет, спасибо. Я, знаете ли, люблю наблюдать за людьми со стороны, причём без звука. Это как в очень старых немых фильмах. Иной раз так смешно бывает, вы не представляете.

— Отчего же не представляю? Я хорошо знаю, о чём вы говорите. Жестикуляция, телодвижения, призванные раскрасить речь, которую ты не слышишь, очень стимулируют воображение. Я сам, когда есть свободное время, люблю наблюдать за людьми.

В дверь постучали, она бесшумно отворилась, и в номер вкатился сервировочный столик. За ним появился официант в длинном переднике малинового цвета и белой рубашке с гербом «Континенталя» на левом кармане. Руки в белых перчатках буквально порхали по воздуху и скоро всё, что было на сервировочном столике, оказалось на кремовом поле скатерти.

От тарелок с едой исходил умопомрачительный запах, полковник окинул взглядом это великолепие, прикидывая примерную стоимость. Точных цен он не знал, но даже по расценкам «Метрополя» — ресторана классом ниже — ужин обошёлся его знакомому в шестьдесят тысяч. И это не считая вина.

Словно желая окончательно удовлетворить его любопытство, в номер заглянул метрдотель:

— Что будете пить, господа?

— Мне лёгкое белое «Мадам Баттерфляй» тридцатилетней выдержки. Люблю вина этого года, — доверительно шепнул Генрих, перегнувшись через стол.

— А вам что принести, сэр? Управляющий посмотрел на полковника белесыми глазками.

— Я не знаю… можно винную карту?

— Да, сэр. Метрдотель неуловимым движением извлек небольшую папку откуда-то из-за спины. Бэйли взял её в руки, сделал серьёзное лицо и углубился в изучение экзотических названий.

— Закажите хороший коньяк, — посоветовал Генрих, расправляя сложенную лебедем салфетку. — Вы его выпьете после основных блюд. На десерт, так сказать. А сейчас принесите моему другу самое лучшее красное вино, какое у вас есть, под эту превосходную телятину оно подойдёт в самый раз.

Метрдотель плотно притворил дверь и помчался в винный погреб, лично исполнить полученный заказ. Через несколько минут вино уже стояло на столе в аккуратных плетёных корзинках, рядом с ними притягивала к себе полковничий взгляд пузатая бутылка коньяка.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить? — спросил Бэйли, уполовинив количество принесённых блюд.

— Я не привык тянуть кота за хвост, дорогой Дин, — сказал Генрих и отправил в рот небольшой кусочек тушёной в винном соусе рыбы. — Я знаю о ваших проблемах и предлагаю кардинальный способ их решения. Быстро и безболезненно.

Полковник в два глотка осушил бокал с вином.

— И о чём вы знаете?

Йодли не спешил с ответом. Он смотрел в окно, делая вид, что увлекся происходившим на сцене действом. А там действительно было на что посмотреть. Стройные, почти полностью обнажённые девушки с красочными букетами перьев за спиной исполняли зажигательный танец.

— О вашем долге перед казино, — наконец-то сказал он, повернувшись к директору АГБ.

Тот дёрнулся и громко закашлял, подавившись мясом.

— И что… кхе-кхе… кхе… вам известно? Кхе… Бэйли плеснул в бокал вина и запил ставший в горле кусок.

— Всё! Включая и то, что у вас нет денег, на погашение первоочередного долга, а на подходе ещё партия выплат. Через неделю, если мне не изменяет память.

— Вы хорошо осведомлены. — Дин налил себе коньяку. — Не возражаете? Не дожидаясь ответа, залпом проглотил благородный напиток, как обычный самогон.

— Что вы так нервничаете, полковник? — Генрих взял в руку бокал, покрутил тонкую ножку в пальцах, глядя на собеседника сквозь тонкое стекло. — Я обещал вам помочь и сдержу обещание.

— Ха! Помочь! — Бэйли снова налил коньяк. — Каким образом, интересно? Будем! Он выдохнул и опрокинул в себя новую порцию спиртного.

— Может, хватит пить? А то вы, так и не договорившись со мной, выйдете из игры.

— О чём вообще может быть речь? Дин пристукнул по столу и потянулся за бутылкой.

— Дайте сюда! — Генрих убрал коньяк со стола. — Речь может быть о деньгах, которые вам нужны для погашения долга.

— Да вы знаете, какую сумму я задолжал?! — закричал Бэйли, едва не вскочив с места.

— Вот вы и просветите меня. Генрих, откинувшись на спинку кресла, спокойно посмотрел на покрасневшего от волнения и выпитого алкоголя полковника.

— У вас есть ручка? У меня язык не поворачивается её назвать.

— Зачем ручка? Йодли перевёл смартфон в режим калькулятора и положил на стол.

— Что мне с ним делать?

— Просто укажите сумму. Очень удобно. Вы набрали — я прочитал, и никаких следов.

— Логично. Бэйли набрал цифры и пододвинул телефон к владельцу.

— И это всё?! — удивился Генрих.

— А что — мало? — с вызовом спросил полковник, глядя исподлобья.

— Дорогой мой, не стоит расстраиваться из-за подобных пустяков. Я легко улажу этот вопрос. Какой ваш персональный номер в казино?

— Сто двадцать три дробь семнадцать тридцать семь. А вам зачем?

— Терпение, Дин, скоро узнаете. Йодли быстро набрал номер «Ночной звезды».

— Алло! Это клиент сто пятнадцать дробь тридцать четыре ноль один. Прошу перевести с моего счёта деньги в уплату долга клиента сто двадцать три дробь семнадцать тридцать семь. Да! Первый транш, остальную сумму он внесёт сам. Конечно в срок. До свидания.

Генрих вернул телефон в карман и улыбнулся ошарашенному полковнику:

— Вот и всё. Ваши проблемы решены — остались мои.

— Спасибо… но ведь это не просто так? — выдавил Бэйли.

— Разумеется, не просто. Вы получили приличную сумму денег, и будете получать ещё, если окажете мне определённые услуги.

— Какие услуги? — напрягся директор АГБ, чувствуя подвох.

— Расслабьтесь, — Генрих перегнулся через стол и ободряюще похлопал собеседника по руке. — От вас требуется передать мне список агентов, в данный момент работающих под прикрытием и внедрённых вот в эти организации. Он достал из кармана вчетверо сложенный лист бумаги.

— Вы предлагаете мне вступить в преступную сделку? — нахмурился Бэйли.

— Я предлагаю заработать деньги, которые, как известно не пахнут и на дороге не валяются. И полегче с пафосом, полковник, предложение ограничено.

Йодли положил бумагу на стол и отвернулся к окну, делая вид, что увлечён выступлением группы гимнасток, творивших чудеса с собственным телом.

— Можно мне ещё коньяку и две минуты на раздумье?

— Пожалуйста. Генрих выставил бутылку и демонстративно посмотрел на часы.

Бэйли до краёв наполнил бокал, взял в руку и несколько секунд смотрел на гибких девушек, исполнявших красивый танец в полной тишине. Вспомнив о кнопке включения звука, впустил в кабинку грустную мелодию и почти сразу пожалел об этом. Звуки плачущей скрипки болью отозвались в сердце, полковнику стало не хватать воздуха, он уцепился за тугой ворот рубашки, дёрнул. Оторванная пуговица звякнула о край тарелки, срикошетила на пол и закатилась куда-то за ножку кресла.

Генрих с интересом наблюдал за Бэйли, такой реакции на музыку он ещё ни у кого не встречал. Между тем полковник отключил трансляцию, запыхтел как паровоз, трясущейся рукой схватил бокал и медленно выцедил коньяк сквозь зубы.

— Простите. На меня с детства так действует музыка, поэтому я не хожу в театр, не смотрю фильмы и не люблю оперу, — сказал он, возвращая пустой бокал на стол. — Я согласен. Где подписать?

— Нигде. Завтра после работы будьте в городском парке. По центральной аллее дойдёте до пятого по счёту ответвления по правую руку от входа. Пройдёте до конца и сядете на последнюю скамейку. Подойдёт мой человек, вы ему передадите списки и не забудьте указать счёт, куда перечислять деньги.

— Договорились, — Дин спрятал бумагу в карман и сильно пожал руку Генриха. — Хочу дать совет, который стоит не меньше полумиллиона. Много разной информации даже той, что я не владею, проходит через шифровальные машины Агентства. Установите на них прослушивающие устройства, и вы узнаете много интересного.

— Я понял, — Йодли помассировал покрасневшую ладонь. — Деньги за совет вы получите сразу, как я узнаю ваш номер счёта.

— Замечательно, не пора ли подавать десерт?

— Я распоряжусь, — Генрих встал с кресла. — Простите, полковник, мне пора. Как и обещал, я оплачу счёт, можете не беспокоиться. Ни в чём себе не оказывайте, но помните: завтра вы должны передать мне списки. До свидания.

59

Следующий рабочий день прошёл как в тумане. Виной тому был поход в «Континенталь» и предстоящий обмен секретными данными. Подготовив досье на всех активных агентов, Бэйли решил передать спонсору список тайно завербованных сотрудников указанных в перечне организаций. Их называли «спящими» и вербовали с помощью гипнотического воздействия.

Глубина проникновения в психику была настолько велика, что даже под пытками те бы не раскололись, а всё потому, что им создавали ложные воспоминания, хранившиеся в нескольких слоях сознания и подсознания. Только специальное слово, предмет или код могли «пробудить» потенциальных шпионов и заставить их работать на АГБ.

«Нужны они или нет — неизвестно, — думал полковник, делая распечатку с архивного файла, — но лучше ему отдать. Как он с ними будет разбираться — не моё дело».

Сложив списки в папку, Бэйли убрал её в портфель. Внезапно его осенила мысль, он придвинул к себе клавиатуру, защёлкал клавишами, следя за растущей на мониторе строчкой.

В получившемся слове не было никакого смысла, обычный набор случайных букв, часто плохо сочетаемых между собой. Полковник несколько секунд смотрел на зелёный моргающий квадратик в конце абракадабры, словно споря с кем-то внутри себя, но вот его палец завис над изогнутой клавишей «Ввод», ещё один миг и терминал пискнул, выполняя полученную команду.

Напольные часы вековой давности мелодично проиграли гимн Федерации. Рабочий день кончился. Бэйли схватил портфель и вышел в приёмную, чем изрядно удивил секретаршу: она ни разу не видела начальника так рано уходящим с работы. Буркнув что-то вроде: «голова болит», полковник выскользнул за дверь, где столкнулся с майором Хантингтоном.

— Вы сегодня рано освободились, сэр! — сказал тот, делая шаг в сторону.

— Да, майор, так получилось, приболел немного, черепушка раскалывается. Полковник кисло улыбнулся, дотронулся до виска и скорчил мучительную гримасу.

— Это, вероятно, от жары, сэр. Моя Кити в таких случаях делает холодные компрессы на лоб. Попробуйте, говорят, помогает.

Бэйли кивнул и двинулся к лифту. Потребовалось немало усилий, чтобы идти не торопясь, его так и подмывало ускорить шаг, но он понимал: стоит поддаться искушению и все, кто здесь находится, запомнят начальника необычайно возбуждённым.

Йодли не зря потребовал досье на агентов, если он их уничтожит, начнутся расследования. Ищейки из ОСБ умеют работать, они будут цепляться за каждую мелочь, рассматривать даже незначительные факты. Зачем давать им козыри в руки? Хватит и того, что он вовремя ушёл с работы.

— Как-то вы рано сегодня, сэр. Что-то случилось?

Задумавшись, Бэйли не заметил, как оказался возле будки охранника. Тот проставил в журнале время выбытия и теперь подмигивал начальнику левым глазом — так проявлялись последствия давней контузии.

— Голова болит, — буркнул полковник, проходя через турникет.

— Душно сегодня, вот она и болит. Скорей бы дождь прошёл что ли, а то уж две недели ни капли не было.

Не отвечая разговорчивому охраннику, полковник толкнул вращающуюся дверь и вышел на крыльцо. Ещё в кабинете он связался с водителем и велел тому отправляться домой, лишние свидетели при передаче документов ему были не нужны.

Неспешно шагая по улицам, Бэйли приближался к парку, обходя прогуливающиеся парочки и уступая дорогу спешившим куда-то пешеходам. Дождя на самом деле не хватало. Город задыхался от жары, знойное марево поднималось от горячего асфальта, искажая очертания домов, машин, людей.

Но вот в конце 75 улицы показались ворота городской достопримечательности — парка отдыха «Грин бэлт». Зелёные лёгкие Атлантик-Хиллз дышали прохладой, уже за сто метров от чугунной ограды чувствовался свежий, насыщенный кислородом воздух.

Полковник непроизвольно ускорил шаг, долгая прогулка изрядно утомила, хотелось скорее отдохнуть, сесть в прохладную полутень, съесть мороженого или выпить охлаждённой воды. В парке с этим не было проблем, многочисленные продавцы катали тележки по аллеям, громко рекламируя ходовой товар.

Бэйли ступил под сень высоких деревьев и сразу оказался в другом мире. Невидимые глазу птицы громко щебетали, среди закованных в сталь и бетон улиц они редко встречались, зато здесь водились в изобилии. Храбрые белки бегали по лужайкам, запрыгивали на руки к людям, выпрашивали лакомые кусочки и тут же грызли их, удерживая маленькими лапками. Карликовые олени бродили среди морщинистых стволов, пощипывая траву и обгладывая листву с веток кустарников и молодой древесной поросли.

Лавируя между посетителями парка, Бэйли остановил лоточника, купил у него запотевшую бутылочку с лимонной водой и с наслаждением припал к горлышку. Несколько глотков утолили жажду, вернули хорошее настроение и в целом подняли тонус организма. Держа холодную бутылочку в руке, полковник дошёл до пятого ответвления от центральной аллеи, свернул в похожий на тоннель проход и двинулся к видневшейся в отдалении последней скамейке.

Здесь почти никого нет, только влюблённая парочка, да какой-то старик, решивший отдохнуть в тишине и покое. Дин Бэйли добрался до скамейки, сел, незаметно осмотрелся. Хвоста не было, за ним никто не следил, влюблённые целовались, старик и вовсе дремал. Хорошо, встреча пройдёт тайком от любопытных глаз.

Курьер появился внезапно, словно материализовался из воздуха.

— Добрый вечер, — услышал полковник слева и ощутил прикосновение чужой руки к погону.

Бэйли вздрогнул, повернул голову, но никого не увидел.

— Я здесь, — раздался голос с другой стороны. Полковник ощутил, как доски скамейки прогнулись под весом присевшего человека.

«Грамотный мерзавец, сел так, чтоб его не видели со стороны аллеи».

Дин повернулся, увидел худощавого темноволосого человека в льняных штанах и такой же безрукавке. Блёклые светло-голубые глаза смотрели мимо полковника, но тот чувствовал: рядом с ним сидит настоящий профессионал, готовый убить любого, на кого укажет рука хозяина.

Бэйли ощутил неприятный холодок, одно дело самому отдавать приказы на устранение неугодных, другое — оказаться на их месте. В том, что Йодли может отдать такой приказ, он нисколько не сомневался. Когда речь идёт о власти и больших деньгах — человеческая жизнь резко теряет в цене.

— Вот тут списки агентов, — полковник щёлкнул замком портфеля, достал папку и сунул её в руки курьеру. — Я добавил сюда так называемых «спящих», это сотрудники интересных твоему боссу организаций когда-то завербованные Агентством. Они ещё не работали на АГБ, но представляют реальную угрозу. Их можно активировать в любой момент и тогда они будут работать против вас. Думаю, вы сделаете правильные выводы и легко с ними разберётесь. Передай хозяину: я это сделал абсолютно бесплатно, из дружеских побуждений, так сказать.

Полковник улыбнулся, не сводя глаз с курьера, он ожидал от него реакции, но тот оставался молчалив и спокоен. Так и не дождавшись, вынул из нагрудного кармана вчетверо сложенный листок.

— Здесь указан счёт, куда перечислять деньги.

Человек Йодли сунул бумагу в карман.

— Всё?

— Да, — кивнул Бэйли.

— Тогда… что это?

Полковник посмотрел в сторону вытянутой руки, но не заметил ничего, кроме гуляющих по аллее людей. На таком расстоянии они выглядели совсем маленькими и походили на игрушечных человечков.

— Наверное, показалось, — он повернулся к соседу, но того и след простыл. — Ну и манеры, — полковник покачал головой, защёлкнул портфель и направился к выходу из зелёного тоннеля.

60

Седьмой галактический сектор. Планета Низебул.

Джим Бёртон заполночь вернулся домой с вечеринки, на которой отмечали день рождения подружки лучшего друга. С ним он познакомился два года назад, когда устроился на фабрику по производству удобрений.

Джим работал механиком и следил за оборудованием по сегрегации сырья. Работа не пыльная: полчаса проверки и весь день свободен. Правда, в последнее время всё изменилось, несколько месяцев назад завод перешёл на двухсменный режим работы, а поскольку по штату полагался один механик — Джим пахал за двоих.

Этот вечер он должен был провести на заводе, но Файндер, приятель именинницы, договорился с начальником смены и Бёртона отпустили под честное слово, что в пять утра он будет на работе.

Джим планировал вернуться домой часам к десяти вечера, но гулянка затянулась. Льющееся рекой пиво, горячие, готовые на всё девушки настолько увлекли Джима, что когда он опомнился — времени на отдых почти не осталось.

Распрощавшись с друзьями, перецеловавшись с красотками по нескольку раз, Бёртон отправился домой. Пошатываясь, он брел, опираясь на стены, следуя за путеводной нитью уличных фонарей.

Полиция не жаловала ночных гуляк, копы запихивали пьяниц в фургоны с решётками на окнах и доставляли в обезьянники, где холодным душем и резиновыми дубинками приводили их в чувство. Джим каким-то чудом чувствовал приближение патрульных машин. Стоило тем показаться в поле зрения, походка становилась твёрдой, ноги не заплетались, а глаза приобретали осмысленное выражение. Едва полицейские удалялись, принятый алкоголь брал верх, и Джим плелся, шатаясь из стороны в сторону.

Долгая прогулка закончилась марш-броском по лестницам. Запинаясь о каменные гребни ступеней, цепляясь руками за перила, Джим кое-как поднялся на крыльцо. Исцарапал ключом дверь, пытаясь попасть в замочную скважину, чуть не сломал его, поворачивая в замке. Но вот все мучения остались позади, несколько шагов по дому и мягкая кровать приняла на себя удар плашмя рухнувшего тела.

Бёртон внезапно вынырнул из хмельного забвения. Ещё недавно он был внутри мягкого кокона, а теперь словно поднялся с огромной глубины. В ушах звон, в глазах мелькают звёзды, а сам он качается на волнах безбрежного океана.

Неожиданно стало легче. Джим не сразу понял, но потом до него дошло: звон исчез. Правда, он скоро снова появился, и опять пропал.

«Телефон», — догадался Джим, когда в ушах зазвенело в очередной раз. Он накрыл голову подушкой в надежде, что назойливый аппарат скоро замолкнет, но тот не затихал.

С минуту Джим лежал, соревнуясь в настырности с неизвестным любителем ночных звонков. Телефон по-прежнему надрывался, разрывая тишину оглушительным дребезгом. Потеряв терпение и насылая проклятия на голову мерзавца, Джим слез с кровати и поковылял в коридор, шлепая босыми ногами по холодному полу.

— Чё надо? — прохрипел он в трубку. Из динамика донесся треск атмосферных разрядов и заунывный вой. — Алё! Говорите!

Треск и завывание прекратились. Синтезированный голос с металлическими интонациями стал монотонно перечислять цифры.

Бёртон замер, глаза остекленели, губы зашевелились. Он произносил числа, комбинируя их из произносимых автоматом цифр. Каждое число вспыхивало в мозгу кровавыми отблесками, накрепко впечатываясь в сознание и запуская давно заложенную программу.

Поток цифр давно уже сменился короткими гудками, а Джим всё стоял и слушал, уставившись в стену бессмысленным взглядом. Из открытого рта катилась тонкая дорожка слюны.

Но вот он тряхнул головой, положил трубку на место и двинулся к кладовке. Движения были какими-то ломаными как у робота. Он взял с полки молоток, зашёл в ванную с кафельным полом и стенами. Над фаянсовой ракушкой висел шкафчик с зеркалом на дверце. Из зазеркалья смотрело бледное лицо с покрасневшими глазами.

Джим замахнулся. Удар! Лицо дрогнуло, покрылось змеящимися трещинами и с хрустом осыпалось серебряным дождём в раковину.

Покорёженный ящик с грохотом упал на пол. Джим треснул молотком по стене, сдунул вылетевшее облачко красной пыли, посмотрел на осыпавшуюся глазурь и стал методично лупить по треснувшей плитке.

В стене быстро образовалось достаточное по величине отверстие, Бёртон просунул туда руку, пошарил, что-то нащупывая, и вытащил перевязанный бечевкой свёрток.

К этому времени его глазам вернулось осмысленное выражение, а движениям прежняя плавность и скорость. Джим дёрнул за кончик верёвки, размотал свёрток, разложил перед собой в ряд пластмассовую коробочку, одноразовый керамический пистолет на десять зарядов и маленький кусок пластида.

Первым делом он взялся за коробку. Подцепил ногтем край крышки, скинул на пол и обнаружил в углублении из чёрного поролона КПК с пятидюймовым экраном и тремя продолговатыми кнопками внизу.

Бёртон дотронулся до них в определённой последовательности, мазнул пальцем по глянцу дисплея. Прибор пискнул, из тёмной глубины выплыл треугольник в окружности с глазом в центре. Вся композиция находилась внутри вращающейся сферы, усеянной многочисленными аббревиатурами АГБ, и поворачивалась вокруг оси в противоположном направлении. Эмблема Агентства некоторое время светилась, постепенно угасая, и вскоре сменилась надписью «Радиомаяк активирован».

Выше пупка под кожей запульсировал розовый огонёк, Джим прикрыл его ладонью и сразу нащупал круглое уплотнение. До этого, он мог в этом поклясться, здесь ничего не было.

Закончив обследовать тело на предмет изменений, Джим залез в ванну и долго стоял под душем из горячей до кипятка воды.

61

Первый галактический сектор. Планета Атлантис.

Красная «Астра» с двумя белыми полосами на капотах и крыше затормозила у въезда в сорокауровневый подземный гараж «Фарм Гэлакси». Возле шлагбаума стоял сотрудник парковки в синей форме с чёрными погонами и требовал пропуск у каждого проезжающего.

С тихим жужжанием опустилось окно, Карлос высунул руку с зажатым в ней пропуском. Охраннику хватило одного взгляда на ламинированную карточку, чтобы полосатый брус шлагбаума взлетел вверх.

«Астра» рыкнула двигателем и, сверкая литыми дисками, вкатилась на территорию гаража.

Серпантин дороги вился вокруг бетонного столба диаметром пять метров, внутри которого скользил вместительный лифт. По узкой дороге машины передвигались только в одном направлении: либо вверх, либо вниз. Несмотря на видимые трудности пробок никогда не возникало. Умная автоматика регулировала потоки транспорта так, что они не пересекались. На случай, если бы какой-то умник проигнорировал сигналы светофоров, срабатывала система дистанционной блокировки двигателя. На каждом уровне находилось несколько специальных камер, где дежурили автоматические эвакуаторы. Судя по рекламным роликам, которые крутили персоналу корпорации с завидной регулярностью, они убирали транспорт нарушителя задолго до того как появлялась машина с приоритетом движения.

В конце каждого ролика шло предупреждение о крупных штрафах для виновников подобных ситуаций и серьёзных наказания вплоть до увольнения с работы. Ну а поскольку сотрудники корпорации держались за свои места и не хотели рисковать, систему ни разу не удалось проверить в действии, кроме тестовых замеров на заводе-изготовителе и пробного пуска после монтажа.

Скользя светом фар по бетонным стенам зелёного цвета, «Астра», свистя шинами на поворотах, спустилась на четвёртый уровень, проехала вдоль ровных рядов припаркованных машин и встала на свободную ячейку с большими цифрами 437 посреди отделённого белыми линиями прямоугольника.

Карлос повернул ключ, «Астра» рыкнула в последний раз и затихла.

— Готов? Он посмотрел на сидевшего рядом Элтона. Тот держал на коленях папку из прозрачного пластика.

— Разумеется. Так ты не пойдёшь?

— Нет. Меня чужие секретарши не привлекают.

Элтон пропустил колкость мимо ушей, вылез из машины и направился к лифту, над которым светилось табло с номером подземного уровня и двумя разнонаправленными стрелками. Сейчас горела та, что смотрела в пол, на лифте кто-то спускался.

Через несколько минут Элтон оказался в приёмной, прошёл мимо секретарши, словно её там и не было, и постучал в дверь начальника.

— Войдите! — послышалось с той стороны.

— Документы, босс. Элтон пересёк кабинет, положил папку на стол и замер в ожидании новых распоряжений.

— А почему два списка, а не один? — спросил Генрих, изучив содержимое папки.

— Полковник сказал: во втором имена «спящих».

— Чьи имена?

— «Спящих». Людей, которых АГБ завербовало, но пока не использовало для шпионской деятельности.

Йодли отложил бумаги в сторону.

— Сколько он попросил за второй список?

— Нисколько. Просил передать: это подарок.

Генрих хмыкнул, приподнял правую бровь.

— Странно, на него не похоже. Наверняка какую-нибудь подлянку подкинул. Ладно, разберёмся. Где номер счёта?

Элтон достал из кармана бумагу и положил на стол. Генрих развернул лист, пробежал глазами по ровной строчке из двадцати цифр, потом аккуратно сложил по сгибам и спрятал в ящик стола.

— Как идёт работа по внедрению в Агентство?

— Мы присмотрелись к одному человечку. Подходящий типаж, одного со мной роста, немного худоват, но, думаю, не заметят.

— А зачем тебе нужен человек одного с тобой роста и размера?

— Я хочу в его облике проникнуть в здание АГБ и разместить там жучки.

— То есть как в его облике? — удивился Йодли. — Ну-ка давай с этого момента подробнее.

Элтон расплылся в улыбке, польщённый вниманием начальника; выдвинул стул из-под приставного стола, сел и положил руки перед собой.

— Всё очень просто. Мы с Карлосом нейтрализуем жертву, делаем маску с её лица и забираем одежду. Я переодеваюсь в форму, надеваю маску, под видом этого хлыща проникаю в Агентство и… вуаля! — он прищёлкнул пальцами. — Система внутренней связи под контролем.

— Молодцы, хорошо придумали, но мне не нужна система внутренней связи.

— Как не нужна? — Элтон даже привстал со стула. — А для чего мы столько времени потратили?

— Сначала выслушай, потом выступать будешь. План в силе просто произошли небольшие изменения. Ты должен попасть в криптологический отдел и установить декодеры на шифровальные машины. — Йодли замолчал на несколько секунд и неожиданно сменил тему: — И не смей засматриваться на Брунгильду. Я тебе в тот раз всё сказал. Мне нужны железные парни, а не жеребцы с расплавленными мозгами. Свободен.

Голдмахер кивнул и вышел из кабинета.

62

Седьмой галактический сектор. Планета Низебул.

Резкий телефонный звонок заставил Витторио подпрыгнуть в кровати. На пол грохнулась сбитая с тумбочки рамка с голографией красивой женщины в купальнике и шёлковом платке поверх бёдер. Туда же отправилась тяжёлая пепельница с приготовленной на утро сигарой.

Щёлкнул выключатель, в глаза брызнул свет, вышибая слезу и заставляя жмуриться. Витторио сграбастал трезвонящий и подскакивающий от вибрации телефон, поднёс к уху.

— Слушаю, мистер Фишерман, — произнёс он заспанным голосом.

— Хватит спать, работа не ждёт! Ты уже выявил «крота»?

— Нет ещё. Витторио широко зевнул и чуть не вывихнул челюсть.

— Пока ты дрых, я сделал всю чёрную работу и переслал тебе пофамильные списки вражеских агентов. Немедленно берись за дело и прими меры.

— Спасибо, вы очень великодушны, — пробормотал Ди Чинелло, старательно борясь со сном.

— Особо обрати внимание на второй список, там указаны «спящие» агенты…

Пальцы ослабли, телефон выскользнул из рук, хлопнулся на одеяло, следом за ним на кровати распластался хозяин, прижался щекой к чёрному пластику, забормотал:

— Я всё понял, сейчас же возьмусь за дело… распечатаю агентов… списки…

— Не спать! — рявкнула трубка так громко, что Ди Чинелло свалился с кровати. Остатки сна как рукой сняло, телефон снова оказался в руке.

— Я не сплю, мистер Фишерман, всё в порядке, можете не волноваться.

— Разберёшься с агентами — сообщи. На всё три часа, до связи.

В трубке раздался щелчок, послышались короткие гудки. Витторио вернул телефон на тумбочку, поискал сигару, но вспомнив, что она упала на пол, махнул рукой. Снял с прикроватной вешалки халат и пошлёпал в соседнюю комнату, где у него находился кабинет.

Распечатав списки, Витторио погрузился в работу. Уже через полчаса он давал указания начальнику личной охраны — крепкому мужчине средних лет с бычьей шеей и свёрнутым носом. Соул Калибур слушал, широко расставив ноги, сцепив руки за спиной и склонив голову набок. Под чёрной формой угадывались очертания мышечных бугров, холодные глаза смотрели в одну точку, а сам он был полон невозмутимости и спокойствия.

Инструктаж кончился. Соул вышел за порог, резким движением сорвал рацию с пояса и произнёс в захрипевший передатчик:

— Джонни, возьми Теда. Цель — район Мантихока. Арестуйте сотрудников завода, проживающих в домах 12, 23 и 95. Будут оказывать сопротивление — стреляйте. Всё понятно?

— Да, сэр!

Он переключился на другую волну:

— Брайтон! Ты меня слышишь?

— Слышу вас хорошо, сэр!

— Брайтон, Седмицкий от тебя далеко?

— Нет, сэр.

— Бери его и отправляйся в Хоукспрингс. Ваша задача без лишнего шума взять жителей 15 и 57 домов. Вопросы есть?

— Нет, сэр!

— Действуй. Сообщи по мере выполнения. — Калибур снова щёлкнул переключателем:

— Розанский, как слышишь меня? Приём.

— Розанский на проводе, сэр!

— Прочеши с напарником Маунтвилль. Особое внимание удели домам 46 и 170. Хозяев пригласи на беседу. Дресс-код кляп и наручники. Будут возмущаться — заткни глотку свинцом. На всё даю сорок минут.

Пять минут спустя Соул оказался в серверной. Вилла Ди Чинелло и прилегающая к ней территория была нашпигована камерами и разными датчиками. Данные с них стекались в эту комнату в подвале имения, где за мониторами сидел юнец с чёрными кудрявыми волосами. Его пальцы беспрестанно скользили по клавиатуре, мониторы отбрасывали блики на смуглое лицо, а в глазах отражались мелькающие в экранах картинки.

— Как дела, Тайгер?

— Всё в порядке, сэр, — ответил молодчик, не поворачивая головы.

Соул подошёл к прикреплённому к стене сейфу, вытащил из кармана ключик на длинной цепочке. Дважды сухо щёлкнул замок, начальник охраны потянул тяжёлую дверцу на себя, та повернулась на потайных петлях и как только достигла определённого положения, сейф осветился изнутри маленькой лампочкой.

На задней стенке в пластинчатых зажимах покоился модернизированный девятимиллиметровый пистолет «Борхес», рядом из специальных кармашков выглядывали верхушки длинных магазинов. Калибур разжился этой игрушкой ещё во времена армейской службы, она досталась ему в качестве военного трофея и с тех пор не раз спасала ему жизнь.

«Борхес» обладал высокой скорострельностью, отличной убойной силой, хорошей дальностью боя и малым рассеиванием, но все достоинства перечёркивал громоподобный звук выстрела. Даже самым современным глушителям не удавалось его скрыть. Неизвестный мастер потрудился на славу, ему удалось избавить пистолет от основного недостатка, сохранив неизменными остальные характеристики.

Ограничением служили боеприпасы. Переделанный «Борхес» стрелял не штатными патронами, а использовал специальные дротики. Калибур долго бился над секретом их изготовления, но когда разобрался, стал делать сам. Уже на службе у Ди Чинелло, завёл знакомство с владельцем ружейной мастерской и вместе с ним наладил массовый выпуск. Теперь дротики снабжались специальными капсулами, помеченными разным цветом. Красные — содержали яд мгновенного действия, синие — наркотики, жёлтые заполнялись снотворным, зелёные — психотропными веществами. Количество полосок на жёлтых и зелёных головках означало время действия активного вещества: одна полоска — три часа, самые долгоиграющие имели восемь поясков и надолго вырубали жертву.

— Я отлучусь по делу, — Соул извлёк пистолет, вытащил из ближайшего кармашка продолговатый магазин на двадцать дротиков с жёлтыми головками, но потом передумал и взял с красными. «Борхес» со звонким щелчком проглотил расфасованную по капсулам смерть, лязгнул затвором и с шуршанием спрятался в наплечной кобуре. — Останешься за старшего, смотри мне, без происшествий.

Он постоял в раздумье несколько секунд, соображая, всё ли сказал, кивнул, отвечая на собственные мысли и порывисто шагнул за порог.

63

Джонни прогуливался по дорожкам сада, зорко всматриваясь в темнеющие кусты. Лёгкая куртка и джинсы спасали от комаров и ночной свежести. Небо ещё оставалось чёрным, но у горизонта уже появилась размытая полоска, где мрак постепенно растворялся в лучах невидимого светила. Ночь плавно переходила в серые сумерки зарождающегося утра. Через четыре часа за оградой появятся первые люди: разносчики утренних газет и свежего молока, а пока здесь тихо, лишь ветер шумит листвой, да изредка слышится пение ранних птиц.

На поясе требовательно пискнула рация. Джонни выслушал приказ и сразу приступил к исполнению.

Первым делом он заскочил в дом охраны и разбудил Теда. Пока тот одевался, заглянул в гараж, где в насквозь пропахшей бензином и машинным маслом тишине мирно дремали автомобили.

Джонни забрался в ближайший к выходу чёрный фургон, ловко поймал выскользнувшие из-под опущенного козырька ключи. Двигатель бодро рыкнул и ровно зарокотал, наполняя гараж шумом и выхлопными газами. Два светлых пятна ударили в темноту, вырвали из сумрака часть бетонного пола, открытые створки ворот и побежали по ровной дороге.

Обогнув цветочную клумбу, огни фар высветили серые стены с чёрными глазами окон. В светлой полосе мелькнула человеческая фигура, чуть позже щёлкнул замок двери, фургон качнулся под тяжестью пассажира и резво покатил к границам имения.

При виде приближающегося автомобиля ажурные ворота распахнулись сами, без предварительного оповещения о том, кто едет, куда и зачем. Уже этот факт говорил о важности грядущей операции, поскольку раньше такого не происходило. До этого Джонни всегда связывался с диспетчером, ждал, пока тот получит подтверждение от начальника охраны и только после этого выезжал за периметр.

Район Мантихока появился не так давно. Его построили на задворках Генусбурга по инициативе владельца завода химических удобрений и заселили работниками этого предприятия. Первоначально планировалось сдать сто коттеджей и на этом остановиться, но завод начал расширяться и жилья стало не хватать. Сейчас заканчивалось строительство пятой очереди, а на днях в газетах напечатали заметку о скорой закладке новых фундаментов под жилые дома.

Фургон катился по пустынной улице, тускло освещённой редкими фонарями. По обеим сторонам дороги тянулись однотипные дома с обшитыми дешёвым пластиком стенами, зелёными крышами из гофрированного металла, маленькими лужайками за белыми заборчиками. Где-то лениво брехали собаки, драли глотки коты, выясняя кому принадлежит та или иная территория. Иногда в открытые окна фургона вместе с шелестом шин залетал грохот контейнерных крышек — бродячие животные шарились в помойках в поисках еды, а может, бомжи собирали бутылки в надежде промочить горло на вырученную поутру мелочь.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем автомобиль скрипнул тормозами перед нужным домом.

— Я пойду один, — сказал Джонни, вылезая из машины. — Сядь за руль, движок не глуши. Если что — придёшь на помощь.

Тед перебрался на место напарника, подтянул оружие к себе и на всякий случай снял с предохранителя. Он сильно волновался на первом задании, опасаясь сделать что-нибудь не так. В отличие от других охранников Тед нигде не служил, автомат впервые взял в руки два месяца назад и никогда не стрелял в людей.

Джонни обогнул фургон спереди. По дороге к дому вытащил из-за пояса пистолет, навернул глушитель на ствол и, уже стоя на крыльце, передёрнул затвор. Не найдя кнопки звонка, постучал рукояткой в дверь.

Какое-то время в доме было тихо, но вот раздались шаркающие шаги и заспанный голос спросил:

— Кто там? Предупреждаю, у меня есть ружьё.

Джонни услышал характерные щелчки, хозяин не шутил, предупреждая об оружии.

— Откройте, полиция! Произошло убийство в соседнем доме. Мы опрашиваем соседей на случай, если они что-нибудь слышали.

— Одну минуту.

С той стороны послышалась возня и негромкий стук, похоже, отставили ружьё в сторону. Щёлкнул замок, дверь скрипнула и чуть приоткрылась.

Джонни рванул ручку на себя и увидел оклеенную жёлтыми обоями небольшую прихожую с вешалками для одежды и подставками под обувь. У левой стены стволом вверх застыло старое охотничье ружьё, рядом с ним босыми ногами топтал деревянные половицы человек в белой майке и цветных трусах по колено. Жидкие волосы торчат в разные стороны, на левом плече и руке отпечатки постельного белья, красное лицо тоже весьма помято.

— Предъявите жетон, офицер.

— Жетон?! Ах да, жетон… ну, конечно…

В глазах жильца мелькнуло подозрение, рука потянулась к оружию.

— Вот он, пожалуйста! — Резкий удар пистолетом по лицу. Кровь брызнула из рассечённой кожи, тонкой струйкой потекла к небритому подбородку. — Не разглядел? — Джонни обрушил на голову несчастного ещё один удар. — Достаточно или ещё показать?

Он замахнулся, но ударить не успел, хозяин дома упал на колени с воплем:

— Пощадите!

Джонни сдвинул флажок предохранителя, сунул пистолет за пояс. Звякнули извлечённые из кармана наручники.

— Вставай! Руки за спину! Лицом к стене!

До смерти напуганный владелец поднялся с колен, повернулся к распахнутой двери спиной, протянул назад руки и вздрогнул от прикосновения холодного металла к запястьям.

— Прошу вас, пощадите. У меня есть деньги, золото, не так много, но я всё отдам.

Джонни молча развернул его к себе, запихнул в рот сильно пахнущий дезинфекцией каучуковый шар, натянул на затылок резинку, прочно фиксируя кляп.

— Дышать можешь? — домовладелец кивнул и что-то промычал. — Хорошо, а то ещё склеишь ласты раньше времени.

Тед заметил первого клиента и шедшего за ним напарника. Вид босоногого арестанта в трусах и майке вызвал у него нервный смех, сказывалось напряжение, с каким он ждал старшего товарища. Хихикая, Тед выскочил из кабины, распахнул дверцы фургона, с тем же глупым смешком захлопнул их за арестованным и уселся за руль.

— Куда теперь? — спросил он у Джонни.

— Дуй к двадцать третьему, — ответил тот и посмотрел на часы.

64

В чёрных штанах и белой куртке поверх льняной безрукавки Джим приближался к проходной завода. Сквозь тонкую подошву дешёвых кроссовок чувствовался каждый камушек на дороге. Несмотря на это Джим не сбавлял шаг.

Расстояние в сорок километров он преодолел за полчаса, благодаря случайной машине, что в ночном пригороде было большой редкостью. Таксисты предпочитали дежурить возле ночных клубов и ресторанов, избегая визитов в спальные районы известные беднотой своих жителей.

Джиму невероятно повезло. Какая-то семейная пара поздно возвращалась из гостей и решила подбросить одинокого путника. Мало того, что его согласились подвезти, так они ещё и жили в двух кварталах от завода. Сущая ерунда по сравнению с расстоянием, разделявшим его дом и место работы.

В это время года Цикат рано вставал над спящим городом, сменяя на небосклоне две тусклых луны. Ночная мгла потихоньку рассеивалась, уступая место серым краскам раннего утра. Небо постепенно светлело, дорога отчётливо просматривалась, несмотря на почти полное отсутствие уличного освещения. Руководство завода не волновала эта проблема, оно считало излишним тратить деньги на благоустройство, вкладывая их в развитие производства.

За кирпичным забором виднелись верхушки стен и горбатые крыши производственных цехов. Они напоминали Джиму вершины гор. Сходства добавлял терракотовый цвет кирпичной кладки промышленных помещений.

Среди этих «сопок» сильно выделялась пятиэтажная коробка заводского управления. Её стены ярко светились. Специальная краска за день накапливала в себе энергию солнца, а ночью отдавала его, переливаясь всеми цветами радуги.

За несколько метров до проходной, Джим сунул руку за спину, нащупал пистолет за поясом и, не замедляя шаг, направился к закрытому входу на территорию.

На крыльце будки появился охранник. Синие брюки заправлены в высокие ботинки, ремень ослаблен, рукава форменной рубахи закатаны по локоть, три верхние пуговицы расстёгнуты.

— Ты что так рано?

— Работы много, — Бёртон сильнее сжал ребристую рукоять пистолета, — вчера доделать не успел, решил сегодня пораньше начать, чтобы мастер не ругался.

— Да уж, он у вас та ещё собака. Хлебом не корми, дай только на людей поорать.

Пит Якобсон с рождения обладал весёлым характером и любил поболтать на разные темы. Зная об этой особенности, Джим заранее настроился пустить в ход оружие. Рука за спиной шевельнулась, пистолет нехотя полез из-за пояса.

— В самую точку, Пит. Ну, ладно, я пойду, а то у меня и впрямь дел невпроворот.

— Иди, конечно, какой разговор. — Якобсон зевнул и почесал живот. — Я бы охотно с тобой поговорил, да вижу ты не в настроении. Сильно болит? Он указал глазами на спрятанную за спиной руку Джима.

— Лучше не спрашивай. Позавчера в цехе упал неудачно, стукнулся об угол ящика, поясницу зашиб, — соврал Бёртон, чувствуя, как увлажнилась ладонь на рукоятке пистолета.

Якобсон скрылся у себя в каморке, спустя секунду шлагбаум плавно взмыл к ещё немного посветлевшему небу.

— Ты на ночь помочись в тряпочку и сделай компресс. Мне помогает, — крикнул охранник в приоткрытое окно.

— Спасибо, сегодня попробую.

Бёртон поковылял на территорию завода, не убирая руку со спины. Ему казалось, так будет правдоподобнее. Позади негромко стукнула оконная рама, Джим облегчённо выдохнул, разжал ладонь и вытер о штанину. Первая преграда осталась позади. А сколько их ещё будет? Какие трудности ждут его на пути к цели? Что ещё предстоит сделать?

Джим отправился на завод в такую рань по воле голосов внутри его черепа. Они потребовали сломать стену в ванной, забрать вещи из тайника, теперь нашёптывали переодеться в спецодежду.

Поначалу Джим пробовал бороться с поселившимися внутри него демонами, но любое отступление от их требований каралось сильной головной болью. Тогда он решил выполнить их волю и получил наслаждение несравнимое ни с оргазмом, ни с наркотическим опьянением.

Желание вновь пережить это чувство привело его в служебную раздевалку. Ряды одинаковых по размеру металлических шкафчиков тянулись по всей длине огромного помещения. На каждой дверце под узкими щелями верхних вентиляционных отверстий висели белые таблички с номерами.

Джим остановился перед шкафчиком «805», повозившись с круглым навесным замком, распахнул узкую дверь. Внутри на плечиках висел синий комбинезон, внизу стояли кожаные ботинки на толстой подошве. Пальцы ног защищали металлические пластины, вшитые между слоями кожи, они сильно утяжеляли вес обуви, зато не раз спасали рабочих от травм. Слева от ботинок находился переносной ящик с инструментами.

Бёртон быстро переоделся, сменил обувь, взял инструментальный ящик и потопал к выходу. На полу возле шкафчика остались разбросанные в беспорядке вещи.

На улице шёпот голосов усилился. Они требовали забраться внутрь офисного здания, где находились кабинеты начальников всех мастей, а также бухгалтерии, отдела кадров и директора.

Здание управления находилось в ста метрах от того места, где стоял Джим. Дорога к нему проходила по открытой местности и хорошо просматривалась из окон проходной. Был ещё один путь через забор, но Джим сразу отбросил эту идею: восемь рядов колючки под током — это не игрушки.

Снова хлопнула дверь бытовки охранников. Бёртон осторожно выглянул из-за угла. Якобсон стоял на крыльце лицом на улицу и кормил сизарей. Голодные птицы слетелись со всех сторон. Они устраивали драки за хлебные крошки, громко хлопали крыльями и шумно ворковали, гоняя друг друга.

Техник перебежал к офисному зданию, двери и окна которого были прочно заперты и находились под сигнализацией. Лишь одно окно в туалете не ставили под охрану, его всегда оставляли приоткрытым, борясь с неприятными запахами.

В подвале под туалетом протекала канализационная труба. Что с ней только не делали: ставили хомуты, заваривали, меняли на новую, пробовали закрыть санузел — бесполезно. Эффекта от ремонта хватало максимум на месяц, потом течь появлялась снова.

Зная об этой особенности, Джим без проблем проник в здание. Выйдя из туалета с тремя пластиковыми кабинками и тем же количеством умывальников, преодолел длинный коридор, свернул направо и по неприметной лесенке спустился в комнатку, где находился блок управления сигнализацией. Попытка вскрыть дверцу приборного щитка не привела к успеху, тогда Джим просто перерезал провода и замер на несколько секунд в томительном ожидании.

Сирены молчали. На его счастье директор не потратился на новинку охранных технологий — систему «Барракуда». Джим видел её в работе. Он тогда настраивал оборудование заезжих дилеров и посмотрел рекламный ролик от начала и до конца.

«Барракуда» шла в комплекте с мощными аккумуляторами. Грабители на экране тоже перерезали провода. Как только питание пропало, система перешла на автономное энергоснабжение, тут же включились ревуны и проблесковые маячки, параллельно ушёл сигнал в полицейское управление, а все входы и выходы заблокировались решётками.

Ворам в ролике не повезло. Они устроили полномасштабный бой, но силы оказались неравны и каждый злоумышленник словил пулю.

Руководство завода решило приобрести «Барракуду», но цена оказалась высока. Пока шли переговоры, сверху поступила директива увеличить выпуск продукции и все свободные средства направили в производство.

Голоса в голове усилились. Джим прислушался, они требовали проникнуть в кабинет директора. Нужное помещение находилось на втором этаже. Короткая пробежка по лестницам, десяток метров по зелёному ворсу ковровой дорожки и вот он уже у заветной двери. Ключей нет, так и дверь не монолит: нижняя половина целиком из дерева, верхняя со вставками из затемнённого стекла. Разбить ту, что над ручкой и порядок.

Пистолет выпорхнул из нагрудного кармана, короткий взмах рукой и коричневое стекло с печальным звоном осыпалось на пол. Джим просунул руку, открыл замок, дверь с тоненьким скрипом повернулась на петлях.

Под толстыми подошвами захрустели осколки. Этот звук раздражал, но скоро под ногами оказался ковёр и пытка закончилась.

Сквозь полуприкрытые жалюзи проникал утренний свет, его как раз хватало, чтобы не наткнуться на мебель. Осторожно огибая препятствия в виде стульев и шкафов с пухлыми папками, Джим подобрался к директорскому столу.

Высокое кресло на колёсиках откатилось в угол, один за другим заскрипели ящики, выезжая по направляющим. Кабинет озарился яркими вспышками и характерными щелчками затвора. Джим переснимал документы на КПК, не оставляя без внимания даже маленькие бумажки. Потребовалось десять минут, прежде чем все копии оказались в памяти прибора.

Вопреки ожиданиям, голоса в голове не утихли, а заговорили ещё громче. В ушах появился неприятный звон, временами переходящий в назойливый гул. Бёртон выронил КПК, сжал виски руками и тихо застонал, раскачиваясь из стороны в сторону.

Во время этой медитации он заметил: при наклонах влево шум в голове затихал. Сместившись к краю стола, Джим почувствовал себя лучше. Тогда он двинулся вдоль стен по часовой стрелке. С каждым шагом ему становилось легче, но вот голоса затихли совсем, а тело наполнилось ощущением приятной теплоты.

Техник сместился в сторону, в голове вновь зашумело, тогда он вернулся в прежнюю точку. Слабый свет не позволил разглядеть детали, но и его хватило, чтобы заметить картину в массивной раме. Она висела между шкафом и угловой стойкой под цветы и офисные безделушки.

Джим сходил за КПК, вернулся и стал подсвечивать себе дисплеем. На картине потрёпанный бурей фрегат пробивался сквозь штормовые волны. Паруса давно превратились в лохмотья, одна мачта сломана, полуголые и босые матросы изо всех сил борются за спасение корабля.

С чего бы голосам толкать к этой картине? Он ещё раз внимательно осмотрел холст, задержался взглядом на раме. Резное дерево тонкой работы, наверняка очень дорогая.

И тут его внимание привлекла одна деталь. Светлое пятно упало на выпуклые шишки хмеля с левой стороны, чуть задержалось и прыгнуло на правую сторону. Переместилось вверх, упало вниз и снова вернулось к левой планке. Здесь две шишки оказались крупнее других, а ещё по ним проходила едва заметная горизонтальная полоска.

«Петли», — догадался Джим.

65

Джонни и Тед погрузили очередного арестанта и отправились к дому девяносто пять. На улицах ещё никого не было, но в некоторых окнах уже загорались огни. Люди постепенно просыпались, скоро район оживёт, наполнится ждущими автобус работягами. Большая удалённость от места работы и почти полное отсутствие частных машин заставило руководство завода организовать доставку рабочих туда и обратно.

Тед остановил фургон напротив пешеходной дорожки к дому, выключил передачу и повернулся к напарнику.

— Можно я этого возьму, а?

Джонни не спешил с ответом, он неторопливо опустил стекло, сплюнул на асфальт и когда посчитал, что молодой уже достаточно переволновался, сказал, вяло двигая челюстями:

— Валяй, ковбой, я сяду за руль.

Тед расплылся в довольной улыбке, кивнул и выскочил из кабины. К тому времени, как Джонни перебрался за руль, он уже стоял на крыльце и барабанил по косяку.

Дом ответил тишиной. Никто не шаркал, не ругался, не спрашивал: «Кто там?» и «Что вам нужно?» Тед постучал ещё сильнее, так и не дождавшись ответа, навалился плечом на дверь. Та плавно уплыла в темноту коридора.

Грохнувшись на пол, новичок встал на ноги, обернулся, ища поддержки старшего товарища. Джонни заметил полёт паренька, выскочил из машины и в два прыжка оказался на крыльце.

— Что случилось?

— Дверь открыта, в доме никого нет.

— Стой здесь, я скоро!

Джонни выхватил пистолет. Держа его на уровне глаз, обошёл весь дом. Никого! В последнюю очередь заглянул в ванную, где обнаружил искорёженный шкафчик на полу и здоровую дыру в стене.

Он убрал оружие, сунул руку в отверстие с неровными краями и пошарил там. Стряхнув пыль с ладони, сорвал с пояса рацию:

— Сэр, у нас ЧП. В девяносто пятом никого нет, в ванной беспорядок, в стене большая пробоина. Похоже, там был тайник.

— Понял, как остальные? Обошлось без проблем?

— Да, сэр!

— Хорошо. Возвращайтесь на виллу, а этим я сам займусь.

Джонни повесил рацию на пояс и на всякий случай ещё раз обыскал тайник.

Тед ждал напарника. Он слышал, как тот говорил по рации с начальником, но не разобрал и половины. Наконец показался Джонни, правая рука по локоть вымазана в чём-то белом.

— Возвращаемся на базу, — сказал он, сбивая пыль с рукава. — Нам здесь нечего делать.

— Как возвращаемся? А этот?

— Соул сам во всём разберётся.

* * *

Бёртон ещё раз осмотрел картину. Под носовой фигурой корабля обнаружил небольшое отверстие под ключ, замаскированное умело наложенными красками. Замочная скважина пряталась в тени от корабельной скульптуры, пенистые гребни чёрных волн отвлекали на себя внимание, а потому заметить в холсте маленькую дырочку было практически невозможно.

Лицо Джима исказила кривая ухмылка. За картиной пряталась дверь сейфа, где находились важные документы или деньги и драгоценности.

Несколько секунд спустя разделённый на две части пластид прилип к раме в тех местах, где находились петли. Теперь предстояло выполнить самую сложную часть операции: подорвать взрывчатку. В тайнике не оказалось взрывателей, а значит, добиться цели можно только выстрелом из пистолета.

Джим вышел в коридор, встал по диагонали от сейфа, прицелился. Спусковой крючок дрогнул под нажимом пальца, плавно поплыл назад. Грохнул выстрел и почти одновременно с ним рванул пластид. Кабинет наполнился дымом, а на холсте появились маленькие язычки огня. Они весело лизали краску и с каждым мгновением увеличивались в размерах.

Джим перенёс точку прицела чуть ниже. Пистолет дёрнулся в руке ещё раз, но взрыва не последовало: пуля попала в раму левее и выше взрывчатки, пробила дерево и врезалась в стену.

Вдох-выдох. Задержать дыхание. Прицелиться. Огонь!

Сдвоенный грохот ударил по ушам. В кабинете добавилось дыма, а тронутый пламенем корабль на картине задрал нос к потолку.

В коридор выкатилось пыльное, пахнущее кислятиной сгоревшей взрывчатки облако. В носу сразу защекотало, в горле запершило от едкого дыма. Огонь уже не лизал картину, он трещал, пожирая холст, и с каждой секундой становился сильнее.

По какой-то причине административный этаж не оборудовали пожарной сигнализацией, зато в каждом кабинете находилось по нескольку огнетушителей. Джим взял один из них. Белая туча с шипением вырвалась из раструба, навалилась клубящейся массой на разгорающийся пожар и душила его, пока не погасла последняя искра.

Толстое дно опустевшего огнетушителя ударилось в пол. Джим подошёл к дымящейся стене. Морщась от неприятного запаха, сорвал изуродованную дверь сейфа.

Внутри оказалась прозрачная папка с документами. Голоса в голове снова заговорили. Джим понял: нужны копии, разложил бумаги на полу и спешно принялся фотографировать.

66

Пит издалека заметил чёрный «Дефендер». Когда тот заскрипел тормозами возле проходной, он уже стоял на крыльце, приветливо улыбаясь и помахивая рукой.

Дверь открылась, на дорогу вышел начальник личной охраны хозяина завода минеральных удобрений. Не успел он сделать и пары шагов, как его рация требовательно захрипела. Охранник не слышал, о чём доложили боссу, но судя по его лицу, новости не очень хорошие.

«Интересно, куда он ушёл?» — подумал Соул, цепляя рацию на ремень. На территории завода что-то хлопнуло, звук был такой, будто детишки взорвали петарду, позже раздался ещё один хлопок.

— Что это? Там кто-то есть?

— Да, сэр! Джим Бёртон, механик, минут за тридцать до вас припёрся. Сказал, вчера всё сделать не успел, так чтобы мастер не ругал, решил сегодня пораньше начать.

— Как думаешь, где хлопнуло?

Пит махнул в сторону пятиэтажки.

— Вроде там.

— Вот и мне так показалось. Пойдём проверим, что там этот механик делает.

— Пойдёмте, сэр. Пит вынул из кармана ключ, но едва засунул в замок, Соул усмехнулся:

— Оружие возьми, герой.

Якобсон хлопнул себя по лбу, заскочил в будку. Оттуда донеслось громыхание, что-то упало, раздался грохот, треск.

Но вот на крыльце снова показался охранник, теперь уже с дробовиком в руках.

— Я готов, сэр!

Соул скептически оглядел его с ног до головы.

— Иди-ка ты вперёд, а то пальнёшь мне случайно в спину и поминай как звали.

— Зря вы так, сэр, — Пит приставил ружьё к стене, быстро запер дверь. — Я, между прочим, отличник боевой и политической подготовки.

— Тогда тем более иди впереди. Увидишь цель — стреляй на поражение.

Они подошли к зданию управления. Соул осторожно дёрнул за ручку. Дверь оказалась заперта.

Пит с удивлением наблюдал за начальником, тот устроил целую пантомиму: прижал палец к губам, дважды показал направо, ткнул себя в грудь и махнул рукой в левую сторону.

— Сэр, Бёртон пролез через туалет, — прошептал он, наклонившись к боссу. — Там окна ближе всего расположены к земле и одно никогда не закрывается.

— Почему? — удивился Соул.

— Так это, пахнет, — Пит поднял плечи и робко улыбнулся, словно это он виновник неприятного запаха. Начальник охраны достал из кобуры «Борхес», снял с предохранителя. — Хорошая игрушка, сэр, вижу, что не простая. Где взяли?

— Где взял, там уже нет. Иди вперёд, я прикрою.

Охранник пригнулся, держа голову ниже окон первого этажа. С дробовиком наперевес короткими перебежками отправился к заветному окну. Позади него тем же способом передвигался Калибур.

Метра за два до цели потянуло хлоркой и застоявшейся канализацией. Ещё несколько шагов и Пит показал стволом в открытый проём:

— Что и требовалось доказать, сэр.

Крепкая рука начальника опустилась на плечо.

— Ты первый.

Якобсон кивнул, забросил ружьё на подоконник, подтянулся. В воздухе промелькнули ноги, а в туалете раздался тихий шлепок, будто на пол аккуратно положили мешок с песком. Из окна высунулась мозолистая ладонь.

— Давайте помогу, сэр.

— Не надо, я сам, — отмахнулся Соул и легко проник в помещение.

Здесь пахло в разы сильнее, чем на улице. Морщась от неприятного запаха, преследователи пересекли белокафельный туалет, осторожно, чтобы не щёлкнуло, повернули ручку и оказались в коридоре.

Калибур ощутил охотничий азарт, тот всегда просыпался в нём, когда он шёл по следу. Ещё служа в армии, он почувствовал сладкий вкус охоты на человека. Зверь хитёр и умён, ловок и проворен, но у него нет оружия, а у противника оно есть и это ещё выше поднимает ставки. Зверь может напасть из засады, но его когти и клыки ничто по сравнению с обжигающей пулей. Шансы почти равны, риск будоражит кровь, это как игра в рулетку, только приз здесь не деньги, а жизнь. Пока ему везло, повезёт и на этот раз. Вряд ли Бёртон доставит много хлопот.

— Куда теперь, сэр? — прошептал Пит.

Соул поднял руку, он «сканировал» здание и любой посторонний звук отвлекал его. Он мысленно поднимался по лестницам, ходил по коридорам, проникал сквозь закрытые двери. «Прогуливаясь» по управлению, начальник охраны почувствовал тёплый комок внутри живота. Тот появился, когда виртуальный двойник достиг второго этажа и грел сильнее по мере приближения к середине яруса.

Подобным фокусам его научил товарищ по службе Ральф Булхоф с планеты Бельтран. Там все жители обладали паранормальными способностями. Булхоф говорил: любой предмет излучает определённые волны, а человеческий организм воспринимает их как локатор.

Соул честно пытался освоить булховские методы, но ничего не получалось, пока Ральф не ввёл его в состояние гипноза. Что при этом он делал с ним — непонятно, однако после сеанса Калибур стал по-иному воспринимать мир.

— Что находится на втором этаже?

— Не знаю, сэр, но можно посмотреть по плану эвакуации. Они должны быть во всех конторах на случай пожара.

— Я всё больше поражаюсь тебе. И почему ты до сих пор работаешь простым охранником?

— Потому что директор завода не ходит со мной на поимку преступников, сэр.

— Неплохой ответ, — усмехнулся Соул и по-дружески ткнул Пита в плечо.

В конце коридора парочка наткнулась на ламинированный поэтажный план с указанием кабинетов. В разрезе здание напоминало две спаренные буквы «П». Широкие лестницы в центре дублировались запасными по обеим сторонам дома, между ними пролегали длинные коридоры, в которые открывались двери многочисленных помещений. Судя по их количеству, в заводском управлении размещалось множество служб от бухгалтерии до менеджмента клининговых операций.

Разумнее разделиться и зажать техника в коридоре, но Соул не конца доверял охраннику и его мастерству стрельбы. Поскольку сегодня в его планы не входила смерть от дружественного огня, он решил оставить Пита при себе.

— Так, директор тут. Попасть к нему можно двумя путями, но пойдём здесь, — Соул чиркнул ногтем по чертежу. На глянцевой поверхности остался вдавленный след, он протянулся по центральным лестницам, свернул в правый коридор и через три сантиметра остановился напротив квадратика с литерой «Д».

— Я готов, сэр, — Пит передёрнул цевье дробовика. — Пусть Бёртон только попадётся мне, я из него дуршлаг сделаю.

Калибур покосился. Он видел охранника не в первый раз, но раньше не замечал за ним такой кровожадности. Хотя, откуда ему знать, до этого они и пары слов друг другу не говорили. Как и все малознакомые люди здоровались кивками, да и прощались также, а теперь вот свела судьба — вместе на охоту вышли. Чем она кончится интересно? Кто победит: охотники или добыча?

Соул отогнал прочь не ко времени возникшие мысли. Негоже идти на дело, заранее думая о неудаче. Нет, сломя голову лезть тоже не надо, во всём нужен взвешенный подход, но и настраиваться на минор не пристало. Эфир штука тонкая, любое порождение человеческого мозга быстро улавливает, оглянуться не успеешь, а чего боялся уже в гости пожаловало. По такому, лучше настраиваться на победу, но и не забывать о маленькой капле дёгтя. Она завсегда найдётся, как бы хорошо всё не складывалось.

Осторожно шагая по лестнице, преследователи поднялись на просторную площадку, от которой в обе стороны отходили длинные коридоры. Соул жестом приказал остановиться. Прижимаясь спиной к стене, держа пистолет на уровне лица, прокрался к правому ответвлению.

Пит не сводил с начальника глаз, но всё равно пропустил момент, когда тот совершил рывок. Только что стоял у стены и вот уже в дверном проёме. Ноги слегка согнуты, левая впереди, «Борхес» нацелен в коридор, палец на спусковом крючке замер в ожидании выстрела.

Пит подумал: Калибур будет стрелять, но тот провернулся, словно танцор и снова прижался к стене, но уже слева от прохода.

«Он там, — одними губами прошептал Соул, показывая пальцем за левое плечо. — Давай!»

Пит несколько раз глубоко вдохнул, выставил дробовик перед собой и выскочил в коридор.

— Стой! Стрелять буду! — крикнул он, заметив выглянувшего из кабинета Бёртона.

В ответ грохнул выстрел. Пит повалился назад и вбок, дробовик в руках рявкнул, из ствола вылетел длинный сноп искр, а в директорской двери образовалась огромная дыра.

Соул дёрнул охранника за воротник, тот помогал ему, отталкиваясь ногами.

— Ты цел?

— Нормально. Классная у меня реакция, да? Пит нервно хихикнул, дёргая цевье. Пустая гильза вылетела из ружья, звякнула об пол и откатилась к лестнице.

67

Джима спасло чудо. Услышав окрик, он выстрелил наугад. Ноги сами понесли его к лестницам запасного хода. По какой-то случайности он потерял равновесие и полетел носом вперёд. В это время сзади раздался грохот, дробь пробила дверь раскрытую дверь и пролетела в метре над головой техника.

Выстрел Бёртона вызвал замешательство среди преследователей. Это позволило ему добраться до конца коридора и выскочить на узкую лестничную площадку.

Джим дышал как загнанная лошадь. Короткая пробежка забрала много сил, сердце отчаянно колотилось, легкие горели от недостачи кислорода, словно он преодолел пятикилометровый кросс. А ведь расстояние от директорского кабинета до запасной лестницы не превышало и сотни метров. Всему виной неожиданный стресс и отсутствие постоянных физических нагрузок в последнее время.

Прижимаясь спиной к шершавой стене, Джим пытался на слух определить, что происходит в коридоре. Ему показалось, он различил осторожные шаги.

От удара ноги дверь распахнулась, ударилась о стену и вернулась обратно. Бёртону хватило этих мгновений, чтобы увидеть две пригнувшиеся фигуры. Пистолет в его руке трижды дёрнулся, в нос ударил запах сгоревшего пороха, а возле ботинок звякнули блеснувшие золотом гильзы.

— Сдавайся, у тебя нет шансов! — донеслось из коридора. Это кричал Пит. Контратака техника застала его напротив директорского кабинета. Прыгнув в сторону как заяц, он влетел в него боком, грохнулся на пол и угодил прямо в осколки дверного стекла. Кожа на открытых участках мгновенно окрасилась кровью, а на одежде появилось множество мелких порезов.

— Ты не понимаешь, Пит! Они используют тебя!

— Заткни ему пасть, — зашипел Соул за спиной Якобсона.

— Всё, чему ты верил — ложь! Тебе говорят, завод делает химические удобрения, на самом деле здесь производят наркотики, — крикнул Бёртон и рванулся вверх по лестнице.

— Это правда, сэр? — оглянулся Пит с растерянным лицом.

— Ты о наркоте?

— Да, сэр.

— Разумеется, нет! Он пытается сбить тебя с толку вот и всё. Иди вперёд, — Соул подтолкнул охранника стволом пистолета. — Всё-таки у тебя артиллерия, не то, что мой агрегат.

Пит сорвал кепи с головы, нацепил на ствол дробовика и высунул в коридор. Выстрела не последовало. Он подождал ещё несколько секунд, чтоб уж наверняка.

— Ну чего ты? Давай!

Якобсон будто ждал окрика, вернул головной убор на место и выскочил из кабинета. Стараясь держаться ближе к стене, он быстро приближался к выходу на запасную лестницу. За спиной раздавались лёгкие шаги начальника охраны.

Коридор кончился. Двери на лестничные пролёты открывались в обе стороны. Пит закричал больше для храбрости, нежели с целью запугать противника, врезал ботинком по пластиковой имитации дерева. Прыгнул за отлетевшей дверью и замер с открытым ртом: Бёртон как сквозь землю провалился.

Соул вышел на шаг вперёд, ствол пистолета нацелился на подрагивающие перила, потом уставился в перекрытие. Якобсон кивнул. Высоко поднимая ноги, на цыпочках подкрался к лестнице; прижимаясь спиной к стене, стал осторожно подниматься по ступеням. Калибур отпустил его на метр, поднял пистолет и, контролируя верхний пролёт, двинулся следом.

На третьем и четвёртом этажах двери в коридоры оказались заперты. На них висели здоровенные цилиндрические замки с толстыми дужками.

Площадку пятого этажа огораживала кованная балюстрада с деревянными поручнями. Между широко расставленных прутьев показалось лицо техника.

Внизу грянул гром. Джима обдало волной горячего воздуха, сзади раздался отдающий металлическим эхом шлепок, и стена плюнула облаком выбитой штукатурки. Несколько дробинок всё же царапнули кожу головы, волосы мгновенно пропитались кровью, тонкая струйка покатилась по виску, по скуле к подбородку.

Джим выстрелил и тут же повалился на спину, заметив промелькнувшую в воздухе гранату. Ребристый кругляш стукнулся о бетонный пол площадки. Он ещё катился в угол, а Бёртон уже в полёте распахнул головой тяжёлые двери. Пятый этаж занимали технические помещения, а потому все входы и выходы здесь были обиты железом для противопожарной безопасности.

Площадка содрогнулась от сильного грохота, осколки защёлкали по дверям и стенам. Резкий запах взрывчатки проник сквозь щели вместе со струйками едкого дыма. Мгновенно сработали датчики задымления, истошно заверещала сирена, в дальнем конце коридора замелькали красные огни, а маленькие лейки под потолком обрушились потоками искусственного дождя.

Неожиданно мир погрузился во тьму, наполненную шорохом воды и шлёпаньем ног по лужам. Спустя секунду заморгали редкие фонари, они поперемигивались друг с другом и через какое-то время засветились слабым молочным светом.

Скользя ботинками по мокрому полу, Джим бежал, ориентируясь на вспышки аварийной сигнализации. Где-то на полпути к цели заметил скрытую в полумраке нишу, потрогал стены и низкий потолок. Сухие.

Техник нырнул в укрытие, на задней стенке горело несколько крохотных огоньков — подсветка кнопок панели управления. Здание, как и весь город, опутывала густая сеть тоннелей пневмопочты. Доступ к ней был в каждом кабинете, а на техническом этаже почтовые люки размещались в таких вот нишах.

Нащупав люк пневмопочты, Джим повернул барашек, дернул на себя крышку. В нос ударил стойкий химический запах, послышался нарастающий шум, потом что-то стукнуло, и в углублении оказалась прозрачная капсула.

КПК из кармана переместился в руку. Тусклое свечение выхватило из темноты бледное лицо с запавшими глазами. Сквозь растрескавшиеся губы с хрипом вырывалось надсадное дыхание. Кровь на щеке уже запеклась, но размытая водой, расплывалась розовыми каплями на комбинезоне.

Бёртон начеркал маленьким стилом несколько цифр на глянце экрана. Свечение усилилось, по дисплею побежали какие-то символы, чередующиеся непонятными значками.

Но вот экран погас. Джим вынул из кармана пакет из пропитанной жидким пластиком бумаги. Он увидел его в сейфе директора и по какому-то наитию взял с собой. Думал на память о походе, а как оказалось для дела.

Шурша округлыми боками по стенкам конверта, КПК плюхнулся на дно. Резкое движение рукой и серпантин защитной плёнки упал рядом с подошвой ботинка. Клеевая полоса клапана крепко прилипла к пакету, Бёртон пригладил шов, на всякий случай подцепил ногтем. Бесполезно. Клей держал крепко, не оторвать.

Щёлкнув авторучкой, Джим криво нацарапал адрес, положил в капсулу посылку, плотно задраил люк и нажал кнопки в определённой последовательности. За стенкой послышался шум. Воображение быстро нарисовало картинку, как цилиндр уносится по тёмным трубам. Вот он проскочил поворот, по стрелке вылетел на другую ветку, спустился в подвал и оттуда по общегородской магистрали умчался на сортировочную станцию главпочтамта.

68

Пока Бёртон готовил информационную бомбу, Соул помог охраннику наложить повязку на левую руку. Тот пострадал от взрыва его же гранаты, не учёл возможного рикошета осколков и, как оказалось, зря.

— Ну вот, вроде как всё. Дробовик перезаряжать сможешь?

Пит осторожно пошевелил пальцами, несколько раз сжал ладонь.

— Смогу, сэр.

— Тогда вперёд.

Джим осторожно выглянул из ниши. Шелест рукотворного дождя заглушал прочие звуки, слабого света дежурных светильников едва хватало различить направление. Он только хотел вылезти из укрытия, как дверь со стороны запасного выхода распахнулась под ударом чьей-то ноги.

— Бёртон, выходи! Тебе от нас никуда не скрыться! — крикнул Пит и выстрелил. Яркая вспышка озарила лицо, в дверях на другом конце коридора образовалась огромная вмятина. Расстояние и железные листы обивки поглотили всю мощь заряда дроби.

Джим разрядил остатки обоймы, отбросил бесполезное оружие и рванулся к помятым дверям, над которыми сверкал красным аварийный маяк.

— Ах ты, собака, в ту же руку попал!

Дробовик заговорил со скоростью пулемёта. Джим петлял как заяц, картечь проносилась в опасной близости, но каждый раз попадала в стены, выбивая из них пыль и куски штукатурки.

— Патроны прибереги, — крикнул Соул, но было уже поздно. Пит дёрнул цевье в очередной раз, спустил курок. Звонкий щелчок бойка прозвучал как приговор: патроны кончились, а запасных охранник не взял.

Соул смахнул с лица воду, рука с оружием вытянулась параллельно полу, ствол пистолета повторял все маневры беглеца. Раздался звук, будто кто-то плюнул в трубочку. Техник взмахнул руками, споткнулся, упал лицом в лужу и задёргался.

Удерживая врага на мушке, Соул осторожно приблизился. Из шеи Джима торчал маленький дротик, игла вошла по самое оперение, от неё во все стороны тянулись чёрные извилины.

Джим уже не дёргался, яд почти полностью парализовал тело, только скрюченные пальцы продолжали подрагивать. На губах выступила пузырчатая пена, глаза остекленели, из лёгких вырвался не то хрип, не то стон, ещё одно последнее усилие и Бёртон окончательно затих.

В этот миг с потолка перестала литься вода. Искусственный ливень словно ждал человеческой жертвы, и когда смерть получила обещанный куш, ушёл вместе с ней и трепещущей душой туда, откуда не возвращаются.

Калибур дотронулся кончиками пальцев до шеи техника.

— Отбегался, — он быстро обыскал мокрый комбинезон. — Пусто.

«Интересно, что он сделал с документами из сейфа? Снял копии? Тогда куда дел? Может, хотел их забрать, а мы его спугнули? Как-то нелогично всё это. Нелогично и очень странно».

За спиной раздались шлёпающие шаги, это подошёл Пит, держа ствол дробовика на локте здоровой руки.

— Что делать с ним, сэр?

— Избавляться от улик. Скоро завод начнёт работу, надо вытащить жмурика до появления здесь первых рабочих. — Соул пнул покойника в бок. — Бери его за одну ногу, я за другую и потащили. Он наклонился, схватил мёртвое тело за штанину.

— Сэр, но мы разобьём его лицо о ступени!

— И что с того? Ему всё равно, он уже ничего не чувствует.

— Не по-людски это, — заупрямился Пит.

Калибур выпрямился, посмотрел на охранника, хмуря брови:

— Ты что предлагаешь? Нести его на горбу?

— Зачем?! Давайте возьмём за руки. Пусть он бьётся ногами, это всё-таки лучше, чем головой.

— За руки, так за руки. Хватайся, сердобольный ты мой.

Они потащили тело Бёртона. Каблуки его ботинок рисовали длинные следы на мокром полу, а когда убийцы вышли на лестницу, ритмично застучали по ступенькам.

Во дворе Соул провёл ладонью по сырым волосам, утёр лицо и облегчённо выдохнул:

— Жди здесь, я подгоню машину. Загрузим труп в багажник и отвезём к обрыву.

Пит молча кивнул, сдёрнул с головы кепи, перекрутил. Мокрая ткань брызнула струйками воды, по асфальту растеклись маленькие лужицы, и тут же исчезли, превратившись в тёмные пятна.

Скоро до него донёсся оглушительный рёв. Из-за угла выскочил «Дефендер» и помчался, не сбавляя скорости. Пит смотрел на него широко распахнутыми глазами. В последний миг, когда он решил, что столкновения не избежать и напряг ноги для прыжка, послышался визг тормозов. Рисуя чёрные полосы на асфальте, машина круто вильнула в сторону, качнулась на амортизаторах и замерла, порыкивая двигателем.

— Как вы меня напугали, сэр, — выдохнул Пит, проведя дрожащей ладонью по лбу. — А что это такое? Он провёл пальцем по белым довольно глубоким царапинам.

— Ничего. Хватай его за руки.

Вдвоём они погрузили тело. Пришлось немного повозиться: багажник обладал довольно скромными размерами и ноги никак не помещались. Покойника повернули набок, положили в позе эмбриона, но при этом его лицо вплотную прижалось к протектору запаски. Поскольку Бёртону было всё равно, время поджимало, а Соул не отличался богатством моральных принципов, крышка захлопнулась.

Калибур обхлопал ладони, сел за руль.

— Особого приглашения ждёшь? — спросил он, играя педалью газа. «Дефендер» нетерпеливо зарычал, соглашаясь с хозяином.

— Никак нет, сэр! — Пит распахнул пассажирскую дверцу, плюхнулся на сиденье. — Просто я хорошо знал Джима, мы с ним почти дружили, а теперь он вот мёртвый лежит.

— Да уж, никогда не знаешь, какая смерть тебя ждёт, — философски заметил Соул.

«Дефендер» вывернул колёса и покатил прочь от заводского управления.

До проходной убийцы не проронили ни слова. Начальнику охраны говорить не хотелось, а Пит молчал, думая о своём. И только заметив торчавший из тумбы обрубок шлагбаумной рейки, закричал, указывая на рассыпанные всюду обломки:

— Что вы сделали с моим шлагбаумом?

— А не надо дверь запирать, — огрызнулся Соул и поддал газу.

Завод размещался в промышленном пригороде Генусбурга вдали от жилых кварталов. Дорога здесь оживала на несколько часов в день: по ней проезжали грузовики, доставляя сырьё на предприятия или вывозя со складов готовую продукцию.

Соул гнал автомобиль, держа красную стрелку спидометра по центру жирной сотни. «Дефендер» относился к разряду элитных машин, а потому цифры на табло обозначали мили, а не километры. Рёв мотора разносился далеко в стороны, распугивая извечных обитателей придорожных канав: бомжей, бродячих собак и кошек. С редких кустов срывались чёрные точки птиц. Хлопая крыльями, они растворялись в светлеющем небе, улетая навстречу разгоравшемуся утру.

В двадцати километрах за городом начинались высокие горы. И хотя они не входили в городскую черту, муниципалитет установил специальные знаки с отметкой высот над уровнем моря.

Это сделали для привлечения туристов. Власти Генусбурга вкладывали немалые деньги в развитие туризма, одним из козырей являлся горный кряж. В сознание людей активно внедрялась мысль о чудесном воздействии высокогорного воздуха на человеческий организм. Типа он творил чудеса, мог исцелять если уж не от всех, то, во всяком случае, от большинства болезней. И чем выше — тем полезнее становился воздух.

Даже в самой захудалой лавке продавались пузырьки с лечебным эфиром, их стоимость доходила до нескольких тысяч лардо, но всё равно они пользовались бешеным успехом. Разброс цен объяснялся высотой, где якобы собирали воздух. Врачи на полном серьёзе предписывали приезжим пациентам вдыхать чудодейственное средство маленькими порциями натощак три раза в день.

Разумеется, Соул приехал сюда не с цель поправлять здоровье. Горный серпантин изобиловал крутыми поворотами, а глубокие ущелья хранили в себе множество тайн.

— Помоги посадить жмурика за руль, — приказал Калибур, открывая багажник.

— Зачем, сэр?! Можно и так с обрыва сбросить.

— Можно. Только у горных егерей возникнут вопросы, когда они найдут тело со следами яда. Одно дело разбившийся о камни труп, другое — обугленные останки в сгоревшей от удара машине. А мы ещё заявим об угоне автомобиля. Твой приятель его и украл, решил покататься, не справился с управлением и… Калибур присвистнул, изображая рукой траекторию полёта.

Пит выставил большой палец:

— Классно придумали, сэр!

— Ну так! — не без гордости хмыкнул Соул. — Ладно, давай быстрей, а то скоро твой сменщик придёт, а ни тебя, ни шлагбаума нет. Вот шума-то будет.

— Это вы правильно заметили, сэр, Молдэр орёт по любому поводу.

Вдвоём они быстро перетащили тело Бёртона за руль.

— Хорошая тачка, — Соул похлопал по крыше, — была. Эх, на что не пойдёшь ради любимой работы. Навались!

«Дефендер» медленно покатился под гору, разгоняясь с каждой долей секунды. Через несколько мгновений послышался громкий треск, сменившийся противным скрежетом металла. Пробив ограждение, тяжёлый автомобиль вылетел за пределы дороги и ухнул в обрыв. Послышалось громыхание железа, грохот катящихся камней. Чуть позже грянул оглушительный взрыв, из пропасти вырвался густой столб дыма. Он всё увеличивался в размерах и скоро достиг вершины соседней горы.

Соул подбежал к изуродованному барьеру. Рваные концы волнистого металла нависли над ущельем и слегка подрагивали при каждом касании ветра. Калибур остановился на краю теснины. Какой-то камень сорвался и полетел вниз, ударяясь о выступы и подскакивая. Начальник охраны следил за его падением, пока обломок не исчез в пламени полыхающего пожара. Он ещё постоял, наблюдая за появляющимися в чёрном дыму рыжими языками.

Сбоку раздался хруст каменной крошки. Соул повернулся, хлопнул Якобсона по плечу.

— Дело сделано, пора возвращаться.

Пит захлопал глазами.

— Сэр, я всё понимаю: необходимость замести следы, полиция там и всё такое, но как мы доберёмся до города?

— Пешком! — рявкнул Калибур и потопал вниз по дороге.

69

Первый галактический сектор. Планета Атлантис.

В просторном зале оперативного штаба АГБ царил привычный гул. Мощные компьютеры гудели, ежесекундно обрабатывая миллионы петабайт информации. За перегородками из белого пластика десятки операторов щёлкали клавишами, считывая с мониторов поступающую непрерывным потоком информацию. Временами они что-то говорили в тонкие ниточки миниатюрных микрофонов, делали какие-то записи в электронных блокнотах и снова приникали к экранам.

Двумя этажами выше в огромном кабинете за столом красного дерева сидел Дин Бэйли. После передачи списков действительных и «спящих» агентов он безвылазно находился на рабочем месте. Полковник предполагал, что начнётся, когда информация о провале агентов достигнет стен штаб-квартиры и готовился в любой момент взять ситуацию под контроль.

Операция по ликвидации огромной суммы карточного долга достигла заключительной стадии, и сейчас полковник не мог позволить нелепой случайности свести все труды на «нет». Он почти две недели потратил на поиски источника финансирования, способного уладить проблему мирным путём, провёл много мучительных дней и бессонных ночей в поисках выхода из непростой ситуации и теперь ждал сообщения о ликвидации последнего агента в Седьмом секторе Федерации, чтобы получить заветный транш.

Бэйли наклонился к столу, нажал кнопку селектора.

— Сэр?! — услышал он приятный тембр Маргарет Бланш.

— Чашку кофе со сливками без сахара и двойной виски.

— Может, приготовить сэндвичи, сэр? Вы давно ничего не ели.

Словно подтверждая слова секретаря, желудок полковника протяжно заурчал.

— Хорошо! Два сэндвича с сыром и, пожалуй, принесите ещё омлет с беконом.

— Да, сэр, уже несу.

Старший смены — майор Дэн Хантингтон пребывал в прекрасном настроении. Полчаса назад на его коммуникатор пришло сообщение, что заказанное им обручальное кольцо поступило в ювелирный магазин. Посыльный с драгоценной покупкой уже выехал и скоро господин Хантингтон получит желанное украшение.

Сразу после этого майор связался с дежурным на входе в Агентство и за вознаграждение попросил принести посылку. Не так давно сержант положил на стол сафьяновую коробочку, и теперь майор Галактической Безопасности любовался причудливой игрой света на гранях средних размеров бриллианта.

Сегодня вечером Хантингтон готовился сделать предложение Китти Ламарк, миловидной блондинке с кукольным личиком и стройной фигуркой. Мыслями он уже находился в ресторане «Вечерний звон», где его ждал столик на двоих.

Попасть туда просто так было нереально, желающие ждали очереди месяцами, заранее оставляя заявки на сайте ресторана. Хантингтон неоднократно пытался получить пропуск, но каждый раз ему что-то мешало: то внезапно отключалось электричество, то сайт зависал, то ещё что-нибудь происходило. В итоге майор окончательно расстался с мыслью сделать предложение в элитном заведении, но, как всегда бывает в подобных ситуациях, неожиданно помог случай.

Пару дней назад его вызвал к себе полковник и после короткого разговора по делу выложил на стол два заветных билета со словами:

— Сделать предложение женщине — всё равно, что заново родиться. С ней ты проживёшь оставшуюся жизнь, будешь делить радость и горе, богатство и нужду, а потому надо с особым вниманием подойти к этому и не жмотиться в выборе места, где оно будет сделано.

— Спасибо, сэр! — смущённо пробормотал Хантингтон. — Вы так добры. Я честно пытался заказать столик, но мне каждый раз что-то мешало. Признаюсь, я уж смирился с неудачей и думал позвать Китти замуж в другом месте.

Бэйли хитро посмотрел на майора:

— Надеюсь, ты не в дешёвой кафешке хотел ей предложение делать?

Хантингтон пожал плечами.

— Ты с ума сошёл?! Дать будущей жене повод каждый день пилить тебе мозги?

Встревоженный голос оператора вернул майора к действительности:

— Сэр, мы потеряли последний сигнал!

— Какой сигнал? Хантингтон тупо уставился на монитор внутренней системы связи. Он ещё не совсем вернулся к реальности и туго соображал.

— Основной сигнал агентуры в Седьмом секторе, сэр.

Майор резко вскочил на ноги.

— Не может быть! Немедленно проверьте настройки, возможно — это сбой системы.

— Уже проверяли, сэр. Система исправна, сигналы пропали почти одновременно. Что-то случилось с агентами, сэр.

Хантингтон зашагал перед камерой на мониторе.

— Проверьте ещё раз.

Связист покрутил ручки настроек, сдвинул вверх-вниз бегунки реостатов, защёлкал кнопками, меняя частотные модуляции волн.

— Бесполезно, сэр, сигнала нет.

Майор выскочил из каморки, пробежал по залу, где все операторы уже знали о потере связи с агентурой и слали запросы по всем секторам. Какой-то капитан с кипой бумаг вывернул из-за белой перегородки. Хантингтон сбил его с ног, документы взлетели к потолку, с шуршанием посыпались на пол.

Последний лист ещё кружился в воздухе, а майор уже дробно стучал ботинками по лестницам. Ждать лифт времени не было.

Запыхавшийся, с горящими глазами, в сбитом набок галстуке, Дэн Хантингтон влетел в приёмную и, не реагируя на возмущённый вопль Маргарет, ворвался в кабинет начальника.

Увидев на пороге дежурного офицера в столь непривычном виде, Бэйли отодвинул тарелку с омлетом в сторону, промокнул салфеткой губы. Правая бровь изумлённо взлетела.

— Что это значит, майор?

— Чрезвычайная ситуация, сэр! Красный уровень! Мы потеряли сигнал от всех агентов в Седьмом секторе!

«Началось. Медлить нельзя, пора действовать».

Полковник сделал озабоченное лицо.

— Вы проверили систему? Может быть, она зависла или дала сбой?

— Так точно, сэр, проверили. Дважды. Система исправна.

Бэйли покинул кресло, заложил руки за спину, несколько раз прошёлся перед майором, изображая напряжённую работу мысли.

— Вот что, Хантингтон, — сказал он, остановившись напротив подчинённого. — Позаботьтесь, чтобы пресса ничего не узнала. Председателю я сообщу позднее, версию о неисправности системы рано сбрасывать со счетов. Направьте спутники на квадраты, из которых поступали сообщения, сканируйте местность в поисках агентов, каналы связи не закрывать. Вдруг сигналы возобновятся, и наша агентура снова выйдет на связь.

— Есть, сэр!

Полковник вернулся за стол и придвинул к себе тарелку с остывшим омлетом.

Дэн постоял ещё немного в ожидании других распоряжений, решив, что аудиенция окончена, взялся за ручку двери и тут же услышал:

— Постойте майор.

Он повернулся, увидел нацеленную ему в грудь вилку с кусочком яичницы.

— Свяжитесь с лейтенантом Хадсоном. Послезавтра группа «Викингов» должна вылететь к месту потери последнего агента. Пусть они закрепятся на местности, осмотрятся, может, им удастся что-нибудь разузнать. Активных действий до особого распоряжения не предпринимать, только пассивное наблюдение. Вы меня хорошо поняли?

— Да, сэр, никаких активных действий.

— И пусть пройдут вакцинацию. В последнее время на планетах Седьмого сектора регистрируется всплеск инфекционных заболеваний, я не хочу терять бойцов по пустякам.

Ладонь майора взлетела к виску.

— Разрешите идти?

Полковник кивнул, выждал с десяток секунд и набрал на телефоне номер медсанчасти.

— Слушай сюда, док, к тебе скоро солдатики подойдут для укола, так ты всади маячки вместо прививки. Им об этом не говори. Операция секретная. Если они попадут в плен, тьфу, тьфу, тьфу, — полковник постучал по столу, — враги не должны знать, что мы за ними следим.

— Не беспокойтесь, сэр, всё сделаю в лучшем виде.

70

Остаток дня майор провёл в делах. Он восстановил последовательность событий и выяснил, что незадолго до исчезновения сигналов внезапно активировались маяки «спящих». Операторы на это не обратили внимания, поскольку такое неоднократно происходило: в АГБ устраивали периодические проверки агентуры, минуя звено штабных наблюдателей.

«Спящему» отправляли шифрованный приказ, он мог поступить в виде телефонного звонка, почтового сообщения, баннера на страничке социальной сети или эсэмэски. Кодовое слово запускало программу и по тому, как она исполнялась аналитики делали выводы о готовности того или иного потенциального агента.

В самом задании не было ничего криминального или опасного для жизни. Обыкновенные бытовые мелочи: сходить в магазин, отнести бельё в прачечную, вымыть полы, завести нового сексуального партнёра и тому подобная дребедень.

Соль эксперимента сводилась к тому, что «спящим» давались нехарактерные для их рода деятельности задачи. Например, крепкий семьянин неожиданно заводил интрижку на стороне, в заядлом домоседе просыпалась страсть к путешествиям, никогда не занимавшийся домашними делами муж на радость жене внезапно брался за уборку или мытьё посуды.

По окончании проверки протестированный агент снова погружался в «спячку», а его недавние подвиги воспринимались окружающими как временное помешательство. Ну, устал человек от повседневности, решил разнообразить жизнь таким способом. И что с того? Каждый по-своему с ума сходит.

На этот раз всё прошло иначе. «Спящие» активно включились в работу, а потом их маячки стали гаснуть один за другим. Такое могло произойти только в случае смерти агента.

Хантингтон приказал навести справки. Четыре часа спустя двадцатилетний лейтенант положил ему на стол пухлую папку с личными данными пропавшей агентуры.

Майор перелистывал страницы, знакомясь с короткими, но ёмкими характеристиками, читал скупые цифры антропометрических измерений, вглядывался в фотографии, под которыми карандашом были написаны примерные координаты, дата и время деактивации.

В самом низу лежало досье некоего Тима Бёртона — механика с завода минеральных удобрений города Генусбурга планеты Низебул. Сигнал с его маячка последним исчез с экранов наблюдателей, и произошло это в пять утра по тому времени.

Выяснив пункт назначения, Хантингтон связался с командиром спецподразделения АГБ и с чувством выполненного долга отправился на свидание с невестой.

Чувствуя необычайную бодрость во всём теле, майор решил прогуляться до ресторана. Тот располагался от штаб-квартиры всего в трёх кварталах, ехать в такси означало потратить больше времени в пробках, нежели дойти до него пешком.

На улице его встретил оживлённый шум. Зажатая в чёрных берегах железная река катилась бесконечным потоком, подчиняясь цветным сигналам электронных регулировщиков. По асфальтовым набережным хаотично сновали толпы людей. Отдельные молекулы вырывались из общей массы, исчезая в домах, кафе, магазинах, другие вливались в бесконечность броуновского движения.

Майор ступил в пёстрый водоворот и сразу растворился в нём. Навстречу ему спешили клерки в офисных костюмах с портфелями в руках, девушки в легкомысленных платьях, бизнес-леди в однотонных пиджаках и юбках ниже колена, тинэйджеры в балахонистых штанах и хлопковых кофтах, будто снятых с чужого плеча.

Лавируя в плотном потоке, Хантингтон неумолимо приближался к цели. Где-то за двести метров до «Вечернего звона» услышал теряющийся в городском шуме окрик. Кто-то его звал.

Хантингтон резко остановился. Сзади на него налетел какой-то мужчина с вьющимися волосами до плеч, в приталенном бежевом пиджаке, узких зелёных брюках и рыжих ботинках с острыми носами.

— Чего встал противный? Не видишь, я здесь иду, — жеманно сказал он, обогнул майора и пошёл, сильно виляя задом.

Хантингтон недовольно покачал головой и снова услышал:

— …ан… ин… он!..

Майор оглянулся. На той стороне улицы, возле припаркованной у тротуара красной «Астры» стоял темноволосый человек одного с ним телосложения и роста. Чёрные джинсы и коричневая кожаная куртка хорошо сочетались с армейскими ботинками на толстой подошве. Незнакомец призывно помахал рукой. Дэн показал на себя, словно спрашивая: «Это вы мне?» Человек кивнул и повторно сделал приглашающий жест.

Майор побежал через дорогу рискуя попасть под колёса автомобилей. Нервно давя на клаксоны, водители притормозивших машин высовывались из окон и сыпали проклятия на голову «тупого вояки».

Наконец полоса препятствий оказалась позади, позвавший майора незнакомец протянул руку:

— Элтон Голдмахер, внештатный сотрудник Галбеза.

— Что вам от меня нужно? — нетерпеливо спросил Дэн, отвечая на крепкое рукопожатие.

— Садитесь в машину! — не терпящим возражений тоном приказал Голдмахер, открыл водительскую дверцу и сел за руль.

— Но рабочий день уже кончился, у меня на вечер другие планы.

— Забудьте о планах, майор! Садитесь! Это приказ!

Дэн обошёл «Астру» спереди и только сейчас заметил две белые полосы на капоте, поднял голову и увидел их продолжение на крыше. Щёлкнул замок, Хантингтон распахнул дверь и с недовольным видом уселся в салон.

Под капотом «Астры» взревел турбированный двигатель. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Элтон пропустил зелёный «Оптимум» и сразу за ним резко стартовал. Сжигая резину, «Астра» буквально впрыгнула в плотный поток, чуть не столкнувшись с фургоном доставщика пиццы. Усатый парень в полосатой футболке и льняной кепке с оранжевым козырьком дёрнул руль, фургончик вильнул в сторону, врезался в резко затормозивший автобус и задымил разбитым двигателем.

Элтон добавил газу. «Астра» обогнала группу из трёх легковых машин, проскочила в щель между небольшим грузовичком и трёхосным самосвалом и на следующем перекрёстке повернула направо.

— Может, вы потрудитесь дать пояснения? — спросил Хантингтон, повернувшись к водителю.

— Обстоятельства изменились, — отрывисто бросил Голдмахер, выжимая сцепление. Стрелка тахометра рухнула вниз, короткий толчок рычага, шестерни в коробке передач вошли в зацепление, и она опять вплотную прижалась к красной зоне. Доверху нагруженный пикап остался слева по борту, ещё одно перестроение и вот он уже за кормой спортивного купе. — Вас направили в служебную командировку.

— Но…

— Никаких «но» это приказ полковника.

— Вы не дослушали. У меня сегодня помолвка. Как мог полковник отправить меня на задание, если сам достал для меня контрамарки в ресторан? Вы знаете, как трудно попасть в «Вечерний звон»?

— Достал один раз, достанет и другой, — нетерпеливо сказал Элтон. — Звоните невесте, извинитесь и скажите, что начальство направило вас в командировку. Можете назвать полковника старым козлом…

Хантингтон вытаращил глаза, внештатник понял, что сболтнул лишнего и постарался исправить положение:

— Для пущей убедительности. Полковник сказал, один раз можно, он не обидится.

— Хорошо, — выдохнул Дэн и полез за телефоном в карман кителя. — Сейчас позвоню.

— Ни в коем случае! Отвлёкшись на майора, Элтон не заметил запрещающий сигнал светофора и вылетел на перекрёсток. Оглушительно загудели приближающиеся с обеих сторон фуры. Элтон до упора вдавил газ, «Астра» взревела двигателем и чудом проскочила перед бамперами огромных грузовиков. Уже в безопасности Голдмахер посмотрел в зеркало, там два тяжеловеса с контейнерами на полуприцепах промчались по перекрёстку, рыча моторами, выбрасывая в небо струи чёрного дыма и сотрясая воздух пневматическими гудками.

Элтон вытащил телефон из автомобильного держателя:

— Звоните с моего, так убедительнее. Пусть ваша невеста думает, что вы до сих пор на службе.

71

Китти Ламарк, как и всякая порядочная девушка, опаздывала на свидание. «Если любит — подождёт, — думала она, звонко цокая каблучками красных туфелек. — Не могу же я прийти раньше него? Что он обо мне подумает? Ещё решит: я сама за ним бегаю».

Китти остановилась возле трёхэтажного здания необычной архитектуры. Оно располагалось полукругом и с высоты напоминало большую подкову. В шестиугольных окнах последнего этажа по ночам загорались большие буквы «Вечерний звон», а днём они привлекали к себе внимание необычайно ярким лиловым цветом.

Девушка встала ближе к витрине. За стеклом находился столик с двумя креслами. В центре накрытого жёлтой скатертью стола возвышался старинный подсвечник на три свечи, по бокам от канделябра стояли два бокала на длинных ножках, в стороне блестело серебряное ведёрко. Из него наклонно торчало зелёное горлышко бутылки с широким поясом золотистой фольги. Рядом с бокалами расположились круглые тарелки с голубоватой каймой по волнистому краю. Одна с бутафорским омаром на листьях пластикового салата в окружении колец из пластмассовых овощей, другая с муляжом стейка с кровью между горсткой зелёных бусин и кучкой жёлтых палочек, имитирующих зелёный горошек и картофель фри. И над всей этой композицией шла надпись неоновыми буквами «Лучшая кухня со всех уголков галактики».

Повесив сумочку на локоть, Китти посмотрела по сторонам в поисках жениха. Проходившие мимо мужчины задерживали взгляд на стройной блондинке в коротком платье цветочной расцветки. Одни выражали восхищение протяжным свистом, другие прищёлкивали языком, третьи проходили молча, но при этом едва не сворачивали себе шею, засмотревшись на красавицу.

Китти же ни на кого не обращала внимания, она закусила нижнюю губу, привстала на цыпочки и, приложив изящную ладошку к гладкому лбу, ещё раз поискала среди шумной толпы человека в военной форме. Всё напрасно. Хантингтон как сквозь землю провалился.

«Неужели он меня не дождался? — мелькнула паническая мысль. — Нет! Дэн не такой. Может, я его не заметила, а он стоит где-нибудь неподалёку с букетом моих любимых цветов?»

Китти снова привстала на носочки и глянула по сторонам. Ей показалось, швейцар как-то по-особенному смотрит на неё. Она решила подробно расспросить его, но тут в сумочке запел телефон.

Ламарк порылась в куче косметики и прочих необходимых каждой красавице вещей и наконец-то нашла надрывающийся аппарат. Номер на дисплее не знаком, она щелчком откинула крышку, приложила трубку к напудренной щеке и спросила с нотками намечающейся истерики:

— Алё, кто это?

— Китти, милая, ты уже у ресторана? — донёсся из телефона голос Хантингтона.

— Куда ты пропал, Дэн? И что это за номер?

— Я на работе, крошка. Пришлось задержаться.

— Ты обещал сводить меня в ресторан, сказал, меня ждёт какой-то сюрприз. Я специально подменилась и попросила Сьюзи выйти в вечернюю смену, пришла сюда, жду тебя, а ты говоришь: «Пришлось задержаться?»

Китти потихоньку заводилась. Её личико покраснело, в глазах промелькнули молнии, а острые ноготки впились в ладонь. Она гневно пристукнула каблучком, губы сжались в тонкую линию.

— Не кричи, милая, тебе не идёт, когда ты сердишься. И… это ещё не всё, любимая. — Ламарк напряглась в предчувствии плохих новостей. Её редко подводила интуиция, вот и сейчас сердечко сжалось, а грудь сдавило ощущение тревоги. — Я не приду сегодня в ресторан. Этот старый козёл… — Хантингтон искоса взглянул на Элтона, тот подмигнул и ободряюще улыбнулся, — …отправил меня в командировку.

— А что это там шумит? Девушка отодвинула телефон от уха и легонько постучала по нему.

— Я еду в машине по служебным делам.

— Ах по делам?! — закричала Китти так громко, что прохожие на неё обернулись. — В командировку?! Знаю я твои командировки, кобель! В бордель ты едешь за проститутками! Все вы мужики одинаковые! Сволочи!

Из глаз брызнули слёзы. Она сбросила звонок, хлопнула крышкой, швырнула телефон в сумочку. Развернулась так, что чуть не сломала каблук и зашагала домой, наклонившись вперёд и резко размахивая руками.

Поникший Хантингтон держал в руке прерывисто гудевшую трубку.

— Сочувствую, — Элтон забрал у него телефон. — Но не стоит печалиться, ещё неизвестно кому повезло. Может, она показала вам истинное лицо.

— Может быть, — Дэн тяжело вздохнул. — А может, и нет. Кто знает, что бы я сказал по этому поводу, доведись мне оказаться на её месте.

— Ничего, вот вернётесь с задания, награду получите, она сама к вам в ножки упадёт. Всё, приехали.

Элтон сбавил скорость возле невысокого дома с оранжевыми стенами под двускатной крышей, посмотрел в зеркало на случай хвоста. Улица была абсолютно пустынной, если не считать одинокого пса, задравшего ногу на раструб водостока.

«Астра» прижалась правой стороной к бордюру, скрипнули тормоза, двигатель сбавил обороты и негромко зашептал на холостом ходу.

Элтон повернулся к майору, выразительно помолчал глядя в погрустневшие глаза.

— Что я должен делать? — не выдержал Хантингтон.

— Сейчас вы зайдёте в этот дом, подниметесь на второй этаж и постучитесь в шестнадцатую квартиру условным стуком: три раза согнутым пальцем и один кулаком. Запомнили?

— Три коротких один длинный, — пробормотал майор.

— Чего?

— Постучать, говорю, как позвонить. Три коротких, один длинный.

— А-а! Слушайте дальше. В квартире сразу представьтесь и скажите, что прибыли по заданию полковника. Там вы получите дальнейшие инструкции.

— Почему выбрали меня? — неожиданно спросил майор. — Я не проходил курс спецподготовки, я не умею драться, я даже стреляю из рук вон плохо. Я обыкновенный штабной червь!

Элтон похлопал его по плечу.

— Всегда что-то бывает в первый раз. Старик сам вас выбрал, сказал: надо дать вам шанс подняться по служебной лестнице. Семейному человеку деньги нужнее, чем холостому. Вы ведь хотите получить прибавку к жалованию?

Хантингтон кивнул. Деньги лишними никогда не бывают, а с такой модницей как Китти, тем более. Он и так задолжал двойное жалование, удовлетворяя её страсть к брендовой одежде и элитной косметике, а что будет, если она выйдет за него замуж? Ещё не хватало, чтобы она бросила его из-за бедности.

Элтон заметил перемены в майоре. Тот как-то сразу приосанился, в глазах появился блеск, ноздри затрепетали, будто почувствовали приятный запах. Он перегнулся через пассажира, дёрнул блестящую скобу дверной ручки.

— Ну всё, идите, Родина нуждается в таких как вы.

Дэн вышел из автомобиля; не оглядываясь, нырнул в подъезд и в несколько больших шагов поднялся на второй этаж. Дверь открылась на условный стук. В темноте коридора дышал кто-то большой и высокий.

— Майор Хантингтон, прибыл по заданию полковника Бэйли.

— Заприте дверь, майор.

Дэн повернулся, провёл рукой в поисках замка. Сзади раздался свист рассекаемого воздуха. Тупой тяжёлый предмет обрушился на затылок, громко хрустнули кости, ноги подогнулись. Чьи-то сильные руки подхватили бездыханное тело Хантингтона и потащили вглубь мрачной квартиры.

72

Элтон отогнал машину за угол, выждал условленные десять минут и вразвалочку пошёл к дому. У входа в подъезд наклонился завязать шнурок, на самом деле быстро проверился на случай слежки. Ничего подозрительного, улица пустынна, в окна соседних домов никто не выглядывает. Выпрямился, провёл рукой по волосам, притопнул, словно проверяя, как затянул ботинок и шагнул в подъезд.

На втором этаже Голдмахер толкнул дверь с ржаво-бурым номером 16. Съёмная квартира встретила тёмной тишиной.

— Карлос! Эй, Карлос!

В боковом ответвлении коридора скрипнуло, на потолке появилась жёлтая полоса, Элтон услышал громкие шлепки, снова что-то скрипнуло, линия света сжалась до размера узенького луча, а там и вовсе исчезла. Шлёпающие шаги приблизились.

Спереди и слева раздался шорох, щёлкнуло, с потолка брызнул яркий свет. Элтон зажмурился, приоткрыл один глаз, потом другой.

Перед ним стоял Карлос в чёрном фартуке по колено. Рукава зеленой рубашки закатаны, синие штаны достают до щиколотки, в прорехи тапочек выглядывают волосатые пальцы ног.

— Чего орёшь? Тише ты!

Элтон показал на окровавленные руки приятеля:

— Его?

— Ну не моя же, — грубо ответил тот, вытирая ладони о фартук. — Давай быстрее снимай маску, опоздаешь, всё пойдёт прахом. Босс за это по головке не погладит.

— Да знаю я. Где клиент?

— В ванной, где же ещё?

— Ну так и не стой столбом. Пусти!

Карлос попятился. С его комплекцией он и один чувствовал себя неудобно в узком коридоре, голова почти упирается в потолок, широкие плечи от стены до стены. Куда уж там двоим разминуться.

Санита отступал, пока не освободилась дорога в ванную. В этом доме квартиры отличались лилипутскими размерами и странной планировкой. В двух метрах от входа коридор раздваивался, одна часть вела в смежные комнаты, другая упиралась в квадратную кухню. Отсюда же открывались двери в раздельный санузел.

Элтон был здесь до того, как привёз сюда жертву и хорошо знал расположение комнат. Едва Карлос освободил своеобразный перекрёсток, он шмыгнул налево и оказался в отделанной зелёным кафелем ванной.

Это помещение мало чем отличалось от остальной квартиры: в углах серые нити паутины, часть плиток на стенах отсутствует, коричневый цементный пол в глубоких трещинах. Да и ванна подстать: вся в жёлтых разводах с чёрными пятнышками отбитой эмали.

В воздухе пахло свежей кровью. Она была везде: на полу, на стенах, на трупе, тот лежал скрюченный на дне эмалированного корыта.

— Из него кровища хлестала как из поросёнка. Я в коридоре еле затёр, — пожаловался Карлос. — Только бы у соседки потолок не окрасился. Вот вызовет старуха полицию, мало не покажется.

Элтон сжал кулаки, повернулся к напарнику и прошипел:

— Ты что наделал, придурок?! Ты зачем ему такую дыру в башке устроил? Забыл, что здесь сила тяжести меньше? Не мог из пистолета с глушителем завалить?

— Да не люблю я эти железки. Воняют, шума много, не эстетично.

— Не эстетично ему, а череп ключом на сорок два проломить эстетично? Как я маску снимать буду? — Элтон приподнял голову майора за волосы: — У него посмертная гримаса всю рожу перекривила.

— Ну не надо, Голдик, ну не злись, пожалуйста. Карлос скорчил, как ему показалось, добродушную физиономию, на самом деле его лицо перекосила чудовищная гримаса. Этакий Франкенштейн без шрамов.

Элтон дёрнулся излишне резко.

— Не называй меня так, горилла!

— Ну ты же умный, ты что-нибудь обязательно придумаешь, — продолжал басить Карлос, стараясь придать голосу больше мягкости.

— Ладно, неси спрей из дальней комнаты. Попробую, может, что-нибудь и получится.

— Обязательно получится, вот увидишь.

Карлос потопал в спальню. Элтон слышал шлепки его тапок, потом скрипнула дверь.

— А какой бутылёк брать: красный или зелёный?

— Бери оба. И синий баллончик ещё прихвати. Это фиксатор.

— Уже несу.

Звякнуло стекло, опять зашлёпали шаги. В дверях появился Карлос с зажатыми в лапищах высокими бутылочками и тонким цилиндром.

Элтон вылил жидкость из красной бутылочки в пластмассовую ванночку, взял стеклянную палочку и по ней, капля за каплей влил содержимое второго пузырька. Помешал, не давая пене вылезть за края.

Ровно через две минуты пена осела. Элтон обмакнул широкую кисть в раствор, понаблюдал, как тянется смесь. По внешнему виду состав напоминал яичный белок, только пахло от него ацетоном.

— Поверни жмурика на спину, голову прямо поставь и держи, а то маска не получится.

Карлос подхватил тело, повернул, руки майора гулко стукнулись о стенки ванной, а стеклянные глаза уставились в покрытый пятнами серой плесени потолок.

— Готово. Можешь начинать.

— Готово у него, как же! Не видишь: рожу перекривило? Говорил: пристрели клиента, а ты чего?

— Ну не люблю я этот огнестрел…

— Заткнись! Не трынди под руку. Попробую как-нибудь, всё равно другого раза не будет, — недовольно бурчал Элтон, ещё раз обмакивая кисть в раствор.

Карлос с интересом наблюдал за работой напарника. С каждым мазком вязкая масса всё больше покрывала лицо майора. Через несколько минут оно полностью оказалось под ровным слоем блестящей плёнки.

Поставив опустевшую ванночку в раковину, Элтон с кряхтением выпрямился.

— Неси фен, сушить будем.

С необычной для его габаритов проворностью Карлос сбегал за электросушилкой. Голдмахер засёк на часах время и приступил к важнейшему этапу операции.

Под струёй горячего воздуха состав быстро отвердевал. Одно неверное движение, секундная задержка и маска могла потерять товарный вид. Через три минуты Элтон добился полного сходства с оригиналом: искусственная кожа полностью повторяла рельеф прототипа от родинок до мельчайших прыщиков.

Рука мастера протянулась в пустоту.

— Фиксатор.

Карлос вложил в растопыренную ладонь синий баллончик и с прежним вниманием продолжил наблюдать за действиями коллеги.

Элтон взболтал спрей, лёгким щелчком сбил колпачок с распылителя. Зашипел воздух, аэрозоль сверкающим облаком окутал фальшивое лицо, прочно склеивая молекулы маски друг с другом.

В горле запершило, Элтон прикрыл рот рукавом, но в итоге всё равно зашёлся в кашле.

— Готово… кхе!.. через минуту можно примерить, а пока… кхе-кхе!.. принеси мне выпить.

— Воды?

— Сам хлебай эту… кхе!.. гадость.

Санита притащил с кухни неразбавленного виски. Голдмахер выхватил стакан из рук, залпом выпил всё до последней капли. Алкоголь смягчил раздражающее действие закрепителя на гортань и трахею. Судорожные приступы кашля прекратились, но Элтон по-прежнему хрипел и дёргал шеей как индюк, пока ещё две порции спиртного не перекочевали в желудок.

Приятели ответственно отнеслись к первому заданию босса. Во время слежки за майором они сделали много фотографий. Элтон заказал в ателье срочного пошива форму, по снимкам нацепил на китель наградные планки в той же последовательности, даже юбилейный значок «300 лет АГБ» где-то раздобыл.

Карлос говорил: зря, мол, это всё, зачем беспокоиться, если можно снять мелочёвку с трупа, но Элтон сделал по-своему и оказался прав. Кровь попала и на значок и на планки, смыть её без следа всё равно бы не удалось, а так никаких проблем.

Помимо формы он озаботился сходством причёски, цветом волос и глаз. И если с первыми двумя пунктами не возникло проблем: краску и ножницы никто не отменял, то с зеркалом души пришлось повозиться. Майор обладал уникальным цветом радужки: бирюзовым с молочными прожилками, но Элтон и здесь оказался на высоте — объехал весь город и нашёл в какой-то захудалой аптеке на окраине контактные линзы подходящей расцветки.

Наступил самый ответственный момент — кульминация сложной подготовительной работы. Щёлкнув крышечкой пластикового футляра, Элтон вооружился миниатюрными щипчиками, цветные скорлупки по очереди покинули гнёзда с бактерицидным раствором, придавая глазам совсем другой вид. Осторожно, стараясь не повредить тонкий слой фальшивой кожи, Голдмахер снял маску, нацепил на лицо.

— И как?

— Обалдеть! Один в один, хотя нет… волосы немного по цвету не подходят.

— Волосы перекрашу, но что-то мне здесь не нравится. Элтон почти уткнулся носом в зеркало.

— Мне кажется, левый глаз немного сползает.

Голдмахер резко повернулся:

— Это всё ты виноват, дубина! Пристрелил бы майора и дело с концом. Как я завтра в Агентство пойду?

— Ну ты же умный, ты обязательно что-нибудь придумаешь.

— Конечно, придумаю, надо же как-то твои ошибки исправлять.

Он приник к зеркалу. Двойник в серебристом квадрате прижал пальцы к одной скуле, к другой, подтянул кожу на висках. Бесполезно. Верхнее веко левого глаза упорно не хотело возвращаться на место.

— Ладно, утром приклею к маске парик, попробую закрепить, чтоб глаз не сползал. Будем надеяться — это прокатит, но если нет, — под носом здоровяка вырос кулак, — берегись!

— Всё будет нормально, вот увидишь. Ты справишься, — Карлос расплылся в широкой улыбке, плавно отодвинул руку напарника и показал на труп: — А с этим что делать?

— А ты не знаешь?

— Честно? Нет!

Голдмахер застонал, прикрыв ладонью глаза:

— Ой, навязался ты на мою голову. Неси нож, я за мешком. Давай быстрей, времени и так мало.

Поздно ночью на городскую свалку въехала машина с погашенными фарами. Под колёсами зашуршали обрывки газет, захрустели обломки пластика, затрещали ржавые банки. Даже сквозь закрытые окна в салон проник неприятный запах от растущей в размерах горы мусора.

Скрипнули тормоза, из машины вышли двое в чёрных масках. Подсвечивая себе узким фонариком, широкоплечий поднял крышку багажника, сунул в зубы рукоятку карманного светильника, наклонился. Послышалась громкая возня, здоровяк крякнул и, поднатужившись, вытащил наружу продолговатый мешок.

На помощь пришёл напарник. Вдвоём они подтащили прорезиненный куль ближе к куче, раскачали и на счёт три бросили. Тёмная масса шлёпнулась на склон, покатилась, увлекая за собой мусор и застряла, зацепившись за деревяшку.

Послышался шорох шагов, приглушённо хлопнули двери, двигатель рыкнул и тихо зашелестел. Два светлых пятна упали на утрамбованную мусоровозами дорогу, постояли немного и побежали к белевшему вдалеке вагончику контролёра.

73

Цифры на табло будильника показывали 5.45. Утренние лучи пытались прорваться сквозь пыльные занавески непонятного цвета, но полностью выдохнувшись в борьбе, застревали в линялой ткани.

В сумерках узкой комнаты просматривались две кровати вдоль стен. Пятачок возле окна занимал старый стол со следами сигаретных ожогов и ножевых царапин. Побитые временем и краями табуреток ножки давно потеряли лакировку и выглядели не лучше столешницы.

О вчерашнем застолье говорили обрывки заляпанной жиром газеты, на которых кучками лежали рыбьи кости, головы и подсохшие кишки. Несколько зелёных мух ползали по зловонным курганам. Они обследовали волосатыми хоботками их содержимое и временами с жужжанием перелетали с места на место.

Давно немытая пепельница посреди стола утонула под горой мятых окурков. Два грязных стакана скромно приютились неподалёку. В одном из них плавала какая-то коричневатая жидкость, а из второго торчали кончики смрадно воняющих чинариков.

Красные чёрточки на табло сложились в 6.00. Будильник пискнул и неистово заверещал. Из-под серой горы на одной из кроватей высунулась рука, пошарила по тумбочке. Согнутые пальцы подобрались к часам, похлопали по красному пластику корпуса и, не найдя кнопку отключения, сбросили мучителя на пол.

Будильник дзинькнул, но вопреки ожиданиям запиликал ещё громче.

Одеяло превратилось в бушующее море, из тёплых пучин которого спустя какое-то время вынырнул худощавый человек с рахитичной грудью и выпуклым животом. Кривые волосатые ноги свесились на пол, тонкие пальцы вцепились во всклокоченные волосы, по комнате поплыл протяжный стон.

Подушка шлёпнулась на пол, пуховым телом придавила будильник, но и это не заставило его умолкнуть.

— Заткнись!..

Часы врезались в стену, раздался хлопок, осколки брызнули в стороны. На пол упала пластинка дисплея, связанная паутинкой провода с маленьким динамиком. Чёрная тарелочка издала протяжный писк, на табло высветилась абракадабра из разнонаправленных палочек. Несколько секунд красные чёрточки ярко светились, потом стали медленно угасать, а там и вовсе исчезли в глубине экрана.

От предпринятых усилий голова пьяницы закружилась. Пальцы сжали виски, комната опять наполнилась стоном, только сейчас к нему добавилось неясное бормотание. Оно всё нарастало и, наконец, оформилось во вполне понятное:

— Ва-а-ц!.. Вставай, на работу пора.

Собутыльник что-то пробурчал и глубже зарылся головой в одеяло.

— Вставай! На хрен будильник заводил, если не просыпаешься?

Вацлав промычал нечто невразумительное и повернулся на другой бок.

Его сосед сполз на колени, на четвереньках добрался до стола. Пальцы заскребли по столешнице, наткнулись на стакан с окурками, крепко обхватили и потащили ко рту. В нос ударил жуткий запах табачного перегара.

— Вот скотина! Говорил: не бросай бычки в стакан, долго отмывать придётся.

Опираясь руками на табурет, бедняга встал на ноги. Мутным взглядом зашарил по столу.

— О, заначка! — остатки коричневой жидкости из второго стакана перекочевали в желудок. — Уф… ну и гадость! Он выдохнул сивушные пары, мазнул рукой по мокрым губам. Переставляя негнущиеся ноги, приблизился ко второй кровати.

— Вставай, засранец, а то уволят.

— Я не могу, Милош, — проблеял небритый шатен не открывая глаз. — Ты меня напоил — тебе и шагать на работу.

— Моя смена завтра. Да и как я пойду? От меня перегаром за версту несёт. Начальство меня сразу уволит.

— Не уволит. — Вацлав с трудом продрал глаза, потянулся и громко зевнул. — Ты с какого дня принят на работу? С завтрашнего. А завтра ты уже будешь трезвый.

— Вот завтра и пойду, а сегодня ты иди.

Вацлав сел на кровати, поскрёб подбородок.

— Не могу я! Вот меня точно уволят за пьянство на рабочем месте. Короче, ты меня напоил — ты и иди! Галецкий упал на подушку, закрыл глаза и засопел.

— А кто говорил: «Надо в коллектив вливаться»? — пробубнил Осьминский, шлёпая на кухню.

Струя холодной воды быстро привела в чувство, Разбрызгивая капли по всей кухне, фыркая как рассерженный кот, Милош энергично вытер голову. Подул на ладонь и сморщился от шибанувшего в нос неприятного запаха. Изо рта несло помойной ямой. Милош помахал рукой перед носом. На окне стоял флакон с парфюмом, сосед по комнате пользовался им вместо лосьона для бритья.

Схватив одеколон, Милош высунул язык и несколько раз нажал кнопку пульверизатора. Во рту полыхнуло огнём, из глаз выступили слёзы, зато запах вроде как приутих, что и подтвердил очередной эксперимент с ладонью.

— Сойдёт и так, главное дышать в сторону, если встречу кого из начальства. Так, что тут у нас? Он заглянул в холодильник. На полке, между раскрытых банок из-под консервов с торчащими из них ручками вилок, лежал кусок плесневелого сыра.

Осьмински окинул находку сомнительным взглядом, понюхал, откусил крохотный кусочек.

— Где-то я слышал, в сыре специально плесень выращивают и продают за бешеные деньги. А я бесплатно съем, лишь бы пузо не подвело.

Покончив с завтраком, Милош одел новенький комбинезон, нацепил бейдж с надписью «техник Осьмински», взял в руку чемоданчик и вышел из комнаты.

Штаб-квартира АГБ, куда Милош устроился с помощью школьного товарища, а ныне коллеги и соседа по комнате, находился в километре от их дома. Улица встретила прохладной свежестью. Ещё не нагревшийся от асфальта ветерок обдувал лицо, играл не до конца высохшими волосами, да и просто приятно щекотал кожу. Птицы с весёлым щебетом носились за невидимыми с земли мошками, обещая прекрасную погоду на весь день.

Осьмински кисло улыбался встречным красавицам, кивал в ответ на приветствия незнакомцев, морщился, если проезжая машина резко сигналила кому-то или огрызалась на гудки других автомобилей. Так продолжалось примерно две трети пути пока молодость, энергия утра и быстрая ходьба не прогнали хмельную хандру. Голова перестала болеть, настроение заметно поднялось, да и девушки стали встречаться намного краше. Может, они и раньше были не хуже, просто сейчас он смотрел на них с удовольствием, радуясь стройности загорелых ножек, красоте форм и чувству приятного щекотания внизу живота.

Милош остановился на перекрёстке, дожидаясь, когда загорится зелёный. Отсюда хорошо просматривалась высотка Галактической Безопасности с огромной тарелкой на крыше. Похожее на кудлатую овечку облако зацепилось косматым брюхом за треногу конвертера и никак не могло вырваться на волю. Сзади напирали другие бродяги неба, скоро вокруг ребристого диска антенны образовалась куча мала.

Милош так и не увидел, как ветер разогнал воздушное стадо. Вспыхнул разрешающий сигнал светофора. Он выдохнул, ступил на дорогу и зашагал к растущему в размерах зданию.

Крупная бабочка с жёлто-зелёными кругами на синих крыльях попала в ядовитый выхлоп, упала камнем и затрепыхалась в конвульсиях. Агония продолжалась несколько секунд, чья-то нога в коричневом ботинке прервала мучения несчастного насекомого. На асфальте осталось цветное пятно. Вскоре оно исчезло, по крупинкам прилипнув к торопливо мелькающим подошвам.

В фойе штаб-квартиры Осьминский остановился перед поблёскивающим хромовым покрытием турникетом. Сбоку в кабинке из пуленепробиваемого стекла, закинув ноги на стол, сидел охранник, лениво двигая челюстями. Похлопывая дубинкой по распрямлённой ладони, он смотрел в одну точку рассеянным взглядом.

Милош подошёл к маленькому окну, куда посетители просовывали документы для записи данных, а хозяева кабинетов сдавали ключи.

— Привет, я новенький!

— Здорово, коли не шутишь! А где Вацлав?

— Вчера перебрал немного.

— А что за повод?

Осьмински почесал за ухом:

— Так это, назначение на должность отмечали.

— А-а, так вот откуда одеколоном несёт. — Охранник скинул ноги со стола, наклонился вперёд: — Рот полоскал?

Милош кивнул с тяжёлым вздохом.

— Чего пили? — спросил страж и выдул огромный пузырь.

— Пиво со шнапсом… много.

— Охренеть! Ну да ладно, пора тебе допрос учинить.

— Какой допрос?! — испугался Осьмински. — Может, не надо ничего учинять?

— Положено! — строгим голосом сказал охранник, взял ручку и приготовился писать в журнале. — Отвечай: как зовут, кем работаешь, куда идёшь?

— Милош Осьминский, двадцать пять лет, родился…

— Мне твоя биография по боку. Я хочу знать должность и цель прибытия в Агентство.

— Так это, — Милош почесал в затылке, — техник я… на работу иду.

— Куда? — начал терять терпение охранник.

— Туда, — Милош ткнул пальцем в потолок. — Криптологический отдел, средства связи.

Охранник сделал записи в журнал, отметил время прибытия.

— Проходи.

Турникет щёлкнул. На табло вместо красного крестика зажглась зелёная стрелка. Осьмински толкнул блестящую скобу, преодолел невидимую границу и сразу почувствовал себя по-другому. Теперь он официально стал сотрудником могущественной конторы.

74

Элтон предусмотрел каждую мелочь, вплоть до спецодежды и бейджа сотрудника техслужб, они лежали в маленьком чемоданчике, с которым он отправился в штаб-квартиру Агентства. По плану он в облике майора проникал в кабинет Хантингтона, там перевоплощался в обычного техника и уже под его личиной устанавливал «жучки». Так он надеялся ещё больше запутать следствие, если вскроется факт прослушки линий спецсвязи. В том, что это обязательно произойдёт, Элтон нисколько не сомневался. Вопрос, когда это будет?

В любом случае при обнаружении декодеров сразу начнут с просмотра записей с камер видеонаблюдения. А тут на тебе — сюрприз: никто из посторонних в зал криптологических машин не входил. Техник? А что техник — занимался техобслуживанием, как и положено по должности. С него и спрашивайте, чего он там натворил.

Первый этап прошёл без проблем. Охранник пропустил лжемайора без лишних вопросов, удивился только, чего тот пришёл так рано: с 7.30 начиналась смена обслуживающего и технического персонала, остальные сотрудники Агентства приступали к работе с 9.00. Элтон пробормотал что-то о конце отчётного периода и, стараясь не поворачиваться лицом к охране, прошёл через турникет.

Лифт быстро поднял его на тридцать седьмой этаж. Элтон ступил на пол из красного гранита, двинулся вправо по коридору, вдоль ряда одинаковых дверей. Девятая, десятая, одиннадцатая, а вот и та самая с табличкой «майор Дэн Хантингтон». Сбоку от правого наличника расположилась прямоугольная пластинка с двумя цветными светодиодами и неглубокой канавкой сенсора.

Голдмахер достал из кармана металлический футляр, вытряхнул на ладонь большой палец майора. Посиневшая кожа обрубка вжалась в углубление, миг и красный огонёк погас. Слева вспыхнул зелёный индикатор, в двери что-то чавкнуло, и она с тихим шипением автоматически отворилась.

Кабинет встретил прохладой ионизированного воздуха. Элтон обвёл карманным сканером письменный стол, прошёлся по креслу, стеллажу с бумагами, обследовал стены и углы. Чисто! Нет и намёка на скрытые камеры и микрофоны.

Коричневый чемоданчик лёг на стол, дважды щёлкнули никелированные замки, пружинная крышка откинулась и застыла в этом положении. Элтон быстро переоделся в комбинезон, прицепил бейдж «техник Галецкий» (если верить выкраденному расписанию сегодня как раз день его дежурства) выскользнул в коридор и по лестнице спустился на три этажа ниже.

А вот и дверь с надписью «Криптологический отдел. Запасный выход». Элтон натянул хирургические перчатки и сверился с маршрутизатором на запястье. Судя по карте выход на лестницы находился в конце коридора, а зал шифровальных машин почти напротив лифта — тридцать метров по прямой. Поворотная камера на углу двух коридоров на несколько секунд теряла из виду эту часть помещения. Через каждые три метра из стен выступали декоративные колонны, за которыми лазутчик намеревался спрятаться. Теперь важно определить момент старта и вперёд.

Гибкий зонд видеоскопа пролез в узкую щель над полом. Осторожно направляя объектив, Элтон по экрану следил за всем, что происходит с той стороны.

Чёрный глаз следящего устройства смотрел прямо на дверь, за которой прятался шпион. Какое-то время недремлющее око наблюдало за ней, а потом белый прямоугольник отвернулся и с тем же вниманием уставился в соседний проход. Прошла одна шестая минуты, электронный надсмотрщик занял прежнюю позицию, но уже через десять секунд поменял интересы.

Элтон выставил интервал, запустил проверку. Цифры на табло добежали до десяти, раздался короткий писк и снова начался отсчёт.

Отключив таймер, фальшивый техник приник к экрану. Дождавшись, когда настенная камера отвернулась, нажал кнопку секундомера, вытянул зонд из-под двери и приготовился к рывку.

Услышав очередной сигнал, Элтон выскочил в коридор, пробежал две полуколонны и возле третьей вплотную прижался к стене за миг до писка.

Сердце билось, отсчитывая утекающие секунды, лёгкие насосом перекачивали воздух. Невелико расстояние: всего-то тридцать метров, а сколько усилий.

Запел зуммер, обозначая очередное «окно». Резкий рывок, пробежка и опять холодный камень больно ударил по лопаткам.

«Так. Закрыть глаза, настроиться на последний отрезок. Вдох-выдох. Хоть и не запыхался, а надо — спокойное дыхание половина успеха. Интересно, а код подойдёт?»

Элтон не успел додумать, маршрутизатор скомандовал: вперёд! Он оттолкнулся от стены и бросился к третьему укрытию, последнему в этом коротком марафоне.

Очередной отрезок остался позади. Элтон впечатался плечом в каменный выступ и замер, слушая жужжание привода. До камеры оставалось не так и много.

Загудел электромоторчик, почти сразу пискнул секундомер. Голдмахер отделился от стены, набрал комбинацию цифр на пульте и замер.

Стремительно таяли мгновенья, Элтону показалось, он различил, как щёлкнули шестерни привода в поворотном устройстве, ещё немного и он окажется в объективе камеры. Ладони вспотели, в голове мелькнуло паническое: «Бежать!» В этот момент присоски пневмозамка тихо причмокнули, дверь подалась назад и по рейлингам плавно покатилась в сторону.

Не дожидаясь полного открытия, Элтон проскользнул внутрь, прижался к стене и хлопнул по кнопке. Дверь тут же двинулась в обратном направлении и к моменту очередного сигнала стояла на месте.

Только сейчас псевдотехник заметил: на груди нет бейджа. Видимо, протискиваясь в щель, зацепился карточкой за косяк, и она осталась в коридоре.

«Заберу на обратном пути», — подумал Элтон, проходя вдоль высоких шкафов. За стеклянными дверцами гудели и перемигивались разноцветными лампочками шифровальные машины. Ежесекундно они принимали, перерабатывали и отсылали конечным пользователям петабайты информации и всей этой паутиной управлял один контроллер.

Толстые жгуты кабелей соединяли отдельные устройства в единую сеть. Следуя вдоль этой путеводной нити, Элтон вышел к цели — огромному шкафу высотой в три и шириной в два метра. Здесь тоже стоял кодовый замок. Ещё одна последовательность цифр и двери распахнулись, открывая доступ ко всем тайнам АГБ.

75

Прежде чем заступить на смену, Милош обследовал комнату отдыха на предмет съестного. Утреннее похмелье и пропущенный завтрак давали о себе знать утробным урчанием живота.

Осьмински рьяно приступил к поискам, но спартанская обстановка помещения мало способствовала развитию сыскного таланта. Небольшой стул, четыре жёстких стула с коричневым дерматином сидений, две тумбочки с веревочными петлями взамен ручек, этажерка из крашеных белой краской железных прутьев и старый электрочайник вот и вся обстановка. Не надо быть гением, чтобы сообразить, где искать.

Скрипнув дверью, техник достал из тумбочки пакет с сахарным печеньем, коробку с чаем и сахарницу. Налил в чайник воды, включил в розетку и стал ждать, поглаживая голодное брюхо.

Десять минут спустя сытый и довольный жизнью Милош поёрзал на стуле. Найдя более-менее удобное положение, сложил руки на животе, прикрыл глаза и засопел носом.

Сиесту прервала тихая трель контроллера. Милош приоткрыл один глаз, слева от этажерки на информационной панели моргал оранжевый огонёк под табличкой «Отдел криптологии». Идти никуда не хотелось, после горячего чая ноги отяжелели, в теле поселилась благодушная лень, а потому техник вернулся в прежнее состояние и попытался вздремнуть.

Зуммер не умолкал, напротив, прибавил в громкости.

— Да слышу я, слышу, — неизвестно кому сказал Осьминский, с кряхтением поднимаясь со стула. — Иду уже, иду. Сейчас посмотрю, что вы там сделали.

Коридор встретил тишиной: до начала рабочего дня оставался ещё целый час. Насвистывая и постукивая по стене, техник подошёл к лифту, выставил большой палец и посмотрел, прищурив глаз. Кнопка вызова и ногтевая фаланга идеально совпадали по размеру.

«Как для меня делали», — подумал Милош, прижимая палец к холодному металлу. Вокруг кнопки появился красный ободок, а над порталом ожило жидкокристаллическое табло.

«Динь-дон!»

Милош шагнул в кабину, коснулся кнопки «Криптологический отдел». Двери плавно закрылись, пол слегка дрогнул, и лифт наполнился слабым гудением.

Точно такое же табло, как и в коридоре, отмечало пройденные этажи, но цифры вели себя странно. Да и Милошу показалось: лифт не только поднимался, но и скользил в стороны, а временами и вовсе двигался вниз.

Наконец блуждание по недрам Агентства завершилось, двери с чуть слышным шипением откатились в стороны. Осьминский глянул в коридор, да так и застыл с отвисшей челюстью. Такого он ещё не видел: в отполированном до блеска красном граните пола отражался зелёный потолок. По прихоти дизайнера строители сделали его волнистым, отчего он сильно напоминал поверхность моря. Стены песочного оттенка невольно вызывали ассоциацию с пляжами, а круглые светильники в проёмах между полуколоннами казались упавшими с неба звёздами.

В полутора метрах по диагонали виднелась дверь в зал шифровальных машин. У косяка что-то белело. Техник подошёл ближе.

«Да это бейдж. Интересно, что за растяпа его здесь оставил».

Милош подобрал карточку, перевернул и громко присвистнул.

— Вот, зараза, сказал: не может, а сам втихаря сюда припёрся! Ну я тебе задам!

Цифровой замок открывался двумя способами: с помощью кода и персональной картой. Секретную комбинацию техник не знал, зато имел универсальный ключ от всех дверей. Правда, пользоваться им он мог в присутствии кого-то из сотрудников Агентства, но поскольку никого из них рядом не было, а увидеть удивлённое лицо Вацлава очень хотелось, Милош решился и чиркнул карточкой по щели. Вспыхнул зелёный огонёк, дверь откатилась в сторону, и сразу в уши ворвалось низкое гудение. Так и казалось, что вот-вот появятся пчёлы, пожужжат в воздухе и полетят на поиски нектара.

Стараясь не шуметь, Осьминский двигался вдоль расставленных рядами шкафов и вскоре увидел приятеля. Тот стоял лицом к раскрытому распределителю и что-то делал с пучками разноцветных проводов.

Элтон внимательно считывал информацию с дисплея. Миниатюрный прибор оперативно декодировал зашифрованные сообщения. Пока ни одно из них не представляло интереса.

Сделав пометки в блокноте, Элтон перецепил зажим на соседний провод и снова приник к экрану. Он искал линию, по которой передавалась секретная информация. Время стремительно утекало, скоро начнётся рабочий день, и здание наполнится людьми. Здесь многие знали майора в лицо, а потому светиться в комбинезоне техника не хотелось: лишние вопросы могли поставить под удар всю операцию, да и вообще попадаться кому-либо на глаза из сослуживцев покойного не входило в планы.

На плечо упала чья-то рука.

— Попался!

Голдмахер вздрогнул, сунул прибор между проводов и медленно повернулся. Перед ним стоял техник в таком же, как у него комбинезоне.

— А где Вацлав? — глупо спросил Милош, отступая на шаг назад.

— Ты кто такой?!

— Техник Осьмински, — просипел он, медленно пятясь к двери. — А вы… ты кто?

— Я сотрудник Агентства, нахожусь на задании, — ответил Голдмахер, надвигаясь на неугодного свидетеля.

— А почему в спецодежде?

— Так надо, я под прикрытием.

Внезапное появление техника вызвало неожиданную реакцию в организме взломщика. Волосы под париком взмокли, кожа под маской тоже покрылась испариной.

— Ой, а у вас глаз пополз! — воскликнул Осьмински, заметив перемену в лице незнакомца.

— А так нормально? Элтон дёрнул парик на затылке, фальшивое лицо подтянулось, и сбежавший глаз вернулся на место.

Милош крутанулся волчком, бросился к выходу. Сзади послышались торопливые шаги, техник взвизгнул как поросёнок, рванулся в сторону. Неожиданно нога подвернулась, он с грохотом влетел головой в шкаф и хлопнулся на пол.

Чужая рука сильно дёрнула за плечо, Милоша развернуло на лопатки, перед глазами мелькнул острый грифель. Он заорал, прикрывая изуродованный глаз рукой, между пальцев торчал кончик карандаша, а из-под ладони вытекала тонкая струйка крови.

Элтон навалился сверху, зажимая рот техника ладонью. Милош захрипел, задёргался. Железные пальцы сдавили горло, он почувствовал, что теряет сознание, вцепился в крепкую руку и засучил ногами.

Продолжая душить, Элтон убрал ладонь со рта Осьминского, тот попытался закричать, но вместо этого выдал какие-то хрипы. Уцелевший глаз широко раскрылся, лица коснулась воздушная волна и в следующий миг раскрытая пятерня с размаху опустилась на кончик карандаша.

76

Голдмахер повалился на пол рядом с убитым. В ушах стоял недавний хруст. Он так и не понял: карандаш это сломался или какая-то кость внутри черепа.

Ладонь сильно саднила, в центре остался красный след от удара, перчатка лопнула и висела лохмотьями.

«Лишь бы на пальцах держалась».

Элтон откатился от трупа, встал на ноги и осмотрелся. Тело надо спрятать, а вот куда?

В машинном зале поддерживалась температура на десять градусов ниже обычной. Шифрогенераторы выделяли много тепла, чтобы техника не перегревалась, решили прибегнуть к подобной хитрости.

Надолго это не спасёт, слегка задержит процесс разложения и всё. Сюда периодически наведываются, даже такая сложная и совершенная техника временами даёт сбои. Запах тлена сразу привлечёт внимание, обнаружат труп, начнут искать убийцу. Желательно отодвинуть этот момент как можно дальше в будущее.

Элтон схватил Осьминского за ногу, потащил вдоль гудящих и перемигивающихся цветными лампочками шкафов. Ещё когда он возился с проводами, заметил на соседней стене едва заметные щели. Слишком ровные на вид они не могли появиться сами по себе.

Догадка оказалась верной. Вблизи отчётливо различались две узкие дверцы, замаскированные под цвет стены. Элтон разжал пальцы, нога с глухим стуком упала на пол.

Двери встроенного шкафа не имели ручек. Голдмахер надавил на створки, но не услышал щелчка. Надежда на магнитные защёлки исчезла также быстро, как и появилась.

Обыскав техника, он вытащил из нагрудного кармана отвёртку, вставил узкое жало в центральную щель, подковырнул. Двери с тонким скрипом отворились и взору взломщика предстали тускло поблёскивающие боками вёдра, сваленные в кучу швабры и стопки серых тряпок на верхней полке.

Кто и когда устроил здесь этот склад? Зачем? Может, тут первоначально планировали разместить какой-нибудь отдел, а потом передумали и сделали машинный зал? Элтон прогнал ненужные мысли, с грохотом сгрёб в сторону деревянные черенки, составил несколько вёдер одно в другое. Взвалив труп на плечи, с кряхтением запихнул его в освободившийся угол, а чтобы тело не выпало из кладовки, припёр швабрами к стене. Закидал сверху тряпками и с чувством выполненного долга захлопнул двери.

Глянув на запястье, Элтон с ужасом заметил, как мало осталось времени, и с удвоенной энергией взялся за дело. За пятнадцать минут он вычислил нужные провода, закрепил на каждом с обратной стороны миниатюрные декодеры с низкочастотными передатчиками, запер шкаф и с прежними предосторожностями добрался до пожарной лестницы.

Удача благоволила ему. На выходе с лестничной площадки он чуть не столкнулся с сослуживцем майора. Чувство неясной тревоги заставило его отпустить ручку. Как оказалось не зря. Просунутый в щель зонд видеоскопа показал на экране фигуру военного. Элтон дождался, когда тот скроется за поворотом, на всякий случай проверил нет ли ещё кого в коридоре и лишь после этого выскочил за дверь.

В кабинете майора Голдмахер переоделся, сложил спецодежду в чемоданчик, туда же бросил перчатки. Глядя в зеркало, поправил маску. Ещё раз внимательно проверил не оставил ли улик. Чисто! Ну всё. Выдохнуть, привести мысли в порядок и вперёд. Главное, вести себя естественно.

Второй этап операции прошёл также безболезненно, как и проникновение в Агентство. Никто из тех, кто близко знал Хантингтона, не встретился на пути, с остальными Элтон обменивался дружелюбными улыбками и пустыми фразами вроде: «Доброе утро! Как дела? Нормально!»

На вахте дежурил другой охранник, за время пока Элтон устанавливал «жучки» прошла пересменка, а потому лишних вопросов не возникло. С чувством огромного облегчения лжемайор пересёк турникет, вышел в стеклянную дверь и махнул проезжавшему мимо такси.

Взвизгнув покрышками жёлтый «Кабрио» тормознул возле крыльца. Элтон сбежал по ступеням, лавируя между спешившими на службу военными и спецперсоналом в гражданской одежде. Хлопнул задней дверцей, опередив на секунду какого-то человека в сером костюме с чёрным дипломатом в руках, и крикнул:

— Давай!

Таксист врубил передачу. «Кабрио» с рёвом рванулся от тротуара, обдав несостоявшегося пассажира облаком серого дыма.

— Куда едем? — сверкнул золотым зубом водитель, следя одним глазом за клиентом в зеркало заднего вида.

— Двадцатый километр восьмого шоссе, — отозвался Элтон, развалившись на широком сиденье. Радость от хорошо сделанной работы переполняла его. Хотелось петь, но это могло привлечь ненужное внимание со стороны шофёра. Таксисты народ наблюдательный, с ними часто сотрудничают полицейские, вести себя неподобающим образом, значит дать подсказку ищейкам. В том, что майора будут искать, Элтон нисколько не сомневался и не хотел облегчать работу легавым.

«Зря назвал ему адрес, надо было доехать до какой-нибудь улицы и там взять другое такси. Ладно, уже поздно что-то менять. Может, всё обойдётся? Интересно, боссу об этом сказать или лучше не говорить? А может, я зря всё усложняю?»

Элтон мысленно беседовал сам с собой, следя за всем, что происходит за окном. Там всё было как обычно: спешили прохожие, мелькали припаркованные автомобили. Возле магазинчиков и кафе суетились хозяева, поднимая рольставни и расставляя столики под цветными зонтиками.

К концу первого часа поездки плотность людей на улицах заметно снизилась, как и количество домов. «Кабрио» приближался к ведущему за город шоссе, до которого оставалось десяток километров и транспортная развязка.

Мелькающие за окном здания сменились высокими деревьями и фонарными столбами. Ещё через пару минут показались петли асфальтового узла с бугорками бегущих по нему автомобилей.

Такси проскочило под мостом, на мгновение в салоне стало чуточку темней, а воздух наполнился грохотом проносившихся вверху тяжёлых грузовиков. Справа промелькнул синий указатель «Восьмое шоссе». Бетонные столбы исчезли, количество деревьев возросло, они стали намного выше и почти вплотную приблизились к чёрной ленте дороги.

Ещё через полчаса жёлтый автомобиль прошелестел колёсами по гравийной обочине и встал напротив уютного домика с черепичной крышей и стенами из натурального камня. Кое-где покрытые зеленоватым мхом и наростами лишайника они прекрасно вписывались в наступающий с боков лес. Огромные деревья с рыжей морщинистой корой шелестели высоко поднятыми кронами, Опавшие иголки листьев устилали мощёную булыжниками дорожку. Меняющиеся тени облаков проплывали по красноватой земле, из которой торчали пучки тёмно-зелёной травы.

Элтон вынул из кармана бумажник.

— Сколько с меня?

— Сто двадцать монет, сэр, — бойко ответил таксист, повернувшись к пассажиру. Элтон увидел вздёрнутый нос, голубые смеющиеся глаза, россыпь веснушек на молодом лице и выбившуюся из-под синей бейсболки прядь рыжих волос.

— С ума сойти, какие цены. На золоте ездишь что ли?!

— Так нефть-то вон как в цене взлетела. Бензин нынче дорог, вот и расценки выросли, — оправдывался водитель, пряча деньги в карман.

Голдмахер щёлкнул дверным замком и уже поставил ногу на обочину, как вдруг шофёр заканючил:

— А чаевые?! У меня жена, детки малые есть хотят, да ещё и любовница нарисовалась. Он лихо подмигнул, мол, сам понимаешь, куда деньги уйдут.

— Держи хобот в узде, тогда на всё хватит.

Элтон вышел из машины, от души хлопнул дверью. Не оборачиваясь, зашагал по дорожке. Где-то на полпути услышал недовольный рёв мотора, резкий шорох шин и дробный перестук вылетевшего из-под колёс и упавшего на землю гравия.

77

Карлос терпеливо ждал возвращения напарника. Заметив притормозившее такси, вытащил пистолет с длинным глушителем, встал сбоку от окна и чуть сдвинул занавеску. Несмотря на любовь к холодному оружию, он прекрасно умел стрелять и в некоторых случаях предпочитал его добротному кастету или ножу. Какое-то время из такси никто не выходил, но вот дверь отворилась, и на дороге появился Голдмахер.

Карлос вернул пистолет на место. Пока напарник отсутствовал, он приготовил прекрасный обед и теперь поспешил на кухню подогреть остывшую курицу. Страсть к кулинарии жила в нём с самого детства, всё свободное время он с удовольствием посвящал хобби день за днём постигая секреты мастерства, неустанно экспериментируя, открывая новые сочетания вкусов и способы приготовления всего, что растёт, плавает, бегает, ползает или летает.

Карлос включил духовку на разогрев. Внутри жарочного шкафа вспыхнул свет, золотистая курочка с папильотками из фольги стала медленно поворачиваться на керамическом блюде.

Крытый накрахмаленной скатертью стол быстро заполнился блюдцами с тонко нарезанными кусочками ветчины, сыра, копчёного мяса и свежих овощей. В последнюю очередь появились две широких тарелки с зеленоватыми краями, а между ними остроконечная башня ароматической свечи. Когда-то давно в одной из кулинарных книг Карлос прочитал о воздействии запахов на пищеварение, с тех пор ни одна трапеза в нормальных условиях не обходилась без благовоний.

На крыльце с каменными балясинами, Голдмахер тщательно вытер ноги о плетёный коврик. Ругаться из-за грязных следов в прихожей не хотелось. С тех пор как они поселились за городом, Карлос добровольно взял на себя обязанности по поддержанию чистоты, следил за наполнением холодильника. Элтон исподтишка посмеивался над другом, но в тайне был рад этому. Ему вовсе не улыбалось самому мыть пол, готовить завтрак, или ещё хуже — обед.

Несмотря на столкновение с техником его не покидало прекрасное настроение. Он хотел незаметно проникнуть в дом, но предательски скрипнувшая дверь разрушила коварные планы.

Элтон замер на пороге, улавливая периферийным зрением рогатую голову какого-то зверя над дверью в каминный зал и несколько копий с каменными наконечниками в подставке из каргонита в левом углу. Он всё ещё надеялся остаться незамеченным и подшутить над приятелем, но голос Карлоса развеял остатки надежды:

— Элтон, хватит топтаться, иди сюда.

Голдмахер скорчил недовольную гримасу: планы неплохо повеселиться растаяли как утренняя дымка над рекой. Впрочем, долго грустить не пришлось. Вкусные ароматы дразнили аппетит, вытесняя из головы все мысли, кроме одной. Едва не захлёбываясь слюной, слушая голодное урчание живота, Элтон быстро переоделся, сбросил маску и отправился на кухню, отделанную, как и всё в этом доме, под старину.

Впервые увидев свисающие с потолка деревянные колёса с частоколом свечей, напарники сильно удивились. Им вовсе не улыбалось каждый вечер бегать с зажигалками на длинных палках. Потом выяснилось: это всё это имитация, а колёса со свечками на самом деле обыкновенные электрические светильники. Правда, пришлось повозиться, разыскивая выключатели. Работавшие над интерьером дизайнеры, обладали прекрасным чувством юмора: не каждый догадается, что чуть отличающийся по цвету камень в стене и есть выключатель.

Кухня делилась на две зоны: столовую с большим столом на толстенных ногах и десятью стульями, будто рублеными топором из цельных кусков дерева и саму кухню, где находился очаг с развешенными над ним и по бокам рядами кастрюль, ковшей и сковородок разных размеров. Впрочем, очаг на поверку тоже оказался имитацией. На самом деле это был электрокамин с эффектом живого пламени, а для приготовления еды использовалась обычная газовая плита.

Посудный шкаф со стеклянными дверцами находился в столовой, в кухне компактно расположились шкафчики с банками для сыпучих продуктов и специями. В углу стоял замаскированный под дымоход двухкамерный холодильник, а в стороне от него оформленный под сундук ящик с отсеками под овощи.

— А чем так вкусно пахнет? — спросил Элтон и потянулся за ветчиной, за что сразу получил увесистый шлепок по руке.

— Не хватай грязными руками! Сначала умойся, а уж потом милости прошу. Карлос широко развёл руки и расплылся в добродушной улыбке.

Элтон решил не спорить, намылил руки, сполоснул под струёй воды, благо раковина неподалёку. Она единственная выделялась современным видом из всего интерьера.

— А чего они сюда бадью с водой не поставили? — сказал Элтон, впервые оказавшись на кухне. — Повесили бы на стену бронзовый рукомойник с подвижным стержнем, под него лохань. Всё как в деревне. На что сразу получил ответ:

— Нельзя! Продукты, как и руки повара, всегда должны быть чистыми. Конечно, я могу не мыть, если тебе нравится страдать животом, но тогда я буду готовить для тебя отдельно.

Смыв остатки мыльной пены, Элтон встряхнул руками над раковиной.

— Я поражаюсь тебе, напарник.

Карлос заботливо протянул полотенце.

— Вытри. Что тебя удивляет?

— Ничего. На вид мясник мясником, душегуб профессиональный, а готовишь, — Элтон причмокнул губами, — ну просто пальчики оближешь. И как в тебе эти две страсти уживаются, ума не приложу?

Карлос взял полотенце из рук приятеля, повесил на крючок.

— Вовсе я не душегуб. Просто работа у меня такая… — он потёр пальцами друг о друга, подыскивая слово, — убийственная. А кухня — это хобби. Садись за стол.

Элтон не заставил себя упрашивать дважды. Вкусные запахи так раздразнили аппетит, что он готов был съесть быка в одиночку.

— Давай я тебе мяса положу, овощей, ветчинки с сыром, — суетился Карлос.

— Не надо, я сам. — Ловко орудуя вилкой, Элтон наполнил тарелку нарезками. — Не расстраивайся, я всё съем. Оголодал как волк! Ты не поверишь, со мной такое сегодня приключилось. Он рассказал историю с техником, не забывая при этом налегать на еду.

— Да уж, досталось тебе, — вздохнул Карлос и покачал головой. — Ой, а чего я сижу-то, чего сижу? Он вскочил, опрокинув стул, и бросился к плите.

— Фто такое? — спросил Элтон, жуя набитым ртом.

— Про курицу-то я и забыл. Она знаешь, какая вкусная? Запечённая в сырном соусе, с травами, чесноком… Ты в жизни такой не пробовал. Новый рецепт! — Карлос вынул противень из духовки, переложил шипящую, истекающую жиром птицу на украшенную зеленью тарелку, и с торжественным видом водрузил на середину стола. — А после ещё десерт будет, — пообещал он, наблюдая за реакцией компаньона.

— Ты меня балуешь, дружище. — Элтон втянул затрепетавшими ноздрями пахнущий курицей воздух, с довольным урчанием облизнулся. — Я скоро уже в штаны не влезу.

— Ничего, ты ешь, ешь, когда ещё придётся так пообедать? Босс наверно скоро новое задание даст. Не зря ведь он велел «жучки» установить.

— Босс! — закричал Элтон, выпучив глаза.

— Чего босс? — не понял Карлос.

— Ну что ты стоишь, дубина? Дай сюда телефон!

Карлос взял со стола трубку, Элтон выхватил её из рук, запиликал кнопками, не переставая бурчать:

— Напичкал меня своей жратвой я и забыл боссу доложить о выполнении.

— Никакая у меня не жратва, — надулся Карлос. — Не нравится, так и скажи.

Элтон бросил трубку на стол.

— Не отвечает. Ладно, Карлос, прости, — он положил руку на мощное предплечье. — Я сгоряча это сказал, не подумал. От твоей еды я всё забываю на свете, вот и боссу позвонить забыл.

Санита стряхнул его ладонь, демонстративно встал из-за стола и пошёл в рабочую зону.

Элтон почесал в затылке. Ссориться с другом не хотелось. А если он серьёзно обиделся, и больше не будет готовить на двоих? Он такой, с него станется. Пожалуй, надо пойти на уступки и самому вымыть посуду.

Элтон так и сказал, на что Карлос живо повернулся и посмотрел в глаза.

— Правда?

— Самая наиправдейшая правда в мире! — заверил Элтон, приложив руку к груди. — Мир?

Санита молча изучал приятеля. Тот никогда добровольно не вызывался делать что-либо для других, тем более мыть посуду. У него с водой отношения хуже, чем у кошек.

— Мир! Но ты обещал…

— Ерунда! — отмахнулся Элтон. — Одна тарелка не в счёт. Тридцать секунд и все дела!

— Одна тарелка?! Как бы не так. Давай посчитаем. — Карлос приготовился загибать пальцы: — Противень — раз. Блюдо, в котором я готовил соус для курицы — два. Большая миска, где месил тесто для пирога — три. Тарелка — четыре. Ну и всякая мелочь — пять.

— Посуды всегда так много? — опешил Элтон, глядя на огромный кулак перед носом.

— А ты как думал? Это со стороны кажется, что на кухне делать нечего.

На столе затрезвонил телефон. Элтон схватил трубку:

— У аппарата! Да, задание выполнено. Как это не позвонил? Сразу, как вернулся домой, набрал номер… — закатив глаза к потолку Голдмахер выслушивал нотации Генриха. Тот говорил очень громко, Карлос слышал каждое слово, будто сам говорил с начальником. — Сэр, повторяю ещё раз: я позвонил сразу, как вернулся с задания. Да откуда я знаю, где вас носило! — крикнул Элтон и уже тише произнёс: — Простите, не сдержался. Вас не было на месте. Больше такого не повторится, обещаю. В следующий раз буду звонить, пока не ответите. Хорошо. Сейчас этим займусь. До свидания, босс. И вам того же.

Он положил телефон, опёрся локтями на стол и прикрыл руками лицо.

— Что он сказал?

— А ты не слышал?

— Нет. В конце он говорил тихо, я не разобрал ни слова, а вот когда он орал на тебя…

— Заткнись, и так тошно! — Элтон посмотрел на друга сквозь пальцы. — Прости Карлос, но курица, десерт и посуда отодвигаются на неопределённое время.

— Как отодвигаются?

— А вот так! Босс велел приступить к прослушке. — Он встал из-за стола, похлопал приятеля по плечу: — Извини, как-нибудь в другой раз.

Элтон развернулся и пошёл в подвал, где специальная аппаратура принимала сигнал с установленных утром передатчиков.

78

Лейтенант Рой Хадсон недолго думал над кандидатурами. Задание не подразумевало ничего сверхъестественного — обычная «прогулка», так в подразделении назывались миссии не связанные с ведением боевых действий. О них ещё говорили, перевирая древних: «Пришёл, увидел, доложил».

Выбор пал на самого молодого в отряде — сержанта Джона Уилкиса. Парень недавно попал в элиту АГБ и как раз нуждался в подобных испытаниях. «Викинги» славились слаженностью боевых действий, способностью понимать друг друга без слов, чётким выполнением приказов. Именно такие задания давали бесценный опыт взаимодействия, солдаты притирались друг к другу как шестерёнки сложного механизма, и когда приходило время по-настоящему серьёзных испытаний работали без сбоев.

Вместе с ним лейтенант решил отправить рядовых Стивена Джонсона и Герхарда Миллера. Тёртые калачи, они не первый год служили в спецназе. С ними Уилкис быстро наберётся необходимого опыта.

Отправив вестового в казарму, лейтенант коротал время за изучением места предполагаемой высадки. Спутниковые карты пестрели тёмной зеленью джунглей, коричневыми тяжами гор, лоскутными одеялами полей и разноразмерными пикселями городских кварталов.

В коридоре послышались твёрдые шаги. Они всё приближались, раздался уверенный стук, дверь отворилась, и на пороге возник коренастый короткостриженый брюнет среднего роста. Тёмные глаза смотрели открыто, но вместе с тем не упускали ни одной мелочи, сжатые в тонкую линию губы выделялись красной чертой на белом лице. Выступающие скулы и подбородок характеризовали хозяина как целеустремлённую личность, привыкшую всегда всё доводить до конца.

— Сержант Уилкис по вашему приказанию прибыл, сэр!

— Вольно, сержант! Завтра в шесть ноль-ноль вы должны вылететь на Низебул с рядовыми Миллером и Джонсоном. Помимо оружия и боекомплекта на две недели интенсивных боёв каждый возьмёт гражданскую одежду. Сразу после высадки организуйте тайник, там спрячете оружие, обмундирование и боеприпасы. Под видом гражданских проникнете в Генусбург. Ваша цель — сбор информации. Никаких активных действий не предпринимать. Только с особого разрешения. Связь ежедневно в пятнадцать часов по времени Агентства. Сейчас вместе с рядовыми пройдите в медпункт для вакцинации. — Лейтенант перехватил удивленный взгляд подчинённого и пояснил: — Приказ сверху. Всё ясно?

— Так точно!

— Исполнять!

Сержант повернулся на каблуках и чётким шагом вышел за дверь.

Бойцы в казарме занимались кто чем: одни листали журналы с обнажёнными девицами, другие читали книжки, третьи и вовсе спали, добирая недостающие часы отдыха.

При виде старшего по званию, дневальный вытянулся и хрипло гаркнул:

— Смир-рна!

Солдаты встрепенулись, кто-то попытался вскочить, но Уилкис махнул рукой: не стоит. Он поискал глазами рядовых Миллера и Джонсона, те занимались на самодельных тренажёрах в дальнем углу казармы. Майки давно уже потемнели от пота, а бойцы с прежним усердием тягали железо.

Уилкис прошёл до конца солдатского общежития.

— Миллер, Джонсон, ко мне!

Герхард в последний раз отжал штангу от груди, с грохотом опустил на стойки. Стивен поднял зажатую в руках трубу, за спиной в направляющих из стального уголка громыхнулась тяжеленная стопка танковых катков.

Оба вскочили на ноги, вытянули руки по швам, блестящие от пота лица повернулись к сержанту. У каждого на лбу и шее выступали вздувшиеся вены, извилистыми реками тянулись по рукам.

— Завтра в шесть утра улетаем на Низебул. В половину пятого вы оба должны быть на КПП, я буду ждать у проходной. Сейчас пойдём в медпункт для вакцинации. После доктора бегом в арсенал, берём автоматы и полный боекомплект на две недели активных боёв, а так же пистолеты, ножи, гранаты, всё как полагается. С собой приказано взять гражданскую одежду.

— А это зачем? — удивился Миллер.

— Для девочек, — усмехнулся Джонсон. — Видишь, как начальство о нас заботится, думает, мы там романы крутить будем.

— Разговорчики! Если вопросов нет — через пять минут встречаемся в медпункте.

Сержант направился к выходу, а рядовые подскочили к койкам, схватили со спинок полотенца и побежали умываться.

79

В половине пятого утра возле КПП появились рядовые в полевой форме с жёлто-коричневыми разводами, шлемах с маскировочными сетками и высоких ботинках на толстой подошве. В одной руке чёрный баул с гражданской одеждой и обувью, в другой полный цинк патронов для автомата. За спиной штурмовые автоматы «V-34s» с подствольными гранатомётами. В солдатской среде к этим машинкам быстро прилипло прозвище «хорнет». Их так назвали за отличную дальность боя, проникающую способность пули и тот низкий гудящий звук, с которым реактивные гранаты вылетали из подствольника. У каждого в набедренной кобуре семнадцатизарядный «фалькон» и две запасные обоймы в специальных отделениях.

Из кармашков наброшенной поверх бронежилета разгрузки выглядывают восемь снаряжённых магазинов для автомата, рядом выставили чёрные головки десять гранат для подствольника. В гранатных подсумках ждут своего часа четыре осколочных гранаты с большим радиусом поражения, по бокам от застёжек разгрузочного жилета висят прикреплённые кольцами к карабинам зелёные шары наступательных гранаты, по два с каждой стороны. В специальных отсеках на поясе дремлют светошумовые и дымовые гранаты, их всего шесть. На груди в кожаных ножнах длинные ножи с пилой на обухе.

Сержант осмотрел солдат с ног до головы. Форма сидит как влитая, амуниция подогнана, всё на месте.

— Ну как, орлы, готовы к выполнению задания?

— Да, сэр!

— Ботинки не жмут? Обмундирование не трёт? Ремни не давят? Место укола не болит?

— Нет, сэр!

— А ну-ка давайте попрыгаем, часом не на прогулку идём. Хочу убедиться, что всё в порядке. Спецназовцы попрыгали, поприседали, а Джонсон ещё и головой покрутил. Нигде ничего не звякнуло, только во время прыжков подошва ботинок негромко стучала по асфальту.

К концу маленькой разминки послышался нарастающий шум двигателя. Возле ворот скрипнул тормозами угловатый бронеавтомобиль. Из окна высунулась кудрявая голова водителя. Близко посаженные светлые глаза, нос картошкой, малиновые уши и тощая шея делали его невероятно смешным.

— Такси прибыло, девочки. Доставлю на место по высшему разряду.

Солдаты переглянулись.

— По местам! — гаркнул Уилкис.

Рядовые проворно заскочили в десантный отсек, сержант сел рядом с водителем. Громко хлопнули двери, машина развернулась на пятачке около ворот и покатила в сторону ведомственного космопорта.

Броневик за тридцать минут добрался до окраин Атлантик-Хиллз. В обычное время на это уходило до двух часов, но поскольку большинство горожан ещё просыпались, а ночные гуляки уже разошлись по домам, проблем с пробками не возникло.

За городом «Вариор» проехал с десяток километров по шоссе, а потом свернул на хорошо укатанную грунтовую дорогу. В лишённом окон отсеке рядовые определили это по изменившемуся шуму колёс: на грунтовке шины звучали не так, как до этого на асфальте.

Покачиваясь на неровностях дороги, машина быстро приближалась к растущим на горизонте рогам стартовых катапульт. От нечего делать сержант наклонился вперёд, посмотрел в боковое зеркало. За ними тянулся серый хвост. При почти полном безветрии пыль долго клубилась в воздухе и, судя по всему, не собиралась оседать.

Около половины шестого утра броневик остановился перед закрытым шлагбаумом. Часовой в форме батальона внутренней охраны подошёл со стороны Уилкиса.

— Документы!

Шофёр улыбнулся во весь рот и наклонился ближе к сержанту:

— Привет, Ковтун. Это я, Питер.

— Я с тобой не разговариваю, — одарил его злобным взглядом солдат и повторил:

— Документы!

Сержант просунул руку под бронежилет, вынул из кармана ламинированную карточку с фотографией и личными данными на лицевой стороне и голограммой АГБ на обороте. Солдат внимательно изучил пропуск.

— Есть кто в десантном отсеке?

— Да, двое. Рядовые Джонсон и Миллер.

— Пусть выйдут.

Сержант дважды постучал в железную переборку. Щёлкнул замок, дверь с шумом откатилась в сторону и на дорогу выпрыгнули Стивен и Герхард. Ковтун посмотрел на них из-под насупленных бровей, развернулся и пошёл к столбу, на котором висел жестяной ящик. Скрипнула крышка, часовой вдавил круглую кнопку, шлагбаум очертил дугу светящимся наконечником и словно полосатое копьё воткнулся в небо.

— Проезжайте!

Солдаты живо заскочили в отсек. Питер включил передачу, но не спешил отпускать сцепление.

— Приходи сегодня в клуб, если повезёт — отыграешься, — расплылся он в довольной улыбке.

— Да пошёл ты! — прошипел Ковтун и сплюнул сквозь зубы.

— Ай-яй-яй! Начальник караула тебя за это не похвалит. Заставит, как салагу весь космопорт зубной щёткой драить.

— Я!.. Да я!.. Да я тебя!.. — запыхтел Ковтун, делая шаг к машине.

Питер резко отпустил сцепление. Задние колёса выбросили фонтаны камушков и пыли. Броневик с рычанием подпрыгнул на стыке дороги и бетонных плит; придерживаясь жёлтой полосы, покатил к видневшемуся в отдалении зданию комендатуры, сопровождаемый рёвом устремившихся в небо кораблей.

80

Сёма Розенталь — коротконогий человек с намечающимся брюшком, широким лицом и блестящей лысиной — уже второй год занимал должность коменданта космического порта АГБ. Вообще на этом посту всегда трудились военные, но запущенная семь лет назад программа гуманизации подразумевала привлечение в силовые структуры на некоторые управленческие должности гражданских лиц. Политики почему-то считали, будто профессиональные менеджеры принесут больше пользы, нежели отставные вояки, привыкшие всегда и во всём придерживаться буквы устава.

В общем, так оно и было. Менеджеры приносили огромную пользу, но не силовым структурам и Федерации, а лично себе и членам своей семьи. Вот и эту ночь Сёма провёл на работе, следя за погрузкой контрабанды на корабли Агентства. Только что дюжина транспортников стартовала к мирам внешнего кольца, принеся ему ещё триста тысяч лардо.

Сёме надоело наблюдать за ползающей по стеклу мухой. Он скинул ноги со стола и, мурлыкая под нос какую-то песенку, отстукал на клавиатуре код доступа к секретному сайту «Трансмулерского банка». На экране появилась красная рамочка, Сёма ввёл ПИН-код и через секунду увидел сводную таблицу, где отразилось его состояние, разбросанное по разным счетам этой организации. Цифра с семью нулями приятно радовала глаз и грела душу.

Разумеется, Сёма подстраховался. Все его счета были открыты на подставных лиц, несколько вилл и дорогие автомобили тоже принадлежали не ему, а близким и не очень родственникам двоюродной бабушки. Впрочем, те и не догадывались о свалившемся на них счастье.

Розенталь справедливо опасался ищеек из отдела по борьбе с коррупцией. Виной тому стали показательные казни бывшего начальника Сёмы и его пяти заместителей. «Пляски» на электрическом стуле показывали в прямом эфире по всем каналам «Гэлакси вижн». Судя по опросам, трансляцию смотрела большая часть населения, а потом подробности ещё долго смаковались в социальных сетях.

Первое время Сёма отказывался заниматься контрабандой и вообще не брал взяток. Он даже сдал двух или трёх взяткодателей сотрудникам главного Управления департамента борьбы за честность и демократичность властных структур, за что получил устную благодарность и почётную грамоту от директора Агентства.

Потом врождённая жадность и давняя мечта о маленьком островке в тропическом море сделали своё дело. Сёма стал брать как все. Сначала брал понемногу и редко, затем побольше и почаще и вскоре дошёл до стандартных тарифов.

До реализации мечты ему оставалось всего каких-то полтора миллиона. Ещё несколько контрабандных операций и можно подавать в отставку, сославшись на состояние здоровья. Все знали, какая нервная и вредная работа у коменданта. К тому же на его место уже претендовало семь человек.

Как-то во время очередного корпоратива с большим количеством спиртного и весёлыми приглашёнными девицами давний знакомый Розенталя из отдела кадров АГБ показал список кандидатов. Он тогда, пытаясь сфокусировать разбегающиеся глаза на переносице Сёмы, всё время поправлял сползающий набок галстук и дышал перегаром в лицо:

— Запомни, Сёма, с-семь человек тебя ж-ж-ждут. Долго не з-задерживайся, а то пф-ф… Ик! Поможем.

Кадровик хотел ещё что-то сказать, но заплетающийся язык упорно не хотел подчиняться. Борьба длилась почти минуту. В итоге она закончилась длинной отрыжкой, виртуозным падением мордой в салат и громким храпением, иногда перебивавшим оглушительную музыку.

Вдоволь налюбовавшись внушительной суммой, Сёма закрыл сайт, оттолкнулся от стола и на кресле подкатился к мини-бару. За неприметной дверцей скрывался сверкающий разноцветными стёклами рай. Комендант выбрал бутылку с тридцатилетним виски, плеснул в стакан с толстыми стенками, глотнул и зажмурился от удовольствия. Ещё несколько порций прекрасного напитка привели его в состояние отменного благодушия.

Розенталь спрятал бутылку в сейф, вернулся к столу, немного покрутился в кресле. Работать не хотелось. Да и какой смысл горбатиться на государство, когда работа на себя приносит намного больше радости и доходов?

Не зная чем заняться, он подошёл к окну. Неожиданно пол под ногами задрожал и даже сквозь закрытую раму в кабинет ворвался грохот пролетающего корабля. Самого гиганта Сёма так и не увидел, тот шёл над крышей комендатуры. Огромная тень с шишками башен и толстыми штрихами пушек накрыла грузчиков в чёрных робах. Парни деловито сновали возле раскрытых трюмов космических бродяг, загружая провиант, боеприпасы и медикаменты для воюющих на Рабутане войск.

Но вот здание перестало трясти, грохот заметно ослабел, а вскоре и вовсе исчез. Притихшая было муха опять зажужжала и стала биться головой в стекло.

Розенталь наблюдал за героическими потугами насекомого, пока резкий звонок не заставил его вздрогнуть. Метнувшись к столу, комендант нажал кнопку приёма.

— Сёма, это ты? — металлически проскрежетали динамики интеркома.

— Так точно, я! — отрапортовал Розенталь, садясь в кресло.

— Тут к тебе с кодом особой важности солдатик зайдёт, так ты ему кораблик-то не давай.

— Да как я его не дам? — спросил внезапно севшим голосом комендант. — Система записи активируется, если код особой важности произнести вслух.

— А это уже твои проблемы. Тебе за что государство платит?

— За исполнение приказа, сэр.

— Так и исполняй.

— Но, сэр… — Розенталь вынул из кармана платок и промокнул лысину. — Это не правильный приказ.

— Не тебе решать правильный он или нет, — загремел интерком. — Думаешь, мы на тебя управу не найдём? Ошибаешься! Агентство тебя наняло оно и уволит. Понял?

— Д-да, с-сэр, — выдавил Розенталь, схватившись за подлокотники. От волнения лицо покрылось красными пятнами, дыхание стало прерывистым, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Так-то, выполняй! В динамиках что-то хрюкнуло, зашипело, затем раздался треск и аппарат затих.

Сёма обмяк в кресле. Угроза лишиться тёплого места на несколько секунд парализовала его, но едва к нему вернулась способность двигаться, он бросился к мини-бару и почти наполовину осушил початую бутылку.

81

Броневик лихо прижался колёсами к высокому бордюру, за которым раскинулся аккуратный газон с цветочной клумбой в виде сердца. В трёх метрах позади «Вариора» шла пешеходная дорожка. Диагональные полосы из красных и белых квадратов придавали ей оригинальный вид. Сержант так и не понял, почему водитель проскочил мимо неё. Теперь надо топтать башмаками нежную зелень газона, чтобы добраться до дверей комендатуры.

— Приехали! — Питер довольно осклабился. — С вас пятнадцать монет, девочки! Но поскольку Ковтун вчера проиграл мне месячное жалование — доставка за счёт заведения.

Уилкис молча стукнул в перегородку, услышал шум сдвигаемой двери, топот ног и вылез из кабины. Рядовые уже бежали в сторону дорожки. Куски дёрна вылетали из-под рифлёных подошв, оставляя на газоне чёрные проплешины.

Рявкнул двигатель, раздались резкие хлопки глушителя. «Вариор» тронулся с пробуксовкой, быстро набрал скорость и покатил в сторону куполообразного ангара, из ворот которого выезжала оранжевая цистерна топливозаправщика.

По мере удаления броневика, слух сержанта улавливал другие звуки: громкие выкрики техперсонала, лязг железа, гудение электрокаров. Откуда-то с востока доносился тонкий свист прогреваемых двигателей.

Миллер и Джонсон уже стояли на дорожке, свалив в кучу баулы и патронные ящики. Уилкис подхватил свою ношу, поправил автомат и неторопливо направился к солдатам.

— Ждите меня здесь, я скоро, — сказал он, с грохотом опустив тяжёлый цинк на белую диагональ. Рядом чиркнула дном о тротуар брезентовая сумка.

Сержант подошёл к тяжёлой на вид двери, дёрнул. Комендатура встретила ярким светом дневных ламп и суетливой беготнёй мужчин и женщин. Несмотря на ранний час, все клерки уже были на местах, а может, ещё и не уходили с постов. Космопорт работал круглосуточно, вместе с ним трудились в три смены персонал и администрация.

Беспрестанно щёлкали дверные замки, одинаковые, будто клонированные сотрудники выбегали из одних дверей, скрывались в других. В руках у каждого пухлые папки с документами, лица сосредоточены, движения резкие, глаза устремлены вперёд. И никаких различий ни в одежде, ни в цвете волос и причёске, ни в пропорциях фигуры и форме лица. Ужас!

Сержант шёл строго по центру коридора, внимательно изучая дверные таблички. «Отдел снабжения». «Служба грузового транспорта». «Департамент военных грузов». «Центр ресурсного обеспечения». Ему встретились десятки названий вплоть до экзотического: «Главслужснабвоенпромторг», только заветной вывески «Комендант» всё не было.

Но вот показалась и она. Как и положено кабинет начальника находился в самом конце длинного коридора, чтобы как можно меньше посетителей отвлекало по пустякам.

Широкая дверь с обивкой из чёрной глянцевой кожи выгодно отличалась от прочих дверей комендатуры. Те обычные из дешёвого пластика, а эта наверняка из дорогого нынче дерева, иначе, зачем её кожей обивать?

Уилкис поискал звонок: стучать по двери бессмысленно, обивка всё равно поглотит звук. Не найдя и намёка на кнопку, дважды сильно стукнул по наличнику.

— Войдите! — раздался с той стороны женский голос.

Джон распахнул дверь и сразу заметил стройную блондинку в белой блузе с отложным воротником. Она сидела за широким столом спиной к занавешенному жалюзи окну. Две верхних пуговицы блузки расстёгнуты, третья вот-вот оторвётся под напором груди.

Красиво накрашенные васильковые глаза взглянули на сержанта с лёгким удивлением, чувственные губы слегка приоткрылись, красавица подалась вперёд и томно выдохнула:

— Вам назначено? — Джон во все глаза смотрел на это чудо света и не расслышал вопрос. — Вам назначено? — чуть громче спросила блондинка.

— Э-э… да, мэм.

— Как вас представить? — секретарша взяла со стола глянцевый журнал, откинулась на высокую спинку кресла и стала обмахиваться. Лёгкий ветерок заиграл волосами; при каждом взмахе нырял за края глубокого выреза, открывая глазам сержанта восхитительные полушария. — Как вас зовут? — повторила девушка.

— Сержант Уилкис, сэр!.. а-а… простите… мэм.

Девушка отбросила журнал, с грацией пантеры потянулась к телефону. Грудь упёрлась в край высокого стола, пуговка блузки не выдержала и лопнула. Два больших полушария украшенных кружевами бюстье предстали во всём великолепии перед обалдевшим сержантом.

— Сэр, — проворковала девушка, накручивая локон на палец, — к вам сержант Уилкис, говорит назначено. Хорошо, сэр.

Она положила трубку и указала на дверь тоже обитую чёрной кожей и тоже с табличкой, но только не «Комендант», а «Семён Розенталь».

— Проходите.

Уилкис кивнул и по-прежнему глядя на красотку, сделал шаг в сторону двери.

— Ах да, сержант, разоружитесь. Вход с оружием запрещён.

— Но я не могу… не положено, — глупо улыбнулся Уилкис.

— Таков порядок, сержант. Сложите оружие в сейф, — лакированный ноготок нацелился в угол справа от стола, — а ключи возьмите с собой раз не хотите доверить мне ствол, — промурлыкала секретарша и провела по верхней губе остреньким язычком.

Уилкис поперхнулся. Глядя себе под ноги прошёл к сейфу, запер там оружие, чувствуя сверлящий затылок взгляд секретарши. Дважды щёлкнув замком, сунул ключи в карман, боком проскользнул мимо стола и нырнул в кабинет.

82

Там он застыл, изумлённо ворочая головой. Такого в госконторах он ещё не встречал. На стенах текстильные обои бежевого оттенка с почти незаметными узорами, на полу пёстрый ковёр от стены до стены. Мебель как из дворца, вся такая вычурная, с объёмной резьбой и витражными стёклами на дверцах. Картины в массивных рамах, каскадная люстра посреди потолка. Слева от двери два огромных окна, из которых открывается вид на космодром. В конце вытянутого в длину кабинета широченный стол метра четыре, если не больше и рядом маленький приставной, для посетителей. Над столом возвышается спинка кресла, самого коменданта не видать, а нет вот он, уронил голову на скрещенные руки, лысина красная, потная, блестит.

Сержант отчеканил несколько шагов, что было довольно трудно: ковёр гасил звуки, вскинул ладонь к виску.

— Сержант Уилкис, сэр!

Комендант приподнял голову.

— Чего тебе, сержант? Я вроде подкрепления не требовал.

— Два-три-три-семь, сэр. Срочно нужен транспорт до планеты Низебул.

— Да мне хоть два-два-три-два-два, нет у меня кораблей и точка.

Розенталь встал, вылил на платок немного воды из графина, протёр сначала лысину и шею, потом лицо, громко сморкнулся и запихал сырую тряпку в карман кителя. Обогнув стол, приблизился к посетителю.

Сержант уловил запах алкоголя, но не подал виду. Вдруг у человека весомые причины. Может, он всю ночь работал. Вон как плохо выглядит, не иначе опять где-то что-то стряслось.

— Вот всем корабли подавай, — сказал комендант, — а у меня порт резиновый что ли? Туда дай! Сюда дай! Здесь война, там мятеж, тут ещё какая-нибудь заварушка случилась. И таки всем Сёма должен корабли давать. Да где я их столько возьму? — сосископодобный палец ткнулся сержанту в грудь. — Вот скажи мне: где? — Уилкис открыл рот, но комендант выдохнул винными парами в лицо:

— Оно, конечно, понятно. Корабли — они-таки всем нужны. Но кто же меня, бедного Сёму, пожалеет? Этому дай, этому дай и этому дай, а где план? Я тебя, сержант, спрашиваю, где план?

— Какой план?

— План полётных мероприятий. Неужели непонятно? Сегодня война, Сёма дай три корабля, р-раз. — Розенталь загнул один палец. — Завтра мятеж, дай ещё кораблей — два. Тебе в экспедицию — три. На ремонт поставить парочку вернувшихся с войны — четыре. Снова отправить «птичек» на экскурсию — пять. Ну и так далее, по нарастающей. — Он потряс кулаком перед лицом Уилкиса. — Видишь, сержант, сколько задач поставлено, а кораблей-то нет. Вот ты спроси меня, почему?

— Почему?

— Да потому что плана нет. Вот скажи мне, сержант, у тебя есть план операции?

— Так точно, есть!

— Вот! — Сёма нацелил указательный палец в потолок. — И у него есть. — Джон проследил за движением пальца, теперь тот вместо потолка показывал на окно. — У всех есть план, а у меня нет. Было бы у нас плановое ведение хозяйства и ты бы корабль получил и я бы так не нервничал.

Розенталь приобнял сержанта за плечи, медленно повёл по обширному кабинету.

— Тебя как зовут, сержант?

— Джон Уилкис, сэр.

— Вот ты, Джон, говоришь, нам тыловикам-снабженцам легко…

— Я такого не говорю, сэр, — запротестовал сержант.

— Неважно! Не ты, так другие говорят. Мол, вы на фронтах кровь проливаете, вшей кормите, жизнями рискуете, а мы здесь в тепле да сытости жируем. Теперь ты видишь, сколько у меня проблем? Я, может, и лысым стал, что всё о Родине думаю, переживаю.

Уилкис кивнул, дескать, всё понимаю и сам тоже об Отечестве думаю, потому и на Низебул собрался. Тем временем комендант подвёл его к бару.

— Пить будешь?

— Нет, сэр, я при исполнении.

— Так и я при исполнении, но пить буду, нервный стресс снять надо, иначе совсем свихнусь на этой работе, — Розенталь налил виски. — Ну, давай, служивый, твоё здоровье!

Он выпил, крякнул от удовольствия, налил ещё и повторял, пока бутылка не опустела. С хрустом смяв посудиной бумаги в корзине, Сёма, пошатываясь, вернулся в кресло.

— Ты, это, Джончик, заходи, если что, — сказал он заплетающимся языком. — Я тут всегда… здесь я… ага…

Розенталь уронил голову на стол.

— А как же корабль? — спросил порядком обалдевший сержант. Ответом стало громкое похрапывание.

Поняв, что ничего не добьётся, Уилкис вышел в приёмную, где секретарша уже подготовилась к встрече. Она покинула кресло и села на край стола, демонстрируя мегакороткую юбку и стройные ноги.

— Как аудиенция, сержант?

Уилкис скользнул равнодушным взглядом по загорелым ногам, когда задание под угрозой не до любования женскими прелестями.

— Бывало и лучше. А он всегда такой… неадекватный?

— Да нет, временами… когда жарко, — блондинка поднесла к губам запотевший стакан с водой и как будто случайно опрокинула на блузку. — Ах, я такая неловкая!

Мокрая ткань облепила грудь, в точности повторяя рельеф. От холодной воды соски напряглись и торчали круглыми бусинами. Секретарша тряхнула головой, волосы золотистой волной рассыпались по плечам. Она прогнулась в спине, лицо приобрело томное выражение, губы соблазнительно приоткрылись:

— Не стой столбом, дурачок. Возьми полотенце и помоги мне высушить блузку.

— Да, мисс, конечно, одну минуту.

Джон оглянулся, заметил в углу маленький умывальник, полочку с всякими баночками, а рядом вешалку с розовым полотенцем. Он схватил его и бросился на помощь.

— А ты сильный, сержант.

Горячее дыхание обожгло щёку. В следующую секунду узкие ладошки прижали его руки к женской груди. Джон почувствовал страстный поцелуй на губах, дёрнулся и резко отступил.

— Простите, мисс, мне пора идти.

Лицо секретарши исказила злобная гримаса.

— Все вы мужики одинаковые! Сначала разбередят чувства одинокой женщины, доведут до потери сознания и бросят! Тебе не стыдно, сержант?

— Но… вы первая начали, мисс. Покраснев от смущения, Уилкис старательно отводил взгляд в сторону.

— Что? Я первая? А кто меня лапал, а? — блондинка спрыгнула со стола и медленно приближалась к отступающему сержанту. Упругая грудь колыхалась в такт каждому движению, волосы растрепались, молнии так и сыпали из глаз. — Я в последний раз спрашиваю: кто меня лапал?

— Вы сами просили, мисс! — крикнул Джон, наткнувшись спиной на дверь.

— Я просила? Наглец! — звонко щёлкнула пощёчина, Джон схватился за полыхнувшую щёку. Блондинка повернулась спиной, всхлипнула, закрыла руками лицо: — Конечно, все могут обидеть слабую женщину. Пользуешься, что я отпор дать не могу, вот и творишь, что хочется.

— Мисс, пожалуйста, не надо. Джон обнял секретаршу за вздрагивающие плечи.

— Уйди от меня! Она дёрнулась и пошла к столу, покачивая бёдрами.

— Хорошо, я уйду, а вы не плачьте, не стоит из-за меня так расстраиваться.

— Ты-то здесь причём? Секретарша достала из-под стола объёмную сумку, порылась и вытащила вскрытую упаковку гигиенических салфеток. Всхлипывая, высморкалась в белый комок, им же вытерла слёзы. Сказала, прерывисто вздыхая и хлюпая покрасневшим носом:

— Сижу здесь одна, как дура. Вот есть же мужчины-начальники видные, красивые, а мой что? Ты его видел?

— Видел, — кивнул Джон.

— И как?

— Да никак.

— Вот и я говорю: никак, — блондинка порылась в сумке, достала косметичку и, вывалив её содержимое на стол, стала поправлять макияж. — Ты не серчай, солдатик, — сказала она, обводя губы помадой. — Сам понимаешь: служба. Некогда по ресторанам да кафе гулять, ухажёров себе подыскивать.

— Да я всё понимаю, трудно вам тут вот и случаются подобные… казусы.

— Вот это ты правильно сказал. Казусы. — Красавица подцепила кончиком ноготка выпавшую ресницу, захлопнула зеркальце и быстро спихала в косметичку раскатившиеся по столу принадлежности. — Оружие будешь забирать или здесь оставишь?

— А вы… как там… всё нормально будет?

— Не бойся, не укушу, — грустно усмехнулась секретарша.

Сержант боком проскользнул к сейфу, достал ключи и наклонился, отпирая замок. Пока возился с оружием, блондинка не сводила с него глаз. Она буквально сверлила взглядом его брюки, да так, что Джон физически ощущал жжение ниже поясницы.

Хлопнула дверь сейфа, лязгнул засов. Сержант положил ключи на край стола.

— Пожалуйста, мисс.

— Ты заходи, если что, — сказала секретарша, подперев голову рукой.

«Сговорились», — подумал Уилкис и вышел из приёмной.

83

Миллер и Джонсон ждали командира, удобно устроившись на скамейке возле белого заборчика, за которым был маленький цветник. Видимо в его создании участвовала женская рука, потому что ярко-алые цветы сверху напоминали пробитое стрелой сердце.

Миллер коротал время, играя на губной гармошке, а Джонсон покусывал сорванную с цветника травинку. При виде сержанта, рядовые вскочили с места. Герхард неуловимым движением спрятал инструмент, а Стивен быстро выплюнул стебелёк.

— Ну как там, сэр? — спросил Миллер, поддёргивая ремень автомата.

— Лучше не спрашивай, — отмахнулся сержант, остановившись напротив рядовых.

— Всё так плохо, сэр? — подключился к беседе Стивен.

— Плохо, Джонсон, плохо. Так плохо, что вы и не представляете. — Уилкис взглядом показал на скамейку, все трое сели, опёршись спинами о забор. — Расклад на данный момент такой: комендант борт не даёт, секретарша истерики устраивает. Задание, так и не начавшись, грозит окончиться провалом.

Джон замолчал и стал наблюдать за грузчиками, те суетились возле ангаров, затаскивая туда какие-то ящики. К одному из складов, грохоча трёхпалыми опорами, подошла группа боевых роботов. Бронестекло кабин отбрасывало яркие блики, пушки в походном положении смотрели чёрными жерлами в зеленоватое небо, короба энергетических реакторов напоминали школьные ранцы. Роботы по очереди исчезли в тёмном провале ворот, откуда ещё долго доносился усиленный эхом грохот.

Солдаты молчали, не решаясь отвлечь командира. Кто его знает, чем он там занят: просто так смотрит или какую-то мысль обдумывает.

— А мы на это пойти не можем. Верно, бойцы? — снова заговорил Джон.

— Так точно, сэр, не можем! — хором ответили солдаты.

— Ладно, орлы, отдыхайте.

Уилкис хлопнул по коленям, встал и двинулся к бетонному забору. Высокая ограда со всех сторон защищала гигантское блюдо космопорта, надёжно уберегая собственность АГБ от посторонних глаз.

Дойдя до теряющейся вдали белой стены, сержант сорвал с пояса спутниковый передатчик, нажал кнопку экстренной связи. После четвёртого гудка прибор нудно запищал, а на дисплее высветилась последовательность загадочных символов, означавшая, что связь идёт через дешифратор.

— Назовите код доступа, — синтетическим голосом потребовал передатчик.

— Вербена-тридцать, — сказал Джон и сразу услышал лейтенанта:

— Рано вышел на связь, сержант. Что-то случилось?

— Комендант отказал в транспорте, сэр, не могу приступить к выполнению задачи.

— Отказал?! Ага. Дай подумать.

Наступила тишина, она тянулась довольно долго, пока не сменилась странным мычанием.

— Вы что-то сказали, сэр?

— Что? Нет, я не говорил. Значит, Розенталь тебе корабль не даёт?

— Так точно, сэр! — заорал Джон, опасаясь, что лейтенант его не услышит из-за рёва взлетающего транспортника.

— Не ори, совсем оглушил, дешифратор лишние шумы отсекает, говори спокойно. Розенталь жадный, но не дурак, ссориться с Агентством ему не с руки. Что он конкретно тебе сказал?

— Он всё о каком-то плане твердил.

— Так-так-так, — заинтересовался лейтенант, — давай-ка подробнее.

— Розенталь жаловался на отсутствие планового хозяйства.

— Ах, это… слушай его больше. Он бы ещё лекцию об административно-командной системе управления прочитал, академик. Ты ему код назвал?

— Так точно, сэр, сразу как вошёл в кабинет.

— Запомни, сержант, произнося код особой важности вслух, ты включаешь автоматическую запись разговора. Каждый случай отказа рассматривается чрезвычайной комиссией Координационного Совета и может закончиться всем вплоть до трибунала. Он тебе всякую чушь нёс, чтоб легче перед высоким жюри объясняться. Чему вас только в учебке учат?

Передатчик выдал радостное ржание лошади, сменившееся блеяньем молодого козла. Джон ошалело глянул на дисплей, там светилась та же абракадабра из таинственных символов, постучал по дырочкам микрофона.

— Сержант, ты мне так все мозги стряхнёшь! — грозно прикрикнул Хадсон.

— Простите, сэр, но передатчик заржал как лошадь, а потом заблеял. Вряд ли это вы, сэр.

— Бывает, шифрогенератор потоки перепутал. Наш разговор шифруется как доклад с сельскохозяйственной выставки. Вернёмся к Сёме. Как думаешь: почему он тебе отказал?

— Не знаю, сэр. Помимо плана он говорил о нехватке кораблей.

— А ты ему и поверил. Розенталь никогда не будет действовать себе во вред. Разборки с комиссией ему не нужны, раз он не дал тебе корабль, значит, на него кто-то надавил и этот кто-то сидит очень вы…

Связь прервалась. Джон глянул на экран, тот показывал, что передатчик исправен и находится на прежней волне. Он осторожно потряс устройство, снова хотел по нему постучать, но из динамика вырвался весёлый смех лейтенанта:

— Сержант, ты только что мычал как племенной бык в период гона.

— Но я молчал, сэр!

— Да?! Видно что-то в настройках. Скажу техотделу, пусть проверят оборудование. Теперь слушай приказ. Вы должны добраться до гражданского космопорта. Найдёшь там Луи Паркера, скажешь, что от меня. За ним должок он вас мигом до Низебула домчит.

— Последний вопрос, сэр.

— Давай.

— Вы сказали: все разговоры по линии шифруются, как сообщения с сельскохозяйственной выставки?

— Совершенно верно.

— Теоретически, если менять потоки шифров я могу слышать блеянье вместо ваших слов, а вы мычание вместо моих. Наложение потоков произойдёт как в случае технических проблем, так и при включении посторонних приборов в схему. Возможно, наш разговор прослушивают, сэр.

— Молодец, сержант! Тогда тем более вам не стоит светиться, будьте предельно осторожны. Да и нам пора заканчивать, итак уже много наговорили.

В передатчике что-то щёлкнуло, дисплей погас. Джон двинулся к ждавшим его бойцам, на ходу пряча устройство в специальный карман на поясе.

84

В тесном подвале загородного дома когда-то находился винный погреб. Сохранившиеся до сих пор огромные бочки вдоль стен приятно пахли дубом и вином. Единственная лампочка в конусовидном абажуре горела неровным светом, заставляя жёлтое пятно на полу постоянно меняться в размерах. Когда лампа угасала, осмелевшая тьма выползала из-под прикрытия квадратных колонн. В такие мгновения сводчатый потолок становился ниже, а валуны, из которых были сложены колонны, росли в размерах. Но стоило лампочке вспыхнуть с прежней силой, всё становилось на места, а мрак трусливо прятался в щелях между бочками.

Уже почти сутки без перерывов на отдых и сон Элтон работал за похожей на микшерский пульт панелью. Щёлкая кнопками, сдвигая многочисленные рычажки и ползунки, он слушал чужие разговоры, борясь с наступающей дремотой. Шесть профессиональных кристаллофонов вели запись, весело подмигивая разноцветными лампочками. Голубое свечение кристаллических дек и успокаивающий шёпот работающих приборов гипнотически действовали на сознание. Глаза то и дело слипались, иногда слухач кивал носом, случалось — всхрапывал.

Внезапно Элтон встрепенулся, руки прижались к ступенчатым чашкам наушников, глаза сузились, на лице появился интерес. Несколько минут он сидел не двигаясь, потом что-то записал в раскрытом блокноте, сорвал с головы наушники и бросил на стол.

Дважды чуть не запнувшись о разбросанный всюду хлам, Элтон добрался до лестницы, поднялся по скрипучим ступеням. Высунувшись наполовину из люка закричал:

— Карлос, срочно звони боссу!

— Что за спешка? — спросил Карлос, помогая приятелю выбраться на поверхность.

— Важная информация. Давай телефон!

Напарник неторопливо направился в кухню. Не дожидаясь его возвращения, Элтон подбежал к нему, выхватил трубку из рук и запиликал кнопками.

— Босс, я всё узнал! — закричал он, едва услышал голос Генриха. — На Низебул летит группа спецназовцев. Да!.. Нет!.. Комендант в транспорте отказал. Они полетят на корабле какого-то Луи Паркера с гражданской площадки. Хорошо, босс. Уже едем.

Элтон положил телефон на стол, выдохнул и посмотрел на Карлоса.

— Ты можешь толком сказать, что случилось? — спросил тот.

— Могу, только дай мне воды, а то совсем в горле пересохло.

— Может, лимонад? Он холодный.

— Давай лимонад, мне без разницы.

Карлос достал из холодильника кувшин с самодельным лимонадом, до краёв наполнил высокий стакан и протянул Элтону. Тот пил жадно, большими глотками. Утолив жажду, благодарно кивнул и поставил стакан рядом с телефоном.

— Собирайся, возьми оружие. Голдмахер повернулся и направился к себе в комнату.

— Куда мы едем? — крикнул ему в спину Карлос.

— По дороге объясню, — бросил Элтон и скрылся за дверью.

Через три минуты друзья встретились у выхода. Оба в зелёных штанах с накладными карманами, поверх цветастых рубашек лёгкие бронежилеты, на ногах армейские ботинки. Карлос с неизменным ножом на поясе, в руке длинная коробка четырёхзарядного рокетбокса. У Элтона кобура на правом бедре, за плечом автомат, в руках снайперская винтовка с огромным прицелом.

— Готов? — спросил он, окинув приятеля взглядом.

— А то! — довольно ухмыльнулся Карлос.

— Тогда пошли. И Голдмахер первым вышел из дома.

В гараже напарники сложили оружие в «Астру». Элтон отправился к воротам, а Карлос сел за руль.

Под капотом весело зажужжал стартёр, двигатель завёлся и ровно зарокотал. Стальное полотно ворот медленно полезло под потолок. Расширяющаяся полоса света побежала к машине, запрыгнула на бампер, забралась на капот, проскочила по стеклу, по крыше, по багажнику и дальше до стены пока не поднялась к потолку.

Ворота ещё не до конца поднялись, а Карлос уже выкатил машину на мощёный двор. В открытое окно залетел ветер, принёс с собой запах хвои, шум невидимых отсюда крон. Окружившие дом деревья поскрипывали стройными стволами, капли янтарной смолы блестели драгоценными каменьями, выглядывая из трещин медноцветной коры.

На гнёздах нервно гукали горлицы, прикрывая крыльями кладки пятнистых яиц. В небе хрипло кричали бородавочники — крупные птицы с наростами на голове. Пернатые воры выжидали момента, чтобы полакомиться свежими яйцами.

Карлос в зеркало заднего вида следил за напарником. Тот забежал в гараж, хлопнул по кнопке пульта. Широкая пластина ворот показалась из-под балки перекрытия; щёлкая зубьями стопора, плавно устремилась к земле. Элтон встал у машины, дождался, когда нижняя кромка ворот войдёт в углубление забетонированного швеллера и лишь после этого забрался в кабину.

— Налево! — скомандовал он, указывая рукой направление.

Карлос отпустил сцепление, поддал газу. «Астра» с урчанием вывернула на шоссе и покатилась, набирая ход.

Трасса шла через лес. За онами проносились вековые деревья с морщинистой корой. Зелёные языки мхов карабкались вверх по стволам, серые бороды лишайников свисали с кривых ветвей. Анукабис ещё не поднялся достаточно высоко, его лучи падали под углом и, проходя сквозь вершины исполинов, рассеянным светом падали на асфальт.

Лёгкий ветерок устроил на дороге театр теней. Прыгая по кронам, зарываясь в самую глубь зелёных шапок, он играл гигантским калейдоскопом, рисуя на бесконечном холсте причудливы узоры.

Навстречу бежали столбы с провисшими проводами, мелькали дорожные указатели, с воем пролетали редкие в это время машины. Впереди показалась высокая гора. Карлос сделал перегазовку, понизил передачу и направил зарычавшую «Астру» на штурм высоты.

Из придорожных кустов выглянула любопытная самка вислоуха. Чёрная бусина носа зашевелилась, втягивая расходящийся кольцами дым. Жёлто-коричневая шерсть пошла волнами, самка недовольно фыркнула, чихнула, тряся ушами. Под когтистыми лапами затрещали сухие веточки, захрустели старые листья. Обижено бормоча, животное потопало обратно в кусты к недавно вылупившимся детёнышам.

— Куда едем? — спросил Карлос, когда машина преодолела затяжной подъём и подкатила к въезду в своеобразный тоннель. Он был образован ревущим водопадом, падающим с нависшего над дорогой уступа. «Астра» оказалась за сверкающей стеной, салон наполнился грохотом и мелкими капельками водяной взвеси, повеяло приятной прохладой, воздух стал необычайно свеж.

Элтон не спешил с ответом, он переждал водопад и после ответил:

— Босс велел перехватить группу спецназа по дороге в гражданский космопорт.

— Не понял?! А зачем они туда поехали, есть же военный космодром?

— Ты выслушай сначала, потом будешь глупые вопросы задавать.

Карлос надулся и запыхтел. Элтон продолжил:

— Комендант порта отказал в транспорте. Командир группы связался с начальником, тот приказал найти его старого приятеля. Как думаешь, где этот приятель находится?

Карлос не отрываясь, следил за дорогой. Лес постепенно редел, в просветах между деревьями виднелись обширные поля, по которым, словно корабли по морю, плыли ярко-красные косилки.

— Ну что молчишь?

— Я же глупый, — огрызнулся Карлос. — Ты у нас шибко умный, зачем дурака спрашиваешь?

Элтон покачал головой. С Карлосом иногда случалось подобное, и он знал почему. В их тандеме за силу и мощь отвечал Карлос, а вот мозговым центром всегда работал он — Элтон Голдмахер. И на родной планете и здесь — на Атлантисе боссы отмечали его сообразительность и смекалку, случалось, ставили Карлосу в пример, поскольку тот не блистал умом.

— Хорош дуться, Карлос, я не хотел тебя обидеть, а находится этот кореш на территории гражданского порта. Он должен помочь солдатикам добраться до Низебула.

— Мы полетим домой?! — не поверил Карлос.

— Нет, не полетим, босс приказал убить их здесь.

Карлос печально вздохнул, притормаживая перед крутым поворотом:

— А я так хотел в Генусбурге побывать.

— Не переживай, выполним поручение и попросимся в отпуск, я тоже по дому соскучился.

— Отпустит он как же, — буркнул Санита, нажимая на педаль. Автомобиль разогнался до прежних девяноста пяти километров в час. За окнами опять засвистел ветер. В салоне терпко запахло разнотравьем. Запах шёл с раскинувшихся вдоль дороги полей. Лес остался позади. В зеркалах заднего вида его густая стена с каждой секундой становилась всё ниже и ниже. Вскоре она превратилась в узкую полоску, а там и вовсе исчезла.

Приятели молчали. Говорить ни о чём не хотелось, да и какой смысл сотрясать воздух попусту? Лучше собраться с мыслями, настроиться на предстоящий бой. В спецотряд вряд ли набрали абы кого, наверняка там настоящие профи, это не банда уголовников, с ними так просто не справишься.

«Астра» ещё какое-то время мчалась по шоссе, обгоняя пылившие по обочине трактора, и через километр свернула на грунтовую дорогу. Элтон не вмешивался: Карлос знает, что делать, не зря ведь он часами просиживал над картой кантона, изучая, куда какая дорога идёт и где что находится. Вот и не верь после этого в предчувствия.

Поскрипывая рессорами на кочках, автомобиль ехал по едва заметной колее. Цветные головки трав бились о бампер, оставляя на сверкающем хроме дорожки пыльцы. Случалось, оторванные соцветия высоко взлетали, перелетали капот и с глухим стуком врезались в стекло.

Ровный рокот двигателя смешивался с шорохом стеблей, иногда под ногами что-то скребло и стучало, видно днище задевало за жёсткие кусты репейника. Несколько раз из-под колёс вспархивали травянки — маленькие зеленовато-коричневые птички. С громкими криками они летали над шелестящим морем, увлекая рычащее чудище за собой, подальше от гнезд с кучками пёстрых яичек.

Вдруг Элтон закричал:

— Вон они едут, видишь? Его палец показывал на угловатый броневик, за которым тянулся шлейф серой пыли.

Карлос ударил по тормозам, Элтон полетел вперёд и чуть не влепился в лобовое стекло, хорошо успел руками в панель упереться. Сзади громыхнул свалившийся с сиденья ракетный модуль. «Астра» пошла юзом, широким полукругом смяла траву и встала, боком повернувшись к пылившему монстру.

— Жахни пред ним ракетой, только в борт не попади, я ещё позабавиться хочу.

Элтон выскочил из машины, достал из багажника снайперскую винтовку. К счастью та лежала по диагонали и не пострадала при крутом вираже.

Карлос перегнулся через сиденье, схватился за ремень рокетбокса, подтянул к себе. За окном послышались торопливые шаги, зашуршала трава. Карлос глянул на исчезнувшего в зарослях напарника, вытянул модуль в просвет между сиденьями и стал колдовать над оружием.

Каждый рокетбокс снабжался системой наведения. Лазерный целеуказатель «подсвечивал» ракетам дорогу, стрелок удерживал технику врага в объективе прицела до взрыва, чтобы гарантировать стопроцентное попадание.

Карлос сорвал крышку с блока наведения, вырвал из лапок держателя миниатюрный чип и выскочил из машины. Протопав по капоту багажника, забрался на крышу. Полоса примятой травы быстро двигалась наперерез броневику. Карлос различил спину напарника, чёрный штрих снайперской винтовки, зелёный отрезок автоматного ремня.

Модуль тяжёлым грузом лёг на плечо. Санита поймал в прицел силуэт вражеской машины, учитывая упреждение, сдвинул ствол вправо и плавно нажал «Пуск».

85

Вопрос как добираться до Паркера решился сам собой. Оказалось, Питер так и не вернулся на базу, опасаясь мести со стороны Ковтуна. Бесцельно катаясь по территории, он дожидался смены караула, пока Уилкис свистом не подозвал его.

Договорившись с водителем, сержант помог ему выбраться без ущерба для репутации и внешнего вида, взамен на доставку до гражданского космопорта.

Питер повёз своих благодетелей короткой дорогой через поля, она позволяла сэкономить около часа, а с учётом, что сейчас жители пригородов потянулись на работу в Атлантик-Хиллз и того больше.

Бойцы в десантном отсеке мирно дремали, не обращая внимания на тряску и барабанную дробь травяных шишечек о днище и борта машины. Сержант от нечего делать глазел по сторонам.

Внезапно он заорал: «Сто-о-й!» и упёрся ногами в пол, будто хотел проломить его.

Питер среагировал на крик, но было уже поздно. Ракета взорвалась в метре от передних колёс. Тяжёлая машина влетела в воронку и встала с заглохшим двигателем.

— Рассредоточиться! — приказал сержант, первым выпрыгивая из кабины.

Рядовые посыпались горохом на землю, залегли в густой траве, держа автоматы перед собой. Вцепившись одной рукой в руль, побледневший водитель терзал стартёр, нещадно топча педаль газа.

— Вон из машины! — крикнул сержант. Над головой свистнула пуля, звонко щёлкнула по стеклу. Молочные трещины бросились прочь от круглой паутинки пулевого кратера.

Не дожидаясь повторного выстрела, Питер выскочил из кабины.

— Ложись! — махнул рукой Джон.

Питер повернулся к нему, раздался чавкающий звук и посреди бледного лба брызнул кровавый фонтанчик. Ноги парнишки подкосились, глаза потухли, и он рухнул в траву. Из-под бритого затылка появилась тёмная лужица, она всё увеличивалась и вскоре добралась до заднего колеса машины.

Отстучала короткая очередь. Пули, слегка укоротив цветы, улетели куда-то в поле. Несколько срезанных головок с красными и синими лепестками похожими на сердечки упали возле сержанта.

— Миллер, Джонсон, как вы там? Всё в порядке? — прошептал он в шлемный микрофон.

— Всё нормально, сэр, — прошелестел в наушниках голос Миллера. — Джонсон воздух подпортил. Как бы нас по запаху не нашли.

— Ты что несёшь? — возмутился Стивен под тихие смешки Герхарда. — Не слушайте его, сэр, ничего я не портил.

— Рад, что вы сохраняете присутствие духа. Приказываю рассредоточиться и действовать по обстановке. Я отправлюсь на юго-восток, оттуда был ракетный обстрел. Думаю, противников двое: один снайпер, второй стрелял по броневику. Конец связи.

Уилкис осторожно полз в густой траве, стараясь двигаться как можно тише и незаметнее. Периодически сверяясь с навигатором, он придерживался примерного направления и через несколько минут увидел впереди красную «Астру».

Джон замер, пытаясь различить посторонние звуки. Вокруг тихо шелестела трава, высоко в небе щебетали птицы, где-то метрах в двадцати отсюда стрекотали цикады.

Судя по всему возле машины никого не было, наверно стрелок ушёл на помощь снайперу, возможно, это он и дал очередь из автомата. Сержант быстро подобрался к автомобилю, встал под прикрытием распахнутой двери и, низко пригнувшись, двинулся к багажнику.

Продвигаясь со скоростью ленивца, держа палец на спусковом крючке, Джон внимательно просеивал взглядом шуршащие заросли. Сбоку раздался подозрительный шорох. Сержант повернулся. Метрах в пяти от него в траве стоял двухметровый детина в зелёных штанах и цветастой рубахе. Ноги — что брёвна, руки огромные, здоровенный тесак в них игрушкой кажется. Замки на бронежилете того и гляди лопнут. Шея как пень вековой такая же мощная, необхватная и голова на ней лысая, блестит как отполированная. На лбу морщины короткие, глаза поросячьи, подбородок кирпичом и уши маленькие.

Гигант злобно оскалился, двинул головой, громко хрустнув позвонками. Прижимаясь спиной к машине, Джон приближался к багажнику. Автомат задёргался, выплюнул короткую очередь и затих, в нос ударил запах сгоревшего пороха, из ствола потянулась тонкая струйка дыма. Амбал словно не заметил расплющившихся о жилет пуль, стряхнул свинцовые лепёшки в траву и ринулся на противника.

Автомат снова заговорил и не умолкал до тех пор, пока последняя гильза золотистой искрой не упала в траву. В это время сержант уже добрался до заднего бампера «Астры», отбросил пустое оружие в сторону, выдернул «фалькон» из набедренной кобуры и выпустил несколько пуль по рукам замахнувшегося ножом громилы.

Накачанная плоть брызнула кровью, яростный крик полоснул по ушам. Гримаса боли искривила лицо амбала, он зарычал и, не выпуская нож, кинулся на обидчика.

Джон попятился, по-прежнему целясь в руки. Хлёстко звучали выстрелы безотказного «фалькона», на мышечных буграх один за другим распускались красные бутоны, а гигант всё надвигался.

Сержант переместил огонь на ноги. Раскалённые пули порвали правое бедро, затем левое, хрустнули перебитые кости. Громила хрипло закричал, колени подогнулись, он стал заваливаться на бок и громко хлопнулся в траву, подняв облако пыльцы.

Потревоженная стайка мелких мотыльков, роясь, полетела неровными волнами, стукаясь о широкие листья ежовника и путаясь в длинных волосках паучьей травы. Они ещё метались серой тучкой над лугом, а сержант уже обыскивал противника. Обездвиженный он мог только хрипеть от боли и ненависти, бешено ворочая глазами.

В карманах не нашлось ничего, что могло бы пролить свет на эту историю. Машина тоже оказалась пустой.

С запада донеслись характерные звуки, будто кто-то открывал закупоренные бутылки. Это Миллер и Джонсон стреляли из «хорнетов». В ответ слышались отрывистые хлопки винтовки. Бой затягивался. Похоже, рядовые столкнулись с профессионалом. Он постоянно менял место, не давал вести прицельный огонь, уходил из-под обстрела и сам доставлял немало проблем.

Бойцам всё-таки удалось заманить врага в ловушку. Несколько коротких очередей с разных сторон оборвали сольную партию снайпера.

— Миллер, Джонсон, что у вас? — отрывисто спросил сержант.

— Всё в порядке, сэр, — услышал он голос Джонсона. — Герхард поработал подсадной куропаткой, а я подстрелил охотника.

— А я ему помог, сэр, — вклинился Миллер. — Стивен, как известно, мазила. С трёх метров в яблочко не попадёт. Пришлось самому закончить дело.

— Что со снайпером?

— А что с ним будет? Подохнет в луже собственной крови. У него ранение в голову — вряд ли выживет.

— В голову, говоришь? Символично. Сержант вспомнил лицо Питера с дыркой во лбу и подумал о справедливом возмездии.

— А вы как, сэр? — поинтересовался Джонсон. — Мы слышали — вы там целую симфонию устроили. Хотели вам поаплодировать, да некогда было.

— Хватит зубоскалить, — устало сказал Уилкис. — Я бы посмотрел на тебя, если б ты с гориллой в броне встретился.

— Вы реально с бронированной обезьяной воевали? — прыснул со смеху Миллер.

— Нет. Это я так, образно сказал. Тут детина в бронежилете лежит, ростом выше двух метров и весом в полтора центнера.

Герхард присвистнул, а Стивен поперхнулся, узнав с кем пришлось столкнуться сержанту.

— Сэр, по сравнению с вашим экземпляром наш снайпер просто дистрофик какой-то. Худой и длинный. Удивительно, как он ещё винтовку с автоматом таскать умудрялся. И вообще, что с ними делать, сэр? — спросил Джонсон.

— Ничего! Сами подохнут на такой жаре, — резко бросил сержант, глядя на оплывающего кровью противника. Тот всё ещё был в сознании и слышал каждое слово.

— А это не очень жестоко? — с сомнением поинтересовался Герхард.

— Жестоко? — зло переспросил Уилкис. — А Питера, молодого парня, который ещё, наверное, и девчонок-то, как следует, не любил прямым в голову — это разве не жестоко? А о нас бы они позаботились, улыбнись удача им, а не нам? Что молчишь, Миллер? Нечего сказать в ответ? У нас ещё приказ не выполнен, нам лишний хвост ни к чему.

— Вы меня не так поняли, сэр. Я имел в виду, может, их пристрелить, чтоб не мучились?

— Сможешь убить безоружного — валяй, а я пас! — сплюнул на траву Джонсон.

— Я тоже не смогу, — прохрипел шлем голосом сержанта. — Если хочешь, можешь и моего добить.

— А что сразу я то?! Уже и с предложением выступить нельзя.

— Всему своё время и место, приятель, — хлопнул его по плечу Стивен.

— Всё, ребята, хорош базарить! Отдохнули, и будет, нам ещё до космопорта добираться. Идите к броневику, кто знает, может, и заведётся.

Сержант глянул на тяжело дышащего противника, подобрал автомат и двинулся к заглохшему в воронке автомобилю.

86

Генрих с утра не находил себе места. Настал час его триумфа. Ближе к полудню всё будет известно. Пока он впереди. Его конкурент — действующий председатель Совета — отстаёт процентов на двадцать, если не больше, но ещё голосуют избиратели центральных секторов. Здесь позиции Скиннера очень сильны.

Три долгих года позади. Целая жизнь, по большому счёту. Кем он был и кем он стал? Да — преуспевающий магнат, да — человек у которого, наверное, денег больше, чем у кого-либо в Федерации. И всё. Таким он был до того, как решил заняться политикой. Зато теперь он хозяин тайной империи. Бог для миллиардов наркоманов — тупых животных, отдающих последнее за дозу — они привели его на вершину Олимпа, они своими деньгами сделали возможным то, что есть сейчас, на данный момент.

Власть! Вот ради чего всё затеяно. Вот, что согревало его все эти годы. Ради неё он остался жив в тот день, когда налётчики разгромили его имение, она была его путеводной звездой в скитаниях по галактике, она помогла ему добиться положения в обществе и создать могущественную корпорацию. Власть стала его кумиром, его возлюбленной, его жизнью. Власть манила его к себе, он шёл к ней послушно как ребёнок к любящей матери и, наконец, достиг финишной черты.

Но он не один в этой гонке. Скиннер портит все карты, идёт по пятам, дышит в затылок и от этого дыхания мурашки бегут по коже, замирает сердце, кровь стынет в жилах.

Скиннер — враг, коварно бьющий из-за угла, доставляющий столько неудобств, терзающий нервы, мотающий душу. Прямое воплощение зла, чудовище, протянувшее когтистую лапу к светлому будущему великого Генриха Клауса фон Йодли — Первого Императора Первой Империи.

Идея создать империю пришла к Генриху не так давно, немногим больше года назад. Поначалу он просто хотел стать Председателем Совета и управлять Федерацией, как и многие до него. Но чем глубже он погружался в пучины политики, тем больше разочаровывался в действующей системе: слишком мало власти и личной свободы оставлял ему этот пост. В существующей системе государственного устройства его грандиозным планам не суждено сбыться. Для этого нужна неограниченная, почти самодержавная власть. А почему почти?

Зацепившись за эту идею, Генрих начал разрабатывать грандиозные планы. Мысль о перевороте отпала сразу: во-первых, дорого и неэффективно, а во-вторых, слишком малый процент населения поддерживает бунтовщиков. История знает достаточно примеров.

После долгих размышлений, он решил изменить систему изнутри, действуя по установленным ею правилам. Так шансов на успех больше, да и обойдётся в разы дешевле, нежели захват силой.

Впрочем, совсем от идеи переворота Генрих не отказывался. Кто знает, как сложатся дела на выборах? Поэтому он занялся подготовкой и тайным финансированием мятежников на планетах внешнего кольца Федерации и преуспел в этом.

Сепаратисты добились хороших результатов: дестабилизировали ситуацию, оттянули на себя значительную часть армии и военного бюджета. В условиях тяжёлой войны с Аркаимским Союзом — это дорогого стоит. К тому же осиное гнездо в приграничных территориях сильно нервировало Председателя, и он всё больше допускал серьёзных ошибок.

Йодли покинул удобное кресло и зашагал по кабинету. Плоская панель головизора на стене беззвучно показывала картинки. Шёл репортаж об окончании голосования на одном из участков.

В дверь постучали. Претендент повернул голову, на пороге появился взмыленный клерк, подбежал к столу, бросил папку с очередной сводкой и снова помчался к аналитикам.

Сегодня вся контора стояла на ушах. Генрих представил, как по кабинетам бегают сотрудники. Рукава белых рубах закатаны, верхние пуговицы расстёгнуты, галстуки ослаблены. В руках бумаги со сводками, на экранах компьютеров мелькают цифры, растут столбики диаграмм. Телефоны раскалились от звонков, операторы что-то говорят в микрофоны головных гарнитур. В воздухе висит шум голосов, сотни людей разговаривают одновременно, машут руками, обращая на себя внимание, трясут бумагами. Хаос!

Картинка в головизоре поменялась. Появился диктор с пронзительно-синими глазами и густой шевелюрой аккуратно уложенных светлых волос. Малиновый пиджак с черными лацканами дико смотрелся с зелёной рубашкой и галстуком под цвет глаз, но это мало интересовало ведущего. Напротив, он был доволен собой и говорил, чётко артикулируя каждое слово.

На заднем плане виднелись фотографии претендентов, а внизу шла бегущая строка «Выборы состоялись».

Генрих прибавил звук. В кабинет скороговоркой ворвался жеманный голос:

— …итоги голосования. Теперь с точностью до сотой процента стало известно, что никому из претендентов не удалось набрать большинство голосов. Скиннер смог преодолеть чудовищный отрыв, разделявший конкурентов накануне голосования в центральных секторах. Борьба за кресло Председателя продолжится во втором туре и я передаю слово политическому эксперту Сьюзан О'Донован.

На экране появилась шатенка в шёлковой блузе с отложным воротником и ослепительной улыбкой на узком лице. Сверкнув бриллиантовыми пусетами, она заговорила о прогнозах на новый виток политической борьбы.

Генрих погасил экран, его не интересовала болтовня этой пустышки. Гораздо интереснее узнать, как обстоят дела с «Викингами».

87

Карлос очнулся от нудного звона. Лёжа с закрытыми глазами, он ждал, когда гигантский комар отстанет от него, а тот всё летал, то приближаясь, то куда-то исчезая. По лицу кто-то ползал, щекоча кожу маленькими лапками. Очень хотелось пить, в горле пересохло, язык распух, превратившись в шершавую губку.

Губы, задрожав, приоткрылись, из чёрного провала рта вылетел то ли вздох, то ли стон. Жирная зелёная муха с недовольным жужжанием оторвалась от лица и полетела к преодолевшему половину небосвода яблоку Анукабиса.

Снова появился надоевший до боли в печёнках комар. Только он уже не звенел, а гремел колоколом. От этого грохота голова трещала по швам и грозила в любой момент лопнуть как тыква, по которой шмальнули из дробовика.

А комар-колокол всё не унимался, долбил мозг чудовищным перфоратором, превращая в ноздреватую пемзу. Карлос попробовал пошевелиться. Колючая боль миллиардами длиннющих игл вонзилась в тело, острыми крючьями порвала руки и ноги. В глазах поплыли кровавые круги.

— Э-л-то-он, — хрипло позвал он, балансируя на краю сознания. Хотелось окунуться в сладкую негу забвения, но Санита понимал: обратной дороги нет. Стоит уйти в манящую райским светом даль и обратно уже не вернуться. Не отпустит. — Э-л-то-он, — сильнее прохрипел Карлос. В ответ донеслась заливистая трель журчалки — маленькой птички золотистого окраса. От её песенки схожей с журчанием лесного ручья ещё больше захотелось пить.

Карлос в третий раз позвал напарника и тут в памяти одна за другой всплыли картины недавнего прошлого. Вот он с ножом в руке наступает на сержанта. Тот, прижавшись спиной к машине, сдвигается в сторону. На конце автоматного ствола распускаются фантастическими цветами факелы дульного пламени.

Чудовищная сила бьёт в грудь, толкает назад, пытается опрокинуть на землю, но нет, Карлос идёт как танк, напирает на врага неудержимой лавиной. А тот отбрасывает пустой автомат и вот у него уже пистолет. Дёргается в руке раз, другой, третий.

И словно шершни огненными жалами впиваются в руки. И будто бешеные псы рвут ноги стальными челюстями. И кости хрустят раздробленные чудовищными ударами свинца. И боль вместе с яростью застилает мозг. И небо с печальным оком звезды пускается в пляс и вот уже перед глазами сухие былинки травы и голос, холодный голос сержанта: «В голову».

«Элтон убит?!»

И тут Карлос понял, что за комар терзает его слух. Телефон! Скрипя зубами от боли, он скрюченными пальцами впился в замки бронежилета. Щёлк! Щёлк! Стальные язычки выскочили из плена застёжек. А вот и телефон. Трещит, заходится в настойчивом звоне.

Ещё одно титаническое усилие и слышно как откуда-то издалека, будто с того берега широкой реки сквозь плотный туман доносится голос:

— Ну, наконец-то! Уснули там что ли? Или нажрались как свиньи и лапаете девок, за что ни попадя?

— Элтон… убит. Я… скоро с ним… встречусь… — просипел Карлос, перебивая слова хриплым кашлем.

— Как убит?! Когда?! Чем?!

— Сегодня… в голову… пулей…

— А солдаты? Что с ними?

— У-ле-те-ли… — выдавил Карлос и провалился в беспамятство.

Генрих чудом сдержался, чтобы не швырнуть смартфон в стену. Выскочил в приёмную и заорал, пугая секретаршу:

— Брунгильда! — Та с визгом подпрыгнула в кресле и схватилась за грудь. — Меня сегодня не будет! Всех визитёров на завтра! Мне не звонить я побежал!

Он молнией промчался по коридору и ещё в лифте набрал номер полковника Бэйли.

— Слушаю! — раздался в трубке сочный голос довольного жизнью человека.

— Господин полковник, возникли определённые обстоятельства, мне нужна ваша помощь.

— Весь к вашим услугам, дорогой мистер Йодли.

— Группа спецназа всё-таки вылетела на Низебул…

— Как вылетела?! — перебил Бэйли. — Почему?! Я же велел не давать им корабль!

— Им никто и не давал. Они полетели на гражданском. Их нельзя пускать на эту планету.

— Сам знаю! — грубо сказал полковник. — Что теперь делать?

— Вы меня спрашиваете? — искренне удивился Генрих. — Вообще-то я у вас хотел узнать — что делать?

— Может, есть смысл подключить АБН?

— Хм! А это не плохой вариант, — Генрих постучал пальцами по губам, обдумывая возникшую мысль. — Вот что, любезный, дайте им наводку на Луи Паркера. Обязательно уточните: его нельзя останавливать для обыска и допроса. Скажите, что он вооружён и очень опасен и при задержании будет оказывать сопротивление.

— А то я не знаю! — огрызнулся Бэйли. — Не надо меня учить!

— Хорошо, не буду, — примирительно сказал Генрих, выходя из лифта. В фойе толпилось много народу. Завидев начальника, служащие мгновенно освобождали дорогу, а он шёл по живому коридору не замечая сияющих глаз и восторженных криков.

— Давайте обсудим размер гонорара.

— Какого гонорара? Вы не меньше меня заинтересованы, чтобы группа не прилетела на Низебул. Вдруг они там узнают о вашем предательстве.

— Вы меня шантажируете? — с угрозой в голосе спросил Бэйли.

— Помилуйте, полковник, какой шантаж? Генрих прошёл в карусельную дверь, пропустив перед собой стройную девушку в красных туфлях на высоких каблуках и в облегающем платье такого же цвета.

«О-о! Да она без белья!» — отметил он с довольной улыбкой и предельно кротким голосом сказал в телефон:

— Просто я обрисовал сложившуюся ситуацию.

— То есть вы не собираетесь платить?

— А за что? Операция важна для обеих сторон. Причём, ещё неизвестно кто больше пострадает: вы или я.

— Я всё понял, идите вы… — Бэйли запыхтел, думая, куда бы отправить скрягу. Как назло на ум не приходило ничего стоящего. Промучившись несколько секунд, он сказал: — Ждите от меня звонка, — и бросил трубку.

Генрих спрятал телефон в карман, спустился с крыльца, щурясь от ярких бликов. На той стороне улицы окна домов полыхали, пуская во все стороны ослепительные стрелы отражённых лучей.

Воздух дрожал от бесконечного гудения машин, шороха колёс и топота ног вечно спешащих пешеходов. Стрекочущие вертолёты с завидной регулярностью появлялись в узкой полосе зеленоватого оттенка, молотили небо сверкающим диском лопастей и прятались за стеклянными скалами небоскрёбов.

Давно заметивший босса водитель подал лимузин к бордюру, распахнул заднюю дверь и замер, ожидая хозяина.

— Свободен, — махнул рукой Генрих, обошёл роскошный автомобиль спереди, сел за руль и, не глядя в зеркала, рванул с места. Открытая дверь больно стукнула промедлившего шофёра, скользнула по рукаву синего пиджака и захлопнулась с металлическим лязгом.

88

Лимузин рыскал из одной полосы в другую не реагируя на отрывистые сигналы подрезанных машин. То и дело моргая фарами, мигая красными фонарями «стопов», «Малинетти» мчался к выезду из города. Смартфон в специальном держателе показывал путь, проложив маршрут к двум пульсирующим средь полей огонькам.

Впереди показался дымящий скотовоз. Элегантный лимузин перестроился в соседний ряд, поравнялся с фурой. Из вентиляционных щелей грязного полуприцепа слышался поросячий визг, сильно несло навозом. Запах проник даже сквозь закрытые окна. Глаза резануло, по щекам покатились слёзы. Генрих вдавил педаль, и скоро в зеркалах замаячила уменьшающаяся в размерах высокая кабина.

— Через триста метров поворот налево, — объявил путеводитель женским голосом.

Генрих сбавил скорость и резко ударил по тормозам, заметив бегущую от шоссе грунтовую дорогу. Лимузин занесло. Попутки и встречные машины загудели, завизжали покрышками, чертя асфальт чёрными полосами.

Кативший в город бензовоз оглушительно заревел, запрыгал застопоренными колёсами. Сверкающую стенками цистерну развернуло под углом к тягачу. Ещё немного и чудовищная сила инерции опрокинула её набок.

Какой-то пикап не справился с управлением, врезался в гигантскую бочку. Взрыв ядерным грибом взметнулся к небу, грохнуло так, что у ближайших машин повышибало окна.

Свалка из покорёженных автомобилей всё росла и росла. Слышался визг тормозов, вой клаксонов, громкие хлопки ударов и звон осыпающегося стекла.

Тем временем виновник аварии всё дальше углублялся в поле.

Клубившиеся на горизонте тучи пошли в наступление. Резко окреп ветер, небо приобрело цвет штормовой волны. Травы тревожно зашумели, склонились до самой земли под тяжкой поступью невидимого бродяги. Казалось, это сама планета судорожно вздохнула в предчувствии грядущей беды.

Свинцовые стены перечеркнула змеящаяся молния, издалека донёсся гулкий раскат грома. Небо потемнело ещё сильнее.

Генрих с тревогой посмотрел в сторону надвигающейся грозы, перевёл взгляд на экран навигатора. До пульсирующего огонька оставалось не так и много.

Вскоре показалась «Астра», водительская дверь распахнута, рядом никого нет. Лимузин, клюнув носом, остановился, Генрих вырвал телефон из держателя, распахнул дверцу. Порывом ветра её швырнуло обратно, больно ударило по локтю и по ноге.

Борясь с завывающим ветром, Йодли выбрался из машины, прихрамывая, побрёл в поле, до пояса утопая в шуршащей траве. В десяти метрах от дороги нашёл Карлоса. Упал на колени, прижал пальцы к шее, приложил ухо ко рту.

Крик отчаянной злости пронзил насыщенное электричеством небо. Из прорехи блеснула молния, растеклась ослепительными зигзагами по свинцовым наростам туч. Поле вздрогнуло от жуткого грохота, всколыхнулось, словно было не земной твердью, а ковром, из которого выбили пыль.

С неба упали робкие капли. По траве прокатился лёгкий гул — высохшая почва облегчённо вздохнула, впитывая живительную влагу. Дождь понял: его давно ждут, и хлынул из беременных туч.

Весело барабаня по машинам, капли взрывались маленьким фонтанчиками. Потоки воды заливали стёкла, ручьями катились по лакированным бокам, водопадами низвергались с порогов и выпуклых бамперов.

Промокнув до последней нитки, Йодли неподвижно сидел над телом Карлоса. Неожиданно сквозь свист ветра, шум травы и песню ливня до него донёсся слабый стон.

— Живой! — закричал Генрих, прижимая Саниту к себе. Тот протяжно застонал и опять провалился в беспамятство. — Ну нет! Второй раз я тебя не отпущу!

Он бросился к лимузину, вытащил из аптечки маленький пузырёк, достал из мини-холодильника бутылку с минералкой. Оторвав лоскут от рубахи, смочил в резко пахнущей жидкости и сунул под нос раненому.

— Пить! — прохрипел тот, с трудом разлепив губы.

Генрих торопливо открыл бутылку, осторожно приподнял голову страдальца. Карлос, захлебываясь, сделал несколько глотков.

— Элтон… где?.. — спросил он, переведя дыхание.

— Не знаю, ещё не искал, но если жив ты, думаю, он тоже. Полежи здесь, я сейчас.

Йодли достал телефон, смахнул с дисплея расплывшиеся капли. Если верить карте, Голдмахер где-то в трёх сотнях метров отсюда. Наклонившись вперёд, чтобы легче противостоять напору ветра, спасатель нырнул в беснующиеся заросли.

Сплошная стена ливня резко снизила видимость. Прижимая телефон к груди, часто сверяясь с направлением, Генрих настойчиво приближался к цели.

Вот и то самое место, но что такое? Элтона нигде нет!

Он с головой погрузился в шелестящее море, зашарил среди растущих пучками жёстких стеблей. Руки давно уже испачкались в грязи, а он всё искал, не отвлекаясь на хлеставшие сверху плети и наконец-то нашёл. За кочкой высохшей травы весело помаргивал красным огоньком телефон Элтона.

Сунув находку в карман, Генрих стал ходить всё увеличивающимися кругами.

— Он где-то здесь, он должен быть рядом, — повторял он как заклинание, то и дело смахивая воду с лица.

На двенадцатом круге носок ботинка воткнулся во что-то мягкое, Генрих присел. Так и есть — Элтон. Слабая ниточка пульса, веки чуть заметно подрагивают.

«И этот живой!»

Подхватив снайпера на руки, Йодли поспешил к машинам. Везти раненых бессмысленно: поле размокло, ни лимузин, ни «Астра» не проедут. Выход один — вертолёт.

Ливень утих, гроза катилась дальше на восток. При такой погоде уже можно лететь. Генрих запрыгнул в «Малинетти» включил поисковый маячок. Подобными штуками оснащались все машины его гаража, на случай, если с ним что-то случится.

Набрав номер принадлежащего ему госпиталя, вызвал воздушную помощь, вернулся к друзьям, сел рядом прямо на мокрую землю. Через двадцать минут они будут на месте, лучшие врачи города возьмутся за них и обязательно поставят на ноги. Он это без внимания не оставит, проследит за всем, сделает так, что ребята станут ещё лучше, чем были.

«Тогда, Скиннер, посмотрим, как ты запоёшь. У меня для тебя ещё много сюрпризов. Ты сделал ход, теперь моя очередь».

Генрих злобно усмехнулся и помахал рукой появившейся в небе точке.

Content

Гарольд Хоук
Претендент

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

Часть вторая

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88