Е. К. Васильева, Ю. С. Пернатьев, В. М. Скляренко

Знаменитые писатели

Айзек Азимов

(2.01.1920 – 6.03.1992)

Американский писатель-фантаст, популяризатор науки.

Автор более 460 научно-популярных книг, сборников рассказов и романов, в том числе «Я, робот», «Стальные пещеры», «Обнаженное солнце», «Установление», «Установление и империя», «Второе установление», «Установление в опасности», «Камушки в небесах», «Космические течения», «Сами боги», «Конец Вечности» и др.

Американскому писателю Айзеку Азимову, видимо, принадлежит один из уникальных литературных рекордов. На его счету 467 научно-популярных книг, повествующих обо всем интересном, что создано человеком как в мире вещественном, так и в мире безудержной творческой фантазии. Трудолюбие и плодовитость Азимова давно уже стали легендарными. Американский фантаст Артур Кларк по этому поводу шутил: «Он имеет четыре пишущих электромашинки и может печатать сразу четыре книжки двумя руками и двумя ногами. А сколько он извел деревьев! Чтобы издать его произведения, пришлось уничтожить 5,7х1016 микрогектаров леса. Азимов – это настоящая экологическая катастрофа. Но, несмотря на все это, он – не робот».

Считается, что Азимов был научным фантастом, хотя это определение не совсем точное. Его произведения, скорее, можно назвать детективной фантастикой или фантастическими детективами, поскольку хитроумные логические построения сближают Азимова больше с А. Конан Дойлом и А. Кристи, чем, например, с И. Ефремовым или Р. Шекли.

Блестящий ум сочетался у Азимова с мечтательностью. И поэтому ему не суждено было стать ни чистым ученым, ни чистым беллетристом. Зато ему, как редко кому из писателей, удавались произведения, в которых можно было излагать самые невероятные теории, строить умозрительные цепочки, предполагающие множество версий, но имеющие лишь одно верное решение. Возможно, поэтому в лучших книгах писателя заложено детективное начало, а его любимые герои Э. Бейли и Р. Оливо по профессии сыщики. И хотя романы Азимова нельзя причислить к «чистым» детективам, в них всегда присутствует некая тайна, безупречные логические выводы и тонкая интуиция героев.

Айзек Азимов родился 2 января 1920 г. в Белоруссии. Когда мальчику исполнилось три года, родители эмигрировали в США и поселились в Бруклине в Нью-Йорке, где открыли кондитерскую лавку. Семейный бизнес позволил им жить вполне благополучно, а кроме того, собрать достаточно средств, чтобы дать любимому Айзеку приличное образование. Этой возможностью юный Азимов воспользовался сполна. Едва выучившись читать, он обнаружил тягу к точным наукам. В девять лет впервые прочитал научно-фантастический журнал, в одиннадцать окончил школу, в пятнадцать – колледж, в девятнадцать получил диплом бакалавра Колумбийского университета, через два года – ученую степень магистра, а в двадцать семь лет уже был доктором наук. В 1949 г. молодой и талантливый ученый возглавил кафедру биохимии медицинского факультета Бостонского университета.

Такая научная карьера, впрочем, не казалась самому профессору слишком стремительной. Позже в романе «Дыхание смерти», весьма точно изобразив университетскую среду, он вывел образ доцента Льюиса Брейда, страдавшего из-за того, что слишком поздно получил профессорскую должность. Автобиографичность героя была очевидной: Азимов, вероятно, полагал, что профессором он должен был стать гораздо раньше.

Молодой преподаватель избрал путь кабинетного ученого, так как путешествовать он не любил, потребности в резкой смене впечатлений не испытывал, а потому погрузился в присущий только ему мир фантазий и образов. Тот же Артур Кларк, приветствуя Азимова на заседании общества научных знаний в Лондоне, куда писатель наконец-то приехал после многочисленных приглашений, шутливо заметил, что нелюбовь Азимова к путешествиям лишает его возможности стать лауреатом давно заслуженной международной премии Калинги. Дело в том, что эта премия вручается слишком далеко от Америки, в Дели.

В молодости Айзек Азимов пополнял свои знания, в основном, в публичных библиотеках. Читал все подряд, от первой до последней книжки на полке, увлекался историей, естествознанием, точными науками. Как ученый он сначала сделал выбор в пользу зоологии, затем, будучи уже на втором курсе университета, решил посвятить себя химии. Но из всех ее разделов необходимо было остановиться на чем-то одном. Этим «одним» оказалась биохимия. Однако и это направление показалось Азимову слишком общим, чтобы заниматься серьезными научными исследованиями. И он еще более сузил поле деятельности, избрав для себя одну тему – нуклеиновые кислоты.

Достигнув определенных успехов в биохимии, Азимов почувствовал, что ему достался слишком ничтожный участок в «саду науки», а познать хотелось все. И тогда он решил освободиться от пут специализации, и если не обойти «весь сад», то, во всяком случае, оглядеть его сверху. Так возникло желание изложить на бумаге все то, что открывалось молодому ученому в обозреваемом научном мире.

Целую серию составили очерки Азимова по различным отраслям науки и техники. Частично эта серия складывалась из статей, ежемесячно публиковавшихся в журнале «Фэнтези энд сайенс фикшн», где Азимов 20 лет проработал научным редактором. Тематика была самой разнообразной – от физики и астрономии до истории и психологии.

Писатель отдавал преимущество не углубленному детальному анализу, а обозрениям и очеркам-эссе. Он выражал свои мысли образно, точно, писал просто о сложном, что и обеспечило успех его научно-популярных работ среди широкого круга читателей.

Фантастикой Азимов увлекся еще в юности. Уже в 19-летнем возрасте он опубликовал рассказ «Покинутый на Весте», а через несколько лет, когда появились первые книги о роботах и новеллы из галактической эпопеи «Установление», стал, по мнению критиков, серьезным писателем.

В эпическом цикле «Установление» главным действующим лицом впервые в научной фантастике стал робот по имени Р. Даниэл Оливо. Он – существо совершенное, и по мере развития сюжета проявляет качества, не свойственные обычному человеку. А в пятой части книги он уже занимает чуть ли не место самого Творца Вселенной и вершителя человеческих судеб.

Вообще, азимовские роботы – это нечто наиболее поразительное из всего созданного писателем. Он «очеловечил» эти мыслящие машины, придав им самые разнообразные черты и качества, проявляющиеся в отношениях с людьми. Сформулированные Азимовым «три закона робототехники», были приняты в научно-фантастической литературе практически безоговорочно. Они и звучат как самый серьезный научный постулат:

1. Робот не может причинить вред человеку или своей бездеятельностью позволить, чтобы человеку был причинен вред.

2. Робот должен подчиняться командам, которые дает ему человек, за исключением тех случаев, когда эти команды противоречат первому закону.

3. Робот должен оберегать свое существование, если это не противоречит первому и второму закону.

Как правило, главные герои произведений Азимова – это мыслящие машины различных конструкций, они действуют в сложных, а часто и критических обстоятельствах. Особенно привлек читателей образ исследователя Сьюзен Келвин, которая лучше, чем кто бы то ни было, понимает их тонкую психологию. Рассказы, объединенные в единый цикл «Я, робот», оказали, вероятно, не меньшее влияние на развитие научной фантастики, чем «Машина времени» Уэллса.

Позднее Азимов обратился к роботам в романах «Стальные пещеры» и «Обнаженное солнце», в которых человек Лайдж Бейли и тот же робот Даниэл Оливо раскрывают загадочные преступления. Писатель характеризует Даниэла как сильное, идеально уравновешенное, разумное, неподвластное эмоциям существо, действия, которого, правда, ограничиваются тремя законами робототехники.

Этот робот оказался настолько привлекательным, что Азимов стал получать множество писем, особенно от читательниц, которые выражали свои искренние симпатии Даниэлу и настолько им увлеклись, что настоящие люди в произведениях писателя им уже казались менее интересными героями. Эти отзывы заставили писателя задуматься над проблемой: если машина мыслит как человек, и даже лучше, то, возможно, и не важно внешнее подобие человека и машины. И тогда на следующем этапе появилась совершенная ЭВМ, названная автором Мультиваком, – хранилище всей мировой статистики и ежедневных мировых новостей. Гипотеза о необозримом электронном мозге стала весьма распространенной в американской фантастике. Азимову она дала повод для дальнейших философских размышлений в романах «Все грехи мира», «Последний вопрос» и др. Подводя итоги своим творческим изысканиям, Азимов делает вывод: «Род людской выживет, если смелее будет смотреть в лицо настоящему, а не держаться за прошлое, если будет иметь мужество принимать исторические изменения, а не противоборствовать им».

Айзек Азимов прожил 72 года. Он умер 6 марта 1992 г. в клинике нью-йоркского университета. За несколько лет до своей кончины писатель произнес один из самых блестящих монологов о книге, настоящий панегирик древнему и самому совершенному средству познания. В нем, в частности, он утверждал: «Пусть книга – вещь давняя, для нас она в то же время и самая совершенная, и читателей от нее ничто не может отлучить. Таким образом, вопреки всем заявлениям о кассетах и компьютерах, писатели не выйдут из моды никогда и не уйдут в безвестность. Писанием книг богатства, возможно, и не наживешь (в конце концов, что такое деньги?), но профессия эта будет существовать всегда».

Эти слова Айзек Азимов подтвердил всем своим творчеством, подняв писательскую профессию до уровня великой мысли, синтезировав высокое искусство и серьезную науку.

Ханс Кристиан Андерсен

(2.04.1805 – 4.08.1875)

Датский писатель.

Романы «Импровизатор», «Только скрипач», «Две баронессы»; сборник «Сказки, рассказанные для детей» (кн. 1–3); сборник миниатюрных новелл «Книга картин без картин»; книга «Путешествие пешком от Холменского канала до восточного мыса острова Амагер»; книга путевых очерков «Базар поэта»; автобиографическая книга «Сказки моей жизни»; пьеса «Мулат».

В истории литературы мало найдется писателей, заслуживших такие восторженные определения, как «великий сказочник», «добрый волшебник», «кудесник из мира детских грез», «король сказки». Андерсен в этом немногочисленном ряду стоит первым. Долгие годы он считал свои чарующие истории чем-то вроде развлечения, отдавая все силы серьезному писательскому ремеслу – романам, пьесам, стихотворениям, путевым очеркам. И очень переживал, когда его прозаические и драматические произведения не имели успеха у читателей и критиков.

Только в конце жизни трезво оценив свой подлинный дар, Андерсен признался, что радость пришла к нему в образе «Музы, одарившей всем богатством сказок, которые и есть лучшее в мире золото, то золото, которое блестит в детских глазах и звенит смехом из детских уст». Андерсен и сам умел радоваться, хотя его детство, казалось, и не давало для того особых поводов.

Ханс Кристиан Андерсен родился 2 апреля 1805 г. в небольшом датском городке Оденсе в семье сапожника и прачки в самый разгар наполеоновских войн. Он рано лишился отца, но все же сохранил в памяти отцовские забавы – изготовление разных затейливых игрушек. Вообще же город Оденсе славился своими резчиками по дереву. Мастера делали не только алтари и статуи святых, они вырезали из больших кусков дерева фигуры, которые по морскому обычаю украшали форштевни больших парусников.

Семья Андерсенов жила небогато. Кристиану приходилось трудиться и в мастерской, и на фабрике, учиться в школе для бедных. Общаясь с простыми людьми городка, Андерсен любил слушать легенды и предания, которые позже легли в основу его сказочных историй. Он и сам с детства пристрастился к сочинительству после того как стал постоянным посетителем городского театра. Кристиан даже подружился с расклейщиком афиш Петером и помогал тому расклеивать афиши по городу, а в награду получал по одной афише с каждого спектакля. По названию пьес и составу действующих лиц, напечатанных в этих афишах, Ханс придумывал свои собственные истории.

Вскоре Кристиана стали приглашать для участия в массовых сценах, что породило у подростка мечту стать актером.

Мать эту мечтательность сына не одобряла. Она считала, что мальчику следует изучить какое-либо серьезное ремесло, чтобы прокормиться в будущем. Наиболее подходящим делом, по ее мнению, была профессия портного. Но Андерсен, хотя и научился шить и вырезать из бумаги узоры и силуэты танцовщиц, мечту свою не оставлял. В четырнадцать лет, отпросившись у матери, он на свои скудные сбережения отправился в Копенгаген искать счастья.

Город встретил его не очень приветливо. Кристиан попытался было стать певцом или балетным актером, но из этих попыток ничего не вышло. Тогда он задумал проявить себя в поэзии, и тут удача вроде бы улыбнулась юноше. В 1822 г. Андерсену посчастливилось издать сборник «Юношеские пробы», куда вошли некоторые его ранние пьесы, новеллы и стихи. Вскоре, однако, начинающий писатель почувствовал, что ему недостает элементарных знаний. Он принялся за учебу, не оставляя в то же время литературных занятий.

В 1828 г. Андерсен стал студентом Копенгагенского университета. Он жил на гроши, и даже когда его стали все чаще печатать, литературных заработков едва хватало на жизнь.

Первая пьеса «Любовь на башне св. Николая, или Что скажет партер» была поставлена в 1829 г. на сцене Датского Королевского театра. С тех пор Андерсен всего себя посвящает творчеству, и этот труд не прерывается никакими личными событиями, вот почему биографы охотнее всего рассказывают о детских и юношеских годах писателя, ибо дальнейшая его жизнь целиком была отдана литературе.

Правда, случались у него и серьезные любовные увлечения. Первой причиной сердечных страданий стала сестра университетского приятеля, девушка из добропорядочной бюргерской семьи. «Не делайте меня несчастным, – умолял Кристиан свою возлюбленную, – я могу стать кем угодно для вас, я буду вам служить и сделаю все, что потребуют ваши родители». Увы, это искреннее чувство осталось без ответа. Семья девушки вовсе не хотела иметь зятем нищего литератора. Андерсен впервые испытал горькое чувство отвергнутого поклонника.

И все же он не считал себя несчастным, несмотря на то, что ему нередко давали понять, что в датской литературе он человек посторонний, что ему, сыну сапожника, нечего рассчитывать на громкий успех, а неумение жить – один из самых серьезных пороков в обществе.

«Все хорошее во мне топтали в грязь», – с горечью вспоминал писатель, сравнивая себя с тонущей собакой, в которую мальчишки швыряют камни ради забавы. Можно только восхититься мужеством Андерсена, сумевшего сохранить жизнелюбие, достоинство и чувство гордости в самых унизительных положениях.

До некоторых пор молодой писатель четко не осознавал, в чем его настоящая сила. И только в путевом очерке «Путешествие пешком от Холменского канала до восточного мыса острова Амагер» в 1828–1829 гг. он дал некоторую свободу своей фантазии. Это было уже не подражательное, а чисто андерсеновское произведение, в котором явственно проступил оригинальный стиль.

Получив небольшой гонорар за свои книги, Андерсен первым делом решил совершить путешествие по Европе. Он не только хотел увидеть новые страны, но и встретиться с европейскими писателями, поэтами, художниками, музыкантами. И такой счастливый случай судьба ему предоставила. В Париже он был гостем Виктора Гюго и знаменитой французской артистки Рашель, беседовал с Бальзаком, посетил своего любимого поэта Генриха Гейне. Александр Дюма-отец водил Кристиана по недорогим парижским ресторанам. Вагнер, Шуман, Мендельсон, Россини и Лист играли для молодого датчанина свои сочинения. В Лондоне Андерсен встретился с Чарльзом Диккенсом.

Обладая великолепной памятью и уникальным даром импровизации, Андерсен писал быстро и легко. Не случайно и свою повесть об Италии, стране, которую Кристиан очень любил, он назвал «Импровизатор». Кстати, в «Импровизаторе» дан портрет итальянского поэта, влюбленного в певицу. Эта любовная история носит автобиографический характер. В 1843 г. Андерсен, к тому времени уже известный сказочник, познакомился со «шведским соловьем», певицей Иенни Линд и влюбился в нее без всякой надежды на взаимность. В том же году появилась и знаменитая сказка «Соловей», в которой маленькая птичка своим изумительным пением заставила заслушаться саму Смерть.

После «Импровизатора» Андерсен выпустил в свет роман под названием «Только скрипач», а параллельно работал над первой книгой «Сказки, рассказанные детям». В нее вошли истории и сказки, ставшие самыми любимыми для детей многих поколений из разных стран – «Новое платье короля», «Русалочка», «Огниво», «Принцесса на горошине». Пожалуй, самое привлекательное в этих сказках – их доброта и отсутствие всякого морализаторства.

Сказочную тему Андерсен развивал по двум направлениям: с одной стороны, он постепенно сужал элемент фантазии, то есть как бы «приземлял» волшебные фигуры и образы, вводя элементы быта; с другой – расширял тематику сказок, обогащая тем самым сам сказочный жанр. Ремесленники, сапожники, мастеровые, трактирщики, пастухи, аптекари и студенты становились равноправными героями наряду с птицами, животными, цветами, насекомыми и обыкновенными домашними предметами. Так, в сказках «величиной с орех» возникал целый мир, населенный причудливыми говорящими существами и живыми людьми, хорошо понимавшими язык фантастических персонажей.

Сказки, публиковавшиеся в 1843–1848 гг., были собраны в одну книгу под названием «Новые сказки». Она окончательно закрепила за писателем славу лучшего сказочника. «Новые сказки» – это уже истории, полностью придуманные самим Андерсеном. В них писатель предстает не просто добрым сказочником, но мудрецом, умеющим через притчу, метафору, ненавязчивую проповедь передать важную философскую мысль, доступную для понимания и взрослым, и детям.

В дальнейшем Андерсен стал именовать свои книги не только сказками, но и историями. Он сам объяснил причину такого изменения: «Истории» – именно то название, которое я считаю наиболее подходящим в нашем языке для моих сказок. Народный язык подразумевает под этим заглавием и простое повествование, и наиболее смелое порождение фантазии; нянькины истории, басня и рассказ – обозначаются ребенком, крестьянином и простолюдинами словом «история». Норвежский писатель Бьернсон отмечал: «У него (Андерсена), видит Бог, и драма, и роман, и философия наличествуют в сказке… Эта необузданность и то, что весь мир трагического, комического, лирического, эпического, песни, проповеди, шутки, все живое и безжизненное сливаются здесь воедино, как в раю».

Несмотря на невзгоды и лишения детских и молодых лет, Андерсен все же прожил счастливую жизнь, увенчанную под конец мировой славой. В Дании, где дольше всего не признавался его талант, в декабре 1867 г. писателя избрали почетным гражданином родного города Оденсе.

Умер Ханс Кристиан Андерсен 4 августа 1875 г. За гробом великого сказочника шли бедняки и министры, студенты и датский король, школьники и иностранные послы – почитатели «духовных деток», как называл свои сказки сам Андерсен.

Джон (Хойер) Апдайк

(18.03.1932 – 27.01.2009)

Американский прозаик и поэт.

Романы «Ярмарка в богадельне», «Давай поженимся», «Кентавр», «Иствикские ведьмы», «Кролик, беги», «Кролик исцелившийся», «Кролик разбогател», «Кролик на покое»; повесть «Ферма»; сборники рассказов «Голубиные перья», «Музыкальная школа», «Музеи и женщины» и др.

Ведущей темой своего творчества писатель Джон Апдайк избрал жизнь американской провинции и нравы ее среднего класса. Тема в прозе Нового Света не новая. Но именно Апдайка критики назвали «чутким барометром американского темперамента», имея в виду то, что писатель смог точно передать надежды и страхи героев своих произведений сквозь призму извечных человеческих проблем – религии, секса и смерти.

Такое глубокое знание провинциальной жизни объясняется просто: Джон Апдайк родился в маленьком городке Шиллингон, штат Пенсивальния, где всё у всех было на виду, и любая новость сразу же становилась достоянием всех. Он был сыном эмигрировавшего из Нидерландов скромного учителя, его мать происходила из семьи немецких эмигрантов.

Детство Джона, как он позже сам скажет в одном из интервью, прошло под знаком двух катастроф: депрессии 30-х годов (отец Апдайка долго оставался безработным, а семья матери вынуждена была продать ферму) и Второй мировой войны. Воспитывался он в семье деда, а по окончании школы изучал литературу в Гарварде. Это престижное заведение Джон закончил в 1954 г. с отличием, но только изучением литературы не удовлетворился. В том же году он приехал в Оксфорд, где занимался в Рускинской школе рисования и изобразительных искусств. Но свою детскую мечту стать художником Апдайку осуществить все же не удалось. Он увлекся журналистикой и, возвратившись в 1955 г. в Соединенные Штаты, начал работать в журнале «Нью-Йоркер». Собственно, работа была связана не столько с журналистикой, сколько с литературой. Начав с репортажей, стихов и карикатур, Джон вскоре перешел на короткие рассказы, став, таким образом, штатным писателем журнала, а два года спустя возглавил в нем отдел критики.

В 1953 г. Апдайк женился на Мэри Энтивистл Пеннингтон. Брак поначалу казался счастливым, у супругов родилось четверо детей. Тем не менее, после 14-летней совместной жизни последовал развод, а спустя 10 лет Джон женился вторично на Марте Раглз Бернард.

В 1957 г. Апдайк ушел из журнала и переехал с семьей в Беверли Фармс под Бостоном (штат Массачусетс), который с тех пор стал его постоянным местом жительства.

Карьера Джона Апдайка как профессионального литератора началась с 1958 г. Его первые опыты были стихотворными, они и составили поэтический сборник «Деревянная курица и прочие ручные создания», затем вышла вторая книга стихов под названием «Та же дверь». В дальнейшем Апдайк продолжал писать стихи, правда, изменив лирическую тональность на ироническую. А вот в ранних рассказах проступала иная тема – грусть прощания с детством и юностью. Грусть переходила в тоску, сопровождавшуюся постоянным ощущением неблагополучия и даже трагического восприятия мира.

Первый роман Апдайка «Ярмарка в богадельне», вызвавший живой интерес у публики, помечен 1959 г. В нем автор изобразил взаимоотношения обитателей приюта для бедных.

А в 1960 г. был опубликован роман «Кролик, беги», который сделал автора уже знаменитым. Тема одиночества, неизбежного, непреодолимого даже в самой маленькой и, казалось бы, наиболее спаянной частичке общества – семье, выражается здесь особенно отчетливо. С Гарри Энгстромом по кличке Кролик в литературу вошел типичный апдайковский герой: средний американец, инфантильный, неустроенный, запертый в тесном мирке своей семьи, не умеющий противостоять потребительскому обществу и спасающийся от всех неприятностей и конфликтов бегством.

В 1968 г. Апдайк издал роман «Супружеские пары», мгновенно ставший бестселлером. Местом действия снова оказался маленький провинциальный городок в Новой Англии, который захлестнула волна сексуальной революции. Свои основные темы – секс и религия – Апдайк развил в последующих произведениях – «Месяц воскресений» и «Версия Роджера».

Романы, а также публицистика писателя, в которой критикуются нравы современного общества, снискали Апдайку славу христианского писателя. Иной резонанс получил роман «Иствикские ведьмы», в котором автор в ироничном духе рассказал о трех современных «ведьмах» – разведенных женщинах, попавших «в сети черта», столичного холостяка. Критика и читатели приняли роман весьма прохладно. А вот одноименный фильм, поставленный по этому роману, с участием голливудских звезд во главе с Джеком Николсоном, имел огромный успех.

В 1971 г. Апдайк вернулся к повествованию о жизни Кролика. Во втором романе о Гарри Энгстроме «Исцелившийся Кролик» события происходят на фоне злободневных реалий США 60-х годов – борьбы негров за свои права, движения хиппи, высадки человека на Луну и войны во Вьетнаме, то есть на фоне всего, что помимо желания и воли входило в жизнь среднего американца. Посолидневший Гарри (действие происходит через десять лет после событий, описанных в первой книге) возвратился к жене и ребенку, стал консерватором и конформистом, жаждущим стабильности и покоя.

Но на этом эпопея не закончилась. Последовали третий и четвертый романы о ставшем знаменитом Гарри Энгстроме. В третьей книге «Кролик разбогател», написанной в 1981 г., Гарри Энгстром смирился со своей жизнью, стал успешным предпринимателем, отцом, супругом, игроком в гольф. Благополучие и секс для него теперь являются главной целью жизни. Прежние поиски смысла жизни не играют для него больше никакой роли.

И наконец, в 1990 г. вышел роман «Кролик на покое», в котором богатство становится для Гарри единственной настоящей целью. В этом романе писатель прощается со своим героем: во время игры в баскетбол у Кролика случается инфаркт, и он умирает, а со смертью Кролика главным героем романа становится его сын.

Романы о Кролике принесли Апдайку престижные литературные премии: Высшую премию Национального объединения литературных критиков, Пулитцеровскую, Американскую книжную премию. Получая очередную награду, Апдайк сказал: «В наше время, когда значительно легче жаловаться по поводу кризиса, чем поддерживать мир и порядок, я растроган тем, что благодаря этой премии приобретает всеобщее признание обычное нормальное существование моего героя – человека средних лет, обыкновенного и «непосредственного» в той мере, в какой понятия эти можно распространить на всю Америку».

В своих последующих романах – «Пары», «Месяц отпуска», «Давай поженимся» – Апдайк обратился к жизни тех, кто населяет богатые американские пригороды. В них писатель показал, как охваченные жаждой потребления люди теряют духовность, как мельчают их интересы, как постепенно единственным средством свободного волеизъявления для них становится секс. Собственно, некоторая (а иногда и значительная) «перегруженность» сексом характерна почти для всех романов Апдайка. Исключение составляет лучшая его книга – «Кентавр». В ней много автобиографического, но писатель вводит в роман параллели с древнегреческой мифологией, как бы отождествляет своего героя Колдуэлла, «художника-абстракциониста средней руки», с кентавром Хироном, поднимая тем самым проблемы будничного существования американца середины ХХ века на уровень вечных проблем. К роману «Кентавр» близка и повесть «Ферма».

Через все творчество писателя – от ранних рассказов до романа «Версия Роджерса», написанного в середине 90-х годов, – проходит вечная тема бессмертия. Для многих романов писателя характерны попытки преодолеть страх смерти любовью, сексуальным «возрождением». В «Кентавре» проблема смерти сопряжена с поисками смысла жизни, с преодолением отчуждения, с утверждением доброты.

Джон Апдайк написал 51 книгу, включая сборники коротких рассказов, стихотворений и критических статей. Долгие годы критики именовали писателя «живым классиком американской литературы». Но 27 января 2009 года Джон Апдайк покинул этот мир.

Гийом Аполлинер. Настоящее имя – Вильгельм Аполлинарий Костровицкий

(26.08.1880 – 9. 11.1918)

Французский поэт.

Сборники стихов «Бестиарий, или кортеж Орфея», «Алкоголи», «Калиграммы»; поэмы «Кортеж», «Вандемьер»; роман «Сидящая женщина»; повесть «Убийство поэта».

Во Франции поэтам всегда отводилось самое почетное место в литературном пантеоне. Так было с Бодлером, Рэмбо, то же самое случилось и с Гийомом Аполлинером, правда, в отличие от них, жизнь он прожил более счастливую. Значительная часть стихов, помещенных в свое время в разных журналах или оставшихся в рукописях, была издана посмертно. А первое собрание стихотворений поэта было осуществлено лишь в 1956 г., то есть спустя почти сорок лет после смерти поэта.

Исследователи творчества Аполлинера считают, что для французской литературы он сделал ничуть не меньше, чем любой другой классик, включая Бальзака и Гюго. А ведь он даже не был французом в юридическом смысле этого слова. Он, по сути, находился в положении человека без родины, и французского гражданства добился только в 1916 г., за два года до своей кончины. Мать Гийома, Анжелика Костровицкая, была дочерью польского шляхтича. Сбежав в Рим с итальянским офицером, отпрыском знатного рода, она родила от него двоих внебрачных детей. Крестили Гийома в одной из римских церквей и записали без имени отца. Так что фамилия поэта была Костровицкий, пока он не взял литературный псевдоним Аполлинер – от имени Аполлинарий, которое было дано ему при крещении.

Полуромантическая, полуавантюрная история его рождения дала впоследствии Гийому повод для всяческих мистификаций. Он намеренно окружал ее тайной, намекая на самые фантастические версии: то он был сыном принца Монако, то его отец был кардиналом, а иногда на вопрос о его происхождении отвечал скептическим смехом или глубокомысленным молчанием. Впрочем, сам поэт, видимо, знал цену домыслам и слухам, и в дальнейшем они немало способствовали его поэтической славе.

Раннее детство Гийома прошло в Италии, откуда он попал в монастырскую школу в Монако. Зачислить мальчика в это заведение помог брат отца дон Ромарино, аббат ордена бенедиктинцев. Он же взял племянника под негласную опеку.

Жизнь на Средиземноморье сделала из Гийома настоящего южанина, что проявилось даже в облике поэта. Южный темперамент породил и соответственное отношение к женщинам, и страсть к бродяжничеству, и влечение к поэтическому слову, и тягу к свободе.

После окончания лицея Аполлинер перепробовал множество профессий: был домашним учителем, работал в банке, служил редактором делового бюллетеня «Спутник рантье». Но по-настоящему он мечтал только о литературной славе.

В 1904 г. Аполлинер познакомился с Пабло Пикассо, который стал его близким другом. Так возникло единение двух будущих основателей нового направления в поэзии и живописи, союз двух ниспровергателей традиционных форм и образов. Аполлинер много писал о живописи, он же стал одним из первых апологетов кубизма, постепенно приучая парижскую публику к столь вызывающему стилю в живописи.

Однако парижская жизнь требовала расходов. Прибыли от «Спутника рантье» хватало только на скромные текущие нужды. В поисках дополнительного заработка Аполлинер решил писать прозу. Им были написаны два эротических романа с элементами порнографии и под псевдонимом напечатаны у некоего подпольного издателя. Тексты эти современному читателю неизвестны, и то, что они до сих пор находятся в закрытых хранилищах библиотек, лишь подчеркивает уважение французов к своему великому соотечественнику.

Были в творческой биографии поэта и забавные эпизоды, вполне в духе Аполлинера-мистификатора. Редактор выходящего в Брюсселе журнала «Марж» обратился к нему с предложением вести в журнале женскую хронику. Аполлинер согласился и взял псевдоним Луиза Лаланн. Париж и Брюссель долго гадали, кто эта талантливая провинциалка, так хорошо разбирающаяся в литературе и живописи.

Жизнелюбие поэта не знало границ, в том числе и в его отношениях с женщинами. В 1901 г. Аполлинер, учительствуя в Германии, познакомился с гувернанткой графини Мильгау, красивой англичанкой Ани Плейден. В стихах его появляются мотивы любви и страдания, которые потом во множестве вариантов зазвучат уже в зрелой поэзии. Любовь Гийома и Ани напоминает сюжет сентиментального романа. Когда Аполлинер приехал в Лондон, чтобы предложить руку и сердце своей возлюбленной, то получил отказ. Девушка не только отвергла предложение, но, боясь связать свою жизнь с Аполлинером, который пугал ее своей эксцентричностью, решила уехать в Америку служить гувернанткой. В Америке Ани прожила всю жизнь, вышла замуж, затем овдовела. Через сорок лет после разлуки с Аполлинером ее разыскал биограф поэта Робер Гофен. Он выяснил, что Ани даже не знала, что ее имя запечатлено в биографии Аполлинера, ставшего классиком французской литературы. Вспоминая о своей любви, она сказала биографу: «Те, кто знает его поэзию, должны быть благодарны мне, что я не вышла за него. Если бы я сделала это, как знать, может быть, такие стихи никогда бы и не появились. Редко бывает, чтобы поэт создавал поэтический памятник своей жене, обычно это – достояние неразделенной любви».

Ани Плейден посвящено одно из самых известных стихотворений поэта «Эмигрант из Лэндор-роуд», а также «Кельнская дева с цветком фасоли в руке» и «Ани».

1907 г. в жизни Аполлинера был переломным: преодолен трудный порог нового искусства, а одинокое сердце поэта познало, наконец, радость новой любви. В мае Пикассо познакомил его с молодой художницей Мари Лорансен, очаровательной двадцатидвухлетней парижанкой. Любовь поэта сформировала из нее прелестную женщину, полную своеобразной привлекательности. Их роман длился пять лет, но тоже закончился драматично. Мари разорвала свои отношения с Аполлинером, найдя солидного и внушающего доверие мужа. Увы, ее брак оказался несчастливым. История любви к Мари описана Гийомом в романе «Убийство поэта». Есть там горестные строчки: «Каких только чудес не совершает любовь поэта! И как при этом она мучительна! Как много в ней печали, как часто приходится мириться с молчанием».

Разрыв с Мари Аполлинер переживал тяжело. Нежелание жить, упадок сил и воли преобразили его до неузнаваемости. В этот период он пробует курить опиум в надежде, что наркотики смогут дать ему утешение и забвение. Однако наркомана из него не вышло, отупение и безволие, вызываемые действием опиума, будили в нем естественный протест.

И все же, после трудных дней болезненного оцепенения, Аполлинер вновь возвратился к работе. Поэма «Зона» стала произведением, которое критика признала «истинно аполлинеровским». Она напоминала поэтическую автобиографию: детство, зрелые годы, разочарования, неудачи, тревоги любви подлинной и беды любви продажной, неверие и сомнения – все это комментарии к жизни Аполлинера довоенного периода; и биография эта достовернее многих сохранившихся рассказов о поэте, часто искажающих его облик.

В 1913 г. вышел в свет том избранных произведений «Алкоголи». Первоначально он должен был называться «Водка», поскольку в нем были строки:

И пьешь ты огненную боль,

И огненную боль ты пьешь, как алкоголь.

После многих колебаний поэт, наконец, остановился на заглавии «Алкоголи», подразумевающем, что жизнь XX века похожа на спирт. Стихотворения, включенные в «Алкоголи», можно условно разделить на три группы: романтические рейнские стихи и «Песнь несчастного в любви»; стихи середины 90-х годов, в которых преобладало увлечение кубизмом; и лирико-эпические стихотворения начала 10-х годов, где преобладала реалистическая тенденция. Впоследствии возникла версия, что будто бы набор пестрел многочисленными опечатками, которые касались знаков препинания. Прочитав корректуру до середины, Аполлинер, которому надоело править рукопись, просто убрал все точки и запятые. Возможно, что автор этой версии сам Аполлинер, придумавший ее, чтобы избавиться от расспросов, почему в его стихах нет знаков препинания.

В первые дни выхода этого сборника критики, как будто сговорясь, обрушили на поэта целые потоки злобы. Их негодование усугублялось тем, что одновременно с «Алкоголями» была опубликована книга Аполлинера о живописи под названием «Кубисты. Эстетические размышления», в которой были собраны статьи, эссе, очерки, печатавшиеся ранее в различных журналах. Аполлинер даже пытался вызвать на дуэль Жоржа Дюамеля, одного из наиболее яростных своих критиков.

Несмотря на нападки прессы, имя Аполлинера уже стало известным и в Германии, и в Италии. На него ссылались, его цитировали.

Первая мировая война, начавшаяся в августе 1914 г., коснулась и судьбы поэта. Он принял решение участвовать в боевых действиях, явившись в Бюро вербовки с просьбой мобилизовать его. И Аполлинера зачисляют в 38 артиллерийский полк в городе Ним.

В армии произошло нечто непредвиденное для тех, кто знал поэта: этот «певец меланхолии и тщеты жизни» вдруг нашел себя в воинской службе, в ее жестоком, чисто физическом труде. Мужская солидарность, верность которой становится делом чести, прекрасные физические данные помогали ему переносить тяготы воинской службы. Командование по достоинству оценило участие Аполлинера в боевых действиях, наградив его Боевым крестом. «На него было приятно смотреть, – писал один из друзей. – Сильный, ловкий в военной форме, добрый, без капли желчи, он стал общим любимцем: особенно привлекали к нему жизнерадостность и великодушие, его смешные россказни. Особенно блистал он за общим столом».

17 марта 1916 г. Аполлинер был ранен в голову осколком снаряда. Осколок пробил каску чуть правее виска. Последствия ранения – бездействие левой руки и усиливающийся паралич всей левой стороны тела. Врачи решаются на операцию. Трепанация черепа прошла удачно. Но у Аполлинера все чаще стали случаться приступы болезненной раздражительности.

Весной 1917 г. Аполлинер познакомился с Жаклин Кольб, девушкой доброй, с мягким, уступчивым характером, и в мае 1918 г. женился на ней. В роли свидетеля выступал его старый друг Пикассо. Жаклин окружила поэта теплом и заботой, он стал безраздельным хозяином в доме, его привычки, его слабости были для нее законом.

Воспоминания друзей периода 1916–1918 гг. касаются болезни поэта и кратковременного выздоровления. В них проскальзывают нотки жалости к Аполлинеру, который стал просто неузнаваем. Его поведение объясняли как влиянием войны, так и перенесенной операцией, отразившейся на его нервной системе.

9 ноября 1918 г., заболев гриппом, свирепствовавшим во Франции, Аполлинер скончался.

Поэта похоронили на кладбище Пер-Лашез. В последний путь его провожала огромная толпа друзей – художников, журналистов, товарищей по оружию. У могилы военный эскорт дал почетный залп. На могильной плите Аполлинера высечен последний монолог поэта:

Наконец я избавился сам

От собственных свойств прирожденных.

Могу умереть, согрешить – никогда.

Анна Андреевна Ахматова. Настоящая фамилия – Горенко

(23.06.1889 – 5.03.1966)

Русская поэтесса.

Книги стихов «Вечер», «Четки», «Белая стая», «Подорожник», «Anno Domini», «Бег времени»; циклы «Тайны ремесла», «Ветер войны», «Северные элегии»; поэмы «Реквием», «Поэма без героя»; статьи о Пушкине и др.

Анну Ахматову современники именовали торжественно и величаво – «Анна всея Руси». Действительно, в ее облике, в осанке, в обращении с людьми было что-то величественное, горделивое. Не случайно ее поэтический «крестник» Иосиф Бродский говорил, что, глядя на Ахматову, он представлял себе, что такой, вероятно, могла быть императрица Екатерина II. А немецкий писатель Г. В. Рихтер, присутствовавший при вручении Ахматовой литературной премии в Таормине в Италии, называя ее «царицей поэзии», писал: «Анна Ахматова… высокая женщина, на голову выше всех поэтов среднего роста, подобная статуе, о которую разбивались волны времени с 1889 г. и до наших дней. Видя, как она шествует, я внезапно понял, почему в России время от времени могли править именно царицы…»

Естественность, простота и горделивость были присущи Ахматовой в течение всей жизни, где бы она ни пребывала. Даже в поздние, нелегкие для нее годы, в очереди за керосином, в переполненном ташкентском трамвае, в больнице, люди, не знавшие ее, сразу замечали в этой женщине «спокойную величавость», неизменно вызывавшую восхищение. Ее прекрасной внешности гармонически соответствовало истинное величие духа и огромная душевная сила.

Высокая свобода души давала Анне Ахматовой возможность стоически переносить клевету и предательство, обиды и несправедливость, нищету и одиночество, которыми так была полна ее жизнь. И проходила Ахматова через все невзгоды так, будто мир земных реальностей для нее не существовал. Однако во всем, что было в этом мире, она оставляла свои знаки добра, сострадания и правды. Наверное, поэтому поэзия Ахматовой, наполненная светом, музыкой и тихой печалью, звучит так легко и свободно.

Родилась Анна Андреевна на юге России, в Одессе 11 июня 1889 г. в семье инженер-капитана 2-го ранга Андрея Антоновича Горенко и Инны Эразмовны (в девичестве Строговой). Спустя два года супруги Горенко переехали в Царское Село, где Аня училась в Мариинской гимназии. Она прекрасно владела французским, читала в подлиннике Данте. Из русских поэтов первыми открыты были ею Державин и Некрасов, затем открылся Пушкин, любовь к которому осталась на всю жизнь.

В 1905 г. Инна Эразмовна развелась с мужем и переехала с дочерью сначала в Евпаторию, а затем в Киев. Здесь Анна закончила Фундуклеевскую гимназию и поступила на юридический факультет Высших женских курсов, отдавая все же предпочтение истории и литературе.

Со своим будущим мужем поэтом Николаем Гумилевым Аня Горенко познакомилась еще четырнадцатилетней девочкой. Позже между ними возникла переписка, а в 1909 г. Анна приняла официальное предложение Гумилева стать его женой. 25 апреля 1910 г. они обвенчались в Николаевской церкви села Никольская слобода под Киевом. После венчания молодые отправились в свадебное путешествие, пробыв в Париже всю весну.

С 10-х годов началась активная литературная деятельность Ахматовой. В это время начинающая поэтесса познакомилась с Блоком, Бальмонтом, Маяковским. Свое первое стихотворение под псевдонимом Анна Ахматова она опубликовала в двадцатилетнем возрасте, а в 1912 г. вышел первый сборник стихов «Вечер». Своим именем Анна Андреевна всегда очень гордилась и даже выразила это чувство в стихотворных строчках: «В то время я гостила на земле. Мне дали имя при крещенье – Анна, сладчайшее для губ людских и слуха» – так гордо и тожественно писала она о своей юности. Гораздо менее известно, что когда молодая поэтесса поняла свое предназначение, то не кто иной, как отец Андрей Антонович запретил ей подписывать свои стихотворения фамилией Горенко. Тогда Анна и взяла фамилию своей прабабушки – татарской княгини Ахматовой.

Сразу же после издания сборника «Вечер» Ахматова и Гумилев совершили новое путешествие, на сей раз по Италии, а осенью того же 1912 г. у них родился сын, которому дали имя Лев. Писатель Корней Чуковский, познакомившийся с Ахматовой в это время, так описывал поэтессу: «Тоненькая, стройная, изящная, она ни на шаг не отходила от мужа, молодого поэта Н. С. Гумилева, который тогда же, при первом знакомстве, назвал ее своей ученицей. То было время ее первых стихов и необыкновенных, неожиданно шумных триумфов».

Анна Ахматова очень рано поняла, что писать надо только те стихи, которые «если не напишешь, то умрешь». Иначе, как она считала, нет и не может быть поэзии. А еще, чтобы поэт мог сочувствовать людям, ему надо пройти через отчаяние, горе и научиться преодолевать их в одиночку.

В марте 1914 г. вышла вторая книга стихов «Четки», которая принесла Ахматовой уже всероссийскую известность. Следующий сборник «Белая стая» увидел свет в сентябре 1917 г. и был встречен довольно сдержанно. Война, голод и разруха отодвинули поэзию на второй план. Но те, кто знали Ахматову близко, хорошо понимали и значимость ее творчества.

В марте 1917 г. Анна Андреевна проводила Николая Гумилева за границу, где тот служил в Русском экспедиционном корпусе. А уже в следующем 1918 г., когда он вернулся из Лондона, между супругами произошел разрыв. Осенью того же года Ахматова вышла замуж за В. К. Шилейко, ученого-ассиролога и переводчика клинописных текстов.

Октябрьскую революцию поэтесса не приняла. Ибо, как она написала, «все расхищено, предано, продано; все голодной тоскою изглодано». Но Россию не покинула, отвергнув «утешные» голоса, звавшие на чужбину, где оказались многие ее современники. Даже после того, как в 1921 г. большевики расстреляли ее бывшего мужа Николая Гумилева.

Декабрь 1922 г. ознаменовался новым поворотом в личной жизни Ахматовой. Она переехала к искусствоведу Николаю Пунину, позже ставшему ее третьим мужем.

Начало 20-х годов отмечено новым поэтическим взлетом Ахматовой – выходом поэтических сборников «Anno Domini» и «Подорожник», закрепивших за ней славу выдающейся русской поэтессы. В эти же годы она серьезно занималась изучением жизни и творчества Пушкина. Результатом этих исследований стали работы: «О Золотом петушке», «Каменный гость», «Александрина», «Пушкин и Невское взморье», «Пушкин в 1828 году».

Новые стихи Ахматовой с середины 20-х годов печатать перестали. Ее поэтический голос умолк вплоть до 1940 г. Для Анны Андреевны наступили тяжелые времена. В начале 30-х годов был репрессирован ее сын Лев Гумилев, переживший в период репрессий три ареста и проведший в лагерях 14 лет. Все эти годы Анна Андреевна терпеливо хлопотала об освобождении сына, как хлопотала она и за арестованного в то же страшное время своего друга, поэта Осипа Мандельштама. Но если Лев Гумилев все же впоследствии был реабилитирован, то Мандельштам погиб в 1938 г. в пересыльном лагере по дороге на Колыму. Позже судьбам тысяч и тысяч заключенных и их несчастным семьям Ахматова посвятила свою великую и горькую поэму «Реквием».

В год смерти Сталина, когда начал отступать ужас перед репрессиями, поэтесса произнесла пророческую фразу: «Теперь арестанты вернутся, и две России глянут друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую посадили. Началась новая эпоха».

Отечественная война 1941 г. застала Анну Андреевну в Ленинграде. В конце сентября, уже во время блокады она вылетела сначала в Москву, а затем эвакуировалась в Ташкент, где жила до 1944 г. Здесь поэтесса чувствовала себя не так одиноко. В обществе близких и приятных ей людей – актрисы Фаины Раневской, Елены Сергеевны Булгаковой, вдовы писателя. Там же она узнала о переменах в судьбе своего сына. Лев Николаевич Гумилев просил отправить его на фронт, и просьбу его удовлетворили.

Летом 1944 г. Ахматова вернулась в Ленинград. Она выезжала на Ленинградский фронт с чтением стихов, с успехом прошел ее творческий вечер в Ленинградском доме писателей. Весной 1945 г., сразу после победы, ленинградские поэты, в их числе и Ахматова, с триумфом выступали в Москве. И вдруг все оборвалось. 14 августа 1946 г. было опубликовано печально-знаменитое постановление ЦК КПСС «О журналах «Звезда» и «Ленинград», в котором творчество А. Ахматовой и М. Зощенко определялось как «чуждое идеологически». Общее собрание ленинградской творческой интеллигенции дружно одобрило линию ЦК по отношению к ним. А через две недели Президиум правления Союза писателей СССР постановил «исключить Анну Ахматову и Михаила Зощенко из Союза советских писателей», тем самым оба литератора практически лишались средств к существованию. Ахматова вынуждена была зарабатывать на жизнь переводами, хотя всегда считала, что переводить чужие и писать собственные стихи немыслимо. Она выполнила несколько серьезных в художественном отношении работ, среди которых переводы трагедии Гюго «Марион Делорм», корейской и китайской поэзии, лирики древнего Египта.

Опала была снята с Ахматовой лишь в 1962 г., когда из печати вышла ее «Поэма без героя», которая писалась 22 года, а в 1964 г. увидел свет поэтический сборник «Бег времени». Любители поэзии приняли эти книги с восторгом, впрочем, они Ахматову никогда и не забывали. Несмотря на долгие годы молчания, ее имя, произносимое с неизменным глубоким почтением, всегда стояло в первом ряду русских поэтов ХХ века.

В 60-е годы к Ахматовой наконец пришло мировое признание. Ее стихи появились в переводах на итальянском, английском и французском языках, за границей стали выходить ее поэтические сборники. В 1962 г. Ахматовой была присуждена Международная поэтическая премия «Этна-Таормина» – в связи с 50-летием поэтической деятельности и выходом в Италии сборника избранных произведений Ахматовой. Процедура вручения премии проходила в старинном сицилийском городе Таормина, а в Риме в советском посольстве был дан прием в ее честь.

В том же году Оксфордский университет принял решение присвоить Анне Андреевне Ахматовой степень почетного доктора литературы. В 1964 г. Ахматова побывала в Лондоне, где состоялась торжественная церемония ее облачения в докторскую мантию. Церемония прошла особенно торжественно. Впервые в истории Оксфордского университета англичане нарушили традицию: не Анна Ахматова всходила по мраморной лестнице, а ректор спускался к ней.

Последнее публичное выступление Анны Андреевны состоялось в Большом театре на торжественном вечере, посвященном Данте.

Она не сетовала на возраст, и старость приняла как должное. Осенью 1965 г. Анна Андреевна перенесла четвертый инфаркт, а 5 марта 1966 г. она скончалась в подмосковном кардиологическом санатории. Похоронили Ахматову на Комаровском кладбище под Ленинградом.

До конца жизни Анна Андреевна Ахматова оставалась Поэтом. В своей короткой автобиографии, составленной в 1965 г., перед самой смертью, она писала: «Я не переставала писать стихи. Для меня в них – связь моя со временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных».

Джордж Гордон Байрон. Полное имя Байрон Джордж Ноэл Гордон

(22.01.1788 – 19.04.1824)

Английский поэт.

Поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда», «Шильонский узник», «Гяур», «Корсар», «Лара» и др.; сатирико-нравоописательная эпопея «Дон Жуан»; философская, любовная и политическая лирика.

Английский поэт Джордж Байрон принадлежал к тем великим личностям, в которых творчество тесно переплеталось с судьбой, ставшей легендой, овеянной первыми романтическими порывами XIX в. Притягательный образ гения складывался из ярких и неповторимых черт жизни и творчества – блистательных стихов, авантюрных приключений и, конечно же, любовных похождений. Явление «байронизма» было для своего времени предметом и восхищения, и злорадства, и зависти, и своего рода болезнью, от которой не уберегся ни один выдающийся поэт XIX в.

Байрону в жизни благоприятствовало все: природа дала ему красоту и талант, аристократические корни – благородство, эпоха – романтический склад ума. И поэт сполна использовал все эти дары. Обделен он был лишь одним – долголетием. Но и ранняя смерть только способствовала славе Байрона, окончательно упрочив фундамент памятника, на котором он высится и поныне.

Джон Гордон Байрон родился 22 января 1788 г. Как по линии отца, так и по линии матери, он происходил из старинной аристократии Великобритании – английской и шотландской. Ко времени рождения Джорджа семья, однако, уже сильно обеднела. Родители вскоре разошлись, отец уехал во Францию, где спустя несколько лет умер. До десяти лет Байрон жил с матерью в шотландском городе Эбердине, где учился в пятиклассной грамматической школе.

В 1798 г. пришло известие о смерти двоюродного деда Уильяма Байрона, вследствие чего титул лорда, шестого барона из рода Байронов, переходил к юному Джорджу Гордону. Кроме того, он получил в наследство Ньюстедское аббатство, расположенное в Ноттингемском графстве. Владение деда, правда, оказалось в полном запустении, денег на его восстановление не было, и Кэтрин, матери Джорджа, пришлось сдать аббатство в аренду, а самой поселиться с сыном неподалеку, в городке Саутвелле.

Детство Байрона было омрачено не только бедностью, но и врожденной хромотой. И хотя прихрамывание было малозаметным, самолюбивый юный лорд с детских лет делал все возможное, чтобы преодолеть его, усиленно занимаясь плаванием, верховой ездой, боксом, фехтованием. В свое время он был одним из лучших спортсменов Англии, а в плавании Джорджу вообще не было равных среди его физически развитых друзей.

В 1801 г. Байрон поступил в Харроу, школу закрытого типа, где обучались дети из богатых и знатных семей, где усердно изучали латынь, греческий язык и английскую литературу. В атмосфере ханжества, угодничества, царивших в школе, Джорджу было нелегко. Болезненно самолюбивый, вспыльчивый и гордый, он чувствовал себя, несмотря на титул, «захудалым дворянином». И ему пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать внимание и уважение товарищей по школе.

В 1803 г. во время каникул пятнадцатилетний Байрон со всей юношеской страстью влюбился в юную Мэри Чаворт, имя которой сохранилось в истории лишь благодаря тому, что ей был посвящен ряд стихотворений поэта и поэма «Сон».

В октябре 1805 г. лорд Байрон поступил в кембриджский Колледж Св. Троицы, высшее учебное заведение тогдашней Англии. Там, наряду с изучением серьезных наук, Байрон присоединил к своим спортивным увлечениям карточную игру и «искусство непомерного поглощения алкоголя».

Шалости молодого лорда поражали и восхищали многих его друзей. Чего стоит, к примеру, случай, когда Байрон, решив наказать скучного лектора, привел в лекторий огромного ручного медведя и вступил в пререкания с университетской прислугой на тему, имеет ли право этот «благонамеренный и честный медведь получить образование в самом лучшем колледже в свободной Англии».

В Кембридже Байрон начал писать стихи. Уже в 1806 г. в печати появилось тридцать восемь стихотворений под названием «Мелкие произведения». Этот сборник был впоследствии скуплен и уничтожен самим поэтом. Через год, ко дню бракосочетания его сводной сестры Августы Байрон с полковником Ли, вышел второй сборник под названием «Стихи на разные случаи», где было уже сорок восемь стихотворений. Стихи из этих сборников составили книгу «Часы досуга». Хотя автор и заверял в предисловии к ней, что это его «первая и последняя попытка», стихами заинтересовался влиятельный журнал «Эдинбургское обозрение» и откликнулся на них резкой анонимной рецензией, буквально уничтожающей начинающего поэта. Байрон не остался в долгу, и его ответом стала сатирическая поэма «Английские барды и шотландские обозреватели», вышедшая в марте 1809 г., в которой он развенчал злобные выпады рецензента, а заодно досталось и всем критикам. Поэма, подобно разорвавшейся бомбе, всколыхнула всю литературную общественность Великобритании.

В конце июля 1809 г. Байрон отправился в двухлетнее путешествие, побывал в Португалии, Испании, Албании, Турции, Греции. Любознательного поэта интересовало буквально все – народы этих стран, их жизнь, быт, культура. В Смирне, на берегах Малой Азии, вчерне была закончена рукопись, впоследствии названная поэтом второй песнью «Чайльд-Гарольда».

Поэма «Паломничество Чайльд-Гарольда», появившаяся 10 марта 1812 г. во всех книжных магазинах Лондона без имени автора, сразу стала знаменитой. За короткий срок было распродано 14 тысяч экземпляров, тираж просто небывалый для того времени. Предвидя, что некоторые читатели будут склонны видеть в Чайльд-Гарольде самого автора, Байрон писал издателям: «Я ни в коем случае не намерен отождествлять себя с Гарольдом; я отрицаю всякое родство с ним».

С 1813 г. Байрон пишет одну за другой романтические поэмы «Гяуар», «Абидосская невеста», «Корсар», «Лара». В них уже чувствовался знаменитый байроновский трагизм, появился и романтический герой, который произвел необычайно сильное впечатление на читателей. Его благородные черты характера не декларировались, а раскрывались в действиях и поступках. Герои поэм бросали вызов обществу, мстили за зло и несправедливость, их любовь к женщине была самозабвенной и возвышенной.

Молва о знаменитом путешественнике, блистательном поэте вызвала повышенный интерес к нему светских женщин. Одна из них, Каролина Лемм, надолго задержала внимание поэта. Отношения с этой женщиной не принадлежали к числу серьезных связей. Вначале, влюбленная в Байрона-поэта, Каролина боялась личных встреч с Байроном-человеком. Но взбалмошность и экзальтированность, присущие ее характеру, все же победили ее робость. И если первые встречи с Каролиной нравились поэту, то последующие доводили его до бешенства. Однажды она появилась в жилище поэта в костюме королевского пажа. И можно себе только представить, что испытывал Байрон, когда этот «паж» стал появляться в парламентских коридорах, на лестницах общественных зданий, преследуя свою жертву. Байрон не собирался ни ссориться с супругом Каролины, ни вступать в брак с разведенной светской дамой. Их связь, продолжавшаяся полгода, закончилась скандальным разрывом. Покинутая, обозленная Каролина в автобиографическом романе «Гленервон» изобразила своего вероломного любовника как пожирателя сердец, мрачного и жестокого типа.

В 1813 г. Байрон встретился со своей сводной сестрой Августой (у них был один отец и разные матери). При встрече в каждом из них вспыхнула страсть, результатом которой стала их дочь Минора. Биограф Байрона, французский писатель Андре Моруа довольно подробно описал в своей книге «Письма к незнакомке» этот шокирующий факт в жизни Байрона: «Когда я писал книгу о его жизни, мне пришлось заниматься довольно щекотливыми разысканьями по этому поводу. Многие английские ученые отрицали, что Байрон и Августа Ли (его сводная сестра) вступили в преступную кровосмесительную связь. В конце концов, его родственница (в то время ей было 85 лет) допустила меня к тайным семейным архивам. Я провел волнующую ночь, расшифровывая интимные дневники и письма. К утру я уже все знал и с некоторым смущением отправился к достопочтенной хозяйке дома.

– Увы, леди Ловлас, – сказал я ей, – отпали все сомнения… Я обнаружил доказательства кровосмешения. Как добросовестный историк, я буду вынужден рассказать обо всем этом в полном согласии с документами… Заранее прошу меня извинить.

Она с изумлением воззрилась на меня:

– А, собственно, в чем вы извиняетесь?.. – спросила она. – Байрон и Августа? Ну конечно. Неужели вы в самом деле сомневались?.. Как же иначе? Два юных существа разного пола оказались вдвоем в занесенном снегом мрачном замке и провели взаперти много времени… Как же, по-вашему, они должны были вести себя?

Из этого разговора я понял, что пресловутый запрет соблюдался в Англии XIX века не столь уж и неукоснительно».

В январе 1815 г. Байрон женился на Анабелле Мильбенк, происходившей из богатой аристократической семьи. И хотя он довольно долго добивался ее руки, брак этот оказался неудачным. Через год, вскоре после рождения дочери Ады, Анабелла ушла от него, не объяснив причины своего поступка, а вскоре подала на развод. Бракоразводный процесс носил настолько скандальный характер, вызвал столько слухов и небылиц, что Байрон вынужден был покинуть Англию, и, как оказалось, навсегда. 25 апреля 1815 г. он уехал в Швейцарию. Последним стихотворением, написанным на родине, были «Стансы к Августе»:

Когда любовь бросает нас

И мы затравлены враждою —

Лишь ты была в тот страшный час

Моей немеркнущей звездою.

В Швейцарии Байрон пробыл сравнительно недолго: уже в октябре 1816 г. он выехал в Италию. Пребывание в Швейцарии ознаменовалось важным событием – встречей с поэтом Перси Биши Шелли. Она послужила началом прочной дружбы между двумя великими поэтами Англии.

Италия стала для Байрона страной, в которой воплотились в реальность многие его творческие и жизненные замыслы. Здесь в 1818 г. была написана и опубликована песнь четвертая «Паломничества Чайльд-Гарольда». Через три года Байрон завершил мистерию «Каин», ставшую высшим достижением поэтической драмы в истории романтизма. В Италии он продолжил работу и над поэмой «Дон Жуан», которая, к сожалению, осталась незаконченной. Было написано шестнадцать песен и начало семнадцатой. В этой поэме, как точно отметил Вальтер Скотт, «он охватывал все стороны человеческой жизни… Едва ли найдется такая страсть или такая ситуация, которая ускользнула бы от его пера».

И наконец в Италии Байрон обрел личное счастье, познакомившись в апреле 1818 г. с девятнадцатилетней графиней Терезой Гвиччиоли. Тереза была замужем, ради Байрона она оставила мужа, добилась развода и прожила с ним четыре года до отъезда в Грецию. Как писал Байрон друзьям: «Теперь я считаю себя человеком, познавшим семейное счастье».

Байрон всю жизнь был бунтарем, и именно бунтарский дух заставил его отправиться в декабре 1823 г. в Грецию, чтобы принять участие в борьбе греческого народа против турок за свою независимость. Весной 1824 г. Байрон, будучи в экспедиции, пробыл несколько часов под проливным дождем. Сильная простуда сменилась лихорадкой, от которой он и умер 19 апреля 1824 г.

Временное правительство Западной Греции распорядилось дать 37 выстрелов из орудий, «каковое количество совпадает с возрастом покойного лорда Байрона, почетного гражданина Миссолонги, смерть которого будет оплакивать вся Греция». Гроб с телом поэта был отправлен на родину, где Байрона похоронили неподалеку от Ньюстеда, в небольшой церкви.

И по сей день, спустя почти два века, поэзия Байрона по-прежнему волнует умы людей. Словно предвидя судьбу своих стихов, поэт писал:

… жил я не напрасно!

Хоть, может быть, под бурею невзгод,

Борьбою сломлен, рано я угасну,

Но нечто есть во мне, что не умрет,

Чего ни смерть, ни времени полет,

Ни клевета врагов не уничтожит,

Что в эхе многократном оживет.

Оноре де Бальзак

(20.05.1799 – 18.08.1850)

Французский писатель.

Цикл романов под названием «Человеческая комедия» («Этюды о нравах», «Философские этюды» и «Аналитические этюды»); сборник новелл «Озорные рассказы»; пьесы «Вотрен», «Мачеха», «Делец» и др.

«Человеческая комедия» – эпопея, состоящая более чем из 90 романов, повестей, рассказов, связанных общим замыслом и множеством персонажей. Наиболее известные романы «Неведомый шедевр», «Шагреневая кожа», «Евгения Гранде», «Отец Горио», «Блеск и нищета куртизанок», «Утраченные иллюзии».

Одна из многочисленных легенд, сопровождавших Бальзака и при его жизни, и после смерти, касается аристократической частицы «де» в его фамилии. Биографы выяснили, что никакого права на нее Бальзак не имел. Но его жажда приобщиться к знатному роду была так велика, что пресловутая частица так и осталась в начертании имени человека, происходившего из простой крестьянской семьи. Самозванный фантазер победил, оставшись для потомков де Бальзаком. Вопреки всему, вымысел одержал победу над исторической правдой.

Принадлежность к крестьянскому сословию, правда, не помешала Бернару Бальзаку обосноваться в Париже и сделать неплохую карьеру, женившись на 18-летней Анне Шарлотте Саламбье, девушке из состоятельного буржуазного семейства.

Оноре был первенцем Бернара и Анны. От отца он унаследовал жизнелюбие, а от матери чувствительность. Воспитание и учеба юного Оноре прошли в клерикальной школе, оставившей у ее воспитанника самое мрачное воспоминание. С 12 лет он открыл для себя мир книг, жизнь для него в это время состояла из чтения. Оноре читал запоем все, что мог найти в библиотеке отца – сентиментальные романы, романтическую поэзию, исторические хроники. Феноменальная память юного Бальзака впитывала множество фактов, исторических событий, мыслей и афористичных выражений, что впоследствии в какой-то мере помогло ему создавать сотни образов и портретов в своих произведениях.

Для завершения образования родители отдали Оноре в гимназию города Тура, а затем определили в частный пансион. В январе 1819 г. Бальзак, ставший, как желал отец, «не хуже других», получил степень бакалавра. Но в молодом человеке вдруг проснулась страсть к мятежу. В один прекрасный день он бросает нотариальную контору, где служил, и решает посвятить себя литературе. Бальзак поселяется в убогой квартирке одного из бедных кварталов Парижа и принимается за дело. Через полгода на свет появляется трагедия в стихах «Кромвель». Отзыв авторитетного специалиста по изящной словесности профессора Андриэ был убийственным: произведение Бальзака объявлялось совершенно безнадежным.

Сокрушительный удар несколько охладил честолюбие юного писателя, но не отбил страсти к литературе. С удвоенной энергией он принимается за прозу. В душной темной комнатушке он открывает целую «фабрику романов», причем пишет на всевозможные темы. 20, 30, 40 страниц в день – его суточная норма.

Правда, Бальзак понимает, что все им сочиненное – подделки, а потому и выходят они под различными псевдонимами. Распознать в этом производителе десятков перелицованных опусов будущего Бальзака можно лишь по необычайной скорости письма. Уже в 1822 г. им было написано более двадцати томов сочинений, куда входили и повести, и романы, но ни одна строчка из этих опусов не имела отношения к настоящей литературе.

Сам Бальзак в начале своей деятельности не рассматривал литературу как единственный способ завоевать Париж, даже когда опубликовал свои первые серьезные произведения. Его навязчивой идеей были деньги, и он стремился разбогатеть любыми путями, как, впрочем, и большинство его современников.

В своих книгах Бальзак ворочал огромными суммами, за-глядывал в кошелек каждому из своих персонажей, а в личной жизни носился с головокружительными финансовыми затеями, мечтая нажить большое состояние. Он испробовал множество разных способов разбогатеть и почти во всех начинаниях терпел неудачу. Бальзак хотел жениться на какой-нибудь состоятельной вдовушке, обязательно аристократке, но женщины отказывали ему. Он построил дом – его описали за долги. Он основывал газеты – и терпел крах. Он выставил свою кандидатуру в академию – и был отвергнут. Были у него и просто фантастические прожекты (естественно, тоже безрезультатные!) как, например, выращивание ананасов под Парижем. Казалось, сама судьба оберегала его от занятий, не связанных с литературой.

И все же «счастье иногда улыбалось» Бальзаку. Первая большая любовь вошла в жизнь писателя в 1821 г. под именем мадам де Берни. Она была замужней женщиной, на 25 лет старше Бальзака, имела семерых детей и занимала довольно высокое положение в обществе. Тем не менее, это был союз родственных душ: молодой пылкий влюбленный и зрелая, умная, добрая женщина, так много сделавшая для своего друга. С момента встречи с Лорой де Берни и до конца ее жизни Бальзак в любых жизненных обстоятельствах обращался к этой женщине, ставшей для него и матерью, и сестрой, и спутницей, и возлюбленной. Именно ей он подарил роман «Луи Ламбер» с посвящением: «Ныне и присно избранной».

Перелом в творчестве Бальзака наступил в 1829 г., когда появился роман «Последний шуан, или Бретань в 1800 г.» в 4-х томах. За ним последовали «Шагреневая кожа», сборник «Философские романы и сказки», романы «Сельский врач», «Евгения Гранде», «Отец Горио», серия «Этюды о нравах».

Слава наконец осенила своим крылом великого честолюбца. Отныне он знаменит не только во Франции, но и в Европе. Им зачитываются и в России, где первые переводы появились уже в 1831 г. Горячим поклонником и страстным пропагандистом Бальзака был Ф. Достоевский, который сделал перевод «Евгении Гранде».

Но Бальзак не довольствуется даже таким громким успехом. Он чувствует себя способным на нечто более грандиозное. Как опытный строитель составляет план будущего сооружения, так Бальзак рассчитывает свои силы, чтобы осуществить самый обширный свой замысел – эпопею «Человеческая комедия».

В процессе работы над эпопеей Бальзак открыл собственный закон писательства. Главное – это люди, они составляют и сюжет, и материал, и драму. Надо только понять их психологию, столкнуть характеры и тогда уже неважно, что и как описывать. Более того, герои могут переходить из одного романа в другой, можно описать одного банкира вместо многих, придав ему такие качества, которые были бы характерны для всего сословия. Таким образом, произведения, входящие в «Человеческую комедию», являются как бы ступенями огромной лестницы, по которой читатель поднимается вверх.

26 октября 1834 г. Бальзак писал в своем дневнике: «Я полагаю, что в 1838 году три части этого гигантского творения будут если не завершены, то, по крайней мере, возведены в виде ярусов, возвышающихся друг над другом, и уже можно будет судить о нем в целом. В «Этюдах о нравах» будут изображены все социальные явления. Второй ярус – «Философские этюды», ибо после следствий надо показать их причины. Следующий ярус – «Аналитические этюды». Таким образом, человек, общество, человечество будут рассмотрены и подвергнуты суждению в произведении, которое является чем-то вроде «Тысячи и одной ночи Запада».

В другом месте он писал: «Я стану повелителем духовной жизни Европы! Еще два года терпения и труда – и я перешагну через головы всех, кто хотел связать мне руки и помешать моему восхождению».

Задача, которую поставил перед собой Бальзак, была поистине грандиозной. Он определил для себя такой объем работы, который позволил бы ему «встать во главе европейской литературы, заняв место, которое до сих пор занимали Байрон, Скотт, Гете и Гофман». Рассчитав прожить, по меньшей мере, до 60-ти лет, писатель наметил и число романов – 150. Увы, Бальзак прожил всего 51 год, а задуманная эпопея осталась незавершенной. Но и то, что удалось ему сделать, поражает воображение: 97 романов, исследующих все стороны жизни общества.

В своей «Человеческой комедии» Бальзак создал собственное государство с тысячами персонажей. Здесь и министры, и чиновники, и генералы, и банкиры, распоряжающиеся финансами Европы, и светские щеголи, франты, художники. Есть и собственная пресса, обслуживаемая способными и ловкими журналистами, родовитое и молодое дворянство, мещане, крестьяне, дамы добродетельные и куртизанки.

Бальзак правил этим государством вполне профессионально: раздавал назначения и увольнял в отставку, сколачивал состояния, основывал общества, накапливал капитал, заключал и расторгал браки. Он даже менял ландшафт, воздвигая дома, прокладывая новые улицы, перекидывая через реки мосты, насаждая сады. По его желанию возникали дома, улицы, города, и читателю казалось, что все взято из действительности.

Иными словами, то, что называлось Оноре де Бальзак, было заполнено огромной толпой человеческих существ, и каждого из них хватило бы на целую жизнь, заканчивающуюся славой или богатством, нуждой или тюрьмой.

После таких нечеловеческих трудов Бальзак наконец решил осуществить свою давнюю мечту – жениться на богатой и знатной даме. Последней любовью писателя стала госпожа Ганская – супруга российско-польского барона Венцлава Ганского. Умная, образованная и богатая красавица с графским титулом очаровала Бальзака. С 1833 г. он стремился к браку с ней.

Однако прошло почти 16 лет, пока польская аристократка, похоронив мужа и выдав дочь замуж, решилась на брак с великим французом. Свадьба состоялась 14 марта 1850 г. в Бердичевском костеле Cв. Варвары. К этому времени писатель был уже тяжело болен. Насладиться спокойной супружеской жизнью ему так и не довелось. 18 августа 1850 г. выдающегося писателя-труженика не стало.

Умирал Бальзак тяжело и мучительно. Почти ослепший и оглохший, он испытывал сильнейшую физическую и душевную боль. Перед самой кончиной он произнес: «Только Бьяншон мог бы меня спасти». Бальзак остался верен себе до конца – в затуманенном сознании, в смертном бреду он жил в мире «Человеческой комедии».

В надгробной речи Виктор Гюго сказал: «Этот могучий и неутомимый труженик, этот философ, этот мыслитель, этот гений прожил среди нас жизнь, полную грез, борьбы, схваток, битвы, – жизнь, которой во все времена живут все великие люди».

Генрих Бёлль

(21.12.1917 – 16.07.1985)

Немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии (1972 г.).

Романы «Где ты был, Адам», «И не сказал ни единого слова», «Дом без хозяина», «Бильярд в половине десятого», «Групповой портрет с дамой», «Глазами клоуна»; повести «Хлеб с ранних лет», «Самовольная отлучка», «Конец одной командировки», «Что станет с мальчиком…»; сборник рассказов «Путник, когда ты придешь в Спа…», публицистика, литературная критика.

Генрих Бёлль принадлежал к тому поколению немцев, которому выпало пройти через нелегкий нравственный выбор между насилием и подчинением. Не удивительно, что в его романах можно встретить и людей самых мирных профессий, и жестоких молодчиков, не останавливающихся ни перед какими преступлениями. Выбор Бёлля известен: он был не только пацифистом, но и противником любого насилия, отстаивавшим права человека в абсолютном значении этого понятия. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать один из его романов, к примеру, «Бильярд в половине десятого». Наверное, поэтому Бёлль был так популярен в СССР в конце 60-х и начале 70-х годов. Его книги раскупали мгновенно, а на спектакль «Глазами клоуна», поставленный на Таганке по одноименному роману, невозможно было достать билет.

Генрих Теодор Бёлль родился в Кельне, одном из самых крупных городов Рейнской долины, в многодетной семье краснодеревщика Виктора Бёлля и Мари (Херманнс) Бёлль. Предки Бёлля бежали из Англии еще при Генрихе XIII, поскольку, как и все ревностные католики, они подвергались гонениям со стороны англиканской церкви.

Генрих увлекся литературой рано, уже в раннем детстве он начал пробовать писать стихи и рассказы, восхищал в школе учителей своими сочинениями. Правда, обстановка в Германии в то время не совсем способствовала литературной деятельности. В выпускном классе Бёлль оказался одним из немногих учеников, которые не вступили в гитлерюгенд.

Через год после окончания школы Генрих был привлечен к принудительным работам, а в 1939 г. призван на военную службу. Служил Генрих капралом на Восточном и Западном фронтах, несколько раз был ранен, а в 1945 г. попал в плен к американцам и несколько месяцев пробыл в лагере для военнопленных на юге Франции.

В 1942 г. Бёлль женился на Анне Мари Чех, которая родила ему четверых сыновей (первенец Рене умер сразу после рождения; пережил писатель и другого сына – Раймунда, скончавшегося в тридцатипятилетнем возрасте). Анна Мари провожала Генриха на фронт, она же его встретила в Кельне после американского плена в 1946 г.

По возвращении в родной город Бёлль некоторое время учился в Кельнском университете, но из-за материальных трудностей ему пришлось оставить учебу и начать работать в мастерской отца, затем в городском бюро демографической статистики. Вскоре Бёлль с семьей переселился в небольшой поселок Мартен между Бонном и Кельном, и здесь, в сельской тиши, занялся литературным творчеством. В 1949 г. вышла в свет и получила положительный отзыв критики его повесть «Поезд пришел вовремя» – история о молодом солдате, которому предстоит возвращение на фронт и скорая смерть. Это было первое произведение Бёлля из серии книг, написанных в 50-е годы, о бессмысленности войны и тяготах послевоенных лет. Среди них наибольшую популярность получили повести «Где ты был, Адам?» (кстати, для Бёлля она была самой любимой) и «Хлеб ранних лет».

Свой первый роман «Бильярд в половине десятого» Бёлль написал в 1959 г. В нем рассказывается о трех поколениях семьи известных кельнских архитекторов Фемелей. И хотя действие романа ограничено всего одним днем, авторские отступления дают широкую картину жизни Германии от последних лет правления кайзера Вильгельма до процветающей «новой» Германии 50-х годов. Как отмечали критики, «эта книга доставляет огромное утешение читателю, ибо показывает целебность человеческой любви».

В 60-е годы произведения Бёлля становятся композиционно все более сложными. Действие романа «Глазами клоуна», написанного в 1963 г., тоже ограничивается одним днем. Главный герой Ганс Шнип, молодой человек, сын крупных промышленников, от лица которого ведется повествование, стал клоуном, предпочитая играть роль шута, лишь бы не подчиняться лицемерию послевоенного общества. В этом романе писатель четко обозначил свои главные темы, которые он позже развил в других произведениях, – нацистское прошлое представителей новой власти, противостояние им отдельной личности и роль католической церкви в послевоенной Германии.

В 1971 г. увидел свет ставший впоследствии знаменитым роман «Групповой портрет с дамой». Он написан в форме репортажа, состоящего из интервью и документов о жизни сорокавосьмилетней немки Лени Пфейфер, в девичестве Груйтен, которая в годы войны полюбила советского военнопленного Бориса Колтовского. Эта любовь разыгрывалась на фоне военных событий и вдобавок в мастерской на кладбище, где русский военнопленный и немецкие работники плели венки. Своеобразная форма романа дала возможность автору показать множество людей из всех слоев немецкого общества, в том числе и представителей нового послевоенного поколения предпринимателей и общественных деятелей ФРГ, к которым писатель испытывал явную антипатию. «Групповой портрет с дамой» был упомянут во время присуждения Бёллю Нобелевской премии в 1972 г. В решении Нобелевского комитета отмечалось, что писатель удостаивается награды «За творчество, в котором сочетается широкий охват действительности с высоким искусством создания характеров и которое стало весомым вкладом в возрождении немецкой литературы».

Ко времени получения Нобелевской премии книги Бёлля уже были широко известны не только в Западной, но и в Восточной Германии, а также в Советском Союзе, где издавались многотысячными тиражами. Заметную роль сыграл Бёлль в деятельности международной писательской организации – ПЕН-клуба, – председателем которого он был избран в 1971 г. Ссылаясь на авторитет этой организации, он помог многим писателям, подвергавшимся притеснениям в странах коммунистического режима. В частности, Александр Солженицын, высланный из Советского Союза в 1974 г., воспользовался приглашением Бёлля пожить у него до отъезда в Париж. Для Бёлля вообще была характерна благотворительность, он жертвовал большие суммы в различные фонды, материально помогал нуждающимся коллегам-писателям. Сам он жил весьма скромно. Соседи даже удивлялись, почему фрау Бёлль ходит сама в магазины за покупками. А Анна Мари Бёлль не только занималась хозяйством, но и помогала мужу переводить на немецкий язык американских писателей, в частности Бернарда Маламуда и Сэлинджера.

В 1974 г. была издана публицистическая повесть «Поруганная честь Катарины Блюм», в которой писатель выступил с резкой критикой продажной журналистики и бульварной прессы. В памфлете, «замаскированном под беллетристику» (так называл эту повесть Бёлль), рассказывалось о некоей Катарине Блюм, экономке с безупречной репутацией, которая невольно стала убийцей оболгавшего ее репортера Тётгена. А в 1979 г. Бёлль написал роман «Под конвоем заботы», где описал разрушительные последствия мер безопасности во время массовых беспорядков.

Говоря о Бёлле, нельзя не отметить и его активную общественную деятельность в антивоенном движении. Он испытывал большой страх перед новой войной, перед гонкой вооружений на Востоке и Западе. Как пацифист Бёлль был противником любых войн. В известном «Письме сыновьям», написанном незадолго до смерти и посвященном сыновьям Раймунду и Кристофу, есть крайне принципиальные для каждого немца слова: «Вы всегда сможете различать немцев по тому, как они называют 8 мая: днем поражения или днем освобождения».

Бёлля нередко называли «совестью немецкой нации», хотя сам он эту роль отвергал, считая, что у писателя другая задача – писатель прежде всего художник, который должен творить. Он даже переживал, что многие, в первую очередь, видят в нем какой-то символ морали и мира, недооценивая при этом его художественный талант.

Генрих Бёлль приезжал в Советский Союз семь раз. Впервые он побывал в Москве в 1962 г. Известный советский поэт и фронтовик Давид Самойлов, присутствовавший на его встрече с московскими писателями, записал позже в своем дневнике: «Встреча с Бёллем… Я написал ему записку: «Бёлль, мы, кажется, воевали на одном фронте с разных сторон. Очень рад, что промахнулся. Надеюсь, нам не придется больше воевать и стрелять друг в друга».

Для властей СССР Бёлль, по крайней мере, официально оставался «прогрессивным» немецким писателем, лауреатом Нобелевской премии, одним из самых влиятельных людей в международном ПЕН-клубе. Писателю не отказывали во въездной визе, однако отношение к Бёллю было прохладным. Уже в 1968 г. он успел во многом «провиниться» перед советской властью. Он оказался в Праге как раз в момент вторжения войск Варшавского договора и в ряде статей и заявлений резко выступил против ввода советских танков в Чехословакию.

Последний раз Бёлль приезжал в Москву в 1979 г., и одной из основных целей этой поездки было посещение могилы его большого друга литератора Константина Богатырева, который переводил многие произведения писателя на русский язык.

Скончался Генрих Бёлль 16 июля 1985 г. в возрасте 67 лет, когда гостил у одного из своих сыновей. Он был похоронен в родном Мартене на тихом сельском кладбище.

О нем очень точно сказал писатель Чингиз Айтматов: «Генрих Бёлль выражал в своем творчестве духовный мир послевоенной немецкой интеллигенции, познавшей через потрясения горечь, боль и ответственность за прошлое. Это дается ценой огромной трагедии. Это судьба. Генрих Бёлль был художником судьбы, принадлежащей только Германии. Бёлль – это ответственность перед самим собой, Бёлль – это исповедь».

Александр Александрович Блок

(16.11.1880 – 07.08.1921)

Русский поэт.

Книги стихов «Стихи о Прекрасной Даме», «Нечаянная Радость», «Снежная маска», «Земля в снегу», «Ночные часы», «Стихи о России», «За гранью прошлых лет», «Седое утро»; циклы стихов «Распутья», «Пузыри земли», «Фаина», «Осенняя любовь», «Вольные мысли», «Страшный мир», «Ямбы», «Итальянские стихи», «Арфы и скрипки», «Кармен», «Родина»; поэмы «Ночная фиалка», «Соловьиный сад», «Возмездие», «Двенадцать»; лирические драмы «Балаганчик», «Король на площади», «Незнакомка», «Песня судьбы»; пьеса «Роза и Крест»; литературоведческие статьи.

В молодые годы Александр Блок выглядел несокрушимым здоровяком – рослый, широкоплечий, с великолепными каштановыми кудрями, окружавшими его лоб словно венец. И даже его меланхолическое лицо, задумчивые зеленоватые глаза излучали огромную, какую-то магнетическую силу. И как страшно читать воспоминания современников, описывавших Блока в последние годы жизни. Корней Чуковский, хорошо знавший поэта и встретивший его перед самой смертью, был потрясен: «Передо мной сидел не Блок, а какой-то другой человек: жесткий, обглоданный, с пустыми глазами, как будто паутиной покрытый… он был отрезан от всех, слеп и глух ко всему человеческому».

Блока часто называют «поэтом тайны, потаенности», «поэтом не от мира сего». Разительная перемена в его облике спустя каких-нибудь пятнадцать лет – тоже одна из тайн, которую теперь уже вряд ли кто разгадает. Разве что стихи его могут дать ключ к пониманию высшего трагизма судьбы одного из величайших русских лириков ХХ в.

А ведь начиналось все так счастливо и беззаботно. С самого детства Блок был окружен заботой и вниманием бабушек, теток – женщин неординарных и одаренных. Достаточно сказать, что бабушка поэта Елизавета Григорьевна прекрасно знала музыку, поэзию, с молодых лет профессионально занималась литературой, главным образом переводами, свободно владея несколькими языками. Список ее трудов огромен – от Брема и Дарвина до Бальзака, Флобера и Мопассана. Тетки Блока тоже были не лишены писательского дара.

Родился Александр Александрович Блок 16 ноября 1880 г. в Петербурге. Его отец, Александр Львович Блок, профессор-юрист, человек с тяжелым и необузданным нравом, не смог дать счастья ни жене, ни своему первенцу. Александра Андреевна, мать поэта, вернулась к родным сразу после рождения сына.

Воспитывался Саша Блок в семье своего деда А. Н. Бекетова, ректора Петербургского университета. Отношения с отцом, изредка приезжавшим в Петербург из Варшавы, отразились позже в неоконченной поэме «Возмездие».

Вспоминая свое детство, поэт не раз говорил, что оно было «дворянским», где баловню и любимцу семьи уделялось так много внимания.

Учебу Блок начал в петербургской Введенской гимназии. В 1898 г. он был зачислен на юридический факультет Петербургского университета, позже перешел на славяно-русское отделение историко-филологического факультета, который закончил с дипломом первой степени в 1906 г.

В подмосковном имении Шахматово, где семья проводила летние месяцы, Блоку впервые открылась красота русской природы. Пейзажи этих мест узнаются в его многочисленных стихотворениях. Самые ранние из них, включенные в посмертно вышедшую книгу «Отроческие стихи», написаны в семнадцатилетнем возрасте и выдержаны в классическом стиле.

Поводом для отроческих стихов послужила не только красота подмосковных пейзажей. Была у юноши и любовь. Возлюбленную юного Александра звали Ксения Михайловна Садовская. Это была элегантная дама с тонким профилем, синими глазами и вкрадчиво-протяжным голосом. В ту пору ей шел 38-й год. Она была замужем за видным чиновником и воспитывала троих детей. Опытная кокетка, хорошо знавшая цену своей красоте, сразу покорила 16-летнего подростка. Влюбился юный Блок отчаянно, но не безнадежно, так что и мать, бывшая ровесницей Ксении, встревожилась. В письмах к родным она, стараясь соблюсти иронический тон, писала: «Сашура у нас тут ухаживал с великим успехом, пленил барыню, мать троих детей и действительную статскую советницу. Смешно смотреть на Сашуру в этой роли. Не знаю, будет ли толк из этого ухаживания для Сашуры в смысле его взрослости и станет ли он после этого больше похож на молодого человека. Едва ли».

Александра Андреевна заблуждалась. Первый любовный роман, хотя и закончился очень скоро, оставил неизгладимый след в душе Блока и его возлюбленной. Остались и стихи с посвящением К. М. С., которые Блок считал первым рукописным собранием своей лирики.

Судьбу бурного романа с нежностями, упреками, размолвками и примирениями решило событие, о котором Садовская до поры до времени не знала: в августе 1898 г. к Блоку пришла новая, всепоглощающая любовь к Любе Менделеевой, дочери знаменитого ученого-химика Д. И. Менделеева. Семьи Бекетовых и Менделеевых дружили давно, теперь предстояло породниться их детям. 2 января 1902 г. Блок сделал Любови Дмитриевне предложение, и оно было принято.

Люба Менделеева стала главной героиней стихотворений раннего творчества Блока. Все эти стихи составили знаменитую книгу «Стихи о Прекрасной Даме». Венчание состоялось в августе 1903 г., а последнее стихотворение этого цикла помечено декабрем того же года.

«Стихи о Прекрасной Даме» – значительное поэтическое достижение Блока, в них сочетается романтическая влюбленность и почти религиозное поклонение Возлюбленной, земному воплощению божественного образа. Прекрасная Дама была представлена как олицетворение Вечной Женственности и Мировой Души, однако чувство поэта обращено к конкретной женщине, что придавало стихам ощущение драматизма.

Разумеется, созданию таких стихов способствовало окружение поэта, обстановка благополучия и беззаботности.

Однако в реальных отношениях Блока с женой, почти лишенных физической близости, очень скоро наступила раздвоенность. Эта раздвоенность между земным и небесным породила многолетний мучительный конфликт, который особенно обострился после того, как в эти отношения активно вмешался Андрей Белый. Его увлечение женой Блока, в котором смешивались почитание «Лучезарного лика» и земная страсть, создало невыносимую ситуацию, которая едва не привела к дуэли между Блоком и Белым. Так завершился период, который Блок впоследствии назвал «мистическим шарлатанством».

Отход от символизма начался у Блока со времени революции 1905–1907 гг., воспринятой им как «веселое время» – знамение великих духовных перемен. В письме отцу Блок признавался, что органически неспособен служить «общественности»: «Никогда я не стану ни революционером, ни «строителем жизни». Однако сборник стихов «Нечаянная радость», изданный в 1907 г., все же свидетельствовал об усилившемся интересе поэта к реальному миру, хотя и воспринимаемому под знаком «мистики в повседневности».

Центральное место в сборнике «Нечаянная радость» занимает цикл из пяти стихотворений, объединенных символическим образом Незнакомки, – женщины, встреченной в дачном пригороде Петербурга, и одновременно звезды, упавшей на землю огненной кометой. Однако этот образ (особенно в одноименной драме) осмысливается уже как крушение мифа о Прекрасной Даме.

В это же время была написана драма «Балаганчик», премьера которой состоялась в театре В. Ф. Комиссаржевской. В ней «мечтательный, расстроенный и бледный» Пьеро страдает о своей «картонной невесте», покинувшей его ради Арлекина. Отношения трех персонажей (многие увидели в пьесе намек на историю отношений между Блоками и Белым) показаны как театр марионеток, герои которого истекают не кровью, а клюквенным соком. Видения символизма сменяются буффонадой, восходящей к эстетике итальянской комедии, которая у Блока, расстающегося со своей поэтической юностью, приобретает трагический оттенок.

Сотрудничество с театром совпало с еще одной, не менее драматичной любовью к актрисе Наталье Николаевне Волоховой. Довольно сложные отношения Блока и Волоховой длились почти два года, оставив заметный след в его творчестве. Итогом этой любви стала книга стихов «Снежная маска». Все тридцать стихотворений, входящих в «Снежную маску», были написаны буквально залпом – за десять дней в январе 1907 г. Эта книга была продолжена циклом стихов «Фаина». Страсть к Волоховой оказалась для поэта «мучительной» и «нерадостной», о чем говорилось в стихах.

После 1910 г. в поэтическом творчестве Блока появляются образы хаоса, катастрофы, которые поэт предчувствовал задолго до того, как они заявили о себе Первой мировой войной и Октябрьской революцией. Этими предчувствиями полон раздел «Страшный мир» сборника «Ночные часы», увидевшего свет в 1911 г. И в поэзии, и в публицистике Блок предстает человеком «катастрофического сознания» и все больше отходит от символизма.

Последним произведением, в котором еще чувствуются идеи символизма, была драма «Роза и Крест», написанная в 1913 г. на сюжет из истории трубадуров и предназначенная для Московского Художественного театра. Столкновение действительности и мечты, которое поэт считал главной темой, образует и основной сюжет цикла стихотворений «Кармен», посвященный, как и поэма «Соловьиный сад», певице Любови Александровне Дельмас.

Призванный на военную службу в июле 1916 г., Блок вскоре после Февральской революции возвратился в Петроград, где принял участие в работе Чрезвычайной комиссии по расследованию преступлений царского режима (его книга «Последние дни императорской власти» вышла посмертно в 1921 г.).

Октябрьские события Блок воспринял как очищающий взрыв, испытав в январе 1918 г. недолгий творческий подъем, который ознаменовался созданием поэм «Двенадцать» и «Скифы».

В эти же годы Блок сотрудничает в культурно-просветительских учреждениях, руководит репертуарной политикой Большого драматического театра, время от времени выступает с чтением своих стихов в Петрограде и Москве. Одним из последних его выступлений стала речь «О назначении поэта», произнесенная на вечере памяти Пушкина в феврале 1921 г. В ней Блок говорил о «тайной свободе», которая необходима поэту больше, чем свобода личности или политическая вольность, и о том, что, лишившись этой свободы, поэт умирает, как Пушкин, которого «убило отсутствие воздуха». После смерти Блока эти слова стали относить и к нему самому.

Умирал Блок тяжело. С середины апреля 1921 г. он стал чувствовать какое-то непонятное недомогание, слабость, сильную боль в руках и ногах, появились цинготные отеки, его мучила бессонница. Врачи так и не смогли поставить точный диагноз. 7 августа 1921 г. Александра Блока не стало.

Как никто из русских поэтов, Блок чувствовал гибельность мира, переживал трагедию художника, непонятого толпой. И все же он верил, что будущий читатель найдет в его стихах надежду и обновленную радость, потому и обращался с этой верой к потомкам в цикле стихов «Ямбы»:

Пусть душит жизни сон тяжелый,

Пусть задыхаясь в этом сне, —

Быть может, юноша веселый

В грядущем скажет обо мне:

Простим угрюмство – разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь – дитя добра и света,

Он весь – свободы торжество!

Шарль Бодлер

(9.04.1821 – 31.08.1867)

Французский поэт.

Книга стихов «Цветы зла»; поэтический сборник «Обломки»; «Стихотворения в прозе»; статьи об изобразительном искусстве; статьи о творчестве Э. По и переводы его произведений.

Наверное нет в мировой поэзии поэта более трагически-саркастического, чем Бодлер. В нем был заложен такой динамит бунта, вызова и протеста, что эхо взрыва до сих пор слышится в каждой строчке. Если он что-то обличал, то до полного уничтожения, если страдал, то так, что ничего другого не оставалось, как покончить с собой. А если смеялся, то каким-то нечеловеческим смехом. И при всем этом Бодлер был одним из величайших гуманистов и лириков XIX в., воспевшим «цветы зла», чтобы из них проросли цветы добра и человечности.

Шарль Бодлер был родом из семьи интеллигентной и образованной. Получил хорошее воспитание в лицеях Лиона и Парижа. Отказавшись от административной карьеры, он объявил родителям, что хочет стать писателем, но на семейном совете было решено отправить его с деловой миссией по заокеанским колониям Франции. Это путешествие лишь помогло Бодлеру укрепиться в своем настоящем призвании.

После годичного плавания двадцатилетний Бодлер возвратился в Париж, где сразу же вошел в круг романтически настроенной молодежи, увлеченной произведениями французских поэтов и публицистов. Творческая вольница привила Бодлеру вкус к дерзким речам, эпатажу и мистификациям. Врожденный артистизм натуры, эксцентричность только добавляли куражу этому неуемному в своих притязаниях молодому человеку, что много позже послужило благодатной почвой для всевозможных легенд и домыслов.

До стихов дело еще не доходило, хотя что-то Бодлер, конечно же, читал своим товарищам. Пока же, помимо внешних проявлений, шла серьезная внутренняя работа. Бодлер прилежно штудировал поэтов XVII в., гуманистов эпохи Просвещения, параллельно осваивал эстетику живописи и приучал себя к строгой дисциплине творчества.

Первые пробы пера состоялись на журнальной ниве. Бодлер опубликовал несколько статей о живописи, в которых ставил рядом современных художников-романтиков и живописцев времен Французской революции.

В 23 года Бодлеру пришлось пережить серьезную душевную драму. В 1844 г. мать и отчим – генерал Опик – добились через суд права опеки над будущим поэтом. Отныне и до конца жизни он не имел возможности распоряжаться собственными деньгами. Решение суда поставило молодого Бодлера в унизительное положение и усугубило его моральные и физические страдания. Госпожа Опик и нотариус морили поэта голодом даже тогда, когда он стал знаменитым, вплоть до паралича и смерти.

В первые дни революции 1848 г. Бодлер вместе с друзьями основал газету «Общественное спасение», а немногим позже вошел в состав редакции газеты «Национальный трибун». Когда демократы предали восставших рабочих, поэт, рискуя собственной жизнью, вышел на баррикады. Один из друзей, видевший Бодлера во время Июньского восстания, говорил, что «поэт был отважен и готов принять смерть».

В начале 50-х годов Бодлер приступил к реализации главного труда своей жизни, – сборника стихов, который впоследствии вышел под шокирующим для нравов того времени названием «Цветы зла». Его подсказал Бодлеру один из друзей, писатель Ипполит Бабу. Бодлер считал такое название наиболее точным и грозным «портретом эпохи», когда любые цветы не бывают эталоном красоты и нежности, они олицетворяют только зло. Впрочем, первоначально поэт предполагал дать этому сборнику другое не менее вызывающее название – «Лесбиянки».

Приступая к работе, Бодлер намеревался ограничиться небольшой книжкой, которую задумал еще в юности. Но по мере написания стихов план расширялся, книга становилась масштабнее, ее тональность резко обострялась. Здесь сказались и разочарование Бодлера глухими годами реакции, и ненависть ко всему мелкобуржуазному, мещанскому, и крушение надежд на лучшее будущее Франции. Именно в этот период Бодлер написал самые пессимистические статьи и стихи, в которых высказывался о трагедии творческой личности, о недостижимости идеала.

Цветы и зло, несовместимые в природе, соединились у Бодлера в причудливом сплетении реальных и фантастических образов. Гневные интонации, тоска и горечь перемежались с несбыточными надеждами и мечтаниями.

Поэт выделил в книге несколько разделов, центральный из которых получил название «Сплин и идеал». Английское слово «spleen» в данном контексте звучит как меланхолия, тоска по исчезнувшей красоте, а еще шире – как мировая скорбь. Именно она открывает, по замыслу поэта, путь к эгоизму, порокам, лицемерию.

«Идеал» же обозначал у Бодлера не только эстетическую категорию, но и поэзию, творчество, которое противостоит сплину.

Стихотворение «Маяки», в котором Бодлер давал оценку великим художникам прошлого, прямо указывало на то, что искусство призвано выражать и передавать из века в век все великие ценности, отражать явления духа, свидетельствующие о достоинстве человека.

И свидетельства, Боже, нет высшего в мире,

Что достоинство смертного мы отстоим,

Чем прибой, что в веках нарастает все шире,

Разбиваясь об Вечность пред ликом Твоим.

Картины, изображенные в стихах поэта, потрясают силой страсти. Порой пред ним предстают кошмарные видения, от которых невозможно освободиться, его терзает ненависть, разлитый в обществе эгоизм, иссушающий сердце.

Участь поэта, по Бодлеру, печальна и трагична именно в силу его миссии на земле. Это ощущение явственно передано в концовке одного из самых известных его стихотворений «Альбатрос»:

Так, Поэт, ты паришь под грозой, в урагане,

Недоступный для стрел, непокорный судьбе,

Но ходить по земле среди свиста и брани

Исполинские крылья мешают тебе.

На пути к достижению идеала у поэта множество преград. Это и характер искусства нового времени, и необходимость ради заработка продавать свой талант, внутренняя опустошенность, разочарование жизнью. У больной Музы родятся и болезненные цветы.

Бодлера всю жизнь преследовали опасения, что ему не удастся выполнить свой художнический долг. Эти опасения вызывались не только личными мотивами, болезнью и нищетой. Враждебна была к нему и официальная критика, преследовавшая поэта во все периоды его творчества. Впрочем, это не мешало ему писать с подлинным вдохновением, страстью, болью и убежденностью в своей правоте. Тем более, что философской, нравственной и социальной тематикой «Цветы зла» не ограничивались. Уже с XXII стиха цикла «Идеал и сплин» начинается раздел, посвященный возлюбленной поэта Жанне Дюваль. Отношения с этой женщиной складывались у Бодлера непросто. Жанна была, как говорили в те времена, «дамой полусвета», ее не жаловали в порядочном обществе. Но Бодлер искренне привязался к ней, считая себя в ответе за ее судьбу. Сама же возлюбленная поэта была равнодушна к его стихам и к творчеству вообще.

И все же любовная лирика не случайно появилась в «Цветах зла». Любовь – это остров отрады, то, что может спасти красоту. Любовь возвышает, она пробуждает духовные устремления. В стихотворении «Sed non satiata» начало звучит возвышенно и страстно:

Кто изваял тебя из темноты ночной,

Какой туземный Фауст, исчадие саванны?

Ты пахнешь мускусом и табаком Гаваны,

Полуночи дитя, мой идол роковой.

Но Бодлер не был бы Бодлером, если бы он воспевал только идиллию любви. Заключительные строки этого стихотворения звучат как приговор и себе, и своей возлюбленной:

Семижды заключив тебя в свои объятья!

Не Прозерпина я, чтоб испытать проклятье,

Сгорать с тобой дотла в аду твоих простынь!

Здесь уже в тему любви вплетается тема смерти, что вызывало наибольшие нарекания у критиков. И было из-за чего возмущаться. Самое скандальное стихотворение поэта имело название «Падаль». В нем Бодлер говорил о бренности всего, что нас окружает, в том числе и о бренности идеала, который люди называют женской красотой.

Второй цикл любовной лирики относится к периоду увлечения Бодлера мадам Сабатье. Если по отношению к Жанне Дюваль Бодлер употреблял слово «сплин», то мадам Сабатье, в салоне которой в 50-е годы собирались художники и писатели, для него идеал, светлый кумир, божество:

Когда в ней равно все пленяет,

Сравненья отступают прочь,

Она, как утро, озаряет,

И утешительна, как ночь.

Последние годы Бодлера были окрашены еще большим трагизмом, в том числе и по причине все усиливающейся травли поэта и судебной расправы над ним. Власти вменяли ему в вину безнравственность, «наводнение печати нечистотами беспутства», «грубый и оскорбляющий стыдливость реализм». Бодлер был приговорен к огромному штрафу, что фактически обрекало на уничтожение не распроданный тираж «Цветов зла» и угрожало поэту и издателям разорением.

На защиту Бодлера встали видные литераторы – Флобер, Дюпон, Дельво, Гюго. Безусловно, поэту это прибавляло сил, но, увы, не снимало чувства горечи и потерянности. В этот трудный для него период он, кроме статей об искусстве и политике, писал новые стихи для книги «Цветы зла» и «Стихотворения в прозе».

Больной, измученный, поносимый властями поэт переехал в Бельгию, где провел самые ужасные дни – в нищете и забвении.

Как вспоминал современник Бодлера Эжен Крепе: «В возрасте сорока трех лет Бодлер казался старцем и являл живой образ мятежного отчаяния. Лоб еще величественно выдается из-под густых и длинных волос, в которых угадывается седина, но какая душераздирающая тоска в темных глазах, какой в них к тому же упорный вызов!.. Поистине это лик отверженного, принявшего на себя все грехи этого мира».

В итоге Бодлера разбил паралич, он лишился речи, и лишь на короткое время к нему изредка возвращалось ясное сознание. 31 августа 1867 г. в возрасте 46 лет Шарль Бодлер скончался.

За прошедшие годы отношение к Бодлеру изменилось кардинально. Сегодня Бодлер признанный классик не только французской, но и мировой поэзии. Поэт, описавший пороки и уродства общества во всех их проявлениях, лишь оттенил нетленные ценности бытия – красоту и божественность земного мира.

Хорхе Луис Борхес

(24.08.1899 – 14.07.1986)

Аргентинский писатель.

Сборники новелл и прозаических миниатюр «Дискуссия», «История вечности», «Алеф», «Сад расходящихся тропок», «Вымыслы», «Другие расследования», «Книга песен», «Письмена Бога».

Трудно представить себе писателя более парадоксального, чем Борхес. Он весь соткан из противоречий, которые каким-то удивительным образом естественно и органично вплетаются в его творчество. Писатель, похоже, постоянно «играл» на самоопровержениях. У него даже есть стихотворение в прозе «Борхес и я», в котором он то убегает, то возвращается к себе.

Многоликость этого человека поистине поразительна. Он сочинял для радио сентиментальные песни в духе городского романса и публиковал глубоко научные эссе. Он подписывал протесты против произвола аргентинских военных, а в это время критики объявляли его писателем, убегающим от реальности. Кто-то бросал ему вслед негодующее «фашист», а он в свою очередь публиковал антифашистские памфлеты. Наконец, есть мало кому известный инспектор городских рынков, и есть почетный доктор крупнейших университетов мира, лауреат бесчисленного множества литературных премий. И все это один человек – Хорхе Луис Борхес, выдающийся аргентинский писатель и мыслитель. Это определение, наверное, можно считать самым точным. Хотя сам писатель не раз утверждал, что он сам как бы нереален, и представляет собой лишь обстоятельства, возникающие вокруг некоего существа.

Хорхе Луис Борхес родился в Буэнос-Айресе 24 августа 1899 г. Его отец, Хорхе Гильермо Борхес, был профессиональным юристом и философом, собравшим огромную библиотеку классической и философской литературы на английском языке. Наличие англоязычных книг было не случайно: по материнской линии отец Борхеса был связан с одним из известных родов в Англии – родом Хэзлем. К английскому языку приобщала детей бабушка Фанни Хэзлем, и надо сказать, что Хорхе Луис овладел этим языком в совершенстве. В шесть лет он уже читал Стивенсона, а в восемь – перевел на испанский язык одну из сказок Уайльда, которая была даже напечатана в журнале «Сур». От английской литературы Борхес воспринял любовь к парадоксам, легкость стиля и занимательный сюжет.

Первая мировая война застала семейство Борхесов в Швейцарии. Хорхе Луису пришлось учиться в Женеве, в лицее имени Кальвина, где преподавание велось на французском языке, с которым у него были определенные трудности. Помог ему соученик Морис Абрамовиц, впоследствии известный швейцарский врач. Он приобщил Хорхе Луиса и к французской поэзии.

Увлекался юный Хорхе Луис и мифами Востока. Он прочел все 17 томов «Тысячи и одной ночи» в переводе английского писателя-арабиста Ричарда Бертона, и эти сказки стали для него любимыми. И если в произведениях Борхеса встречается мысль о бесконечности и текучести культуры, то вызвана она, прежде всего, этой арабской эпопеей. «Произнести «Тысяча и одна ночь», – говорил писатель, – это значит прибавить к бесконечности единицу. Идея бесконечности и книга «Тысяча и одна ночь» – это одно и то же». Борхес считал, что если Шахразада продлевает жизнь своими рассказами, значит время чтения и время жизни совпадают.

Книги стали для будущего писателя проводниками в огромный, непознанный мир, который был и похож и не похож на реальный. И этот мир требовал постоянного постижения, знаний, интуиции. Борхес, кроме английского и французского, самостоятельно овладел немецким языком, чтобы лучше понять философию Шопенгауэра. От немецкого мыслителя он взял только то, что касалось Востока, культуры мифа, таинства сновидений и буддизма. Собственно говоря, и реальная жизнь для Борхеса метафорически становилась книгой, которую надо было прочитать. И оценивал он ее как магическое хранилище мировых ценностей, именуемых простым словом «культура».

Массовое сожжение книг в Германии в годы фашизма показалось деятелям культуры тем же варварским актом, который всегда сопровождал правление древних диктаторов. Такого же мнения придерживался и Борхес, назвавший себя именем древнего китайского мыслителя Шиана, который в гигантской башне оберегал последние уцелевшие книги.

Но только библиотеки были для Хорхе Луиса единственным убежищем для спасения от не всегда постижимой реальности. Две знаменательные встречи определили его творческий путь – знакомство с испанским писателем и критиком Рафаэлем Консиносом-Ассенсом и аргентинским философом Маседонио Фернандесом. С Рафаэлем Консиносом-Ассенсом Борхес познакомился в 1919 г. в Мадриде, куда родители привезли его из Женевы. Вспоминая свою встречу с начинающим писателем, Консинос-Ассенс писал: «Тихий и сдержанный, он укрощал свой поэтический темперамент счастливой трезвостью рассудка; классическая культура греческих философов и восточных сказителей уводила его в прошлое к сокровищам и фолиантам, но он не забывал и о нынешних открытиях». Рафаэль сразу понял, что перед ним большой поэт. В рецензии на поэтическую книгу «Луна напротив», вышедшую в 1926 г., он отмечал своеобразие таланта Борхеса, его религиозность и мистичность.

Сам Консинос-Ассенс был одержим культурой, он боготворил ее и пытался вводить религиозные и философские сюжеты из арабской и иудейской мифологии в художественную прозу. С его подачи Борхес воспринял идею о Боге, пишущем книгу, которая именуется миром, и трансформировал ее. Видимые образы Бога, как считал писатель, – только оболочка, а истинный лик всегда закрыт для смертного.

В 1921 г. семья Борхесов возвратилась в Аргентину. В порту их встретил старый друг и соученик Борхеса-старшего Маседонио Фернандес. И тут же речь зашла о будущем аргентинской литературы. С этого дня Маседонио на долгие годы стал объектом поклонения Хорхе, его духовным учителем. Позже Борхес писал: «В те годы я почти переписывал его, и мое подражание вылилось в пылкий и восторженный плагиат. Я чувствовал: «Маседонио – это метафизика, Маседонио – это литература».

Впрочем, литератором Маседонио можно было назвать лишь относительно. Завсегдатай столичных кафе, любимец богемы, лектор, сам он не удосужился издать ни одной строчки. Все, о чем говорил Маседонио на лекциях, собирали и готовили к изданию поклонники его таланта. Но и этого Борхесу было достаточно для восхищения его неординарной личностью. Вслед за своим учителем он назвал философию разделом фантастической литературы, а единственной реальностью – область сна и воображения. Известные его афоризмы «Реальность – одна из ипостасей сна», «Жизнь есть сон, снящийся Богу», «Просыпаясь, мы снова видим сны» – это, по существу, высказывания, навеянные философскими размышлениями Маседонио. От него же писатель воспринял ироническое отношение к культуре, книгам, читателям, но самое главное – самоиронию, которую Маседонио блестяще реализовывал в форме парадоксов. В одном из писем к Хорхе Луису он извинялся следующим образом: «Я так рассеян, что уже шел к тебе, но по дороге вспомнил, что остался дома». Подобная парадоксальность суждений характерна для многих произведений самого Борхеса. Опубликованы и его многочисленные лекции по религии, литературе и искусству.

Лекционная деятельность Борхеса началась в 1946 г., когда правление президента-диктатора Аргентины Хуана Перуна лишило его скромной должности в библиотеке Мигель Канэ, и он вынужден был искать другой заработок. Борхесу предложили должность инспектора по птице на рынках. Предложение было поистине издевательским и даже жестоким – к тому времени у него начало катастрофически падать зрение. Пришлось согласиться, но близкие друзья Борхеса выхлопотали для него цикл лекций в Аргентине и Уругвае. Позже эти лекции вошли в книгу под названием «Семь ночей творения».

Основные метафоры, сопровождающие творчество Борхеса, относятся к мышлению, памяти и культуре. Предметно они олицетворяются книгой, лабиринтом и зеркалом. Его мировоззрение иррационально и пронизано мистикой. Писатель с увлечением рассказывает о буддистах и суфиях, гностиках и неоплатониках, каббалистах и мистиках, как бы растворяя собственные мысли во множестве идей. Соединяя математическую точность с мистическим порывом, он пытается заглянуть за пределы культуры, чтобы выйти к чистому бытию.

У Борхеса все метафоры становились «вымыслом», даже само это слово. А все реально существующее в мире названо лишь «вероятностью» или «гипотезой». Он как бы видел мир из бесконечного далека, и тот представал перед его глазами во всей своей цельности. Иронически относясь к культуре, этот скептик и мистик приобщал к культуре читателей.

Хорхе Луис Борхес давно уже занял почетное место в ряду выдающихся мыслителей ХХ века. Поражает и его человеческий подвиг: обладатель высших литературных наград, Коммандор ордена Почетного легиона, кавалер ордена Британской империи «За выдающиеся заслуги» и испанского ордена «Крест Альфонсо Мудрого», доктор Сорбонны, Оксфордского и Колумбийского университетов, он писал книги, не видя написанного. Борхес полностью ослеп во второй половине жизни, но это не помешало ему видеть мир в непознанных пока измерениях, найти новые пути в лабиринте человеческой души.

Однажды на вопрос журналиста, существует ли другая жизнь, писатель ответил: «Нет, я уверен, что никакой другой жизни не существует: меня бы огорчило, если бы вдруг оказалось, что она существует. Я хочу умереть весь. Даже мысль о том, что после смерти меня будут помнить, мне не нравится. Я жду смерти, забытья и забвения».

Ни забытья, ни смерти Борхес не миновал. Но вот забвения не получилось. Ныне писатель издается миллионными тиражами на всех континентах, и о нем будут помнить до тех пор, пока существует грандиозное здание культуры, здание, в котором Борхесу жилось и думалось лучше всего.

Иосиф Александрович Бродский

(24.05.1940 – 28.01.1996)

Русский поэт, лауреат Нобелевской премии (1987 г.).

Сборники стихов «Остановка в пустыне», «Конец Прекрасной эпохи», «Часть речи», «Урания», «Новые стансы к Августе», «Пейзаж с наводнением», «Перемена Империи», «Холмы. Большие стихи и поэмы», «В окрестностях Антарктиды», «Новые стихи»; книги и эссе «О Скорби и Разуме», «Меньше чем единица»; пьеса «Мрамор».

Иосифа Бродского нередко называют последним поэтом Серебряного века, хотя, возможно, он вообще последний большой русский поэт ушедшего столетия. Понятие Серебряный век относится не столько ко времени, сколько к уровню культуры. Бродский был человеком высочайшей культуры, в совершенстве овладел несколькими языками, великолепно знал мировую поэзию, был знаком с лучшими поэтами своего времени. Следуя своим предшественникам, великим поэтам века Золотого, он сумел создать свою поэзию, идущую из самой глубины сознания, свой образный язык.

Иосиф Александрович Бродский родился 24 мая 1940 г. в Ленинграде, в семье скромного советского служащего, занимавшего должность фотокорреспондента в журнале «Балтийский флот». Когда ребенку исполнился год, началась Великая Отечественная война. О блокаде Ленинграда он впоследствии говорил, что был слишком мал, чтобы понимать происходящее, знает только из рассказов взрослых, что голод и бомбежки были постоянными спутниками ленинградцев. А мать Бродского вспоминала, как ей не раз приходилось уносить маленького сына в убежище в бельевой корзине.

Ненамного счастливее была жизнь и после войны. Семья жила в крохотной комнатке в старой коммуналке в бедности и страхе перед сталинским режимом. Единственным утешением были книги, они, по словам поэта, «держали нас в абсолютной власти. Диккенс был более реален, чем Сталин и Берия».

Школу Иосиф оставил в пятнадцатилетнем возрасте, закончив только восемь классов, чтобы начать зарабатывать. После неудачной попытки поступить в мореходное училище он сменил несколько мест работы. Был фрезеровщиком на заводе, истопником в котельной, смотрителем маяка, подумывал о врачебной профессии, для чего даже устроился работать санитаром морга. Романтика странствий увлекла его в путешествие по стране в составе геологической экспедиции, с которой Бродский побывал в Сибири, Якутии, на Дальнем Востоке и Тянь-Шане. С ранних лет он не искал благоустроенности, придерживаясь своей формулы: «человеку не следует устраивать пир из своих страданий». Наверное, поэтому бремя самостоятельной жизни, а затем и нелегких испытаний Бродский нес легко и почти беззаботно. Более того, в этих условиях он находил время для самообразования, много читал, изучал языки.

В шестнадцать лет Иосиф написал свои первые стихи, привлекшие внимание друзей и знакомых. Стихи не печатали, но молодой поэт имел возможность выступать с ними перед многочисленной студенческой аудиторией, с восторгом принимавшей каждую строчку.

1960 г. стал для 20-летнего поэта временем знакомства со многими известными ленинградскими поэтами: Д. Бобышевым, А. Найманом, Е. Рейном. Последнего через много лет Бродский назовет своим учителем. В тот же год он познакомился с Анной Ахматовой, посвятившей ему одно из своих четверостиший:

О своем я уже не заплачу,

Но не видеть бы мне на земле

Золотое клеймо неудачи

На еще безмятежном челе.

Ахматова, относившаяся к молодому поэту с восхищением и нежностью, в 60-е годы предсказала ему славную судьбу и трудную жизнь. Большую поддержку Бродский ощутил со стороны Надежды Яковлевны Мандельштам, вдовы его любимого поэта. Один из знакомых поэта Я. Гордин вспоминал: «Определяющей чертой Иосифа в те времена была совершенная естественность, органичность поведения. Он никогда не стремился к духовному вождизму, но возможности и место свое понял достаточно рано».

Растущая популярность поэта вызвала обеспокоенность властей. Весной 1961 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный, паразитический образ жизни». Согласно этому Указу можно было привлечь к ответственности любого «свободного художника». Однако решающим моментом в борьбе с независимой интеллигенцией стала встреча Хрущева с работниками культуры, положившая начало гонению неугодных. Жертвой хрущевской кампании стал и Бродский. 29 ноября 1963 г. в газете «Вечерний Ленинград» появился унизительный фельетон о молодом поэте под названием «Окололитературный трутень». Травля не ограничивалась такого рода статьями. После нескольких вызовов в милицию 13 февраля 1964 г. Бродского арестовали по обвинению в «тунеядстве». В марте его дело рассматривалось Дзержинским районным судом Ленинграда. Несмотря на то что крупнейшие деятели культуры – Ахматова, Чуковский, Маршак, Паустовский, Шостакович – дали положительную характеристику творчеству Бродского, он был признан виновным в «паразитическом образе жизни» и приговорен к 5 годам ссылки.

Полтора года поэт провел в деревне Норенское Архангельской области, после чего был освобожден досрочно по причине, как объясняли власти, излишней суровости приговора.

В 1965–1972 гг. Бродский жил в Ленинграде, изредка печатая свои стихи и переводы в периодических изданиях. Подготовленная для издания книга была отклонена издательствами, но его стихи публиковались в эмигрантских журналах «Грани», «Новом журнале», а также в альманахе «Воздушные пути». В 1965 г. в Нью-Йорке вышел составленный без участия поэта сборник «Стихотворения и поэмы». Первый сборник «Остановка в пустыне», составленный самим поэтом и изданный в Нью-Йорке в 1970 г., стал итоговым для раннего творчества Бродского.

Тягостная обстановка, сложившаяся вокруг Бродского из-за его зарубежных публикаций, вынудила его летом 1972 г. эмигрировать в США. Живя в Нью-Йорке, он пишет стихи, прозу на английском и русском языках, преподает поэзию в различных американских университетах: Мичиганском, Колумбийском, Нью-Йоркском.

В эмиграции Бродский опубликовал сборники стихов «Часть речи», «Конец прекрасной эпохи», «Римские элегии», «Новые стансы к Августе», «Урания», пьесу «Мрамор».

В биографическом плане интересна книга «Новые стансы к Августе», состоящая из 60-ти стихотворений и имеющая подзаголовок «Стихи к М. Б., 1962–1982». В течение двадцати лет одна и та же женщина была адресатом любовной лирики поэта – случай достаточно редкий в истории русской поэзии.

Большой резонанс среди литературной общественности вызвал сборник эссе «Меньше чем единица», признанный в 1986 г. лучшей литературно-критической книгой США.

В 1987 г. Иосиф Бродский был удостоен Нобелевской премии по литературе. В своей речи при вручении награды он говорил о своем понимании сущности поэта и поэзии: «Пишущий стихотворение пишет его прежде всего потому, что стихосложение – колоссальный ускоритель сознания, мышления, мироощущения. Испытав это ускорение единожды, человек уже не в состоянии отказаться от повторения этого опыта, он впадает в зависимость от этого процесса, как впадают в зависимость от наркотиков и алкоголя. Человек, находящийся в подобной зависимости от языка, я полагаю, и называется поэтом».

Прагматичная Америка тоже признала талант русского поэта: в 1991 г. Иосиф Бродский занял должность поэта-лауреата при библиотеке Конгресса США.

Вспоминая о прожитых годах в России, Бродский как-то заметил: «На моей родине гражданин может быть только рабом или врагом. Я не был ни тем, ни другим. Так как власти не знали, что делать с этой третьей категорией, они меня выслали». Для него была важна духовная связь с родиной. Как реликвию хранил он галстук Бориса Пастернака, хотел даже надеть на вручение Нобелевской премии, но не позволяли правила протокола. Тем не менее, Бродский все-таки пришел с галстуком Пастернака в кармане.

После перестройки Бродского не раз приглашали в Россию, но он так ни разу и не приехал на родину, которая его отвергла. «Нельзя войти в одну реку дважды, даже если это Нева», – сказал он. А в одном из интервью поэт уточнил свою позицию: «Я не хочу видеть, во что превратился тот город Ленинград, где я родился, не хочу видеть вывески на английском, не хочу возвращаться в страну, в которой я жил и которой больше нет. Знаете, когда тебя выкидывают из страны – это одно, с этим приходится смириться, но когда твое Отечество перестает существовать – это сводит с ума».

Будучи открытым в общении с друзьями и собратьями по перу, Бродский, тем не менее, тщательно скрывал от посторонних подробности своей личной жизни. Известно только, что в сентябре 1990 г. состоялось его бракосочетание с Марией Содзони, итальянкой русского происхождения из старинного дворянского рода. В июне 1993 г. у них родилась дочь, которую назвали Анной в честь Ахматовой.

Казалось, слава и семейное благополучие станут источником новой энергии поэта, но годы мытарств, моральные травмы, разрыв с родиной не могли не сказаться на здоровье Бродского. В 90-х годах он перенес три операции на сердце, а от четвертой, как говорили друзья, отказался. Это был тот случай, когда разум уже ничем не мог помочь телу.

Иосиф Бродский скончался в ночь с 27 на 28 января 1996 г. от сердечного приступа в своем доме в Нью-Йорке. Умер во сне, как умирают праведники, считают в народе. Согласно желанию поэта его прах захоронен в Венеции на кладбище Сан-Микеле.

Бродский словно предвидел свою судьбу, написав за несколько лет до своей смерти: «Век скоро кончится, но раньше кончусь я». То, что его пророчество сбылось, удивляет мало, – поэтам, видимо, такой дар дан свыше. Важнее то, что Бродский стал последним в ряду русских гениев, имеющих право на подобные пророчества.

Михаил Афанасьевич Булгаков

(15.05.1891 – 10.03.1940)

Русский писатель и драматург.

Романы «Белая гвардия», «Театральный роман» (незаконченный), «Мастер и Маргарита»; биографическая повесть «Жизнь господина де Мольера»; повести «Записки на манжетах», «Собачье сердце»; сборники рассказов «Роковые яйца», «Дьяволиада»; цикл «Записки юного врача»; пьесы «Дни Турбиных», «Бег», «Зойкина квартира», «Багровый остров» и др.; очерки, фельетоны.

Имя Михаила Булгакова приобрело широкую известность среди читающей публики в середине 60-х годов ХХ в. До этого времени о жизни и творчестве писателя знал лишь сравнительно небольшой круг его друзей и литераторов. Правда, театральные старожилы Москвы с восторгом вспоминали спектакль «Дни Турбиных», поставленный в 30-е годы во МХАТе по роману Булгакова «Белая гвардия», и в течение трех лет собиравший полные аншлаги. Широкая известность в СССР, а затем и мировая слава пришли к Булгакову лишь с публикацией в 1968 г. романа «Мастер и Маргарита», спустя 20 с лишним лет после смерти писателя. Сегодня, перечитывая «Театральный роман» и «Мастера и Маргариту», в Булгакове-художнике можно увидеть дар загадочный, мистический и даже пророческий. Но в жизни это был светлый и остроумный человек, с неуемной фантазией и радостным восприятием жизни.

Родился Михаил Афанасьевич 15 мая 1891 г. в Киеве, в интеллигентной семье профессора Киевской духовной академии Афанасия Ивановича Булгакова и преподавательницы женской гимназии Варвары Михайловны, урожденной Покровской.

Афанасий Иванович был человеком разносторонних интересов, круг его чтения далеко выходил за рамки курса истории религии, которую он преподавал. Прекрасное знание иностранных языков обусловило и домашнее воспитание сына-первенца Михаила (у него было еще два брата и четыре сестры), для которого французский язык был так же понятен, как и русский. Карьера преподавателя духовной семинарии в то время считалась почетной, но для своих сыновей отец не хотел ее и стремился им дать светское образование.

Особо нежные чувства Михаил Булгаков испытывал к матери. В романе «Белая гвардия» ее образ возникает на первых же страницах повествования: «Мама, светлая королева, где же ты?» Добрая, ко всем благосклонная, с мягкой улыбкой и на редкость сильным, даже властным характером, Варвара Михайловна прекрасно управлялась со своим маленьким «королевством».

В 1901 г. Миша Булгаков поступил в Первую Александровскую гимназию, названную так в честь Александра I, некогда пожаловавшего ей особый статут. В этом учебном заведении он проучился восемь лет, а потом описал его в «Белой «гвардии» и вывел на сцену в пьесе «Дни Турбиных». Уже гимназистом юный Булгаков, как тогда говорили, подавал большие надежды – писал стихи, рисовал, играл на рояле, сочинял устные рассказы и с успехом сам их исполнял. После окончания гимназии Булгаков стал студентом медицинского факультета Императорского университета Св. Владимира, где проучился 7 лет.

В 1913 г. 22-летний Булгаков женился на Татьяне Лаппа, красивой, статной девушке, дочери крупного чиновника. Через год началась Первая мировая война, и Булгаков, как будущий медик, стал работать в госпитале. Тася, как он ласково называл жену, стараясь не отставать от мужа, устроилась в тот же госпиталь сестрой милосердия. В 1916 г. Булгаков, окончив курс и получив «степень лекаря с отличием», уехал на Юго-Западный фронт в качестве врача госпиталя Красного Креста. Татьяна Николаевна поехала вместе с ним сестрой милосердия. Позже молодой врач работал в Каменец-Подольском, в Черновцах, в Смоленской губернии, в Вяземской городской больнице. В Вязьме Булгаковы узнали об Октябрьской революции.

Весной 1918 г. Булгаковы вернулись в Киев. В первых строках романа «Белая гвардия» год этот назван «великим и страшным», а последняя ее глава начинается с фразы, содержащей слова: «…но 1919 был еще страшнее». Действительно, за эти два года Булгаков пережил многое. Он был свидетелем немецкой оккупации Украины в 1918 г., зверств, творимых на ее территории, и заката «белого движения». В сентябре 1919 г. Киев захватили войска генерала Деникина. Сразу же началась мобилизация и отправка на юг пополнения для деникинской армии, включая и врачей. Среди них оказался и Булгаков. Его отправили на Северный Кавказ, где уже разгоралось пламя Гражданской войны.

В начале 1920 г. во Владикавказе Булгаков заболел возвратным тифом, протекавшим в очень тяжелой форме. Биографы отмечают, что именно после выздоровления он решил посвятить себя литературе. Этому способствовало и то, что госпиталь расформировали, работы не было, жили впроголодь. Как вспоминала Татьяна Николаевна: «Жили на мою золотую цепь – отрубали по куску и продавали». В это время во Владикавказе открылся русский театр, появились газеты, издающиеся на русском языке. И Булгаков начал активно с ними сотрудничать, писать статьи и заметки, участвовать в литературных диспутах, сочинять миниатюры и пьесы для театра. Правда, в театре денег не платили, только выдавали постное масло и огурцы.

В конце сентября 1921 г. Булгаков переехал в Москву, без денег, но с твердой решимостью завоевать свое место в литературе. Вскоре приехала Тася, разделившая с ним тяготы первых лет жизни в столице. А жилось им трудно, пока не нашли жилье и работу. Благодаря вмешательству Крупской, к которой писатель обратился с письмом, Булгаковых прописали в доме № 10 по ул. Садовой. Впоследствии этот дом, в котором силой творческого воображения писателя поселились герои романа «Мастер и Маргарита», стал известен миллионам читателей. В романе Михаил Афанасьевич зашифровал номер дома, где завелась нечистая сила, обозначив его 302-bis. Если сложить цифры (3+0+2) и удвоить полученную сумму (bis означает по латыни «дважды»), то получится 10, то есть номер дома на Садовой, в котором в квартире № 50 провели Булгаковы первые московские годы своей жизни.

В 20-е годы литературная жизнь в столице начала возрождаться: создавались частные издательства, открывались новые журналы. Булгаков, проработав два месяца секретарем литературного отдела Главполитпросвета, устроился «бытовым фельетонистом» в газету «Гудок», где в то время работали Катаев, Олеша, Ильф и Петров. Параллельно он стал писать очерки-фельетоны для берлинской русской газеты «Накануне». Собственно, с нее и началась популярность Булгакова. В этой газете и ее «Литературных приложениях» были напечатаны многие произведения писателя, написанные в 20-е годы, – «Записки на манжетах», «Похождения Чичикова», «Сорок сороков», «Путевые заметки», «Багровый остров». Тогда он пишет рассказы, вошедшие позже в сборник «Записки юного врача», и начинает работу над романом «Белая гвардия».

Первое упоминание об этом произведении можно найти в мартовском номере журнала «Россия» за 1923 г., где было помещено сообщение: «Михаил Булгаков начинает роман «Белая гвардия», охватывающий эпоху борьбы с белыми на юге (1919–1920 гг.)». Весной 1924 г., когда роман «Белая гвардия» был почти закончен, Булгаков разошелся с Татьяной Николаевной и женился на Любови Евгеньевне Белозерской, молодой женщине, недавно вернувшейся из эмиграции. Через год читатели увидели ее имя на первом листе «Белой гвардии»: «Посвящается Любови Евгеньевне Белозерской». Позже она приняла фамилию Булгакова. Годы брака с Любовью Евгеньевной – это годы создания «Дней Турбиных», «Багрового острова», «Зойкиной квартиры». Она переводила для писателя с французского языка книги о Мольере. Ее рукой, под диктовку Булгакова, написаны многие страницы пьес «Кабала святош», «Адам и Ева» и страницы первой редакции книги, которая впоследствии стала романом «Мастер и Маргарита».

Из романа «Белая гвардия» родилась пьеса «Дни Турбиных», премьера которой состоялась 5 октября 1926 г. в Художественном театре. Этот спектакль имел огромный успех, достаточно сказать, что за два с половиной года его давали 250 раз. Несколько раз на спектаклях побывал сам Сталин, поначалу одобрительно отзывавшийся о пьесе.

Увы, триумфальная постановка «Дней Турбиных», вошедшая в историю русского театрального искусства, впоследствии послужила поводом для травли писателя. Некоторые критики обвинили его в сочувствии белогвардейцам, наклеивали ярлыки типа: «Дни Турбиных» – домашняя контрреволюция», «Идеология стопроцентного обывателя», «Это объективно белая агитка» и тому подобное.

Булгаков, как это было ни трудно при его самолюбивом характере, старался не обращать внимания на злобные выпады критики и работал над новой пьесой «Бег», которая стала завершением темы Гражданской войны, а главный герой Хлудов – воплощением краха «белой» идеи. «Бег» был принят Художественным театром восторженно, но Главрепертком не разрешил его к постановке. В резолюции от 9 мая 1928 г. говорилось, что пьеса написана во имя прославления эмиграции и белых генералов… а руководители белого движения представлены в ней «чрезвычайно импозантными и благородными в своих поступках и убеждениях». И как ни боролись за нее руководители театра, сломить сопротивление Главреперткома они не смогли, тем более, что у них появился неожиданный сильный противник. Пьесу прочел Сталин и дал оценку, близкую к мнению Гравреперткома. Судьба «Бега», а с ним и Булгакова была решена. Его имя стиралось с афиш, в 1929–1930 гг. не было поставлено ни одной пьесы, в печати не появилось ни одной булгаковской строки.

Затравленный, без средств к существованию, в марте 1930 г. после отказа Художественного театра принять к постановке его пьесу «Кабала святош» Булгаков решился написать безумное по смелости послание Советскому правительству, в котором говорилось: «Зная, что ни печататься, ни ставиться более в пределах СССР мне нельзя… я прошу… об изгнании меня за пределы страны».

18 апреля 1930 г. в квартире Булгакова раздался телефонный звонок. Женский голос сказал: «С вами будет говорить товарищ Сталин». Тот поинтересовался, действительно ли Булгаков хочет уехать за границу. Писатель ответил, что оставлять родину он не хочет. Тогда Сталин спросил, действительно ли Булгаков хочет работать в Художественном театре, и, получив утвердительный ответ, посоветовал подать туда заявление. «Мне кажется, что они согласятся», – на прощание сказал Сталин.

В мае 1930 г. Михаил Булгаков стал режиссером Художественного театра, а в октябре 1931 г. пьеса «Мольер» (новое название «Кабалы святош») была принята к постановке.

Почти одновременно Булгаков начал работу над автобио-графической повестью «Тайному другу» (так называл он Елену Сергеевну Шиловскую, послужившую прообразом Маргариты и ставшую его третьей женой). Эта повесть, оставшаяся, к сожалению, незаконченной, была предпосылкой его «Театрального романа». С Еленой Сергеевной, женой видного военачальника и матерью двух маленьких детей, Михаил Афанасьевич познакомился в 1929 г. Эта 36-летняя женщина была очень хороша собой и восторгалась Булгаковым как писателем. Прошло более трех лет, прежде чем им стало ясно, что жить друг без друга они не могут. Брак между ними был оформлен в октябре 1932 г.

Несмотря на эти счастливые и трагические повороты судьбы, Булгаков все последние годы жизни работал над лучшим своим творением – романом «Мастер и Маргарита», хотя и знал, что ни одно издательство его не примет к публикации. Только самым близким друзьям он читал главы из «романа про дьявола». Некоторым он был известен уже в законченной рукописи. Актриса Фаина Раневская, вспоминая о годах эвакуации, писала: «В Ташкенте я часто ночевала у Анны Ахматовой – лежала на полу и слушала «Мастера и Маргариту» Булгакова… Она читала вслух, повторяя: «Фаина, это гениально, он гений!»

То, что эта удивительная книга дошла до читателя, заслуга Елены Сергеевны. Она сохранила все рукописи, черновики, варианты, деловые бумаги, письма мужа, сама переписывала, редактировала главы романа, почти двадцать лет добивалась его публикации. Наградой для нее был неимоверный успех этого произведения у читателей, последовавший уже после его публикации в сокращенном варианте в журнале «Москва» зимой 1966–1967 гг.

Роман этот удивительно многомерен, он стоит как бы за пределами какой-либо конкретной эпохи. Он вечен, потому что вечны не только его темы – борьба добра и зла, но вечна и любовь, соединившая Мастера и Маргариту. Можно тысячу раз быть самым воинственным атеистом, не верить ни в Бога, ни в дьявола, ни в чудеса. Но когда входишь в мир булгаковского повествования, то остро ощущаешь реальность его героев – Воланда и Понтия Пилата, Иешуа и Мастера, Маргариты и Берлиоза, и еще целой вереницы ярких, живых персонажей, которым подарил жизнь гений великого писателя. Для читателей 60-х годов это была совершенно новая русская проза, одновременно и сложная, и увлекательная. Без преувеличения можно сказать, что «Мастера и Маргариту» прочитали миллионы читателей.

Михаилу Афанасьевичу триумф своего произведения увидеть не довелось. Осенью 1939 г. у него обострилась гипертония в почечной форме, наследственная болезнь, унесшая в могилу и его отца. Кроме того, писателя мучили изнуряющие головные боли, участились сердечные приступы. В одном из писем он писал: «Ну, вот я вернулся из санатория. Что же со мной? Если откровенно и по секрету сказать, сосет меня мысль, что вернулся я умирать…» Будучи по специальности врачом, Булгаков знал, что говорил. И все же в эту свою последнюю зиму перед смертью, уже почти слепой, изнуряемый сильными болями, он напряженно работал. В его записных книжках остались осуществившиеся и неосуществленные записи к роману «Мастер и Маргарита», наброски новой, но так и не написанной пьесы.

Михаил Афанасьевич Булгаков скончался 10 марта 1940 г. Наконец-то для него наступил тот покой, который был дарован его Мастеру. И если сочинение булгаковского героя по достоинству оценили только Маргарита, Воланд и Иешуа, то творчество самого Булгакова стало достоянием миллионов благодарных читателей.

Иван Алексеевич Бунин

(22.10.1870 – 8.11.1953)

Русский писатель, лауреат Нобелевской премии (1933 г.).

Роман «Жизнь Арсеньева»; повести и рассказы «Деревня», «Суходол», «Митина любовь», «Антоновские яблоки», «Человек из Сан-Франциско», «Дело корнета Елагина», «Легкое дыхание», «Божье дерево» и др.; сборник рассказов «Темные аллеи»; литературно-философское исследование «Освобождение Толстого»; стихи (сборник «Листопад»).

Последнее десятилетие XIX в. обозначилось в России резким размежеванием литературных сил. Об этом времени Иван Бунин говорил: «Я увидел сразу четыре литературных эпохи: с одной стороны Григорович, Жемчужников, Л. Толстой; с другой – редакция «Русского богатства»; с третьей – Эртель, Чехов; а с четвертой – те, которые, говоря словами Мережковского, «уже преступали все законы, нарушали все черты».

Бунин выбрал то течение, которое было связано с именем Чехова, а в более общем плане, с классическими традициями русской литературы XIX в. А вот к четвертому направлению, где процветали декаданс, акмеизм, символизм, мистика, лубок, вплоть до хулиганствующего футуризма, он всю жизнь питал откровенную неприязнь и даже отвращение. Это ясно видно в «Воспоминаниях» Бунина, которые он написал уже в конце своей жизни. Деликатная и интеллигентная жена писателя Вера Николаевна сетовала: «Ян мне такое диктует, такие вещи про Маяковского, Есенина, Горького, что они ему с того света мстить будут».

Такое отношение объяснимо не только дворянским происхождением (а Бунин дворянский род уважал и в себе и в других как что-то, имеющее некую нравственную ценность), но и его стойкой привязанностью к лучшим образцам классической русской поэзии и прозы.

Иван Алексеевич Бунин родился 22 октября 1870 г. в Воронеже в дворянской семье. Детство и юность его прошли в обедневшем поместье Орловской губернии. Систематического образования будущий писатель не получил, о чем сожалел всю жизнь. Правда, старший брат Юлий, с блеском окончивший университет, прошел с Ваней весь гимназический курс. Они занимались языками, психологией, философией, общественными и естественными науками. Именно Юлий оказал большое влияние на формирование вкусов и взглядов Бунина.

Писать Бунин начал рано. Писал очерки, зарисовки, стихи. В мае 1887 г. журнал «Родина» напечатал стихотворение «Нищий» шестнадцатилетнего Вани Бунина. С этого времени началась его более или менее постоянная литературная деятельность, в которой нашлось место и для стихов, и для прозы.

Внешне стихи Бунина выглядели традиционными как по форме, так и по тематике: природа, радость жизни, любовь, одиночество, печаль утраты и новое возрождение. И все же, несмотря на подражательность, была в бунинских стихах какая-то особая интонация. Это стало более заметным с выходом в 1901 г. поэтического сборника «Листопад», восторженно принятого и читателями, и критиками.

Стихи Бунин писал до конца своей жизни, любя поэзию всей душой, восхищаясь ее музыкальным строем и гармонией. Но уже в начале творческого пути в нем все явственнее проявлялся прозаик, причем настолько сильный и глубокий, что первые рассказы Бунина тут же заслужили признание именитых в ту пору писателей Чехова, Горького, Андреева, Куприна.

В 1898 г. Бунин женился на гречанке Анне Цакни, пережив перед этим сильную влюбленность и последовавшее за ней сильное разочарование в Варваре Пащенко. Впрочем, по собственному признанию Ивана Алексеевича, Цакни он никогда не любил.

В 10-е годы Бунин много путешествует, выезжает за границу. Он посещает Льва Толстого, знакомится с Чеховым, активно сотрудничает с горьковским издательством «Знание», знакомится с племянницей председателя первой Думы А. С. Муромцева Верой Муромцевой. И хотя фактически Вера Николаевна стала «госпожой Буниной» уже в 1906 г., официально зарегистрировать свой брак они смогли лишь в июле 1922 г. во Франции. Только к этому времени Бунину удалось добиться развода с Анной Цакни.

Вера Николаевна была предана Ивану Алексеевичу до конца его жизни, став ему верной помощницей во всех делах. Обладая большой духовной силой, помогая стойко переносить все невзгоды и тяготы эмиграции, Вера Николаевна имела еще и великий дар терпения и всепрощения, что было немаловажно при общении с таким трудным и непредсказуемым человеком, каким был Бунин.

После шумного успеха его рассказов в печати появляется, ставшая сразу знаменитой, повесть «Деревня» – первая крупная вещь Бунина. Это горькое и очень смелое произведение, в котором перед читателем предстала полубезумная русская действительность со всеми ее контрастами, шаткостью, изломанностью судеб. Бунин, пожалуй, один из немногих русских писателей той поры, не побоялся сказать нелицеприятную правду о русской деревне и забитости русского мужика.

«Деревня» и последовавший за ней «Суходол» определили отношение Бунина к своим героям – слабым, обездоленным и неприкаянным. Но отсюда и сочувствие к ним, жалость, желание понять, что же происходит в страдающей русской душе.

Параллельно с деревенской тематикой писатель развивал в своих рассказах и лирическую, которая ранее наметилась в стихах. Появились женские характеры, хотя и едва намеченные – очаровательная, воздушная Оля Мещерская (рассказ «Легкое дыхание»), бесхитростная Клаша Смирнова (рассказ «Клаша»). Позже женские типы со всей лирической страстью проступят в эмигрантских повестях и рассказах Бунина – «Ида», «Митина любовь», «Дело корнета Елагина» и, конечно же, в его знаменитом цикле «Темные аллеи».

В дореволюционной России Бунин, как говорится, «почивал на лаврах» – трижды ему присуждалась Пушкинская премия; в 1909 г. он был избран академиком по разряду изящной словесности, став самым молодым академиком Российской академии.

В 1920 г. Бунин с Верой Николаевной, не принявшие ни революцию, ни большевистскую власть, эмигрировали из России, «испив несказанную чашу душевных страданий», как позже писал Бунин в своей автобиографии. 28 марта они прибыли в Париж.

К литературному творчеству Иван Алексеевич возвращался медленно. Тоска по России, неуверенность в будущем угнетали его. Потому первый сборник рассказов «Крик», вышедший за рубежом, составляли только рассказы, написанные в счастливейшее для Бунина время – в 1911–1912 гг.

И все же писатель постепенно преодолел чувство угнетенности. В рассказе «Роза Иерихона» есть такие проникновенные слова: «Нет разлук и потерь, доколе жива моя душа, моя Любовь, Память! В живую воду сердца, в чистую влагу любви, печали и нежности погружаю я корни и стебли моего прошлого…»

В середине 20-х годов Бунины переехали в небольшой курортный городок Грас на юге Франции, где поселились на вилле «Бельведер», а позже обустроились на вилле «Жанет». Здесь им суждено было прожить большую часть своей жизни, пережить Вторую мировую войну. В 1927 г. в Грасе Бунин познакомился с русской поэтессой Галиной Кузнецовой, которая с мужем проводила там отпуск. Бунин был очарован молодой женщиной, она же, в свою очередь, была в восторге от него (а уж Бунин умел очаровывать женщин!). Их роман получил широкую огласку. Оскорбленный муж уехал, страдала от ревности Вера Николаевна. И здесь произошло невероятное – Иван Алексеевич сумел убедить Веру Николаевну, что его отношения с Галиной чисто платонические, и ничего, кроме отношений учителя и ученицы, у них нет. Вера Николаевна, как это ни покажется невероятным, поверила. Поверила потому, что без Яна своей жизни она не представляла. В результате Галина была приглашена поселиться у Буниных и стать «членом семьи».

Почти пятнадцать лет делила Кузнецова общий кров с Буниными, играя роль приемной дочери и переживая с ними все радости, беды и лишения.

Эта любовь Ивана Алексеевича была и счастливой, и мучительно трудной. Она же оказалась и безмерно драматичной. В 1942 г. Кузнецова покинула Бунина, увлекшись оперной певицей Марго Степун.

Иван Алексеевич был потрясен, его угнетала не только измена любимой женщины, но и то, с кем она изменила! «Как она (Г.) отравила мне жизнь – до сих пор отравляет! 15 лет! Слабость, безволие…», – писал он в своем дневнике 18 апреля 1942 г. Эта «дружба» между Галиной и Марго для Бунина была как кровоточащая рана до конца его жизни.

Но вопреки всем невзгодам, бесконечным лишениям бунинская проза набирала новую высоту. На чужбине вышли книги «Роза Иерихона», «Митина любовь», сборники рассказов «Солнечный удар» и «Божье древо». А в 1930 г. был опубликован автобиографический роман «Жизнь Арсеньева» – сплав мемуаров, воспоминаний и лирико-философской прозы.

10 ноября 1933 г. газеты в Париже вышли с огромными заголовками «Бунин – Нобелевский лауреат». Впервые за время существования этой премии награда по литературе была вручена русскому писателю. Всероссийская известность Бунина переросла во всемирную славу.

Каждый русский в Париже, даже тот, который не прочитал ни одной строчки Бунина, воспринял это как личный праздник. Русские люди испытали сладчайшее из чувств – благородное чувство национальной гордости.

Присуждение Нобелевской премии стало огромным событием и для самого писателя. Пришло признание, а вместе с ним (хотя и на очень короткий период, Бунины были на редкость непрактичны) материальная обеспеченность.

В 1937 г. Бунин закончил книгу «Освобождение Толстого», которая, по мнению специалистов, стала одной из лучших книг во всей литературе о Льве Николаевиче. А в 1943 г. в Нью-Йорке выходят «Темные аллеи» – вершина лирической прозы писателя, подлинная энциклопедия любви. В «Темных аллеях» можно найти все – и возвышенные переживания, и противоречивые чувства, и неистовые страсти. Но ближе всего Бунину была любовь чистая, светлая, подобная гармонии земли с небом. В «Темных аллеях» она, как правило, коротка, а порой мгновенна, но ее свет озаряет всю жизнь героя.

Некоторые критики того времени обвиняли бунинские «Темные аллеи» то в порнографии, то в старческом сладострастии. Ивана Алексеевича это оскорбляло: «Я считаю «Темные аллеи» лучшим, что я написал, а они, идиоты, считают, что я ими опозорил свои седины… Не понимают, фарисеи, что это новое слово, новый подход к жизни», – жаловался он И. Одоевцевой.

До конца жизни ему пришлось защищать свою любимую книгу от «фарисеев». В 1952 г. он писал Ф. А. Степуну, автору одной из рецензий на бунинские произведения: «Жаль, что вы написали, что в «Темных аллеях» есть некоторый избыток рассматривания женских прельстительностей… Какой там «избыток!» Я дал только тысячную долю того, как мужчины всех племен и народов «рассматривают» всюду, всегда женщин со своего десятилетнего возраста и до 90 лет».

Последние годы жизни писатель посвятил работе над книгой о Чехове. К сожалению, этот труд остался незавершенным.

Свою последнюю дневниковую запись Иван Алексеевич сделал 2 мая 1953 г. «Это все-таки поразительно до столбняка! Через некоторое, очень малое время меня не будет – и дела и судьбы всего, всего будут мне неизвестны!»

В два часа ночи с 7 на 8 ноября 1953 г. Иван Алексеевич Бунин тихо скончался. Отпевание было торжественным – в русской церкви на улице Дарю в Париже при большом стечении народа. Все газеты – и русские, и французские – поместили обширные некрологи.

А сами похороны состоялись намного позже, 30 января 1954 г. (до этого прах находился во временном склепе). Похоронили Ивана Алексеевича на русском кладбище Сен-Женевьев де Буа под Парижем. Рядом с Буниным через семь с половиной лет нашла свой покой верная и самоотверженная спутница его жизни Вера Николаевна Бунина.

Жюль Верн

(08.02.1828 – 24.03.1905)

Французский писатель.

Научно-фантастические и приключенческие романы «Пять недель на воздушном шаре», «Воздушное путешествие через Африку», «Путешествие к центру Земли», «С Земли на Луну», «Вокруг Луны», «Путешествия и приключения капитана Гаттераса», «Дети капитана Гранта», «20 000 лье под водой», «Вокруг света за 80 дней», «Таинственный остров», «Пятнадцатилетний капитан», «Робур-завоеватель», «Властелин мира», «Плавучий остров» и др.

Если бы издатели Книги рекордов Гиннеса решили определить, о каком писателе XIX в. больше всего распространено легенд, анекдотов, слухов, то в первом ряду, несомненно, стояло бы имя французского писателя Жюля Верна.

По одной версии он – неутомимый путешественник, объехавший весь мир и описавший свои собственные приключения и наблюдения. По другой – он никогда и никуда не выезжал, а писал, пользуясь книгами географов и путешественников. По третьей – настоящее имя Верна Юлий Ольшевич, и был он литературным секретарем Александра Дюма и подлинным автором «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо». Четвертая легенда гласит, что никакого Жюля Верна вообще не существовало. Это коллективный псевдоним, под которым писала группа людей.

Даже каждая страна по-своему представляла себе знаменитого писателя, отбирая из легенд то, что казалось похожим на правду. Французский Жюль Верн – легкомысленный балагур; немецкий – добросовестный, но плоский популяризатор; русский – прекраснодушный мечтатель; итальянский – хитрый и умный фальсификатор; и, наконец, энергичный делец – американский Жюль Верн.

Сам Жюль Верн не опровергал эти легенды. Писатель, которого многие ученые, изобретатели и путешественники считали своим вдохновителем и учителем, в жизни был скромным, малоразговорчивым человеком, редко общавшимся с прессой, никогда не говорившим о своей личной жизни и скрывавшим даже от друзей тайны своего творчества.

Жюль Габриэль Верн был старшим сыном адвоката Пьера Верна и Сюзи Анриетт Аллот де ля Фюйе, представительницы некогда богатого, но со временем обнищавшего старинного рода. Он родился и вырос в приморском городе Нанте, бредил морем и кораблями и даже попытался в 11 лет, захватив с собой несколько книг и пригоршню сухарей, отправиться в далекое путешествие. Удивительно, но это ему почти удалось. Капитан трехмачтовой шхуны, отправлявшейся в Индию, нуждался в мальчике-рассыльном. Смышленый Жюль ему подошел, и он назначил его юнгой.

Узнав о побеге сына, отец действовал решительно: за беглецом был снаряжен паровой катер, и вскоре юного искателя приключений водворили в родительский дом. Однако свою мечту о море Жюль не оставил, только теперь он путешествовал в своем воображении. Он мог по памяти проложить курс по карте, знал все достопримечательности на выбранном пути, составлял списки необходимых в путешествии предметов.

Свое образование Жюль вместе с младшим братом Полем начал в «Малой семинарии Сент-Донатьен», а в 1844 г. братья поступили в Нантский Королевский лицей, где очень скоро Жюль, благодаря природному уму и превосходной памяти, стал первым учеником.

Семейная традиция предписывала Верну стать правоведом и со временем унаследовать контору отца. Поэтому в 1847 г. 19-летний Жюль выехал в Париж и поступил в парижскую школу прав. Здесь в 1848 году его застала французская революция. Вскоре Луи Наполеон Бонапарт стал почти неограниченным диктатором Франции, а это означало конец свободам слова и закрытие всех политических клубов. Оставались еще литературные салоны, которые Жюль Верн посещал, благодаря связям его дяди Прюдана Аллото. Кроме того, он побывал с визитом у самого Виктора Гюго, который был в глазах молодежи полубогом, и у Александра Дюма. Встречи с корифеями французской литературы убедили молодого провинциала в том, что ему пока нечего сказать знаменитым писателям, его литературный багаж составляли лишь несколько юношеских стихотворений. Правда, в доме гостеприимного Дюма Жюль прогостил несколько дней, завел новые интересные знакомства и подружился с сыном писателя.

В период сближения с обоими Дюма у Жюля Верна и созрела мысль стать драматургом. Поэтому, когда в 1849 г. он, наконец, получил ученую степень лиценциата прав и звание адвоката, домой решил не ехать. Он остался в Париже и засел за письменный стол. Вскоре были готовы три рукописи – две исторические трагедии и одна комедия под названием «Сломанные соломинки». Неожиданно комедия понравилась старшему Дюма (трагедии он отверг сразу) и тот торжественно объявил начинающему драматургу, что принимает его пьесу к постановке в своем Историческом театре. Правда, через несколько дней он сообщил молодому автору, что ему пришлось переделать его комедию от «фундамента до кровли» и что соавтором Верна будет младший Александр Дюма. Как бы там ни было, премьера пьесы состоялась в июне 1850 г., и она была хорошо принята публикой. Из театра Жюль Верн вышел знаменитым, по крайней мере, ему самому так показалось. «Сломанные соломинки» выдержали двенадцать представлений, что друзья автора сочли несомненным успехом. Несказанно обрадованы этим были и его родные в Нанте. Представление спектакля в старом театре города стало событием. Было лишь одно обстоятельство, которого Жюль Верн и его родные не могли не заметить: до сих пор успех ни в Париже, ни в Нанте не принес ему ни единого франка.

Вскоре Жюль Верн вернулся в Париж, несмотря на уговоры отца заняться адвокатским делом. За зиму он закончил две новые пьесы – «Ученые», которую сам он называл «комедией наблюдений», и водевиль «Кто смеется надо мной?» Обе были показаны Дюма и заслужили его снисходительное одобрение. Но поставить их на сцене Исторического театра было невозможно, поскольку самого театра уже не существовало. Он закрылся, унеся остатки состояния Дюма.

Другие театры, куда обращался Жюль Верн, не заинтересовались пьесами малоизвестного драматурга. А после очередного отказа пришло письмо от отца, где тот писал, что год, прошедший с последнего экзамена, срок достаточный для отдыха, и предлагал ему все же приступить к адвокатской работе в Нанте. На это упрямый сын отвечал: «Судьба приковала меня к Парижу. Впоследствии я смогу стать хорошим литератором, но никогда не сделаюсь ничем, кроме плохого адвоката… Единственная карьера, которая меня увлекает и к которой я стремлюсь: литература». Новое письмо из Нанта не было неожиданностью для Жюля. В нем Пьер Верн выражал свою любовь и понимание выбора сына, но сообщал, что отныне тот должен иметь собственную судьбу… и собственные доходы. 23-летний Верн, не имевший ни одного опубликованного произведения, остался наедине с собой в огромном городе.

Впрочем, у него были книги, в том числе и четырехтомное «Путешествие вокруг света» Жака Араго. Оно-то и навело Жюля Верна на мысль попробовать себя в новом жанре. В небольшом парижском журнале «Семейный альманах» появились два рассказа – «Первые корабли мексиканского флота» и «Путешествие на аэростате». Деньги, хоть и небольшие, все же позволили молодому прозаику расплатиться с квартирной хозяйкой и снять две маленькие комнаты поближе к центру.

С этого времени биографы Жюля Верна начинают отсчет нового этапа в жизни писателя. Из неунывающего балагура и весельчака он превратился в замкнутого, молчаливого молодого человека, почти не бывающего в обществе и проводящего все время за книгами. Ему было нелегко найти свой творческий путь, он вынужден был перебиваться случайными заработками, но все преодолевалось упорством и огромной трудоспособностью.

Весной 1856 г. Жюль Верн гостил у своих родственников в тихом провинциальном городке Альене, где познакомился с молодой вдовой Онориной Анной Эбе Морель. Вернувшись в Париж, Жюль уже твердо знал, что влюбился в мадам Морель и непременно на ней женится. Но для этого необходимо было найти постоянный доход. Поэтому, заняв у родителей 5 тысяч франков, Верн вместе с компаньонами приобрел место на бирже. А 10 января 1857 г. в церкви Сент-Эжен состоялось скромное венчание 27-летней Онорины Анны Эбэ Морель, урожденной де Фрейн де Виан, и 29-лет-него Жюля Габриэля Верна.

Семья и биржа – таков круг забот Жюля Верна в первые пять лет после женитьбы. Правда, в эти годы ему удалось осуществить давнюю мечту: один из его друзей, агент пароходной компании предложил ему бесплатно совершить путешествие в Шотландию с посещением Ливерпуля, Гебридских островов, Эдинбурга. Это плавание по трем морям, через три пролива дало новый толчок к творчеству. После пяти лет перерыва Жюль Верн вновь вернулся к литературе.

Работалось писателю легко, тем более что семейная жизнь была благополучной. В августе 1861 г. Онорина родила сына, которого назвали Мишелем Жюлем. А в следующем году Жюль Верн познакомился с Пьером Этселем. Этот известный французский издатель вывел на литературную дорогу многих писателей. Но самым знаменитым из них стал Жюль Верн. Его первый роман «Пять недель на воздушном шаре» вызвал восхищение читающей публики. Впервые в литературе Жюль Верн сумел технические и научные проблемы сделать не фоном, а основным материалом и темой произведения. Это было торжество новых героев, вошедших в литературу, и рождение нового жанра – «романа о науке».

Опытный издатель Этсель сразу оценил талант начинающего писателя и предложил ему долгосрочный контракт. Два тома в год – два однотомных романа или один двухтомный – таковы были обязательства писателя. За указанную работу издатель должен был выплачивать автору двадцать тысяч франков в год. Срок действия договора – двадцать лет. Теперь Жюль Верн мог без помех, не думая о заработке, приступить к осуществлению многочисленных замыслов. Работая ежедневно с пяти утра до семи вечера, он сравнивает себя с першероном – ломовой лошадью, которая если и отдыхает, то в своей же упряжке.

С 1864 по 1870 гг. были изданы сразу ставшие знаменитыми романы «Путешествие к центру Земли», «Путешествие капитана Гаттераса», «С Земли на Луну», «Вокруг Луны», «Дети капитана Гранта». Кто не помнит с детства эти замечательные книги, насыщенные фантастикой и приключениями! Они открывали неизведанный мир, совершенно новый для каждого следующего поколения читателей.

Закончив роман «Дети капитана Гранта», Жюль Верн решил объединить уже вышедшие и еще не написанные произведения в серию «Необыкновенные путешествия», которая должна была составить целостную географическую и приключенческую эпопею. Этой задаче он посвятил всю свою жизнь, написав 63 романа и два сборника повестей и рассказов, изданных в девяноста семи книгах.

Среди персонажей «Необыкновенных приключений» можно найти представителей всех человеческих рас, десятков наци-ональностей, народностей, племен. Галерея образов, которая могла бы составить население целого города, – удивительно разнообразна по этническому составу. В этом с Жюлем Верном не может сравниться никакой другой писатель.

В 70-е годы Жюль Верн сменил шумный, беспокойный Париж на тихий провинциальный Амьен, в котором ему было суждено прожить до конца своих дней, заполненных только работой. Нередко он начинал сразу несколько романов. Так, параллельно с «Таинственным островом» Жюль Верн пишет шутливый роман-путешествие «Вокруг света за восемьдесят дней». Особого значения он ему не придавал, но после публикации оказалось, что герои романа – эксцентричный Фогг, симпатичный пройдоха Паспарту, глуповатый сыщик Фикс – стали всеобщими любимцами. Успех этого по-французски легкого произведения был настолько феноменальным, что Жюлю Верну пришлось создать инсценировку романа. Премьера пьесы состоялась в ноябре 1874 г. и побила все рекорды по посещаемости публики.

Не прошло и десяти лет после выхода первого романа, как Жюль Верн был удостоен самой почетной во Франции награды – Большой премии французской Академии – и вошел в число ее членов, так называемых «бессмертных».

Конец 90-х годов для Жюля Верна был омрачен печальными, а порой и трагическими событиями. Он стал жертвой маньяка, прострелившего ему ногу, в результате чего стал хромым. Умирали близкие люди – мать писателя, его давний и близкий друг, издатель Пьер Этсель. Сам Верн как-то резко сдал, постарел. А в последние годы жизни он превратился в слепого и дряхлого старика. 24 марта 1905 г. Жюль Верн скончался. Однако восемь романов и книга рассказов, опубликованные уже после смерти писателя, показали, что неукротимый дух его не ослабевал до конца жизни, а незрячие глаза видели далеко и ясно.

Герман Гессе

(2.07.1877 – 9.08.1962)

Немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии (1946 г.).

Романы «Петер Каменцинд», «Гертруда», «Росхальде», «Демиан», «Сиддхартха», «Индийская поэма», «Степной волк», «Игра в бисер»; повести «Под колесами», «Кнульп», «Клейн и Вагнер», «Курортник», «Нарцисс и Гольдмунд», «Паломничество в страну Востока», «Поездка в Нюрнберг» и др.; рассказы, стихотворные циклы, эссе.

Понятие «интеллектуальная проза» вошло в культурный обиход в начале ХХ века. До этого в литературе если и было нечто похожее, то оно, так или иначе, связывалось с философией, наукой абстрактного мышления. Но если философская проза была элитарной, доступной немногим, то интеллектуальная, в пору технического прогресса и повышения культурного уровня, очень быстро стала достоянием читателей, вышедших из интеллигентской среды.

Проза Германа Гессе вполне отвечает определению «интеллектуальной». Ею зачитывались студенты и философы, ученые и врачи, учителя и инженеры, все, кто искал смысл жизни и интересовался поиском вечных духовных ценностей.

Герман Гессе родился 2 июля 1877 г. на юге Германии в небольшом швабском городке Кальве в семье миссионеров и издателей богословской литературы. Мать писателя Мария Гундерт была филологом, многие годы прожила в Индии, замуж за отца Германа вышла уже будучи вдовой и имея двух сыновей. Отец писателя Иоханнес Гессе тоже в свое время занимался в Индии миссионерской деятельностью. В 1880 г. семья переехала в г. Базель, где отец Германа преподавал в миссионерской школе до 1886 г., а затем она снова возвратилась в Кальв.

С детства Герман мечтал стать поэтом, хотя родители считали, что он должен следовать семейной традиции и готовили его к карьере теолога. Выполняя их волю, юноша в 1890 г. поступил в Латинскую школу, а в следующем году перешел в протестантскую семинарию.

И все же богослова из Германа не получилось. Возможно, чересчур строгие моральные правила, установленные родителями для юного Гессе, вызвали у него желание вырваться из-под их опеки. В поисках новых впечатлений он оставил протестантскую семинарию, порвал связь с родителями и стал жить самостоятельно, перебиваясь случайными заработками. Сначала это была работа на часовой фабрике, затем книжная торговля, которая, между прочим, давала ему возможность много читать и заниматься самообразованием. Вступив в 1899 г. в литературное общество «Маленький кружок», Гессе опубликовал свои первые книги – томик стихов «Романтические песни» и сборник коротких рассказов и стихотворений в прозе «Час после полуночи».

Первый роман начинающего писателя «Посмертные сочинения и стихи Германа Лаушера» появился в 1901 г., однако литературный успех пришел только через три года, когда вышел второй роман под названием «Петер Каменцинд». Улучшив свое материальное положение, Гессе оставил работу в книжной лавке, уехал в деревню и стал жить исключительно на доходы от своих произведений. В 1904 г. он женился на Марии Бернуйи, которая родила ему троих детей.

В 10-е годы писатель активно занимался литературной деятельностью. Одно за другим выходят его произведения – повесть «Под колесами», навеянная воспоминаниями об учебе в семинарии; романы «Гертруда», «Росхальде», множество очерков и эссе.

В 1912 г. Гессе с семьей окончательно поселился в Швейцарии. Будучи пацифистом, писатель выступал против агрессивного национализма в Германии, что привело к падению его популярности на родине и даже личным оскорблениям в его адрес. А во время Первой мировой войны Гессе оказывал поддержку благотворительным организациям помощи военнопленным в Берне, придерживаясь мнения, что война – это неизбежный итог духовного кризиса европейской цивилизации.

В 1916 г. из-за тягот военных лет, постоянных болезней сына Мартина, безнадежного состояния душевнобольной жены, а также из-за смерти отца у писателя произошел тяжелый нервный срыв, от которого он лечился с помощью психоанализа. Оправившись от болезни, в 1919 г. Гессе написал роман «Демиан», опубликованный под псевдонимом Эмиль Синклер. Это произведение пользовалось большой популярностью среди молодежи, вернувшейся с войны и пытавшейся наладить жизнь в послевоенной Германии.

В 1919 г. Гессе оставляет семью и переезжает в Монтаньоль, на юг Швейцарии. В 1923 г. Гессе официально развелся с Марией Бернуйи, а в следующем году женился на Руфи Венгер, брак с которой продлился всего три года.

В Монтаньоле Гессе завершил работу над повестью «Сиддхартха», местом действия которой стала Индия времен Гаутамы Будды. В своем следующем значительном произведении, романе «Степной волк», писатель вывел образ мятущегося художника Гарри Галлера, ищущего смысл жизни в современной ему реальности 20-х годов. По мнению критиков, «Степной волк» был «первым немецким романом, проникшим в глубины подсознания в поисках духовной цельности».

В 1931 г. Гессе женился в третий раз – на этот раз на Нинон Долбин – и в этом же году начал работу над своим шедевром, романом «Игра в бисер», который был опубликован через 12 лет, в 1943 г. Как некогда Томас Мор придумал сказочную страну «Утопию», чтобы выразить свои главные идеи и мысли, так и Гессе создал свою республику Касталию, где, отгородившись от внешнего мира, собрались лучшие умы человечества – ученые, музыканты, поэты, художники, мыслители. Они-то и изобрели тонкую интеллектуальную игру в бисер, игру, в которой соединялись извлечения из наук, искусств, все великие формулы и духовные ценности, накопленные за многие века.

Повествование сосредотачивается на судьбе Иозефа Кнехта, который после многих лет учебы в Касталии стал главным магистром игры, заняв тем самым высшую должность в республике. В конце книги Иозеф, вопреки традиции, уходит из республики духа во имя более высокой цели – воспитания единственного ученика.

В финале романа охваченный смертельной слабостью Кнехт плывет за своим юным учеником и тонет в волнах горного озера. Смерть эта символична. Учитель словно утверждает своей гибелью новую жизнь и новое созидание. Идея эта очень созвучна древнеиндийской, да и всей древневосточной философии, которую Гессе хорошо знал и любил с юных лет.

В 1946 г. Гессе была присуждена Нобелевская премия по литературе «за вдохновенное творчество, в котором все с большей очевидностью проявляются классические идеалы гуманизма, а также за блестящий стиль». Гессе не смог присутствовать на торжественной церемонии, и от его имени выступил шведский министр Генри Валлотон, который сказал: «Гессе призывает нас: вперед, подымайтесь выше! побеждайте самих себя! Ведь быть человеком – это значит страдать от неизлечимой двойственности, это значит разрываться между добром и злом».

После получения Нобелевской премии Гессе не написал больше ни одного крупного произведения. Последние годы жизни писатель безвыездно прожил в Швейцарии, где и умер 9 августа 1962 г. в возрасте 85 лет, во сне, от кровоизлияния в мозг.

При жизни Герман Гессе считался элитарным писателем. В 70-е годы его слава вышла за пределы узких интеллектуальных кругов и его творчеством заинтересовалась молодежь, сделавшая писателя своим пророком. Особенно возросла его популярность среди молодого поколения США, где даже был создан культ Гессе.

Молодых читателей привлекала мысль Гессе, неоднократно высказанная в его произведениях, о том, что противопоставить любой трагедии можно только разум и силу, связанную с нравственным усовершенствованием человека. И эта задача уже не казалась Гессе утопией, интеллектуальной игрой. За ней писатель видел грядущее, в котором люди перестанут испытывать страх как перед смертью, так и перед жизнью, ибо она есть дар, который можно реализовать лишь поднявшись еще на одну ступень совершенства.

Иоганн Вольфган Гете

(28.08.1749 – 22.03.1832)

Немецкий поэт, прозаик, драматург, мыслитель.

Романы «Страдания молодого Вертера», «Годы учений Вильгельма Мейстера», «Годы странствий Вильгельма Мейстера»; драмы «Ифигения», «Эгмонт»; трагедия «Фауст»; поэмы «Поэтическое призвание Ганса Сакса», «Рейнеке-Лис», «Герман и Доротея», поэтические циклы «Римские элегии», «Западно-Восточный диван»; баллады, шуточные пьесы, фарсы, пародии.

28 августа 1749 г. стал счастливым днем для германской поэзии: в этот день, вместе с последним ударом колокола, возвещавшим полдень, появился на свет будущий великий поэт Гете.

Иоганн был первенцем зажиточной и знатной супружеской четы, занимавшей видное место в обществе имперского города Франкфурта-на-Майне. Отец поэта, Иоганн Каспар Гете, имел звание имперского советника. Он был человеком весьма умным и начитанным (по профессии юрист, доктор права), но отличался суровым и даже несколько жестким характером. Мать поэта, Екатерина-Елизавета Гете, урожденная Тестор, была дочерью высшего сановника Франкфурта. Она отличалась веселым и добрым нравом. Выйдя замуж в семнадцать лет за почти сорокалетнего мужчину, она всю любовь перенесла на своего первенца, красивого ребенка с чудными каштановыми кудрями и большими черными глазами.

Детство у Иоганна было счастливым и беззаботным. Оно сопровождалось играми, сказками матери, первыми уроками чтения, которые давал ему отец.

Иоганн получил самое лучшее воспитание, которое могли ему дать родители. Он обучался языкам, рисованию, игре на фортепиано, занимался верховой ездой и фехтованием. Для лучшего усвоения иностранных языков юный Гете стал писать роман в форме переписки между братьями и сестрами, живущими в разных странах. Он стал изучать и древнееврейский язык, для чего брал уроки у ректора местной гимназии господина Альбрехта. Это помогло ему глубже изучить Библию, что способствовало возникновению интереса к жизни древних евреев.

В 1765 г. отец Иоганна, мечтавший, чтобы сын получил профессию юриста, отправил его в Лейпцигский университет изучать юриспруденцию. Гете начал посещать лекции по логике, философии, истории права и другим предметам. Однако в этом знаменитом учебном заведении Иоганн мало интересовался университетскими занятиями, он охотнее развлекался, заводил светские знакомства, играл в карты, писал стихи, брал уроки рисования, изучал историю искусств.

Весной 1770 г. Гете переезжает в Страсбург, где по настоянию отца должен был продолжить университетское образование. Здесь он слушает лекции по анатомии и химии, а юриспруденция, как и раньше, остается чем-то вроде отбывания повинности. В Страсбурге Гете принимал активное участие в общественной жизни, завел новые знакомства, стал вхож во многие семейные дома. Заботился он и о своих манерах – брал уроки танцев.

В октябре того же года молодой Гете познакомился с Фридерикой Брион, шестнадцатилетней дочерью пастора – хорошенькой блондинкой с голубыми глазами, грациозной и живой. Фридерика тоже увлеклась Иоганном. Молодые люди любили уединенные прогулки, обменивались уверениями во взаимной любви, а в разлуке вели оживленную переписку. Гете посвятил ей цикл стихотворений, часть из которых позже вошла в собрание его сочинений. Но через время Гете охладел к своей возлюбленной. Он прекрасно понимал, что эта полудетская любовь не могла завершиться браком. Богатый и чопорный отец, от которого Иоганн находился в полной зависимости, ни за что не согласился бы на его брак с бедной деревенской девушкой. А разрыв с отцом, никогда не отступавшим от своих убеждений, грозил бы полным крушением замыслов юного Гете.

6 августа 1771 г. Гете защитил диссертацию и получил степень лиценциата права. Докторской степени он так и не получил, но в семье и среди знакомых его всегда считали и называли доктором права. 28 августа 1771 г. Гете покинул Страсбург и вернулся домой. Занятия юриспруденцией, от которых предстояло перейти к юридической практике в роли адвоката, были не по душе поэту. Однако отец отправил его в Вецлар, небольшой городок неподалеку от Франкфурта, где размещалась имперская судебная палата, при которой молодой Гете должен был состоять практикантом.

Здесь он влюбился в Шарлотту Буфф, хорошенькую дочь одного вецларского чиновника, которую Гете называл Лотта. Девушка относилась к нему приветливо, но сдержанно, не подавая ему никаких надежд, к тому же она была невестой другого. Чтобы выйти из ложного положения, Гете покидает Вецлар. Возвратившись во Франкфурт, он продолжает адвокатскую практику и принимает участие в нескольких процессах, к великому удовольствию своего отца.

Тоска о потерянной любви послужила поводом к созданию знаменитого романа юного Гете «Страдания молодого Вертера». Он имел успех, превзошедший все ожидания автора, и сразу принес ему громкую славу в Германии и за границей. Книга разошлась во множестве экземпляров. На сентиментальную немецкую молодежь роман этот так сильно подействовал, что началась настоящая эпидемия самоубийств в подражание герою романа.

В период 1772–1774 гг. были написаны также «Ярмарка в Плюндерсвейлене», «Клавиго», некоторые сцены из «Фауста», «Прометей», «Вечный жид», «Магомет» и целый ряд стихотворений. Эти произведения свидетельствовали о том, что в немецкую литературу пришло новое яркое дарование. Различные знаменитости приезжали во Франкфурт, чтобы познакомиться с талантливым молодым поэтом.

В конце 1774 г. Гете получил от наследного Веймарского принца Карла-Августа, только что прибывшего во Франкфурт, приглашение посетить его и был весьма доброжелательно принят высокой особой. Правда, отец Гете был недоволен сближением сына с влиятельными людьми. «Подальше от Юпитера – безопаснее от молнии», – говорил он сыну.

К концу 1774 г. Гете познакомился с дочерью богатого франкфуртского банкира Шенемана Анной-Елизаветой. Лили была светской барышней, привыкшей жить в богатстве, постоянно окруженная множеством поклонников, капризная и кокетливая, но, кажется, искренне полюбившая Гете.

В 1775 г. состоялась помолвка Гете с Лили. Однако Гете был довольно странным женихом. Он видел, что Лили не может составить счастье его жизни: она едва ли откажется от светских развлечений и знакомств с другими молодыми людьми. И его семье Лили не нравилась, Иоганн Каспар Гете не хотел иметь невесткой блестящую светскую даму. Иоганн оказался в двусмысленном положении: объявленный женихом, но боящийся женитьбы более чем когда-либо, Гете уезжает с друзьями в Швейцарию. После возвращения его между молодыми людьми произошло охлаждение, и этот брак не состоялся.

В течение 1775 г. литературная деятельность Гете носит явственный отпечаток его страстной привязанности к Лили. В это время он написал «Стеллу», оперетту «Эрвин и Эльмира», «Парк Лили» и другие произведения, где тема любовных страданий выходит на первый план. Даже сцена из «Фауста» (погреб Ауэрбаха), написанная им в этом году, в какой-то мере автобиографична.

Осенью 1775 г. Карл-Август, ставший к тому времени герцогом Веймарским, пригласил Гете в Веймар. Поэт принял приглашение. В Веймаре ему суждено было прожить большую часть жизни и создать наиболее значительные свои произведения. Гете сразу же сблизился с придворным обществом, которое было очаровано молодым поэтом. Шумная светская жизнь, однако, вскоре начала надоедать ему, поскольку по складу характера он все-таки был более склонен к серьезным занятиям. Уже в начале 1776 г. поэт предпочел светской жизни уединение. Герцог, стараясь удержать его в Веймаре, приобрел для своего друга загородный домик с садом. Сблизившись с герцогом Веймарским, Гете пришел к окончательному решению относительно своей карьеры. Особым указом от 11 июня 1776 г. Карл-Август назначил его тайным легационным советником, дав ему место и право голоса в государственном совете, с содержанием в 1200 талеров в год. В 1779 г. на тайного советника Гете было возложено председательство в военной комиссии и комиссии путей сообщения. Он добросовестно относился к своим обязанностям: участвовал во всех заседаниях, ездил с ревизиями, следил за производством рекрутского набора. А в 1782 г. герцог за усердное исполнение многосторонних служебных обязанностей пожаловал Гете дворянский титул и поручил ему председательствовать в государственном совете.

Кроме государственных занятий, неизбежного участия в придворных приемах и торжествах, Гете начал серьезно изучать минералогию, написал ряд произведений в стихах и прозе, в том числе: драму «Ифигения», вольную переработку комедии Аристофана «Птицы» и начал работать над трагедией «Тассо».

В конце лета 1785 г. поэт неожиданно для всех уехал в Италию, попросив у герцога отпуск на неопределенное время, и пробыл в нем до июля 1788 г. В Италии Гете путешествовал инкогнито, под именем купца Меллера. Он побывал во Флоренции, Венеции, Сицилии. Около трех месяцев жил в Риме, изучая памятники искусства, побывал на знаменитом карнавале.

В июле 1788 г. во время прогулки в парке Гете познакомился с молодой девушкой Христиной Вульпиус, которая впоследствии стала его женой. Это была миловидная блондинка из низшего сословия, небольшого роста, с довольно правильными чертами лица и большими голубыми глазами. Познакомившись с Гете, она вскоре переселилась к нему. Связь эту Иоганн первоначально старался скрывать, не торопился скреплять ее браком, чтобы не возбуждать недовольство высшего света. Свои отношения с Христиной он узаконил лишь в октябре 1806 г. В конце декабря 1789 г. у них родился сын, которого назвали Августом. Герцог был крестным отцом ребенка.

В конце 90-х годов Гете сблизился с другим великим поэтом Германии Фридрихом Шиллером, который всячески поощрял его к более напряженной поэтической деятельности. Именно он уговорил его взяться за продолжение «Фауста». В 1800–1805 гг. Гете напряженно работает над дополнениями к первой части этой трагедии и делает наброски для второй.

В 1808 г. вышли в свет 12 томов сочинений Гете. В восьмом томе была помещена первая часть «Фауста». Вскоре это произведение было признано критиками высшим творческим достижением поэта, «Фауст» по справедливости закрепил за Гете славу «царя поэтов».

В 1819 г. во Франкфурте был торжественно отмечен семидесятилетний юбилей Гете, откуда поэту был прислан золотой венок.

К концу жизни Гете стал настоящим «веймарским отшельником», лишь изредка покидавшим дом для деловых встреч. В одну из таких поездок в 1822 г. он познакомился в Мариенбаде с красивой молодой девушкой – Ульрикой фон Левецов. Вспыхнувшая любовь Гете к Ульрике чуть было не закончилась их помолвкой. Но благоразумие взяло верх над увлечением, и противоестественный брак семидесятичетырехлетнего поэта с молодой девушкой не состоялся.

Последние годы жизни Гете, по справедливому выражению одного из его биографов, можно сравнить с долгим, тихим вечером великолепного дня. Окруженный заботами своей невестки, сына и друзей, поэт-мыслитель занимался разнообразной деятельностью – то исследуя какой-либо научный вопрос, то диктуя своим секретарям статьи различного содержания, то отдаваясь литературному творчеству, то принимая знаменитых ученых, писателей, артистов. Единственное, что омрачало его в эти годы – смерть близких людей, и в первую очередь сына, который умер в 1830 г.

Громадный литературный материал, накопившийся у Гете в течение его долгой жизни, был приведен в порядок с помощью доверенного лица поэта Иоганна Эккермана. И в 1830 г. вышли последние из 40 томов полного собрания сочинений Гете.

В течение последних лет жизни Гете нашел в себе силы создать такое грандиозное произведение, как вторая часть «Фауста», которая была закончена в 1831 г.

В марте 1832 г. Гете после сильной простуды слег в постель и 22 марта умер, окруженный родными и близкими, врачом и слугами. Последними словами его были: «Побольше света».

Похоронен великий поэт в герцогской усыпальнице рядом с саркофагами Карла-Августа, великой герцогини Луизы и Шиллера.

Николай Васильевич Гоголь

(20.03.1809 – 21.02.1852)

Русский писатель.

Поэма (в прозе) «Мертвые души», сборники повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Миргород», «Арабески»; повести «Нос», «Коляска», «Шинель»; комедии «Ревизор», «Театральный разъезд перед началом новой комедии», «Женитьба», «Игроки»; книга «Выбранные места из переписки с друзьями»; статьи и заметки на литературные и исторические темы.

Творчество Николая Васильевича Гоголя начиналось в эпоху, озаренную пушкинским гением, под чьим обаянием писатель находился всю жизнь. Да и сам Пушкин, можно сказать, лично принял участие в судьбе Гоголя, подсказав сюжеты «Ревизора» и «Мертвых душ». В то же время художественная стихия Гоголя росла и крепла в ином, до сих пор невиданном русле русской прозы. Знаменитые слова Достоевского о том, что «все мы вышли из гоголевской «Шинели», относятся не только к одноименной повести писателя, они определили критическое начало последующих произведений русских и не только русских писателей XIX и ХХ веков. Как отмечал один из многочисленных гоголевских последователей французский писатель Сименон: «У Гоголя меня поразило (и поражает до сих пор) чрезвычайно редкое для писателя свойство – органическое сочетание комического и трагического. Умение раскрыть в жизни их переплетение до него удавалось только Шекспиру».

Гоголь родился 20 марта 1809 г. в Украине, в селе Большие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии. Род Гоголей-Яновских шел от Остапа Гоголя, полковника, соратника самого гетмана Петра Дорошенко. Были в этом роду и шляхтичи, и военные, и царские чиновники, и священники. Таким образом, Гоголь был представителем малороссийского панства с изрядной примесью польской крови, особенно по материнской линии. В его характере органично соединились гордость польского духа со светлым темпераментом жизнерадостного украинца.

Отец, Василий Афанасьевич Гоголь, был коллежским асессором, помещиком, не чуждым литературным увлечениям. Одно время он даже состоял комедиографом при богатом и образованном помещике Д. П. Трощинском, бывшем в то время губернским предводителем. Это был период, когда известный в Украине писатель И. Котляревский выступил на сцену со своими комедиями «Наталка-Полтавка» и «Москаль-чаривнык». Сам Василий Афанасьевич не только сочинял на малороссийском языке пьесы из народной жизни, но еще был режиссером помещичьего театра и главным его актером. Кстати, эпиграфы к «Сорочинской ярмарке» и «Майской ночи» взяты из комедий Гоголя-отца.

В тридцатилетнем возрасте Василий Афанасьевич женился на 14-летней Марии Косяровской, которая после двух выкидышей родила мальчика, названного Николаем в честь святого Николая-угодника. Ребенок, по свидетельству биографов, до трех лет не говорил, зато уже в пять лет начал писать стихи, что вызывало восторг у матери. Она вообще была неуемной фантазеркой и считала своего сына непревзойденным гением, приписывая ему самые немыслимые открытия, например, железной дороги и паровой машины. И все же, несмотря на комизм этих представлений, Мария Ивановна не ошиблась в главном – сын действительно стал гением, правда, не техники, а мировой литературы.

О даровитости юного Гоголя оставил свидетельство известный литератор В. Капнист, заехавший однажды в усадьбу к Василию Афанасьевичу. Прочитав стихи пятилетнего поэта, он сказал: «Из него будет большой талант, дай ему только судьба в руководители учителя-христианина». Такого учителя Гоголь на своем жизненном пути так и не встретил, зато литературных учителей было предостаточно. Подтверждение тому – подражательная поэма «Ганц Кюхельгартен», написанная им в Нежинской гимназии высших наук, где Гоголь учился в конце 20-х годов. И хотя в поэме можно обнаружить влияние разных романтических поэтов от Жуковского до Мура и Байрона, она уже предвосхищала зрелое творчество Гоголя. В ней впервые проступила мысль о разладе «мечтаний» и «существенности», идеала и реальности, что затем остро обозначилось в «Петербургских повестях».

После окончания гимназии в 1827 г. Гоголь и его товарищ Иван Данилевский решили ехать в Петербург: Данилевский для поступления в школу гвардейских подпрапорщиков, а Гоголь на государственную службу с рекомендательным письмом к министру народного просвещения. Прибыв в столицу, молодой поэт, движимый страстным желанием увидеться с Пушкиным, тотчас же отправился к дому великого поэта. Там у него и состоялся знаменитый диалог со слугою Александра Сергеевича. Как известно, слуга на вопрос «дома ли хозяин», ответил – «почивают». А когда юный поклонник Пушкина с участием спросил: «Верно, всю ночь работал?», то в ответ услышал ошеломляющее: «Как же работал, в картишки играл». Позже Гоголь говорил, что для него это сообщение было настоящим потрясением, поскольку Пушкина он не представлял иначе, как «окутанного постоянным облаком вдохновения».

В июне 1839 г. в журнале «Московский телеграф», а в июле в «Северной пчеле» появились две разгромные рецензии на поэму «Ганц Кюхельгартен», опубликованную под псевдонимом В. Алов. Прочитав рецензию, Гоголь собрал нераспроданные экземпляры поэмы и сжег их. По времени этот эпизод совпал с внезапным решением Николая Васильевича ехать за границу, о чем он сразу же уведомил мать.

Первое зарубежное путешествие было недолгим. По возвращении в Россию, Гоголь снова засел за писательство. К маю 1831 г. уже было готово несколько повестей, составивших первый том «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Читающая публика встретила книгу с восторгом, а Пушкин, самый авторитетный критик, писал: «Сейчас прочел «Вечера близ Диканьки». Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. Все это так необыкновенно в нашей литературе, что я доселе не образумился… Поздравляю публику с истинно-веселой книгой».

Время создания «Вечеров на хуторе близ Диканьки» было самым счастливым для Гоголя. У него созревало множество грандиозных замыслов. Правда, он не преуспел ни в служебной, ни в педагогической, ни в актерской деятельности, зато в литературе совершил почти невозможное. Столь стремительно созревали в России, пожалуй, только два таланта – Пушкин и Лермонтов. Между незрелой поэмой, написанной в 1827 г., и «Вечерами», «Миргородом» и «Арабесками» прошло всего три-четыре года, за которые Гоголь из неизвестного бедного просителя «какого-нибудь места» стал одним из ведущих русских писателей, другом Пушкина, Жуковского, Дельвига.

В начале 30-х годов литературная общественность Петербурга и Москвы была, в прямом смысле слова, в восторге от молодого писателя. Но вскоре друзья и почитатели его таланта стали отмечать в его характере черты некоторого высокомерия. И если в первый период своего творчества Николай Васильевич, хотя и был окрылен успехом, но все же относился к себе достаточно трезво, то с годами, по словам критика А. П. Анненкова, «он сделался мистическим субъектом. Успехи внушили ему идею об особенности его призвания на Руси… Тогда он заговорил с друзьями языком ветхозаветного пророка». Гоголь действительно обладал самомнением необыкновенным. Да и как могло не возникнуть это самомнение, когда со всех сторон, а в особенности от такого авторитета, как Белинский, только и слышалось «гений, гений».

На вершине своего литературного признания Гоголь подошел к одному из самых уникальных произведений русской литературы – комедии «Ревизор». История ее создания доподлинно известна даже каждому школьнику. Умоляя Пушкина дать «какой-нибудь сюжет, но русский чисто анекдот», Гоголь действительно получил историю анекдотическую и превратил ее в сочинение, смешнее и остроумнее которого еще не было в России. Написанный на одном дыхании в чрезвычайно короткий срок «Ревизор», этот шедевр гротесковой драматургии, вызвал, однако, самые противоречивые оценки. Более того, первое представление в Александринском театре прошло как-то вяло, актеры, привыкшие играть французские водевили, потерялись, исчезла яркость, комизм действия. Правда, в зале не раз были слышны взрывы смеха, но после окончания акта аплодисментов почти не было, а недоумение перешло в негодование. Общая оценка публики: «Это – невозможность, это клевета и фарс». Гоголь был обескуражен и раздражен, повторяя: «Господи Боже! Ну, если бы один, два ругали, ну и бог с ними, а то все, все!»

Зато публика не «избранная», молодая была в восторге от «Ревизора», повторяя реплики и целые сцены. Между поклонниками и критиками «Ревизора» разгорелись настоящие страсти, в результате которых среди молодежи обожание Гоголя только возросло.

В начале июня 1836 г. Гоголь отправился за границу. Перед этим в последний раз встретившись с Пушкиным, они проговорили всю ночь. Писатель, с подачи того же Пушкина, был одержим идеей нового произведения, которое отныне стало главным в его творческой судьбе. Чем дальше продвигалась работа над ним, тем более грандиозными представлялись Гоголю его масштабы и более сложными задачи. Написанные в России первые три главы за границей терпеливо перерабатывались. Гоголь бесконечно переделывал каждую вновь написанную страницу. Он жил затворником в Риме, лишь изредка позволяя себе уехать для лечения на воды в Баден-Баден, а для короткого отдыха – в Женеву или Париж.

В октябре 1841 г. Гоголь приехал в Россию с намерением напечатать новое произведение – итог упорного шестилетнего труда. После долгих трений с цензурным комитетом сначала в Москве, затем в Петербурге поэма под названием «Похождения Чичикова, или «Мертвые души» 21 мая 1842 г. вышла из печати. Появление «Мертвых душ» стало крупнейшим событием в литературной и общественной жизни России того времени. Пожалуй, никогда прежде литературное произведение не вызывало такого возбуждения в самых различных слоях общества. У этой книги не было равнодушных читателей. Одни ею восторгались, другие ее проклинали. Но все отдавали себе отчет в том, что появление «Мертвых душ» – событие в некотором роде чрезвычайное.

Между тем, пока велись литературные споры в России, Гоголь жил за границей и напряженно работал над продолжением «Мертвых душ». Второй том писался почти десять лет. Как известно, он был закончен и сожжен Гоголем за девять дней до своей смерти. Случайно уцелело лишь пять черновых глав этого тома. Литературоведы и психологи и по сей день не могут дать разумного объяснения этому поступку.

В последние годы жизни Гоголь в воспоминаниях современников предстает человеком крайне противоречивым и не всегда симпатичным. Жил он в основном за счет друзей, пользуясь их отзывчивостью, постоянно требовал к себе исключительного внимания, испытывал неодолимую тягу к великосветским знакомствам. Самолюбивый до самообожания Гоголь порой чувствовал себя божеством, призванным изрекать непреложные истины. И при этом Николай Васильевич был поразительно взыскателен к себе, поскольку выше всякого самолюбия для него было совершенство его произведений.

Что касается личной жизни Гоголя, то вместе с французским писателем Флобером он с полным основанием мог бы сказать о себе: «У меня нет никакой биографии». Собственно, у него и не было личной жизни как таковой, особенно в последние годы, когда он мучился из-за неудовлетворенности написанным. Любопытно замечание С. Аксакова по этому поводу: «Я не знаю, любил ли кто-нибудь Гоголя исключительно как человека. Я думаю, нет: да это и невозможно. У Гоголя было два состояния: творчество и отдохновение… Всякому было очевидно, что Гоголю ни до кого нет никакого дела; конечно, бывали исключительные мгновения, но весьма редкие и весьма для немногих». А врач А. Тарасенков, постоянно лечивший Гоголя, в своих воспоминаниях писал, что «сношений с женщинами Гоголь давно не имел и сам признавался, что не чувствовал в том потребности и никогда не ощущал от этого особого удовольствия».

После знаменитых «Избранных мест из переписки с друзьями» Гоголь уже ничего серьезного не написал. В начале 1850-х годов это был уже совершенно измученный и больной человек, предав огню второй том «Мертвых душ», он словно умертвил самого себя духовно и физически.

Николая Васильевича Гоголя не стало 24 марта 1852 г. Он умер, как и жил, – неприкаянно и одиноко, в полной нищете, измученный болезнями и призывами церковников уйти в монастырь. К счастью, судьба его книг оказалась иной, они вышли в тот огромный и прекрасный мир, о котором писатель мечтал всю свою жизнь.

Джон Голсуорси

(14.08.1867 – 31.01.1933)

Английский писатель, лауреат Нобелевской премии (1932 г.).

«Сага о Форсайтах» – романы «Собственник», «В петле», «Сдается в наем» – и примыкающие к ней новеллы «Последнее лето Форсайта», «Пробуждение»; трилогия «Современная история» – романы «Белая обезьяна», «Серебряная ложка», «Лебединая песнь» – и примыкающие к ней новеллы «Идиллия», «Встречи»; трилогия «Конец главы» – романы «Девушка-друг» («Девушка ждет»), «Цветущая пустыня», «Через реку» («На другой берег»); романы «Остров фарисеев», «Усадьба», «Братство», «Темный цветок»; драмы «Серебряная коробка», «Борьба», «Мертвая хватка», «Верность»; сборники рассказов «На форсайтской бирже», «Четыре ветра».

Крупнейший английский писатель, драматург и поэт Джон Голсуорси при жизни был удостоен всех мыслимых литературных наград ХХ века, включая Нобелевскую премию, а также почетных степеней десятка лучших университетов Англии и Шотландии. Сам писатель считал, что лучший путь к сердцу читателя – «представлять жизнь такой, какой ее видишь, со всей искренностью и совершенством, на какие способен». Голсуорси пришлось пройти долгий путь самосовершенствования и познания жизни, чтобы прийти к этой внешне незамысловатой формуле и стать вровень с лучшими английскими романистами.

Джон Голсуорси родился в городке Куме (графство Суррей) в состоятельной буржуазной семье. Единственный сын Джона Голсуорси, преуспевающего юриста, он получил образование в аристократическом колледже Харроу и Оксфордском университете.

И в колледже, и в университете Джон был примерным студентом. По воспоминаниям одного из его одноклассников, в Харроу Голсуорси не отличался особым свободомыслием. Он четко следовал кодексу чести воспитанника английской закрытой школы. В Оксфорде, по отзывам знавших его, Голсуорси был «спортсменом и джентльменом», придававшим большое значение безукоризненности в одежде.

Став в 1890 г. адвокатом, Джон Голсуорси так и не занялся юридической практикой. «Спортсмен и джентльмен» предпочитал путешествовать (он совершил кругосветное путешествие для углубления знаний в морском праве) и читать, причем не только специальную литературу. Решение стать писателем пришло к нему относительно поздно – в 28 лет. Оно возникло под влиянием Ады Голсуорси, жены его двоюродного брата Артура, с которой у Джона начали складываться романтические отношения. В 1897 г. Голсуорси под псевдонимом Джон Синджон выпускает книгу – сборник рассказов «Четыре ветра».

Дебют был успешным, и через год появляется первый роман писателя «Джосклин», второй – «Вилла Рубейн» – вышел в 1900 г. А еще через год печатается сборник рассказов, где впервые было упоминание о семье Форсайтов, которую он увековечит в книгах более позднего периода. Первый роман, который Голсуорси выпустил под своим настоящим именем в 1904 г., назывался «Остров фарисеев». Над ним писатель трудился в течение трех лет, тщательно шлифуя каждую главу.

После смерти отца в 1904 г. Голсуорси получил неплохое состояние, что обеспечило ему материальную независимость. Ада переехала к нему, через год закончился ее бракоразводный процесс, и молодые люди поженились. Возможность жить вместе, не скрываясь, не таясь, после девяти лет резкого порицания и осуждения со стороны родных и друзей, вдохновила Голсуорси на роман «Собственник», который был закончен в 1906 г. В нем на примере Сомса и Ирэн Форсайт описан неудачный брак Ады. Этот роман – вершина творчества Голсуорси. Он стал первым томом трилогии «Саги о Форсайтах».

Прототипы героев писатель нашел в собственной семье. На семейной фотографии клана Голсуорси можно легко узнать многих действующих лиц саги. Строгое выражение их лиц, плотно сжатые губы говорят о том, что они чувствуют себя хранителями вековых устоев не только семьи, но и государства. Голсуорси, ломая себя, преодолевая свою «буржуазность», сумел посмотреть на Форсайтов, столь схожих с его семьей, как бы со стороны, непредвзято. В одном из писем он признается: «мною руководит ненависть к форсайтизму». Вероятно, это была ненависть и к некоторым чертам форсайтизма в самом себе, что и являлось одним из главных источников художественной силы писателя.

К Форсайтам писатель не возвращался вплоть до конца Первой мировой войны. Но за это время с 1907 по 1911 г. он написал еще три романа: «Усадьба», «Братство» и «Патриция».

Как драматург Голсуорси серьезно заявил о себе пьесой «Серебряная шкатулка», поставленной на сцене в 1906 г. А две следующие его пьесы «Борьба» и «Справедливость», где разоблачались социальные злоупотребления, сделали его известным драматургом. Кстати, пьесой «Справедливость», в которой осуждается практика одиночного заключения, заинтересовался Уильям Черчилль и даже заявил о том, что она оказала серьезное влияние на его программу тюремной реформы.

Активно занимаясь общественной деятельностью, Голсуорси тратил половину своих доходов на благотворительность, выступая за социальные реформы, агитируя за пересмотр законов о цензуре, разводе, минимальной зарплате, женском избирательном праве. Уже смертельно больной писатель распорядился, чтобы его Нобелевская премия была передана ПЕН-клубу – международной писательской организации, которую Голсуорси организовал в октябре 1921 г. И в то же время Голсуорси отказался в 1917 г. от рыцарского звания, полагая, что писатели и реформаторы принимать титулы не должны.

В 1919 г. писатель вновь вернулся к семье Форсайтов, выходит вторая часть трилогии саги «В петле», а в следующем году третья – «Сдается внаем». Однотомник «Сага о Форсайтах», изданный в 1922 г., имел колоссальный успех. Голсуорси становится ведущей фигурой в англо-американской литературе.

Вторую трилогию о Форсайтах, озаглавленную «Современная комедия», писатель закончил в 1928 г. Тогда же он начал работу и над своей последней трилогией. Делясь своими планами, он писал своему другу французскому писателю Андре Шеврийону: «Я начал писать о другой семье, Чаруэллах, представляющих более старый тип семьи, с большим чувством традиций и долга, чем Форсайты. Я уже окончил один роман и надеюсь, если повезет, написать о них трилогию. Это «напластование» служивых людей, которому уделяется недостаточно внимания и которое все еще существует в Англии».

Трилогия «Конец главы», куда вошли романы «Девушка ждет», «Пустыня в цвету», «На другой берег», была издана Адой Голсуорси в 1933 г. уже после смерти писателя.

В 1929 г. Голсуорси был награжден британским орденом «За заслуги», а в 1932 г. ему была присуждена Нобелевская премия по литературе «за высокое искусство повествования, вершиной которого является «Сага о Форсайтах». Как отмечал представитель Шведской академии Андерс Эстерлинг: «Автор проследил историю своего времени на протяжении трех поколений, и то, что писатель с таким успехом овладел чрезвычайно сложным как по объему, так и по глубине материалом, делает ему честь».

Голсуорси был тяжело болен (опухоль мозга) и на церемонии награждения не присутствовал. 31 января 1933 г., меньше чем через два месяца после вручения ему Нобелевской премии, писатель скончался.

После смерти Голсуорси общество английских писателей просило о погребении его праха в Уголке Поэтов Вестминстерского аббатства, где покоятся литературные знаменитости. Настоятель аббатства не счел возможным поддержать это ходатайство – так напоследок церковь свела счеты с непримиримым противником религии. И тогда было исполнено пожелание Джона Голсуорси, высказанное им в стихотворении «Развейте мой прах!» – на вершине холма, вдали от проезжей дороги, был развеян прах одного из достойнейших людей своего времени.

Виктор Гюго

(26.02.1802 – 22.05.1885)

Французский писатель.

Романы «Ган Исландец», «Бюг Жаргаль», «Собор Парижской Богоматери», «Отверженные», «Труженики моря», «Человек, который смеется», «Девяносто третий год» и др.; драмы «Кромвель», «Эрнани», «Марион Делорм», «Король забавляется», «Мария Тюдор», «Анджело», «Рюи Блаз» и др.; поэтические сборники «Оды и разные стихотворения», «Оды и баллады», «Восточные мотивы», «Легенда веков», «Осенние листья», «Песни сумерек», «Лучи и тени», «Искусство быть дедом», сборник сатирических стихов «Возмездие» и др.; публицистическая книга «История одного преступления»; работы о литературе и искусстве.

Виктору Гюго принадлежит удивительное по многозначности стихотворение «К Олимпио», в котором речь идет о страданиях поэта некогда почитаемого, но в конце жизни осмеянного и униженного. В какой-то мере это стихотворение связано со многими личными переживаниями писателя – с изменой жены, предательством друзей, завистью со стороны близких. Но в образе Олимпио есть и более высокий смысл. Это сраженный титан, который помнит о своем былом величии. Таким образом, Олимпио – образ поэтического двойника Гюго, знающего о своей миссии в искусстве. Что же касается судьбы писателя, то она по драматизму мало чем уступала судьбам как отверженных, так и преуспевших его героев.

Старинную фамилию Гюго можно встретить на северо-востоке Франции в Лотарингии. В хрониках встречаются имена некоего Жоржа Гюго, служившего в XVI в. гвардейским офицером, и другого Гюго, по имени Луи, который был епископом. Однако из предков писателя наибольшей славы и почета удостоился его отец Жозеф-Леопольд Гюго, человек мужественный и отважный, ставший генералом армии короля Испании Жозефа Наполеона. В 1797 г., будучи еще капитаном, он встретил юную бретонку Софи Требюше, девушку с характером решительным и независимым. 15 ноября того же года их соединили гражданским браком в мэрии Парижа, а 26 февраля 1802 г. родился их третий ребенок, которого назвали Виктором-Мари. Он оказался хилым и слабым, и спасли его только усердные заботы матери.

Первоначальное воспитание мальчик получил от священника отца Ларивьера, учившего его латыни и греческому языку. Когда Виктору исполнилось девять лет, ему вместе с братьями и матерью пришлось совершить путешествие в Испанию, куда их вызвал король, чтобы семья могла воссоединиться. Генерал Жозеф-Леопольд в то время был губернатором Гвадалахары. По приезде в Мадрид Виктора отдали в дворянский коллеж, поступление в который давало уже право на графский титул, пожалованный отцу королем. Однако долго учиться в коллеже мальчику не пришлось: отношения между родителями ухудшились из-за прошлых обид и взаимных измен, и Софи Гюго вместе с младшими сыновьями возвратилась в Париж. В 1815 г. тринадцатилетний Гюго стал воспитанником пансиона, принадлежавшего сестре отца Мартин-Шопин.

Противоречивость натуры обнаружилась у юного Виктора необычайно рано. В нем соединились чувственный темперамент отца и суровый стоицизм матери, жажда славы и ненависть к тирании, тяга к возвышенной поэзии и уважение к буржуазным добродетелям. Занятия в пансионе вдохновили Виктора на поэтическое творчество. И когда французская Академия объявила конкурс стихотворных произведений на тему о благе учения, Гюго тут же сочинил поэму в 300 с лишним строк, за что был удостоен публичного поощрения Академии. Газеты заинтересовались чудо-ребенком, а в пансионе сразу возросло число почитателей юного таланта.

Летние каникулы 1817 г. были для Виктора сплошным праздником. Друзья поздравляли его с литературными успехами, а старший брат Абель организовал ежемесячные литературные вечера, на которых приглашенные юноши читали свои новые произведения. Виктор никогда не пропускал этих вечеров.

Проучившись в пансионе до июля 1818 г., Виктор и его брат Эжен написали письмо отцу, бывшему к тому времени уже в разводе с их матерью. В нем дети просили разрешения поступить на юридический факультет, поскольку, по словам подростков, «юриспруденция является кратчайшим путем к прибыльной карьере».

Генерал проявил щедрость и великодушие, ответив сыновьям: «Поступайте на юридический. Я дам распоряжение, чтобы вам высылали по 800 франков в месячных долях». Мальчики не скрывали своего торжества. И хотя за «правоучение» деньги платили исправно, но на протяжении двух лет пребывания в учебном заведении они ни одну лекцию не посетили и ни одного экзамена не сдали, потому что готовились стать великими писателями. И единственным человеком, верившим в осуществление этой мечты, была их мать.

Виктор действительно подавал большие надежды. Он уже владел формой стиха, обладая к тому же врожденным чувством языка, и вскоре завел знакомство с членами литературной академии, представив им оду и стихи на заданную тему. Это принесло юному поэту Золотую лилию – первую премию на конкурсе. Член Тулузской литературной академии Александр Суме написал Гюго письмо, в котором расхвалил «прекрасный талант» и уже заговорил «о чудесных надеждах французской литературы».

За поэтическими успехами Виктора кроме матери с волнением следила еще одна особа, черноглазая девушка Адель Фуше, дочь давнего приятеля семьи Гюго. И однажды, сидя под высокими каштанами, молодые люди признались друг другу в той вечной любви, которую так охотно описывали поэты-сентименталисты. Как говорил сам Виктор, «сердечная склонность обратилась в неодолимое пламя». Зимой 1820 г. между влюбленными завязалась страстная переписка, которая привела к обоюдному желанию пожениться. Семья Фуше была не прочь породниться с сыном генерала наполеоновской империи, но мать Виктора видела в этом браке опасность для будущего ее любимца. Разрыв стал неизбежен. Между влюбленными пролегла горькая полоса молчания.

Потерпев неудачу в любви, Виктор стал искать утешения в работе. Его учитель Шатобриан в свое время назвал свой журнал «Консерватор». Гюго добавил к этому названию еще одно слово, после чего в продаже появился журнал «Литературный консерватор», издание, в котором в полной мере проявились глубокий ум, образованность и осведомленность молодого поэта во всем, что касалось критики, драматургии, литературы. Для юноши журнал стал полезным опытом, однако было ясно, что в молодом Гюго есть нечто большее, чем дарование блестящего журналиста. Он обладал редкой способностью придавать накал драматизма всему повседневному и будничному. В будущем это стало главной чертой его творчества.

За напряженной работой Гюго не забыл о своей любви. Через год он снова встретился с Адель Фуше, и прежнее чувство вспыхнуло с новой силой. Развязка произошла неожиданно. В июне 1821 г. скончалась его мать. После того как были исполнены все горестные обязанности, для двух влюбленных появилась возможность подумать о своем будущем. Вскоре они получили согласие родителей Адели на помолвку, а в октябре 1822 г. в соборе Сен-Сюльпис состоялось их бракосочетание. Гюго почувствовал себя настоящим рыцарем, верящим в свою силу и грядущую славу.

И слава к нему пришла, так рано, как редко приходит к поэтам и мечтателям. Он собирался устроить революцию «во французской музе», и ему это удалось. Его поэтические сборники и драмы «Оды и баллады», «Кромвель», «Восточные мотивы» поражали виртуозностью, мастерством, богатством поэтических находок. Если и было время, когда Гюго казался самым счастливым человеком на свете, то именно в конце 20-х годов. Семейная жизнь была преисполнена любви и обожания, у супругов Гюго росли уже двое детей, издатели хорошо платили за книги. А просторный особняк, снятый Гюго, был «поистине обителью поэта, притаившейся в конце тенистой аллеи, за которой зеленел романтический сад с очаровательным прудом и деревенским мостиком».

К 1829 г. Гюго уже был в глазах молодежи признанным мэтром. «Он был тем вожаком, – писал Бодлер, – к которому каждый поворачивается спросить, каков приказ. Никогда ничье господство не было более законным, естественным, признавалось бы с большим восторгом и признательностью». Этот год стал для Гюго самым плодотворным. Он написал множество стихов, начал роман «Собор Парижской Богоматери», завоевал театр сначала пьесой «Эрнани», затем драмами «Марьон Делорм» и «Король забавляется». Единственное, что печалило Гюго в то благополучное время – странные отношения его любимой Адели с поэтом и другом Сен-Бёвом, который был безумно влюблен в жену Гюго, а возможно, и завидовал его славе.

А завидовать было чему. С появлением «Эрнани», «Собора Парижской Богоматери», сборника стихов «Осенние листья» Гюго, бесспорно, стал первым писателем в мире, что не доставляло другим литераторам особой радости. Он это знал, и в нем появилось что-то вроде «сознания своей божественной миссии».

Разочаровавшись в незыблемости семейных отношений, Гюго и сам не сумел сдержать свои любовные порывы. Репетируя новую пьесу «Лукреция Борджа» в театре Порт-Сен-Мартен, он познакомился с молодой актрисой Жюльеттой Друэ, одной из самых блистательных красавиц Парижа. Через четыре дня после премьеры они признались друг другу в любви. Их связь оказалась удивительно долгой, растянувшейся на целых полвека. И в кого бы потом ни влюблялся Гюго, он неизменно возвращался к Жюльетте, ставшей ему и любовницей, и помощницей в работе. При этом он сумел сохранить семейную жизнь с Адель, дружбу с детьми.

А поводов для ревности у обеих женщин было предостаточно. Гюго был великим тружеником, но и таким же неутомимым любовником, не отказывавшим себе в удовольствии завести очередную любовницу. Как писал его биограф Андре Моруа: «До конца жизни в нем не угасала требовательная, неутолимая мужская сила… В своей записной книжке, начатой 1 января 1885 г. (в год его смерти), Гюго еще отметил восемь любовных свиданий, и последнее произошло 5 апреля 1885 г.»

Случались и курьезы. В начале 1843 г. очередной дамой его сердца стала молодая блондинка Леони д’Онэ, жена придворного художника Огюста Биара. Однажды по просьбе мужа, подозревавшего измену, в укромную квартирку Гюго, предназначавшуюся для тайных свиданий, нагрянула полиция, застав любовников «за интимным разговором». В то время адюльтер сурово карался во Франции. Леони была арестована, а Гюго отпущен, поскольку имел статус неприкосновенности пэра. Над этой комичной ситуацией немало поиздевались газеты: любовница оказалась за решеткой, а ее соблазнитель на свободе. Дело дошло до короля, посоветовавшего писателю уехать на время из Парижа. Но Виктор предпочел спрятаться у верной Жюльетты.

Французскую революцию 1848 г. Гюго встретил, будучи знаменитым писателем и политическим деятелем. Как депутату палаты народных представителей, главе радикальной партии Гюго угрожал арест. И все же, несмотря на опасность, он писал воззвания к народу от имени партии, проявляя необычайное мужество. Между ним и режимом Наполеона III не могло быть компромиссов. Чтобы избежать ареста, поэт вынужден был покинуть Францию и бежать под чужим именем в Бельгию.

Образ изгнанника всю жизнь преследовал воображение Гюго. Изгнанником был герой его драмы Эрнани, в таком же положении оказывался другой персонаж, Барбаросса, дважды изгнанником был Наполеон. В изгнании Гюго написал книгу стихов «Песни улиц и лесов», роман «Труженики моря», завершил свой самый знаменитый роман «Отверженные».

Обездоленным, отверженным, страдающим беднякам Гюго сочувствовал, как никаким другим героям своих произведений. Моряки Нормандии боролись с морскими стихиями, нищие из средневекового «Двора чудес» диктовали свою волю феодальному Парижу, звонарь-горбун Квазимодо стойко отражал удары судьбы, Рюи Блаз рвался в большую политику отважнее, чем именитые особы.

Пробыв в изгнании почти двадцать лет, в Париж Гюго вернулся почти 70-летним стариком. Франция встретила его восторженно, окружив прославленного писателя почитанием, любовью и восхищением. В 1881 г. французы широко отметили 80-летие Гюго. Этот юбилей в прямом смысле слова превратился в национальный праздник. Между тем, сам писатель решительно отказывался от каких-либо почестей, ему адресованных, говоря: «Моя жизнь так полна утрат и горя, что у нее вообще нет праздников. Пора мне в дорогу!»

По мере того как писатель старился, его все чаще посещала безотчетная трувога – сказывалось напряжение последних лет. Один из его биографов, называя Гюго «гением борьбы», тут же добавлял: «да и слава его шла в неистовстве бешеных страстей». Эти страсти подтачивали здоровье и ослабляли жизненные силы.

Весной 1885 г. Гюго заболел воспалением легких. Эта болезнь оказалась для него роковой, и 25 мая великий писатель скончался в возрасте 83 лет. Но и в предсмертном бреду он еще создавал прекрасные строки стихов: «Идет борьба между светом дня и мраком ночи».

Получив известие о смерти Гюго, сенат и палата депутатов прервали заседания в знак национального траура. Было принято решение вернуть Пантеону назначение, которое в свое время дало ему Учредительное собрание, восстановить на фронтоне надпись: «Великим людям признательное отечество» и похоронить Гюго в этой усыпальнице, после того как тело для прощания будет выставлено под Триумфальной аркой.

Родные Гюго долго решали, где похоронить писателя – то ли на родовом кладбище в Вилькве, то ли на кладбище Пер-Лашез, где были похоронены его сыновья и отец, генерал Гюго. «Признательная отчизна» сама разрешила этот вопрос, приняв своего великого гражданина в Пантеон, где к славе присоединяется бессмертие.

Джеймс Джойс

(2.02.1882 – 13.01.1941)

Ирландский писатель.

Романы «Уллис», «Поминки по Финнегану»; автобиографический роман «Портрет художника в юности»; сборник рассказов «Дублинцы»; стихи, эссе.

Судьба каждого писателя – это судьба постоянных поисков собственной темы и своего мифа. Прошел этот путь и ирландский писатель Джеймс Джойс. Он безуспешно пробовал себя в поэзии и драматургии, более удачным было обращение к коротким рассказам, в которых уже слегка угадывался ритм его неповторимой прозы. В итоге Джойс пришел к роману, в котором и проявил себя как великий писатель.

Джойс был не единственным прозаиком в ХХ в., кто довел роман до такого совершенства, после которого этот жанр был уже полностью исчерпан. Рядом с ним можно поставить двух других преобразователей европейского романа – Франса Кафку и Марселя Пруста, чьи произведения тоже отличали необычная писательская манера, фантасмагоричность образов, ассоциативный язык. Но никто так смело и рискованно не экспериментировал с языком, как Джойс. Его знаменитый метод «потока сознания» или внутреннего монолога вызвал целую серию подражаний. Но сколько ни пытались эпигоны воспроизвести его, все оказывалось напрасно. Ибо достойно подражать Джойсу невозможно.

До конца понять произведения писателя, особенно «Уллиса» и «Поминки по Финнегану», нелегко даже самому глубокому интеллектуалу. Немного проще с жизнью Джеймса Джойса, с его судьбой, которая мало чем напоминала изощренно-психологические приключения его героев.

Детские и юные годы Джеймса прошли в Ирландии 80–90 гг. XIX века. Его взгляды и характер формировались под сильным религиозным влиянием, гнет которого испытал на себе позже и другой знаменитый дублинец – Сэмюэл Беккет. Страстные политические и религиозные споры были для юного Джеймса привычным явлением. Его мать, как ревностная католичка, была неистово предана церкви; отец же, приверженец сторонников буржуазно-либеральной партии Ирландии (Гомруль), был, наоборот, резко настроен против церкви. Подобные разногласия послужили девятилетнему Джеймсу поводом для написания своего первого политического памфлета под вызывающим названием «И ты, Хили». Памфлет был направлен против одного из видных ирландских политических деятелей, сеявшего разногласия среди партийных лидеров.

Семья Джеймсов постоянно жила в бедности. Отец был человеком беззаботным, любящим весело провести время. И хотя он постоянно напоминал окружающим о величии своих дворянских предков, сам же, переменив в своей жизни множество профессий, часто оставался без заработка. Поэтому семейству, выселяемому за неоплату жилья, частенько приходилось переезжать с квартиры на квартиру. И тогда на улицах Дублина можно было наблюдать необычную процессию Джеймсов со всем домашним скарбом, во главе которой шли младшие дети, которым поручалась самая почетная роль – нести фамильные портреты.

В десять лет Джеймс стал воспитанником иезуитского колледжа. Но на этом религиозное воспитание не закончилось. Оно продолжилось в университете «Юниверсити Колледж», которым руководили иезуиты. Правда, здесь Джойс был более свободен, и наряду с изучением теологии, трудов Фомы Аквинского всерьез увлекся литературой. Студент Джойс с удовольствием посещал литературный кружок и выступал с критическими статьями в университетском журнале. В качестве литературного образца для себя он выбрал творчество Генриха Ибсена. И когда в 1899 г. вышла пьеса Ибсена «Когда мы, мертвые, пробуждаемся», семнадцатилетний Джеймс не только написал статью о драматурге, но и послал ему восторженное письмо.

В том же 1899 г. Джойс принял участие в создании Ирландского национального театра. Однако вскоре понял, что его представления о драматургии не совпадают с позицией директоров театра: писателей Э. Мартина, Дж. Мура и В. Йетса. В итоге Джойс написал статью, где упрекал руководство театра, не решавшегося ставить пьесы Ибсена, Толстого, Гауптмана. Университетский журнал отказался печатать статью и Джеймс издал ее за своей счет отдельной брошюрой. В ней он высказывал мысль о том, что истинный художник должен держаться подальше от «толпы», его удел – изоляция от всего общества, только одиночество является непременным условием для серьезного творчества.

Над своими первыми литературными произведениями Джойс работал долго и мучительно. Начало было положено сборником рассказов «Дублинцы», который он писал три года, с 1903 по 1905, но опубликовал его с огромными трудностями только спустя десять лет. Вначале он пытался напечатать книгу в Дублине. Друг семьи Джойсов, глава издательства «Маунзел» Джордж Робертс, слывший либералом, даже заключил с ним контракт на ее издание, но, познакомившись с рукописью, ужаснулся не только антибританским выпадам писателя, но и тем, что многие соотечественники без труда могли узнать себя во многих джойсовских персонажах.

Боясь прослыть ретроградом, Робертс все же решился напечатать эту скандальную книгу. На его счастье, этому помешал наборщик, который заявил, что под страхом смертной казни не станет печатать книгу столь оскорбительную, с его точки зрения, для Ирландии. Вот тут-то Робертс понял, что дело приняло слишком серьезный оборот, и в сентябре 1912 г. сжег гранки рукописи, которая пролежала в его издательстве без малого три года. История с публикацией «Дублинцев» навсегда осталась для Джойса незаживающей раной. Отчасти поэтому в 1939 г., будучи уже в зените славы, он отказался от приглашения стать членом Ирландской литературной академии.

Этот скандал стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Джойса: он принял окончательное решение покинуть Ирландию и уехать на континент. В середине 10-х годов он жил сначала в Триесте и Цюрихе, где преподавал английский язык, а с 1920 г. – в Париже.

Джойс еще раз попытался издать «Дублинцев» в Англии, но английские издатели поставили суровые условия, потребовав переделать сюжет некоторых рассказов, смягчить и сгладить в них острые моменты. Джойс как мог отстаивал свои авторские права. В одном из писем он так объяснял замысел книги: «Моим намерением было написать главу духовной истории моей страны, и я выбрал местом действия Дублин, потому что этот город представлялся мне центром паралича. Я пытался представить его равнодушной публике в четырех его аспектах: люди в детстве, в юности, в зрелом возрасте, общественная жизнь».

Уже в период написания «Дублинцев» Джойс начал работу над автобиографическим романом, которому посвятил десять лет напряженного труда. Сначала он имел название «Стивен-герой», но по мере реализации авторского замысла, книга разрасталась, пока окончательно не оформилась в роман «Портрет художника в юности».

Это произведение исподволь готовило почву для главного произведения Джойса – романа «Улисс», который был напечатан в 1922 г. За те семь лет, пока писался роман, в мире произошло немало драматических событий – Первая мировая война, революция в России, партизанская война ирландцев против английского господства, гражданская война в Ирландии. И хотя писатель жил вдали от эпицентра этих событий, он чутко улавливал трагический характер этих катаклизмов. «Улисс» был и ответом на эти события, и способом реализации универсального подхода к явлениям жизни, который наметился еще в «Дублинцах».

Был и вдохновитель этой книги, перед которым Джойс всегда преклонялся, – великий Гомер с его величественной эпопеей «Одиссея». Следуя построению гомеровской поэмы, писатель разделил свою книгу на 18 эпизодов, в точности соответствующих песням «Одиссеи». На этом сходство с Гомером, собственно, и заканчивается. «Улисс» полностью принадлежит творческому воображению Джойса.

Действие романа происходит в течение одного дня – 16 июня 1904 г. События этого дня переданы через восприятие главных героев – Леопольда Блума, дублинского еврея, агента по сбору объявлений для газеты (параллель с гомеровским Одиссеем) и Стивена Дедалуса (параллель с сыном Одиссея Телемаком).

Стивен Дедалус показан в период, когда он переживал крушение своей мечты – стать в области искусства «миссионером для Европы». Вызванный из Парижа к умирающей матери, он остался в Дублине и вынужден преподавать историю в колледже. Образ Стивена – это образ художника в разладе с обществом, с самим собой.

В образе Блума несколько аспектов. Это «маленький человек», испытывающий давление не принимающего его общества, представитель нации, которую всюду преследуют. Блум в то же время и Одиссей, и постоянно гонимый Вечный жид.

Для Блума все в жизни складывается драматично. Когда-то давно умер в младенческом возрасте его сын, но память о нем до сих пор жива. Блум любит свою жену Молли, но страдает из-за ее частых измен. И только в Стивене он видит какой-то проблеск надежды, вплоть до того, что по замыслу Блума Стивен мог бы изменить образ жизни Молли, став ее любовником. А символически – и заменить потерянного некогда сына. Однако внешняя канва лишь начало «вхождения в роман». Главные события происходят в сознании героев.

«Улисс» – это и пародия, и гротеск, и ирония, и стилизация, т. е. смешение всех известных стилей и писательских приемов, которые даны в том самом «потоке сознания», ставшем главным литературным открытием Джойса. Мысли героев перегружены ассоциациями, намеками, цитатами из мифологии, истории, поэзии, теологии, философии и филологии.

«Улисс» – вообще твердый орешек для любого, даже самого эрудированного читателя. Известный швейцарский философ Карл Юнг, человек разносторонне образованный, писал Джойсу: «Ваша книга в целом заключала для меня бесконечно много трудностей, и я размышлял над ней около трех лет, прежде чем мне удалось войти в нее».

Чтобы понять этот роман, требуются, как минимум, знания энциклопедиста и владение основными европейскими языками (Джойс их знал более десяти).

Чтобы оценить пародийные способности Джойса, придется пройтись по всей английской литературе, над которой он вдоволь поиздевался, т. е. прочесть всего Гиббона, Берка, Голдсмита, Диккенса, Рескина, Ньюмена, Бернса и еще добрую дюжину других писателей.

Чтобы понять всю степень сарказма Джойса в адрес английской журналистики, следует поднять подшивки газет по крайней мере за 15–20 лет того века.

Для того чтобы понять писательскую мысль Джойса, надо основательно проштудировать, по меньшей мере, Рабле, Монтеня и Декарта.

Чтобы оценить всю степень раскованности Джойса, надо перечитать все эротические и порнографические романы или эпизоды из них, начиная с Апулея и Петрония и заканчивая хотя бы Лоуренсом. Кстати, по этому поводу писатель Арнольд Беннет замечал: «Эта книга… более непристойна, неприлична, зловонна и беспутна, чем большинство откровенно порнографических книг. Джеймс Джойс не останавливается ни перед чем. Он не запрещает себе ни единого слова. Условности разбиты вдребезги, настоящий шок заставляет выронить книгу из рук. Оправдана ли полученными результатами ошеломительная непристойность книги? Должен честно сказать: лучшие места в ней все же оправдывают…»

Подобная реакция критиков – не редкость в литературе XIX и ХХ веков. Нечто похожее было с Флобером, Мопассаном, Толстым, а позднее – с «Лолитой» Набокова. Но если суметь увязать откровенные сцены с общим замыслом романа, то станет понятно, почему Джойс уделил такое внимание интимной жизни героев.

Начав свое авангардное шествие в начале 20-х годов ХХ века, «Уллис» до сих пор остается для большинства читателей закрытой книгой. Как, собственно, и сам писатель, неясно каким образом пришедший к своим гениальным прозрениям.

Конец жизни Джойса был не менее драматичным, чем судьба героев «Улисса». Задолго до своей кончины писатель практически ослеп. Чудом окулисты Франции вернули ему способность хотя бы немного видеть. И для того чтобы он мог читать, ему писали на больших листах плотной бумаги громадные буквы. Он практически не интересовался новостями в литературном мире, да и в житейском тоже, живя отшельником в своей неуютной парижской квартире.

Умер Джеймс Джойс 13 января 1941 г., так и не понятый своими современниками. И только годы спустя, наконец-то, хотя и не полностью Джойс был все же «расшифрован». И тогда стало ясно, что в ХХ веке творил один из самых отважных гениев эпохи модернизма.

Чарльз Диккенс

(07.02.1812 – 09.06.1870)

Английский писатель.

Нравоописательные эссе и рассказы «Очерки Боза»; романы «Записки Пиквикского клуба», «Приключения Оливера Твиста», «Жизнь и приключения Николаса Никльби», «Мартин Чезлвит», «Домби и сын», «Холодный дом», «Тяжелые времена», «Крошка Доррит», «Большие ожидания», «Дэвид Копперфилд», «Наш общий друг», «Лавка древностей», незаконченный роман «Тайна Эдвина Друда»; «Рождественские сказки».

В мировой литературе Чарльз Диккенс представляет собой явление уникальное. Не было ни одного крупного писателя XIX и ХХ веков, которые бы не испытали на себе магического влияния английского романиста. Среди них Тургенев и Достоевский, Конрад и Джеймс, Кафка и Фолкнер, Элиот и Пруст. А диапазон читателей Диккенса – от детей и домохозяек до маститых критиков – заставляет всерьез задуматься над феноменом необычайной популярности Диккенса. Слава пришла к писателю в 21 год и не покидала его до самой смерти. Вместе с ней пришли и деньги: со времен Вальтера Скотта никто из профессиональных писателей не жил богаче, чем Диккенс.

Диккенс родился 7 февраля 1812 г. в семье, которую можно отнести к мелкой буржуазии, причем к самым низшим ее слоям. Его отец Джон Диккенс часто оказывался в самом бедственном положении, вплоть до заключения в долговую тюрьму. В детстве Чарльз, к огромному своему неудовольствию, вынужден был присматривать за младшими братьями и сестрами, чистить всем обувь, помогать по хозяйству, а в двенадцатилетнем возрасте даже работать на фабрике по производству ваксы.

Нищенская жизнь и бесконечные унижения оставили глубокий след в душе мальчика. Когда четверть века спустя биограф писателя попросил Диккенса рассказать о детстве, тот заметил, что не хотел бы касаться столь болезненных воспоминаний. И хотя никто не писал о страданиях бедных людей и особенно детей с такой болью и сочувствием, как Диккенс, сам он меньше всего хотел, чтобы его принимали за одного из них.

Современники описывали портрет молодого Диккенса с восхищением. Чарльза отличали природное изящество манер и какая-то девически нежная красота. Внешняя привлекательность сочеталась с непреклонной волей, упорством и поразительной трудоспособностью.

Начав свой жизненный путь без всяких преимуществ и привилегий, Диккенс проявлял талант во всем, за что бы ни брался. Он был блестящим судебным репортером, первоклассным парламентским стенографистом, удачливым издателем, но прежде всего тонким и правдивым художником, описавшим английские нравы.

Славу писателю принес уже первый роман «Посмертные записки Пиквикского клуба». История его создания довольно любопытна. Начинающие издатели задумали серию рисунков, комически обыгрывающих похождения спортсменов-любителей. Рисунки вместе с текстами Диккенса печатались в ежемесячных выпусках. Он представил читателям веселого и остроумного слугу, который стал любимцем публики. Это и привело Диккенса к написанию романа. В нем царил дух безудержного веселья, окрашенный слегка наивной добротой, воплощением которой стал мистер Пиквик.

Затем последовал «Оливер Твист», который явился, по сути, первым «романом воспитания». Здесь ребенок, брошенный на произвол судьбы, преследуемый родственниками, которые хотят воспользоваться его наследством, благодаря удивительному стечению обстоятельств выкарабкивается из «бездны нищеты и тьмы», получает состояние и обретает добрых опекунов. Через весь роман проходит мотив «тайны», сообщающий повествованию драматизм и детективный налет, с помощью которых Диккенс держит читателя в постоянном напряжении. Раскрыть тайну, обрести благополучие Оливеру помогают добрые буржуа братья Черибл, сама фамилия которых (от анг. cheer – радоваться) излучает добро и свет.

С выходом в свет романов «Оливер Твист», «Николас Никльби» и «Лавка древностей» слава Диккенса упрочилась и с тех пор росла с каждым произведением.

Успех, принесший деньги, утвердил молодого автора в твердом намерении идти своей дорогой и добиваться всего, что задумано, даже если для этого потребуется известная жесткость в отношениях с издателями. Диккенс подтвердил эту позицию в дальнейшем, ни разу не поступившись ни единым словом или фразой в угоду предприимчивым дельцам. Такая позиция нередко приводила к решительному разрыву деловых отношений с издателями.

Однако в личных делах Диккенс был предельно терпим и лоялен. Он взял на себя ответственность за долги и содержание многочисленных родственников как со своей стороны, так и со стороны жены, которые буквально паразитировали за его счет.

Энергия молодости буквально кипела в Диккенсе. Он общался с литераторами, артистами, людьми высшего общества, путешествовал, выступал с публичными лекциями, редактировал журналы, произносил речи на банкетах, играл в театре. Та же непоседливость проявлялась и в частной жизни – он ездил верхом, совершал прогулки пешком по 20 миль в день, был блестящим танцором, любил импровизации, с удовольствием участвовал в любительских спектаклях.

Постоянное общение с читателями благодаря публичным чтениям было для Диккенса жизненной необходимостью. Трудно сказать, кому они были нужнее – самому писателю или зрителям, которые слушали его, затаив дыхание. Дар перевоплощения у Диккенса был феноменальным – он мог быть Фейджином, Скруджем, Крошкой Нэлл, причем – без грима. Голос, мимика делали живыми бессмертные диккенсовские персонажи.

Обладая огромным талантом, а с двадцати пяти лет и большими деньгами, Диккенс оказался на редкость невезучим в отношениях с женщинами: все его любовные связи были крайне неудачными. Не повезло ему и с женитьбой. В семнадцать лет Чарльз влюбился в Марию Бидннел, хорошенькую кокетливую дочку банковского клерка. Но через два года их роман кончился, по всей вероятности, из-за социального неравенства, поскольку семейство Бидннел принадлежало к самой обеспеченной части английской буржуазии. Влюбленные, как и полагалось в романтических отношениях, вернули друг другу подарки и письма.

Встретились они снова лишь через много лет. Диккенс нашел свою бывшую возлюбленную толстой, глупой и скучной. И жестоко посмеялся над ней в «Крошке Дорит», где Мария послужила прототипом для Флоры Финчинг.

Диккенс, впрочем, утешился быстро. Через некоторое время он познакомился с Кейт Хогарт, дочерью журналиста. Двадцать лет продолжался этот брак, не принесший особой радости супругам и не выдержавший испытания временем. Обладая романтическим воображением, Диккенс стремился к такой же романтической и возвышенной любви. Кейт же, в отличие от своего мужа, была нрава мирного, меланхоличного. Она так и не сумела приспособиться к диккенсовскому образу жизни, не любила путешествий и дружеских вечеринок. Ее бесцветность и ординарность бросались в глаза всем, кто посещал богатый дом писателя. Вся жизнь Кейт была сосредоточена на хозяйстве и детях. За пятнадцать лет она родила десять детей, часто с минимальными промежутками между родами. К тому же у некоторых биографов Диккенса есть намеки на то, что она пристрастилась к спиртному. Семейная жизнь таила в себе фальшь и ложь, скрывала скандалы и унижения. Продолжать ее – после двадцати с лишним лет брака – стало для Диккенса невозможным. С Кейт он расстался, причем расставание было мучительным и жестоким.

Существенной причиной разрыва стал и тот факт, что сорокапятилетний Диккенс влюбился в восемнадцатилетнюю Эллен Тернан, дочь актеров, девушку умную, красивую и одаренную, влюбился страстно и самозабвенно, пытаясь вернуть себе Дух Юности (как он называл Эллен). По Лондону поползли скандальные слухи о том, что Эллен его любовница. Диккенс узнал, что в распространении этих слухов замешаны мать и сестра жены. Семейные дрязги нашли свое отражение в прессе. У многих современников вызвало недоумение то, что Диккенс, проповедовавший в своих произведениях прочность и незыблемость семейного очага, сделал собственный семейный скандал достоянием общественности.

Отношения с Эллен продолжались лет десять, почти до самой смерти писателя. Он поселял ее на разных тайных квартирах в пригородах Лондона, скрывал от друзей. Однако идиллической любви у них не получилось. Сама Эллен в зрелом возрасте с неприязнью вспоминала о времени, прожитом с Диккенсом.

Эллен, несомненно, повлияла на творчество писателя. В романах «Большие надежды» и «Наш общий друг» главные героини совсем не похожи на прежние женские образы, созданные им до знакомства с Эллен. Так Эстелла и Белла имеют уже далеко не ангельские характеры, они обе неподатливы, черствы, холодны и жестоки с любящими их мужчинами.

Одним из самых совершенных произведений и Диккенс, и критики считали роман «Дэвид Копперфилд», произведение во многом автобиографическое. Это веселая и трогательная фантазия, состоящая из воспоминаний, исполнения желаний человека, наделенного живым воображением и искренними чувствами.

Последний свой роман «Тайна Эдвина Друда» Диккенс писал, будучи уже тяжело больным. Он это понимал и потому торопился, надеясь, что здоровье все же его не подведет. В апреле и мае 1870 г., несмотря на болезнь, писатель остается верен себе: он принимает активное участие в общественной жизни, присутствует на приемах и обедах, руководит постановкой пьесы на любительской сцене, выступает с публичными чтениями. А в промежутках отдает все силы роману, интригуя своих читателей тем, что такой развязки сюжета в его книгах еще не было. Но тайну убийства Эдвина Друда Диккенс унес с собой – 9 июня 1870 г. он скончался от кровоизлияния в мозг.

Диккенса похоронили в Вестминстерском аббатстве между могилами Шекспира и Филдинга. На это печальное событие писатель Честертон отозвался проникновенными словами: «Вся Англия оплакивала Диккенса так, как не оплакивала ни одного из своих героев – премьеры и принцы по сравнению с ним были частными лицами. Он был великим народным вождем. Он властвовал над миллионами и обращался к народам. Словно король, он открыто участвовал в общественной жизни. Словно Бог, он приходил тайно в каждый дом».

Артур Конан Дойл

(22.05.1859 – 7.07.1930)

Английский писатель.

Повести «Знак четырех», «Собака Баскервилей», «Долина ужаса»; сборники рассказов «Приключения Шерлока Холмса», «Воспоминания о Шерлоке Холмсе»; приключенческие и научно-фантастические романы «Затерянный мир», «Маракотова бездна», «Отравленный пояс», «Открытие Рафлза Хоу», «Родни Стоун», «Подвиги бригадира Жерара», «Приключения бригадира Жерара», «Белый отряд» и др.

Полюбившихся литературных героев почитают во всех странах, а наиболее выдающимся даже ставят памятники. Героям английского писателя Артура Конан Дойла памятника нет, зато в Лондоне на доме номер 109 по Бейкер-стрит есть мемориальная доска, гласящая, что здесь с 1881 по 1903 г. жил и работал знаменитый частный сыщик Шерлок Холмс. Эта доска была прикреплена в 1954 г. при огромном стечении лондонцев и зарубежных гостей, прибывших на торжественную церемонию, посвященную памяти знаменитого писателя и его не менее знаменитого героя.

В этом событии не было бы ничего удивительного, если бы ни одно обстоятельство. В отличие от многочисленных почитателей Шерлока Холмса, сам писатель своего героя не очень-то любил. Более того, с годами он чувствовал к нему все большую антипатию, не раз умерщвлял его, но снова возвращал к жизни исключительно по многочисленным требованиям читателей.

Конан Дойл вообще не относился серьезно к этому персонажу, ценя выше всего свои исторические романы, которых он написал немало. Но именно детективные, полные иронии и даже пародийности произведения принесли Конан Дойлу славу патриарха детективного жанра.

Дед писателя Джон Дойл считался в начале XIX в. «королем политических карикатуристов». Ведущим художником знаменитого сатирического еженедельника был и его старший сын Ричард. А вот Чарльз Альтамонт Дойл, отец писателя, оказался не очень удачливым в профессии и бизнесе. Архитектор по специальности, он работал в Эдинбурге, куда его занесла нужда, простым клерком в шотландском Управлении работ. Здесь же в Эдинбурге он женился на семнадцатилетней Мэри Фоли, девушке из бедной католической семьи. 22 мая 1859 г. у них родился сын Артур. От матери он унаследовал немногое, но очень существенное для писательской профессии – гордый дух и склонность к фантазиям. Мальчик был ее любимцем. Она строила грандиозные планы относительно положения Артура в высшем аристократическом обществе и многое сделала для его воспитания. Часами Артур мог слушать рассказы матери о Столетней войне между Англией и Францией, о многочисленных подвигах рыцарей. Помимо историй, рассказанных ею, юного Артура увлекала романтика приключений Майн Рида, исторические повествования Вальтера Скотта, чей роман «Айвенго» был в числе самых любимых.

Десятилетним подростком Артур был отправлен в подготовительную школу Ходдера, невдалеке от Эдинбурга, содержащуюся на средства ордена иезуитов. Отцы-наставники были и воспитателями, и учителями. Артур считался хорошим учеником, поскольку замкнутость и скрытность поощрялись иезуитами. Однако этот примерный ученик тайком писал пародии на воспитателей, читал своих любимых Ж. Верна и В. Скотта или рассказывал друзьям всякие забавные истории.

Школу Артур закончил в шестнадцать лет и готовился посвятить себя католической церкви, братству иезуитов – таково было решение матери. Наградой за успешную учебу стала поездка по Австрии, пребывание в Лондоне и Париже. Вернувшись в Эдинбург, Артур узнал, что семья из просто бедной превратилась в нищую. О карьере священника пришлось забыть и учиться самостоятельно зарабатывать на жизнь. К счастью, в Эдинбургском университете на медицинском факультете оказалась свободная стипендия в семь фунтов в месяц. Сумма показалась Артуру весьма подходящей, чтобы и самому прожить, и семье помочь. Так, совершенно случайно, Дойл избрал своей профессией медицину. Но и об увлечении литературой он не забыл. Теперь он читал Теккерея, Мередита, Ирвинга, Эдгара По, подумывал о том, чтобы самому начать писать. Однако надо было сначала получить ученую степень доктора медицины и врачебную практику, поскольку семья рассчитывала на заработок будущего медика.

Внешне Конан Дойл в те годы выглядел вполне респектабельно и внушительно: спортивная фигура (был центральным нападающим в футбольной команде), почти двухметровый рост, веселые серые глаза и рыжеватые волосы производили благоприятное впечатление на окружающих. Дойл умел шумно веселиться и быть в то же время утонченно вежливым, совсем в духе средневековых рыцарей, которых он изобразил позже в своих исторических романах.

После окончания университета перед Артуром со всей остротой встала проблема трудоустройства. Для получения хорошего места требовались деньги, а начинать практиковать в каком-нибудь захудалом городке – значит еще долго пребывать в бедности, поскольку молодым медикам пациенты не очень-то доверяли. Но выхода не было, и Артур устроился в крохотном городишке Рюйтоне, графство Шропшир. За четыре месяца молодого специалиста посетил всего один пациент, да и тот потребовал у врача обратно деньги за неудачную операцию.

Наконец Дойл получил практику в Астоне, рабочем пригороде промышленного Бирмингема. Она приносила ему два фунта в месяц, почти вчетверо меньше, чем студенческая стипендия. И все же это была настоящая практика, дававшая шанс на докторскую степень. В Бирмингеме Дойл написал свой первый рассказ «Тайна Сэсасской долины» и отослал его в редакцию одного из лондонских журналов. Каково же было его изумление, когда он получил за нее целых три фунта гонорара.

После Астона Дойл продолжил врачебную практику, работая сначала судовым врачом, а потом надолго задержался в маленьком приморском городке Саутси. Здесь он провел целых восемь лет – с 1882 по 1890 г. Это были счастливые годы в его жизни. У него была большая врачебная практика, его очень любили пациенты. Здесь он подготовил диссертацию на ученую степень доктора медицины, которую защитил в 1885 г. В том же году он женился на Луизе Хаукинс, здесь родился его первый сын.

Все свободное время в Саутси Конан Дойл отдавал литературе. Вначале издатели не очень охотно брали рукописи и платили автору гроши. Однако из книжных магазинов все чаще стали поступать заказы на книги Конан Дойла. К 1890 г. у него уже были опубликованы четыре книги, разошедшиеся немалыми тиражами. С этого времени Конан Дойл перестает быть практикующим врачом и становится профессиональным писателем.

После 1890 г. биография писателя почти полностью рас-творяется в его книгах. Он, правда, увлекался боксом, играл в хоккей, крикет и гольф. Занимался парусным, велосипедным спортом, и даже в семидесятилетнем возрасте на гоночной машине, сделанной по специальному заказу, лихо ездил по тихим дорогам Южной и Восточной Англии. Но лучше всего он чувствовал себя в своем рабочем кабинете, и только тогда, когда на его маленьком письменном столе лежала начатая рукопись, был по-настоящему счастлив.

В книге Конан Дойла «Этюд в багровых тонах», изданной в 1887 г., впервые появляются частный сыщик Шерлок Холмс и его неразлучный друг доктор Ватсон. А в общей сложности Конан Дойл посвятил Шерлоку Холмсу девять книг: четыре романа и пять сборников рассказов. Он возвращался к нему на протяжении сорока лет. Заключительная книга «Его последний поклон» увидела свет в 1927 г.

Увлекательными детективными приключениями гения-сыщика Шерлока Холмса и его друга Ватсона уже почти целый век зачитываются миллионы людей во всем мире.

Дотошные «биографы» проделали огромную поисковую работу и разузнали о Шерлоке Холмсе все подробности его жизни, по крупицам собирая скудные сведения, которыми, по воле автора, Холмс поделился с доктором Ватсоном. В конечном счете, они установили, что Шерлок Холмс родился 6 января 1854 г., а для пущей убедительности добавили, что в тот замечательный день стоял сильный мороз. Они также вычислили единственный любовный эпизод в жизни великого сыщика. Когда 4 мая 1891 г. Холмс чудом избежал смерти в единоборстве с Мориарти и затем ускользнул от мести Морана, он некоторое время скрывался на вилле у Ирэн Адлер (героини рассказа «Скандал в Богемии»). Они страстно полюбили друг друга, в 1892 г. у Шерлока Холмса родился сын, которого нарекли Шерлок Джон Хэмиш Майкрофт Верне Холмс-Адлер.

Холмс и доктор Ватсон стали героями 117 кино– и телекартин, снятых режиссерами многих стран. На Западе киноэпопея Холмса началась в 1900 г. Был и чернокожий Шерлок Холмс, был и доктор Ватсон в образе женщины-психиатра, был и фильм, где рассматриваются гомосексуальные связи Ватсона и Холмса, и даже киноверсия, где Холмс домогается любви маленькой горничной (к ужасу добропорядочной миссис Хадсон).

Актер Орсон Уэллс, сыгравший в одном из фильмов Шерлока Холмса, отозвался о своем герое так: «Этот джентльмен никогда не жил… и никогда не умрет».

Сам же Конан Дойл выше всего ценил свои исторические романы, особенно «Белый отряд». И хотя они имели успех у читателей, но слава Шерлока Холмса их затмила. Как затмила и фантастические произведения, которых он написал немало. Десять рассказов, шесть романов и повестей – итог его работы в области научно-фантастической литературы.

Слава Конан Дойла при жизни была огромна. Он состоял в переписке со всеми именитыми людьми того времени, в том числе и с королем Эдуардом VII, родственниками королевы Виктории и короля Георга V, Уинстона Черчилля, президентов США Теодора Рузвельта и Франклина Рузвельта, с писателями Киплингом, Уэллсом, Шоу, Хаггартом. За большие заслуги перед страной в 1902 г. он был возведен в рыцарское звание и с тех пор стал именоваться «сэр Артур Конан Дойл».

Писатель скончался на семьдесят втором году жизни 7 июля 1930 г., оставив в наследство читателям семьдесят томов своих книг. На его могиле выгравирована эпитафия, написанная им самим:

Я выполнил свою простую задачу,

Если дал хотя бы час радости

Мальчику, который уже наполовину мужчина,

Или мужчине – еще наполовину мальчику.

А Шерлок Холмс во второй половине ХХ века снова воскреснет под пером новых авторов. Первым из них был сын писателя Андриан Конан Дойл. В союзе с Джоном Диксоном Карром в 1954 г. он издал книгу «Героические подвиги Шерлока Холмса». Последнее подобное издание под названием «Новые приключения Шерлока Холмса» осуществилось в 1987 г. Над книгой трудилась дюжина писателей – историков детектива, предисловие к сборнику написала дочь сэра Артура Конан Дойла – Джин Конан Дойл.

Федор Михайлович Достоевский

(11.01.1821 – 9.02.1881)

Русский писатель.

Романы «Бедные люди», «Униженные и оскробленные», «Игрок», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы»; повести «Двойник», «Хозяйка», «Слабое сердце», «Белые ночи», «Неточка Незванова» (незаконченная), «Село Степанчиково и его обитатели», «Записки из подполья»; «Записки из Мертвого дома»; рассказы, очерки, публицистика.

Федор Михайлович Достоевский был одним из немногих русских писателей, которые необыкновенно повлияли на умы не только своих современников, но и потомков. Как писателя, его ставят рядом с Гоголем, Бальзаком, Диккенсом, Толстым, а как мыслителя – со всей мировой литературой ХХ века. Не случайно критик Н. Н. Страхов писал Федору Михайловичу: «Очевидно, по содержанию, по обилию и разнообразию идей вы у нас первый человек и сам Толстой, сравнительно с вами, однообразен. Этому не противоречит то, что на всем вашем творчестве лежит особенный и резкий колорит».

Жизнь Достоевского на всех поворотах судьбы всегда была долгом, обязанностью и борьбой. И когда Страхов говорил «о резком колорите» писателя, то имел в виду и особенности его личности – неустойчивую психику, ревностное отношение к своему и чужому творчеству, обидчивость, необычайное самолюбие, резкую смену настроения. Все эти качества сложились под влиянием многих жизненных обстоятельств, выпавших на долю писателя.

Федор Михайлович Достоевский родился 11 января 1821 г. в Москве. Его отец Михаил Андреевич Достоевский, сын сельского священника, юношей порвал с семейной традицией и навсегда оставил отцовский дом. В Москве он получил медицинское образование, а в 1812 г. во время нашествия Наполеона служил в военных госпиталях, затем определился в Мариинскую больницу для бедных. В 1828 г. штаб-лекарь Достоевский получил право на потомственное дворянство. Мать будущего писателя, Мария Федоровна, была из московского купеческого рода. Она умерла рано, когда Федору было всего 16 лет. Ее смерть Федор и его брат Михаил пережили очень тяжело.

В 1837 г. отец решил отправить сыновей поступать в Главное инженерное училище в Петербурге. Поступить удалось только Федору, что подействовало на него угнетающе: он должен был расстаться с любимым братом, самым близким ему человеком. А с товарищами по училищу Достоевский так и не сблизился. Чаще всего его видели одиноко сидящим за своим столом или вышагивающим по комнате. Он производил впечатление идеалиста и мистика, предпочитая держаться в стороне от веселых сборищ и дружеских бесед. В письме к брату Федор писал: «У меня есть проект: сделаться сумасшедшим… Брат, грустно жить без надежды. Смотрю вперед и будущее меня ужасает… Я ношусь в какой-то холодной полярной атмосфере, куда не заползал луч солнечный; я давно не испытывал взрывов вдохновения… зато часто бываю в таком настроении, как шильонский узник после смерти братьев в темнице». Личная драма усугублялась и тяжелыми семейными обстоятельствами: в 1839 г. неожиданно скончался Михаил Андреевич, и Федор вместе с Михаилом были взяты под опеку. Известие о смерти отца настолько потрясло восемнадцатилетнего юношу, что с ним случился тяжелый эпилептический припадок, первый из тех, которые будут впоследствии преследовать его всю жизнь.

Одиночество, нелюбовь к будущей профессии и военной муштре привели к тому, что уже через год после окончания училища Достоевский оставил службу в Инженерном департаменте, решив посвятить себя литературе, в основном, переводам. Некоторый опыт у него уже был: в 1844 г. в печати появился его перевод романа Бальзака «Евгения Гранде».

Жизнь, между тем, складывалась у Федора неудачно, прежде всего, в материальном отношении. Нельзя сказать, что Достоевский был полностью лишен средств к существованию. Вместе с казенным жалованием и помощью опекунов он получал до пяти тысяч ассигнациями в год. Но Достоевский оказался крайне непрактичным в житейском отношении. Деньги уходили от него с неимоверной быстротой, и почти все его расходы были тратами капризного и прихотливого человека: он любил играть в бильярд, в рулетку, и почти всегда проигрывал. Постоянное безденежье мучило его самого, но справиться с собой он и не хотел, и не умел. Когда в 1844 г. Достоевский оставил службу, нищета стала постоянным спутником его жизни.

Перелом в творческой судьбе Достоевского произошел в мае 1845 г. После нескольких месяцев упорной работы он закончил свое первое художественное произведение – повесть «Бедные люди», которая сразу же вызвала многочисленные восторги критиков и читателей. Успех повести ввел Достоевского в круг известных литераторов, среди которых были Григорович, Некрасов, Белинский, Тургенев.

Увы, эта дружба оказалась недолгой. Раздражительность, высокомерие, убежденность в своей гениальности вскоре оттолкнули от Достоевского тех, кого он поразил своим внезапным талантом. Его желчность и мнительность дали повод к едким замечаниям, колкостям и даже пародийным стихам, в которых высмеивался герой «Бедных людей» Макар Девушкин.

Положение писателя усугубилось и относительными неудачами в дальнейшем творчестве. Повесть «Двойник» вызвала недоумение и нещадную критику со стороны прежних почитателей Достоевского. С такой же оценкой была встречена и повесть «Хозяйка». Все это побудило писателя отойти от литературного общества и примкнуть в 1847 г. к революционному кружку Петрашевского. На одном из собраний Достоевский познакомил петрашевцев с распространявшимся нелегально письмом Белинского к Гоголю. Вместе с другими членами кружка, ставившими конечной целью «произвести переворот в России», Федор Михайлович попытался организовать тайную типографию для печатания противоправительственной литературы и прокламаций.

23 апреля 1849 г. Достоевский был арестован по делу петрашевцев, помещен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. 22 декабря 1849 г. в числе других петрашевцев его вывели на Семеновский плац в Петербурге, где осужденным зачитали смертный приговор. Лишь после того как первой группе приговоренных завязали глаза и приготовили к расстрелу, было объявлено, что казнь заменяется каторгой с последующей службой в армии рядовыми. Так Достоевский был отправлен на каторжные работы в Омский острог сроком на 4 года, а с 1854 г. начал солдатскую службу в Семипалатинске, где и пребывал до февраля 1859 г., т. е. до той поры, пока ему не разрешили вернуться в Европейскую Россию.

Во время пребывания в Сибири, после выхода из острога, Достоевский, несмотря на подорванное здоровье, отсутствие денег и перспектив, пожалуй, впервые по настоящему влюбился. Его избранницей стала Мария Исаева. Это была обоюдная любовь со сценами ревности, необузданной страстью, ссорами и примирениями. В 1857 г. Федор Михайлович женился на Марии.

В конце 1859 г. Достоевский вернулся в Петербург. С этого времени происходит как бы его второе писательское рождение. В 1860-х годах были написаны «Записки из Мертвого дома», романы «Униженные и оскорбленные», «Преступление и наказание», «Игрок», «Идиот». В то же время Достоевский вместе с братом Михаилом начал издавать журнал «Время», где одновременно был редактором и сотрудником. Журнал пользовался успехом, в основном, благодаря произведениям Достоевского, однако в 1863 г. он неожиданно был закрыт. Об этом Достоевский рассказывал: «Все шло прекрасно. Мой «Мертвый дом» сделал буквально фурор, и я возобновил свою литературную репутацию. Как вдруг в 1863 г., в мае, журнал был запрещен за одну самую горячую и патриотическую статью, которую ошибочно приняли за самую возмутительную…»

К неприятностям с журналом прибавились и трагические обстоятельства жизни. 15 апреля 1864 г. Федор Михайлович похоронил жену Марию Дмитриевну, которая умерла от чахотки. Как писал Достоевский своему другу Врангелю: «Она любила меня беспредельно, я ее любил без меры, но мы не жили счастливо».

Через три месяца скончался самый близкий Федору Михайловичу человек – брат Михаил. Смерть брата повлекла за собой новые заботы. Покойный оставил огромные долги, которые Федор Михайлович вынужден был взять на себя, и которые тяготели над ним почти до конца жизни.

В октябре 1866 г., находясь в критическом положении из-за кабального договора, заключенного с книгоиздателем Стелловским (к последнему переходило право собственности на все произведения писателя), Достоевский, чтобы ускорить работу, пригласил стенографистку, которой в течение месяца продиктовал роман «Игрок». Стенографистку звали Анна Григорьевна Сниткина: в феврале 1867 г. она стала второй женой писателя и верной его помощницей.

После свадьбы Достоевские четыре года провели за границей, преимущественно в Германии и Швейцарии. Это были годы постоянной нужды и скитаний. Единственной радостью было рождение детей – Сони и Любы. Однако и здесь не обошлось без трагедии. Сонечка умерла в трехмесячном возрасте.

Лишь в июле 1871 г., после частичной уплаты долгов кредиторам, Достоевские смогли вернуться в Россию. Поселились они в Петербурге, где Федор Михайлович закончил роман «Бесы», начатый за границей. В 1873 г. писатель вернулся к журнальной деятельности, приняв на себя редактирование журнала «Гражданин». В нем он регулярно печатал «Дневник писателя» – серию фельетонов, очерков, полемических заметок на «злобу дня». В 1876 и 1877 гг. Достоевский издавал «Дневник писателя» в качестве самостоятельного собственного издания, печатая его в виде ежемесячных выпусков и ведя при этом обширную переписку с читателями. Это издание пользовалось огромным успехом у читающей публики. С восторгом был принят и последний роман Достоевского «Братья Карамазовы». Но апогея своей славы писатель достиг после Пушкинского праздника в 1880 г., на котором выступил со своей знаменитой речью. Ни одно произведение Достоевского при жизни автора не вызывало такого количества откликов: речь породила лавину комментариев, оценок, возражений и опровержений, которые на протяжении нескольких месяцев буквально захлестнули русскую прессу.

В мае 1878 г. Достоевского постигло еще одно страшное горе. Внезапно умер от приступа эпилепсии трехмесячный сын Алеша. «Он как-то особенно любил Алешу, почти болезненной любовью, точно предчувствуя, что скоро лишится его, – вспоминала позже жена писателя Анна Григорьевна. – Федор Михайлович был спокоен и мужественно выносил разразившийся над ним удар судьбы, но я сильно опасалась, что это сдерживание своей глубокой горести фатально отразится на его и без того пошатнувшемся здоровье».

Действительно, здоровье Федора Михайловича внушало серьезные опасения его родным. Последние восемь лет жизни он страдал хроническим катаром верхних дыхательных путей. Его организм ослабляли и регулярно повторяющиеся эпилептические припадки, доставлявшие немало физических и душевных страданий. В ночь с 25 на 26 января 1881 г. у Достоевского произошел разрыв легочной артерии, после чего он потерял сознание. Когда Федор Михайлович пришел в себя, то первым его желанием было исповедоваться и причаститься, что и было исполнено.

В последний вечер перед смертью писатель попросил жену зажечь свечу и принести Евангелие. Наудачу открыл его. На этот раз открылось Евангелие от Матфея: «Иисус же сказал ему в ответ: не удерживай, ибо так надлежит нам исполнять великую правду». «Ты слышишь, – «не удерживай», – значит, я умру» – сказал Достоевский и закрыл книгу. 9 февраля в 8 часов 38 минут вечера писателя не стало.

Современники отмечали, что таких похорон Россия еще не знала. Тысячи людей собирались в огромные манифестации, чтобы проводить в последний путь писателя, чей дар уже давно воспринимался как пророческий. А две истины – «Страдание рождает любовь и веру» и «Красота спасет мир», выведенные писателем и выстраданные всей его нелегкой жизнью, вписаны отныне золотыми буквами в историю творческой мысли всего человечества.

Александр Дюма

(24.07.1802 – 06.12.1870)

Дюма-отец, французский писатель.

Трилогии «Три мушкетера», «Двадцать лет спустя», «Виконт де Бражелон»; «Королева Марго», «Графиня де Монсоро» («Госпожа Монсоро»), «Сорок пять»; романы «Граф Монте-Кристо», «Две Дианы», «Жозеф Бальзамо» и др.; драмы «Генрих III и его двор», «Наполеон Бонапарт, или Тридцать лет истории Франции», «Антони», «Нельская башня», «Кин, или Гений и беспутство» и др.; книга «Мои воспоминания».

Многочисленные поклонники, друзья и даже неприятели то ли в шутку, то ли всерьез называли Дюма Александром Великим, вероятно имея в виду такие же громкие победы над читающей публикой, какие знаменитый царь Македонии одерживал на полях сражений. Но Дюма относился к своим читателям с большим уважением, дорожа их мнением и любовью, работая для них по 12–15 часов в сутки, не допуская к себе в эти часы ни друзей, ни родных.

Литературный мир знает многих великих тружеников пера, Александр Дюма был в их числе: им создано 647 произведений. Его искрометным талантом, полным блеска, легкости и остроумия, восхищались жители городских трущоб и домохозяйки, дети и учителя, мелкие клерки и буржуа. Он был народным писателем, и другого такого писателя во Франции не было.

Александр Дюма родился 24 июля 1802 г. в небольшом провинциальном городке Вилле-Коттре, расположенном в самом центре Франции. Местность эта была по-своему примечательна. В шести лье отсюда находился старинный город Суассон, бывший некогда столицей одного из франкских государств. С другой стороны простирался густой королевский лес, где когда-то охотились Генрих II с Дианой де Пуатье, Франциск I и Мария Стюарт, Генрих IV и прекрасная Габриэль. Таким образом, вся долина представляла собой своеобразный исторический заповедник Франции, который стал местом действия многочисленных произведений писателя.

А вот происхождение Дюма было не совсем французским. Его дед, нормандский аристократ маркиз де ля Пайетери, генеральный комиссар артиллерии королевских войск, в возрасте 50-ти лет уехал в Вест-Индию, а через два года у него от черной невольницы Мари-Сезетт Дюма родился сын Тома-Александр Дюма. Этому мулату и суждено было стать отцом будущего писателя. Недоброжелатели никогда не забывали, что в жилах знаменитого писателя течет негритянская кровь, и при случае старались напомнить об этом. На что Дюма невозмутимо отвечал: «Вы не ошибаетесь, монсеньор. Мой отец был мулатом, бабушка – негритянкой, а мои отдаленные предки – обезьянами. Как видите, мой род начинается тем, чем кончается ваш».

Дюма по праву гордился своим отцом, прошедшим боевой путь от солдата до генерала армии. Ему довелось служить вместе с Бонапартом и сопровождать его в египетском походе. Правда, позже их пути разошлись по политическим мотивам. Умер Тома-Александр в 1806 г., спустя два года после того, как Наполеон провозгласил себя императором.

Вдова Мари-Луиза осталась одна с четырехлетним сыном, который унаследовал многие черты своего отца – жизненную силу, энергию, волю, страсть к приключениям и даже внешность. Мальчик из провинциального городка рос, не получая никакого образования. Местный священник научил его читать и писать. А сам Александр освоил искусство каллиграфии, которое впоследствии ему очень пригодилось. В 13 лет он поступил писцом к местному нотариусу. К этому времени он уже сочинял стихи и мечтал о славе писателя, утешая себя тем, что великий Корнель тоже начинал свою карьеру писцом.

В 18 лет юноше довелось совершенно случайно увидеть в Суассоне в исполнении учеников консерватории шекспировского «Гамлета». Так он одновременно открыл для себя Шекспира и театр. Теперь Александр не мог думать ни о чем, кроме театра, но театры были только в Париже. И он решился. В 20 лет покинул родной город и отправился завоевывать Париж, не имея ни профессии, ни богатых покровителей. По рекомендации генерала Фуа, старого друга отца, ему все же удалось получить место писца в канцелярии герцога Орлеанского, будущего короля Луи-Филиппа. Помогли два обстоятельства – великолепный почерк и то, что сам герцог находился в оппозиции к королевскому правительству.

Один из сотрудников канцелярии, заметив невежество молодого Дюма, не без иронии посоветовал ему прочесть книги, которые, по его мнению, должен знать каждый образованный человек. Александр воспринял совет всерьез и с этих пор он на сон выделял лишь четыре часа в сутки, остальное время, свободное от работы, посвящал чтению. Так он получил серьезное книжное образование и уверенно решил, что теперь он завоюет Париж, Францию и весь мир своим пером. После нескольких бесплодных попыток написать пьесу для театра, наконец к нему пришел успех: на сцене была поставлена первая драма Дюма «Генрих III и его двор». Герцог Орлеанский лично способствовал успеху премьеры, чтобы привлечь на свою сторону романтически настроенную молодежь.

В мае 1832 г. в театре «Порт-Сен-Мартен» зрители встретили бурными аплодисментами следующую пьесу Дюма «Нельская башня» (не подписанную автором). За неполных 17 месяцев на сцене было поставлено семь пьес Александра Дюма. Успех, как ни странно, охладил интерес Дюма к драматургии. Вообще, отношения с театром у Дюма складывались, как и с женщинами: пылкая страсть вначале и безразличие тогда, когда одержана победа.

Дюма временно отошел от театра, чтобы открыть для себя жанр повести и рассказа, а затем исторического романа. Меньше чем за четыре года (с 1844 по 1847 г.) им было написано восемь, сразу же ставших знаменитыми, романов. Это – «Три мушкетера», «Граф Монте-Кристо», «Королева Марго», «Двадцать лет спустя», «Кавалеp де ла Мэзон Руж», «Графиня де Монсоро», «Жозеф Бальзамо» и «Сорок пять».

Дюма писал одновременно несколько произведений и печатал их параллельно в разных газетах. Романы, имевшие наибольший успех, он тут же переделывал в пьесы, работая без устали, как машина. Но и при таком сверхчеловеческом напряжении он не успевал воплощать в жизнь свои необъятные замыслы.

Июльская монархия, как историки называют эпоху между двумя французскими революциями 1830–1848 гг., стала «золотым веком» крупной буржуазии – промышленников и финансистов. Новые богачи, сколотившие миллионные состояния, стремились к роскоши. В пригородах Парижа воздвигались великолепные дворцы, по улицам проезжали богатые кареты, на одеждах из шелка, бархата и парчи сверкало золотое шитье и драгоценные камни. Не мог не поддаться соблазну и Александр Дюма. Уж слишком глубок был контраст между нищетой его детства и заработанным тяжким трудом состоянием. В 1844 г., когда вышли два его самых известных романа «Граф Монте-Кристо» и «Три мушкетера», он начал возводить в Сен-Жермене фантастический замок, который обошелся почти в миллион франков. В Париже он построил свой собственный Исторический театр, отделанный с небывалой роскошью, где должны были ставиться только его пьесы.

Пьесы приносили автору не меньшую славу, чем романы. Если верна старинная формула, что мир – это театр, то для Дюма на подмостках театра всегда разыгрывалась увлекательная и вечно новая драма – драма любви. В любви и литературе он не изменял завету Вольтера: «Все жанры хороши, кроме скучного». Среди множества любовных историй писателя были трагедии и комедии, романтические мелодрамы и легкие веселые водевили. Да и сама жизнь для Дюма была бесконечной пьесой о любви, где самым важным драматургическим приемом служила захватывающая интрига страсти. И в ней он играл все роли – от пылкого первого любовника до обманутого мужа.

Дотошные биографы подсчитали, что будто бы у автора «Трех мушкетеров» было 500 любовниц. О бурном темпераменте писателя в Париже ходило множество легенд. Создатель бессмертного гасконца их не опровергал и даже бравировал своей любвеобильностью: «Много любовниц я завожу из человеколюбия; если бы у меня была одна любовница, то она умерла бы через неделю».

Список любовных побед Дюма открывался именем блондинки Адели Дальвэн, веселой, миниатюрной, пухленькой девушки, жившей в Вилле-Коттре.

Сразу же по прибытии в Париж молодой Дюма обольстил чувствительную белошвейку Катрин Лабе, которая родила ему сына Александра, единственного ребенка, юридически признанного им.

Спустя некоторое время Дюма женился на актрисе Иде Ферье, что не помешало ему в дальнейшем заводить множество любовных романов с особами всех социальных сословий – от аристократок до актрис и портних. Особенно бурными были его романы с дочерью литератора Матье Вильнава Мелани Вальдор, тридцатилетней замужней женщиной, которую Дюма обессмертил в драме «Антони», и с актрисой Мари Дорваль. Захватывали его и другие любовные увлечения, которые страстно начинались, но очень быстро заканчивались.

Последней любовью стареющего писателя стала американская актриса-наездница Ада Менкен, покорившая французскую столицу, выполняя конные трюки в пьесе «Пираты Саванны». Дюма ввел ее в мир литературной и светской богемы Парижа, обещал написать для нее пьесу по роману Вальтера Скотта «Монастырь», возил на ужины в Буживаль. В сохранившемся письме Дюма к Аде были такие строки: «Если верно, что у меня есть талант – то верно, что у меня есть любовь, и они принадлежат тебе».

Судьба Ады Менкен оказалась трагичной. Она внезапно заболела и умерла от острого перитонита. На кладбище Пер-Лашез ее провожали горничная, несколько актеров и… любимая лошадь.

Лето 1869 г. Дюма провел в Британии. Он искал спокойный уголок, чтобы дописать «Большую кулинарную энциклопедию» – последний всплеск вдохновения драматурга и романиста. В марте 1870 г. рукопись была передана издателю Альфонсу Лемеру. Это монументальное произведение великого французского гурмана, к сожалению, так и не увидело свет при его жизни и было издано уже в ХХ в. при участии Анатоля Франса.

Той же весной Дюма уехал на юг. Он чувствовал, что его силы на исходе и надеялся, что южное солнце укрепит его здоровье. Но все оказалось гораздо хуже. Парализованный после удара, он едва добрался к дому сына со словами: «Я хочу у тебя умереть». У сына Александра писатель нашел уют, покой, которые столь редко встречались в его сумбурной жизни. В доме сына он и скончался 6 декабря 1870 г., окруженный близкими и родными.

В письме Жорж Санд Дюма-сын писал: «На его долю выпало счастье создать больше, чем кому-либо другому; это счастье – всегда испытывать потребность писать для того, чтобы воплотить самого себя и стольких других людей; счастье писать всегда только то, что его увлекало».

Александр Дюма любил жизнь и мир ответил признанием и той же любовью, которая не угасает вот уже более ста лет.

Андре Жид. Полное имя – Жид Андре Поль Гийом

(22.11.1869 – 19.02.1951)

Французский писатель, лауреат Нобелевской премии (1947 г.).

Романы «Имморалист», «Тесные врата», «Подземелья Ватикана», «Фальшивомонетчики»; книга стихов «Тетради Андре Вальтера»; повести «Болото», «Плохо прикованный Прометей», «Пасторальная симфония»; пьесы «Царь Кандавл», «Саул», «Эдип»; прозаические книги «Яства земные», «Филоктет», «Эль Хадж», «Письма к Анжеле»; дневники, очерки.

Андре Жид стоит как бы особняком во французской литературе. Его индивидуальная писательская манера, собственный, ни на кого не похожий взгляд на жизнь, и даже его нетрадиционная сексуальная ориентация, снискали писателю, по выражению Р. Роллана, репутацию «морального нигилиста». В то же время разорванность, внешняя хаотичность его прозы естественно сочетается с превосходным языком – ясным, точным и своеобразным. Взамен нарочитых туманностей подражателей символизма Жид предложил свой стиль, берущий начало от эссе Монтеня. А склонность писателя к моральной и эстетической проблематике легко объясняется настроениями, царившими во французском обществе первой половины ХХ века.

Андре Жид родился 22 ноября 1869 г. в Париже в семье потомственных гугенотов Поля Жида, профессора Парижского университета, и Жюльетты Рондо, принадлежавшей к богатой нормандской династии, владевшей богатейшими имениями под Руаном. Фамилия писателя произошла от старого протестантского рода, основатель которого, известный как пьемонтский Жидо, спасаясь от религиозных преследований, перебрался в конце XVI в. в Лангедок.

Детство юного парижанина было таким же, как у всех детей из состоятельных буржуазных семей. Ранние годы, а позже и каникулы мальчик попеременно проводил в отцовском поместье Лангедоке и на родине матери в Нормандии. Учился Андре в различных частных школах, не отличаясь, впрочем, ни глубокими знаниями, ни примерным поведением.

В 11 лет он впервые познал горечь утраты. В возрасте 48 лет от скоротечной чахотки умер его отец, Поль Жид. Мальчик остался на попечении матери, женщины умной, доброй, очень набожной и с довольно-таки пуританским характером. Овдовевшая Жюльетта вместе с единственным сыном некоторое время жила в Монпелье, а в конце 1882 г. переехала в Руан. Мать воспитывала Андре по строжайшим протестантским правилам, которые среди прочего предусматривали знание наизусть Библии.

В 1889 г., получив аттестат зрелости, 20-летний Андре принял решение продолжить учебу в Сорбонне, записавшись на литературное отделение. Одновременно он начал приобщаться к писательскому кругу, посещая различные литературные салоны. Писательским ремеслом Жид занялся в те годы, когда казалось, что реализм исчерпал себя, и писатели были заняты поисками новых методов и средств художественной изобразительности. Поэтому в его первых книгах «Тетради Андре Вальтера» и «Стихотворения Андре Вальтера», написанных в 1891–1892 гг., чувствуется влияние родоначальника символизма Стефана Малларме и Оскара Уайльда. Кроме того, они несут на себе отпечаток религиозно-пуританского воспитания самого автора. Образ Андре Вальтера был близок к гетевскому Вертеру, но любовный сюжет Жид использовал как основу для эстетических, религиозных и философских размышлений. Обе книги были написаны в исповедальном стиле, который впоследствии станет отличительной чертой произведений Андре Жида.

Каноны символизма все же не удовлетворяют начинающего писателя. Жид ищет свое место в литературе, что отразилось в сочинениях на этические темы: «Трактате о Нарциссе» и «Любовном стремлении». К 1895 г. его бунт против существующих художественных течений оформился в гротесковом романе «Болото», где молодой писатель выдвигает лозунг «бескорыстного действия», свободного от всякого внешнего влияния и направленного исключительно на утверждение собственного «я».

Наряду с этим, в последующих своих произведениях Жид акцентирует внимание на деградации общества и упадке культуры. Наиболее ярко эта мысль проявилась в книге-фарсе «Плохо прикованный Прометей», написанной в 1899 г., сатирическая тональность которой проступала уже в ее заглавии. Сюжет романа необычен. В современный Париж, властителем которого является банкир Зевс, попадает Прометей, освободившийся от сковывающих его цепей. Прометей не один, с ним орел – символ совести, морали, творческого горения. В финале книги Прометей попадает в тюрьму, убивает орла, съедает его и становится самодовольной посредственностью.

Весна 1895 г. обозначилась тяжелым потрясением для Андре – умерла его мать. «Я ощутил, как все мое существование низвергается в бездну любви, несчастья и свободы», – так откликнулся он на ее кончину. А летом того же года произошло событие уже прямо противоположного характера – обручение, а затем и женитьба Андре на кузине Мадлен Рондо, в которую он был влюблен еще в ранней юности. Правда, прежде чем сделать предложение, Андре заручился заверениями врача, что его гомосексуальные пристрастия после женитьбы исчезнут сами собой. Осенью молодые отправились в свадебное путешествие, продлившееся полгода. Но ни скитания по свету, ни сомнительные утехи, склонность к которым рано обнаружилась в Андре, не могли отвлечь его от напряженной литературной работы. С 1899 по 1907 г. писатель плодотворно работал и стабильно издавал одну книгу за другой. Даже их названия свидетельствуют о широте интересов и огромной эрудиции автора: «Филоктет», «Эль Хадж», «Письма к Анжеле», «Царь Кандавл», «Саул».

Однако подлинную славу Андре Жиду принесли романы «Имморалист» (о молодом ученом, сбросившем с себя груз моральных традиций), «Тесные врата» (об аскетизме, удерживающем юношу и девушку от наслаждений во имя добродетели и приводящем их к трагедии) и «Подземелья Ватикана» (о воровской шайке, собирающей с благочестивых католиков деньги на спасение якобы похищенного Папы).

В 1912 г. писатель, страдавший в то время неврастенией, отправился для лечения в Тунис. Задержавшись в Марселе, он неожиданно свернул во Флоренцию, откуда вместе с другом, писателем Анри Геоном, продолжил путешествие по Италии, Греции и Турции. О связи Андре с Анри вскоре стало известно Мадлен, случайно вскрывшей письма мужа, адресованные Геону. 20-летняя семейная жизнь дала первую трещину. Разлад между супругами усугубился после того, как Жид увлекся 16-летним Марком Аллегре, сыном пастора, бывшего старинным другом писателя. Мадлен сожгла все любовные письма мужа, поняв, что прошлого счастья уже не вернуть. А Марк охотно принимал ухаживания и другого выдающегося писателя – Жана Кокто, из-за чего отношения между Жидом и Кокто навсегда остались прохладными. Чтобы привязать к себе Марка, Жид усыновил его и отправился с ним в Англию. О своем чувстве к юноше 48-летний мэтр писал: «Я не ощущаю больше ни своего возраста, ни ужаса времени, ни погоды. Я уже не могу обходиться без М. Вся моя молодость – это он».

Мадлен стойко пережила этот удар, хотя сам Жид понимал, что зыбким отношениям с женой пришел конец. Нетрадиционная любовь писателя послужила поводом для написания двух скандальных для того времени книг «Пока зерно не умрет» и «Коридон» с открытым признанием в страсти к мальчикам, подросткам и юношам. Обе книги вызвали негодование католических священников и определенной части общества.

В 1925 г. был написан роман «Фальшивомонетчики», в котором писатель подвел своеобразный итог своему творчеству почти за 40 лет. Он стал наиболее цельным из всех произведений Жида. В нем автор затронул множество актуальных проблем и изобразил различные человеческие типы, в том числе литературных фальшивомонетчиков и фальшивомонетчиков в буквальном смысле слова…

30-е годы прошли в многочисленных поездках Жида по разным странам, в том числе и с культурной миссией, интенсивной работой над переводами Уитмена, Блейка, Тагора, исследованиями творчества Достоевского. В 1932 г. писатель подготовил свое 15-томное полное собрание сочинений, последний том которого вышел спустя семь лет. В то же время Андре Жида увлекла политическая и общественная жизнь. Он активно пропагандирует коммунистические идеи, вместе с Андре Мальро отправляется в Берлин с целью потребовать от Геббельса освобождения из тюрьмы Г. Димитрова и других коммунистов, участвует в писательском конгрессе в защиту культуры, подписывается под обращением к греческому правительству с призывом освободить политзаключенных.

Впрочем, коммунистическая эйфория закончилась в 1936 г. после посещения большевистской России и публикации книг «Возвращение из СССР» и «Поправки к моему возвращению из СССР». Выход их в свет означал не только полный разрыв с коммунизмом, но и запрет в Советском Союзе на издание всех произведений Андре Жида.

В 1947 г. писателю была присуждена почетная степень доктора Оксфордского университета, и в этом же году он был удостоен Нобелевской премии по литературе «за глубокие и художественно значимые произведения, в которых человеческие проблемы представлены с бесстрашной любовью к истине и глубокой психологической проницательностью».

Плохое самочувствие не позволило писателю прибыть на церемонию награждения в Стокгольм, и его Нобелевскую речь прочел французский посол в Швеции Габриэль Пюо. Жид писал: «В течение многих лет мой голос представлялся мне гласом вопиющего в пустыне, позже я думал, что обращаюсь к очень немногим, но вы доказали мне сегодня, что я был прав, когда верил в преимущество узкого круга читателей. Вы подали свой голос не столько за мой труд, сколько за тот независимый дух, который витает в моих книгах, за тот дух, который в наши дни подвергается всевозможным нападкам».

В феврале 1950 г. Жид перебирается в городок Жуан-ле-Пен на Лазурном берегу, где живет на вилле «Синяя птица». Возвратившись осенью в Париж, он принимает участие в репетициях своей пьесы «Подвалы Ватикана». Тогда же выходит его знаменитый «Дневник (1942–1949)», который он вел почти 60 лет.

19 февраля 1951 г. в возрасте 82 лет Андре Жид умер в Париже от воспаления легких. После бурных протестов религиозной общины усопший все же был предан земле на кювервильском кладбище в присутствии местного пастора.

Эпиграфом к творчеству Андре Жида, одному из наиболее проницательных умов ХХ столетия, могли бы служить его слова:

Все, что должно быть сказано, Уже было сказано, Но поскольку никто не слушал, Приходится повторять все сначала.

Сам Андре Жид сумел сказать миру о том, что ему известно, ни в чем не повторяясь.

Эмиль Золя

(2.04.1840 – 29.09.1902)

Французский писатель.

Серия «Ругон-Маккары. Естественная и социальная история одной семьи в эпоху Второй империи», включающая 20 томов; циклы романов: трилогия «Три города», тетралогия «Четвероевангелие»; романы «Исповедь Клода», «Завет умершей», «Тереза Ракен»; сборники новелл «Сказки для Нинон», «Капитан Бюрль»; комедия «Наследники Рабурдена», мелодрама «Рене»; публицистика: «Письма из Бордо», «Версальские письма» и др.

Эмиль Золя оставил такой глубокий след во французской и мировой литературе, что мало кто из выдающихся писателей в той или иной степени не выразил своего отношения к жизни и творчеству зачинателя «натуральной школы». В числе последователей и почитателей французского писателя были Теодор Драйзер, Арнольд Цвейг, Эрнест Хемингуэй, Эрих Мария Ремарк. Не менее имениты и исследователи творчества Золя, авторы очерков и монографий о нем – Генрих Манн, Анри Барбюс, Поль Лафарг, Луи Арагон, Анатолий Луначарский, Иван Франко. И Старый, и Новый Свет воздали щедрую дань таланту Золя, издав миллионы экземпляров его книг на разных языках.

Эмиль Золя, греко-итальянец и француз по крови, родился 2 апреля 1840 г. в Париже. Отец его, инженер Франсуа Золя, был человек, полный романтических устремлений и жажды приключений. В 1839 г. сорокачетырехлетний Франсуа познакомился с красивой девятнадцатилетней девушкой Эмили-Орелье Обер, ставшей вскоре его женой, а затем и матерью Эмиля.

Воспоминания о матери оставили в душе Эмиля самые светлые впечатления. Она всегда была для него нежным и любящим другом и делала все для того, чтобы ее сын воспитывался в лучших традициях французских семей. Это было нелегко, поскольку отца не стало, когда мальчику исполнилось всего семь лет. Из-за материальных трудностей мадам Золя вынуждена была переехать в город Экс, где Эмиля отдали в частный пансион Нотр-Дам. Здесь юный Золя проучился пять лет, после чего был принят в коллеж, переименованный впоследствии в лицей Менье. В коллеже учились сыновья местной буржуазии, самоуверенные и нагловатые. С первых же дней Эмиль испытал на себе их оскорбления и насмешки. Такое отношение усугублялось еще и тем, что мальчик от рождения был близорук, в детстве сильно картавил, заикался, а недостатки такого рода – вечная тема для насмешек среди детей. Поэтому Эмиль держался особняком, был замкнутым и сдержанным ребенком.

К счастью, у него оказался надежный заступник, однокашник Поль Сезанн, будущий знаменитый художник, который на всю жизнь останется для Золя самым преданным другом, его «духовным братом».

Уже в детстве у Эмиля пробудилась страсть к чтению, он читал все, что попадалось под руку, но в основном это была поэзия и исторические романы. Кроме того, он начал сам писать стихи, заинтересовался живописью, научился играть на кларнете и с увлечением играл в школьном духовом оркестре. Между тем подошла пора сдачи экзаменов. Эта необходимость, а также сама атмосфера коллежа настолько угнетали Эмиля, что он разразился по этому поводу трехактной пьесой в стихах «Попался, надзиратель», где выразил протест против суровых порядков школы и тирании учителей.

Неудовлетворенные юношеские порывы любви, стихи, первые проявления воли, направленные на поиски своего призвания, – таков восемнадцатилетний Эмиль Золя. В 1858 г. Эмиль приехал в Париж, где поступил экстерном в лицей Св. Людовика, позже ставший коллежем, и даже добился стипендии. При бедности семьи денежное довольствие было весьма кстати. И все же Золя бедствовал. Одноклассники, как и в школе, насмехались над чужаком. Эмиля охватывало отчаяние: он одинок, ему неуютно в большом городе. Он, бывший отличник, вскоре стал отставать в учебе. Проучившись некоторое время в коллеже, решил сдать экзамены в Сорбонну, эту республику студентов, храм французской науки. Вначале все шло, как и задумывалось. Кандидат успешно сдавал один экзамен за другим. Конфуз произошел на устных экзаменах по истории, литературе и языкам. Золя не сумел правильно ответить ни на один вопрос профессоров.

Потерпев неудачу в овладении науками, Эмиль поступил на работу в таможню. Он по-прежнему подавлен, у него нет денег даже на омнибус, его обед – несколько картофелин, сваренных матерью. И все же собственная бедность угнетала его гораздо меньше, чем бедность матери, вынужденной ради скудного заработка целыми днями сидеть за швейной машинкой.

В конце декабря 1861 г. член Французской медицинской академии господин Буде, друг отца Золя, помог устроить Эмиля на работу упаковщиком в издательстве Ашетт. В темной комнате, за книжной лавкой Золя упаковывал книги, а вечерами писал стихи и поэмы. В конце концов он решился показать рукопись своего сборника стихов под названием «Любовная комедия» своему хозяину Луи Ашетту, слывшему в писательских кругах одним из наиболее удачливых издателей. Ашетт рукопись прочитал и вынес приговор: «Сборник неплох, но он никогда не разойдется. У вас есть талант. Пишите прозу».

Приняв совет как сигнал к действию, Золя отказался от поэзии, записав в дневнике: «Я горжусь только тем, что осознал собственную посредственность как поэта и мужественно взялся за грубое орудие нашего века – за прозу».

Начав у Ашетта упаковщиком и экспедитором, Золя через три года стал не только заведующим отделом, но и активным журналистом, публикуя еженедельно статьи в журналах и газетах. Он не презирал деньги, но и не переоценивал их значение. Деньги считал он средством для достижения целей и потому работал по десять часов в день без перерыва.

Не обходил писатель вниманием и прекрасный пол. В 1864 г. Поль Сезанн познакомил Эмиля со своей приятельницей Габриэллой-Элеонорой-Александриной Меле, а для друзей просто Габриэль-Коко. Впрочем, кроме красивых рук, шеи и бюста, она мало отвечала тому идеалу женщины, который создал для себя Золя. Бывшая прачка, девушка из народа, к тому же старше его на год, стала для Эмиля «реальностью, которая необходима для двадцатилетних мужчин».

В первом издании романа «Исповедь Клода», отчасти автобиографичном, значилось посвящение: «Моей дорогой Габриэлле в память о 24 декабря 1865 г.». Эта дата, скорее всего, определяла день их первой близости.

Прошло почти пять лет, прежде чем Золя решился наконец упорядочить свою личную жизнь. 31 мая 1870 г. состоялось его венчание с Габриэллой-Коко. Одним из свидетелей при бракосочетании был его преданный друг Поль Сезанн. Позже Золя изобразил Коко в романе «Творчество» под именем Анриетты Сандоз, а себя под именем Пьера Сандоза.

Первым произведением, принесшим настоящий успех Золя, стал роман «Тереза Ракен», написанный в 1867 г. Он был снабжен авторским предисловием, в котором впервые встречается у писателя слово «натурализм». Этому предшествовала его «маленькая теория» искусства, где Золя выразил свое писательское кредо: «Два элемента присущи литературному произведению: элемент реальный – природа и элемент индивидуальный – человек. Элемент реальный, природа – величина постоянная. Он остается равным для всего мира. Элемент индивидуальный, человек, изменяется до бесконечности: сколько голов, столько произведений».

Годы становления таланта Золя остались позади. Писатель приступил к созданию собственной эпопеи, бросив таким образом вызов самому Бальзаку. Он задумал написать роман в десяти томах, где прослеживалась бы история одной семьи. Прообразом Ругон-Маккаров действительно послужило одно семейство времен Второй империи. Подготовка к работе над серией потребовала восьми месяцев напряженного труда (со второй половины 1868 г. до начала 1869 г.). В течение этого времени Золя усердно посещал публичную библиотеку, изучал физиологию, наконец, ознакомился с объемным трудом доктора Люка «Естественная наследственность», затем составил общий план работы в виде родословной героев. Ежегодно он предполагал писать по два романа.

Неутомимый труженик, упрямец и созидатель Золя подчинил свое творчество одной простой и понятной идее – «уделить больше внимания не отдельным персонажам, а группам людей, социальной среде». На этом фундаменте будет создано не десять, а двадцать романов, половина из которых – шедевры французской и мировой литературы.

Пожалуй, никто из писателей не чувствовал себя в такой степени рабочим, как Золя. Он работал как одержимый. В вязаной куртке, старых брюках и грубых крестьянских башмаках, он отрывался от письменного стола лишь затем, чтобы постричь газон, полить цветочную грядку да построить крольчатник.

С каждым новым романом серии «Ругон-Маккары» возникала целая вереница неизбежных мелочей – собирание справок, точный осмотр местности, где предполагалось действие романа, наконец, знакомство с литературой, что поглощало много времени.

Единственным отдыхом, который себе позволял писатель, был приемы гостей по четвергам. По мере возрастания достатка, приемы у супругов Золя становились все пышнее, а обеды обильнее.

О том, как Золя работал над романами, рассказывал он сам: «Вот как я создаю роман. Я не создаю его в буквальном смысле этого слова. Я предоставляю ему возможность создаваться самому. Приступая к работе над романом, я не знаю, какие события в нем произойдут, как начнется и чем кончится. Я знаю только своего главного героя, своего Ругона или Маккара. Я размышляю о его темпераменте, о его семье, в которой он родился, и о том классе, к которому, как я решил, он будет принадлежать».

23 года Золя создавал свою эпопею. Первый роман «Карьера Ругонов» вышел в свет в июне 1870 г., последний, двадцатый, «Доктор Паскаль» – в 1893 г. Самый большой успех принес роман «Западня», сделав Золя сразу знаменитым. Прошло время, когда писатель искал газеты, которые бы захотели печатать его произведения. Теперь сами издатели охотились за известным автором. Именно благодаря серии «Ругон-Маккары» Эмиль Золя считается основоположником «натуралистической школы» в литературе, главное кредо которой, если говорить кратко, – «ничего кроме истины и полной истины».

В 1887 г. у Золя произошли перемены в его личной жизни. Он страстно увлекся молодой провинциалкой, дочерью мельника Жанной-Софи-Адель Розеро. Между ней и Эмилем произошло то же, что и полвека назад у его родителей, с той лишь разницей, что сорокавосьмилетний Эмиль Золя был старше Жанны не на 26, а на 27 лет.

О подробностях этой любви биографам известно не очень много: письма, запечатлевшие первые свидания, не сохранились, а в бумагах Золя нет и намека на его увлечение. На подобный адюльтер ему, хранившему верность Габриэлле, решиться было не просто, однако чувство оказалось слишком сильным и глубоким.

Жанна пришла в дом писателя в качестве экономки, нанятой самой мадам Золя. Их любовь родилась из уважения и взаимного восхищения. Жанну поразило то, что мэтр обратил на нее внимание, а Золя был изумлен тем, что красивая двадцатилетняя девушка не почувствовала антипатии к нему, обрюзгшему толстяку, старше ее на 27 лет.

До поры до времени Габриэлла ничего не подозревала о чувствах, возникших между молодой экономкой и мужем. Но тайное всегда становится явным. В ноябре 1891 г. Габриэлла получила анонимное письмо. Разгневанная, она взломала секретер мужа, из которого извлекла все письма Золя к Жанне и тут же их уничтожила. Так навсегда исчезли свидетельства этой любовной драмы.

Но Жанна не ушла из жизни писателя. Долгое время между супругами Золя происходили бурные сцены, была попытка даже разорвать семейный союз. Однако к Габриэлле вернулись спокойствие и благоразумие, она смирилась с увлечением мужа, и его связь с Жанной продолжалась до самой его смерти. Жанна стала преданной подругой писателя и матерью двух его детей. К чести Габриэллы следует отнести и тот факт, что после смерти Золя она официально дала им фамилию своего мужа и объявила их законными наследниками. Раздвоенность, метание между двумя женщинами, а точнее, между двумя семьями, невозможность быть постоянно с детьми, приводили Золя в отчаяние.

Однако ему пришлось пережить не только семейную драму. В 1898 г. в связи со знаменитым «делом капитана Дрейфуса», ложно обвиненного в шпионаже, Золя выступил в защиту невинно осужденного. Против писателя поднялась целая буря негодования, началась травля, вынудившая его на время уехать в Англию.

В 1899 г. Золя возвращается в Париж, полный творческих замыслов. Но им уже не суждено было сбыться. 29 сентября 1902 г. он скончался от угарного газа, проникшего в дом из-за неисправности дымохода.

Эта смерть потрясла друзей и поклонников писателя. На похоронах Золя на Монмартрском кладбище, собравших более пятидесяти тысяч человек, Анатоль Франс говорил: «Творчество Золя дышит добротой… Как все великие люди, он сочетал величие и простоту. Когда он рисовал порок, его кистью водили суровость и целомудрие».

Во второй раз похороны Золя состоялись в июле 1908 г. Прах Эмиля Золя был перенесен в Пантеон, усыпальницу великих людей Франции.

Альбер Камю

(7.11.1913 – 4.01.1960)

Французский писатель, философ-экзистенциалист, лауреат Нобелевской премии (1957 г.).

Романы «Счастливая смерть», «Чума»; повести «Посторонний», «Падение»; пьеса «Калигула»; сборник очерков «Брачный пир»; сборник эссе «Немецкому другу», эссе «Миф о Сизифе»; трактат «Бунтующий человек».

Во времена великих потрясений люди, задумывающиеся над жизнью, часто ищут ответы у тех, кто, как им кажется, лучше понимает, что происходит в этом мире. В свое время Германия опиралась на Гете, Россия – на Льва Толстого и Достоевского, Америка – на Сэлинджера. Франция в послевоенные годы прислушивалась не столько к романистам, сколько к писателям-философам. Именно они отражали и предвосхищали умонастроения интеллигенции.

Альбер Камю был в ряду таких провидцев, и к его голосу невозможно было не прислушаться.

Будущий писатель родился 7 ноября 1913 г. на ферме «Святой Павел» в пригороде г. Мондови (департамент Алжира) в небогатой семье сельскохозяйственного французского рабочего Люсьена Камю и испанки Катрин Сантес. С начала Первой мировой войны отца отправили на фронт, и он погиб в битве при Марне во Франции. Чтобы вырастить двоих детей – Альбера и его брата Люсьена, – Катрин переехала в г. Алжир и стала работать уборщицей.

С 1918 по 1923 г. Альбер учился в начальной школе пригорода Алжира. Закончив ее с отличием, он поступил в Алжирский лицей Бюжо. В этом ему помог школьный учитель Луи Жермен, который оказывал Альберу всяческую поддержку. Он же добился для него стипендии. В 17 лет юноша заболел туберкулезом и ему пришлось на год оставить лицей для длительного лечения в больнице. Эта болезнь будет преследовать писателя всю жизнь, доставляя не только физические, но и душевные страдания.

Осенью 1931 г., вернувшись в лицей, Альбер сблизился с учителем философии и литературы Жаном Гренье, исповедовавшим идеи религиозного экзистенциализма. Он оказал большое влияние на развитие мировоззрения будущего писателя. Всерьез увлекшись философией, Камю пробует себя в литературном труде. Его первые статьи и эссе, опубликованные в лицейском журнале «Юг», посвящены разбору произведений Ницше, Бергсона, проблемам морали и религии.

В 1932 г. Камю стал студентом Алжирского университета, а через год женился на студентке, француженке алжирского происхождения, Симоне Гиэ.

В университете 20-летний Альбер, продолжая свои занятия по философии, основательно проштудировал труды Шопенгауэра, Кьеркегора и Шпенглера. К этому времени относится его знакомство с работами русского философа Льва Шестова, которые ввели Камю в круг экзистенциалистских, религиозно-философских идей, в мир образов Достоевского. Потрясенный романами русского писателя, Камю позже отмечал в своем дневнике: «Я встретился с произведениями Достоевского, когда мне было двадцать лет, и потрясение, пережитое мной при этой встрече, живо и сегодня, двадцать лет спустя… По мере того как я начал все более остро переживать драму нашей эпохи, я полюбил в Достоевском того, кто понял и наиболее глубоко отобразил нашу историческую судьбу».

Приход Гитлера к власти побудил молодого студента принять активное участие в работе комитета Содействия международному движению «Амстердам – Плейель» в защиту культуры против фашизма. В 1934 г. он пишет своему учителю Ж. Гренье, что его очень интересует коммунизм, и он готов примкнуть к коммунистам. Увлеченный радикальными идеями, осенью того же 1934 г. он вступил в алжирскую секцию компартии Франции, в которой, впрочем, состоял всего около трех лет.

Одновременно с началом общественной деятельности Камю углубляет свои познания в философии экзистенциализма и увлекается театром. Он организовал передвижной «Театр Труда», где выступал как режиссер, актер и автор, поставив пьесу «Восстание в Астурии», которая вскоре была запрещена цензурой.

В качестве лиценциата университета Камю подготовил дипломное сочинение на весьма амбициозную тему «Христианская метафизика и неоплатонизм», в которой выявлял взаимосвязь эллинизма и христианства в трудах Платона и Августина Блаженного. Но по состоянию здоровья (обострение туберкулеза) к экзаменам Камю не допустили, поэтому ученую степень он не получил. Вместо этого ему пришлось проводить длительный курс лечения в Альпах.

В 1936 г. Камю с женой совершил путешествие по Центральной Европе. В Австрии он узнал из газет о фашистском мятеже в Испании и через Италию возвратился в Алжир.

Поездка по Европе сопровождалась личными неурядицами. Камю поссорился с женой и по возвращении на родину супруги развелись. Подоплека этой драматической истории стала известна совсем недавно. Альбер из случайно перехваченного письма узнал о неверности Симоны. Ссора произошла в те дни, когда супруги пребывали в Праге. Разрыв был очень болезненным для Камю, даже сама Прага стала для него на всю жизнь «символом невыносимости жизни». А через год Камю пережил другую потерю: за сочувствие левым арабским националистам его исключили из алжирской компартии как «троцкистского провокатора». «За 20 месяцев Камю потерял и жену, и партию», – так прокомментировал биограф писателя О. Тодд эти два события.

Такое соединение личного и общественного в комментарии биографа можно воспринять без улыбки, если учесть, что недолгий альянс с компартией был для Камю одной из попыток восстановить экзистенциальный союз, олицетворяющий единение с миром. Не случайно он боролся за членство в партии, стойко прошел все стадии унизительной процедуры исключения, в то время как некоторые его друзья просто бросали партбилет на стол как ненужную вещь. Кстати, последовательная антикоммунистическая позиция Камю в 50-е годы, которую ему не могла простить левая интеллигенция, была обусловлена не только возникновением советского тоталитаризма, но и его неудачной попыткой «встать в ряды передового пролетариата».

И все же события второй половины 30-х годов не повлияли на творческую активность Камю. В 1936 г. писатель начал работу над философско-нравственным эссе «Миф о Сизифе» и над романом «Счастливая смерть», а в начале 1937 г. приступил к работе над пьесой «Калигула».

В 1940 г., не найдя работу в Алжире, Камю уехал в Оран, где вместе со своей будущей женой Франсиной Фор (они поженились в декабре 1941 г.) давал частные уроки.

Весной следующего года, получив приглашение от газеты «Парисуар» («Вечерний Париж») занять место технического редактора, Камю немедленно выехал в Париж. А за несколько дней до оккупации фашистами столицы Франции он закончил повесть «Посторонний», которая вместе с «Мифом о Сизифе» была опубликована спустя два года в издательстве «Галлимар».

Сороковые годы оказались очень плодотворными для писателя. Он интенсивно работал над романом «Чума», помогал в постановке драмы «Калигула», активно занимался журналистской деятельностью в «Парисуар», редакция которой была эвакуирована из Парижа. Кроме того, участвовал в работе подпольной организации «Комба» («Борьба»).

Несмотря на постоянную занятость, многочисленные встречи и общение со многими людьми, Камю никогда не чувствовал себя коллективистом. Он всегда был одиночкой. Безусловно, он ощущал чувство отверженности из-за своей болезни. Периодически обострявшаяся, она напоминала о краткости отмеренных судьбой дней, отнимая физическую радость жизни.

Все свои переживания, чувства и мысли Камю предпочитал изливать на бумаге, всячески скрывая от окружающих свое внутреннее состояние. Поэтому многое о личности Камю можно понять, только читая его художественные произведения, эссе и публицистику. Скажем, героя повести «Посторонний» Мерсо он, несомненно, наделил психологическими чертами, свойственными и ему самому. Та же самоизолированность от мира, присущая Камю, проступает и в характере «судьи на покаянии» из повести «Падение».

В 1957 г. Альберу Камю была присуждена Нобелевская премия «за огромный вклад в литературу, высветивший значение человеческой совести». Выступление Камю в Стокгольме 10 декабря и публичная лекция «Художник и его время», прочитанная в университете Упсалы 14 декабря, составили так называемые «Шведские речи», враждебно встреченные левой прессой.

Ко времени получения Нобелевской премии Камю исполнилось 44 года. И он, по его заверениям, был полон творческих планов, о чем свидетельствуют записи в блокнотах и воспоминания друзей. Однако этим планам не суждено было сбыться. 4 января 1960 г. Камю возвращался из Прованса в Париж вместе с издателем Галлимаром и его семьей. Вначале он предполагал ехать поездом, но Галлимар настоял на том, чтобы воспользоваться его автомобилем. В двадцати четырех километрах от городка Санса произошла авария, в результате которой жена и дочь Галлимара остались живы, сам он скончался через несколько дней в больнице, Камю же погиб на месте.

Через десять дней после смерти писателя в г. Льеже было опубликовано эссе о Камю «Разум и эшафот», в котором он объявлялся «классиком, другом отверженных, одним из наших великих моралистов».

Отозвался на гибель писателя и Жан Поль Сартр. В прощальной заметке он отмечал: «Камю представлял в нашем веке сегодняшнего наследника старинной породы тех моралистов, чье творчество являет собой наиболее самобытную линию во французской литературе. Его упорный гуманизм, узкий и чистый, суровый и чувственный, вел сомнительную в своем исходе битву против уродливых веяний эпохи. И тем не менее, упрямством своих «нет» наперекор золотому тельцу делячества укреплял в ее сердце нравственные устои».

Таких слов о себе Альберу Камю при жизни услышать не довелось.

Франц Кафка

(3.07.1883 – 3.06.1924)

Австрийский писатель.

Гротескные романы-притчи «Процесс», «Замок», «Америка»; новеллы, рассказы, притчи; дневники.

Писательская судьба Франца Кафки сложилась так же необычно, как и вся его короткая и трагическая жизнь. Автор трех романов, два из которых остались неоконченными, нескольких десятков новелл, притч и рассказов спустя полвека после своей смерти стал одним из почитаемых мировых классиков. Наряду с Джойсом, Прустом и Музилем он определил главные тенденции прозы ХХ столетия, которую условно называют «модернистской».

Исследования и комментарии, касающиеся произведений Кафки, давно уже по объему превысили все, что он написал. И все же феномен загадочного австрийца так до конца и не осмыслен критиками. Определенно можно сказать лишь то, что творчество Кафки в полной мере отразило как личную драму писателя, так и мировые потрясения начала ХХ века, которые были неведомы предыдущим поколениям.

Франц Кафка родился 3 июля 1883 г. в Праге, бывшей в 80-е годы XIX в. одним из культурных центров Австро-Венгерской империи. Отец Франца, еврейский торговец галантереей, пробил себе дорогу в коммерции благодаря исключительно деловой хватке. Это был властный и строгий человек, требовавший от всех членов семьи полного подчинения и дисциплины и желавший приобщить детей к какой-либо серьезной профессии. Франц же был больше склонен к созерцательности, сосредоточенности на внутренних переживаниях. Конфликты с отцом, требовавшим ответственного отношения к делам фирмы, угнетали будущего писателя и в отрочестве, и в юности. Коммерцию он считал для себя занятием чуждым и непосильным, что давало повод родителям видеть в сыне неудачника и отступника от семейных традиций.

Окончив немецкую школу, Кафка под давлением отца вынужден был поступить на юридический факультет Пражского университета. После нескольких лет учебы он начал работать в страховой конторе мелким служащим. Спасение от однообразной, тоскливой жизни и одиночества (а Кафка в молодые годы практически не имел друзей) будущий писатель увидел в искусстве, высшей, на его взгляд, реальности, которая является единственным убежищем для мыслящей личности. Но, уходя от мира внешнего в область творчества, он не мог уйти от тревоги и страха, владевших им постоянно. В своих дневниках 25-летний Франц писал: «Для меня это ужасная двойная жизнь, из которой, возможно, есть только один выход – безумие».

В эти годы Кафка открывает для себя Кьеркегора, Гоголя, Достоевского, Гофмана, Диккенса. От их произведений он унаследовал духовное и физическое смятение человека перед суровой реальностью жизни, оторванность личности от общества. Но было и свое, выстраданное в собственном сердце – это ощущение фантасмагоричности, абсурдности бытия, в котором человек не может понять, что вокруг происходит, каковы истинные отношения между людьми, порождающие обостренное чувство несвободы.

Первые публикации Кафки появились в 1908 г. В журнале «Гиперион» были опубликованы два небольших рассказа. Затем вышли сборники притч «Созерцание», «Кочегар», новеллы «Превращение», «Приговор», сборник новелл «Голодарь» и сборник рассказов «Сельский врач». Новеллы и притчи были встречены критиками и читателями с интересом. Молодой писатель даже удостоился премии Фонтане – одной из высших литературных наград в Германии.

Для Кафки собственное творчество, как и искусство в целом, было более реальной категорией, чем сама жизнь. Он рано нашел приемлемую для него форму повествования – притчу, которая преобразуется в художественную метафору. За видимой достоверностью и внешней простотой его новелл и притч скрывались глубинные символы, поражающие абсолютной ирреальностью. Человек для Кафки – незащищенное существо, теряющее силы перед чем-то необъяснимым и более мощным, чем его воля. В письме к своему другу Оскару Поллаку он так объяснял свое мироощущение: «Беспомощные, мы поистине подобны детям, заблудившимся в лесу. Не должны ли мы поэтому, мы, все люди, держаться друг перед другом с таким же почтением, серьезностью и любовью, как перед вратами ада?»

Эта беспомощность перед действительностью вообще и перед безжалостной судебной машиной в частности явственно обозначилась в самом знаменитом романе Кафки «Процесс». Некоего Йожефа К., работавшего банковским служащим, однажды утром арестовывают неизвестные власти, не предъявляя, собственно, никаких обвинений. Неприметный банковский служащий втягивается в судебный процесс, который еще более загадочен, чем сами причины ареста. Жертва этого действа полностью лишена возможности защищаться и не понимает, что происходит в недрах суда, кто творит этот суд и какова роль этого суда в судьбе обвиняемого.

В зале заседаний темно, из речей обвинителей и адвокатов ясно только то, что Йожеф К. в чем-то виноват. Но сама атмосфера суда настолько загадочна и нереальна, что он вообще перестает понимать, что происходит, и судят ли его на самом деле…

Процесс длится достаточно долго, но в какой-то момент к Йожефу К., уже готовому согласиться с любым приговором, являются два опереточного вида, вежливых господина и приглашают следовать за ними. С величайшей учтивостью они ведут его в глухое предместье и закалывают обыкновенным мясницким ножом.

В чем вина Йожефа К., читатель никогда и не узнает, поскольку мысль Кафки развивается в метафорическом ключе: виновен каждый появившийся на свет человек. Зло невозможно преодолеть, какая-либо борьба с ним бессмысленна, жизнь превращается в поток событий, недоступных для понимания человека.

Идею абсурдности человеческих устремлений писатель развивал и в следующем своем романе «Замок». Землемер К., прибывший в некую местность, всеми силами стремится приблизиться к загадочной и всевластной Силе, воплощенной в Замке. Все жители деревни находятся в подчинении властей Замка, хотя никто и никогда этих властей не видел. Как и Йожеф К., землемер капитулирует перед бесчеловечностью и бессмысленностью жизни.

Потребность в писательстве, сопровождаемая аскетизмом, отвращала Кафку от естественных мирских желаний. Семья настаивала на женитьбе, обретении хотя бы некоторого положения в обществе. Но душа Франца восставала против брачного союза: «Мне кажется невероятным, что я научусь жить с кем-то вместе. Мне надо много быть одному. Все, что мною создано, – это плоды одиночества. Все, что не относится к литературе, я ненавижу, оно мне надоедает. Страх перед соединением, растворением. Тогда я уже не буду один». Размышляя о собственном творчестве, Кафка приходил к выводу, что его душевное состояние нарушилось, он перестал воспринимать реальность, как нормальные люди. Строки из его «Дневников» наглядно отражают эту внутреннюю борьбу: «Я не могу спать. Только видения, никакого сна. Странная неустойчивость всего моего внутреннего существа. Чудовищный мир, который я ношу в голове. Как мне от него освободиться и освободить его, не разрушив?»

Счастливые и спокойные дни были для Кафки редкостью. Исключением можно считать 1911–1912 гг., когда он путешествовал по Италии, Франции и Германии.

В 1912 г. к нему пришло и первое серьезное любовное увлечение: он познакомился с Фелицей Бауэр, стенографисткой из магазина. Между молодыми людьми возникла переписка, а затем и дружба, приведшая к тому, что Кафка сделал Фелице предложение. Девушка согласилась выйти за него замуж, но свадьба так и не состоялась. В одном из писем Франц признался своей подруге: «Мне препятствием служит страх перед возможностью быть счастливым». Тем не менее, через несколько месяцев он снова предлагает ей выйти за него замуж. Но снова происходит разрыв.

Всю жизнь Кафка боялся стать благополучным буржуа и окончательно связать себя узами брака. Даже когда он испытал глубокое чувство к чешской журналистке Милене Есенской, с которой познакомился в 1920 г., то и тогда его не оставляло душевное смятение. В одном из писем к Милене у Кафки вырвалось признание: «Куда я ни оглянусь, отовсюду мне бьет навстречу черная волна. Я болен душевно, легочное заболевание есть только вышедшая из берегов душевная болезнь. Вдобавок я люблю даже не тебя, а мое, через тебя мне подаренное бытие». Упомянутое легочное заболевание – туберкулез, которым Кафка страдал с молодых лет.

В сентябре 1923 г. Кафка уезжает в Берлин к Доре Димант, юной, очаровательной девушке, с которой он познакомился в пансионате отдыха еврейского Дома. С Дорой, которая фактически стала его женой, Кафка обрел наконец-то душевный покой и был счастлив последние месяцы своей жизни. Кстати, официальной регистрации брака помешало противодействие отца Доры, для которого Кафка не был достаточно благочестивым евреем.

Спустя шесть месяцев после приезда Кафки в Берлин его здоровье резко ухудшилось, лечение, к сожалению, не давало положительных результатов. Три месяца он пребывал в агонии: разрушался не только организм, но и разум. 3 июня 1924 г. Франц Кафка скончался в санатории «Кирлинг» в Австрии в присутствии самоотверженной Доры Димант и друга Роберта Клопштока. Тело писателя было перевезено в Прагу и захоронено на еврейском Страшницком кладбище.

В своем завещании Кафка определил судьбу всех своих произведений, дневников и писем. По его распоряжению они должны были быть преданы огню. К счастью, друг и душеприказчик писателя Макс Брод осмелился не выполнить это условие завещания. И таким образом до современного читателя дошло почти все, что было написано Кафкой.

В литературном мире смерть Франца Кафки прошла незамеченной. Единственным откликом был некролог, который опубликовала Милена Есенская в пражской газете «Народни листы»: «Он был застенчив, беспокоен, нежен и добр, но написанные им книги жестоки и болезненны. Он видел мир, наполненный незримыми демонами, рвущими и уничтожающими беспомощного человека. Он был художником и человеком со столь чуткой совестью, что слышал даже там, где глухие ошибочно считали себя в безопасности».

Джозеф Редьярд Киплинг

(30.12.1865 – 18.01.1936)

Английский писатель, лауреат Нобелевской премии (1907 г.).

Романы «Свет погас», «Ким»; книги о Маугли «Книга джунглей», «Вторая книга джунглей»; рассказы, сказки, стихотворения.

Каждый большой писатель создает свой «мир», свою «вселенную». Создал свою «вселенную» и английский писатель Редьярд Киплинг, хотя войти в нее иногда гораздо сложнее, чем, скажем, в мир литературных изысканий модернизма. И не потому, что Киплинг так уж сложен для понимания. Просто он находится на другом художественном уровне, в несколько непривычной жизненной стихии, связанной иногда с восточным колоритом, а иногда и с его писательской позицией.

Киплинги имели в Англии крепкие крестьянские корни. Прадед писателя по отцовской линии был йоркширским фермером, но уже один из его сыновей стал священником и женился на дочери лорда Лейгрейва. В семье надеялись, что и их сын Джон Киплинг (отец Редьярда) пойдет по религиозной стезе, но он увлекся прикладным искусством. Джон участвовал во многих художественных проектах, удачно женился, переехал в Индию, где разбогател, завел великолепный дом с множеством слуг. В такой счастливой обстановке и не в худшем месте планеты 30 декабря 1865 г. родился будущий поэт, прозаик и новеллист Джозеф Редьярд Киплинг. Ко времени его рождения отец, Джон Локвуд Киплинг, был уже ректором и профессором Бомбейской школы искусств. Мать, Алиса Макдональд, обладавшая литературными способностями, писала для разных газет и журналов. Так что культурная атмосфера в семье вполне благоприятствовала развитию ребенка.

В шестилетнем возрасте, как это было принято в англо-индийских семьях, родители увезли Редьярда вместе с младшей сестрой Трикс в Англию, чтобы они получили правильное викторианское образование и выучились чистому английскому языку. Детей определили на пансион в семью Холлоуэй, занимающуюся воспитанием детей. К сожалению, они попали в руки недоброй, невежественной женщины, все воспитание которой заключалось в наказании розгами. Ненависть к этому дому Киплинг сохранил на всю жизнь и даже однажды сказал, что с удовольствием сжег бы его, а то место, на котором он стоял, посыпал бы солью. Переживания ребенка, которого преследует жестокая воспитательница, нашли отражение в его рассказе «Паршивая овца». Когда Алиса Киплинг через несколько лет приехала в Англию, она была потрясена увиденным и увезла своих детей к родственникам в Лондон, где сама занялась их образованием.

В 12 лет Киплинга отдали в школу в Вествард-Хо. Называлась она «Колледж вооруженных сил». За умеренную плату здесь готовили детей офицеров для поступления в престижную военную академию. Позже Киплинг описал ее в книге «Стоки и Ко». Пожалуй, более отвратительного описания школы больше нигде не встретить.

В 1882 г. Киплингу пришлось оставить школу, так как военную карьеру он бы сделать не смог по причине сильной близорукости. Отец, в то время хранитель музея в Лахоре, подыскал ему работу младшего редактора в английском издании «Гражданской и военной газеты». Прожив 11 лет в Англии, Редьярд возвратился в Индию. Уезжать из ставших родными мест ему не хотелось. Он вынужден был оставить свою первую любовь Флоренц Геррард, красивую, правда, не очень образованную девушку, послужившую впоследствии прототипом героини романа «Свет погас». Кроме того, Редьярд мечтал войти в литературные круги Лондона.

Однако в Индии Редьярд акклиматизировался быстро. Вскоре он легко и свободно заговорил на местном языке хиндустани, быстро сошелся с англо-индийским обществом, завел слугу, лошадь, коляску и грума, четко распределил рабочие часы и круг своих обязанностей. Не уклонялся Редьярд и от светских развлечений, участвовал в любительских спектаклях. В них были заняты привлекательные молодые девушки, с которыми Киплинг не без удовольствия флиртовал. Благодаря такому приятному обществу он не так уж тяжело, как могло быть, перенес известие о том, что Флоренц Геррард расторгла помолвку.

Работа в газете помогла Редьярду «отточить перо» и лучше узнать Индию. Колонка, отведенная ему для рассказов и стихов, быстро стала популярной. Героями Киплинга были колониальные чиновники, врачи, инженеры, солдаты и офицеры. Он мгновенно схватывал все тонкости их работы и так точно передавал их в своих статьях, что читателям казалось, будто рассказчик сам овладел множеством профессий.

Правда, Киплинг знал и многое из того, что было неведомо большинству англо-индийцев. Коллега по совместной работе в газете и друг писателя Рой Робинсон вспоминал позже: «Киплинг различал множество национальных групп индийского населения, которые для обычного англичанина все без разбору были просто «туземцы». Он с каждым разговаривал на его манер, используя знакомые тому выражения, так что у собеседника начинали глаза блестеть от удивления и осознанного братства. Через две минуты он уже относился к этому сагибу с симпатией и готов был открыть ему самое сокровенное из историй семейных тяжб, кровной вражды, пограничных стычек… С Киплингом не таясь разговаривали даже представители самой скрытной и подозрительной части индийского населения – нищенствующие гуру».

Киплинга как писателя сформировала Индия. Но важно и другое: без Киплинга англичане не скоро бы узнали Индию по-настоящему, во всяком случае, ту Индию, какой она была во второй половине XIX в. И когда писатель открывал эту страну для англичан, он всегда помнил слова, сказанные его умной и проницательной матерью: «Тот, кто знает только Англию, не знает ее».

Киплинг начинал одновременно и как поэт и как прозаик. Первый сборник стихотворений «Департаментские песни», изданный в 1886 г. ограниченным тиражом, разошелся настолько быстро, что в том же году был переиздан. Двумя годами позже появился сборник новелл «Простые рассказы с холмов». А с 1887 по 1889 г. Киплинг написал шесть сборников коротких рассказов для серии «Библиотека Индийской железной дороги», предназначенной для путешественников, что принесло ему широкую известность как в Индии, так и во всей Британской империи.

В литературном творчестве Редьярда принимала участие вся семья. На семейных советах всегда обсуждались планы изданий и даже количество рассказов, предназначенных для сборников. Кроме того, многие книги иллюстрировал сам Джон Локвуд, он же приглашал к иллюстрированию сказок и новелл сына индийских художников.

В конце 1889 г. писателя потянуло в Англию, по которой он успел соскучиться. На родину Киплинг отправился через Японию и Северную Америку, благо, что упрочившееся материальное положение позволяло ему совершить дальнее путешествие. От Японии он был в восторге, а вот Америка его разочаровала. Она показалась Киплингу диковатой, малоцивилизованной, с весьма сомнительными представлениями о прогрессе. Зато американскими девушками Редьярд по-настоящему восхищался.

Лондон встретил Киплинга восторженно, как знаменитого литератора, чуть ли не как наследника великого Чарльза Диккенса. Положительно отозвался о творчестве молодого писателя и Оскар Уайльд, редко кого хваливший.

В Лондоне Киплинг познакомился с молодым американским издателем Уолкоттом Балестье, приехавшим в Англию с целью наладить более тесные контакты с английскими авторами. Он в свою очередь представил Редьярду свою сестру Каролину и гостивших в Англии родителей. Встреча оказалась счастливой. В Каролине были все качества, восхищавшие писателя в американских женщинах, – независимость, практичность, деловитость. 18 января 1892 г. Киплинг женился на ней и они отправились в свадебное путешествие сначала в Канаду и США, затем в Японию. После возвращения из него начался американский период жизни Киплинга. Молодожены обосновались в небольшом городке Братлборо, штат Вермонт. Вскоре у них родилась дочь Джозефина.

Все было бы хорошо, если бы не ссора, а затем и судебная тяжба Киплинга с братом Каролины Битти, претендовавшим на землю, где жили его сестра и зять. Дело приняло настолько серьезный оборот, что Киплинги вынуждены были покинуть Америку и уехать в Лондон. К тому времени у них уже было трое детей.

В 1899 г. Киплингов постигло первое семейное горе – умерла от воспаления легких любимая дочь Редьярда Джозефина. О том, как тяжело пережил писатель эту трагедию, читатели узнали в 1904 г., прочитав самый гуманный рассказ писателя «Они» об умерших детях, обитавших в заброшенном английском поместье.

Американский период был, пожалуй, самым плодотворным в творчестве Киплинга. Кроме многочисленных рассказов, романов, новелл, две книги принесли писателю огромную популярность – «Книга джунглей» и «Сказки просто так». С годами эти произведения упрочили славу Киплинга как одного из лучших детских писателей.

«Книга джунглей» появилась почти случайно. Однажды Редьярд рассказал детской писательнице Мэри Элизабет Мейпс Додж об индийских джунглях, и та попросила что-нибудь написать об этом. Киплинг, никогда не писавший для детей, согласился попробовать себя в необычном жанре. Результатом и стала «Книга джунглей», имевшая огромный успех, затем появилось и ее продолжение.

Киплинговские звери и люди живут по общему для всех закону, совершенному настолько, «насколько может быть совершенен закон, созданный временем и обычаями». Природное начало, объединяющее мир в одно целое, торжествует у писателя над всеми другими законами.

Что касается историй о детях, вскормленных животными, то такие случаи действительно были. С одной, правда, оговоркой. Ученые утверждают, что дети, найденные и выращенные зверями, уже никогда не смогут вернуться в человеческое состояние. Они не усваивают речь и живут примерно столько же, сколько и звери, их воспитавшие. Все это, вероятно, так. Но Киплинг писал не физиологический очерк, а сказки, в которых человек становится «царем природы».

«Книга джунглей» породила, по словам писателя, «целый зоопарк подражаний», наиболее известное из них – Тарзан, ставший бестселлером массовой культуры.

В своем лучшем романе «Ким», где трогательно рассказана история сироты, мальчика-индуиста, странствующего по Индии с буддийским монахом, любовь писателя к Индии – стране его детства и юности – получила законченное выражение.

В 1902 г. Киплинг купил загородный дом в графстве Суссек, где и прожил до конца жизни. Он не только писал, но и занимался общественной работой, в том числе и политической деятельностью. Правда, эта сторона его деятельности оставила в сознании читателей несколько иной образ писателя, а именно образ консерватора, защитника интересов колониального господства и даже человека, хотя и не поддерживавшего Гитлера, но не оспаривавшего его идеи.

Эволюция политических взглядов Киплинга, конечно, была намного сложнее, хотя чаще всего склонялась в сторону реакционности. Но помним мы сегодня Киплинга не из-за его политических убеждений, пусть и спорных, а как писателя мирового значения. Именно это и имел в виду Нобелевский комитет, присудивший Киплингу в 1907 г. премию по литературе «за наблюдательность, яркую фантазию, зрелость идей и выдающийся талант повествователя». В том же году писатель был удостоен почетных степеней крупнейших университетов Англии, высших наград Парижа, Страсбурга, Афин и Торонто.

И хотя Киплинг охотно принимал академические почести, в отношении государственных наград он был непоколебим. Писатель отказался от звания сэра, орденов Бани, Св. Михаила и Св. Георгия, объясняя это тем, что он следует собственным убеждениям, а не служит кому-либо.

После получения Киплингом Нобелевской премии его творческая активность начала постепенно угасать. Сказалось еще одно семейное горе: во время Первой мировой войны погиб его единственный сын Джон.

В 1933 г. у Киплинга резко обострилась язва двенадцатиперстной кишки, которой он страдал более пятнадцати лет. В начале 1936 г. он решил отправиться в Канны на лечение, однако смог добраться только до Лондона. 18 января Джозеф Редьярд Киплинг скончался в больнице от перитонита.

Похоронили Киплинга в уголке поэтов Вестминстерского аббатства. Официальная Англия торжественно проводила писателя в последний путь. Гроб, накрытый британским флагом, несли премьер-министр и фельдмаршал Англии, пришли телеграммы с соболезнованиями от короля, королевы и членов королевской семьи, на похоронах присутствовали послы Франции, Бразилии, Италии, Бельгии.

Надо отметить, что многое из того, что окружало Киплинга в частной жизни, осталось закрытым для исследователей. Так хотел сам писатель, и эту его волю постарались выполнить жена и обе дочери. Они сожгли его записные книжки, дневниковые записи, наброски творческих замыслов, незаконченные произведения. Каролина Киплинг потратила немалые суммы на что, чтобы выкупить у различных адресатов его письма, которые также были преданы огню.

Впрочем, желание Киплинга «остаться в тени» не было ни для кого тайной. Его он выразил в своем стихотворении «Просьба»:

По вкусу если труд был мой

Кому-нибудь из вас,

Пусть буду скрыт я темнотой,

Что к вам придет в свой час.

И, память обо мне храня

Один короткий миг,

Расспрашивайте про меня

Лишь у моих же книг.

Хулио Кортасар

(26.08.1914 – 12.02.1984)

Аргентинский писатель.

Романы «Выигрыши», «Игра в классики», «62. Модель для сборки», «Последний раунд», «Книга Мануэля»; сборники рассказов «Бестиарий», «Конец игры», «Секретное оружие», «История о хрономах и фамах», «Все они – огонь»; публицистическая книга «По 80 мирам за один день»; сборник сонетов «Присутствие».

Почти половину сознательной и наполненной литературным творчеством жизни Хулио Кортасар прожил вдали от родины, в Европе, которая приняла его с радушием и любовью. Но для читателей он так и остался настоящим аргентинцем. Его аргентинские корни определили суть творчества, именно они помогли писателю создать причудливый мир, где повествование настолько реально, что даже вымысел и фантастика кажутся обыденной повседневностью. О своеобразии своей прозы Кортасар говорил: «Я живу в состоянии неопределенности и изменчивости, и поскольку я могу писать, чувствуя это, я всегда предлагаю окружающим узнать, подробно исследовать одного из нас и увидеть для себя самый прекрасный сад».

Родился Хулио Кортасар 26 августа 1914 г. в Брюсселе, где его отец, выходец из Аргентины, работал в торговом представительстве. В 1918 г. семья Кортасаров возвратилась на родину и поселилась в Банфилде, живописном пригороде Буэнос-Айреса. Хулио часто вспоминал свой дом, беззаботное детство, друзей, домашних животных: «В моем случае речь идет о продолжающемся и поныне детстве, о многом, что остается во мне от ребенка, и это – нечто такое, от чего я не хочу и не могу отказываться».

Счастливое детство стало для писателя-романтика истоком литературной деятельности. Уже в ранние годы Хулио Кортасар обратился к поэзии, освоив многие поэтические стили и с удовольствием представляя свои стихи на суд многочисленных родственников. Их восхищение не имело границ, а мать даже не верила, что все это написал ее сын, считая его творения плагиатом. Сам автор впоследствии назовет свои первые поэтические опыты «значимым ничто».

В Буэнос-Айресе Хулио получил литературное образование, обучаясь сначала в педагогическом колледже, а позже в университете. Однако по материальным соображениям университет пришлось оставить и начать зарабатывать на жизнь преподаванием. С 1935 г. в течение десяти лет Хулио Кортасар работал учителем в сельских школах, пока не устроился переводчиком в одно из аргентинских издательств. Он переводил на испанский язык произведения Э. По, Г. Честертона, Д. Дефо, А. Жида.

Началом своей литературной деятельности Хулио Кортасар считал 1946 г., когда был опубликован его рассказ «Захваченный дом». Публикация состоялась после одобрения рукописи Хорхе Луисом Борхесом. Правда, до этого в активе Кортасара уже был поэтический сборник «Присутствие», который вышел в 1938 г. под псевдонимом Хулио Денис. Однако стихи молодого поэта критики по достоинству оценить не сумели.

Аргентина конца 40-х годов представляла собой страну непрекращающихся интеллектуальных и литературных баталий на фоне бурных политических событий. В 1946 г. к власти пришел диктатор Хуан Доминго Перон, человек жестокий и властный. Политика Перона вызывала негодование интеллигенции. Вездесущая цензура не давала возможности для полноценного творчества. В числе недовольных был и Кортасар. Позже он вспоминал: «Я не мог вынести постоянной лжи, она была повсюду: от внутренних переживаний до внешней жизни, из которой улицы Буэнос-Айреса вычеркивали меня». И хотя Хулио Кортасару предлагали профессорскую должность в Буэнос-Айресском университете, он категорически отказался, не желая быть на государственной службе в стране с враждебным ему режимом. И в 1951 г. писатель навсегда покинул Аргентину. Отныне его местожительством стали Париж и небольшой провинциальный городок Сайгнон. Французское гражданство Хулио Кортасар получил лишь в 1981 г., и то по личной инициативе президента Франции Франсуа Миттерана.

В первый год своего пребывания во Франции Кортасар выпустил сборник рассказов «Бестиарий», имевший шумный успех. В 1956 г. выходит книга «Конец игры», затем роман «Игра в классики», сделавший писателя мэтром мировой литературы ХХ века.

Кроме литературного творчества Кортасар занимался переводами для ЮНЕСКО. Работая в этой межправительственной организации независимым переводчиком, он постоянно выезжал с культурной миссией в страны Европы, Азии и Америки, побывал на Кубе, в Никарагуа, активно занимался политикой. В повседневной жизни в круг интересов Кортасара входили джаз (писатель сам играл на трубе) и совместное творчество и деятельность с близкими ему по духу писателями.

После романа «Игра в классики» вышло в свет, пожалуй, самое знаменитое произведение Хулио Кортасара под названием «62. Модель для сборки». Книга эта универсальна, она построена по принципу раздвоения личности, места действия и жизни как героев, так и самого автора. Этот принцип определил сам писатель: «Выбор, к которому придет читатель, его личный монтаж элементов повествования – это, во всяком случае, и будет той книгой, которую он захотел прочитать». «62. Модель для сборки» стала культовой книгой. Ее копируют многие современные музыканты, дизайнеры и режиссеры. Самый известный эксперимент в этой области – фильмы Квентино Тарантино, особенно его «Криминальное чтиво».

Хулио Кортасаро умер 12 февраля 1984 г. в возрасте 70 лет, не успев опубликовать многое из того, что было им написано. Уже после смерти писателя увидели свет сборник стихов «Только сумерки», книга рассказов «Другой берег», очерки «Никарагуа – беспощадно-нежный край». Однако полностью наследие Хулио Кортасара еще не изучено и не опубликовано. Поэтому читателей, вероятно, ждут новые откровения аргентинского мастера слова.

Да и сам феномен личности писателя все еще остается предметом изучения для историков, биографов и писателей. На протяжении своей литературной деятельности Кортасар придерживался совета известного уругвайского новеллиста Орасио Кироги: «Пиши так, словно твой рассказ интересен только небольшому числу твоих героев, один из которых – ты сам». Исходя из этого правила, Хулио Кортасар писал свои произведения легко и свободно. Писатель часто любил повторять: «Литература всегда была для меня сферой игровой деятельности… Мне она кажется самой серьезной игрой. Если бы мы расположили различные виды игры, от самых невинных до самых хитро продуманных, по шкале оценок, то, думаю, литературу, музыку и вообще искусство пришлось бы поставить на самую отчаянную, головокружительную (в хорошем смысле слова) высоту».

Очень точно отметил одну из сторон творчества Кортасара соотечественник писателя, не менее знаменитый Хорхе Луис Борхес: «Рассказчик умело втягивает нас в свой чудовищный мир, где счастливых нет. Этот мир проницаем, сознание человека может здесь вселиться в животное и наоборот. Кроме того, автор играет с материей, из которой сотканы мы все: я говорю о времени».

И действительно, мастерски управляя человеческими страхами, привычками, желаниями и надеждами, Хулио Кортасар создал в своих произведениях необычный мир, где реальность либо пугает, либо удивляет, либо радует своей красотой.

Агата Кристи

(15.09.1891 – 12.01.1976)

Английская писательница.

Детективные романы «Пуаро расследует», «Убийство Роджера Экройда», «Убийство в «Восточном экспрессе», «Смерть на Ниле», «Десять негритят», «Отель Бертдрам» и мн. др.; пьесы «Мышеловка», «Черный кофе», «Паутина», «Нежданный гость», «Приговор» и др.

«Королева детективов», «Королева загадок», «Королева интриги»… Таких почетных титулов была удостоена писательница, известная миру под именем Агаты Кристи. Даже читатели, относящиеся к детективному жанру без особого восторга, признавали: Кристи – это самый точный синоним огромной литературной популярности, которая редко выпадает на долю мастера слова, тем более, если этот мастер – женщина.

Необычайную популярность английской писательницы отражает и статистика: по приблизительным подсчетам уже издано более полумиллиарда экземпляров произведений Агаты Кристи; по данным ООН она входит в первую десятку наиболее переводимых авторов, ее книги изданы на 103 языках.

Благодаря Агате Кристи установлен и своеобразный мировой рекорд театрального искусства. Ее пьеса «Мышеловка», которая вошла в репертуар лондонского театра «Амбассадор» еще в 1952 г., стала одной из достопримечательностей столицы Англии. Количество представлений уже перевалило за 15 тысяч.

А ведь ни в детстве, ни в юношеские годы Агата даже и не помышляла о профессии литератора, поскольку росла в буржуазной викторианской семье, где писательство считалось приятным времяпрепровождением и не более того. И уже будучи всемирно известной писательницей, Агата Кристи избегала публичных выступлений, общения с прессой и старательно охраняла свою частную жизнь от любых посягательств дотошных журналистов. Она всегда оставалась респектабельной английской дамой, сдержанной, приветливой и вежливой.

Свои увлекательные романы-головоломки Агата сочиняла без особых усилий, «как будто кружева плела», не изобретая какого-то особого оригинального стиля и не перегружая сюжет философскими размышлениями. Но она настолько искусно умела заинтересовать читателей, что редко кто откладывал книгу, не узнав, чем же она закончится. Возможно, секрет огромной популярности Агаты Кристи в том, что ее книги никогда не бывают скучны. Она всегда писала о людях и для людей, увлекая, развлекая и ненавязчиво поучая.

Родилась Агата Кристи Мэллоуен (в девичестве Мэри Кларисса Агата Миллер) 15 сентября 1891 г. в предместье города Торки (графство Девоншир) в британской семье среднего класса и достатка. Мэри Клариссой девочку назвали в честь бабушки и матери, а имя Агата было присоединено уже перед крещением, по инициативе матери. Но для родных и близких она всю жизнь так и оставалась Агатой.

В детстве она не получила систематического образования. Согласно нравам тех лет с ней, благовоспитанной викторианской барышней, учителя всегда занимались только дома. Агата очень любила читать, благо в домашней библиотеке вся английская классика была под рукой, с удовольствием играла на мандолине и фортепиано, неплохо пела. Музыку, особенно оперу, она любила страстно и эту любовь пронесла через всю жизнь. Уже в пожилом возрасте на вопрос журналиста, кем бы она хотела стать, если бы не занималась литературным творчеством, Агата Кристи, не задумываясь, ответила: «Оперной певицей».

Агата росла застенчивой, медлительной, молчаливой и в какой-то степени косноязычной девочкой. Возможно поэтому ей было легче излагать мысли на бумаге. Природная застенчивость осталась у нее на всю жизнь.

В октябре 1912 г. Агата Миллер познакомилась на одном из танцевальных вечеров с 24-летним военным Арчибальдом Кристи. Это была любовь с первого взгляда. Арчи через несколько недель сделал Агате предложение, однако поженились они только в 1914 г. К этому времени Арчибальд получил диплом летчика и начал службу в Королевском воздушном корпусе.

Во время Первой мировой войны Агата, как и многие девушки ее круга, больше двух лет бесплатно работала в госпитале санитаркой, а позже стала ученицей фармацевта. Ученицей она была способной, что не раз доказала впоследствии в своих романах, где по ходу сюжета действие и применение ядов описано вполне профессионально.

После окончания войны супруги Кристи поселились в Эшфилде и зажили счастливой семейной жизнью. У них родилась дочь Розалинда. Агата и Арчи очень любили путешествовать, побывали во многих странах, а в 1922 г. совершили кругосветное путешествие.

В 1918 г. неожиданно для себя Агата написала свой первый детективный роман. Причиной стал спор между ней и старшей сестрой Медж, которая утверждала, что написать детективную историю очень сложно, и Агате это не под силу. Агата доказала обратное. Роман назывался «Таинственное происшествие в Стайлсе». Шесть издательств отвергли его, и прежде всего потому, что их смущал автор – молодая, никому не известная женщина. И все-таки в 1920 г. этот роман был издан, но среди читающей публики прошел незамеченным, было продано всего 2000 экземпляров.

Детективные истории Агате сочинять понравилось. К тому же у нее были все задатки литератора – богатое воображение, неистощимая фантазия, легкий слог. Упорство начинающей писательницы принесло свои плоды. В 1926 г. к ней пришел настоящий успех. После публикации романа «Убийство Роджера Экройда» Агата Кристи становится известной и признанной романисткой.

Однако 1926 г. принес ей не только литературную славу, но и тяжелые личные переживания. Ее любимый Арчи увлекся другой женщиной. Дело дошло до развода, Агата слегла с нервным расстройством, выразившимся в кратковременной потере памяти.

К полнокровной жизни ее вернуло все то же упорство и желание писать. С конца 20-х годов она почти ежегодно публикует свои новые романы и в то же время много путешествует. В одном из таких путешествий по Востоку в 1930 г. в древнем городе Ур Агата познакомилась с археологом Максом Мэллоуеном. Молодой человек настолько увлекся Агатой, что тут же сделал ей предложение. После долгих сомнений, а они были достаточно обоснованными (Макс был моложе Агаты на пятнадцать лет, к тому же у них было разное вероисповедание), она согласилась выйти за него замуж. Уже в зрелом возрасте Агата, объясняя свое решение связать жизнь с человеком намного моложе ее, с чисто английским юмором говорила: «Я вышла замуж за него потому, что чем больше я буду стареть, тем больше он будет мной интересоваться, ведь он археолог».

Этот брак оказался на редкость счастливым. Агата и Макс прожили вместе более сорока лет в любви и согласии. Каждый год, не считая периода Второй мировой войны, супруги ездили за границу. В основном это были юго-восточные страны, где Макс участвовал в археологических раскопках. Комфорту Агата значения не придавала и была одинаково счастлива и в палатке в пустыне, и в дорогой гостинице. Ведь писать она могла везде. Ей не надо было ни письменного стола, ни кабинета. Под рукописи шли и старые тетради дочери, и всевозможные счета, и старые рецепты.

По признанию самой писательницы, замыслы будущих книг чаще всего приходили к ней в ванной, где она расслаблялась в теплой воде. Для продуктивной работы она запасалась яблоками, так как считала их еще одним стимулом своего творчества. Работала Агата очень плодотворно, выпуская по роману (а то и два) в год, приурочивая их выход, как правило, к Рождеству. И за свою долгую, более чем полувековую творческую жизнь она написала около 70 детективных романов, более сотни рассказов. Двенадцать ее пьес поставлены на различных театральных сценах Европы. Она пробовала писать и в других жанрах. Под псевдонимом Мэри Уэстмэкотт она издала сборник стихов, несколько бытовых романов, историческую драму о фараоне Эхнатоне.

Любопытно, что Агата Кристи, сочинившая множество криминальных сюжетов, никогда не изучала и не собирала материалы для своих произведений. Она не имела дела с полицией, не интересовалась преступниками, не изучала юридические документы, связанные с правонарушениями. Неистощимая фантазия и воображение подсказывали ей самые затейливые и запутанные детективные ситуации, которые с блеском распутывали два основных персонажа почти всех ее романов – опытный частный сыщик-интеллектуал Эркюль Пуаро и наблюдательная, обладающая острым аналитическим умом провинциальная пожилая дама мисс Джейн Марпл. Благодаря таланту Агаты Кристи эти герои привлекают читателей не только своим умением раскрыть самое запутанное преступление, но и чисто человеческими качествами. Непримиримые к злодеям и сострадающие невинным, они как бы олицетворяют собой извечные моральные ценности, смысл которых заключается в том, что добро неизбежно должно восторжествовать, а зло неминуемо будет наказано.

Своего пика славы Агата Кристи достигла в 1971 г., в год своего восьмидесятилетия. День рождения писательницы был торжественно отмечен в родном Девоншире, в старом Торки, с пышным семейным ужином и огромным тортом с восемьюдесятью зажженными свечами. В этом же году она была возведена в рыцарское достоинство, став кавалером ордена II степени Британской империи с награждением соответствующим Крестом. В рыцари Агату Кристи посвящала сама королева Елизавета II.

Агата Кристи скончалась 12 января 1976 г. в возрасте вось-мидесяти шести лет. Практически все информационные агентства мира сообщили эту горестную весть.

В книге «Терра детектива», где речь идет, в частности, и о мастерах детективного жанра, есть слова, которые вполне могли стать некрологом непревзойденной «королеве детектива»: «Смерть не щадит никого! Но если есть загробная жизнь и рай в награду за радость, подаренную миллионам, то именно в раю достойных из нас ожидает Агата Кристи с новыми необыкновенными приключениями».

Михаил Юрьевич Лермонтов

(3.10.1814 – 15.07.1841)

Русский писатель.

Поэмы «Литвинка», «Хаджи Абрек», «Боярин Орша», «Сашка», «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова», «Тамбовская казначейша», «Мцыри», «Демон» и др.; драмы «Испанцы», «Странный человек», «Два брата», «Маскарад»; романы «Вадим», «Княгиня Луговская», «Герой нашего времени»; философская, любовная, пейзажная лирика.

Прошло уже более 170 лет со дня смерти Михаила Юрьевича Лермонтова, но до сих пор литературоведы пишут о загадочности его таланта, хотя, кажется, творческий путь и биография поэта исследованы до мельчайших подробностей. За редким исключением, не понимали его и современники. По словам писателя А. Дружинина, «даже многие из лиц, связанных с ним родством и приязнью, говорили о поэте как о существе желчном, угловатом, испорченном и предававшемся самым неизвинительным капризам». Но тот же Дружинин отмечал: «Мир искусства был для него святыней и цитаделью, куда не давалось доступа ничему недостойному. Гордо, стыдливо и благородно совершил он свой краткий путь среди деятелей русской литературы».

Михаил Юрьевич Лермонтов родился 3 октября 1914 г. в Москве. Его мать, Мария Михайловна Арсеньева, нежная, ласковая, но болезненная женщина, происходила из старинного дворянского рода Столыпиных. Мужская линия поэта была представлена не менее знатным родом. Фамилия его отца, Юрия Петровича Лермонтова, брала свое начало от древней шотландской фамилии Лермант, а его предки, переселившиеся в Россию в XVI веке, занимали видные должности при первых царях династии Романовых. Но сам Юрий Петрович, капитан в отставке, был уже обедневшим дворянином, владевшим небольшим тульским селом Кропотово.

В три года маленький Миша лишился матери, которая умерла от чахотки. После ее смерти, согласно воле бабушки Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, урожденной Столыпиной, помещицы старого закала, женщины умной, решительной и властной, мальчика вынужден был оставить и отец. Тяжба за юного Лермонтова между бабушкой и отцом длилась до самого совершеннолетия юноши. Бабушка неизменно брала верх в этих притязаниях, и, в конце концов, Юрий Петрович был вынужден отступить.

Детство Лермонтова, несмотря на то, что он рос без родителей, было счастливым. После смерти дочери вся любовь Елизаветы Алексеевны сосредоточилась на внуке. Достаточно сказать, что даже малейшее нездоровье Мишеля приводило ее в крайнюю тревогу и становилось таким событием в доме, что даже дворовые девушки освобождались от работы и должны были молиться об исцелении молодого барина. Суровая и требовательная ко всем окружающим, бабушка как могла баловала любимого внука, беспрекословно выполняя его прихоти, ни в чем не отказывая и ничего для него не жалея. Но и воспитание Елизавета Алексеевна дала ему превосходное. Мишель свободно владел французским, немецким и английским языками, читал по латыни, был обучен рисованию и лепке, игре на скрипке и фортепиано. Для того чтобы развить эти способности, Елизавета Алексеевна средств не жалела. Многочисленные гувернеры, воспитатели и бонны окружали Лермонтова с самого раннего возраста.

Когда Мишелю исполнилось одиннадцать лет, Елизавета Алексеевна, беспокоясь о слабом здоровье внука, повезла его на Кавказ, который произвел на будущего поэта огромное впечатление, которое он сохранил до конца своей короткой жизни. Отныне Кавказ будет присутствовать не только в памяти о поездке, но и во всей дальнейшей судьбе поэта.

В 1827 г. бабушка привезла внука в Москву, чтобы продолжить его образование, и через год он был зачислен в Московский университетский благородный пансион – одно из лучших учебных заведений России того времени.

К этому же периоду относится и начало творчества Лермонтова, рано осознавшего свое поэтическое призвание. Уже его ранние поэмы «Черкесы», «Кавказский пленник», «Корсар», написанные в подражание Байрону, несут печать зрелости и несомненного таланта. А в 1829 г. была задумана поэма «Демон», над которой Лермонтов работал почти до конца жизни.

После окончания пансиона Михаил поступил в Московский университет на нравственно-политическое отделение. В это время характер семнадцатилетнего Лермонтова сформировался окончательно. Друзья и знакомые подмечали в молодом человеке ту раздвоенность и противоречивость, которые станут основными признаками его натуры. И в университете, и позже, во время военной службы Лермонтов поражал соединением качеств, которые редко можно было встретить в одном человеке. В нем уживались разочарование, неверие в земное счастье, неодолимая жажда смерти и страстное желание наслаждаться всеми благами жизни. Презрение к высшему обществу соседствовало с болезненным стремлением к успеху, желанием обрести значимость в глазах этого общества. Отзывчивость, тяга к искренней любви странным образом сочетались с холодным высокомерием, а дух трагизма – с недостойными, школярскими выходками.

Крайне противоречивы и портреты Лермонтова, представленные его современниками. Характерен портрет, который дал сокурсник поэта по университету Вистенгоф: «Он был небольшого роста, некрасиво сложен, смугл лицом, имел темные, приглаженные на голове и висках волосы и пронзительные темно-карие большие глаза, презрительно глядевшие на все окружающее. Вся фигура этого человека привлекала и отталкивала».

Одни говорят об огромных, глубоких темных глазах; другим они казались «необыкновенно быстрыми и маленькими». У одних глаза Лермонтова «огненные, черные как уголь, полные ума и злости»; у других – «грустные, смотревшие с душевной теплотой». Некоторые мемуаристы говорят о широком, но невысоком лбе, другим же этот лоб виделся необыкновенно высоким.

Таким же неоднозначным было и отношение разных людей к Лермонтову. «Любили мы его все. Пошлости, к которой он был необыкновенно чуток, в людях не терпел, но с людьми простыми и искренними и сам был прост и ласков». Это пишет офицер Н. Раевский, общавшийся с Лермонтовым в кругу пятигорской молодежи летом 1841 г. А вот характеристика князя Васильчикова, секунданта на роковой дуэли с Мартыновым: «Он был вообще не любим в кругу своих знакомых в гвардии и в петербургских салонах».

Даже трагическая смерть поэта вызвала разноречивые отклики. «Все плакали как малые дети», – рассказывал тот же Раевский, вспоминая час, когда тело поэта было доставлено в Пятигорск. «Вы думаете, все тогда плакали, – с раздражением говорил священник Эрастов, отказывавшийся хоронить Лермонтова, – все радовались».

Чем больше читаешь воспоминаний о Лермонтове, тем убедительнее свидетельство того, насколько он был разным – как в одиночестве, так и на людях, в сражениях или в светских салонах. Те же крайности характерны и для Лермонтова-литератора. В своих произведениях он любил сталкивать противоположные понятия: позор – торжество; падение – победа; свидание – разлука; демон – ангел; любовь – ненависть; блаженство – страдание. Да и в главных героях его прозы и драматургии Печорине и Арбенине можно увидеть под байроническим демонизмом все человеческие и нравственные слабости русского интеллигента 30-х годов XIX ст.

Лермонтов был неудержим и в любовных страстях. За женщинами он волочился постоянно, однако охладевал к ним очень быстро. Исключение составляет, пожалуй, любовь к кузине Варваре Лопухиной, которая нравилась ему еще в отрочестве. Шестнадцатилетняя очаровательная Варенька была девушкой на выданье и имела множество поклонников. Студенту-кузену и ровеснику оставалось только тайно вздыхать и ревновать ко всем претендентам на руку барышни. Впоследствии Варенька вышла замуж, поселив в душе поэта горечь и разочарование. И все же он сумел до конца жизни сохранить глубокую привязанность к Лопухиной, хотя избегал называть ее имя даже в письмах. Образ Лопухиной возникнет во многих произведениях Лермонтова и даже раздвоится в «Герое нашего времени» – княжне Мэри и особенно в подруге Печорина Вере. Вареньке Лопухиной посвящены поэма «Демон», стихотворения «Молитва» («Я, Матерь Божия»), «Любовь мертвеца», «Сон».

В 1831 г. Лермонтов, неудовлетворенный лекциями профессоров и вызвавший ответное недовольство непозволительной дерзостью, оставил Московский университет. Одно время Михаил подумывал о продолжении образования в Петербургском университете. Однако в духе своего вольнолюбивого и строптивого характера вдруг круто изменил свою судьбу, поступив в ноябре 1832 г. в школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Бабушка была огорчена выбором внука. Свободолюбивый, избалованный юноша, привыкший к исполнению всех своих прихотей, которому и университетские порядки были в тягость и который не привык кому-либо подчиняться, попал в обстановку суровой армейской дисциплины. Он и сам вскоре почувствовал, что совершил не вполне обдуманный поступок.

Но отступать было поздно, да и самолюбие не позволило бы. И Лермонтов, смотревший когда-то с высокомерием на философствующих студентов, вынужден был искать дружбу с товарищами, предпочитавшими не книги и умные беседы, а пирушки, дерзкие выходки, соперничанье в силе и удальстве. Боязнь попасть в «маменькины сынки» побуждала Лермонтова, обладавшего, кстати, огромной физической силой, вступать в состязания с первыми силачами школы. Как и они, Михаил способен был гнуть подковы и вязать ружейные шомпола в узлы, за что получал выговоры и даже сидел под арестом.

Популярными среди юнкеров были и другие забавы, например, сочинение песен и стихов не совсем, мягко говоря, пристойного содержания. И здесь Лермонтов не отставал от своих товарищей, словно забыв о серьезном творчестве университетского периода. И если говорить о его известности, то она первоначально пришла к Михаилу как к автору «списочных сочинений», которые затем распространялись в полках среди армейской молодежи. Подобная популярность была не только скандальной, но и опасной, поскольку в своих двусмысленных эпиграммах Лермонтов неизменно задевал чье-то самолюбие, наживая тем самым массу недоброжелателей.

В ноябре 1834 г. двадцатилетний Лермонтов высочайшим приказом был произведен в корнеты лейб-гвардии гусарского полка, расквартированного в Царском Селе. Бабушка не замедлила роскошно экипировать любимого внука и окружить его подобающей обстановкой и прислугой. В Царское Село были отправлены повар, два кучера, слуга, а в конюшне стояли несколько лошадей и экипажей. Все это, не считая солидного денежного ассигнования, давало возможность Лермонтову полностью отдаться светским развлечениям, отчаянным кутежам и рискованным поступкам. В это время разыгралась развязка его романа с Катериной Сушковой, которая несколько лет назад, кокетничая с юным Мишелем, влюбила его в себя, а затем жестоко унижала влюбленного юношу. На этот раз Лермонтов сам влюбил в себя строптивую красавицу, расстроил ее брак с Лопухиным (братом Вареньки Лопухиной), написал анонимное письмо и, под конец, сам сообщил Сушковой, что не любит ее. Поистине, Лермонтов обид не прощал никому, а тем более женщинам!

Впрочем, была и другая, внутренняя жизнь, так не похожая на внешнюю. Поэт редко кому говорил о своих серьезных литературных занятиях, создавая в свете образ то гусарского кутилы, то Дон-Жуана, то любителя опасных похождений. Тайное стало явным в роковой для русской поэзии день трагической гибели Пушкина. Стихотворение «Смерть поэта» была написано 29 января 1837 г. А через несколько дней весь Петербург повторял лермонтовские строки, распространенные в тысячах рукописных экземпляров. Даже Николай I, прочитав стихотворение, выразил надежду, что Лермонтов заменит России Пушкина. Но 7 февраля Лермонтов в ответ на заявление одного из своих знакомых о том, что Пушкин сам виноват в своей гибели, прибавил к стихотворению еще шестнадцать строк. Как знать, не допиши он этих обличительных строк, возможно, жизнь поэта сложилась бы совсем по-другому. Но слово было произнесено, и с обнародованием этой концовки последовал арест поэта и его первая ссылка на Кавказ.

Ссылка Лермонтова наделала в Петербурге много шума. На поэта смотрели как на жертву, что лишь способствовало его славе. Наступал новый этап жизни и новый период творчества, хотя Лермонтову оставалось жить чуть больше четырех лет. Он провел их в постоянных поездках между Кавказом, Петербургом, Москвой, Новгородом. Часто появлялся и на великосветских балах, неизменно привлекая к себе интерес. У одних он вызывал восхищение, а у других раздражение, что нередко бывало причиной драматических ситуаций. Известны, например, подробности столкновения Лермонтова с сыном французского посланника де Барантом. Оба добивались благосклонности княгини Марии Щербатовой. Предпочтение было отдано Мишелю. Раздраженному де Баранту было передано, будто о его особе Лермонтов отозвался с пренебрежением в присутствии самой Щербатовой. Поэт объявил, что все это сплетни, и извиняться не стал. Дело дошло до дуэли, которая состоялась сначала на шпагах, затем на пистолетах. Все закончилось благополучно, но еще долго длилось следствие по делу об этом поединке.

Вторая дуэль, теперь уже на Кавказе, в Пятигорске стала для Лермонтова и последней. Своими едкими замечаниями и насмешками он вызвал недовольство офицера Н. Мартынова, одного из своих полковых товарищей, посчитавшего шутки сослуживца оскорблением. «Это ничего, – сказал на это Лермонтов друзьям, – завтра мы будем добрыми друзьями». Накануне дуэли поэт был весел, много шутил, видимо, считая, что недоразумение закончится миром.

15 июля 1841 г. соперники сошлись под горой Машук. Лермонтов, взвел курок и поднял пистолет дулом вверх, но выстрелить не успел. Выстрел Мартынова был точным и, как оказалось, смертельным. Секундант поэта Васильчиков так описал этот трагический эпизод: «Лермонтов упал как подкошенный… Мы подбежали… В правом боку дымилась рана, в левом сочилась кровь… Незаряженный пистолет оставался в руке… Черная туча, медленно поднимавшаяся на горизонте, разразилась страшной грозой, и перекаты грома пели вечную память новопреставленному рабу Михаилу».

Официальное сообщение о гибели поэта гласило: «15 июля около 5 часов вечера разразилась ужасная буря; в это самое время между горами Машуком и Бештау скончался лечившийся в Пятигорске М. Ю. Лермонтов». Тело поэта сначала было похоронено в Пятигорске, а в январе 1842 г. последовало высочайшее соизволение на перенесение праха поэта из Пятигорска в Тарханы, пензенское имение Арсеньевой, для погребения в фамильном склепе.

Бабушке поэта долго не решались сообщить о смерти внука. Когда она узнала об этом, то перенесла апоплексический удар, от которого так полностью и не оправилась, и скончалась через три года после его смерти. Все, что принадлежало Михаилу Юрьевичу – рукописи, тетради, книги, вещи, одежду и даже игрушки, – Елизавета Алексеевна раздала разным людям, ибо была не в состоянии видеть хоть что-либо из того, к чему прикасался ее обожаемый и гениальный внук.

Когда-то, еще в ранней юности Лермонтов в стихотворении «Нет, я не Байрон, я другой…» писал:

Я раньше начал, кончу ране,

Мой ум немного совершит;

В душе моей, как в океане,

Надежд разбитых груз лежит.

К счастью, последние строки поэта не сбылись. Несмотря на короткую жизнь, он сумел сделать гораздо больше, чем иные плодовитые авторы, а «разбитые надежды» обернулись, вопреки грустным предсказаниям Лермонтова, огромной поэтической славой.

Джек Лондон. Настоящее имя – Джон Гриффит

(12.01.1876 – 22.11.1916)

Американский писатель.

Романы «Мартин Иден», «Морской волк», «Джон Ячменное Зерно. Воспоминания алкоголика», «Лунная долина», «Железная пята», «Маленькая хозяйка большого дома», «Сердца четырех» и др.; повести «Искра жизни», «Зов предков», «Белый клык»; сборники северных рассказов «Дети мороза», «Бог его отцов», «Сын волка»; пьеса «Кража»; публицистика.

Среди американских писателей не было в бывшем СССР писателя популярнее, чем Джек Лондон. Издаваясь миллионными тиражами, небывалыми даже для такой огромной страны, как Советский Союз, его книги, тем не менее, всегда числились в дефиците. Такую популярность можно объяснить не только широкой пропагандой творчества Лондона (а его действительно пропагандировали из-за приверженности к социалистическим идеям). Этот писатель как никто другой отвечал потребностям людей послевоенного поколения, стремившихся к свободе и учившихся на его романах ценить крепкую мужскую дружбу и верную любовь. Кроме того, Лондон писал сильным, сочным, лаконично выразительным языком. Даже в самой манере письма угадывалась незаурядная личность автора, отчаянно любящего жизнь и пробивающего себе дорогу в жизни благодаря мощной воле и упорству.

Джек Лондон (настоящее имя Джон Гриффит Лондон) родился 12 января 1876 г. в Сан-Франциско. Его отец, называвший себя «профессором астрологии», бросил жену Флору Уэллман еще до рождения сына. Позже Флора вышла замуж за 40-летнего вдовца, разорившегося фермера Джона Лондона, который усыновил мальчика. С фамилией отчима Джек как писатель и вошел в литературу.

Семья жила в бедности, если не сказать в нищете. Сытный ужин, пара крепких башмаков, не протекающая крыша – таковы были мечты Джека в детстве. Уже в 12-летнем возрасте он пошел работать на консервную фабрику. Единственной отрадой в убогой, беспросветной жизни для мальчика было чтение приключенческих романов. Обладая буйной фантазией, Джек, по примеру героев прочитанных книг, мечтал стать знаменитым писателем, покорить море, а главное, заставить окружающих серьезно и уважительно относиться к себе. В какой-то момент мечта Джека о покорении водной стихии начала осуществляться. Море было рядом, оно манило свободой и неплохими заработками. Но только в том случае, если научиться ремеслу «устричного пирата», т. е. незаконно добывать и сбывать устрицы. Во всяком случае, эта профессия, хотя и была опасной, казалась Джеку прибыльней, чем честная работа на консервной фабрике: пираты зарабатывали на контрабанде в день столько, сколько он не зарабатывал и за несколько месяцев.

Одолжив денег, юный пират купил шлюпку и отправился в море. Но не один, а с подружкой, шестнадцатилетней Мэми по прозвищу «Королева устричных пиратов», без памяти влюбившейся в белокурого красавца. За первый же набег Джек действительно заработал столько, сколько никогда не зарабатывал, закручивая консервные банки.

Все было бы прекрасно, на такие деньги можно было безбедно существовать, если бы не главная мечта. После покорения моря необходимо было стать, согласно плану, великим писателем. Правда, с этой мечтой пришлось повременить, поскольку Джека увлекла новая страсть – Дорога. В ней молодой романтик увидел возможность для вольной жизни, при которой человек долго не задерживается на одном месте, а постоянно путешествует, при этом без денег и багажа. Джек колесил по всей стране, перебиваясь то милостыней, то случайным заработком, а то и тем, что плохо лежало у рассеянных хозяев. Такая жизнь ему нравилась. Молодой Лондон испытывал себя во всем: плавал матросом на шхуне, принимал участие в походах армии безработных на Вашингтон, скитался по Канаде, сидел в тюрьме за бродяжничество, подвергался арестам за социалистическую деятельность.

Встречались на пути и девушки, которые охотно скрашивали его одиночество. Но простолюдинки Джека привлекали мало, ему нравились девушки из хороших, благородных семей. И здесь его словно подменяли: он, никогда и никого не боявшийся, робел, краснел, не смея даже приблизиться, а тем более заговорить с теми, кто стоял выше его на социальной лестнице.

В своих странствиях Джек не забывал о главной своей мечте – о писательстве. И когда он решил, что пора ее приблизить к реальности, то сел за школьную парту в Окленде. 19-летний покоритель морей, женских сердец и неутомимый путешественник, вероятно, не очень уютно чувствовал себя с совсем еще юными соучениками. Но Джек был упорным парнем и, окончив школу в 1896 г., он сразу поступил в Калифорнийский университет, хотя вскоре понял, что денег на учебу ему не хватит, да и занятия показались студенту неинтересными. Правда, кое-что университет ему все же дал – любовь к студентке Мейбл Эпплгарт, нежной, мечтательной девушке из интеллигентной английской семьи. Он первой доверил ей свое тайное желание стать писателем. «Девушка мечты» тоже полюбила Джека и уверовала в то, что его ждет большая литературная слава. Впоследствии отношения с Мейбл были подробно описаны в романе «Мартин Иден», книге «культовой» для многих поколений читателей.

В 1897 г. на Аляске разгорелась «золотая лихорадка». Естественно, Джек, с его авантюрным характером, не мог остаться в стороне от этого великого безумия. В числе первых золотоискателей он отправился на Север, а через год возвратился домой точно таким же бедняком, каким и уезжал на прииски. Но он привез с собой нечто более драгоценное, нежели золотой песок – материал для будущих книг. Как-то Флора, мать Джека, верившая в мечту сына стать писателем так же, как и его возлюбленная Мейбл, показала сыну газету, в которой был объявлен конкурс на лучший рассказ. И мало того, что рассказ, написанный Джеком, был напечатан, он был признан лучшим среди присланных на конкурс и принес гонорар в пять долларов. Это был первый литературный заработок молодого Лондона.

Познав радость первого успеха, начинающий писатель, разложив все свои записные книжки, которые он заполнял во время путешествий, засел за работу. А тем для рассказов было предостаточно. Не зря он столько бродяжничал, встречался с множеством людей, голодал, мерз, не раз рисковал жизнью и на Клондайке, и во время охоты на тюленей в Сибири. Джек исписывал десятки страниц в день и отправлял свежеиспеченные сочинения во все известные ему журналы. На конверты и марки уходили почти все деньги, нормальную еду он позволял себе раз в несколько дней, и то лишь на обедах у любимой Мейбл.

Некоторое время редакции отвечали вежливыми отказами. И все же настал день, когда известный журнал «Трансконтинентальный ежемесячник» сообщил Джеку Лондону, что его рассказ «За тех, кто в пути» принят к публикации. Затем и другие журналы начали печатать его рассказы. Правда, гонораров пока что не хватало даже на ежедневный обед. Но Джек не унывал, он уже почувствовал, что нашел свою тему и свой стиль. Ко времени первых публикаций ему исполнилось 24 года.

Литературная известность пришла к Лондону в 1900 г., когда вышел в свет его первый сборник северных рассказов. Напечатанные через год сборник «Бог его отцов», а еще через два года – сборник «Дети мороза» окончательно упрочили его писательскую репутацию. С середины 90-х годов началась политическая деятельность Джека Лондона в рядах социалистической партии. Из нее он вышел в 1916 г. «по причине утраты ею революционного духа» – так Лондон написал в заявлении о выходе. Членство в партии было для Лондона не простой формальностью. Он основательно изучал классиков марксизма, участвовал во всех общественных мероприятиях, организуемых партией. В эти годы он активно занимался и журналистской деятельностью: в 1902 г. во время англо-бурской войны побывал в Англии в качестве военного корреспондента, а в 1904 г. освещал ход русско-японской войны. Русская революция 1905 г. побудила писателя к публичным выступлениям. С лекцией «Революция» он объездил многие города Америки.

В то же время Лондон испытывал сильное влияние начинавших входить «в моду» философов Г. Спенсера и Ф. Ницше, что сказалось на многих его романах, особенно на романе «Морской волк». В этом произведении, явившемся, по признанию Джека Лондона, «атакой на ницшеанскую философию», был подвергнут осуждению культ силы и жизненная позиция «сверхлюдей». В другом знаменитом романе «Мартин Иден» писателю удалось создать притягательный образ художника, чьи взгляды вступают в конфронтацию со взглядами мещанской среды, враждебной и искусству, и таланту. Это был еще один вариант «американской трагедии», темы, ставшей одной из главных в начале ХХ века в Америке.

Тем временем личную жизнь Джеку Лондону никак не удавалось устроить. Мейбл так и не решилась связать с ним свою судьбу. И как Джек ни пытался склонить к браку «девушку своей мечты», совершая 40-километровые поездки на велосипеде, чтобы только увидеться с ней, забрасывая ее письмами, полными любви и страсти, все было напрасно.

Получив в очередной раз отказ, Джек ознаменовал начало ХХ в. женитьбой на Бесси Мэддерн, подруге Мейбл. В течение короткой супружеской жизни Бесси родила двух девочек, но Джек страстно мечтал о сыне. Этот брак продержался несколько лет. Бесси объясняла разрыв с Джеком его частыми супружескими изменами. Он же считал, что вправе так поступать, поскольку, по его убеждению, сопротивление искушению плоти ведет к потере силы воли.

Менее чем через год после развода с Бесси состоялась новая женитьба – на Чарниан Киттредж, молодой девушке с сильным характером, страстно любившей спорт (Чарниан умела ловко боксировать и фехтовать), которая тоже в итоге не принесла Джеку Лондону особого счастья. Более того, штат Иллинойс объявил этот брак незаконным, поскольку по законам штата решение о любом разводе вступало в силу лишь через год после его принятия. Разразился большой скандал. Уже начатое лекционное турне Лондона было сорвано, а женские организации клеймили писателя позором.

На скандалы Лондон редко обращал внимание. Не смутила его и эта шумиха. Чарниан он называл «женщиной-товарищем» и мечтал о сыне, которого она ему родит. Но в 1911 г. родилась дочь, которая прожила всего три дня. Разочарованный Джек, пытаясь развеять тоску по нерожденному сыну, погрузился в пучину беспробудного разгула, а совместная жизнь превратилась в жалкое существование с ссорами и взаимными обвинениями. Именно в этот период Лондон вступил в трагическую полосу духовного кризиса, из которого он так и не вышел. Ухудшилось и здоровье. Правда, счастье еще раз ему улыбнулось. Лондон, наконец, встретил женщину, к которой испытал глубокое и сильное чувство. Эта связь осталась скрытой и для публики, и для биографов, так как Лондон никогда никому о ней не рассказывал. Много позже его лучший друг Джордж Стерлинг поведал дочери писателя Джоан Лондон, что такая женщина действительно была, но имя ее так и осталось неизвестным.

К 41 году своей жизни Джек Лондон добился почти всего, чего желал в юности. Он стал настоящим писателем: знаменитым, богатым и любимым читателями. В его творческом активе было уже около 50 изданных книг. Издатели буквально вырывали рукописи из его рук, платя баснословные гонорары. Лондон скупил тысячи акров земли, построил собственный корабль, выстроил роскошный дом, имел множество поклонников и поклонниц своего таланта. У него не было только сына, о котором он мечтал всю жизнь.

Джек Лондон умер 22 ноября 1916 г. Врачи установили, что смерть наступила от чрезмерной дозы морфия. Некоторые исследователи полагают, что писатель покончил жизнь самоубийством, повторив судьбу своего любимого героя Мартина Идена.

Шестнадцать лет воспевавший людей сильных, волевых, готовых к самопожертвованию и отчаянно борющихся за жизнь, Джек Лондон в итоге пожертвовал всем, что имел – славой, семьей, богатством, но главное, жизнью, литературным творчеством, которые после его смерти стали еще одной романтической легендой Америки.

Федерико Гарсиа Лорка

(5.06.1898 – 19.08.1936)

Испанский поэт, драматург.

Сборники стихов «Цыганский романсеро», «Поэт в Нью-Йорке», «Стихи о канте хондо»; драмы «Мариана Пинеда», «Дом Бернарды Альбы»; трагедии «Кровавая свадьба», «Иерма»; пьеса «Чудесная башмачница».

Как всякий признанный классик, Гарсиа Лорка явно выходит за границы времени и за пределы своей родной Испании. Его поэзия восторженно принималась современниками и при жизни поэта, и после его трагической гибели, которая обнажила сущность его лирики, навеянной духом Испании, ее обычаями, музыкой, танцами, речью, характерами гордых мужчин и страстных женщин.

Разумеется, образный язык Лорки более понятен андалузцу, чем, скажем, американцу или японцу, зато сила его воображения и фантазии, энергия вдохновения, вполне компенсируют всем любителям поэзии недостаточное знание национального испанского колорита.

Лорка сегодня, как и семьдесят лет назад, поэт свободы, любви и прозрения, поэт философского осмысления жизни. А это уже относится не только к Испании, но и ко всей мировой литературе.

Федерико Гарсиа Лорка родился 5 июня 1898 г. в андалузской деревне Фуэнте-Вакерос. Его отец был состоятельным арендатором, а мать преподавала в школе. О своих впечатлениях детства Лорка писал много и образно, но проникновеннее всего свое детство он выразил в небольшом стихотворении «Немой мальчик»:

Мальчик искал свой голос,

Спрятанный принцем кузнечиком.

Мальчик искал свой голос

В росных цветочных венчиках…

Мальчик искал свой голос

В росных цветочных венчиках,

А голос звенел вдалеке,

Одевшись зеленым кузнечиком.

«Свой голос» Федерико нашел сначала в музыке – песнях, романсах, которые постоянно звучали в доме, а затем его увлекли легенды и предания Испании, услышанные от пастухов и земледельцев.

Когда Лорке исполнилось четыре года, семья переехала в соседнюю деревню Аскероса, но до конца жизни поэт считал своей родиной именно деревню Фуэнте-Вакерос, чье название в переводе означает Источник Пастухов коровьих стад.

В шесть лет Федерико уже сочинял кукольные спектакли и, подражая голосам персонажей, разыгрывал перед своими сверстниками целые представления.

Очередной переезд семьи привел Лорку в Гранаду, город, в котором слились воедино история, поэзия и красота Испании. В Гранадский университет Федерико поступил на факультет права, литературы и философии. Учась там, он увлекся поэзией известных испанских поэтов Рубена Дарио, Мануэля Мачадо, Хуана Рамона Хименеса. Первые собственные стихи Лорки пока еще мало напоминали его более поздние творения, но путь в литературу Федерико выбрал для себя окончательно.

Летом 1917 г. начинающий литератор с группой студентов совершил путешествие в Гастилию, Кастилию и Леон. Из путевых дневников возникла первая книга прозы Лорки под названием «Впечатления и картины», в которую вошли также и несколько авторских рисунков. А открывался сборник примечательными словами: «Поэзия заключена во всех вещах – в уродливых, прекрасных, отталкивающих; все дело в том, чтобы суметь извлечь ее, все увидеть, все почувствовать».

К этому же периоду относится и проба пера в жанре драматургии. Пьеса «Злые чары бабочки» была поставлена в Мадридском театре «Эслава», но успеха не имела. Позже Лорка переложил ее на стихи.

Если во время учебы в Гранадском университете будущий поэт изучал право, историю, философию и поэзию, то поступив в Мадридскую Студенческую резиденцию, он оказался в круговороте художественной жизни Испании. Студенческая резиденция считалась самым привилегированным учебным заведением. Здесь Федерико познакомился с будущими известными поэтами, художниками и режиссерами, среди которых были Луис Бунюэль, Сальвадор Дали, Рафаэль Альберти. С чтением лекций в Студенческой резиденции выступали Поль Валери, Альберт Эйнштейн, Ле Корбюзье. В гости к студентам приезжали выдающиеся испанские писатели и поэты, в числе которых были и Антонио Мачадо, Мигель де Унамуно.

Десятилетний период учебы Федерико в Студенческой резиденции был периодом накопления впечатлений и наблюдений. Лорка пришел к осознанию того, что поэтическое восприятие жизни должно сопровождаться вдохновением и воображением, которые ведут к свободе творчества. В 1921 г. такое понимание поэзии реализовалось в первом поэтическом сборнике под непритязательным названием «Книга стихов». Несмотря на некоторую подражательность, в ней звучала та внутренняя музыкальность, которая позже определила характер всего творчества поэта.

Тем не менее Лорка не спешил с новыми публикациями. Он предпочитал публичные выступления, желая проверить реакцию слушателей на свои стихи. Поэту очень важно было, чтобы слушатели воспринимали каждый его жест, интонацию, тембр голоса. Почти все романсы, вошедшие позже в книгу «Цыганский романсеро», задолго до опубликования разошлись в списках, читались и пелись по всей Испании.

В 25 лет Лорка стал кандидатом на степень лиценциата права. О профессии юриста мечтал его отец, дон Гарсиа Родригес, да и вся семья. Но самому Федерико куда важнее было его поэтическое творчество. Одно из важных событий тех лет – участие Лорки в фестивале народной андалузской песни канте хондо (глубинное пение). Этот фестиваль поэт организовал вместе со своим другом, известным композитором Мануэлем де Фальей. Лорка совершил путешествие по всей Испании, приглашая на праздник в Гранаду исполнителей уникального песенного жанра, известного в Испании с давних времен. Поэт сравнивал канте хондо с трелями птиц, пением петуха и музыкой лесных родников. Лорка заканчивал свои агитационные выступления призывом: «Дамы и господа! Всех, кому довелось испытать волнение от звуков песни, пролетевшей над дорогой, всех, чье зрелое сердце уязвлено белой голубкой любви, кто дорожит традицией, ведущей в будущее, кто изучает книги и кто пашет землю, – всех вас я почтительно прошу: уберегите от смерти неоценимые, живые драгоценности, огромное, веками накопленное сокровище, которое хранится в душе нашей Андалузии».

В 20-х годах Лорка обрел, наконец, свой голос, тот голос, о котором он мечтал с детства. Славу ему принесли опубликованные романсы из книги «Цыганский романсеро», драма на исторические темы «Мариана Пинеда», поставленная на сцене в 1927 г. Тогда же в Барселоне открылась и выставка рисунков поэта.

Известность не принесла Лорке творческого удовлетворения. В письме к другу он признавался: «Люблю, тысячу раз люблю интимность. Если я боюсь глупой славы, то именно из-за этого. У прославившегося человека горькая доля ходить с холодной грудью, пронзенной потайными фонарями, которые на него направляют другие».

Поэт постоянно искал новые формы самовыражения и новую манеру письма. В какой-то момент ему казалось, что этой потребности отвечает «чистая эмоция без плоти, освобожденная от контроля логики, но… в глубине которой лежит строгая поэтическая логика».

В 1929 г. Лорка едет в Америку, а затем на Кубу. Результатом этой поездки стала книга «Поэт в Нью-Йорке», изданная посмертно. Открыв новые для себя картины и впечатления, Лорка, как никогда ранее, ощутил кровную связь с родной Андалузией, лучше понял характеры ее людей. Рамки «чистой поэзии» стали для него тесными, поскольку не отвечали драматизму реальной жизни. Поэтому в начале 30-х годов Лорка снова обратился к драме. Он возглавил студенческий театр «Ле Баррака» и выступил в нем в качестве автора, режиссера и организатора гастролей. За пять лет на его сцене было создано и поставлено десять пьес, в которых слово поэта получило самое широкое звучание.

1935 г. стал переломным в творческой и личной судьбе Лорки. Он обратился к политической драме, хотя до этого особо не интересовался политикой. Поводом послужили трагические для Испании события, приведшие к власти фашизм, а вслед за ним террор и насилие. Все это не могло не отразиться на творчестве поэта. Он не мог остаться в стороне от происходящего, сделав свой собственный выбор. «Драма без названия» стала исповедью поэта накануне войны, которую Лорка остро предчувствовал.

В июле 1936 г. в Испании вспыхнул фашистский мятеж. Лорку арестовали. Одним из поводов для преследования поэта был романс об испанской жандармерии. В этих трагических стихах боль и ненависть, жалость и сострадание к обесчещенным и униженным людям. Поэт сумел в небольшом по объему стихотворении выразить свой гнев, мастерски передав ритмику движения, черную поступь сеятелей смерти и горя:

Их кони черным-черны,

И черен их шаг печатный.

На крыльях плащей чернильных

Блестят восковые пятна.

…От них никуда не деться —

скачут, тая в глубинах

тусклые зодиаки

призрачных карабинов.

19 августа 1936 г. великий испанский поэт был расстрелян фашистами, расстрелян тайно и подло. Его могила так и осталась неизвестной.

«Какой поэт погиб, – писал Пабло Неруда, – простодушный и артистичный, одинаково не чуждый и космическому и провинциальному, необыкновенно музыкальный, великолепный мим, робкий и суеверный, мучающийся и веселый, он вобрал в себя все возрасты Испании, весь цвет народного таланта».

У многих читателей Лорки сложился стереотип его образа – веселого, неунывающего испанца, влюбленного в песни и романсы. Возможно, таким и был поэт в молодости, в общем-то, судьба к нему до поры до времени благоволила. Но Лорка последнего периода его творчества – человек очень одинокий, обделенный женским теплом и любовью, предчувствующий трагический конец своей жизни.

Спустя десятилетия, уже после смерти диктатора Франко, состоялось открытое чествование поэта в его родной деревушке Фуэнте-Вакерос, которое стало традиционным. И по сей день звучит щемящий и тоскующий голос Федерико Гарсия Лорки, голос поэта, влюбленного в Испанию и ее древний народ.

Томас Манн

(06.06.1875 – 12.08.1955)

Немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии (1929 г.).

Романы «Будденброки», «Королевское высочество», «Волшебная гора», тетралогия «Иосиф и его братья», «Лотта в Веймаре», «Доктор Фаустус», «Признание авантюриста Феликса Круля»; новеллы «Тристан», «Смерть в Венеции», «Марио и волшебник» и др.; драма «Фьюренца»; литературная критика и публицистика.

Томас Манн вошел в литературу как прозаик, переосмысливший древние мифы о судьбах мира и человека, предназначении художника, роли семьи в обществе, воссоздав их на гуманитарной основе. Диапазон интересов писателя был огромен – от реалистической семейной саги до изображения духа целой эпохи; от классических сюжетов немецких легенд до описания тонких психологических переживаний личности. Наверное, потому писатель современен и сегодня, ибо те катаклизмы, которые были характерны для его времени, продолжают и в наши дни угрожать и обществу, и личности. Не изменяя своим художественным принципам, Томас Манн сумел занять главенствующее место в истории культуры ХХ века.

Томас Манн родился 6 июня 1875 г. в старинном портовом городе Любеке на севере Германии. Его отец Иоганн Генрих Манн был зажиточным торговцем зерном и городским сенатором. Мать, урожденная Юлия де Сильва Брунс, женщина музыкально одаренная, была родом из Бразилии, из семьи немецкого переселенца-плантатора и его жены-креолки. Возможно, из-за смешанного происхождения в Томасе Манне органично сочетались черты северянина-европейца, с его буржуазной основательностью, сдержанностью и уважением к человеческой личности, и южанина, с его чувственностью, живым умом и любовью к искусству.

Согласно семейной традиции Томас Манн должен был получить по наследству предприятие по торговле зерном, но после безвременной кончины отца в 1891 г. торговый бизнес пришлось закрыть. В 16-летнем возрасте Манн вместе с семьей переехал в Мюнхен, который в те годы, как, впрочем, и теперь, был интеллектуальным и культурным центром Германии.

В Мюнхене Томас некоторое время работал в страховой компании и занимался журналистикой, собираясь в дальнейшем стать писателем по примеру своего старшего брата Генриха. Он устроился редактором в сатирический еженедельник «Симплициссимус», в котором появились его первые рассказы, вошедшие в сборник «Маленький господин Фридеман» (1898 г.). В этих рассказах Манн с иронической и в то же время грустной интонацией изобразил смятение робкого молодого художника, который отчаянно ищет смысл жизни. В этом повествовании сквозила тяга начинающего писателя к прочности буржуазного существования, которая так манит многих своей недоступностью.

Тему жизни буржуазной семьи писатель продолжил в первом, наиболее известном романе «Будденброки», который носил автобиографический характер и рассказывал об упадке и крахе большой торговой фирмы в Любеке. Используя традиционную форму скандинавской семейной саги, писатель придал своему повествованию поистине эпические черты: в судьбе его героев видится судьба всей буржуазной культуры. В реалистическом и, в то же время, полном иносказаний романе ощущалось стремление автора, с одной стороны, к эстетизму, а с другой – к бюргерскому здравомыслию. По мере того как каждое новое поколение Будденброков становилось все более неуверенным в себе, ослабевала их жажда деятельности. Семейная линия обрывается, когда подросток Ганно, одаренный скрипач, умирает от лихорадки, а по существу, от недостатка воли и неприспособленности к жизни.

Тема сложных человеческих взаимоотношений проступила и в новелле «Тонио Крегер», имевшей большой успех у читателей. Как и шекспировский Гамлет, Тонио приходит к выводу, что из-за своей утонченности он не способен к активному действию, и только любовь может спасти его от нравственного паралича, вызванного напряженным умственным трудом.

Возможно, исследовав образ своего героя, Томас Манн и сам пришел к мысли о более прочном жизненном устройстве. Для начала он решил обзавестись семьей и в 1905 г. женился на Кате Прингсхейм, дочери крупного математика, потомка старинного еврейского рода банкиров и купцов. У Маннов родилось шестеро детей – три дочери (одна из них стала актрисой) и три сына, старший из которых стал писателем. И все же семейная жизнь не помогла Томасу решить все его интеллектуальные проблемы. Любовь не избавила Манна и от гомосексуальных влечений, которые преследовали его всю жизнь. С особой остротой такая любовь изображена писателем в новелле «Смерть в Венеции». Ее герой, стареющий Густав фон Ашенбах, пожертвовавший всем в жизни ради искусства, оказался во власти саморазрушительной и неудовлетворенной страсти к необыкновенно красивому мальчику. В этом блестяще написанном произведении присутствуют некоторые темы и более поздних книг Манна – одиночество художника, отождествление недуга физического и духовного, разрушительное воздействие искусства на психику.

С началом Первой мировой войны Манн пережил глубокий моральный и духовный кризис, отразившийся на его творчестве. В военные годы он оставил художественную прозу, полностью перейдя на публицистику. В объемистой книге «Размышление аполитичного», написанной им во время войны, он резко критиковал либеральный оптимизм, выступал против рационалистической философии в защиту немецкого национального духа. Однако с характерной для себя иронией писатель отмечал, что его собственный вклад в литературу, видимо, способствует развитию того самого рационалистического гуманизма, против которого он ополчается.

После войны Манн снова обратился к литературному творчеству. В 1924 г. вышел в свет роман «Волшебная гора», одно из самых ироничных и блестящих произведений в духе «романа воспитания». Герой романа Ганс Касторп, вполне заурядный молодой инженер из Северной Германии, приезжает в швейцарский туберкулезный санаторий навестить свою кузину. Чем дольше он находится среди состоятельных пациентов, тем чаще ведет с ними интеллектуальные разговоры, восхищаясь образом жизни собеседников, который не имеет ничего общего с его однообразным существованием. Но «Волшебная гора» – это не только история духовного развития Ганса, это и глубокий анализ предвоенной европейской культуры. Роман представляет собой попытку пересмотреть многие проблемы, волновавшие Европу на заре нового века, включая и моральные ценности.

В 1929 г. писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе «прежде всего, за великий роман «Будденброки», который стал классикой современной литературы, и популярность которого неуклонно растет». В своей приветственной речи член Шведской академии Фредерик Бокк сказал, что «Томас Манн стал первым немецким романистом, который достиг уровня Чарльза Диккенса, Гюстава Флобера и Льва Толстого». Бокк также отметил, что Манн, с одной стороны, создал сложное духовное искусство, а с другой – подверг сомнению его целесообразность. По мнению Бока, величие писателя заключалось в его способности примирить «поэтическую приподнятость, интеллектуальность с любовью ко всему земному».

В 30-е годы Томаса Манна снова увлекла политика. Он произнес речь в Берлине, озаглавленную «Призыв к разуму», в которой призвал к созданию общего фронта социалистов и буржуазных либералов для борьбы против нацистской угрозы. В очерках и речах, которые Манн писал и произносил в эти годы по всей Европе, звучала критика политики нацистов. Когда в 1933 г. Гитлер стал канцлером, писатель и его жена, находившиеся в это время в Швейцарии, решили в Германию не возвращаться и поселились недалеко от Цюриха. В 1936 г. Манн был лишен немецкого гражданства, а также почетной докторской степени Боннского университета, которую ему возвратили лишь в 1949 г.

В 1938 г. семья Манна переехала в Америку. В течение трех лет он читал лекции по гуманитарным дисциплинам в Принстонском университете, а с 1941 по 1942 г. жил в Калифорнии. Одно время писатель был консультантом по литературе в Библиотеке конгресса США. Во время Второй мировой войны Томас Манн часто выступал в радиопередачах, транслировавшихся на Германию, с осуждением нацизма и призывом к немцам образумиться. После войны, будучи уже гражданином США, Манн побывал в Западной и Восточной Германии, где ему был оказан восторженный прием. Однако вернуться на родину он отказался и последние годы прожил под Цюрихом.

Уже в преклонном возрасте писатель начал работу над тетралогией о библейском Иосифе. В искрящемся иронией и юмором романе «Иосиф и его братья» прослеживается эволюция сознания от коллективного к индивидуальному. Объясняя свои побуждения написать роман, построенный на основе библейской легенды об Иосифе Прекрасном, Манн говорил в своем докладе, посвященном его созданию: «Однажды вечером в Мюнхене меня почему-то потянуло раскрыть мою старую фамильную Библию. Я был восхищен и сразу начал нащупывать пути и взвешивать возможности – а нельзя ли преподнести эту захватывающую историю совершенно по-иному, рассказать ее заново, воспользовавшись для этого средствами современной литературы, начиная с арсенала идей и кончая техническими приемами повествования».

С этой задачей Томас Манн справился успешно. История об Иосифе стала под его пером символическим образом человечества. Писатель рассказывал о начале всех начал, о времени, когда все, что ни происходило, происходило впервые. Когда на каждом шагу человеку приходилось иметь дело с каким-либо началом – возникновением любви, зависти, ненависти, убийства и многим другим, что входит в круг человеческого существования.

После Иосифа другим кумиром позднего Манна стал Гете. В романе «Лотта в Веймаре» о нем и его жизни писатель рассказывал от лица его бывшей возлюбленной.

По контрасту с этими, в какой-то мере идиллическими произведениями, в романе «Доктор Фаустус» изображен гениальный, но психически больной музыкант, чье творчество стало отражением духовного недуга эпохи. Последний роман Манна «Признание авантюриста Феликса Круля» явился результатом переработки рукописи, начатой еще в 1910 г. Пронизанный иронией, этот роман стал заключительным аккордом творчества писателя. Экстравагантная пародия, по словам самого Манна, переводила «автобиографичную и аристократическую исповедь в духе Гете в сферу юмора и криминалистики». Художник, утверждал Манн, – фигура комическая, он может ослеплять, обманывать, но не может изменить мир. Писатель считал этот роман своей лучшей и наиболее удачной книгой.

Умер Томас Манн 12 августа 1955 г., оставив после себя многотомное литературное наследство – неиссякаемый источник мысли ХХ века.

Габриэль Гарсиа Маркес

(род. 6.03.1928)

Колумбийский писатель, публицист, лауреат Нобелевской премии (1982 г.).

Романы «Сто лет одиночества», «Осень патриарха», «История одной смерти, о которой знали заранее»; повести «Полковнику никто не пишет», «Недобрый час».

Габриэль Гарсиа Маркес принадлежит к тем писателям, которые способны в одиночку прославить целую страну. Именно он сделал маленькую Колумбию чуть ли не литературной Меккой латиноамериканской прозы. Этот феномен до сих пор не разгадан критиками, не устающими толковать произведения колумбийского писателя.

Судьба Маркеса выглядит так же необычно, как необычно содержание его самой знаменитой книги «Сто лет одиночества».

Габо (так звали Маркеса в детстве) родился 6 марта 1928 г. в небольшом городке Аракатака на Атлантическом побережье Колумбии и был старшим из шестнадцати детей телеграфиста Элихио Гарсиа, женатого на Луизе Сантьяго Маркес Игуаран. История любви матери и отца Габо была романтичной. Луиза влюбилась в бывшего студента-медика с первого взгляда. Но ее родители, особенно отец, полковник в отставке и ветеран гражданской войны в Колумбии Николас Маркес, были против брака с «недостойным» молодым человеком, имевшим репутацию волокиты. И все же, несмотря на враждебность будущих родственников, Элихио Гарсиа каждый вечер приходил под окна возлюбленной и во весь голос распевал серенады. Разъяренный дон Николас, не выдерживая страстного пения, стрелял из ружья в южную черноту ночи. Его жена, донья Транкилина, созывала всех духов, чтобы те проучили непутевого ухажера. А соседи, которым мешали спать ночные серенады, умоляли полковника выдать Луизу замуж, чтобы на улице воцарилось былое спокойствие. Наконец грозный отец сдался. После свадьбы молодожены поселились отдельно, но своего первенца Габо отдали на попечение родителей, которые воспитывали его до восьми лет.

В детстве мальчик был очарован магическим миром бабушкиных легенд и притч, внушавшим ему одновременно и восторг, и ужас. Уже будучи взрослым, Маркес вспоминал: «Я и по сей день иногда просыпаюсь ночью от ужаса, чувствуя себя покинутым всеми. Покой и уверенность я чувствовал рядом с дедом и хотел во всем походить на него, но не мог избавиться от соблазна заглядывать в мир бабушкиных тайн. Сочетание спокойствия и необыкновенной образности делали все магические рассказы такими реальными. В романе «Сто лет одиночества» – голос моей бабушки. Мир стран, расположенных вокруг Карибского бассейна, совершенно особый, именно он напитал меня элементами магического, которое является частью нашей повседневности».

Образование Габо получал в Баранкилье, в иезуитской школе Сан-Хосе и Национальном колледже, в городе Зикапира, а в 1947 г. поступил на первый курс юридического факультета Национального университета в Боготе. Однако, вопреки воле родителей, вскоре он оставил юриспруденцию, так и не получив университетского диплома. Будущий писатель устроился на работу в столичную газету либеральной партии. В том же 1947 г. Маркес опубликовал свой первый рассказ «Третье смирение», написанный под впечатлением случайно прочитанного сборника рассказов Кафки «Метаморфозы». Именно Кафка подтолкнул его к серьезной литературной работе. «Если это годится для литературы, значит, стоит писать, – говорил Маркес, вспоминая о начале своего писательского пути. – Я не знал, что такое можно делать, я думал, это запрещено, а раз так, то у меня есть что сказать людям».

В 18 лет Габриэль начал писать статьи, очерки, сотрудничая в газете «Эль Эспектадор» («Обозреватель») и работая заведующим редакции в еженедельнике «Кроника», шлифуя одновременно с журналистским и писательское мастерство. Как журналист он объездил все уголки Колумбии. Несколько позже Маркес стал корреспондентом газеты «Обозреватель» в Европе.

Именно в это время у него возникает замысел романа, который через 16 лет стал известен под названием «Сто лет одиночества», знаменитого романа, прославившего его на весь мир. А пока Маркес, убежденный социалист, талантливый журналист и малоизвестный писатель собирает для него материал.

В 1955 г. в «Обозревателе» вышла серия его очерков «Правда о моих приключениях», основой которых послужили рассказы одного из членов экипажа колумбийского военного корабля. Публикация этих бесхитростных и вполне благонадежных материалов имела неожиданные последствия. Оказалось, что в рассказах моряка шла речь о судах, которые занимались контрабандой, и роль писателя в данном случае выглядела весьма двусмысленной. Маркесу пришлось на время уехать в Европу. Пока он любовался видами европейских столиц, посещал в Риме курсы при экспериментально-кинематографическом центре, в родной Колумбии к власти пришел диктатор Рохас Пинилья, разогнавший все либеральные газеты.

Оставшись практически без средств к существованию, Маркес переехал в Париж, где первое время даже собирал пустые бутылки, чтобы как-то прокормиться, а в свободное время работал над повестью «Полковнику никто не пишет». Герой этой повести – ветеран гражданской войны. Прислушиваясь к монотонному стуку дождя, он до конца жизни прождал извещения о заслуженной пенсии, но так и не дождался, потому что, как объяснял писатель, «в Латинской Америке две болезни в общественных взаимоотношениях – это насилие и одиночество». Книга была издана в Боготе на средства, собранные друзьями. Они же помогли ему вернуться в Латинскую Америку и обосноваться в Венесуэле.

В 1958 г. Маркес тайно приехал в Колумбию и женился на Мерседес Барча, внучке египетского эмигранта, которую страстно любил еще юношей и которая преданно ждала его долгие годы. И как выяснилось, ждала не напрасно. Вместо прозябания в опасной Колумбии началась увлекательная, полная впечатлений жизнь с любимым человеком. Габриэль и Мерседес стали на редкость счастливой супружеской парой и воспитали двух сыновей Родриго и Гонсалеса.

В конце 50-х годов Маркес стал корреспондентом кубинского информационного агентства «Пренса Латина», представляя его в Гаване, Боготе, а затем в Нью-Йорке. Писатель восторженно встретил кубинскую революцию, а Фидель Кастро даже стал его другом. Марксистские убеждения Маркеса, его сближение с кубинским коммунистическим лидером стали одной из причин изгнания писателя из США. Въезд в эту страну ему был разрешен только после 1971 г. Правда, Маркес особенно и не переживал по поводу его отлучения от самой демократической страны в мире. Он жил в Европе, Мексике, писал повести и романы. И в 39 лет, после публикации романа «Сто лет одиночества», к нему, наконец, пришла долгожданная слава. Этот роман, по признанию автора, был написан на одном дыхании, за восемнадцать месяцев. При работе над книгой у писателя не было ни заминок, ни колебаний, ни сомнений, ни особых поправок. В одном из своих интервью он сказал: «Мне показалось, что когда читаешь «Сто лет одиночества», то становится заметным, как автору не хватило времени написать книгу как следует. У меня тогда было очень мало времени, я должен был закончить книгу к определенному сроку: надо выплачивать за машину, да и за дом я задолжал за шесть месяцев». Так скромно оценил автор произведение, сделавшее его не только всемирно знаменитым, но породившее настоящий бум латиноамериканской прозы в Европе. Роман сразу был переведен на все европейские языки и единодушно признан критиками и читателями шедевром.

С этого времени началось триумфальное восхождение писателя на мировой литературный Олимп. Маркес удостаивается почетной степени Колумбийского университета в Нью-Йорке, французского Ордена Почетного Легиона, о его творчестве пишут монографии, а в 1982 г. ему присуждается Нобелевская премия по литературе за «романы и рассказы, в которых фантастическое и реалистическое объединены в богато составленном мире воображения, отражающем жизнь и конфликты целого континента». Узнав о присуждении ему премии, писатель сказал: «Все писатели хотят получить Нобеля, но для меня это стало бы неудачей, так как я больше всего хочу оставить как можно больше пространства для моей частной жизни». Позже он в одном из интервью объяснил, почему у славы есть оборотная сторона медали: «Иногда мы с женой Мерседес вечерами остаемся дома одни, и нам хотелось бы, чтобы нас кто-нибудь пригласил ужинать или еще куда-нибудь. У нас масса друзей, но они не решаются запросто позвонить, потому что думают, что в этот вечер у нас двадцать праздничных встреч. И иногда оказываешься в настоящей изоляции, это и есть одиночество, которое приносит слава, и оно очень похоже на одиночество, которое приносит власть».

В 80-е и 90-е годы из-под пера Маркеса вышли романы «Любовь во время чумы», «Генерал в своем лабиринте», «Хроника объявленной смерти». Кроме литературного творчества писатель активно занимается общественной деятельностью, откликаясь на самые злободневные темы современности.

В последние годы Маркес с женой Мерседес живут в Колумбии, в одном из самых престижных кварталов Боготы. Они занимают просторные апартаменты на двух этажах четырехэтажного жилого дома с видом на парк, а путешествуют в собственном седане с пуленепробиваемыми окнами и бомбонепробиваемым корпусом. Несколько агентов спецслужб следуют за ними на другой машине. Такие меры предосторожности отнюдь не лишние в стране, где каждый месяц почти двести человек похищают и более двух тысяч убивают.

С 1999 г. в прессе начала появляться информация о том, что Гарсиа Маркес болен раком лимфы, а в июне 2000 г. несколько изданий даже сообщило о смерти писателя. Оказалось, преждевременно, и в конце 2000 г. Маркес, живой и веселый, появился на книжной ярмарке в Гвадалахаре, где сказал репортерам: «Моя лимфа отступила, я снова полон сил».

В настоящее время, оправившийся от болезни, Габриэль Маркес пишет воспоминания под названием «Прожить и рассказать». Он уверен, что они вызовут не меньший интерес, чем его знаменитые романы.

Герман Мелвилл

(1.08.1819 – 28.09.1891)

Американский писатель.

Романы «Ому», «Марди», «Редберн», «Белый бушлат», «Моби Дик, или Белый Кит», «Пьер, или Двусмысленность», «Израиль Поттер», «Искуситель»; повести «Тайпи», «Билли Бад, формарсовый матрос»; сборник новелл «Сказки с площади», поэтические сборники «Стихи о войне», «Джон Марр и другие моряки».

У каждого народа есть свой национальный эпос. У германцев это эпопея о Нибелунгах, у англичан – о рыцарях круглого стола, у финнов – Калевала, у французов – Песнь о Роланде, у славян – былины. Все они создавались на основе народного творчества, идущего из глубины веков. А вот самый молодой американский эпос о Моби Дике был сочинен одним человеком – писателем Германом Мелвиллом, жившим в пору становления и расцвета своей страны.

Слава пришла к нему посмертно. Если в 4-томной кембриджской «Истории американской литературы», вышедшей в 1917–1921 гг., Мелвиллу было посвящено менее четырех страниц, то в книге Иллинойского университета Р. Стерна (1957 г.) приведена библиография из более чем тысячи названий книг, брошюр, статей, диссертаций, относящихся к жизни и творчеству писателя.

А между тем «Моби Дик», изданный в 1851 г., принят и понят в Америке не был. Автор единственной в своем роде книги прожил после ее опубликования еще почти 40 лет в неизвестности, работая на скромной должности таможенного чиновника. А когда он умер, в единственном и кратком некрологе, помещенном в «Нью-Йорк Таймс», кто-то умудрился сделать несколько ошибок в фамилии покойного писателя.

Такая творческая судьба, в общем, не редкость в литературе и искусстве. Но чтобы огромная страна «не заметила», а затем на полвека напрочь «забыла» великую книгу, для этого надо либо писателю уйти слишком далеко вперед, либо читателям и критикам неизмеримо отстать от него.

При всем этом нельзя сказать, что Мелвилл прожил свою жизнь неприметно и скучно. Наоборот, его молодость была бурной, с приключениями, со множеством опасностей и счастливых открытий. Сын разорившегося нью-йоркского коммерсанта Герман вынужден был с раннего возраста зарабатывать себе на пропитание, не имея ни возможности, ни средств даже для среднего образования. Его школой были банк и юридическая контора, где он служил рассыльным и переписчиком бумаг, а университетом – матросский кубрик, корабельная палуба и «морские волки», учившие его китобойной науке. В море Герман ушел юнгой, чтобы через десять лет вернуться в родной Нью-Йорк путешественником и бывалым моряком.

Многое испытал Мелвилл в далеких странствиях. Он был рыбаком, охотником, изведал зной и ледяной холод, туманы полярных морей. Мелвилл был матросом и гарпунером на китобойном судне, служил в военном флоте, участвовал в корабельном бунте и жил с дикарями на экзотических островах. Даже для очень бывалого человека всего этого было бы более чем достаточно. Но в просоленном ветрами и закаленном невзгодами мужчине жил и другой Мелвилл – один из самых образованных людей своего времени, близкий к кругу писателей-интеллектуалов, участник, как бы сейчас сказали, элитной литературной группы «Молодая Америка», члены которой безоговорочно ценили высокий уровень культуры своего коллеги.

Первая же книга «Тайпи», написанная в 1846 г., оказалась неожиданно злободневной и принесла Мелвиллу шумный успех. Основанная на личных впечатлениях писателя, который во время одного из своих плаваний был в течение месяца пленником каннибальского племени тайпи, она счастливо соединила в себе факты подлинных приключений путешественника и романтическую утопию. Писатель нарисовал жизнь каннибалов на Маркизских островах как некую идиллию, на фоне которой социальные и нравственные пороки современного ему общества были видны особенно отчетливо. Уже в повести «Тайпи» наметилась та линия философской прозы, которая в дальнейшем стала главной для писателя.

В 1849 г. Мелвилл опубликовал довольно необычную книгу «Марди», которая до сих пор вызывает у критиков недоумение. Она была далека от реальности, в ней главенствовало чистое воображение, которое, как говорили романтики, есть самый краткий путь к истине. Естественно, такое произведение мало кто понял, и Мелвиллу пришлось смириться с провалом книги.

В последующие два года вышли в свет еще два романа писателя – «Редберн», где использован опыт плавания Германа в качестве юнги на корабле «Св. Лаврентий», и «Белый бушлат» – наблюдения за жизнью моряков военного флота. Но, по сути, все эти романы были только подготовительными к самой главной книге Мелвилла – роману «Моби Дик, или Белый Кит», написанному в 1851 г.

Соединивший в себе тему морских приключений с элементами фантастики, «Моби Дик» стал классическим образцом философской прозы, в которой развернута битва человеческой души с вечным злом мира. Сюжет романа несложен: китобойный корабль «Пекод» под командованием капитана-фанатика Ахава преследует по всем морям кита-альбиноса по прозвищу Моби Дик. Рассказ ведется от имени одного из участников этой фантасмагорической охоты молодого матроса Измаила.

В романе использовано немало библейских мотивов, особенно из книг Иова и пророка Даниила. Капитан Ахав напоминает израильского царя Ахава, бросившего вызов Богу и поклявшегося уничтожить на земле зло и несправедливость. Всю горечь и ярость древних пророков вложил Мелвилл в его крик: «Смерть и дьяволы! Это Моби Дик!.. И я буду преследовать его и за мысом Доброй Надежды, и за мысом Горн, и за Норвежским Мальштремом, и за пламенем погибели, и ничто не заставит меня отказаться от погони. Вот цель нашего плавания, люди! Гоняться за белым китом по обоим полушариям, покуда не выпустит он фонтан черной крови, и не закачается на волнах его белая туша».

Имя другого героя книги Измаила тоже созвучно с библейским Измаилом, сыном Агари, изгнанным из родных мест в пустыню. Но если Ахав спорит с Богом, то для Измаила Бога не существует. Жизнь – это слепая, грубая и безжалостная сила. По-разному воспринимают герои и белый цвет. Для Ахава он атрибут Бога, одежда праведников, «белый конь пустыни». А для Измаила это цвет мертвого тела, холодных снегов и смертельной океанской пены.

Капитан Ахав так и не смог победить Белого Кита. Его корабль тонет вместе с экипажем. Спасается один Измаил. Скорбная книга Мелвилла заканчивается цитатой из книги Иова: «И спасся только я один, чтобы возвестить Тебе».

По сути, писатель осуществил мечту американцев о национальном эпосе, хотя, вероятно, и не стремился к этому. Корабельная палуба стала частью американской действительности, а китобоями – вся нация, борющаяся со слепой стихией, но не за выживание, а за господство над ней. Да и киты в «Моби Дике» живут как бы двойной жизнью. Материальная протекает в морской глубине, а символическая разворачивается в сознании человека. Все киты воплощаются в Моби Дике, который уже не имеет никакого отношения к промыслу. Он является демонической мощью и великой тайной бытия, которую необходимо разгадать. Говоря о параллелях образов Моби Дика и библейских мотивов, необходимо уточнить, какая истина открывается Измаилу. С религиозной точки зрения она кощунственна: во всей Вселенной нет высшей силы, направляющей жизнь человека и целых народов. В ней нет ни Бога, ни абсолютного духа, ни каких-либо законов. Есть только беспредельность и пустота, которые безразличны ко всему, в том числе и к человеку.

Мелвилл понимал, в чем нуждается молодая Америка. Он словно говорил: нет высших сил, нет божественного разума и закона судьбы. Судьба Америки только в руках каждого ее человека. Именно этот тезис воплотили в ХХ веке американцы, создав атеистическую страну, в которой, тем не менее, каждый гражданин верующий. И это еще одно объяснение, почему «Моби Дик» стал национальным эпосом.

Остается сказать несколько слов о личности Германа Мелвилла. Он был красив, не зря писателя называли «первым секс-символом Америки». Правда, он так и не женился, что позднее биографы объясняли будто бы гомосексуальными наклонностями.

«Моби Дик» не имел успеха у современников, как не имели успеха и три последующих романа писателя – «Пьер», «Израиль Поттер», «Искуситель». И именно с эпопеи о Белом Ките, как это ни парадоксально, начался упадок славы писателя. Мелвилл замкнулся в себе и как бы изолировался от внешнего мира. После 1857 г. он уже больше не возвращался к прозе, если не считать небольшой повести «Билли Бад», написанной незадолго до смерти и опубликованной лишь в 1924 г. К середине 50-х гг. Герман Мелвилл был прочно забыт, и смерть его в 1891 г. прошла незамеченной.

И только в начале ХХ в. Америка как бы заново открыла Мелвилла для себя и всего мира, превратив писателя в культовую фигуру. Словно спохватившись, американцы окружили личность своего великого соотечественника ореолом небывалого почитания.

Сегодня авторитет Мелвилла в стране и за ее пределами огромен. По примеру английского шекспировского общества, в Америке создано «Мелвилловское общество». Кроме того, в течение многих лет в Нью-Йорке ежегодно проходит традиционный мелвилловский марафон. Съехавшиеся со всей Америки актеры, музыканты, поклонники писателя в одном из нью-йоркских концертных залов читают по очереди (по десять минут каждый) текст «Моби Дика». Заканчивается празднество грандиозным фейерверком и народными гуляниями.

Конечно, жаль, что великий писатель при жизни не испытал и сотой доли этой славы. Зато сегодня, пусть и с опозданием, Герман Мелвилл занял подобающее место в пантеоне мировой культуры.

Ги де Мопассан. Полное имя Анри Рене Альбер Ги

(5.08.1850 – 6.07.1893)

Французский писатель.

Романы «Жизнь», Милый друг», «Монт-Ориоль», «Пьер и Жан», «Сильна как смерть», «Наше сердце»; сборники новелл «Заведение Телье», «Мадемуазель Фифи», «Дядюшка Милон»; «Рассказы вальдшнепа» и др.; книги путевых очерков «Под солнцем», «На воде», «Бродячая жизнь»; сборник «Стихотворения».

Ги де Мопассан как человек всегда был трудно постижим для современников, возможно, потому, что и сам не хотел быть слишком открытым. Зато в своей прозе он был всегда искренним и откровенным. А уж о любви писал так, как редко кому удавалось из европейских литераторов. Более того, никто, даже проницательный Флобер, знавший Мопассана с детства, не мог предположить, что «гуляка праздный», предпочитавший удовольствия грубые и сильные, имевший дело с уличными девицами, способен писать о любви нежно и немного печально, хотя порой и насмешливо.

Выходец из Нормандии, Ги вырос среди рыбаков и фермеров. Он любил этот народ, его традиции, добродетели и пороки. Отсюда его юношеские увлечения и прагматичное отношение к жизни. И тем не менее, в семье с раннего возраста мальчика окружала атмосфера артистичности и культуры. Мать Ги де Мопассана Лаура Ле Пуатвен была женщиной интеллигентной, образованной. Ее дар рассказчика воодушевлял сына на собственные фантазии. К несчастью, Лаура передала своему сыну и наследственную болезнь – неустойчивую психику, усугубленную в дальнейшем самим Мопассаном неупорядоченным образом жизни и жаждой дешевых удовольствий.

В доме семьи Пуатвен часто бывали друзья Лауры Гюстав Флобер и Луи Буйе, внимательно следившие за учебой юного Мопассана. В частности Флобер, сыгравший впоследствии большую роль в становлении Мопассана-литератора, отмечал ум, образованность и обаяние мальчика, желая видеть в нем «усидчивого и работоспособного писателя».

Конечно, Мопассан в юности, да и в зрелом возрасте не обладал огромной эрудицией Флобера, но, как замечал сам наставник Ги, «когда тот найдет свой путь, он будет производить новеллы, как яблоня яблоки». А пока Флобер учил юного Мопассана наблюдательности, искусству постигать характеры людей самых обычных, людей, которых он видит каждый день. Эта наука сыграла важную роль в дальнейшем творчестве писателя. Хотя духовным наставником Мопассана Флобер не стал, он дал ему, возможно, нечто большее – благословение на писательскую профессию. Чувство благодарности к старшему другу и учителю Мопассан сохранил до конца своих дней.

Первый литературный опыт молодого писателя оказался поразительно удачным. И опять-таки, новелла «Пышка» стала шедевром во многом благодаря тому же Флоберу, заставлявшему Ги помногу раз переписывать сделанное. Когда Мопассан прочел свою «Пышку» друзьям, среди которых, кстати, был и Золя, те непроизвольно встали в знак признания его таланта. Откликнулся на новеллу и Флобер, он написал автору: «Я восхищен. Этот маленький рассказ останется, будьте уверены… У меня было желание целовать тебя в течение четверти часа. Я действительно счастлив! Я в восхищении».

Отныне, как и предсказывал Флобер, новеллы, романы, повести, написанные Мопассаном, появляются на прилавках книжных магазинов, в газетах и журналах, как из рога изобилия. За десять лет, то есть между тридцатилетием и сорокалетием Мопассана, им написано 29 томов. Естественно, пришла и слава, причем, сразу всемирная, поскольку произведения Мопассана тут же начали переводить во многих странах.

Систематическое появление и обилие произведений Мопассана в печати, огромное количество статей, хроник, этюдов, которые писатель в течение почти десяти лет еженедельно помещал в различных французских газетах, свидетельствовали и о его стремлении как можно больше заработать денег. Деньги Мопассан любил, они были для него средством сделать свою жизнь более полной, насыщенной разнообразными приключениями. Он брал от жизни все, как бы предчувствуя свой грустный, преждевременный конец. Не без позерства он часто говорил, что пишет только ради денег.

Но не следует забывать и о том, что этот «великий мот» и «прекрасный прожигатель жизни» в то же время был великодушным и щедрым другом. Он материально помогал своему брату Эрве, а позже, когда тот был разбит параличом, оплачивал его расходы в больнице; ссужал деньгами мать, оплачивал ее виллу в Ницце; постоянно одалживал деньги своим друзьям.

Став знаменитым, Мопассан полностью изменил свое окружение. Если раньше он имел дело с хорошенькими и легкодоступными барышнями, то теперь он обедает у знатных дам, принимает у себя ровно в пять часов вечера светских любовниц, которых ожидает неизменный подарок, часто в виде флакона дорогих духов. Когда же его приглашали дамы, Ги доставал маленькую записную книжку с золотым обрезом и, словно доктор своим пациентам, назначал день весьма отдаленный.

И все же, несмотря на свою невероятную популярность в высших кругах, Мопассан не любил светское общество. Перед ним открылись все двери недоступных прежде великосветских салонов, пытавшихся «заполучить» писателя с той комической ревностью, которую он сам изобразил в романе «Наше сердце». Но Мопассан всегда хранил высокомерную независимость и держался с несколько презрительной, холодной вежливостью по отношению к восторженным поклонникам и почитателям его таланта.

Такими же были и его отношения с женщинами. Им он не раз отвечал презрением, а однажды сказал друзьям то ли в шутку, то ли всерьез: «Я не променял бы форель даже на прекрасную Елену». В одном из своих рассказов писатель болезненно жаловался на собственное пренебрежение к женщинам: «Я никогда не любил… Думаю, что я слишком строго сужу женщин, чтобы поддаваться их очарованию… В каждом человеке есть существо моральное и существо физическое. Чтобы любить, мне надо встретить такую гармонию между этими двумя существами, какую я никогда не встречал. Постоянно одно преобладает над другим – то моральное, то физическое».

Кроме того, Мопассаном владела навязчивая идея, которую разделяли в ту пору многие его соотечественники, что долг мужчины перед самим собой, по образному выражению С. Моэма, «заваливаться в постель с каждой встречной женщиной моложе сорока лет». По-видимому, поэтому многие персонажи рассказов Мопассана удовлетворяют свои плотские потребности просто ради самоуважения, лишь потому, что это возвысит их в глазах окружающих.

Несмотря на многочисленные признания в любви десяткам женщин, Ги так ни разу и не сделал решительного шага к женитьбе. Такому отношению к браку способствовала и мать, властная аристократка, не желавшая и слышать о супружеских намерениях со стороны любой женщины. А после смерти сына она словно накинула покрывало на его прошлое. Когда кто-то спросил ее о внебрачных детях Ги, Лаура гневно воскликнула: «Дети! Я не знаю никаких детей, кроме этих», – и показала на книги сына.

Мопассану была присуща еще одна черта, не совсем характерная для модного писателя. Он прилагал огромные усилия для того, чтобы скрыть свою личную жизнь от посторонних взглядов, и не раз повторял: «Если я когда-нибудь стану достаточно известным для того, чтобы любопытное потомство заинтересовалось тайной моей жизни, то одна мысль о том, что тень, в которой я держу свое сердце, будет освещена печатными сообщениями, разоблачениями, ссылками, разъяснениями, порождает во мне невыразимую тоску и непреодолимый гнев». Можно только представить, как бы Мопассан отнесся к посмертным рассказам о себе, он, пришедший однажды в ярость оттого, что неосторожный издатель осмелился напечатать в одной из книг его портрет. «Публике принадлежат наши произведения, но отнюдь не наши физиономии», – такими были его слова.

Пустому и тщеславному высшему свету Мопассан предпочитал крепкие дружеские связи с несколькими литераторами, свободно чувствуя себя только в той обстановке, где находил себе равных, – среди артистов и писателей. В конце 80-х годов он мог себе позволить еще более свободный выбор общества, чем в молодые годы. В это время, как говорилось выше, Мопассан был уже неслыханно знаменит, заслуженно считался лучшим новеллистом Франции. Уже были опубликованы его лучшие романы и новеллы, его книги переводили во многих странах Европы, ими зачитывались в России. Писателем восхищались, его прославляли и критики, и читатели, безоговорочно признавая у него талант выдающегося мастера слова.

Но мало кто знал, что этот красавец с загорелым лицом и спортивной фигурой, о любовных похождениях которого ходило столько легенд, болен, причем очень тяжело. К 38 годам Мопассан из цветущего здоровяка превратился в дряхлого старика. О его болезни, а точнее о версиях ее возникновения, писали и продолжают писать многие его биографы, считая причинами ее и чересчур активный, неупорядоченный образ жизни, и нервное истощение, и увлечение наркотическими веществами, и наследственность.

Болезнь быстро прогрессировала, сопровождаясь манией преследования, резкими переходами от подавленности к возбуждению, пока не вступила в предсмертную фазу – безумие. В его последних письмах слышен крик ужаса: «Я не имею ни одной последовательной мысли, я забываю слова, названия всего, и мои галлюцинации, мои страдания раздирают меня. Я не могу писать: я больше не вижу, это крушение моей жизни».

В ночь на 2 января 1892 г., в одну из редких минут просветления Мопассан, не желая пережить крушение своего рассудка, попытался покончить жизнь самоубийством, но неудачно. С этого дня он почувствовал себя окончательно сломленным, его ум, «чуждый страданию», погрузился в беспросветный сумрак. 7 января из Канна, где он последние годы жил с матерью, его привезли в Париж и поместили в лечебницу доктора Мерио. После 18 месяцев почти безжизненного существования 6 июля 1893 г. Ги де Мопассан скончался.

Хоронили Мопассана на Монпарнасском кладбище. На похоронах присутствовали друзья и почитатели писателя, многие литераторы и артисты. Эмиль Золя в своей речи на могиле друга сказал: «Мы, знавшие его, сохраним в нашей душе его яркий и трагический образ. А впоследствии те, которые будут знать его только благодаря его произведениям, полюбят его за вечную песнь любви, которую он пел жизни».

Владимир Владимирович Набоков

(23.04.1899 – 12.07.1977)

Русский и американский писатель.

Романы «Машенька», «Король, дама, валет», «Возвращение Чорба», «Защита Лужина», «Приглашение на казнь», «Дар», «Другие берега», «Пнин», «Лолита», «Ада»; монография «Николай Гоголь»; повести, рассказы.

В мире было немало писателей, которые чувствовали себя легко в различной языковой среде. Можно назвать имена Камю, Беккета, Бродского. Но особое место в этом списке, видимо, все же занимает Владимир Набоков. Он не только одинаково талантливо писал на русском и английском, но и собственноручно переводил свои произведения с одного языка на другой. Такая способность была обусловлена воспитанием Набокова, выросшего в многоязыковой среде и получившего по тем временам прекрасное образование в престижном Тенишевском училище и Кембриджском университете.

Владимир Владимирович Набоков родился 23 апреля 1899 г. в Петербурге в одной из самых богатых аристократических семей России. (Достаточно сказать, что в семнадцать лет он унаследовал одну из лучших русских усадеб, принадлежавших семейству, построенную в XVIII веке для князя Безбородко, министра внешних сношений при Екатерине II.) Его отец, Владимир Дмитриевич Набоков, крупный общественный и политический деятель, происходил из древнего дворянского рода. Набоковы состояли в разнообразном родстве с Аксаковыми, Шишковыми, Пущиными, Данзасами.

Володя Набоков был, пожалуй, одним из самых благополучных и счастливых детей в России. Позже, уже будучи известным писателем, он с легкой грустью и ностальгией подробно описал в романе «Дар» свой земной детский рай.

Уже в юности будущий писатель проявил редкую для молодого человека отстраненность от политических событий. На протяжении всего бурного 1917 г. он продолжал писать любовные стихи, как будто вокруг ничего не происходило. В ночь штурма Зимнего дворца он, сочинив очередное стихотворение, сделал такую запись: «Пока я писал, с улицы слышалась сильная ружейная пальба и подлый треск пулемета».

Эмиграция из большевистской России была для семьи Набоковых не только идеологическим протестом, но и средством спасения от физической расправы. Из Крыма Набоковы эмигрировали в Берлин, где Владимиру Владимировичу пришлось пережить страшную трагедию. В марте 1922 г. погиб его отец. В зале берлинской филармонии он заслонил собой от пули экстремиста своего оппонента, известного историка Милюкова.

В эмиграции молодой Набоков оказался перед выбором – жить как все, просто выживая, либо, наперекор всему, хранить и пестовать прекрасную легенду своего происхождения. Он выбрал второе и на всю жизнь так и остался одиночкой.

Пытаясь разобраться в загадке его личности, биографы отмечали три наиболее характерные его особенности. Во-первых, необыкновенная самоуверенность; во-вторых, почти беспощадная напряженность его чувств к другим людям. (Набоков мало кому позволял считать себя другом, только отца, мать и жену с ребенком он любил с необыкновенной, неистовой преданностью.) В-третьих, его индивидуализм. Он всегда отказывался приглаживать свои вкусы и взгляды в угоду времени, ненавидел всяческие объединения, обобщения, условности. Главными и в жизни, и в творчестве для него были индивидуализм и полная независимость.

В апреле 1925 г. Набоков женился на Вере Слоним. В 1931 г. у них родился сын Дмитрий. С женой он не разлучался никогда. Этот союз прошел под знаком верности и любви. Вера Евсеевна всячески оберегала писателя от нежелательных, на ее взгляд, контактов и встреч.

В эмиграции началась для Набокова серьезная литературная работа. В 20-х годах под псевдонимом «Сирин»[1] он начал печатать стихи, переводы, а затем и прозаические произведения. Один за другим выходят его романы «Машенька», «Король, дама, валет», «Возвращение Чорба». По своей языковой структуре проза Набокова корнями уходила в классическую прозу Гоголя, Толстого, Достоевского. Но по стилю, по мировосприятию она опиралась на опыт русских символистов, в частности Андрея Белого, чей роман «Петербург» Набоков считал одним из четырех главных произведений ХХ века наряду с «Уллисом» Джойса, «В поисках утраченного времени» Пруста и «Процессом» Кафки.

Одно из самых совершенных произведений Набокова – роман «Приглашение на казнь» увидел свет в 1936 г. Все внимание в нем сосредоточено на внутреннем мире человека по имени Цинциннат Ц., сидящего в тюрьме в ожидании казни. Читатель не знает и не узнает до конца романа, в чем состоит преступление Цинцинната. Есть лишь намек на то, что он повинен в «некоторой своей особости и желании эту особость скрыть от других». У Цинцинната тоже есть свое прошлое, в котором он испытал счастье. В том прошлом были сны, в которых мир представлялся ему облагороженным и одухотворенным. Теперь же ничего не осталось: любимая жена его предала, мать и родные не поняли, а самого Цинцинната окружил мир пошлости и моральных пыток. Герой оказывается в замкнутом пространстве одиночества, где нет ни одного человека, «говорящего на его языке». Даже сокамерник, пытающийся навязать Цинциннату свою дружбу, ведущий с ним душеспасительные беседы, в конце концов оказывается палачом, который и казнит приговоренного.

В 1937 г. выходит роман «Дар». В нем Набоков переплел две сюжетные линии, образовавшие как бы роман в романе. Главный герой писатель Федор Годунов-Чердынцев пишет исследование о революционном демократе Н. Г. Чернышевском. Это эссе – одно из самых противоречивых в критической литературе. Годунов-Чердынцев, а по сути, сам Набоков, изображает Чернышевского в таких тонах и в таких ситуациях, что исследование воспринимается как самая настоящая пародия на революционного демократа и писателя. И все же сквозь глумливый тон проступает признание: такие люди, как Чернышевский, действительно герои в борьбе с деспотией государства. Утрачивая прекрасный рай, человеческая душа должна возродить его в чувстве собственного достоинства.

Несмотря на необычайную творческую активность в 30-е годы, Набоков испытывает материальные затруднения. Литературный труд не приносил особых доходов. Приходилось заниматься чтением лекций, выступлениями, которые тоже приносили гроши. Несколько лет писатель с семьей жил в Германии, однако находиться в стране, которая была охвачена безумными идеями Гитлера, было невыносимо не только по материальным обстоятельствам, но и по личным причинам. Жена писателя Вера Евсеевна Слоним-Набокова была еврейкой.

Переехав во Францию, Набоковы оказались в еще более бедственном положении. И с помощью благотворительных организаций, а также поклонников таланта Набокова, таких, как Рахманинов, графиня А. Л. Толстая, в 1940 г., за три недели до вступления гитлеровских танков во Францию, Набоков с женой и маленьким сыном перебирается в США. В 1945 г. Набоков принял американское гражданство.

Жизнь в Америке в материальном отношении у Набокова начиналась более чем скромно. Почти десять лет он перебивался случайными заработками, сотрудничал в американских журналах, преподавал русский язык и литературу в ряде учебных заведений, в том числе и в Корнеллском университете. Все это время он с упорством работал над новыми книгами, пытался опубликовать их на русском языке, но тщетно. Американская литературная интеллигенция, в большинстве своем, относилась к русским эмигрантам с подозрением. «Все-таки здесь (в Америке) нужно научиться жить, – говорил Набоков в одном из интервью, – я как-то зашел в автоматический ресторан, чтобы выпить стакан холодного шоколада. Всунул монету, повернул ручку и вижу, что шоколад льется прямо на пол. По своей рассеянности я забыл подставить под кран стакан. Так вот, здесь нужно научиться подставлять стакан».

Жизненные обстоятельства складывались так, что Набокову пришлось оставить русский язык и перейти на английский. Об этом он сам объявил в письме в издательство Harper & Bros в 1950 г.: «Новый вариант рекламы на суперобложке [автобиографии] кажется вполне удовлетворительным. Думаю только, необходимо подчеркнуть тот факт, что я американский гражданин и американский писатель». Этот переход был болезненным, но без него, по всей вероятности, Набоков не стал бы всемирно известным. В Америке на английском языке были написаны монография о Н. В. Гоголе, романы «Другие берега», «Пнин», начата работа над переводом на английский язык «Евгения Онегина», снабженным обширными авторскими комментариями.

Несмотря на немалое количество написанного, Набоков не был особенно популярным ни на Западе, ни тем более в России, где его в те времена вообще мало кто знал. Знаменитым его сделал роман «Лолита», история любви зрелого мужчины к девочке, любви не платонической, а самой что ни на есть плотской. Роман вызвал шумный литературный скандал и был назван критикой и цензурой «порнографическим». Конечно, при нынешней сексуальной открытости назвать порнографией описание отношений героя романа Гумберта и Лолиты было бы натяжкой. Даже во времена Набокова были и маркиз де Сад, и «Любовник леди Чаттерлей» Дэйвида Лоренса. Но возмущение вызвали не сами эротические сцены, а то, что бурная и губительная страсть проявлялась у взрослого мужчины к двенадцатилетней девочке, почти ребенку. Из великовозрастного любовника нимфетки он превращается в самого обыкновенного преступника.

Четыре крупнейших американских издательства единодушно отвергли «Лолиту», и только небольшое парижское издательство «Олимпия-пресс» решилось принять рукопись. Публикация в 1955 г. прошла незамеченной, и вначале книга не распродавалась. Все изменилось после того, как известный английский писатель, истинный католик Грэм Грин назвал «Лолиту» одной из трех лучших книг 1955 г. В результате «Лолита», изданная наконец в Америке, возглавила список общенациональных бестселлеров. Позже с присущим ему сарказмом Набоков отозвался на окололитературную шумиху, поднятую вокруг романа, едкими строчками:

Какое сделал я дурное дело,

И я ли развратитель и злодей,

Я, заставляющий мечтать мир целый,

О бедной девочке моей.

Роман «Лолита» принес Набокову не только всемирную известность, но и деньги. После коммерческого успеха этого произведения издатели вдруг проявили интерес ко всему, что он когда-либо написал на русском языке.

С 1960 г. и до конца своей жизни Набоков жил в Швейцарии, в живописном курортном городке Монтре на берегу Женевского озера. Семья Набоковых снимала апартаменты, занимающие весь верхний этаж в роскошном Палас Отеле. Жил Владимир Владимирович уединенно, избегал соприкосновения с каким-либо бытом (их обслуживала целая свита лакеев). В Монтре Набоков много работал, наслаждался жизнью и творческой свободой. В 1964 г. был закончен англоязычный перевод «Евгения Онегина», а в 1969 г. вышел роман «Ада», вызвавший огромный интерес читателей и критиков.

В свою частную жизнь Набоков не пускал никого. Он не признавал импровизаций и перед интервью всегда требовал заранее показать вопросы, которые будут заданы, писал на них ответы и произносил уже написанный текст. «Я почти исключительно писатель, и мой стиль – все, что у меня есть», – говорил он.

Кроме литературы была у Набокова еще одна страсть – ловля и изучение бабочек. Бабочки и их цветущие «хозяева» – растения – были первой любовью писателя, интерес к ним возник уже в раннем детстве. В автобиографической книге «Другие берега» есть такие строки: «Если в качестве сочинителя единственную награду нахожу я в личных молниях и посильном их запечатлении… то – признаюсь – вскипаю непонятным волнением, когда перебираю в уме свои энтомологические открытия – изнурительные труды, изменения, внесенные мной в систематику… редкостных бабочек, которых я сам и поймал и описал, и свою отныне бессмертную фамилию за придуманным мною латинским названием или ее же, но с малой буквы, и с окончанием на латинское «і» в обозначении бабочек, названных в мою честь». Долгие годы писатель сотрудничал с Гарвардским музеем сравнительной зоологии, опубликовал более двадцати научных статей, высоко оцененных учеными-энтомологами.

Умер Владимир Владимирович Набоков 12 июля 1977 г. и похоронен на престижном кладбище близ Монтре. На надгробном, редкой породы, голубом камне надпись по-французски: Vladimir Nabokov, ecrivain и годы жизни. Нет ни креста, ни портрета, зато вокруг могилы обилие цветов и зелени.

Русский читатель получил доступ к сочинениям писателя лишь спустя годы после его смерти. Набоков наконец «возвратился» на родину, обретя славу одного из лучших стилистов ХХ века. И при всей европейской и заокеанской известности он вряд ли имел более благодарных читателей, чем его соотечественники.

О. Генри. Настоящее имя – Уильям Сидни Портер

(11.10.1862 – 5.06.1910)

Американский писатель.

Автор более 280 рассказов, скетчей, юморесок, которые вошли в сборники рассказов «Четыре миллиона», «Горящий светильник», «Сердце Запада», «Голос города», «Благородный жулик», «Дороги судьбы», «На выбор»; романа «Короли и капуста».

Американского писателя О. Генри нередко называют запоздалым романтиком, американским сказочником ХХ века. Но природа его замечательного новеллистического творчества шире этих определений. Писателю, у которого юмор преобладает над сатирой, а «утешительный» оптимизм над горечью, удалось создать уникальный новеллистический портрет Нью-Йорка. Освобождая своих героев от глобальных проблем, О. Генри никогда не избавлял их от моральных ориентиров: в его маленьком мире действуют твердые законы этики, человечности – даже у тех его персонажей, чье поведение не всегда согласуется с законом.

Если судить об О. Генри только по рассказам, не зная его биографии, то можно представить писателя улыбающимся, беззаботным джентльменом, радующимся жизни. Однако это далеко не так. Как писал в своей книге «Мои собратья по перу» американский писатель Эптон Синклер: «История жизни этого человека полна такими трагическими событиями, каких не было ни в одном из его рассказов».

Уильям Сидни Портер родился 11 октября 1862 г. в Гринсборо (штат Северная Каролина). Его отец, доктор Элжерон Портер, хотя и не имел специального медицинского образования, но при случае умел выдернуть больной зуб, перебинтовать раны, вправить вывих, прописать слабительное или микстуры от простуды. Для городка, в котором насчитывалось три тысячи жителей, он был бы неплохим врачом, если бы не навязчивые мечты о неожиданном и головокружительном богатстве, которые преследовали Эла Портера до конца его жизни.

Однако слава и богатство обходили дом Портеров стороной. Денег катастрофически не хватало, поскольку Портер-старший даже не замечал их отсутствия или же тратил не считая, если они у него все-таки появлялись. Мать, Мэри Портер, добрая, приветливая, но слабая здоровьем женщина, умерла, когда Биллу было всего четыре года, и его воспитанием, да и пропитанием, занималась тетка Эвелина Портер. Чтобы свести концы с концами, она открыла что-то вроде частной начальной школы, где юный Уильям вместе с товарищами проходил азы правописания, чтения и арифметики. Главным аргументом Эвелины были розги, которыми она пользовалась довольно часто, поскольку преподавательского дара не имела и науку, как и правила поведения, могла преподать только силой.

В 17 лет, кое-как окончив школу и не выявив каких-либо определенных склонностей, Билл Портер стал работать в местном аптекарском магазине, владельцем которого был его родной дядя Кларк Портер. Никогда не ладивший с братом, Кларк все же помог племяннику получить диплом фармацевта.

В 1882 г. Билл отправился в Техас, где два года провел на ранчо Холлов, друзей дяди Кларка, помогая ухаживать за скотом, стричь овец, клеймить бычков-двухлеток. После того как Холлы продали ранчо, Билл обосновался в Остине, где служил в аптечном магазине, был клерком в Земельном управлении. Здесь Портер познакомился с выпускницей школы высшей ступени для девушек Атол Эстес, и 1 июля 1887 г. они обвенчались втайне от матери Атол, противившейся браку дочери с молодым человеком без определенного будущего. Молодые зажили своим домом в любви и согласии, у них родилась дочь Маргарэт. В 1891 г. Биллу подвернулось место клерка в остинском Национальном банке, самом солидном учреждении в столице Техаса, а через полгода он получил повышение и стал кассиром.

К этому времени относятся и первые литературные опыты Портера. Он и сам не знал, почему его тянуло писать. Время от времени Билл записывал какую-нибудь свою шутку или выдумку, показавшуюся ему особенно удачной. Записи накапливались, и он начал составлять из них короткие занимательные рассказы.

Атол одобрила желание мужа заняться литературой и даже согласилась в 1894 г. вложить скромные средства семьи в покупку газеты «Роллинг Стоун» («Катящийся камень»). Портер с компаньоном превратил и ее в юмористический еженедельник, почти целиком заполняя собственными очерками, шутками, стихами, рисунками. Увы, издателя из Портера не получилось, журнал раскупался плохо, и уже на четвертом выпуске его пришлось закрыть.

Почти одновременно с крахом еженедельника, а именно в мае 1895 г., на семью Портеров обрушилось еще одно несчастье. После очередной ревизии в банке Биллу было предъявлено обвинение в том, что он выдал крупную сумму денег без расписки. И хотя сделал он это по приказу управляющего банком, о чем тот предупредил ревизора и суд, Портера арестовали. Освобожденный после предварительного следствия под залог и, несмотря на безупречную репутацию, уволенный из банка, Портер с семьей поселился в Хьюстоне, где в газете «Дейли пост» началась его профессиональная журналистская и литературная деятельность.

В феврале 1896 г. Уильям Портер снова получил повестку с требованием явиться на судебное заседание в Остин. Испугавшись, что не сможет доказать свою невиновность, он уехал в Новый Орлеан к родственнице жены, а затем перебрался в Мексику, в надежде заработать денег, купить землю и вызвать жену с дочерью. Однако узнав, что жена при смерти, Портер тут же приехал в Хьюстон, где любимая Атол скончалась у него на руках 25 июля 1897 г.

Сразу после похорон жены Билла арестовали. Приговор был суровый. За растрату, которую он не совершал, Уильяма Сиднея Портера заключили в каторжную тюрьму города Колумбус, штат Огайо, сроком на пять лет. Судебная ошибка, как это выяснилось позже, превратила его в каторжника под номером 30664.

После таких трагических событий редко кому удается выстоять и не сломаться. Возможно, так случилось бы и с Портером, если бы не его восьмилетняя дочь Маргарэт. Она стала его единственной надеждой, помогающей выживать в самые трудные минуты. Более всего он беспокоился о том, чтобы дочь не узнала, что ее отец находится в тюрьме. В письме к своей теще миссис Роч, с которой осталась девочка, Портер писал: «Ради бога, ни словом, ни намеком не дайте понять Маргарэт, где я и кто я сейчас. Ее отец не каторжник, а журналист крупной нью-йоркской газеты… Годика через четыре он вернется домой и привезет маленькой Марджи много замечательных вещиц и чудесных рассказов о далеких странах».

Благодаря диплому фармацевта и спокойному, уравновешенному характеру Портеру досталось место аптекаря в тюремной больнице. В часы ночных дежурств он постоянно сочинял рассказы. Умение писать помогало Биллу забыть страшную действительность, которая его окружала в тюрьме. На листе бумаги он, каторжник, мог делать с жизнью, что хотел. Неудачника он превращал в баловня судьбы, нищего – в миллионера, несправедливо осужденным даровал свободу. Кроме того, таким образом он надеялся заработать деньги на подарок своей дочери к Рождеству.

Эти рассказы его друг, работавший в тюремной почтовой конторе, нелегально отсылал в различные журналы. Наконец, в декабре 1899 г. в рождественском номере журнала «Мак-Клюрс мэгэзин» появился под псевдонимом рассказ «Свистун». Биллу не только был выплачен гонорар, но и поступило предложение присылать новые рассказы. Поистине, рождественский подарок! Маргарэт Портер получила долгожданную куклу, а в литературном мире Америки появился еще один писатель – О. Генри.

Начинающего писателя заметили, и его рассказы начали периодически печататься в нью-йоркской прессе. Досрочно выйдя на свободу в 1901 г., Уильям Портер уже не только имел небольшое количество денег на первое время, но и мог четко определить свое будущее. Пробыв несколько месяцев в Питтсбурге, где находилась его дочь, он переселился в Нью-Йорк. Имя О. Генри уже было известно среди издателей, поэтому Портеру не составило труда наладить связи с крупнейшими газетами и журналами. С этого времени его рассказы регулярно появлялись в журналах для домашнего чтения.

О. Генри работал много и упорно, выработав для себя ежедневный суровый режим: две тысячи слов утром, две тысячи после обеда, небольшая прогулка, обед в небольшом ресторанчике, а с одиннадцати вечера до половины первого ночи – правка рукописей. Он любил повторять: «Короткий Рассказ не есть Короткий Рассказ, если он не обладает оригинальностью, яркостью стиля, сжатостью, единством, великолепием, содержанием и выдумкой». Весь пол в его комнате был усеян бумажными шариками. Если фраза не получалась, он комкал бумагу, скатывал ее в шар и бросал на пол. Весь предыдущий текст переписывался начисто. Сколько ошибочных фраз, неудачных определений или бледных сравнений – столько бумажных шаров на полу. Это сильно замедляло работу, но иначе он не мог.

О. Генри считал себя только рассказчиком, романы не писал, поскольку, по его же признанию, не умел растягивать сюжет на двести-триста страниц. Однако его друг Роберт Дэвис, редактор одного из нью-йоркских журналов, предложил ему новую форму романа, в котором каждая глава была бы отдельным рассказом, но они должны были быть связаны единой мыслью. Так, в 1904 г. появилась книга «Короли и капуста». Мнение критиков было единодушным: «В Америке еще не было писателя, который довел бы до такого совершенства технику короткого рассказа».

В 1906 г. вышла новая книга «Четыре миллиона», куда вошли 26 рассказов, тоже объединенных единым сюжетом. Все они были написаны с грустной улыбкой, хорошим концом, благополучной развязкой, которой писатель как бы говорил людям: «Не верьте мне! Такого в жизни еще не бывало. Но, прочитав, постарайтесь, чтобы так вышло». Книга была единодушно одобрена критикой. Писали, что в Нью-Йорке расцвел новый, необычный талант, достойный этого великого города, что в области короткого рассказа О. Генри произвел такую же революцию, какую в свое время сделал в американской литературе Эдгар По.

«Горящая лампа» – второй сборник нью-йоркских рассказов – был напечатан весной 1907 г., а в декабре вышел в свет сборник «Сердце Запада». Теперь уже критики называли О. Генри «американским Киплингом», «американским Гоголем», «американским Чеховым».

С этого времени О. Генри стал знаменитым. Его рассказами зачитывалась вся Америка; издатели писали ему любезные письма, просили прислать что-нибудь для журналов; на его имя приходило множество писем от читателей и поклонников; с ним искали встреч видные люди Нью-Йорка; его приглашали в литературные салоны; к нему прорывались репортеры.

Но писатель был верен своему принципу. Он вступал в разговор с первым встречным бродягой, он пел, танцевал и забавлялся, как школьник, в «Луна-парке», но от официальных приглашений всегда отказывался, а от репортеров ловко отделывался. Напрасно издатели просили у О. Генри разрешения напечатать его портрет. Он категорически возражал: «Я выдумал себе псевдоним для того, чтобы спрятаться. Пусть читатели принимают меня таким, какой я есть в своих рассказах. Пусть они принимают мою душу, лицо при этом видеть не обязательно».

Правда, такое отношение объяснялось не только равнодушием к рекламной шумихе. Писатель тщательно скрывал свое прошлое, ибо считал, что все то, чего он добился в столице, может сразу закончиться, если люди узнают о его жизни правду.

К сожалению, О. Генри пришлось испытать на себе и все «прелести» шантажа. Луиза Шотт, знакомая писателя еще с юности, сохранила номера газет, в которых писалось о судебном процессе над Уильямом Портером. Через много лет она разыскала его, и угрожая, что расскажет дочери, кем был ее отец, а также сообщит об этом в издательства, потребовала ежемесячно выплачивать ей определенную сумму за молчание. Несколько лет писатель вынужден был давать ей деньги до тех пор, пока один из его друзей, случайно узнав об этом, не урезонил наглую вымогательницу.

В 1907 г. Уильям Портер женился на Сэлли Колман. Романтическая история этого союза вполне могла бы стать сюжетом для очередного произведения писателя. Сэлли была его детской любовью, затем их пути на долгие годы разошлись, а через двадцать пять лет судьбе было угодно, чтобы они соединились вновь, теперь уже навсегда.

Казалось бы, Уильям Портер наконец получил все, о чем мог только мечтать: огромный литературный успех, удачный брак, возможность обеспечить учебу любимой Маргарэт в престижном колледже. Но, к сожалению, наслаждаться всем этим ему оставалось недолго. Бешеный темп работы и подорванное еще с каторги здоровье привели к тому, что писатель не смог оправиться от острой пневмонии и 5 июня 1910 г. скончался в возрасте 48 лет.

Сэлли Колман похоронила мужа в Эшвиле. На тихом кладбище среди скромных надгробий фермеров и поденщиков был установлен серый гранитный блок со скромной надписью:

Уильям Сидни Портер

1862–1910

Даже на этот могильный камень была наброшена призрачная тень тайны, скрывшая литературную славу великого сына подлинной Америки.

Джордж Оруэлл. Настоящее имя – Эрик Блэр

(23.01.1903 – 21.01.1950)

Английский писатель.

Романы «1984», «Скотный двор»; книги путевых очерков, публицистика.

В 1984 г. литературная общественность Запада отметила не совсем обычную дату, пожалуй, даже уникальную в мире книг. Это был не юбилей писателя и даже не годовщина появления на свет какого-либо знаменитого романа. Поводом для юбилейных торжеств послужило само название книги – «1984» – именно так именовался роман-утопия, написанный в 1948 г.

Автор романа, известный сегодня всему миру как Джордж Оруэлл, личность во многом противоречивая, загадочная и в том, что касается его судьбы, и в том, что относится к творчеству. Даже при беглом знакомстве с его произведениями можно отметить крайности его позиций. Написанные Оруэллом книги словно принадлежат разным авторам. В ранних, относящихся к 30-м годам, легко просматриваются идеи и веяния предвоенных лет. Произведения, написанные спустя десятилетия, полностью опровергают прежние суждения. Из этого можно сделать вывод о том, что для Оруэлла свойственна и полная переоценка взглядов. Это непосредственно связано и с личностью автора, и с изломами его литературной судьбы.

Настоящее имя писателя – Эрик Блэр. Он родился 23 января 1903 г. в Бенгалии в Матихаре в англо-индийской семье. В 1917 г. Эрик поступил в старинный Йенский колледж (Южная Англия), где проучился до 1921 г. Учеба была успешной, удачливый студент даже был удостоен стипендии, хотя занимался не очень прилежно и по собственному признанию «мало чему обучился».

В 1922 г. 19-летний Эрик, окончив колледж, поступил на службу в Индийскую Имперскую полицию в Бирме. Однако в полиции прослужил недолго: скверный климат, разрушавший здоровье юноши, не позволил находиться в этой южноазиатской стране. Но была и другая причина: в те молодые годы Эрик уже почувствовал иное призвание – писательское.

Вернувшись в Европу, он около полутора лет жил в Париже, писал романы и короткие рассказы, которые, впрочем, не вызывали интереса у издателей. Настал день, когда все сбережения у молодого Блэра закончились. Пришлось сменить перо на поденный нелегкий труд. Одну за другой пробовал он профессии посудомойки, репетитора, учителя бедной частной школы, помощника продавца лондонского книжного магазина. Работа с книгами обострила интерес Эрика к литературе. Он любил Диккенса и Уэллса так же, как Джойса и Миллера. Современники из среды модернистов считали его старомодным эксцентриком за то, что он восхищался Диккенсом, Батлером, Флобером, Золя. Чудаковатостью веяло от страсти Эрика к коллекционированию лубочных открыток и чтению детских комиксов. Впрочем, на ироничное к себе отношение продавец книг обращал мало внимания.

В годы бродяжничества и случайных заработков начинающий писатель жил под псевдонимом Бертон, так же, видимо, он подписывал свои рукописи, которые затем пропали. Все-таки кое-что из написанного начинающему писателю удалось пристроить. Среди первых публикаций было эссе «Повешение» за подписью Эрик А. Блэр. Его напечатали в журнале «Adelphi» в 1931 г. А спустя два года вышла и первая книга – «Собачья жизнь в Париже и Лондоне». Это и было «рождением» писателя Джорджа Оруэлла. Свои статьи Эрик еще два года подписывал именем Блэр, но постепенно он стал Оруэллом и для читателей и для друзей, оставаясь Блэром лишь на чековых квитанциях. Выбор простонародного имени Джордж и фамилии Оруэлл (по названию реки в местности, где провел свое детство писатель) исследователи позднее объясняли тем, что Блэр хотел совершить своеобразный акт разрыва с прошлым, утвердив тем самым свое второе, «идеальное я», желая стать простым, честным, цельным и ясным.

С 1935 г., получив возможность жить на гонорары, Оруэлл переехал в деревню и открыл небольшой магазин. Этот магазин едва себя окупал, но некоторый торговый опыт мог пригодиться ему в случае продвижения по торговой части. Оруэлл всегда был практичным человеком.

О своих писательских пристрастиях и житейских привычках Оруэлл писал в своей «Автобиографической заметке»: «Наибольшее влияние из современников на меня оказал Сомерсет Моэм: его искусством прямого, без вычурностей повествования я восхищаюсь. Кроме писательства, я больше всего люблю огородничество. Мне нравится английская кухня и английское пиво, французские красные вина, испанские белые вина, индийский чай, крепкий табак, камины, свечи и уютные кресла. Я не люблю большие города, шум, автомобили, радио, консервы, центральное отопление и «современную» мебель. Вкусы моей жены полностью совпадают с моими».

Женившись летом 1936 г., Оруэлл спустя несколько месяцев был уже в Испании, намереваясь принять участие в гражданской войне. Четыре месяца он пробыл на Арагонском фронте в составе ополчения, был тяжело ранен, но, к счастью, без серьезных последствий.

Объясняя позже свое участие в испанских событиях, Оруэлл говорил, что в те годы он стоял на позициях демократического социализма. Как солдат он собирался честно выполнить свой долг, не сомневаясь в том, что решение сражаться за Республику было единственно верным. Однако уже в Испании писатель впервые понял, что социализм может быть не только демократическим, но и уродливым, построенным на манер тоталитарной сталинской модели. И с этих пор социализм, который убивает революцию во имя диктатуры вождей, стал для Оруэлла главным врагом, несмотря на все «демократические» лозунги.

Первым шагом к постижению новой реальности стала повесть «Скотный двор», насыщенная отзвуками советской действительности между двумя мировыми войнами. Впрочем, как считал писатель, «тоталитарная диктатура» это не только сталинизм. Это явление может возникнуть где угодно, как возникло оно в Германии, Испании, некоторых латиноамериканских республиках: вначале всеобщий подъем, ожидание великих перемен, затем постепенно приходит ощущение обмана и начинается борьба за власть, в которой решающим аргументом становился карательный аппарат. Священные заповеди постепенно превращались в фарс, но толпа как в ослеплении повторяла их снова и снова, не замечая, что от священных символов осталась одна оболочка. В «Скотном дворе» Оруэлл говорил то, что чувствовал, не думая ни о каком пророчестве. Не до конца понимали смысл повести в то время и английские критики, называя ее однодневкой. А когда стало понятно истинное значение предвидения, писателя уже давно не было в живых.

Еще более остро поставлена проблема тоталитарного режима в романе «1984», в котором Оруэлл нашел метафору современного ему мира – военный парад, ряды касок, сапог, готовых стучать по всему живому и человеческому. Замысел романа уходил далеко в прошлое, к самому Джонатану Свифту с его Гулливером и «Сказкой бочки». Читая роман «1984», не раз можно вспомнить и Академию прожектеров в Лагадо, ищущих способ насадить правильные мысли, и государство Требниа, где научились истреблять любое недовольство и насаждать полную стандартизацию общества, в котором уже нет места мыслящей личности.

Любопытна история названия романа, того самого, в честь которого литературный Запад в 1984 г. устроил вышеупомянутые торжества. Рукопись, законченная в 1948 г., долго оставалась безымянной – ни один вариант Оруэлла не устраивал. На последней странице стояла дата 1948 – о дате завершения авторской правки. Писатель переставил две последние цифры, и в таком виде книга стала знаменитой.

Над романом Оруэлл начал работать в 1947 г. и писал его с перерывами из-за обострений туберкулеза, от которого лечился в клиниках невдалеке от Глазго, а также в частном санатории на юге Англии.

Роман «1984» вышел в свет 8 июня 1949 г. в Лондоне тиражом 25 тысяч экземпляров и в том же месяце он появился в Нью-Йорке. Мгновенно раскупленный, он был переиздан через год в Англии и в Америке общим тиражом 300 тысяч экземпляров. В первых же рецензиях книга была оценена как высшее достижение Оруэлла и новой английской литературы. Нашлись и критики, увидевшие в романе «пропагандистский памфлет в духе холодной войны, сатиру на лейборизм, социализм и вообще на левое движение». Оруэлл пытался объяснить подлинный смысл произведения. Сразу же после выхода в свет романа он отвечал американскому профсоюзному деятелю Ф. Хэнсону на вопрос об идейном смысле жизни: «Мой роман не направлен против социализма или британской лейбористской партии (я за нее голосую), но против тех извращений централизованной экономики, которым она подвержена и которые уже частично реализованы в коммунизме и фашизме. Я не убежден, что общество такого рода обязательно должно возникнуть, но я убежден (учитывая, разумеется, что моя книга – сатира), что нечто в этом роде может быть. Я убежден также, что тоталитарная идея живет в сознании интеллектуалов везде, и я попытался проследить эту идею до логического конца. Действие книги я поместил в Англию, чтобы подчеркнуть, что англоязычные нации ничем не лучше других и что тоталитаризм, если с ним не бороться, может победить всюду».

В 1949 г. писатель тяжело заболел, – сказались последствия туберкулеза. 21 января 1950 г. Джордж Оруэлл скончался. Он не дожил до триумфа своей книги «1984» и до тех высоких оценок критиков, поставивших писателя между двумя гигантами мировой литературы – Джонатаном Свифтом и Францем Кафкой.

Возможно, Джордж Оруэлл так и не пришел к той чистоте и ясности, ради которой сменил подлинное имя на вымышленное. Во всяком случае, в завещании он просил написать на простом буром камне эпитафию: «Здесь лежит Эрик Артур Блэр», словно желая возвратиться к естественности жизни, которая равнодушна к любой славе.

Борис Леонидович Пастернак

(10.02.1890—30.05.1960)

Русский поэт, лауреат Нобелевской премии (1958 г.).

Книги стихов «Близнец в тучах», «Поверх барьеров», «Сестра моя – жизнь», «Темы и вариации», «Второе рождение», «На ранних поездах»; поэмы «Девятьсот пятый год», «Лейтенант Шмидт», «Слепая красавица»; роман в стихах «Спекторский»; роман «Доктор Живаго»; автобиографическая проза «Охранная грамота», «Люди и положения».

«Жизнь вне неприметности я себе не представляю», – писал Борис Пастернак в автобиографических воспоминаниях. И действительно, жизнь поэта не была отмечена особыми приметами, за исключением разве что нескольких молодых лет, когда Пастернак примыкал к движению футуристов. Зато его внутренняя духовная жизнь была заполнена такими страстями и удивительными, нередко провидческими открытиями, которых бы хватило и на нескольких русских поэтов.

Борис Леонидович Пастернак родился 10 февраля 1890 г. в Москве. Его отец, Леонид Пастернак, был академиком живописи, писал портреты многих известных людей, в том числе и Л. Н. Толстого. Мать поэта, урожденная Роза Кауфман, известная пианистка, отказалась от карьеры музыканта, чтобы воспитывать детей (у Бориса был еще брат и две сестры).

Несмотря на довольно скромный достаток семья Пастернаков вращалась в высших кругах интеллигенции дореволюционной России, в их доме бывали Рахманинов, Скрябин, Рильке и Л. Н. Толстой, о котором спустя много лет Борис сказал: «Его образ прошел через всю мою жизнь».

Атмосфера родительского дома приучила Пастернака к восприятию искусства творчества как кропотливого, повседневного труда. В детстве он обучался живописи, с 1903 по 1908 г. учился в Московской консерватории и всерьез готовился к композиторской карьере. Однако талантливому юноше для успешных занятий не хватило абсолютного слуха. Он отказался от мысли стать музыкантом и увлекся философией и религией. Проучившись четыре года на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета, в возрасте 23 лет Пастернак уехал в Марбургский университет, где в течение летнего семестра слушал лекции Германа Когена, главы марбургской неокантианской школы.

Однако увлечение философией оказалось недолгим. Встретив в Марбурге давнюю знакомую Иду Высоцкую, в которую он был прежде влюблен, Пастернак вспомнил о родине, затосковал и уговорил себя, что от природы он скорее лирик, чем логик. Совершив короткую поездку по Италии, зимой 1913 г. он вернулся в Москву.

В Москве Пастернак сразу же был вовлечен в бурную литературную жизнь. Он участвовал в московских символистских литературных и философских кружках, в 1914 г. вошел в футуристическую группу «Центрифуга», близко сошелся с представителями символизма и футуризма, познакомился с Маяковским, одним из ведущих поэтов-футуристов, ставшим другом и литературным соперником Пастернака. И хотя музыка, философия и религия не утратили для Пастернака своей значимости, он понял, что истинное его предназначение – это поэзия. Летом 1913 г., после сдачи университетских экзаменов, он завершает первую книгу стихов «Близнец в тучах», а через три года вторую – «Поверх барьеров».

Еще в детстве Пастернак повредил ногу, упав с лошади, потому, когда началась война, в армию его не взяли, однако, обуреваемый патриотическими чувствами, он устроился конторщиком на уральский военный завод, что впоследствии описал в своем знаменитом романе «Доктор Живаго».

В 1917 г. Пастернак возвратился в Москву. Революционные перемены в России нашли свое отражение в книге стихотворений «Сестра моя – жизнь», опубликованной в 1922 г., а также в сборнике «Темы и вариации», вышедшем годом позже. Эти два поэтических сборника сделали Пастернака одной из самых видных фигур в русской поэзии.

Поскольку Пастернак не имел обыкновения распространяться о себе и был склонен с большой осмотрительностью описывать даже те события, очевидцем которых он был, подробности его жизни после революции известны в основном из переписки с друзьями на Западе и двух книг: «Люди и положения. Автобиографический очерк» и «Охранная грамота».

Пастернак некоторое время работал в библиотеке Народного комиссариата просвещения. В 1921 г. его родители с дочерьми эмигрировали в Германию, а после прихода к власти Гитлера, переехали в Англию. Борис и его брат Александр остались в Москве. Вскоре после отъезда родителей Пастернак женился на художнице Евгении Лурье. Их совместная жизнь была очень беспокойной и продолжалась семь лет. В 1930 г. у Пастернака начался долгий и сложный роман с Зинаидой Николаевной Нейгауз, женой известного пианиста Генриха Нейгауза, его друга. Он закончился женитьбой в 1931 г., после того как был оформлен развод с Евгенией, и та с сыном уехала в Германию.

В 20-е годы Пастернак написал две историко-революционные поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт», одобрительно встреченные критикой. В 1934 г. на Первом съезде писателей о нем уже говорят как о ведущем современном поэте. Однако похвальные отзывы вскоре сменились резкой критикой из-за нежелания поэта ограничиться в своем творчестве пролетарской тематикой. В результате с 1936 по 1943 г. ему не удалось издать ни одной книги. Но благодаря своей осмотрительности и осторожности он избежал ссылки и, возможно, смерти, в отличие от многих его современников.

Получивший воспитание в европейски образованной среде, Пастернак в совершенстве знал несколько языков, и поэтому в 30-е годы, не имея возможности печататься, переводил на русский язык классиков английской, немецкой и французской поэзии. Его переводы трагедий Шекспира и «Фауста» Гете считаются лучшими.

В 1941 г., когда немецкие войска приближались к Москве, Пастернак эвакуировался в г. Чистополь, на реке Каме. В это время он пишет патриотические стихи и даже просит советское правительство отправить его на фронт в качестве военного корреспондента. В 1943 г. после долгого перерыва вышел его поэтический сборник «На ранних берегах», состоящий всего из 26 стихотворений, а в 1945 г. Пастернак опубликовал еще один сборник стихов «Земной простор». Обе книги были мгновенно раскуплены.

В 40-е годы, продолжая писать стихи и заниматься переводами, Пастернак обдумывает план романа, «книгу жизнеописаний, куда бы он в виде скрытых взрывчатых гнезд мог вставлять самое ошеломляющее из того, что он успел увидеть и передумать». А после войны, уединившись в Переделкине, он начал работу над романом «Доктор Живаго», историей жизни врача и поэта Юрия Андреевича Живаго. Детство героя пришлось на начало ХХ века, он становится свидетелем и участником Первой мировой войны, революции, гражданской войны, первых лет сталинской эпохи. Живаго не имел ничего общего с ортодоксальным героем советской литературы. Вместо того чтобы идти сражаться «за правое дело», он находит покой и утешение в любви к женщине, бывшей возлюбленной продажного дельца и жены революционера-фанатика. По лирико-эпическому настрою, по интересу к духовному миру человека перед лицом опасности «Доктор Живаго» имеет много общего с «Войной и миром» Толстого.

Роман, вначале одобренный в печати, позже сочли непригодным «из-за негативного отношения автора к революции и отсутствия веры в социальные преобразования». Книга была издана в Милане в 1957 г. на итальянском языке, а к концу 1958 г. переведена на 18 языков. В дальнейшем «Доктор Живаго» был экранизирован английским режиссером Дэвидом Линном.

В 1958 г. Шведская академия присудила Пастернаку Нобелевскую премию по литературе «за продолжение традиций великого русского эпического романа», после чего газеты «Правда» и «Литературная газета» обрушились на поэта с возмущенными статьями, наградив его эпитетами, «изменник», «клеветник», «Иуда». Пастернака исключили из Союза писателей и вынудили отказаться от премии. Вслед за первой телеграммой в адрес Шведской академии, где говорилось, что Пастернак «чрезвычайно благодарен, тронут и горд, изумлен и смущен», через четыре дня последовала другая: «В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться. Не примите за оскорбление мой добровольный отказ». На церемонии награждения член Шведской академии Андрес Эстерлинг сказал: «Разумеется, этот отказ никоим образом не принижает значимость награды, нам остается выразить сожаление, что награждение лауреата Нобелевской премии не состоится».

В письме к Н. С. Хрущеву, бывшему в то время первым секретарем ЦК КПСС, составленном юрисконсультом Союза писателей и подписанным Пастернаком, выражалась надежда, что ему будет разрешено остаться в СССР. «Покинуть Родину для меня равносильно смерти, – писал Борис Леонидович. – Я связан с Россией рождением, жизнью и работой».

Начиная работу над «Доктором Живаго», Пастернак никак не ожидал подобной реакции. Глубоко потрясенный в прямом смысле литературной травлей, в последние годы он безвыездно жил в Переделкине, писал, принимал посетителей, беседовал с друзьями, любовно ухаживал за своим садом. Уже будучи смертельно больным (рак легких), он работал над пьесой из времен крепостничества «Слепая красавица», которая так и осталась незавершенной. 30 мая 1960 г. Борис Леонидович Пастернак скончался. День, когда хоронили поэта, выдался теплым, солнечным, а ночью на свежую могилу хлынул дождь, с грозой и молниями, – такие грозы всегда его зачаровывали.

Вопреки заявлениям многочисленных критиков, творчество Пастернака никогда не было оторванным от жизни, «индивидуалистическим». Он был поэтом, а это звание не несет никаких обязательств перед властью и обществом. Если поэт и расходился с властью, то не по политическим, а, скорее, по моральным и философским взглядам на искусство и жизнь. Он верил в человеческие, христианские добродетели, утверждал ценность бытия, красоты и любви, отвергая насилие. В письме к одному из своих переводчиков Пастернак писал, что «искусство не просто описание жизни, а выражение единственности бытия… Значительный писатель своего времени – это открытие, изображение неизвестной, непо-вторимой живой действительности».

Эту неизвестную действительность, ощущение от ее открытия Пастернак передал в своих стихах. В одном из последних и самом горьком стихотворении «Нобелевская премия» Борис Леонидович писал:

Но и так, почти у гроба,

Верю я, придет пора,

Силу подлости и злобы

Одолеет дух добра.

Дух добра коснулся и самого поэта, и памяти о нем. Его знаменитое «свеча горела на столе, свеча горела…», по большому счету, относится как к творчеству самого Пастернака, так и к искусству вообще.

Андрей Платонович Платонов. Настоящее имя – Климентов Андрей Платонович

(1.09.1899 – 05.01.1951)

Русский писатель.

Романы «Чевенгур», «Котлован»; повести «Ювенильное море», «Сокровенный человек», «Город Градов», «Джан», «Впрок», «Ямская слобода», «Епифанские шлюзы»; сборники рассказов и повестей «Происхождение мастера», «Река Потудань», «Под небесами родины»; книга статей «Размышления писателя».

Творчество Андрея Платонова – явление в русской прозе уникальное, оно пока еще не до конца исследовано и, возможно, не до конца понято. Критики отмечают оригинальный стиль русского прозаика, «космизм» его произведений. Читатели же видят в них драму простых людей, судьбы и характеры, описанные, по словам самого Платонова, «не чернилами, а кровью».

Андрей Платонов (настоящая фамилия Климентов) родился 1 сентября 1899 г. в семье машиниста. Его детство и юность прошли на окраине города Воронежа, в слободе, именуемой Ямской. Платонов не меньше своих известных земляков, русских поэтов Кольцова и Никитина, любил «малую родину», но об этой любви говорил сдержанно. Из памяти его, конечно, не исчезало и сиротство, и нищета детских лет. С четырнадцати лет Андрей пошел работать. Он испытал себя во многих рабочих профессиях: был рассыльным в страховом обществе, помощником слесаря, рабочим литейного цеха, помощником машиниста.

В повести «Ямская слобода», в которой можно увидеть автобиографические черты, Платонов писал не о своих детских мытарствах, а о душе ребенка, которая преображается по мере взросления: «Он был когда-то нежным, печальным ребенком, любящим мать и родные плетни, и поле, и небо над всеми ими… Ночью душа вырастала в мальчике, и томились в нем глубокие сонные силы, которые когда-нибудь взорвутся и вновь сотворят мир. В нем цвела душа, как во всяком ребенке, в него входили темные, неудержимые, страстные силы мира и превращались в человека».

По признанию Платонова: «Жизнь сразу превратила меня из ребенка во взрослого человека, лишая юности». Он как-то сразу сделал сам себя, вместе со своим немного спутанным стилем, став «без наук образованный природой». Истоки платоновских «университетов» – огромный душевный опыт, накопленный в детстве и юности. Этот опыт помогал понимать и души живущих рядом людей, чтобы затем все сострадание к ним вылилось в непередаваемую платоновскую прозу.

В 1918 г. девятнадцатилетний Платонов стал сотрудничать в пролетарских журналах и газетах Воронежа, публикуя стихи и рассказы. Он писал о воздушных летательных машинах, сложных многокрылых мельницах, о победе мелиорации, проектах размораживания Сибири. Платонов был и оратором, и журналистом, и политическим обозревателем, воинствующим атеистом, поборником электрификации, поэтом и рассказчиком. В поисках «романтической тайны» молодой Платонов исходил всю Воронежскую губернию. Дух революционной утопии, фантастических преобразований пронизывал всю платоновскую публицистику тех лет. Эти мечты и впечатления тоже лягут затем в основу его прозы. Сказалась и любовь к живой народной речи, подмеченные острым взглядом усилия многих людей того поколения приспособить отвлеченные понятия к быту, ввести их в разговорный обиход.

20-е годы были самыми плодотворными и благополучными для писателя. В его произведениях тех лет сплав утопических проектов с простотой и даже грубостью жизни создает ту неповторимую платоновскую образность, которая будет главенствовать и в более поздних произведениях.

Любимые герои ранней прозы Платонова «сами себе неизвестны». Это люд простой – машинисты, деревенские правдолюбы, «сироты душевного состояния». Они странствуют, кочуют по стране, боясь после революции «остаться без смысла жизни в сердце». На российских просторах ими решается извечно философский вопрос: «Ну, допустим, я человек маленький. Что дальше, как мне жить?» Поэтому, к примеру, таким людям, как Пухов из повести «Сокровенный человек», хочется быть в гуще народа и «заговорить о всем мире». И изъясняются они на каком-то особом наречии. Когда одного из платоновских героев спрашивают: «Ты сочувствуешь социализму или нет?», тот отвечает: «Я ему потворствую». Вряд ли, конечно, простой люд тех лет разговаривал на языке Платонова, но будем помнить, что многие персонажи писателя – фольклорные, «сказовые». Им хочется назвать новый мир новыми словами, пусть даже вкупе с привычными канцелярскими оборотами.

В начале 20-х годов Платонов сменил, как говорил Маяковский, «перо на штык». Он всецело поглощен практической деятельностью по строительству новой жизни, поскольку считает, что писательству надо отдавать свободное от основной работы время. В 1921–1922 гг. Андрей Платонович возглавил Чрезвычайную комиссию по борьбе с засухой в Воронежской губернии, а затем на протяжении трех лет работал мелиоратором, заведующим работами по электрификации. В 1926 г. он избирается членом ЦК Союза сельского хозяйства и лесных работ и переезжает в Москву вместе с женой Марией Кашинцевой. С ней писатель познакомился еще в 1920 г. в Воронеже, и с тех пор Мария Александровна стала верным другом и помощницей Платонова. Ей посвящены многие стихи, а также повесть «Епифанские шлюзы». Мария Александровна Платонова много сделала и после смерти писателя, передавая для публикации ранее неизвестные рукописи мужа и добиваясь переиздания прежних его сочинений. Только письма Платонова к жене оставались до поры до времени неизвестными широкой публике. Лишь в 1975 г. журнал «Волга» опубликовал их подборку под названием «Письма о любви и горе».

Переехав в Москву, Платонов полностью посвятил себя литературному творчеству. Он пишет повести «Город Градов», «Сокровенный человек», «Строители страны», сотрудничает в журналах «Красная новь», «Новый мир», «Октябрь», «Молодая гвардия», выпускает сборники повестей и рассказов «Луговые мастера», «Сокровенный человек», «Происхождение мастера».

Проза Платонова поначалу вызвала самые благоприятные отзывы в печати, но с появлением в 1929 г. рассказа «Усомнившийся Макар» отношение к писателю резко изменилось. Есть свидетельства, что начало опале положил сам Сталин, давший нелестную оценку этому рассказу. За ней последовали разгромные статьи под устрашающими названиями: «Разоблачители социализма», «О целостных масштабах и частных Макарах». Что же возмутило штатных рапповских критиков В. Стрельникова и Л. Авербаха?

Прежде чем ответить на этот вопрос, проследим за ходом мысли писателя. Само название рассказа и выбор имени героя, неутомимо ищущего истину и одновременно угнетенного житейской бессмыслицей, были связаны для Платонова с традицией, идущей от Достоевского («Макар Девушкин»), Короленко («Сон Макара»), Горького («Макар Чудра»). Однако платоновский Макар – это и новый характер, и неожиданная вариация истории о герое-путнике, скитальце, который ищет истину не в покое, а в своеобразных приключениях.

Платонову вообще была близка эта тема: жизнь – лабиринт, человек – вечный путник, борющийся с «горем-злосчастьем». Но его Макар был не только путник, но, прежде всего, человек сомневающийся. В рассказе явно проступали сомнения Макара относительно того, правильно или неправильно строится социализм. Макар размышлял о глобальных проблемах с точки зрения простого, «неученого» крестьянина. Он не знал таких слов, как бюрократия, казенщина, формализм, но прекрасно видел признаки этих явлений в поведении чиновников и управленцев. Вот эти-то размышления Макара критики объявили «двусмысленностью и анархизмом», а также «уходом от революционной эпохи», что в то время было равносильно самому суровому приговору.

Бедняцкая хроника «Впрок» вызвала еще более ожесточенные нападки на писателя. Повесть была охарактеризована как «клевета на нового человека и генеральную линию партии».

Подобная оценка критиков была явно несправедливой. Платонов тяжело переживал непризнание его произведений. И все же он не оставил литературное творчество. Писатель создает народную трагедию «14 Красных избушек» о голоде в российской провинции, собирает материал для повести «Ювенильное море».

И бедняцкая хроника «Впрок», и роман «Чевенгур», и повесть «Ювенильное море» являли собой своеобразные утопии, где герои экспериментировали с социальным устройством. Но в отличие от традиционных утопий эти произведения не проецировали будущее, они отражали настоящее, но только в каком-то сюрреалистическом или гротесковом виде.

В 1937 г. Платонов задумал новую книгу под названием «Путешествие из Ленинграда в Москву», в которой предполагал изложить свои впечатления от тех мест, по которым когда-то проехал Радищев. Издательство «Советский писатель» внесло книгу в свой план. Но этот труд так и не увидел света. Новое несчастье обрушилось на писателя: в 1938 г. его сын Платон был арестован по доносу и осужден «за антисоветскую агитацию». Из заключения он вышел лишь в 1941 г. тяжело больным человеком и через два года умер. Эта трагедия оставила в душе Платонова самый страшный след.

И все же писатель находил в себе силы работать. Он сотрудничал с журналами «Литературный критик», «Литературное обозрение», писал книги для детей, а в годы Великой Отечественной войны стал фронтовым корреспондентом газеты «Красная звезда».

Последние годы жизни оказались для писателя нелегкими. Он тяжело болел (у него был туберкулез), переживал из-за того, что не опубликованы его лучшие произведения: «Чевенгур», «Котлован», «Ювенильное море», «Джан».

Умер Андрей Платонович Платонов в 1951 г. в атмосфере полного забвения. Его похоронили на Ваганьковском кладбище рядом с могилой сына.

К сожалению, лишь малую часть из того прекрасного и яростного мира, который писатель носил в себе, удалось ему воплотить в мыслях и образах. Но, как считал сам Андрей Платонов: «Для большого нужно немного. Краткая человеческая жизнь вполне достаточна для свершения всех мыслимых дел и для полного наслаждения всеми страстями. А кто не успевает, тот не успеет никогда, даже если станет бессмертным».

Эдгар Аллан По

(19.01.1809 – 7.10.1849)

Американский поэт, новеллист, критик.

Сборники стихов «Тамерлан и другие стихотворения», «Ворон и другие стихотворения»; сборники новелл «Гротески и арабески» (т. 1–2); философская поэма в прозе «Эрика»; детективные новеллы «Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Роже»; новеллы «Золотой жук», «Черный кот», «Демон извращенности», «Преждевременное погребение» и др.; статьи по эстетике.

Вот уже полтора столетия Эдгара По, одного из первых профессиональных писателей США, пытаются привлечь на свою сторону самые разные литературные и иные школы. Французские символисты объявили американского писателя своим учителем и предтечей. Психоаналитики увидели в нем пророка, который открыл актуальную тему современности – распад человеческого сознания и личности. Модернистская критика сравнила апокалиптическую фантазию По (рассказ «Разговор Эйрос и Хармионы», где рисуется конец мира в виде атомного взрыва) с поэмой Т. С. Элиота «Бесплодная земля». Основоположником метода смешения ирреального и реального считают Эдгара По сюрреалисты. Подбирались к писателю и мистики, экзистенциалисты, декаденты, сторонники З. Фрейда и даже литераторы движения «битников», провозгласившие По своим духовным отцом.

Несмотря на обилие столь претенциозных заявлений, Эдгара По все же трудно отнести к тому или иному модернистскому направлению. Он был и остается непревзойденным мастером новеллы, зачинателем детективного жанра.

Эдгар По прожил нелегкую жизнь. В двухлетнем возрасте он лишился родителей и был взят на воспитание в дом богатого купца Джона Аллана в Ричмонде. Так мальчик стал Эдгаром Алланом По, хотя сам он свое полное имя почти не употреблял.

Родители Эдгара – отец Дэвид По, умерший в 26 лет, и мать Элизабет Арнолд Хопкинс, ненадолго пережившая мужа, были актерами. Красавица Элизабет даже являлась одной из ведущих актрис Ковентгарденского театра в Лондоне и любимицей американской публики. Она умерла от туберкулеза, а через две недели после ее похорон дотла сгорело здание театра. В огне погибли многочисленные именитые зрители, среди которых был и губернатор штата. Маленький Эдгар не раз слышал эту ужасную историю о пожаре. Вместе с рассказами няни о привидениях, кладах, оживших мертвецах она запечатлелась в его сознании как нечто страшное и непонятное. Детские впечатления наложили на Эдгара сильный отпечаток, что, возможно, способствовало появлению у писателя в будущем склонности к фантасмагории.

В 1815 г. семья Дж. Аллана вместе с шестилетним Эдгаром переехала в Англию, и в течение пяти лет юный По учился в лондонских пансионах. Но в августе 1820 г. семья снова оказалась в Ричмонде, так как трудности в коммерции заставили Аллана прекратить торговую деятельность и уехать из Англии.

По достижении 16-летнего возраста Эдгар был определен в Виргинский университет. Шесть раз в неделю юный студент слушал лекции по античной и современной литературе, а свободное время посвящал стихам. Вскоре, однако, университетская жизнь закончилась. Проучившись девять месяцев, Эдгар оставил университет, так как наделал «долгов чести» и, поссорившись с Алланом, уехал в Бостон, город, в котором родился. Там он поселился у своей родственницы Марии Клемм, чья дочь Виргиния в 1836 г. станет его женой.

В июне 1827 г. Эдгар По издал за свой счет анонимный сборник «Тамерлан и другие стихотворения бостонца». Открывала сборник поэма «Тамерлан», которая представляла собой романтическую фантазию в духе восточных поэм Байрона. По, однако, не ограничился в ней традиционным романтическим противостоянием «естественного» человека, живущего «по природе» и испорченного корыстолюбца. Природа по Эдгару По сама по себе не может ни исправить пороки, ни воспитать добродетель. Она лишь полнее раскрывает достоинство человека, который выбрал свободу.

В том же 1927 г. Эдгар записался добровольцем в армию под именем Эдгар А. Перри. К этому шагу его побудили не только голод и нужда, но и страх перед кредиторами, из-за которых он даже изменил имя.

Два года, проведенные в армии, были не самыми обременительными. Артиллерийскую батарею, в которой служил По, вскоре перевели на Сэлливанов остров, который впоследствии был описан в известном рассказе «Золотой жук».

В 1829 г., уволившись из армии, Эдгар решил поступить в военную академию в Вест-Пойнте. В этом же году умерла жена мистера Аллана, у которой По всегда находил поддержку и сочувствие. С ее смертью Эдгара уже ничего не связывало с приемным отцом. Весной 1830 г. По, наконец, был зачислен слушателем военной академии, в которой он, впрочем, не пробыл и года. Его исключили, как отмечалось в рапорте, за нарушение внутреннего распорядка, который, в частности, запрещал держать в комнате стихи и романы, не относящиеся к учебе, а также играть в шахматы и карты.

Полному честолюбивых замыслов, вспыльчивому и неуживчивому молодому поэту не сиделось на месте. Он переезжает из Бостона в Филадельфию, оттуда – в Балтимор, Нью-Йорк, затем снова в Бостон. Он служит редактором в пяти журналах одновременно, а печатается в тридцати, он безоглядно ввязывается в литературные дискуссии и постоянно нищенствует.

Один из наиболее живописных психологических портретов Эдгара принадлежит французскому поэту Шарлю Бодлеру, первому переводчику его произведений во Франции: «Эдгару По присущи несколько характерных черт, единодушно признаваемых всеми его биографами: высокое природное благородство, красноречие, красота, которой он, судя по рассказам, немного кичился. Его манеры – странное соединение гордости с удивительной нежностью – были полны уверенности. Лицо, походка, движения, посадка головы – все это указывало, особенно в молодости, что он избранник».

После того, как три поэтических сборника не принесли молодому автору успеха, он обратился к прозе. Так появились шесть новелл из цикла «Рассказы Фолио клуба». По отправил их в балтиморский журнал «Сэтерди визитер», объявивший конкурс на лучшее пародийное произведение. Среди новелл была и «Рукопись, найденная в бутылке», которой единодушно была присуждена первая премия. Эта публикация знаменовала начало литературной известности Эдгара По.

Летом 1838 г. По переехал в Филадельфию. Здесь начался наиболее плодотворный период его литературного творчества. Писатель редактировал филадельфийский журнал «Бертонс джентльменс мэгэзин», где опубликовал некоторые из лучших своих рассказов – «Падение дома Ашеров», «Вильям Вильсон», «Человек толпы». Но главным событием все же стал двухтомный сборник «Гротески и арабески», в который вошли 25 новелл.

Правда, особой известности, как и большого достатка, эти книги Эдгару По не принесли. В Америке тех лет еще не существовало авторского права: писатель для издателя был лишь униженным просителем, да и то не всегда мог пробиться через многочисленные перепечатки английских, французских и немецких авторов. За стихи не платили, а публикация рассказов была связана с коммерческим риском. Поэтому жить Эдгару По приходилось в основном за счет редакторской работы, которая позволяла напечатать и собственные сочинения.

В 40-е годы единственной отрадой для писателя была жена Виргиния, наполнявшая жизнь счастьем и любовью. Ее образ запечатлен в лучших лирических стихах Эдгара По. А поэтическим памятником этой любви стало стихотворение «Эннабел Ли», своеобразная психологическая исповедь поэта.

В 1845 г. в газете «Ивнинг миррор» появилось стихотворение «Ворон», сразу ставшее знаменитым. Успех «Ворона» был настолько велик, что Эдгару По пришлось даже написать статью об истории создания стихотворения. Но трактат «Философия творчества» касался не только поэзии. В нем По ввел читателя в творческую лабораторию, где создавались его рассказы. Как известно, мировое признание писателю принесла новеллистическая трилогия «Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Роже» и «Похищенное письмо», объединенная фигурой сыщика-любителя Огюста Дюпена. Цепочка его умозаключений в расследовании преступлений – увлекательная игра, в которой на равных участвует и читатель. Другие новеллы могут служить образцом принципиального подхода к детективному жанру как таковому. Именно По создал первого в литературе частного сыщика и на долгие годы определил принципы детектива, суть которых состоит в следующем:

– главный герой не состоит на службе государства;

– главный герой всегда преследует благородные цели – наказать зло и дать восторжествовать добру;

– часто у него есть восхищенный друг-почитатель, описывающий приключения сыщика;

– преступник – менее всего подозреваемое лицо;

– виноватость ошибочно подозреваемого, казалось бы, легко доказуема, но…

– совершенно неожиданная разгадка;

– главный герой всегда опережает полицию.

1845 г. был наиболее плодотворным в творчестве По: он выпустил очередной том рассказов, новый сборник стихов, принесший ему славу национального поэта. Во Франции появился перевод «Золотого жука».

Смерть жены Виргинии в 1847 г. стала для Эдгара По огромной трагедией. Он словно потерял самого себя. Надежды вспыхивали и угасали, сменяясь нервными приступами, депрессией, замешанной на алкоголе. В его поэзии зазвучали мрачные, трагические ноты, в частности в балладе «Улалюм», где Виргиния была изображена в царстве теней среди осиротевшей природы.

И все же, несмотря на бедность, неудачи, большую личную трагедию, По не терял надежды на лучшее. В одном из писем рокового 1849 г. он писал: «Жизнь моя растрачена, будущее мне представляется мрачным, но я еще поборюсь». Этой энергии хватило ненадолго. 27 сентября Эдгар По отправился из Ричмонда, где выступал с лекцией и чтением своих стихов, в Балтимор. Спустя несколько дней он был обнаружен на уличной скамейке в бессознательном состоянии. Предполагают, что он был опоен наркотиками и ограблен.

Скончался великий американец 7 октября 1849 г. в госпитале Вашингтонского колледжа в Балтиморе на 41 году жизни.

Марсель Пруст

(10.07.1871 – 18.11.1922)

Французский писатель.

Цикл «В поисках утраченного времени», включающий семь романов; незавершенный роман «Жан Сантей»; книга новелл «Утехи и дни»; книга эссе «Против Сент-Бёва».

В литературе такое бывает нередко: писатель, мало кому известный, совершает неимоверный творческий прорыв и спустя несколько лет объявляется классиком. Так случилось с Марселем Прустом. Обеспеченный молодой человек с незначительным литературным багажом, человек, чьи интересы сводились в основном к посещению аристократических салонов, вдруг создает мощную прозаическую эпопею «В поисках утраченного времени». К своему главному произведению Пруст шел долго, и никто даже не подозревал о той энергии, которая таилась за утонченной аристократичной внешностью и беззаботным существованием.

Марсель Пруст родился 10 июля 1871 г. в Париже в респектабельной семье. Его отец, Адриан Пруст, был известным профессором-медиком; мать, Жанна Вейль, происходившая из зажиточной еврейской семьи, была женщиной образованной, с тонкой и нежной душой. Она навсегда осталась для Марселя воплощением ума, доброты и совершенства. От нее юный Пруст перенял искренность, чувствительность, деликатность и нетерпимость ко всякой лжи. Все эти качества были обусловлены не только влиянием матери. С девяти лет мальчик страдал астмой, отсюда его сочувствие к чужому горю, благожелательность к больным и слабым.

В период с 1882 по 1889 г. Марсель учился в престижном парижском лицее «Кондорсе», а каникулы проводил в местечке Илье, недалеко от Шартра. Шартрские пейзажи Пруст впоследствии перенесет в описание местности под вымышленным названием Комбре. Кстати, местечко Илье, фигурирующее в романах, позже присоединило к своему наименованию этот придуманный Прустом географический пункт и ныне называется Илье-Комбре. Причем дело идет к тому, что первая часть этого двойного наименования может исчезнуть, и, возможно, в географических названиях Франции останется только вторая – созданная фантазией писателя.

Уже в лицее Марсель приобщился к философии, испытав особое влияние философа-интуитивиста Анри Бергсона. Он и сам пробовал выразить словами то, что его окружало. Тонкость чувств окрашивалась любовью к деталям пейзажа, светотеням, запахам старинной обстановки. Эта наблюдательность поможет Прусту в дальнейшем до мелочей восстановить мир своего детства.

После двухгодичной службы в армии Марсель продолжил учебу в университете в Школе политических наук в Орлеане, где в 1893 г. получил ученую степень по юриспруденции, а спустя два года и по литературе. Началась самостоятельная жизнь. Нельзя сказать, что она была обременительной. Пруст проводит время в парижских салонах, в частности, гостиной сиятельного графа Робера де Монтескье-Фезенака, литературных обществах, приобретая репутацию светского человека и ценителя искусства. Друг юности Леон Пьер-Кэнон дает такой портрет молодого Пруста: «Широко открытые темные сверкающие глаза, необыкновенно мягкий взгляд, еще более мягкий, слегка задыхающийся голос, чрезвычайно изысканная манера одеваться, роза или орхидея в петлице сюртука». И все же утверждать, что Пруст отдавал всего себя высшему свету, было бы неверно. За учтивостью и аристократизмом скрывалась немалая доля иронии и легкого отстранения.

В 1896 г. начинающий писатель издает свою первую книгу «Утехи и дни» с предисловием Анатоля Франса. Элегические камерные рассказы довольно точно отражали круг интересов 25-летнего новеллиста. Написанная вполне профессионально, хотя и с некоторым эстетским налетом, книга, тем не менее, не имела никакого успеха.

Начало ХХ века стало переломным для Пруста как в личной жизни, так и в творчестве. В 1903 г. скончался его отец, а через три года не стало горячо любимой матери. Эти два печальных события, а также прогрессировавшая болезнь окончательно отдалили Пруста от светской жизни. С этого времени и начинается ставшая легендой жизнь писателя-затворника, писателя-труженика. Отныне он большую часть времени проводит в плотно зашторенной комнате, обитой пробкой, не пропускающей городские шумы и даже запахи знаменитых парижских каштанов. Сделав себя добровольным затворником, Пруст исписывает десятки тетрадей, выходя на улицу лишь в поисках деталей и характеров для своей будущей эпопеи. Иногда его «рабочим местом» становился ресторан «Риц», где писатель расспрашивает официантов о разговорах посетителей. А если ему надо было описать памятные с детства цветы боярышника, он отправлялся за город в закрытой машине.

Марсель поставил перед собой задачу неимоверной сложности – проникнуть в глубины подсознательного, чтобы воспроизвести детские впечатления до мельчайших подробностей, воссоздать утраченные воспоминания, поднять те глубинные залежи, какие скрываются в памяти человека, достигшего зрелости, и таким образом обрести «утраченное время».

Двенадцать лет писал Пруст свою эпопею, в которой отразил жизнь высшего французского общества, увиденную глазами ребенка и юноши. Но как можно было убедить издателей напечатать эти необычные романы? Ведь Пруст не имел серьезного писательского имени, да и отношение к нему в литературных кругах было вполне определенным – его считали богатым дилетантом, снобом и не более. Рукопись была предложена издательству «Нувель ревю франсез» и… решительно отвергнута. Наконец в 1913 г. Прусту удалось опубликовать первый том «В сторону Свана», правда, за свой счет. Один экземпляр он преподнес Анатолю Франсу с надписью: «Первому Учителю, самому великому и самому любимому».

Первая мировая война прервала издание, и только в 1919 г. в том же «Нувель ревю франсез» был опубликован второй том «Под сенью девушек в цвету», за который Пруст удостаивается престижной премии Гонкуров и получает широкую известность не только во Франции, но и в Англии, Германии, Америке.

Именно с этого времени началась слава Пруста-романиста.

Наслаждаться этой популярностью ему оставалось три года. Писатель чувствовал, что жить ему оставалось недолго, и поэтому, даже будучи тяжело больным, постоянно мучаясь приступами астмы, не отрываясь, работал над эпопеей. За это время были написаны романы «В сторону Германтов», «Содом и Гоморра», «Пленница», «Беглянка» и заключительная книга «Обретенное время», оставшаяся, к сожалению, незаконченной. В последнем романе Пруст завершал логику сюжетных линий и давал авторское изложение природы времени – по существу, главного героя всего цикла «В поисках утраченного времени».

Процесс поиска во времени был подобен озарению, когда перед глазами разворачивается все прожитое, со всеми мельчайшими подробностями.

Описывая кончину одного из своих героев, Пруст так объяснял причины того, что он делал: мы вовсе не обязаны на этой Земле делать добро, творить справедливость, добиваться совершенства в чем либо, быть вежливыми и порядочными. И если мы это делаем, то такие деяния относятся, видимо, к миру, отличному от нашего – миру доброты, совестливости, жертвенности.

Семь томов цикла «В поисках утраченного времени» составили грандиозную картину нравов и характеров французского общества конца XIX и начала ХХ вв. Сравнить это огромное художественное многотомное исследование просто не с чем. Даже «Человеческая комедия» Бальзака уступает романному циклу Пруста по обширнейшему психологическому анализу.

Кинематографисты не раз пытались перевести прозу Пруста на язык кино. И каждый раз – неудачно. По-видимому, невозможно передать прустовский стиль, его язык – медленный, тягучий, слегка меланхоличный, обладающий поистине завораживающей силой.

Возможно, Прусту удалось бы прожить дольше, если бы он так не изнурял себя немыслимым режимом, снотворным и работой, тем более лихорадочной, что он не был уверен, сможет ли закончить свой цикл прежде, чем умрет. И даже когда писатель заболел воспалением легких, то категорически отказался от помощи врачей. Эта болезнь и стала причиной его смерти. Он скончался 18 ноября 1922 г. на 52 году жизни.

О личной жизни Марселя Пруста было создано немало легенд, особенно после того, как он был причислен к самым выдающимся писателям ХХ века. Есть и версия относительно нетрадиционной сексуальной ориентации писателя. Биографы упоминают участие Пруста в финансировании гомосексуального публичного дома, где управляющим был его юный друг Альбер ле Кузье, и о любовных связях писателя с некоторыми из своих друзей. Но это относится к молодому Прусту. С началом работы над эпопеей «В поисках утраченного времени» вся страсть писателя была отдана исключительно творчеству. И в нем почти не отразились ранние увлечения Марселя, за исключением двух-трех фрагментов в романе «Содом и Гоморра», где есть описание борделя Жюпьена и короткий панегирик нетрадиционной любви.

Подобных откровений в мировой литературе немало. Но не описания интимной жизни сексуальных меньшинств составляют суть творчества Марселя Пруста, а широта его взглядов, удивительное, ни с чем не сравнимое видение мира, мастерство слова. Именно эти качества и сделали Пруста признанным классиком ХХ столетия, писателем, который совершил отчаянную попытку повернуть «время вспять».

Александр Сергеевич Пушкин

(6.06.1799 – 28.01.1837)

Русский поэт.

Роман в стихах «Евгений Онегин»; поэмы «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Гаврилиада», «Братья разбойники», «Бахчисарайский фонтан», «Цыганы», «Граф Нулин», «Полтава», «Домик в Коломне», «Анджело», «Медный всадник»; сказки в стихах «Сказка о попе и работнике его Балде», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях», «Сказка о золотом петушке»; трагедия «Борис Годунов»; маленькие трагедии – «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость», «Пир во время чумы»; роман «Арап Петра Великого» (незаконченный); повести «Дубровский», «Капитанская дочка», «История села Горюхина», «Рославлев», «Пиковая дама», «Египетские ночи» (незаконченная); цикл «Повести покойного Ивана Петровича Белкина»; философская, вольнолюбивая и любовная лирика; очерки.

Александр Сергеевич Пушкин, стоявший у истоков новой русской литературы, был удостоен потомками самой высокой чести, о которой только может мечтать поэт: его именем названа целая историческая эпоха, узнаваемая по одному слову – «пушкинская». Даже город, где жил поэт, определен временным отрезком истории – «пушкинский Петербург». Все красавицы, в которых он влюблялся, фрейлины, хозяйки салонов, где он бывал, члены высочайшего двора, министры, с которыми он общался, его близкие друзья постепенно стали именоваться пушкинскими современниками. И многие из них остались в истории лишь благодаря знакомству с Пушкиным.

Такова притягательная сила гения, давшего не только имя веку, но совершившего в нем величайшие открытия. Среди них – русский язык во всем его совершенстве и великолепии. Тот язык, который сегодня мало кто слышит и на котором уже никто не заговорит завтра, но который всегда останется при нас как вечная драгоценность.

Детские годы Александра Сергеевича, как, собственно, вся его жизнь и творчество, описаны до малейших подробностей в многочисленных литературных трудах и монографиях. В детстве юный Пушкин мало походил на будущего гения, отличаясь разве что живостью воображения и некоторой диковатостью натуры. Рос он ленивым, малоподвижным, замкнутым ребенком, не очень любимым родителями. Эта взаимная неприязненность и сухость в семейных отношениях так и не была преодолена до конца жизни поэта. Даже добрейшая бабушка Марья Алексеевна Ганнибал говаривала о своем старшем внуке: «Не знаю, что из него выйдет, мальчик умен и охотник до книжек, а учится плохо, то его не расшевелишь, а то вдруг он так разойдется, что ничем его не уймешь: из одной крайности в другую бросается». Бабушка точно определила характер юного Пушкина. Порывистость, неуравновешенность сопровождали Александра Сергеевича всю жизнь, вплоть до женитьбы, которая несколько уравновесила нрав пылкого поэта.

Начальное обучение Пушкин получил в родительском доме с помощью гувернеров и домашних учителей. Продолжить образование ему предстояло в Царскосельском лицее, только что учрежденном, как говорилось, «исключительно для юношества благородного происхождения… особенно предназначенного к важным частям службы государственной». В лицее окончательно развился характер Пушкина – страстный, независимый и свободолюбивый. Он обрел ту среду, в которой мог быть самим собой – остроумным, живым, непосредственным, порой неуместно шутливым и до крайности привязанным к своим друзьям. Лицеисты, в распоряжении которых имелось немало свободного времени, не всегда отдавали его учебе. Они водили знакомство с гусарами, жившими в то время в Царском Селе, тайком от начальства «приносили жертвы Бахусу и Венере и приударяли за хорошенькими актрисами и субретками». В этих играх Пушкин всегда хотел быть первым и вполне преуспевал. Уже в ранней юности он буквально бредил женщинами, его лицейские стихи писались не только под впечатлением эротических поэтов XVIII века, но и были следствием его «сладострастных мечтаний».

9 июня 1817 г. в Лицее состоялась торжественная церемония выпуска. Вырвавшись из «лицейского заточения», Пушкин с «горячей головой и неустановившейся мыслью» жадно спешил изведать все соблазны жизни. Связи отца и дружба с лицеистами открыли перед ним двери петербургских салонов. Правда, принадлежа к старинному родовитому дворянству, Пушкин все же не был равным среди блестящей светской молодежи: он не имел большого состояния, и отсутствие денег нередко ставило его в неловкое положение. За стихи в то время ему не платили, а жалованья коллежского секретаря для светского образа жизни не хватало. Отец был скуп и ворчал из-за каждого истраченного гривенного.

Начало творческой деятельности принесло Пушкину и популярность, и неожиданные неприятности. Первая гроза разразилась над головой юного поэта после его, как выразился император Александр I, «возмутительных стихов, которыми он наводнил всю Россию». Поэту угрожала ссылка в Сибирь или водворение на покаяние в Соловецкий монастырь. От Сибири поэта спасло заступничество влиятельных друзей. Дело ограничилось ссылкой, которая официально именовалась переводом коллежского секретаря Пушкина из Петербурга в канцелярию генерала Инзова, попечителя Южного края. 6 июля 1820 г. Пушкин покинул Петербург с напускным равнодушием: «Без слез оставил я с досадой венки пиров и блеск Афин». Начинался первый этап странствий поэта, самый бурный и легендарный.

И в Кишиневе, и в Одессе Пушкин, откровенно скучая, все же не оставался в безделье. Большую часть дня он проводил в каком-либо обществе, а утром – писал. На местных жителей он производил странное впечатление: одевался молодой ссыльный то греком, то евреем, носил необъятные шаровары, длинный плащ, похожий на мантию. Обыватели ходили «смотреть на Пушкина».

В таком же странном одеянии он проследовал в 1824 г. с юга в село Михайловское. Этой причуде было вполне житейское объяснение: поэт сильно бедствовал в это время, как, впрочем, и в последующие годы. Даже его кишиневский начальник генерал Инзов вынужден был ходатайствовать о скорейшей высылке жалованья поэту. Недостаток в денежных средствах объяснялся и другой причиной. Пушкин во время южного периода ссылки пристрастился к игре в карты, о чем сам признавался в стихах:

Страсть к банку! Ни любовь свободы,

Ни Феб, ни дружба, ни пиры

Не отвлекли в минувши годы

Меня от карточной игры…

«Игру он вел сильную, – вспоминал знакомый Пушкина, критик К. Полевой, – и чаще всего продувался в пух. Жалко бывало смотреть на этого необыкновенного человека, распаленного грубой и глупой страстью». А друг поэта П. Вяземский отмечал, что Пушкин «до кончины своей был ребенком в игре и в последние годы жизни проигрывал даже таким людям, которых кроме него обыгрывали все… Например, в Пскове проиграл он 4-ю главу «Евгения Онегина». А в Петербурге проиграл Н. Всеволожскому «целый том стихотворений».

При всей правоте современников поэта, выражавших прискорбие в связи с его карточной игрой, надо все же заметить, что эта игра была своего рода светской модой, от которой нельзя было отстать. И Пушкин, как светский человек, не мог стать «белой вороной», ему бы это просто не позволило его непомерное самолюбие.

То же самое можно отнести и к дуэлям, которые, говоря современным языком, создавали имидж светского человека начала XIX в. Вряд ли Пушкин так уж сильно любил стреляться. Но факт остается фактом: любую, даже малейшую ссору или просто недоразумение он был готов решать только поединком. К этому побуждало как неуемное честолюбие, так и знаменитая «африканская кровь» поэта.

Она же, эта самая наследственная «кровь», видимо, возбуждала и любовные страсти в молодом поэте. По словам его брата Льва, «женщинам Пушкин нравился: он бывал с ними необыкновенно увлекателен и внушил не одну страсть на веку своем». Александр Сергеевич знал и чувствовал женщин «как никто другой». Достаточно сказать, что только по его любовной лирике можно составить целые биографические тома, ибо почти все, что поэтом было пережито в реальной жизни, нашло свое отражение в стихах. Существует даже знаменитый «донжуанский» список, составленный, кстати, самим Пушкиным, где упоминаются имена не одного десятка женщин, которых любил поэт и которые отвечали ему взаимностью. В 30-летнем возрасте Пушкин вспоминал юные проказы:

Каков я прежде был, таков и ныне я:

Беспечный, влюбчивый. Вы знаете, друзья,

Могу ль на красоту взирать без умиленья,

Без робкой нежности и тайного волненья?

По приезде в Михайловское Пушкин принялся за стихи. Осенью 1824 г. он написал «Разговор поэта с книгопродавцем», «Подражание Корану», закончил поэму «Цыганы». Кроме стихов в Михайловском ему заняться было нечем. Родной дом, где семья встретила его очень неприветливо (отец, испуганным ссылкой поэта, призывал младшего сына Льва «не знаться с этим чудовищем»), казался Пушкину тюрьмой. Одно время он даже строил планы побега, косвенно упомянутого в 1-й главе «Евгения Онегина»:

Когда ж начну я вольный бег?

Пора покинуть скучный брег

Мне неприязненной стихии…

Прозой же он писал брату Левушке: «Не то взять тихонько трость и шляпу и поехать посмотреть на Константинополь. Святая Русь мне становится невтерпеж».

Из своего псковского имения Пушкин все же никуда не уехал. После отъезда отца ему стало легче жить и работать. Единственной его собеседницей была няня Арина Родионовна. Она создала своему любимцу домашний уют, окружила заботой и даже внесла свой малый вклад в творчество поэта, став прообразом няни в «Евгении Онегине» и Пахомовны в «Дубровском». Любопытная деталь: поэт, которому легче было выражать тончайшие оттенки чувств стихами, чем прозой, ни одной строчки не посвятил ни отцу, ни матери, ни другим родственникам. Зато «мамушке» Арине Родионовне посвящается самое мистическое и самое нежнейшее стихотворение «Зимний вечер» («Буря мглою небо кроет»), знакомое каждому из нас с детства. А в знаменитых больших черных тетрадях с черновиками «Цыган», «Онегина» и «Годунова» записал Пушкин и семь няниных сказок, переложенных позже на стихи и включенных в поэму «Сказка о царе Салтане».

Живя в Михайловском, Пушкин нашел вполне подходящее для себя женское общество. Он часто наезжал в соседнее имение Тригорское и даже увлекся его 36-летней хозяйкой П. А. Осиповой. Не без успеха ухаживал опальный поэт и за целой вереницей хорошеньких барышень. Однако подлинная страсть его настигла в один из июньских дней 1825 г., когда он встретил в том же Тригорском новую гостью – белокурую красавицу Анну Керн, племянницу первого мужа Осиповой. Их сразу потянуло друг к другу. Оба были молоды, раскованны, а о том, что где-то есть муж Анны, генерал Керн, смешно было и вспоминать. Влюбленность Пушкина в Анну Керн была недолгой, но какой прекрасный след она оставила в его любовной лирике!

Друзья напрасно опасались, что деревенское одиночество будет порой бездеятельности Пушкина. За два года в Михайловском он написал немало прекрасных строк. Поэт, казавшийся таким беззаботным и веселым, оказался великим тружеником, для которого писательство было и радостью, и служением.

Своему брату Левушке Пушкин поручил важное дело – быть в Петербурге посредником в переговорах с цензурой и с книгопродавцами. Ему он отправил первую главу «Онегина», которую планировал включить в книгу стихотворений. Но ветреный Левушка вместо того, чтобы вести долгие и скучные разговоры с издателями, беспечно читал неизданные рукописи брата в светских гостиных, благодаря чему неизданные стихи Пушкина расходились в списках по дворянским городским домам и деревенским усадьбам. Только в декабре 1825 г. вышел первый том «Стихотворений Александра Пушкина», мгновенно раскупленный восторженными читателями. Как писал поэту Дельвиг: «Никто из писателей русских не поворачивал так каменными сердцами нашими, как ты».

Декабрьские события 1825 г. прошли вдали от Пушкина, хотя поэт был дружен со многими декабристами и искренне им сочувствовал. Узнав о смерти Александра I и коронации Николая Павловича, он проникся надеждой на снятие опалы. Пусть и не так скоро, но эти надежды осуществились. Более того, осенью 1826 г. он был даже удостоен аудиенции у молодого царя и проговорил с ним почти два часа. Результатом этой знаменательной встречи были слова Николая, сказанные на прощание: «Ну, теперь ты не прежний Пушкин, а мой Пушкин» и фраза, произнесенная приближенным: «Я нынче долго разговаривал с умнейшим человеком в России – с Пушкиным».

Такое пристальное внимание со стороны власти объяснялось, прежде всего, высоким авторитетом поэта среди русской интеллигенции. Кроме того, были опасения, что некогда опальный поэт все еще не избавился от своих вольнолюбивых юношеских настроений. Царь посчитал, что лучше всего установить над Пушкиным некий надзор, который бы выглядел как забота о его судьбе и творчестве. Так поэт попал под опеку Николая II и самого бдительного цензора графа Бенкендорфа, что наложило определенный отпечаток на его душевное состояние. Опасение царя было не напрасным. Спустя два года после декабрьских событий на Сенатской площади поэт напишет свое знаменитое стихотворение «В Сибирь» – послание к друзьям-декабристам. И власти ему этого не простят.

Между тем, вернувшегося из ссылки поэта московская публика встретила восторженно. Его наперебой приглашали в лучшие дома. Не без успеха ухаживал он и за многими светскими дамами, но, как говорил сам, «мертвецки не был влюблен ни в одну из них». До тех пор, пока не встретил свою «мадонну», «чистейшей прелести чистейший образец» – Наталью Гончарову. 18 февраля 1831 г. они были обвенчаны в церкви Старого Вознесения в Москве. Женитьба Пушкина весьма удивила высший свет, многие жалели невесту, помня о множестве похождений влюбчивого поэта.

А между тем первые годы семейной жизни принесли Пушкину счастье и успокоение, к которому он внутренне всегда стремился. Но этому мало кто верил, кроме разве что близких друзей. Высший свет никогда не относился к поэту искренне и доброжелательно, а после женитьбы на первой красавице Москвы недоброжелательство только усилилось. Кроме того, Пушкина не любили за своевольный характер, едкие эпиграммы, завидовали его литературной славе, о нем злословили и сплетничали, втягивая в никчемные ссоры. А когда Николай I «пожаловал» Пушкину несоответствующее его годам звание камер-юнкера, придворные получили достаточно пищи для насмешек и злых шуток.

Последние годы жизни Пушкина были полны неприятностей, денежных хлопот, тревог, мелких, злых уколов и крупных обид. У него не стало «досуга вольной холостой жизни, необходимой для писателя», как выразился он в одном из писем. Вынужденному содержать большую семью, «кружиться в свете», поэту приходилось постоянно изворачиваться – обращаться за помощью к казне, занимать деньги у друзей и ростовщиков, закладывать бриллианты жены. Он мечтал оставить Петербург и уехать в деревню, но царь ему в этом отказывал. Полиция за ним постоянно шпионила, критики холодно отзывались о новых сочинениях, Белинский заговорил о «закате Пушкинского гения». А ведь именно в этот период поэт создал поэму «Медный всадник», лучшие свои прозаические произведения, такие, как «Дубровский», «Пиковая дама», «Капитанская дочка» и многое другое.

Вдобавок ко всему злословие преследовало поэта и в личной жизни: злобные анонимы посылали подметные письма о неверности жены, а весь высший свет Петербурга дружно обсуждал небылицы о ее романе с пустым франтом Жоржем Дантесом…

Екатерина Мещерская, дочь историка Н. М. Карамзина, видевшая Пушкина за несколько дней до трагических событий, свидетельствовала, что Пушкин в последние дни жизни был в «лихорадочном состоянии», с «какими-то судорожными движениями, которые начинались в его лице и во всем теле», как только он встречал Дантеса. Дуэль с ним стала неизбежной. Она оказалась роковой для поэта. Выстрел приемного сына французского посланника оборвал жизнь Пушкина 28 января 1837 г.

Сохранилось немало воспоминаний современников о смерти поэта. Но, пожалуй, никто так проникновенно, как В. Жуковский не смог передать свои ощущения от посмертного преображения пушкинского облика, исполненного величия и покоя: «Когда все ушли, я сел и долго один смотрел ему в лицо. Никогда на этом лице я не видел ничего подобного тому, что было на нем в первую минуту смерти… Но что выражалось на его лице, я сказать не умею… Это не было выражение ума, прежде свойственное этому лицу; это не было также выражение поэтическое. Нет. Какая-то глубокая удивительная мысль на нем разливалась, что-то похожее на видение, на какое-то полное, важное, удовлетворенное знание. Я уверяю тебя, что никогда на лице его я не видал выражения такой глубокой, величественной, торжественной мысли. Она, конечно, таилась в нем и прежде. Но в этой чистоте обнаружилась только тогда, когда все земное отделилось от него с прикосновением смерти. Таков был конец нашего Пушкина».

Земная жизнь поэта оказалась до боли короткой. Но вслед за его гибелью началась другая, бессмертная жизнь пушкинских творений, отмеченная поистине всенародной любовью и славой, которую не смог затмить ни один русский писатель ни в XIX, ни в XX веке.

Эрих Мария Ремарк

(22.06.1898 – 25.09.1970)

Немецкий писатель.

Романы «На Западном фронте без перемен», «Возвращение», «Три товарища», «Возлюби ближнего своего», «Триумфальная арка», «Искра жизни», «Время жить, время умирать», «Черный обелиск», «Жизнь взаймы», «Ночь в Лиссабоне», «Тени в раю» и др.; драма «Последняя остановка».

В немецкой литературе ХХ века не было писателя более популярного, чем Эрих Мария Ремарк. Его любили и читали миллионы, а его книги были переведены на 50 языков и выходили невиданными для того времени тиражами. Достаточно сказать, что уже первый роман «На Западном фронте без перемен», вышедшей в 1929 г., разошелся в количестве 3,5 миллиона экземпляров, что было рекордом для всей книжной индустрии. Однако этот грандиозный успех писателю так и не удалось повторить, несмотря на огромную популярность других его произведений.

На биографию писателя наложила отпечаток вся история ХХ столетия: детство и юность в кайзеровское время, Веймарская республика и, наконец, годы изгнания, проведенные в США и Швейцарии.

Эрих Пауль Ремарк родился 22 июня 1898 г. в провинциальном городке Оснабрюке, в Нижней Саксонии. Отец писателя Петер Франц Ремарк был книгопечатником и происходил из династии ремесленников скромного достатка. Мать Анна Мари занималась воспитанием детей. Раннее детство Эриха было беззаботным, с играми на лоне природы и праздниками на соборной площади, где бродячие музыканты и акробаты развлекали публику.

Ремарк рос живым, мечтательным мальчиком, рано увлекся литературой, читал много, правда, бессистемно и в основном книги, которые приносил отец для переплета. И все же позже, вспоминая детские и отроческие годы, Ремарк говорил: «Мои мечты не встречали понимания ни дома, ни в школе, не нашлось и умного советчика, когда пробовал сориентироваться в мире книг. Невозможно было представить себя в будущем никем иным, кроме как почтмейстером, учителем или аптекарем».

В 1915 г. Ремарк поступил в католическую учительскую семинарию, подчинившись воле родителей, которые мечтали, чтобы сын принадлежал к солидному среднему сословию, а главное, избежал участи простого рабочего. Однако закончить ее ему не удалось: в ноябре 1916 г. Эриха призвали в армию, где он попал в так называемую «землекопную» роту. Молодой солдат чинил разрушенные рельсовые пути, прокладывал телефонные линии, устанавливал заграждения из колючей проволоки. Летом 1917 г. он был тяжело ранен, осколки снаряда попали в ногу, руку, задели шею, в результате чего Эрих оказался в госпитале города Буйсбурга, где лечился до конца октября 1918 г. И хотя в письмах он старался казаться веселым и беззаботным, ужасы войны, пережитое на фронте забыть было трудно: «Премерзкое это занятие – в такой собачий холод ползать по воронкам, стоять на посту, коченея на ледяном ветру, и вообще не чувствовать себя человеком».

Выписавшись из госпиталя, Ремарк вернулся в Оснабрюк, завершил учебу и стал «запасным учителем», в обязанности которого входила замена заболевшего педагога в сельских школах. Ремарк колесил на велосипеде по окрестным деревням довольно неохотно, так как к тому времени его интересовала только литература. Вскоре он, передав своих деревенских учеников на попечение коллег, стал перебиваться случайными заработками. Ремарк давал уроки игры на пианино, был инструктором в автошколе, работал приказчиком, бухгалтером и даже продавцом надгробий. Однако ни одна профессия его так и не привлекла, кроме того, пережитое на войне не давало покоя.

В октябре 1925 г. Ремарк женился на бывшей танцовщице, очень красивой, изящной женщине Ильзе Ютте Замбона. Однако брак оказался не очень удачным, и через пять лет супруги развелись. Правда, в 1938 г. Ремарк снова вступил с Ильзой в брак – на этот раз фиктивно, чтобы дать ей возможность уехать из Германии в Швейцарию, а оттуда в США.

20-е годы стали для Ремарка переломными. К этому времени он начал зарабатывать себе на жизнь журналистикой и литературным трудом. В 1922 г. он уехал в Ганновер, где работал редактором многотиражки резиновых заводов «Континенталь», сочиняя тексты для рекламы автомобильных покрышек. А в 1925 г. начал работать в Берлине в газете «Спортбильд», где стал вскоре ведущим специалистом по автомобильной тематике. Кроме статей и заметок на спортивные и автомобильные темы в газете печатался его роман «Станция на горизонте» – банальная история с множеством роскошных машин и красивых женщин.

Но вся эта журналистская и литературная работа была для Ремарка лишь этапом для перехода к настоящей прозе. Исподволь у него созревала серьезная книга о войне. Роман «На Западном фронте без перемен» был опубликован отдельной книгой 31 января 1929 г. Он был написан всего за четыре недели и отослан самому известному в те времена немецкому издателю Самуэлю Фишеру. Тот вернул рукопись автору, пояснив, что прошедшая война никого уже не интересует. Фишер ошибся (что, в общем-то, не делало ему чести как серьезному издателю) – роман, изданный в 1928 г. в газетном варианте, мгновенно оказался в списке бестселлеров, и ему суждено было стать одной из величайших сенсаций в истории литературы. Сразу стал знаменитым и безвестный литератор Эрих Мария Ремарк, изменивший имя Пауль на имя своей матери. На волне этого успеха и следующий роман – «Возвращение» – был тоже восторженно встречен критиками и читателями.

Слава Ремарка еще более упрочилась в 1931 г., когда роман «На Западном фронте без перемен» был экранизирован в Голливуде. Но в нацистской Германии эту картину встретили враждебно. Она была немедленно запрещена властями как произведение, которое «оказывает разлагающее влияние на молодежь». А с приходом к власти Гитлера Ремарк был объявлен врагом нации. Его книги жгли на кострах в крупных университетских городах, а автора обвиняли в пацифизме и разжигании антигерманских настроений.

К этому времени Ремарк, к счастью, уже покинул Германию, уехав сначала во Францию, затем в Австрию. С 1932 г. писатель прочно обосновался в Швейцарии, где приобрел роскошную виллу на берегу озера Лаго-Маджоре в Порто Ронко. Здесь он вел привольную жизнь, увлекался антиквариатом, не отказывался и от общества красивых женщин. И, конечно же, писал. В 1938 г. увидел свет популярный его роман «Три товарища».

В том же 1938 г. Ремарка лишили немецкого гражданства, и таким образом, дорога на родину была для него закрыта. В сентябре 1939 г. писатель перебрался в США, где до конца 1943 г. жил в Лос-Анджелесе. Как европейскую знаменитость его охотно принимали в высшем обществе, он был близко знаком с Чарли Чаплином, Гретой Гарбо, Марлен Дитрих.

С Марлен Дитрих у него сложились особые отношения. Они были знакомы еще с середины 30-х годов. Дружба с Марлен постепенно переросла у Ремарка в настоящую страсть. Известной актрисе поначалу нравилось, что у нее такой знаменитый поклонник. Но глубоких чувств к нему она не испытывала, и вскоре Ремарк оказался в роли надоедливого любовника. Он стал пить, а чтобы досадить Марлен и вызвать у нее ревность, заводил короткие романы. В октябре 1943 г. Ремарк написал Дитрих прощальную записку: «Всегда приходит момент, когда нужно остановиться. Потому – адью!» и уехал в Нью-Йорк. В 1945 г. вышел в свет его роман «Триумфальная арка», который стал настоящим прощанием с Марлен Дитрих. В этой книге, частично автобиографичной, Ремарк рассказал о своей мучительной связи с великой актрисой.

Литературная элита Германии, группировавшаяся вокруг Томаса Манна и Бертольда Брехта, избегала писателя. Его романы, получавшие мгновенный успех у публики, казались литературным мэтрам слишком тривиальными и скандально популярными. Единственным писателем, с кем Ремарк поддерживал дружеские отношения, был Фейхтвангер.

В августе 1947 г. Ремарк получил американское гражданство, однако через год он уехал в Европу, много путешествовал, навестил отца в Оснабрюке и снова обосновался в Швейцарии, в Порто Ронко. В феврале 1958 г. Ремарк наконец обрел личное счастье. Он женился на актрисе Полет Годдар, бывшей жене Чарли Чаплина.

После войны Ремарк обратился к теме эмиграции. В его наиболее значительных романах «Черный обелиск», «Время жить, время умирать», «Ночь в Лиссабоне», «Тени в раю» запечатлены последовательные этапы печальной истории немецких эмигрантов в странах Западной Европы, прошедших через аресты, высылки и депортации.

1968 г. стал для Ремарка особенно памятным. Его наконец вспомнили в Германии: летом он стал членом-корреспондентом Академии искусств в Дармштадте, а в декабре в родном Оснабрюке появилась улица, названная в честь казненной нацистами сестры писателя Эльфриды.

К середине 60-х годов у Ремарка начались проблемы со здоровьем. Болезнь сердца оказалась неизлечимой. 25 сентября 1970 г. писатель умер в частной клинике в Локарно. Полет была рядом с ним. Она выполнила последнюю волю мужа: в 1971 г. подготовила к печати и издала его последний роман «Тени в раю».

Райнер Мария Рильке

(4.12.1875 – 29.12.1926)

Австрийский поэт.

Сборники стихов «Жизнь и песни», «Жертва ларам», «Венчанный снами», «Канун Рождества», «Книга образов», «Часослов», «Дуинезские элегии», «Сонеты к Орфею».

Французский поэт Поль Валери назвал Рильке «нежнейшим и одухотвореннейшим человеком этого мира, человеком, который более всех был навещаем всевозможными чудесами и духовными тайнами». Он был «человеком-духом», живущим в двух мирах одновременно – земном и небесном, связывая не только пространства, но и времена.

Райнер Мария Рильке стал знаменитым уже при жизни. Его признавали, им восторгались все европейские поэты и писатели ХХ столетия, включая и русских поэтов «серебряного века». Он был, по выражению Марины Цветаевой, «самой поэзией во плоти». Его земная жизнь вся состояла из поэтической осмысленности бытия, независимо от того, на каком языке писал поэт – немецком, французском или русском.

Рильке родился 4 декабря 1875 г. в Праге и был единственным ребенком Йозефа Рильке, скромного служащего, и дочери императорского советника Софии. Брак этот был неравным; мать поэта была женщиной претенциозной, с нелегким характером, но не без литературных способностей. Изданный ею томик афоризмов свидетельствовал о неутоленной жажде жизни и своеобразном скепсисе. Амбиции Софии Рильке удовлетворились только тогда, когда ее сын стал известным поэтом.

При рождении мальчик был крещен и получил довольно-таки длинное имя – Рене Карл Вильгельм Иоганн Йозеф Мария.

О детстве Рене сохранилось немало свидетельств, в основном, автобиографического характера. Но ни одно поэтическое или эпистолярное воспоминание нельзя считать объективным. Почти каждый текст, сообразно фантазии и уму Рильке, является только поэтической версией, интерпретацией темы детства, пронизанного «задушевностью и проникновенностью». Детство, по словам поэта, «сердечная грядка, которая всегда плодоносит среди погибающей природы». Рильке постоянно сочинял свое происхождение, образы матери, отца и детства. Во всех этих фантазиях проступала мечтательность, нередко уносившая поэта в «заоблачные высоты». Одно можно сказать с уверенностью: Рене в семье любили. Мать, несчастливая в браке (он распался, когда мальчику было 9 лет), весь избыток чувств обращала на единственного сына, баловала его, до шестилетнего возраста одевала как девочку, быть может, в память о дочери, умершей в младенчестве.

После нескольких лет начальной подготовки в одном из лучших аристократических учебных заведений Праги маленький Рене в сентябре 1886 г. был отправлен в низшую военную реальную школу в Сант-Пельтен. Там он учился по сентябрь 1890 г. – до перевода в высшую военную реальную школу в Мэриш-Вайскирхен. Годы кадетского воспитания были для Рене, по его словам, «букварем ужаса, безмерным бедствием». Здесь он впервые испытал чувство несвободы и после пяти лет учебы покидал школу физически обессиленным и «духовно изнасилованным».

О военном поприще для сына родителям пришлось забыть. Незадачливый кандидат в офицеры был отправлен в Линц для учебы в торговой академии. Однако уже в мае 1892 г. он возвратился в Прагу. Здесь в судьбу Рене наконец-то решительно вмешался состоятельный дядя Ярослав, верный покровитель семьи. Он назначил юноше ежемесячную стипендию в 200 гульденов. Это давало возможность брать частные уроки и подготовиться к новым экзаменам, теперь уже для изучения права. Рильке успешно выдержал и это испытание и вскоре был зачислен в Пражский университет имени Карла-Фердинанда. Сначала он выбрал философский факультет, однако через полгода перешел на юриспруденцию, не собираясь, впрочем, всерьез ее изучать. Но и это не было последним решением. Спустя шесть месяцев неугомонный студент словно стряхнул с себя все, что мешало осуществлению его творческих планов. В 1896 г., покинув Прагу, Рильке поселяется в Мюнхене, чтобы заняться литературой. Разрыв с родиной и семьей произошел, началась полная непостоянства жизнь поэта-странника, поэта-скитальца.

В пору своего появления в Мюнхене Рильке уже имел некоторый поэтический опыт, он сочинял также прозаические этюды, рассказы, драматические наброски. В течение трех предыдущих лет он буквально наводнял пражскую литературную провинцию своими незрелыми и подражательными сочинениями. Эта бурная деятельность продолжилась и в Мюнхене. Пережив увлечение театром и написав несколько драм, Рильке возвратился к лирике.

Первый сборник его стихов был издан еще в Праге в 1894 г. под названием «Жизнь и песня» с посвящением племяннице чешского поэта Ю. Цойера Валерии фон Давид-Ронфельд. С этой мечтательной девушкой молодого поэта связывала не просто влюбленность, но чувство более глубокое. Здесь была и дружба, и привязанность, и духовная общность, что и нашло отражение в стихах первой книги, которая, кстати, и увидела свет лишь благодаря финансовой поддержке Валерии. Впрочем, стихи из сборника «Жизнь и песня» не шли дальше альковной лирики и вполне отражали гимназиче-скую эстетику поэзии, чья основная тема – «моя любимая похитила мое сердце».

Мюнхенский период стал как бы подготовительным этапом для дальнейшего творчества. В жизнь поэта входят и новые друзья. В середине мая 1897 г. в Мюнхен приехала дочь русского генерала, жена профессора-языковеда Фридриха Карла Андреаса, 36-летняя Лу Андреас Саломе. До знакомства с Рене эта аристократка была другом Фридриха Ницше и написала о нем книгу. Кроме того, Лу писала и художественную прозу, весьма популярную в конце 90-х годов. В свое время Ницше сделал Лу предложение стать его женой. Она отказала, чем причинила боль знаменитому философу. Увлеченность писательницы психоанализом дала толчок к дружбе с другим мировым светилом – Зигмундом Фрейдом.

Вот с такой женщиной и пожелал встретиться Рильке, испытывая к известной писательнице самое глубокое уважение. Но как оказалось, эта встреча была началом романтических отношений. Через несколько недель лирическое увлечение сменяется страстью, смешанной с благоговением и поклонением:

Закрой мне слух – тебя услышу я,

Затми мне зренье – все равно замечу,

Без языка я буду звать тебя

И побреду без ног тебе навстречу.

Мне руки вырви – сердцем обниму…

Общение с Лу в течение трех лет полностью поглотило Рильке. Он поселяется невдалеке от супружеской четы Андреасов на вилле в Шмаргендорфе, где живет почти до конца 1900 г. В это время были написаны все стихи для сборника любовной лирики, посвященные Лу Саломе. Сборник должен был называться «Тебе на праздник», но издал его Рильке гораздо позже и под несколько измененным названием «Мне на праздник».

С супругами Андреас Рильке совершил свое первое путешествие в Россию. Путь лежал из Берлина, и уже через несколько дней Рене, Лу и ее муж были приняты в Москве Львом Толстым. Кроме того, в России поэт познакомился с русскими художниками Леоном Пастернаком и Ильей Репиным. Вторую поездку в Россию Рильке совершил спустя год, но уже вдвоем с Лу. Он снова встречается с Толстым в Ясной Поляне и все больше увлекается незнакомой прежде страной. Райнер усиленно изучает русский язык, работает в библиотеках, общается с людьми искусства.

В эти годы поэт много переводит и даже сочиняет стихи на русском языке. Ни Прага, ни Мюнхен, ни Берлин никогда не ощущались Рильке родиной. В России же поэт, по его словам, ощутил некое «братски-могущественное созвездие из Бога, народа и природы». Даже когда он избрал своей родиной Францию, то и тогда в стихах, мыслях и воспоминаниях возвращался к русским мотивам.

Во Францию поэт приехал спустя два года после посещения России. Этому предшествовало важное событие в личной жизни поэта. Он познакомился с дочерью бременского купца Кларой Вестгоф, и вскоре молодые люди приняли решение пожениться. 28 апреля 1901 г. состоялось бракосочетание, а в конце года у супругов Рильке родилась дочь Рут. В этот период, кроме писательской деятельности, Рильке увлекается искусством Огюста Родена. Он пишет письмо французскому скульптору с просьбой помочь ему в написании монографии о нем. Знаменитый мэтр благосклонно отнесся к молодому поэту, и в течение некоторого времени Райнер был его секретарем.

С августа 1903 г. начинаются странствия Рильке. Он побывал в Италии, Швеции, Бельгии, Австрии, Египте, Испании, Венеции. До начала Первой мировой войны поэт объездил около пятидесяти различных городов. Он весь в движении, и не только в пространственном, но и в духовном, творческом. Одна за другой выходят зрелые книги лирики, ритмизованной прозы, в Берлине поставлена его пьеса «Повседневная жизнь».

Несмотря на странствия, географическим центром жизни для Рильке в течение двенадцати лет оставался Париж. Там же жила Клара Рильке, лишь изредка встречаясь со своим беспокойным супругом. Однако серьезная и глубокая переписка между Райнером и Кларой не прерывалась ни на один год.

В 1909 г. у Рильке появляются новые знакомые. Среди них издатель Антон Киппенберг, его жена Катарина, а вскоре возникает тесная дружба с княгиней Марией фон Турн унд Таксис, гранд-дамой в самом высоком смысле этого слова. Эта знатная, здравомыслящая женщина была восхищена Рильке, опекала его и осталась верна ему до самой его смерти. К ней Райнер, будучи чрезмерно чувствительным, всегда обращался в минуты сомнений и тревог. Однажды он рассказал ей о конфликтной ситуации, в которую поставила его одна из многочисленных поклонниц – страстных интеллектуалок, эротически возбужденных его поэтическим словом и его человеческой отзывчивостью, которые все чаще возникали на его пути. Мудрая княгиня ответила ему так: «Каждый человек одинок и должен с этим жить, а помощи искать должен не в других людях, но в той таинственной силе, которую мы в себе чувствуем, ничего не зная о ней и ничего не понимая. И кто же чувствует эту силу так, как не Вы, Вы – Богом обласканный, Вы – неблагодарный! И зачем Вам непрерывно стараться спасать этих глупых гусынь, которые должны сами себя спасти… Мне кажется, что образ блаженного Дон-Жуана тускнеет рядом с Вами, а Вы постоянно понуждаете себя выбирать сплошь плакучие ивы, которые отнюдь не плакучи в действительности, поверьте мне». Хорошо понимая поэта, уже после его кончины Мария фон Турн напишет о нем умную и проникновенную книгу.

Начиная с 1909 г., Рильке почувствовал в себе прилив новой творческой энергии. Она пришла к нему во время его пребывания в замке Дуино, принадлежавшем княгине Марии.

Райнер так описал свое ощущение: он вышел на свежий воздух и на высоте 200 футов над волнами Адриатики вдруг почувствовал, как сквозь шум бури к нему воззвал голос – «Кто же, когда я вопил, вопль мой услышал из ангельских хоров?» Рильке тотчас записал эти слова, а вечером была готова Первая элегия. Так возникло начало цикла «Дуинские элегии», одного из самых совершенных произведений поэта, которое он писал десять лет.

В 1921 г. Райнер поселился в Швейцарии, где и провел последние шесть лет. Здесь поэт создал, помимо «Дуинских элегий», книгу стихов «Сонеты к Орфею», которая стала вершиной его творчества.

Последние четыре года Рильке прожил в тишине и уединении в своем швейцарском замке Мюзот. Лишь изредка он совершал поездки по немецкой и французской Швейцарии и выезжал ненадолго в Париж. В столице Франции он был кумиром творческой интеллигенции. Самые изысканные дамы обрывали его телефон, французские писатели и поэты искали с ним дружбы. Однако болезнь (редкая форма лейкемии) заставляла Рильке возвращаться в Мюзот. 29 декабря 1926 г. в половине четвертого после полуночи наступил конец – тихий конец после многочасовой дремоты. Скончался человек, олицетворявший собой понятие «исключительно и всецело поэта». 2 января Райнер Мария Рильке, согласно его завещанию, был погребен в долине Роны невдалеке от замка Мюзот.

Эпитафия, сочиненная Рильке для себя, практически непереводима на русский язык. Примерный смысл ее таков: «Роза, чистейшее из противоречий, испытывает блаженство оттого, что не снится под множеством век». За этим образом – сам автор единственной в своем роде эпитафии, исчезнувший как ничто, как сон, который не должен сниться никому.

Жан Поль Сартр

(21.06.1905 – 15.04.1980)

Французский писатель, философ-экзистенциалист, лауреат Нобелевской премии (1964 г.).

Трилогия «Дорога свободы»: «Возмужание», «Отсрочка», «Смерть в душе»; роман «Тошнота»; автобиографическая книга «Слова»; пьесы «Мухи», «За запертой дверью», «Добропорядочная шлюха», «Дьявол и Господь Бог», «Кин», «Затворники из Альтоны»; сборник рассказов «Стена»; литературно-критические эссе «Бодлер», «Святой Жене: комедиант и мученик»; философские трактаты.

Французский философ и писатель Жан Поль Сартр всегда был в центре внимания европейской критики. О нем спорили, его опровергали, с ним соглашались, восхищались и негодовали так, что, в конце концов, его политические и философские взгляды затмили литературное творчество.

До 1942 г. французские читатели, в основном творческая интеллигенция, знали Сартра по сборнику рассказов «Стена» и роману «Тошнота». Перелом произошел с появлением философских работ писателя и его драматических произведений. Читающая публика возвела Сартра в ранг главы нового художественно-философского направления под названием «экзистенциализм» (от лат. existentia – существование). Это, ставшее в ХХ веке модным течение, собственно, не было новым. У его истоков стояли такие философы, как Кьеркегор, Хайдеггер, Гуссерль. Заслуга же Сартра состояла в том, что он популярно объяснил эту философию абсолютной свободы, оказавшуюся созвучной времени. Наряду с этим он ввел основные идеи экзистенциализма в романы и пьесы, придав ему, тем самым, весомость и значительность.

Жан Поль Эмар Сартр родился в Париже 21 июня 1905 г. и принадлежал к среде мелкой французской буржуазии, о чем не раз напоминал в своих статьях и воспоминаниях. Его отец, Жан Батист Сартр, морской офицер, умер от тропической лихорадки, подхваченной в Индокитае, когда сыну исполнилось всего два года. Мать, Анн-Мари Швейцер, происходившая из семьи известных эльзасских ученых, оставшись вдовой, нашла приют у родителей в Париже.

Дед по материнской линии Шарль Швейцер, профессор, филолог-германист и литератор, в чьем доме прошло детство Жан Поля, обожал внука, восхищался его проделками и исподволь готовил к преподавательской деятельности. Он развил в юноше вкус к чтению. Позже Сартр писал: «Я начал свою жизнь как, по всей вероятности, и кончу ее – среди книг». Важное признание, свидетельствующее о том, что будущий писатель постигал мир, главным образом, посредством книжных знаний, в том числе почерпнутых из 17-томного Большого всеобщего словаря XIX в.

Дедовское воспитание, таким образом, естественно вело к преподавательской профессии. Но сам Пулу, как домашние называли юного Сартра, мечтал о большем. В какой-то момент ему показалось, что на него возложена некая важная миссия. Правда, реальность давала не много поводов для подобных мечтаний. Начав общаться со своими сверстниками, Жан Поль вдруг обнаружил, что он мал ростом, физически намного слабее своих друзей и не всегда готов за себя постоять. Это открытие его потрясло. Однако рядом были все же не только обидчики, но и любящий дед. «Он спас меня, сам того не желая, – писал позже Сартр, – и тем самым подтолкнул к стезе нового самообмана, который перевернул мою жизнь».

Этим «самообманом», а вернее, бегством от реальности, было писательство. Жан Поль принялся сочинять романы в рыцарском духе, черпая сюжеты из книг и кинофильмов. В своих мечтах он был храбрецом, авантюристом, воином. И эти мечтания теперь воплощались в собственном творчестве. Восьмилетний сочинитель становился подлинным господином своих героев и хозяином всех авантюрных ситуаций. «Я был избран, отмечен, но бездарен, – позже признавался писатель. – Все, чего я добьюсь, будет плодом моего терпения и невзгод».

Учеба Пулу началась с лицея Генриха IV и продолжилась в 1924 г. в привилегированном высшем учебном заведении Эколь Нормаль, где он изучал философию. Через пять лет он первым среди выпускников прошел по конкурсу, получив ученую степень и право преподавания философии в высших учебных заведениях.

Именно в это время молодой преподаватель собрал вокруг себя группу друзей из интеллигентской среды. Среди них была и преподавательница философии Симона де Бовуар, ставшая вскоре верной подругой и возлюбленной Сартра. Через десять лет она сама приобретет известность как писательница экзистенциального направления, исследовательница сложных отношений между мужчиной и женщиной. Симона и Жан Поль нашли друг в друге полное взаимопонимание. Это был союз равных интеллектов, обогащенный искренностью чувств.

В 1931 г. Сартр получил должность преподавателя философии в Гавре, а после шести лет преподавательской работы перешел в лицей Пастера возле Парижа. Таким образом, мечта деда о преподавательской карьере внука Сартром была исполнена в точности. Пришла пора удовлетворения собственного честолюбия, связанного с литературой. Творческий замысел реализовался в 1938 г. после выхода в свет первого романа «Тошнота» и после опубликования в 1939 г. сборника рассказов «Стена». Эти книги, отмеченные самобытностью и отличавшиеся от традиционной французской прозы, критики и читатели-интеллектуалы встретили с огромным интересом.

С началом Второй мировой войны Сартра призвали в армию в качестве работника метеослужбы. В 1942 г. в оккупированной немцами Франции он начал сотрудничать в журнале «Леттр франсез» – подпольном издании французского Сопротивления. А в 1943 г. после опубликования пьесы «Мухи» к Сартру пришла, наконец, долгожданная слава. В этой пьесе Сартр символически выразил чувства соотечественников, переживающих трагические события военных лет. В основу сюжета был положен известный миф о возвращении древнегреческого героя Ореста в Аргос после убийства любовником матери отца Ореста Агамемнона. Это преступление повлекло за собой настоящее бедствие – на город обрушились целые тучи мух, терзающих горожан. В пьесе Сартра мухи – символ угрызений совести, которые испытывает народ. Главная тема произведения – экзистенциальное понятие о свободе – тема, к которой писатель потом возвращался не раз.

К концу Второй мировой войны Сартр стал признанным вождем экзистенциалистов, собиравшихся в «Кафе де Флер», ставшем после войны местом паломничества французских и иностранных туристов. Популярность этого философского течения объяснялась тем, что оно придавало большое значение человеческой свободе, а также было связано с движением французского Сопротивления. Сотрудничество людей разных взглядов, их противодействие общему врагу вселяли надежды на то, что экзистенциализм способен объединить интеллектуалов, создать новую французскую культуру.

В главном философском труде «Бытие и ничто», опубликованном в 1943 г. и ставшем своеобразной библией для молодых французских интеллектуалов, Сартр проводил мысль о том, что «чистого сознания» как такового не существует, есть лишь осознание внешнего мира, вещей вокруг нас. Люди отвечают за свои действия только перед самими собой, поскольку каждое действие обладает определенной ценностью – вне зависимости от того, понимают это люди или нет.

Последующие десять лет писатель работал особенно плодотворно. Помимо рецензий и критических статей он написал шесть пьес, в том числу лучшую, по мнению многих критиков, пьесу «Грязные руки» – драматическое исследование мучительного компромисса, необходимого в политической деятельности. Тогда же были написаны исследования жизни и творчества Шарля Бодлера и Жана Жене, в которых Сартр применил опыт философии экзистенциализма к биографическому жанру.

В 1964 г. вышел в свет автобиографический роман «Слова», рассказывающий о первых десяти годах жизни писателя. Переоценка былых ценностей была очевидной. В нем Сартр назвал духовные поиски деда «буржуазными», отверг литературу, которая не отвечала его эстетическим критериям, и провозгласил необходимость политической и литературной открытости.

В том же 1964 г. писатель был удостоен Нобелевской премии по литературе «за богатое идеями, пронизанное духом свободы и поисками истины творчество, оказавшее огромное влияние на наше время». Сославшись на то, что он «не желает, чтобы его превращали в общественный институт» и заявив, что при ее присуждении организаторы «игнорируют заслуги революционных писателей ХХ века», Жан Поль Сартр от премии отказался.

Тем не менее, признание Шведской академией заслуг Сартра упрочило его славу. Правда, к славе писатель всегда относился с характерным для него скептицизмом и даже некоторым пренебрежением.

С начала 60-х годов Сартр больше занимался политикой, чем литературой или философией. С усердием религиозного реформатора он стремился восстановить «доброе имя социализма». Писатель много путешествовал, активно выступал против классового и национального угнетения, отстаивал права ультралевых групп, участвовал в студенческих бунтах в Париже в 1968 г. Решительно осуждая американское военное вмешательство во Вьетнаме, Сартр принял активное участие в организованной Бертраном Расселом антивоенной комиссии, обвинившей США в военных преступлениях. Он горячо поддержал китайские преобразования, кубинскую революцию, однако в дальнейшем разочаровался в политике этих стран.

В последние годы жизни Сартр почти ослеп из-за глаукомы. Писать он больше не мог, но от активной жизни не отошел: давал многочисленные интервью, обсуждал политические события с друзьями, слушал музыку, просил Симону де Бовуар читать ему вслух.

Умер Жан Поль Сартр 15 апреля 1980 г. В некрологе, напечатанном в газете «Монд», говорилось, что «ни один французский интеллектуал ХХ века, ни один лауреат Нобелевской премии не оказал на культуру такого глубокого, длительного и всеобъемлющего влияния, как Жан Поль Сартр».

Генрик Сенкевич

(7.05.1846 – 15.11.1916)

Польский писатель, лауреат Нобелевской премии (1905 г.).

Историческая трилогия «Огнем и мечом», «Потоп», «Пан Володыёвский»; роман-эпопея «Камо грядеши»; романы «Крестоносцы», «Без догмата», «Семья Полонецких»; повести и рассказы; книга «Письма из путешествия».

В истории польской литературы найдется немного писателей, обладавших масштабным ощущением исторического прошлого. Генрик Сенкевич принадлежал именно к таким прозаикам. Он сумел, подобно Гюго, Толстому, Дюма, описать грандиозные события минувших эпох, не упустив при этом творца этих событий – человеческую личность.

Генрик Адам Александр Пий Сенкевич родился 7 мая 1846 г. в польском городке Воля Окжейска (ныне это территория Литвы) в литовско-польской семье, получившей дворянство в 1774 г. Отец, Йозеф Сенкевич, владел несколькими небольшими имениями, мать Стефания (урожденная Чецишовска) происходила из знатной семьи, имевшей старинные дворянские корни.

Раннее детство Генрика было беззаботным и счастливым, однако ко времени начала его учебы семья обеднела, отец вынужден был продать свои имения. Многочисленная семья Сенкевичей (у Генрика были еще старший брат и четыре сестры) переехала в Варшаву.

В школе Генрик был посредственным учеником, преуспев только в польском языке и литературе. Особенно он увлекался романами Вальтера Скотта, Александра Дюма и не без влияния этих писателей сочинил собственный роман под названием «Жертвоприношение», рукопись которого, правда, не сохранилась.

Юность Сенкевича пришлась на 60-е годы XIX в., период для Польши драматический, даже можно сказать трагический. Польское восстание 1863 г. против царского самодержавия России закончилось поражением. В результате царское правительство усилило русификацию польской культуры. В частности, преподавание в Варшавском университете должно было теперь вестись исключительно на русском языке. Не желая мириться с подобными притеснениями, польская интеллигенция организовала нелегальное национально-патриотическое движение, ставившее своей целью противодействовать политике русификации и экономической зависимости от России. И хотя политические события не оказали непосредственного влияния на мировоззрение Сенкевича, но без них все попытки писателя пробудить в польском читателе национальное самосознание оказались бы тщетными: издатели тогда традиционно отдавали приоритет не романам, повествующим о героическом прошлом Польши, а произведениям на современные темы.

В Варшавский университет Сенкевич поступил в 1866 г., проработав перед этим некоторое время домашним учителем, чтобы заработать денег на учебу. В университете вначале он изучал право и медицину, а затем перешел на факультет истории и литературы. В 1871 г. из-за хронического безденежья Генрику пришлось оставить университет, диплом он так и не получил.

Еще с 1870 г. Сенкевич начал пробовать свои силы в журналистике. Он писал статьи сразу для нескольких польских периодических изданий, побывал в Вене и Париже как корреспондент ряда газет и довольно быстро приобрел в кругах польской интеллигенции репутацию одного из лучших журналистов Варшавы. В 1872 г. был опубликован первый роман Сенкевича «Напрасно», написанный в студенческие годы. Несмотря на определенные слабости, это произведение начинающего автора заслужило положительный отзыв Крашевского, одного из авторитетных польских писателей того времени.

В 1876 г. Сенкевич отправился в США с целью создать польскую общину в Калифорнии, где польские эмигранты могли бы нормально жить и работать, не подвергаясь репрессиям со стороны российского правительства. Расходы на эту поездку взяла на себя варшавская «Газета Польска», заключив договор с Сенкевичем на серию статей об Америке. Сенкевич прожил в Калифорнии больше года. И хотя польскую колонию так и не удалось создать, американские репортажи, очерки и новеллы писателя, регулярно появлявшиеся в польской печати с 1876 по 1878 г., имели большой успех. Позже они были изданы отдельной книгой под названием «Письма с дороги». К этому времени Сенкевич стал признанным мастером психологического очерка.

В 1878 г. Сенкевич побывал во Франции и Италии, где выступал с лекциями. В Италии он познакомился с Марией Шенкевич, полькой по национальности, которая через два года стала его женой. Брак оказался, хотя и счастливым, но недолгим. В 1882 г. у четы Сенкевичей родился сын Генрик Йозеф, а через год – дочь Ядвига. После рождения второго ребенка здоровье Марии резко ухудшилось и в 1885 г. она умерла от туберкулеза.

Возвратившись в 1879 г. в Варшаву, Сенкевич возглавил новую еженедельную газету, не оставляя при этом беллетристику. В мае 1882 г. он начал печатать в варшавской газете «Слово» роман «Огнем и мечом», открывающий трилогию, посвященную историческому прошлому Польши в период с конца 40-х по 70-е годы XVII ст. И хотя критики укоряли писателя за увлечение далеким прошлым, большинство читателей высоко оценило это произведение за колоритность и правдивость в описании событий.

Сам же писатель свой отход от современной тематики объяснял так: «Не лучше ли, не здоровее ли – вместо того, чтобы рисовать нынешнее состояние умов, нынешних людей, их бедность, несогласие с самими собою, тщетные потуги и бессилие, показать обществу, что были времена еще худшие, более страшные и отчаянные, но, несмотря на это, наступило возрождение и спасение. Первое может окончательно расхолодить и привести в отчаяние, второе – прибавляет сил, питает надежду, будит желание жить».

Последовавшие за «Огнем и мечом» романы «Потоп» и «Пан Володыёвский» завершили трилогию, упрочившую авторитет писателя. Эти произведения, вызвавшие не только огромный читательский интерес, похвалы и дискуссии, но и резкую критику, положили начало мировой славе Сенкевича. Романы «Без догмата» и «Семья Полонецких», вышедшие после трилогии, повествовали о польской действительности и были написаны в психологическом ключе ранних новелл.

В конце 1894 г. Сенкевич женился на почитательнице его таланта юной Марии Романской. Однако этот брак вскоре распался, слишком уж разные характеры и взгляды на жизнь были у супругов.

В середине 90-х годов писатель начинает работу над двумя широкомасштабными историческими произведениями – романом «Камо грядеши» – о гонениях на первых христиан во времена правления Нерона и романом «Крестоносцы» – о борьбе поляков с Тевтонским орденом на рубеже XIV–XV вв. Отдельные главы романа «Камо грядеши» публиковались в периодической печати уже с середины 1894 г. А полный текст этого произведения увидел свет в 1896 г. и вскоре был переведен во многих странах Европы. В кратчайшее время роман приобрел славу выдающегося образца исторической романистики и упрочил мировую известность Сенкевича. Роман «Камо грядеши» был встречен восторженно не только критиками, отмечавшими, что это произведение является лучшим из существующих литературных изображений Рима эпохи Нерона, но и католическими кругами Польши и Европы. В 1900 г. Папа Римский прислал Сенкевичу поздравление по случаю 25-летнего юбилея его литературной деятельности и 50-летия. Это поздравление в немалой степени способствовало присуждению Сенкевичу в 1905 г. Нобелевской премии по литературе «за выдающиеся заслуги в области эпоса».

В Польше Сенкевич был настолько популярен и любим, что в 1900 г., когда отмечался 25-летний юбилей его литературной деятельности, не только состоялся целый ряд торжественных мероприятий по всей стране, но по подписке была собрана достаточная сумма денег для приобретения им небольшого имения Облегурек невдалеке от Кельце. Вскоре после юбилея Сенкевич женился на своей кузине Марии Бабской.

В 1905 г. Сенкевич завершил роман «На поле славы», явившийся продолжением его первой исторической трилогии. В начале Первой мировой войны Сенкевич переехал в нейтральную Швейцарию, где, несмотря на сильный склероз, работал в польском Красном Кресте. Писатель скончался в Вене 15 ноября 1916 г. Через восемь лет прах Сенкевича был перевезен в Польшу.

Писательская судьба Генрика Сенкевича была счастливой – критики различных стран мира восторженно отзывались о польском романисте, называя его «одним из величайших мастеров современного романа». О таланте писателя свидетельствует и тот факт, что почти все его крупные произведения были экранизированы с участием лучших польских и зарубежных актеров. А по роману «Камо грядеши» были поставлены сразу два фильма – французскими и итальянскими кинематографистами. Такой интерес кинематографа к творчеству писателя можно объяснить тем, что Сенкевич всегда мастерски увлекал читателя не только сюжетом, но и возбуждал у него интерес к тому, что произойдет в дальнейшем. В большинстве своих произведений писатель соблюдал канон благополучного конца, соединяя счастливые пары и вознаграждая самоотречение, прославляя верность, дружбу и храбрость. Тем самым он шел навстречу неискушенному читателю, призывая верить в веками обоснованное право на счастье, а также в то, что стремление к нему не безнадежно.

Антуан де Сент-Экзюпери

(22.06.1900 – 31.07.1944)

Французский писатель, военный летчик.

Романы «Южный почтовый», «Ночной полет», «Земля людей»; повести «Военный летчик», «Письмо заложнику»; аллегорическая сказка «Маленький принц»; незавершенная философская книга «Цитадель».

Впервые об Антуане де Сент-Экзюпери мы узнаем в детстве, когда встречаемся с его Маленьким принцем, героем одной из самых прекрасных литературных историй в мире чудес и превращений. По мере взросления к нам приходят его книги «Ночной полет», «Земля людей», «Военный летчик». Это уже не сказочные истории, а вполне реальные чувства человека, пережившего за сорок четыре года столько невероятных событий, сколько хватило бы на несколько жизней.

А между тем аристократическое происхождение Сент-Экзюпери, казалось, не давало никаких особых поводов ни для избрания одной из самых опасных для того времени профессий авиатора, ни для судьбы, наполненной приключениями и драматическими поворотами. Граф Антуан вполне мог бы существовать спокойно и безбедно, наслаждаясь идиллией природы и благополучием в покоях замка. Но он определил для себя иной путь – открыть заново Планету людей, которую любил и понимал.

Антуан Жан-Батист Мари Роже де Сент-Экзюпери родился 22 июня 1900 г. в Лионе и был по материнской линии потомком старинной аристократической провансальской семьи. Еще древнее был род его отца. Имя Сент-Экзюпери носил один из рыцарей Святого Грааля. А с 1235 г. графы Сент-Экзюпери уже упоминаются во многих французских исторических хрониках.

Антуан рано лишился отца, перенеся всю свою сыновнюю любовь на мать. До конца жизни он сохранил к ней самые нежные чувства и писал письма отовсюду, где бы ни находился, поверяя ей самые сокровенные душевные переживания. После смерти отца госпожа Сент-Экзюпери вместе с детьми перебралась из Лиона к своим родственникам в старинный замок Сен-Морис де Реманс. Семья была большая, дружная и детство Антуана было редкостно счастливым. С ранних лет смышленого мальчика занимали игры, сказки, механика, т. е. «все, что движется и вращается».

В 1909 г. Антуан с братом Франсуа поступают в иезуитский коллеж Сен-Круа в Ле Мансе, в котором учеба не была слишком обременительной. В 1914 г., с началом Первой мировой войны образование мальчики продолжили в маристском коллеже во Фрибуре в Швейцарии. Здесь Антуан решает стать военным моряком. Он переезжает в Париж, чтобы подготовиться к поступлению в Высшее военно-морское училище. Увы, благополучному юноше, пожалуй, впервые в жизни пришлось испытать горечь разочарования. Экзамены по истории и географии он не сдал и в училище не был принят. Несколько обескураженный, но не растерянный Антуан в качестве альтернативы избрал архитектурное отделение Академии искусств, где и проучился год, однако увлечение техникой не оставил. Все его мысли в это время были заняты авиацией. Надо сказать, что свое первое «воздушное крещение» Антуан получил еще в 12 лет, сделав несколько кругов на самолете со знакомым летчиком.

В 1921 г. Сент-Экзюпери оставляет занятия на архитектурном факультете и записывается добровольцем в Авиаполк в Страсбурге. Пройдя курс подготовки, он продолжил совершенствовать летное мастерство сначала в Марокко, затем во Франции. Это еще не было осознанием призвания, оно придет позже, во время постоянных полетов, больших перелетов и даже серьезных авиакатастроф. Пока же Антуану пришлось заниматься земными делами. Чтобы заработать средства к существованию, он устроился в контору черепичного завода, затем торговым агентом автомобильной фирмы (кстати, за год работы Антуан продал всего один автомобиль), аэродромным механиком.

Весной 1927 г. Сент-Экзюпери начал работать на линии Тулуза – Касабланка по перевозке почты, а в октябре этого же года его назначили начальником промежуточной станции Кап-Джупи. К этому времени он уже начинает пробовать свои силы в литературе.

Главными вдохновителями творчества Сент-Экзюпери и прообразами его будущих произведений стали друзья, лучшие авиаторы Франции Гийоме и Мермоз, с которыми Антуана свела судьба во время освоения почтовых авиалиний. Это были мужественные люди, знавшие цену настоящей мужской дружбе. Им писатель посвятил самые проникновенные страницы своих книг «Ночной полет» и «Земля людей». А первым крупным произведением Сент-Экса, как называли его друзья, стала повесть «Южный почтовый». 270 страниц – итог пятилетнего труда молодого писателя, попытавшегося разобраться в себе, «чтобы привести слова в полное соответствие с мыслями».

«Южный почтовый» – самая романтическая книга Экзюпери. Она повествует о том, как пилот компании «Аэропосталь» Жак Бернис ищет в земной любви идеал и цель своей жизни. Разочаровавшись в собственных чувствах, он отдает все силы авиации, перевозя почтовые грузы. Конец романа печален – Бернис погибает от пуль арабов. Друг находит его тело в пустыне и подбирает почту. Она будет доставлена «в срок и по назначению».

Совершенной любви искал для себя и сам Экзюпери. «Я ожидаю встретить девушку – красивую, и умную, и полную очарования, и веселую, и успокаивающую, и верную… и такую я не найду»; «Женщина, которая мне необходима, как бы составлена из двадцати женщин… Я слишком много требую…», – это выдержки из его писем к матери. И однажды Сент-Экзюпери показалось, что он нашел свой идеал. Это была 25-летняя вдова аргентинского журналиста Гомеса Корильо, Консуэло Сунцин, с которой он познакомился в конце 1930 г. в Южной Америке. Маленькая, грациозная, остроумная, с огромными черными глазами, немного взбалмошная и склонная к фантазиям Консуэло была под стать Антуану. Образованная, с романтическими представлениями о жизни, она внесла в одинокую жизнь писателя-авиатора светлую радость и поэзию. Весной 1931 г. они поженились.

С точки зрения обывателей, это был странный брак. Консуэло была экспансивна и несдержанна. Споры, скандалы, выяснения отношений возникали между супругами регулярно. И Антуан, и его жена в житейском плане были людьми беспечными, не особо задумывались о будущем. Однако, как ни странно, этого и хотел Экзюпери. Он панически боялся мещанского брака, союза с женщиной, которая создала бы вокруг него спокойную, уравновешенную, будничную жизнь. Покой, тишина, благополучие не соответствовали ни его характеру, ни темпераменту. Бурная супружеская жизнь действовала на Антуана возбуждающе, подстегивала его к работе. Кроме того, супруги не придавали никакого значения физической верности. Возможно, такая свобода и явилась залогом прочности этого весьма оригинального брака.

Тем не менее, Сент-Экзюпери время от времени нуждался в каком-то особом, благостном покое. И он его обрел в обществе другой женщины, занявшей значительное место в его жизни. Имя ее так и не стало достоянием широкой публики. Биографы называют ее Подругой, Незнакомкой или просто Н. Красивая, высокая, стройная, она сразу привлекла внимание Антуана сочетанием чисто женского обаяния, мужской независимости и ума. Этот роман начался в 1934 г. и длился до самой смерти писателя. Узнать о нем можно только из одного источника – воспоминаний самой Н., опубликованных под псевдонимом Пьер Шеврие. Впоследствии Сент-Экзюпери избрал Н. своей духовной наследницей, что вызвало целый ряд осложнений, связанных с притязаниями на рукописи со стороны Консуэло. В итоге по решению друзей и боевых товарищей Сент-Экзюпери его литературный архив был передан Н. Она приложила немало усилий к тому, чтобы значительная часть его была опубликована и снабжена комментариями.

Несмотря на начавшуюся бурную семейную жизнь, Сент-Экзюпери продолжал успешно летать, а по вечерам обдумывал сюжет новой книги. Она появилась в том же 1931 г. под названием «Ночной полет». Повесть относится к южно-американскому периоду жизни писателя, когда он вместе с товарищами по компании «Аэропосталь» перевозил почту из Чили и Парагвая в Буэнос-Айрес. Причем, чтобы ускорить доставку грузов, пилотам приходилось летать ночью над опасными горными хребтами Кордильер. «Жизнь, полная опасностей и смертельного риска», – так описывает Экзюпери, на первый взгляд, будничную, но на самом деле героическую работу летчиков.

В феврале 1939 г. вышла еще одна книга писателя – «Земля людей», имевшая не только успех у читателей, но и удостоенная «Большой премии романа» Французской академии. Ее оценили даже рабочие типографии Гревэн, которые еще до поступления книги в продажу преподнесли автору ее экземпляр, напечатанный на авиационном полотне. «Земля людей» представляет собой сборник эссе. В них рассказывается о первых полетах, об учебе новичков и общении их с опытными летчиками, о борьбе с «тремя божествами» – горами, морем и бурей. Через всю книгу проходит мысль об осознании человеком его величия на Планете людей, утверждении приоритета человеческого духа над всем остальным.

В 1939 г. началась Вторая мировая война. И хотя врачи признали Сент-Экзюпери негодным к полетам вследствие многочисленных травм и контузий, он все же добился зачисления в разведывательную авиагруппу и служил там до ноября 1940 г.

События военных лет нашли отражение в повести «Военный летчик», где война показана суровой, жестокой и совершенно бессмысленной. Книга наполнена философским содержанием, размышлениями о жизни и смерти, победе и поражении. Собственно, и шедевр Экзюпери, аллегорическая сказка «Маленький принц», написанная в 1942 г., тоже философская притча. Дети находят в ней удивительных сказочных героев, а взрослые – великую мудрость жизни, краткой формулой которой стала знаменитая фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

К началу Второй мировой войны Сент-Экзюпери было уже за сорок. Тем не менее, он упорно и настойчиво добивался, чтобы ему позволили управлять самолетом «П-38», быстрой машиной, созданной для более молодых и выносливых летчиков. Благодаря вмешательству одного из сыновей Рузвельта он в марте 1944 г. был назначен заместителем командующего 31-й эскадрильей средних бомбардировщиков в Сардинии и получил разрешение на восемь боевых вылетов.

31 июля 1944 г. майор Антуан де Сент-Экзюпери из последнего восьмого полета не вернулся. Его самолет был сбит над Средиземным морем, неподалеку от города Сен-Рафаэль. Смерть пришла к Сент-Экзюпери в небе, которое он так любил и так поэтично воспел в своих произведениях.

Вальтер Скотт

(15.08.1771 – 21.09.1832)

Английский писатель.

Исторические романы «Уэверли», «Пуритане», «Роб Рой», «Айвенго», «Квентин Дорвард», «Антикварий», «Эдинбургская темница» и др.; исторические и историко-литературные новеллы; сборник шотландских баллад «Песни шотландской границы», поэмы «Песнь последнего менестреля», «Мармион», «Дева озера» и др.

В середине XIX в. «шотландским бардом» Вальтером Скоттом зачитывалась вся образованная Россия, увлекаясь волшебством авторского вымысла и, одновременно, точностью исторического изображения. Скотт был не менее популярен и в Европе. Гете писал о нем: «Вальтер Скотт – великий талант, не имеющий себе равных, и, право же, неудивительно, что он производит такое впечатление на читающий мир. Он дает мне обильную пищу для размышлений, и в нем мне открывается совсем новое искусство, имеющее свои собственные законы». А Байрон признавался: «Я все романы Вальтера Скотта читал не менее пятидесяти раз».

В автобиографическом очерке знаменитый романист писал: «У каждого шотландца имеется родословная. Это есть его достояние столь же неотъемлемое, как его гордость и его бедность». Сын судебного стряпчего и дочери профессора медицины, уроженец Эдинбурга и наследственный баронет имел все права на такое утверждение. Родословная Скотта, шотландского дворянина, и с материнской и с отцовской стороны представляла собой часть национальной летописи, о чем он не раз с гордостью упоминал в своих романах, умело вплетая в канву повествования историю своих предков.

Следуя примеру и желанию отца, Вальтер вступил на путь юриста, закончив соответствующий факультет Эдинбургского колледжа. А вот к писательству шел долго. Правда, стихи начал сочинять еще в детстве, но опубликовал их только в 33 года, а художественную прозу и того позже – в 42 года. Долгое время Скотт решал для себя, что главное в его жиз-ни – юридическая карьера или литература. Но в итоге ни одной, ни другой профессии он так и не изменил. Став писателем, Скотт по-прежнему добросовестно исполнял свои обязанности адвоката в округе Селькирк, посещал клиентов, разбирая их тяжбы. Не изменил он свой строгий распорядок жизни и после женитьбы на француженке из эмигрантской семьи Шарлотте Шарпантье, покинувшей Францию в годы Великой Французской революции.

Вальтер Скотт еще с детства много читал, он рано познакомился с творчеством Шекспира и Эдмунда Спенсера, автора известных поэм. Он восхищался английскими балладами из сборника «Памятники древней английской поэзии», выпущенного Томасом Перси. Попутно Скотт изучал языки: как юрист – латынь, как читатель и писатель – итальянский, французский, немецкий. Увлекшись англо-шотландскими балладами, он и сам составил и издал в 1802 г. сборник «Песни шотландской границы», а затем и собственные поэмы.

После выхода в свет поэтического сборника «Песни шотландской границы» Вальтеру Скотту до конца его жизни сопутствовал неизменный литературный успех, к которому сам писатель относился с подобающей скромностью: «Что мне досталось славы свыше моей собственной доли, с этим мои современники согласятся столь же охотно, как и я сам признаю, что слава превысила не только мои надежды, но даже мои желания».

Уже в первых поэтических опытах Скотт проявил честность и непредвзятость в творческом воссоздании истории Шотландии, ее преданий и легенд. Те же принципы писатель распространил позже и на прозу. Он предлагал своим читателям вымысел, но особый, «волшебный» вымысел, способный заставить поверить в его реальность. Скотт не мистифицировал публику, а увлекал ее размышлениями о ходе истории, о смене эпох. В таком ключе написаны лучшие романы Вальтера Скотта «Уэверли, или 60 лет назад», «Пуритане», «Роб Рой», «Айвенго», в них предстала история Шотландии и Англии на всех трагических поворотах в судьбах их народов.

Кстати, сохранились воспоминания очевидца о том, как писал Вальтер Скотт. Это едва ли не самое поразительное свидетельство о писательской работе занесено в особую оксфордскую книгу литературных примечательных фактов и историй. Его запечатлел Джон Гибсон Локхарт, зять Вальтера Скотта, ставший впоследствии его биографом. Дело происходило в Эдинбурге, где напротив дома писателя веселился с друзьями Джон, тогда еще и не подозревавший, что станет его родственником. Неожиданно один из собутыльников замер, увидев в окне напротив быстро бегущую по бумаге руку с пером. «И так день и ночь! – с ужасом воскликнул он. – Когда бы я ни пришел, когда бы ни взглянул на окно, я вижу одно и то же: пишущую руку… неведомую, таинственную, невероятную, пишущую руку. Должно быть, это какой-нибудь переписчик-поденщик». На что хозяин дома ответил: «Нет, друзья мои, это пишет сэр Вальтер Скотт».

Романы сделали Вальтера Скотта фигурой легендарной. И если в своей автобиографии он писал, что ему в ранние годы посчастливилось видеть двух знаменитых литераторов – поэта Уильяма Блейка и автора популярного в свое время романа «Монах» Мэтью Льюкса, то впоследствии не было писателя, тем более читателя, который не стремился бы встретиться со Скоттом. У Вальтера Скотта появились обширные связи с королями, полководцами, писателями и другими знаменитостями. Особенно он гордился перепиской с Гете, считая его величайшим писателем Германии.

Установились, хотя и не сразу, добрые отношения с Байроном. Поначалу между ними назревало что-то в виде ссоры, зачинщиком которой был, конечно же, задиристый лорд Байрон, в то время начинающий поэт. Первый сборник его стихов был основательно раскритикован «Эдинбургским обозрением», на что поэт ответил разгромной статьей, в которой досталось и Скотту, названному «наемным писакой». Позже, правда, оба литератора во время одного из светских приемов объяснились. Свидетели той встречи отмечали ее необыкновенную атмосферу: оба писателя были знамениты, оба имели основание гордиться родовой причастностью к истории, а самое удивительное, что оба хромали (хромота у Скотта – следствие перенесенного в детстве полиомиелита). Спускаясь по лестнице, они предупредительно поддерживали друг друга.

С тех пор между двумя знаменитостями укрепилось взаимное дружеское расположение. Лишь однажды Скотт был смущен и озадачен, когда Байрон посвятил ему поэтическую трагедию «Каин», которую лондонская публика посчитала безнравственной. Вальтер Скотт не был ханжой, но позиция Байрона показалась ему уж слишком рискованной. Этот эпизод, правда, нисколько не повлиял на их отношения. И когда Стендаль как-то резко отозвался о литературных и личных качествах Скотта, Байрон тут же поспешил опровергнуть такую оценку: «Я знаю Вальтера Скотта давно и хорошо и, в частности, видел его при обстоятельствах, требующих истинного характера, поэтому должен заверить вас, что характер его заслуживает восхищения, что изо всех людей Скотт – наиболее открытая, наиболее благородная и наиболее благожелательная натура».

И все же возникает вопрос: почему Скотт вступил в литературу так поздно, уже после сорока лет, держа в секрете все, о чем писал и размышлял еще с молодости? Тому есть несколько версий. Первая состоит в том, что Скотт начинал как поэт, и как поэт получил самое широкое признание. Перейдя к прозе, он долго сомневался, стоит ли рисковать своей поэтической репутацией, если вдруг его романы окажутся слабее баллад и поэм.

Из другой, не менее правдоподобной версии, следует: чтобы как-то пробивать дорогу своей литературной продукции, Скотт решил стать партнером одной издательской фирмы. Она выпустила поэму «Дева озера», которая имела такой успех у читателей, что побудила предприимчивых людей прокладывать дороги и строить гостиницы для желающих посетить озеро, описанное в поэме. Но вскоре фирма потерпела крах, поскольку долго продержаться на произведениях одного, хотя и очень популярного автора, было невозможно. Чтобы выйти из финансовых затруднений, Скотт быстро дописал роман, который был им начат за десять лет до этого, а поскольку не был уверен в его успехе, то книга была выпущена без имени автора. Вскоре романы оправдали себя, и имели настолько большой успех, что анонимный автор стал Великим Неизвестным. Хотя тайна авторского имени, особенно для друзей, давно перестала быть тайной.

А сам Вальтер Скотт со свойственной ему откровенностью в конце жизни признавался: «Никогда я не одерживал победы в этом искусстве писать стихи, и мне не хотелось дождаться времени, когда меня превзойдут здесь другие. Рассудок посоветовал мне свернуть паруса перед гением Байрона». И он открыл для себя новую сферу творчества – исторический роман, где при жизни так и не имел соперников.

Обретя славу и деньги, Вальтер Скотт принялся за строительство огромного дома, настоящего дворца в готическом стиле, где зажил на широкую ногу, по-старинному, как средневековый сеньор, которому не надо думать о том, сколько стоит содержание многочисленных слуг, конюшен, охотничьих собак. Однако вскоре пришлось думать не об окончании этой грандиозной постройки, а о продаже дома, ибо финансовые дела вдруг оказались в глубоком расстройстве.

Причиной катастрофы, сократившей писателю жизнь и повергшей его в огромные долги, стала издательская деятельность. Почти все романы Вальтера Скотта были бестселлерами и расходились тысячами экземпляров в считанные дни. Но за дорогие фолианты способна была платить лишь немногочисленная публика, и издатель Констебл решил печатать удешевленное издание. Под это были взяты в лондонских банках кредиты. Но в один несчастливый день в 1826 г. на лондонской бирже возникла непредвиденная лихорадка и все банкиры, будто сговорившись, потребовали возвращения кредитов. Издательской фирме Скотта необходимо было вернуть долг в 117 тысяч фунтов.

Вальтер Скотт мужественно принял вызов судьбы. В день он писал до двух десятков авторских листов, порядка сорока восьми страниц. И так изо дня в день, в течение нескольких лет. Писатель мог бы отказаться от этого непосильного труда, ограничившись выплатой только своей доли долга, но, как человек благородный, решил расплатиться за всех. В результате – четыре инсульта, потеря речи, а позже и рассудка. 21 сентября 1832 г. Вальтер Скотт скончался, так и оставшись должником.

Однако у смертного порога Вальтера Скотта ожидало бессмертие. Пусть его слава и померкла несколько за последнее столетие, все же его имя не заслонили другие великие писатели, которых и в XIX, и в XX вв. было предостаточно. И сегодня Вальтер Скотт способен увлечь своим романтическим вымыслом и силой творческого воображения, напоминая о тех далеких временах, когда романтизм праздновал свой триумф во всех видах искусствах.

Александр Исаевич Солженицын

(род. 11.12.1918 г. – ум. 3.08.2008 г.)

Александр Исаевич Солженицын в последние годы его жизни многими воспринимался как некий ветхозаветный пророк с его беспощадными и категорическими суждениями обо всем, что происходит в России и за ее пределами. Этому способствовал не только солидный возраст писателя (он родился 11 декабря 1918 г.), но и выстраданное судьбой право говорить как от имени миллионов людей, погубленных в страшные годы Гулага, так и от имени тех, кто и сегодня именует себя русскими патриотами, борцами за правду, добро, справедливость и, не в последнюю очередь, национальную идею. В повести «Один день Ивана Денисовича» об этом сказано образно и доступно: «Молиться не о том надо, чтобы посылку прислали или чтоб лишняя порция баланды. Что высоко у людей, то мерзко перед Богом! Молиться надо о духовном: чтоб Господь с нашего сердца накипь злую снимал».

Кто же может возразить на эти слова старейшины российской словесности! Другой вопрос, как это сделать, и могут ли одни молитвы преобразить человека настолько, чтобы он перестал делать зло другим людям? У Александра Исаевича на сей счет «рецепта» не было, но его собственный жизненный служит лучшим свидетельством тому, как человек может преобразиться духовно, осознав простые и вечные истины бытия.

Александр Исаевич Солженицын родился на Северном Кавказе, в Кисловодске. И хотя его родители были выходцами из ставропольских и кубанских крестьян, по тем временам они получили неплохое образование, и, как говорили тогда, были интеллигентами в первом поколении. Когда началась Первая мировая война, Исай Солженицын был студентом Московского университета и ушел добровольцем на фронт, где трижды награждался за храбрость. Он погиб в результате несчастного случая на охоте, еще до рождения сына. Чтобы прокормить себя и маленького Александра, мать, Таисия Захаровна (урожденная Щербак), после смерти мужа устроилась на работу машинисткой, а когда мальчику исполнилось шесть лет, переехала с сыном в Ростов-на-Дону, где и прошло его детство.

В старших классах Солженицын увлекся литературой, писал статьи для сатирического школьного журнала, занимался в драмкружке. К взрослой жизни он готовился серьезно, накапливая знания, изучая немецкий и английский языки. Потерпев неудачу в попытке сдать экзамены в театральную студию Ю. Завадского, Солженицын поступил на физико-математический факультет Ростовского университета, где учился вполне успешно, и за несколько недель до начала Второй мировой войны получил диплом и назначение на работу – учителем в провинциальную школу.

К этому времени свой дальнейший жизненный путь Солженицын определил достаточно четко – он решил стать писателем. Летом 1939 г. он поступил на заочное отделение Московского института философии, литературы и истории и все свободное время отдавал работе над рассказами, стихами, очерками. Возник и крупный замысел – написать серию романов о революции. Счастливо складывалась и личная жизнь. Его женой стала Наташа Решетовская, милая, жизнерадостная студентка химического факультета университета, увлекающаяся музыкой и литературой.

Все поломала война. В октябре 1941 г. Солженицына призвали в армию, и после окончания артиллерийского училища в феврале 1943 г. он в звании лейтенанта попал на фронт. Но и на фронте он ухитрялся выкраивать время для литературной работы, рассылал свои рассказы на отзывы, и в 1944 г. получил одобрительное заключение от Бориса Лавренева, бывшего заметной фигурой на тогдашнем литературном Олимпе.

Однако до публикаций дело не дошло. В феврале 1945 г. капитана Солженицына, награжденного к тому времени двумя орденами, арестовали и из Восточной Пруссии препроводили под конвоем в Москву, на Лубянку. Причиной послужила его переписка со старым товарищем, в которой Солженицын, наверняка зная о цензуре, все же решился на критику самого Сталина. Приговор суда был суров: 8 лет лагерей за антисоветскую пропаганду и агитацию.

Солженицына сначала держали в московской тюрьме, а затем перевели в спецучреждение в Марфино, так называемую «шарашку», где ученые разных направлений вели секретные научные исследования. Позже Солженицын говорил, что диплом математика спас ему жизнь, поскольку режим Марфинской тюрьмы был гораздо мягче, чем в других лагерях. Из Марфино писатель попал в особый лагерь в Экибастузе (Казахстан), где содержались политические заключенные. Именно там у Солженицына впервые созрела мысль о том, что необходимо рассказать всему миру об ужасах сталинских лагерей.

Отбыв заключение и освободившись из тюрьмы 5 марта 1953 г., в день смерти Сталина, Солженицын получил удостоверение ссыльного и поселился в одном из казахстанских поселков. Казалось бы, самое страшное осталось позади. Но тут врачи обнаружили у Александра Исаевича раковую опухоль в брюшной полости. Лечение лучевой терапией в Ташкентском госпитале прошло на удивление благополучно.

До 1956 г. писатель проживал в различных районах Сибири, учительствуя в местных школах. А в июне 1957 г., после реабилитации, Александр Исаевич поселился в Рязани. Его жена Наталья Решетовская, которая за время его ссылки успела выйти замуж, добилась развода и снова вернулась к Солженицыну.

Важной вехой в последующих событиях стал доклад Н. С. Хру-щева на ХХ съезде партии о «культе личности Сталина». Доклад разоблачал преступления прежнего режима. К этому времени Солженицын закончил работу над повестью «Один день Ивана Денисовича» и предложил ее журналу «Новый мир», редактором которого был авторитетный советский литератор А. Твардовский. Разрешения на публикацию повести пришлось добиваться на самом высоком уровне – в Президиуме ЦК КПСС и лично у Хрущева. Предваряя публикацию, Твардовский писал: «Я не хочу предвосхищать оценку читателями этого небольшого по объему произведения, хотя для меня несомненно, что оно означает приход в нашу литературу нового, своеобычного и вполне зрелого мастера».

Повесть, написанная живым, образным языком, рассказывала об одном лагерном дне заключенного Ивана Денисовича Шухова, от имени которого велось повествование. Появление этой повести всколыхнуло всю страну, начались издания ее за рубежом. Правление Союза советских писателей по собственной инициативе, даже без заявления автора, приняло Солженицына в члены Союза. А критики сравнивали «Один день Ивана Денисовича» с «Записками из мертвого дома» Достоевского.

За этой повестью последовал рассказ «Матренин двор», в котором речь шла о нелегкой судьбе деревенской женщины, праведность которой осмысливается окружающими только после ее смерти. Симпатии автора принимали законченную форму в конце рассказа: «Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит ни село, ни город, ни вся земля наша».

Но хрущевская оттепель подходила к концу, и страна стояла перед новой волной безвременья. В этих условиях конфликт Солженицына с «сильными мира сего» был неизбежен. Уже в апреле 1964 г. кандидатура Солженицына была изъята из списков для тайного голосования в Комитете по Ленинским премиям. В следующем году органы КГБ конфисковали рукопись романа «В круге первом», а также литературный архив писателя. В 1966 г. партийные организации Москвы получили директиву не устраивать читательских вечеров с участием Солженицына, а в канун 1968 г. руководители Секретариата Союза писателей приняли решение запретить публикацию романа «Раковый корпус». И наконец, в 1969 г. Солженицын был исключен из Союза писателей.

Тем не менее, рукописи романов «В круге первом» и «Раковый корпус» попали на Запад и были изданы там без согласия автора, что только усугубило и без того его тяжелое положение на родине. Писатель отказался нести ответственность за публикацию своих произведений за границей и заявил, что именно власти способствовали вывозу рукописей из страны, чтобы был предлог для его ареста.

В 1970 г. Солженицын был удостоен Нобелевской премии по литературе за «нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». Узнав о награждении, писатель заявил, что намерен получить награду «лично, в установленный день». Однако советское правительство сочло решение Нобелевского комитета «политически враждебным», и Солженицын, боясь, что после своей поездки в Швецию он не сможет вернуться в Россию, с благодарностью принял высокую награду, однако на церемонии награждения не присутствовал.

Через год после получения Нобелевской премии Солженицын разрешил публикацию своих произведений за рубежом, и в 1972 г. в лондонском издательстве на английском языке вышел «Август четырнадцатого» – первая книга многотомной эпопеи о русской революции, которую критики часто сравнивают с «Войной и миром» Толстого.

В 1973 г. после допроса машинистки, работавшей у писателя, КГБ конфисковал рукопись главного произведения Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ, 1918… 1956. Опыт художественного исследования». Работая по памяти, используя собственные записи, которые он вел в ссылке, Александр Исаевич задался целью воссоздать события, тщательно скрываемые советской историографией, почтить память миллионов советских заключенных, «растертых в лагерную пыль». В своей книге писатель пользовался воспоминаниями, устными и письменными свидетельствами более двухсот заключенных, с которыми он встречался в местах лишения свободы.

12 февраля 1974 г. писатель был арестован, обвинен в государственной измене, лишен советского гражданства и депортирован в ФРГ. Его второй жене, Наталье Светловой, на которой Солженицын женился в 1973 г., и трем сыновьям было разрешено присоединиться к нему позднее. После двух лет пребывания в Цюрихе Солженицын с семьей переехал в США и поселился в штате Вермонт. Там был завершен третий том «Архипелага ГУЛАГа» и продолжена работа над циклом исторических романов о русской революции.

В середине 90-х годов Александр Солженицын вернулся на родину. В связи с его возвращением было много надежд на то, что личность знаменитого писателя-гуманиста станет центром притяжения для всех демократических сил России. Звучали даже предложения Солженицыну баллотироваться на пост президента страны. Однако после нескольких публичных выступлений писателя оказалось, что его идеи пока остаются невостребованными обществом. Живой классик русской литературы, как и прежде, оставался страстным обличителем тоталитарного режима, строгим документалистом эпохи, которая с каждый годом все дальше отдаляется в прошлое, оставаясь одной из самых трагических страниц русской истории.

В 2001 г. Солженицын после 10-ти летнего труда опубликовал первый том своей новой книги «Двести лет вместе» – об истории евреев в России. Это научно-историческое произведение (по замыслу автора) многих представителей интеллигенции повергло в оцепенение. Им было непонятно, зачем писателю понадобилось в очередной раз трогать проблему русско-еврейских отношений.

В прессе книга получила противоречивые оценки. Одни считали, что на этот раз из-под пера знаменитого писателя вышел страстный манифест «русского просвещенного почвенничества». Другие упрекали его в том, что он «слишком мягок к евреям, и ему не хватает твердости». Третьи называли книгу откровенно антисемитской. Сам же Александр Исаевич, подчеркивая объективность освещения темы, в одном интервью сказал: «Я не мог бы написать этой книги, если бы не проникся обеими сторонами».

По всей вероятности, последнее произведение Александра Солженицына будет обсуждаться много и долго, как и избранная писателем тема. Но писатель уже не примет участия в этих дискуссиях. 3 августа 2008 года Александр Исаевич Солженицын скончался на девяностом году жизни.

Джон Стейнбек. Полное имя – Стейнбек Джон Эрнст

(27.02.1902 – 20.12.1968)

Американский писатель, лауреат Нобелевской премии (1962 г.).

Романы «Золотая чаша», «И проиграли бой», «Гроздья гнева», «На восток от Эдема», «Зима тревоги нашей»; повести «Квартал Тортилья-Флэт», «О мышах и людях», «Консервный ряд», «Заблудившийся автобус», «Благостный четверг»; сборник рассказов «Райские пастбища»; путевые заметки «Путешествия с Чарли в поисках Америки».

Джон Стейнбек был выходцем из Калифорнии, которая дала миру другого великого американского писателя Джека Лондона. Здесь также творили известные мастера детективного жанра Джеймс Кейн и Рэймонд Чандлер. Так что литературными традициями калифорнийцы могут гордиться по праву.

Джон родился 27 февраля 1902 г. в небольшом городке Салинас, и был третьим ребенком в семье Джона Эрнста Стейнбека, бухгалтера и управляющего на одном из местных предприятий. Раннее детство будущего писателя было беззаботным и счастливым. Он имел собственного пони, катался на велосипеде, сестры читали ему сказки и легенды, которые он очень любил.

В школе юный Стейнбек не обнаружил большого рвения к учебе из-за своенравного характера, упрямства и самой обыкновенной лени. Мать не раз говорила, вздыхая: «Прямо-таки не знаю, что и думать о Джоне. Он будет или гением, или пустышкой».

Однако уже в старших классах свое отношение к занятиям Джон кардинально изменил – стал успевать по всем предметам, серьезно занялся спортом, начал увлекаться чтением серьезных книг: прочел «Преступление и наказание» Достоевского, «Мадам Бовари» Флобера, «Потерянный рай» Мильтона. Творчество великих писателей он воспринял как важное событие в своей жизни. Эти книги как бы дали толчок к его собственному сочинительству. Уединившись в своей комнате, он писал небольшие истории и статьи, рассылая их в журналы под вымышленными именами. Своего адреса из-за боязни отказа он не сообщал, но за судьбой сочинений следил постоянно, перелистывая свежие номера журналов, выписываемых семьей. Разумеется, никто не печатал его творения, но, тем не менее, это не притупило у Джона желание писать.

В 1919 г. Джон закончил школу. Подумывая о том, чем бы ему заняться, он задумал повторить жизненный и литературный путь своего любимого писателя Джека Лондона. Против изучения литературы родители не возражали, но считали это занятие делом не слишком выгодным и несерьезным. Во всяком случае, отправляя сына в Стэндфордский университет, они надеялись, что сын все-таки выберет себе более подходящую профессию, к примеру, адвоката, финансиста или священника.

Учеба в университете оказалась настоящим испытанием для Джона. Чтобы как-то прожить, ему приходилось работать и мойщиком посуды, и продавцом, и чернорабочим на ферме, и грузчиком на сахарном заводе. Он пропускал целые семестры из-за того, что по 12 часов в день всю неделю загружал в вагоны тяжелые мешки с сахаром. Остальное время отводилось только любимым предметам – английской и античной литературе, теории литературных стилей, французскому языку. Правда, и аскетом Джон не был, пристрастившись к алкоголю, играм в покер и на бегах.

За шесть лет учебы студент едва осилил трехгодичный курс, лучше всего усвоив лекции по литературе. Естественно, родители не были в восторге от однобоких занятий сына. Они придерживались мнения, высказанного философом Эмберсом: «Писатели не в чести у деловых людей, поскольку всем известно, что литература – это счастливая находка для всех тех, кто не приспособлен к настоящему труду».

Однако Стейнбек был упрям еще с детства и никогда не отступал от задуманного. Воспользовавшись приглашением сестры приехать в Нью-Йорк, он решил все же пробиться в литературу собственными силами. Нанявшись матросом на грузовой корабль, он с сотней родительских долларов в кармане прибыл в город своих надежд.

Но надежды не оправдались. Сестра с мужем жили небогато, приличной работы найти не удавалось, пришлось снова вспомнить студенческие годы и зарабатывать на хлеб тяжелым физическим трудом. С утра до ночи чернорабочий Джон катал по узкому настилу тачку с цементом и думал только об одном: как бы не упасть. Неизвестно, как бы дальше сложилась его судьба, если бы не подвернулся счастливый случай. Дядя – бизнесмен, приехавший в Нью-Йорк по делам, устроил племянника репортером в газету с окладом 20 долларов в неделю, показавшихся начинающему журналисту неслыханным богатством. Но газетная работа не задалась. Джон плохо знал город, не успевал сдавать материалы и в конце концов был уволен, как сказали бы сейчас, «по профнепригодности». Но серьезную литературную работу Джон не оставил. Полуголодный литератор писал рассказы один за другим, и с той же регулярностью рукописи возвращались обратно. Ничего не оставалось делать, как снова вернуться домой в Калифорнию. Два года он сторожил дачу приятеля и за это время написал свой первый роман. Это была книга из жизни пиратов под названием «Золотая чаша». Перечитав написанное, Джон понял, что роман не получился.

Правда, в это время блеснул и луч надежды: журнал «Спутник курильщика» опубликовал рассказ Стейнбека «Подарки Ибана» – фантастическую историю о любви поэта и феи. Тема была навеяна собственной любовной драмой, случившейся с Джоном в Нью-Йорке, во время работы репортером. Он тогда влюбился в молоденькую артистку Мэри, выступающую на сцене ночного клуба. Джон тоже нравился Мэри, не нравилось ей лишь то, что он занимается журналистикой. Она видела своего избранника человеком состоятельным, солидным, а этих достоинств у Джона, естественно, не было. Поэтому вскоре они разошлись. Боясь выдать себя, Стейнбек напечатал рассказ-аллегорию под вымышленным именем Джон Стерн.

В начале 1929 г. Стейнбека ждала еще одна удача: издательство «Мак-Брайд» приняло роман «Золотая чаша», пообещав уплатить аванс в 200 долларов. Известие обрадовало Джона, так как в это время он ухаживал за молодой девушкой Кэрол Хэннинг и всерьез подумывал о женитьбе. Свадьба состоялась в январе 1930 г. Супруги сняли небольшой коттедж, привели его в порядок, и Джон целиком отдался творчеству. Он работал над новым романом «Неведомому богу», детективной повестью «Убийство при полной луне» и сборником рассказов «Райские пастбища». Денег он пока еще не зарабатывал, и молодожены жили на заработки Кэрол и небольшую сумму, которую ежемесячно давали сыну родители. Поэтому публикация «Райских пастбищ» была воспринята Джоном как самый большой подарок к его три-дцатилетию.

Первый серьезный успех все же пришел к Стейнбеку в 1935 г. с выходом в свет книги «Квартал Тортилья-Флэт», современной истории о четырех неунывающих друзьях, навеянной легендами о короле Артуре и его рыцарях Круглого стола. Повесть заметили критики и читатели, она попала в список бестселлеров. А клуб бизнесменов Калифорнии наградил писателя золотой медалью. Кроме солидного гонорара Стейнбек получил предложение голливудской киностудии «Парамаунт» экранизировать повесть. С этого времени и начинается популярность Стейнбека – его произведения становятся известными не только в Америке, но и в Европе.

Летом 1937 г. писатель с женой побывали в Европе, посетив Копенгаген, Стокгольм, Хельсинки, Москву. Возвратившись в Нью-Йорк, Стейнбек отправился на автомобиле через всю страну в Калифорнию. Причиной тому, что он выбрал такой длинный путь домой, была работа над книгой о переселенцах из Оклахомы. Писатель решил проделать тот же путь, что и герои его новой книги. Кроме того, он побывал в нескольких лагерях для переселенцев и сезонных рабочих.

Впечатления, вынесенные из этой поездки, подтолкнули его к написанию серьезной книги о тяжелой судьбе этих людей. Коренным образом переделав ранее написанные главы, Стейнбек, по сути, написал новый роман, получивший название «Гроздья гнева». Несколько месяцев ушло на переделку романа по желанию редакторов. Он согласился внести в текст лишь те изменения, которые не влияли на смысл и построение сюжета. Менять же концовку романа на более оптимистичную писатель категорически отказался, сказав: «Эта книга написана не для слабонервных дамочек. И если они станут ее читать, они явно возьмутся не за свое дело. Я никогда не менял ни одного слова, чтобы потрафить вкусам какой-либо группы, и ни в коем случае не хотел стать популярным писателем».

Роман «Гроздья гнева», хорошо известный и русским читателям, принес Стейнбеку не только моральное удовлетворение, но и чувство горечи, и даже недоумения. Большая пресса, правда, признавала эту книгу важным литературным явлением. А вот Ассоциация фермеров была разгневана на писателя. Ее руководители назвали роман «разрушительной, бесполезной книгой, пропитанной от начала до конца ненавистью», и даже попытались привлечь автора к суду. В Канзасе «Гроздья гнева» были изъяты из библиотек, а сам писатель получал анонимные письма с угрозами физической расправы.

И все же здравый смысл со временем взял верх. Газеты и журналы начали публиковать свидетельства государственных чиновников, профессоров-социологов, священников, полностью подтверждавших правдивость фактов, изложенных Стейнбеком в книге. В итоге роман «Гроздья гнева» был удостоен высшей литературной награды США – Пулитцеровской премии. А по своему влиянию на общественное мнение его сравнивали с романом Гарриет Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома».

Перемены коснулись и личной жизни писателя. В 1941 г. он развелся с женой и переехал на постоянное местожительство в Нью-Йорк. Не желая оставаться в стороне от военных событий, Стейнбек от газеты «Нью-Йорк геральд-трибюн» стал военным корреспондентом в Европе. А незадолго до этого женился во второй раз на голливудской певице Гвиндолин Конгер. Правда, брак оказался неудачным, и супруги через четыре года разошлись.

Стейнбек жил среди солдат и регулярно отправлял репортажи с фронта, описывая ужасы войны, свидетелем которых он был сам.

Вернувшись в Нью-Йорк в 1943 г., писатель с новой энергией принимается за литературную работу. В 1945 г. вышла повесть «Консервный ряд», в 1947 г. – «Заблудившийся автобус», в 1952 г. – семейный роман «К востоку от Эдема».

В 1951 г., будучи в Калифорнии, Стейнбек встретил молодую женщину Элейн Скотт, дочь нефтепромышленника, и влюбился в нее. Элейн станет для писателя на всю оставшуюся жизнь не только верной и любящей женой, но и другом, и помощницей.

Летом 1961 г. у Стейнбека вышел роман «Зима тревоги нашей», типично американская и весьма поучительная история о том, что богатство, полученное неправедным путем, не приносит ни счастья, ни удовлетворения.

Сильным потрясением для Стейнбека стало убийство Джона Кеннеди, он даже писал о том, что страна скатывается в средневековье. Но на предложение Жаклин Кеннеди написать книгу о ее покойном муже ответил отказом, объяснив, что время еще не сгладило боль от потери и мысли обо всем происшедшем не выкристаллизовались в беспристрастные строки.

Осенью 1962 г. Джону Стейнбеку была присуждена Нобелевская премия. В решении Нобелевского комитета особо отмечались романы «Гроздья гнева» и «Зима тревоги нашей». Сам писатель отнесся к этой престижной награде философски: «Мы сумели пережить бедность, боль и потери. Посмотрим теперь, сумеем ли мы пережить и это».

К середине 60-х годов здоровье Стейнбека стало резко ухудшаться. Осенью 1967 г. он перенес серьезную операцию, после чего последовали два тяжелейших сердечных приступа. 20 декабря 1968 г. писатель скончался. Его похоронили в родной ему калифорнийской земле.

Стендаль. Настоящее имя – Анри Мари Бейль

(23.01.1783 – 23.03.1842)

Французский писатель.

Романы «Красное и черное», «Люсьен Левен», «Пармская обитель», «Арманс», «Ламьель»; повести «Воспоминания эгоиста», «Минна де Вангель»; автобиографическая книга «Жизнь Анри Брюлара»; книги «Расин и Шекспир», «Жизнеописание Гайдна, Моцарта и Метастазио»; психологический трактат «О любви».

Биографы Стендаля неоднократно приводили один эпизод из жизни великого французского писателя: как-то во время светского раута благочестивый буржуа небрежно поинтересовался у стоящего рядом писателя, каков его род деятельности. С наигранной скромностью тот ответил: «Я наблюдатель человеческого сердца». Безусловно, в этом ответе была доля иронии, некая насмешка над напыщенным обывателем. И все же здесь есть немалая доля откровенности, поскольку Стендаль всю свою жизнь ничем не занимался так планомерно и целеустремленно, как наблюдением над жизнью души, и не было у него страсти более упорной и длительной, чем страсть, по его выражению, «заглядывать в мозг людей».

Настоящее имя Стендаля – Анри-Мари Бейль. Родился он 23 января 1783 г. в канун Великой Французской революции в городе Гренобле. Отец будущего писателя, Шерюбен Бейль, адвокат местного парламента, был человеком малоразговорчивым, не очень-то жаловавшим общество, особенно женское, всю свою жизнь посвятившим денежным делам. Сыном он интересовался мало, и позже в своих автобиографических заметках Стендаль, пожалуй, не сказал об отце ни одного доброго слова. Мать Стендаля, Аделаида-Генриетта Бейль, умерла, когда мальчику было всего семь лет.

Ближе всех к юному Анри по отцовской линии стояла тетушка Серафи, опекавшая и воспитывавшая его согласно собственным представлениям о воспитании детей. К своему племяннику она относилась не слишком ласково, отчего неприязнь (а это мягко сказано) к ней сохранилась у Анри на всю жизнь. Так что с идеей несправедливости он познакомился уже в самом раннем детстве. Впоследствии ненавистная тетушка Серафи стала персонажем автобиографического романа «Жизнь Анри Брюлара», где она изображена лицемеркой, рассуждающей о семейном благе, но готовой превратить семейную жизнь в сущий ад.

А вот родных по материнской линии мальчик безоговорочно любил. Он восхищался дедом, Анри Гиньоном, дядей Роменом, тетушкой Элизабет, которая представляла собой полную противоположность тетушке Серафи. Позже и ее черты, но уже такие, как величие души, чувство чести и достоинства проступят во многих героинях романов Стендаля. Таким образом, уже ребенком Анри разделил людей на две категории – низшую и возвышенную. К низким людям он относил отца, местного священника Райана, всех лицемеров, святош, а также роялистов и классицистов, поскольку этих последних уважал отец.

К людям возвышенным Анри отнес всю родню по материнской линии и, разумеется, самого себя. Это люди бескорыстные, романтические, они всегда в кого-то влюблены, преклоняются перед разумом и просвещением и обожают поэзию.

С таким моральным и психологическим багажом юный Анри в 1799 г. покинул Гренобль и уехал в Париж, чтобы войти в общество, которое окончательно помогло бы ему стать возвышенной личностью. В столице Анри встречается со своим дальним родственником господином Дарю, который вводит юношу в парижские салоны. Здесь Анри знакомится с высшим светом, в том числе с хорошо воспитанными женщинами, умеющими поддержать разговор о литературе, музыке и живописи. Юного Бейля охватывает необычайное волнение. Он жаждет любви, признания, но робость сковывает все его устремления, и он даже не умеет вести чинную великосветскую беседу. Эти качества – страсть и робость – будут преследовать Стендаля всю жизнь и станут определяющими для героев самого знаменитого романа «Красное и черное».

Париж начала XIX века – это город, полный динамики и кипучей жизни. Главный герой парижан – Бонапарт, чьими подвигами гордится весь народ. Эти же чувства испытывает и Анри Бейль. И как бы ни менялась судьба Наполеона, он навсегда останется для Анри кумиром. Ибо главной религией молодежи тех лет, по словам писателя, были идеалы Франции, а главная цель состояла в том, чтобы «принести пользу отечеству».

Движимый самыми благородными побуждениями, Анри Бейль вместе с окружением Наполеона уезжает в Италию, страну, которой он всегда восхищался и где надеялся реализовать свои романтические порывы. В течение пятнадцати лет он неотступно следует за императорской армией, где служит интендантом, присутствуя при всех боевых операциях в Германии, Франции и России.

Однако после всей этой патриотической и верноподданнической деятельности Анри Бейля вдруг постигает подлинная драма жизни. В 1815 г. он оказывается в положении отставного офицера с незначительным жалованием и отсутствием всяких перспектив. Париж уже не кажется 28-летнему Бейлю местом исполнения всех желаний. Он возвращается в милую сердцу Италию, бедствует в Милане и пишет литературные труды об итальянском искусстве, живописи, музыке, которые, однако, не имели никакого успеха. Но о своем прежнем кумире писатель говорит с тем же юношеским восторгом, с каким двенадцать лет назад он последовал за его войсками.

Анри Бейлю было 32 года, когда в Париже появляется его первая книга – «Жизнеописания Гайдна, Моцарта и Метастазио». Через два года изданы новые книги: двухтомная «История живописи в Италии» и «Рим, Неаполь и Флоренция в 1817 г., г-на Стендаля, офицера кавалерии». Отныне Бейль становится Стендалем.

Следует отметить, что Стендаль всегда оставался верен собственным убеждениям и представлениям о благородстве. В обществе его характеризовали как человека очень умного и самоуверенного скептика, щеголяющего злой иронией и оригинальностью суждений. «Толстый Мефистофель», так однажды назвал Стендаля один французский ученый, завсегдатай великосветских салонов. Но под этой маской скрывался мечтатель с беспокойным воображением и обостренной чувствительностью. Иронией он предохранял себя от бесцеремонного любопытства окружающих. И был очень доволен, что боятся его язвительного остроумия. К тому же Стендалю было совершенно чуждо тщеславие. В дневниках он честно и открыто пишет обо всех своих недостойных поступках, на свои сочинения смотрит как на пустяки, а после критических замечаний принимается полностью их исправлять. Его откровенность доходит до того, что он описывает все свои неудачи с женщинами, которых искренне любил и которые не ответили ему взаимностью.

Своей семьи у Стендаля не было. До конца жизни он страстно влюблялся и каждый раз разрыв с любимой женщиной переживал трагически. «Почти всегда я был несчастен в любви», – с горечью писал Стендаль, признаваясь, что на поприще любви он не был ни героем, ни завоевателем, ни победителем, ни тем более Дон-Жуаном, каковым хотел бы казаться. Как отмечал Проспер Мериме, он никогда не видел Стендаля иначе как влюбленным и, к сожалению, почти всегда несчастливо влюбленным.

Но о любви Стендаль писал много и охотно, посвящая этой теме целые трактаты, которые составили своеобразную книгу «О любви». В предисловии к ней писатель так определил ее содержание: «Путешествие по мало изведанным областям человеческого сердца», обещая просто и математически убедительно объяснить, как следуют одно за другим чувства, именуемые любовной страстью. Он считал, что необходимо рассматривать их столь же объективно, научно, как это делают психиатры. «О любви» – это «сумма клинических наблюдений больного над его болезнью». Желая и в названии отразить этот характер своей книги, Стендаль в 1842 г., незадолго до смерти, так изменит его: «Физиология любви».

Согласно теории писателя, существует четыре вида любви. Настоящая любовь связана со страстью, при которой для человека не существует ничего, кроме нее. Далее следует любовь-влечение, предполагающая непосредственно любовь и в то же время влечение к иным радостям жизни, например, к деньгам и славе. Физической, плотской любви отводится третья позиция. А четвертая именуется любовью-тщеславием, она достойная лишь презрения.

Свои теоретические построения Стендаль подкрепил некими условными положениями, которыми он пользовался при написании всех своих книг. Типы, представленные писателем, выглядят таким образом. Первый тип – герой, которым хотел бы быть сам Стендаль. Он молод, красив, но не смел и всегда теряется в присутствии любимого существа. Однако, проявив волю и мужество, он преодолевает все препятствия.

Следующий тип – это женщина, которую хотел бы любить Стендаль. Она идеальна: прекрасна, чиста, благородна, и в конце становится возлюбленной героя, покорившись его страсти.

Третий тип – женщина, которой мог бы быть сам Стендаль, будь он особой женского пола. Это натура сильная, энергичная, волевая, подобная женщинам эпохи Возрождения.

И наконец, четвертый тип: благодетель, чудодейственный спаситель, человек добрый, богатый и уважаемый. Его противоположность – негодяй, который всегда стоит на дороге главного героя.

Чаще всего подобная схема воспроизводилась в романах Стендаля в истории молодого человека, который, обладая романтическими взглядами, сталкивается с суровой действительностью. Он вступает в отношения с женщинами двух описанных выше типов, его душа не находит покоя, ему противостоит негодяй, но находится и великодушный покровитель.

1830–1839 гг. для Стендаля были наиболее плодотворными. За эти десять лет он создал свои самые совершенные произведения, принесшие ему мировую славу, – романы «Красное и черное», «Люсьен Левен» и «Пармская обитель».

С 1841 г. писателя начинают преследовать сильные головные боли, сопровождающиеся апоплексическими ударами с кратковременной потерей сознания. Весной 1842 г., не приходя в сознание после очередного удара, Стендаль скончался. Акт о его смерти гласил: «23 марта 1842 года в два часа пополуночи умер Анри-Мари Бейль, консул Франции в Чивитавеккье, пятидесяти девяти лет, кавалер ордена Почетного легиона, холостяк, уроженец Гренобля».

Похоронен Стендаль на Монмартрском кладбище. На надгробной плите, согласно завещанию писателя, высечена такая надпись:

«Арриго Бейль

Миланец

Жил

Писал

Любил».

Франция, ее литература потеряли «одного из замечательнейших людей нашего времени» – написал Бальзак в своем дневнике, узнав о смерти Стендаля.

Август Стриндберг. Полное имя – Стринберг Юхан Август

(22.01.1849 – 14.05.1912)

Шведский писатель.

Романы «Красная комната», «Жители острова Хемсе», «Слово безумца в свою защиту»; пьесы «Местер Улоф», «Отец», «Фрекен Жюли», «Путь в Дамаск», «Пляски смерти», «Игра грез», «Соната призраков», «Кристина»; автобиографическая книга «Сын служанки»; сборники рассказов «Судьбы и приключения шведов», «Браки»; новеллы «Франт», «Муки совести», «Кукольный дом», «Поединок» и др.

Многие факты из жизни и творчества Августа Стриндберга зачастую толковались критиками и биографами в духе фрейдовского психоанализа. При этом имелся в виду не столько сложный психологический мир героев его произведений, сколько неприятие писателем всяких кодексов, прописных истин, раздвоенность его натуры и даже антифеминизм. Да и сам Стриндберг называл свои сочинения не иначе как «словом безумца», не желающим принимать мещанское благополучие, бездуховность и внешнюю упорядоченность современной действительности.

Определенный отпечаток на сознание Юхана Августа наложили семья (он был сыном служанки и коммерсанта), школа и учеба в Упсальском университете, который он так и не закончил – круг его подлинных интересов оказался далеким от академических наук. Вначале юного Стриндберга заинтересовала медицина, затем театр, литература, живопись, скульптура. Он работал школьным учителем, журналистом, телеграфистом, и только служба в Королевской библиотеке упорядочила круг интересов бывшего студента. Стриндберг вплотную занялся журналистикой и историей, постепенно приближаясь к основному виду будущей деятельности – писательству.

Первым литературным опытом Стриндберга стала историческая пьеса «Местер Улоф», в которой нашли свое отражение важные события национального прошлого Швеции, связанные с эпохой реформации XVI в. С конца 70-х годов он обратился к новым для себя жанрам и темам – социальному роману и современной драматургии. Уже первый роман «Красная комната» принес ему известность и признание, поставив Стриндберга вровень с крупнейшими европейскими романистами конца XIX в. Молодой автор пытается понять сложные процессы духовной жизни 60-х годов, стремясь, как он писал, «дать резюме истории нашего времени». Подзаголовок «Красной комнаты» – «Очерки о жизни художников и литераторов», а эпиграфом довольно неожиданно были выбраны слова Вольтера: «Ничего нет хуже, чем быть повешенным втихомолку». Смысл эпиграфа постепенно раскрывался из повествования, которое велось от лица автора. Главный герой, молодой чиновник Фальк стремится вырваться из обстановки мещанства и в то же время мечтает о литературной славе. «Красная комната» – один из клубов стокгольмской молодежи, где собираются молодые актеры, художники, журналисты, научные работники. Они грезят о свободе, возрождении искусств, но все их стремления каждый раз наталкиваются на суровую действительность, в которой царит атмосфера стяжательства, лжи и лицемерия. Иллюзии постепенно утрачиваются, а радикальные лозунги теряют юношеский задор. Смысл финала романа заключался в преодолении Фальком замкнутого пространства, перехода от символов к живому человеку, вере в будущее, в котором главную роль будут играть уже совсем новые социальные группы.

Изображенные в романе социальные слои – интеллигенция, чиновники, буржуа, рабочие – представляют собой как бы единый общественный организм, но они же находятся и в антагонистических отношениях. Сатирические портреты представлены людьми деловой сферы – бюрократами и политиками. Здесь Стриндберг показал себя блестящим мастером иронии и даже карикатуры.

Сам писатель считал «Красную комнату» произведением документальным. Многие факты и события были взяты из газетных хроник, протоколов заседаний риксдага, свидетельств современников. Они органично вплетались в структуру свободной прозы, в которой автор отходил от традиционных форм европейского романа. Мастерство поэта и журналиста сказалось и в дальнейших произведениях Стриндберга.

Духовные и творческие интересы писателя в 80-е годы во многом совпадали с проблематикой жизни шведского общества того времени. Однако к ним прибавились и другие воззрения, связанные, в частности, со знакомством Стриндберга с учением Ницше. Со знаменитым философом писатель долгое время состоял в личной переписке. Влияние Ницше сказалось и на творчестве Стриндберга. Индивидуализм его героев становится все более агрессивным, противопоставляющим личность обществу. Подобная трансформация взглядов писателя сказалась, прежде всего, на драматических произведениях.

Описанная когда-то в драме «Местер Улоф» неудовлетворенность женщины своим неравноправным положением имеет теперь совершенно иной, гротесково-сатирический характер. Как писал ранее Стриндберг, феминистское движение женщин высшего общества в итоге становится «надежной опорой реакции». Своеобразным манифестом антифеминизма и даже женоненавистничества стала трагедия «Отец». Ненависть ее героини Лауры к мужу Адольфу не знает границ. Муж хочет дать дочери нормальное, естественное воспитание и стремится оградить ее от влияния религиозных фанатиков, но Лаура не только препятствует этому, но и поселяет в душе Адольфа сомнения относительно его отцовства, распространяет слух о его психическом заболевании. Мятежный и величественный Адольф, чей характер описан поистине по-шекспировски, протестует против отсталости и мещанства, но все же гибнет как жертва невыносимых условий жизни. А сама Лаура становится мрачным символом своего времени.

Ницше высоко оценил эту трагедию, хотя она и не стала идейным знаменем его теории «сверхчеловека» и апологией преступления. Сам же Стриндберг говорил, что даже мысль о том, что идеалом может служить преступник, представляется ему безумной.

Тему сложных отношений между мужчиной и женщиной продолжила драма «Фрекен Жюли». Ее сюжет прост: молодая графиня Жюли в минуту душевных переживаний, вызванных размолвкой с женихом, вступает в любовную связь с лакеем Жаном, но, убедившись в его ничтожестве, начинает чувствовать себя униженной и оскорбленной. Страдания Жюли настолько сильны, что она даже подумывает о самоубийстве. Однако простота сюжета не исчерпывает всего конфликта драмы и ее глубокого психологизма. Во вступлении к пьесе Стриндберг писал: «Фрекен Жюли – уцелевший осколок старой военной аристократии, не выдержавшей натиска новой, эмоционально и интеллектуально развитой элиты. Жан создаст новый вид, в котором будут явственны социальные контрасты. Он получил достаточно самообразования, чтобы стать господином… Он уже пробрался наверх и достаточно силен, чтобы роль лакея его уже не ранила. Его комплекс неполноценности возникает оттого, что он ощущает случайность своего пребывания в социальной среде, из которой может вырваться, сняв с себя ливрею».

В конце 80-х годов Стриндберг снова вернулся к прозе. Крестьянский роман «Жители острова Хемсе» повествует о жителях одного из островов Стокгольмского архипелага, об их нехитрых заботах, но достаточно сложных взаимоотношениях. Герой романа батрак Карлсон приезжает на остров, чтобы подработать в зажиточной крестьянской семье. Благодаря своей предприимчивости, оборотистости он вскоре становится настоящим хозяином острова.

Следующий крупный роман «Слово безумца в свою защиту» Стриндберг написал «под занавес» уходящего XIX в. Это была исповедальная проза, которая носила, условно говоря, характер защитной речи. Писатель поставил себя в равное положение со всеми персонажами, откровенно признав собственный «кризис мужского сознания». Это произведение стало одним из выдающихся романов о любви. Любовь Акселя к баронессе Марии, которая после тягостного развода с мужем становится его женой, – это и великая радость и страдание. Мария, ставшая для героя божеством, предстает как новый миф, тайну которого раскрыть непросто. Препятствия, возникающие на пути любви Акселя и Марии, способны не только породить горечь, но и разжечь страсть, заставить забыть о конфликтах и разладе.

Начало ХХ в. Стриндберг встретил на родной земле. Он был преисполнен творческого подъема, смело экспериментировал в прозе и драме, словно оправдывая слова Томаса Манна, писавшего, что Стриндберг, «оставаясь вне школ и течений, возвышаясь над ними, все их вобрал в себя. Натуралист и столько же неоромантик, он предвосхищает экспрессионизм».

В своем позднем творчестве писатель вернулся к историческим драмам. Перед читателем предстала история Швеции во всем многообразии судеб исторических персонажей. Основной конфликт строился на различии нравственных и социальных принципов героев, противоречии их характеров и поступков. Наиболее наглядно такой подход к истории прослеживается в драмах «Эрик XIV» и «Энгельбрект».

Последнее десятилетие творческой жизни Стриндберг посвятил поиску новых сценических форм, хотя и продолжал работать в разнообразных литературных жанрах. Особенно интересны его «пьесы игры грез», где проявилось давнее увлечение писателя мистикой, оккультизмом, буддизмом и, в частности, учением знаменитого шведского мистика XVIII в. Эммануэля Сведенборга. В пьесах «Пляски смерти», «Соната призраков» игра грез идет на каком-то подсознательном, импровизационном уровне, с отказом от внешнего правдоподобия. Герои Стриндберга живут и вступают друг с другом в конфликты в полном соответствии с эстетикой символизма и экспрессионизма, которые в ХХ в. стали творческим кредо многих выдающихся писателей и поэтов.

Писатель и драматург огромного дарования и мощного духа Стриндберг был, по словам того же Томаса Манна, «по универсальности сравним только с Гете». А в устах выдающегося немца это есть высшая оценка писательского гения.

Джером Дэвид Сэлинджер

(1.01.1919 – 27.01.2010)

Американский писатель.

Роман «Над пропастью во ржи»; рассказы и повести «Фрэнни и Зуи», «Выше стропила, плотники!», «Сеймур, первое знакомство».

В шестидесятые годы, когда шумела хрущевская «оттепель», в прозу и поэзию вошло совершенно новое поколение молодых литераторов. Их духовная ориентация была вполне определенна – Сэлинджер и Хемингуэй. Удивительно: не русские классики, переосмысленные заново, и даже не европейские модернисты, такие, как Джойс или Кафка, а два далеких американских автора, совершенно отличные по стилистике и жанровой направленности от культуры России и Европы, повлияли на чувства и умы так называемых «шестидесятников».

С Джерома Сэлинджера, а точнее с его романа «Над пропастью во ржи» в бывшем СССР началось повальное увлечение исповедальной прозой, которой отдали щедрую дань модные в те времена В. Аксенов, А. Кузнецов, Ю. Семенов и другие.

Жанр этот, разумеется, не новый. Им пользовались многие выдающиеся писатели от Руссо до Толстого. На Западе он существовал всегда, а вот в русской прозе был прерван, по меньшей мере, на полвека, если не включать в этот жанр мемуарную литературу.

Поколение шестидесятников было не только в бывшем СССР. В Европе и Америке это поколение называли «послевоенным» или «потерянным», еще не отошедшим либо от самой войны, либо от ее синдрома. Эйфория потребительства, которая охватила послевоенную Америку, не была воспринята молодыми американцами. Позже эта неудовлетворенность нашла свое воплощение в движении битников, чего еще не мог знать Сэлинджер, но острым чутьем художника точно предсказал его появление.

К «потерянному» поколению принадлежал и тридцатилетний писатель, имевший к тому же боевой опыт и хорошо понимавший мысли и чувства ребят, которые только входили в мир с ощущением новой реальности.

Сэлинджер родился 1 января 1919 г. в семье торговца. Вопреки желаниям отца, он по торговой части идти не захотел. Сначала юноша учился попеременно в трех колледжах, затем проходил курс обучения в Пенсильванской военной школе, но профессиональным военным тоже не стал. Его отец, Сол Сэлинджер, все же не оставлял надежды приобщить сына к бизнесу. С этим намерением он и отправился с Джеромом в Европу, чтобы тот вникал в технологию пищевой промышленности. Вместо этой науки Джером гораздо охотнее осваивал другую: его интересовали литература и искусство Европы, достижения мировой культуры.

Вернувшись из Европы, Сэлинджер решил серьезно заняться литературой. Его первый опубликованный рассказ назывался «Молодые люди». Случилось это в 1940 г., и с тех пор многие американские журналы стали охотно публиковать рассказы молодого писателя. А рассказчиком он был отличным. В его историях мастерство писателя сочеталось с оригинальными сюжетными поворотами, что всегда нравилось читателям, а в особенности американским издателям, высоко ценившим занимательность и профессионализм.

В 1942 г. Сэлинджера призвали в армию, и в 1944 г. он в составе союзных войск участвовал в Нормандской высадке. Участие в войне определило тональность будущих произведений писателя. Пережив войну как личную драму, Сэлинджер наделил ощущением драматизма жизни и своих героев.

Летом 1951 г. Сэлинджер опубликовал самое знаменитое свое произведение – роман «Над пропастью во ржи», который спустя несколько месяцев был назван лучшим американским бестселлером. Успех был настолько велик, что ошеломил не только критиков, но и самого автора. И было от чего прийти в изумление читающей публике: высочайшее художественное мастерство в романе органично сплеталось с душевной искренностью и открытостью. Такая манера письма была новой для читателя. Помимо этого вызывал шок тон повествования, обличающий Америку. Но кто обвинял Америку в лицемерии, накопительстве, самодовольстве и дремучем конформизме? Нервнобольной, ущербный парень Холден Колфилд, рассказывающий о своих переживаниях годичной давности, когда ему было всего 16 лет. Такие обвинения уже сами по себе не могли не вызвать пристального внимания, тем более, что юный герой не просто рассказывал, он исповедовался перед каждым читателем, словно спрашивая: как по-вашему, это честно или нечестно, справедливо или несправедливо?

Вначале кажется, что юный Холден слишком циничен, груб, нетерпим к окружающим. И школа для него «гнусная», все в ней «липа», и команда фехтовальщиков, где он был капитаном, «вонючая», и ребята из команды зря на него обижаются за то, что он забыл в метро командную амуницию… Словом, школа Холдену не нравилась, да и он школе тоже. В конце концов за неуспеваемость его исключили, как до этого по той же причине исключили из трех других колледжей. Вот таким, не очень симпатичным, предстает Холден на первых страницах романа. И все же читатель с самого начала испытывает пока еще необъяснимое сочувствие к герою. Его искренность подкупает, он прямо говорит о себе, о жизни и людях и видит ложь там, где другие ее не замечают или не хотят видеть.

Одна из причин мучительных раздумий Холдена – безысходность, невозможность построить свою жизнь на иных, более значительных ценностях. И чем дальше развивается роман, тем острее читатель ощущает суть характера юноши. Он не хочет быть таким как все, ему чужды те принципы жизни общества, которые вынуждают людей быть одинаковыми, идущими по одному и тому же проторенному пути, зависящими от вещей и собственности. Начав с отрицания, с юношеского максимализма, Холден, пережив за два дня и две ночи множество грустных и счастливых событий, приходит к утверждению себя, потому что «бежать всегда легче, чем остаться». Его слова, сказанные любимой девушке в минуту откровения, стали ключевыми для всего романа: «Если кто-то звал кого-то вечером во ржи…» Это стихи Роберта Бернса!.. Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом – ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю обрыва, над пропастью, понимаешь. И мое дело – ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят куда бегут, а я тут подбегаю и ловлю, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупость, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему».

Одновременно с романом «Над пропастью во ржи» Сэлинджер опубликовал целую серию великолепных рассказов, отмеченных той же стилистической отточенностью и психологическим мастерством. В них была та же волнующая писателя тема – разобщенность личности с окружающим миром, восстановление ее в целостном и гармоничном существовании.

Писатель не раз обращался и к теме детства, безоблачного и чистого, роднящего с природой и несущего свет подлинной радости и непосредственных впечатлений. Несмотря на кажущуюся простоту, диалоги, описания, характеристики Сэлинджера отмечены особой изысканностью и внутренним напряжением.

Шумный успех романа «Над пропастью во ржи», как ни странно, подействовал на Сэлинджера угнетающе. Он писал: «Успех доставил мне мало радости, я нахожу его изнурительным, вредным с профессиональной точки зрения и деморализующим».

В середине 50-х годов писатель уехал из Нью-Йорка, поселился в небольшой деревушке Корниш (штат Нью-Гэмпшир), отгородившись от всего внешнего мира. Уединение Сэлинджера вынуждены были разделить и члены его семьи – жена Клер, дочь Маргарет и сын Мэтью. Вообще брак с Клер не был особенно счастливым в силу своеобразия характера Джерома. Он увлекался индийской философией, нетрадиционной медициной, испытывая на себе и детях всякие открытия в области гомеопатии и акупунктуры. Дочь Маргарет опубликовала не очень лестные воспоминания о своем отце, отметив его нетерпимость к окружающим, жесткие методы воспитания детей, болезненную реакцию на все, что противоречило его взглядам.

Впрочем, воспоминания Маргарет отмечены сильной печатью субъективизма, и обиды на отца буквально сквозят в каждой строке. Кстати, сын писателя Мэтью назвал воспоминания сестры «патетичными и исполненными гнева».

Кроме воспоминаний дочери, появившихся в печати в 2000 г., за прошедшие 35 лет со времени уединения Сэлинджера его имя «всплыло» в прессе лишь дважды. В 1980 г. Сэлинджер упоминался в связи с убийством знаменитого рок-музыканта Джона Леннона. Убийца – 23-летний Марк Чэпмен, выстрелив в лидера группы «Битлз», открыл книгу «Над пропастью во ржи» и… читал ее до приезда полиции. А в 1986 г. Сэлинджер появился на публике для того, чтобы возбудить судебный процесс против английского писателя Иэна Хэмилтона, который три года собирал информацию для написания его биографии. Сэлинджер процесс выиграл: из биографии изъяли не понравившиеся ему цитаты из его писем, касающиеся частной жизни.

Уединение писателя породило множество различных версий и домыслов. Ни одну из них он не подтвердил и не опроверг (в том числе не отозвался и на воспоминания дочери), словно решившись навсегда забыть этот мир, в котором безуспешно пытался разобраться беспокойный, жаждущий правды герой его знаменитого романа. 27 января 201 °Cэлинджер навсегда покинул этот мир, от которого пытался отгородиться.

Несмотря на десятилетия, прошедшие со дня выхода в свет, роман «Над пропастью во ржи» до сих пор пользуется невероятной популярностью. В Америке главное произведение писателя ежегодно переиздается тиражом 250 тыс. экземпляров и включено во все школьные программы. Правда, подростки уже не могут написать писем Сэлинджеру. Зато у фанатов есть свой сайт в Интернете, где они встречаются с кумиром всех бывших и нынешних подростков – Холденом Колфилдом.

Марк Твен. Настоящее имя – Сэмюэл Ленгхорн Клеменс

(30.11.1835 – 24.04.1910)

Американский писатель.

Книги очерков «Простаки за границей», «Налегке», «Жизнь на Миссисипи», «По экватору», «Пешком по Европе»; романы «Позолоченный век» (в соавторстве с Ч. Д. Уорнером), «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура», «Личные воспоминания о Жанне д’Арк ее пажа и секретаря Луи де Конта», «Американский претендент»; повести «Приключения Тома Сойера», «Приключения Гекльберри Финна», «Том Сойер за границей», «Том Сойер – сыщик», «Таинственный незнакомец», «Простофиля Вильсон», «Принц и нищий»; юмористические и сатирические рассказы, памфлеты, эссе.

Редкий писатель оставляет после себя огромное количество неизданных произведений, обладая при жизни и мировой славой, и богатством. После смерти Марка Твена хранитель его архивов мистер де Вото обнаружил 15 тысяч страниц рукописей, что составляет примерно 12–13 томов. И это кроме изданного 25-томного собрания сочинений. Де Вото писал: «В течение ряда лет Марк Твен работал как одержимый – и терпел одно поражение за другим. Работа над одной рукописью за другой порой кончалась ничем. Он возвращался ко многим из них по несколько раз… Его заброшенные произведения достигают в общей сложности поразительного, душераздирающего объема…»

Такой творческой плодовитости писателя, если не считать Фенимора Купера, американская литература до Марка Твена не знала. Да и впоследствии, пожалуй, лишь Уильям Фолкнер мог сравниться с ним. Феномен этот вряд ли можно объяснить одним трудолюбием. Необходимо еще уникальное сочетание огромного таланта с особыми обстоятельствами жизни, дающими тот сплав человеческих и профессиональных качеств, которые превращают обыкновенного литератора в гения. У Марка Твена талант и особые обстоятельства имелись в избытке.

Детство писателя, как и детство любимого миллионами юных читателей Тома Сойера, прошло на берегах одной из самых полноводных рек мира – Миссисипи. Здесь в крохотной деревушке Флорида, штат Миссури, который в те времена называли «Дальний Запад», родился 30 ноября 1835 г. Сэмюэл Ленгхорн Клеменс, ставший впоследствии известным как Марк Твен. О своем детстве он писал не только в повестях «Том Сойер», «Приключения Гекльберри Финна», «Простофиля Вильсон», романе «Позолоченный век», но и в книге об авторстве шекспировских пьес.

Отец Твена, Джон Маршал Клеменс, происходил из новых виргинских Клеменсов, и в семье гордились тем, что их предок (прапрадед Твена) Джоффри Клеменс был членом суда, который приговорил к смертной казни английского короля Карла I. Предки Джейн Лэмптон Клеменс, матери писателя, владели в Англии родовыми поместьями в течение девятисот лет и занимали высокое положение еще со времен Вильгельма-Завоевателя.

Джон и Джейн Клеменс были людьми небогатыми, простыми в общении, но по характеру очень разными. Джон – человек суровый, несколько педантичный, а Джейн, наоборот, безудержно веселая и даже несколько легкомысленная, но очень добрая женщина. Как позже писал в своей «Автобиографии» Твен: «У нее было хрупкое маленькое тело, но большое сердце – такое большое, что и чужое горе, и чужие радости находили в нем и отклик и приют». Эти противоречивые черты характеров родителей унаследовал их шестой сын Сэмюэл, которого в семье звали Сэмом.

Через три года после рождения Сэма семья Клеменсов переехала в небольшой городок Ганнибал, где Джон получил должность мирового судьи. Здесь и прошли детские и юношеские годы Сэмюэла. В этом городке все были одинаково бедны, поэтому считалось, что им жилось неплохо. Население его набралось из рабовладельческих штатов и сохранило институт рабства и на новой родине. Правда, рабство в городке было довольно благодушное, домашнее, не такое, как на плантациях. Жестокость по отношению к неграм проявлялась крайне редко и отнюдь не пользовалась популярностью. Дети белых джентльменов играли с неграми, не обращая внимания на разницу в цвете кожи. Было много друзей среди негров и у Сэмюэла, который рос слабым, болезненным ребенком.

Серьезного образования Сэм не получил, его учеба ограничилась лишь школой, а в 13 лет он уже поступил учеником наборщика в еженедельную газету «Миссури курьер». К этому времени умер его отец, который обанкротился и вконец разорил семью. Правда, Джон Клеменс владел 100 000 акров земли в Теннесси, которую он приобрел еще в юности и надеялся, что она сделает его детей счастливыми и богатыми. Увы, наследники распорядиться этой землей толком не сумели. Распродав ее по частям, они так и не смогли заработать на ней приличные деньги.

Проработав два года в типографии, Сэмюэл перешел в газету «Уэстерн юнион», которую начал издавать его старший брат Орион Клеменс. В этой газете будущий писатель уже пробует себя как журналист, периодически печатая очерки и заметки, в большинстве своем юмористического плана. Правда, работалось ему у брата нелегко. Того вечно преследовали невыплаченные долги, поэтому денег сотрудники получали мало, а то и вовсе им не выплачивалось жалованье. Сэму еще не исполнилось восемнадцати лет, когда он сбежал от Ориона и начал самостоятельную жизнь.

Юность Твена – это годы бездомности. Четыре года он странствовал по стране, побывал в Нью-Йорке, Вашингтоне, объездил восточные штаты. И все это время пытался зарабатывать литературным трудом, писал статьи, зарисовки в местные газеты. И, видимо, не так уж хорошо жилось Сэмюэлу Клеменсу вдали от родных, если он согласился в конце концов снова поступить наборщиком к Ориону, переехавшему из Миссури в штат Айова.

В апреле 1857 г. Сэмюэл задумал поездку в Южную Америку, но по пути в Новый Орлеан познакомился с лоцманом Хорэсом Биксби и стал его учеником, а в июне 1858 г. уже получил лоцманское свидетельство. Как писал позже Марк Твен в одном из писем: «Я несколько лет служил лоцманом на Миссисипи и был близко знаком со всеми разновидностями речников – племени своеобразного и ни на кого не похожего». В эти годы у Клеменса времени для литературной работы практически не было. Но все же небольшие очерки под псевдонимами в нью-орлеанских газетах он публиковал. Именно в это время Сэмюэл Клеменс придумал себе псевдоним, ставший впоследствии его вторым именем. Выражение «марк твен» – «отмерь два» – применялось речниками на Миссисипи для обозначения глубины фарватера в две морские сажени. За несколько лет работы лоцману Клеменсу пришлось слышать и говорить слова «марк твен» настолько часто, что они не могли не врезаться ему глубоко в память.

Сэмюэл Клеменс освоил не только профессию лоцмана. Позже он работал старателем на серебряных приисках в Неваде, пытался разбогатеть в золотоискательских лагерях Калифорнии. Хотя и журналистику по-прежнему не оставлял. Его юмористические рассказы, комические мистификации и зарисовки постоянно публиковались в газете «Территориел энтерпрайз». С 1863 г. он подписывал свои корреспонденции только псевдонимом Марк Твен.

В 1865 г. Сэмюэл Клеменс обосновался в Сан-Франциско. Местные газеты и журналы «Калифорниен» и «Голден Ира» охотно печатали его рассказы, очерки и фельетоны. Юмористические рассказы Твена пленяли читателя веселой шуткой, неожиданным комическим поворотом, забавным каламбуром. Он искусно нанизывал одну пародию на другую: пародировал современные газеты, сентиментальные романы и рассказы, нравоучительные книжки для воскресных школ, речи политиков, бюрократический язык. Это был простой, порой грубоватый юмор, доступный простолюдину, но и не коробивший просвещенного читателя.

После опубликования рассказов «Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса» и «Рассказ о дурном мальчике», ставших классикой американской юмористики, к писателю пришел настоящий успех. «Весь Нью-Йорк покатывается со смеху, читая рассказ Марка Твена «Джим Смайли и его скачущая лягушка». Можно смело сказать, что отныне имя Марк Твен – это марка!» – отмечала сан-францисская газета «Альта» в 1867 г.

Свой литературный успех Марк Твен закрепил и как лектор. Почти два года (с 1866 по 1868 г.) он ездил с чтением лекций по западным и восточным штатам Америки. Он был лектором-балагуром и заражал своим юмором аудиторию.

В 1867 г. Твен познакомился с Оливией Льюис Ленгдон, дочерью богатого углеторговца. Красивая молодая леди, прекрасно воспитанная и получившая хорошее образование, Оливия произвела на молодого человека неотразимое впечатление. Было сделано три предложения и столько же отвергнуто, прежде чем в 1869 г. состоялась помолвка Сэмюэла и Оливии; в 1870 г. они поженились. При хрупком здоровье Оливия имела поистине железный характер и приложила немало усилий, чтобы сделать из Твена настоящего писателя и джентльмена. Сам Твен с гордостью говорил: «Она была моим верным, беспристрастным и неутомимым редактором до последних месяцев своей жизни – более трети столетия». А первым произведением Твена, которое редактировала Оливия, стала книга «Простаки за границей» – веселые, полные комических нелепостей очерки о поездке в Старый Свет. Она была опубликована в конце 1869 г. и сделала Марка Твена известным всей Америке.

В 1871 г. Клеменсы переехали в г. Хартфорд, штат Коннектикут, который был своеобразной резиденцией ряда американских писателей. В частности, соседкой Марка Твена была знаменитая Бичер-Стоу, написавшая «Хижину дяди Тома». В Хартфорде Твен приобрел небольшой участок земли, на котором позже был построен просторный дом из девятнадцати комнат, обставленный роскошной мебелью.

Жизнь на новом месте требовала немалых средств, и Твен спешно работал над вторым своим серьезным произведением. Это была еще одна книга очерков, известная ныне под названием «Налегке» и повествующая о приключениях автора в Неваде и на Диком Западе. Изданная в 1872 г., она закрепила за Твеном славу юмористического писателя Америки.

Свой первый роман «Позолоченный век» (1874 г.) Марк Твен написал в соавторстве с Ч. Д. Уорнером, литератором и соседом. В нем на смену легкому светлому юмору уже приходит социальная сатира, которая станет впоследствии основным оружием писателя. В том же 1874 г. этот роман был переведен и напечатан в России под названием «Мишурный век». Действие «Позолоченного века» развивается в конце 60-х и в начале 70-х годов XIX в., когда вслед за окончанием Гражданской войны Севера и Юга Соединенные Штаты стали ареной деятельности поощряемого правительством частного предпринимательства. Однако «золотого века» в то время в стране не наступило, и Америке пришлось довольствоваться только «позолоченным».

«Позолоченный век» произвел сильное впечатление не только в Америке. В Англии, куда писатель поехал в турне, его книги и выступления имели не меньший успех, нежели в Соединенных Штатах. Лекции приносили деньги, которые были необходимы, чтобы содержать роскошный дом и увеличивающееся семейство (Твен уже был отцом трех дочерей). Но, с другой стороны, эти выступления все больше тяготили писателя. Ему уже надоедало каждый вечер «превращаться в шута», кроме того, это отвлекало от литературной работы. Возможно, этим и объясняются перерывы в подготовке новых произведений.

В 70-х годах Твен написал немало рассказов, юморесок на бытовые темы. В результате поездки за границу, предпринятой Твеном с женой и двумя дочерьми в 1879 г., возникла книга путевых очерков «Пешком по Европе». В 1882 г. была издана повесть «Принц и нищий», действие которой происходит в феодальной Англии XVI в. Книга была тепло принята читателями. Возможно, многих привлекла мысль, что принц и нищий могут поменяться местами, ведь несмотря на все различия в происхождении, положении и привычках, они, в сущности, от природы равны. А в 1876 г. увидели свет «Приключения Тома Сойера», ставшие любимой книгой не одного поколения юных читателей во всем мире. К Тому Сойеру и его другу Гекльберри Финну Марк Твен обращался неоднократно. Позже вышли повести «Приключения Гекльберри Финна», «Том Сойер за границей», «Том Сойер – сыщик». Эти герои стали для Марка Твена как бы реальными людьми. В его «Записных книжках» за 1891 г. можно найти описание финала жизни этих героев: «Гек возвращается домой бог знает откуда. Ему шестьдесят лет, сошел с ума. Воображает, что он еще мальчишка, ищет в толпе Тома, Бекки и других. Из скитаний по свету возвращается шестидесятилетний Том, находит Гека. Вспоминают старое время. Оба разбиты, отчаялись, жизнь не удалась. Все, что они любили, все, что считали прекрасным, ничего этого уже нет. Умирают».

К расцвету творчества Твена критики относят повести «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (столкновение американца XIX в. с феодальной цивилизацией писатель использовал как повод для остроумной критики «романтики средневековья») и «Простофиля Вильсон», написанные в конце 80-х – начале 90-х годов. В «Простофиле Вильсоне» Твен вывел парадоксальную ситуацию: главный герой Вильсон, проницательный человек, безоговорочно превосходящий всех своих сограждан, долгие годы считается в городке простофилей и отпетым дураком.

В 1894 г., в разгар экономического кризиса в США, принадлежащее Твену издательство «Чарльз Уэбстер энд Компэни» потерпело крах. Одновременно пропали все сбережения Твена, вложенные в новую типографскую машину, изобретателя которой долгое время он поддерживал материально. Писатель не пожелал воспользоваться льготами, которые законодательство предоставляло банкротам, и заявил, что своим кредиторам «вернет все до последнего цента», попросив лишь отсрочить уплату. В поисках верного и быстрого заработка он решил поехать за границу с публичными чтениями и затем издать книгу об этой поездке. В августе 1895 г. Твен отправился в кругосветное путешествие, затянувшееся на целый год. Маршрут его был таков: Австралия, Тасмания, Новая Зеландия, Цейлон, Индия, Южная Африка. В августе 1896 г. Твен находился в Англии, когда пришло страшное известие – скоропостижно умерла его старшая дочь Сюзи. Вся семья погрузилась в глубокий траур, а писатель поселился отшельником на окраине Лондона, где начал писать новую книгу «По экватору». В американских газетах появились сообщения о том, что Твен покинут семьей, что он умер. В своих «Записных книжках» Твен писал: «В газетной вырезке с заголовком «Конец Блестящей Карьеры» сообщается, что я живу в Лондоне в нищете и что семья бросила меня. Если бы это исходило от собаки, коровы, слона или другого высшего животного, я преисполнился бы ярости и отвращения, но это дело рук человеческих, и нужно быть снисходительным». В 1897 г. книга была написана, а гонорара, полученного за нее, хватило, чтобы расплатиться с основным долгом. Полностью Твен рассчитался с кредиторами лишь в 1898 г.

В это же время был закончен исторический роман «Личные воспоминания о Жанне д’Арк». В старости, оглядываясь на пройденный путь, Марк Твен с особенно нежным чувством вспоминал именно это свое произведение: «Из всех моих книг я больше всего люблю Жанну д’Арк; это лучшая из них. А кроме того, она доставила мне в семь раз больше удовольствия, чем все остальные: двенадцать лет я ее готовил и два года писал. Для других подготовки не требовалось…»

В 1904 г. скончалась жена Твена, Оливия, с которой он прожил 34 года. Он всю жизнь боготворил свою жену, можно даже сказать, что кроме нее других женщин для него не существовало. Его письма, написанные уже в зрелом возрасте, дышат поистине юношеской любовью и страстью. В день смерти Оливии Твен писал: «Я видел июнь шестьдесят восемь раз. Как бесцветны и тусклы все они по сравнению с ослепляющей чернотой этого».

В 1909 г. писателя постигла еще одна тяжелая утрата – скоропостижно скончалась от эпилепсии его вторая дочь Джин. Он пережил свою дочь ровно на четыре месяца и умер 24 апреля 1910 г.

Как-то Марк Твен заметил в своих «Записных книжках»: «Мои книги – вода; книги великих гениев – вино. Воду пьет каждый». К этому можно добавить, что «вода» у Марка Твена всегда была родниковой и кристально чистой.

Уильям Мейкпис Теккерей

(18.07.1811 – 24.12.1863)

Английский писатель.

Романы «Ярмарка тщеславия», «Записки Барри Линдона, эсквайра, написанные им самим», «История Генри Эсмонда», «История Пенденниса», «Ньюкомы», «Виргинцы»; повести «Кэтрин», «Из «Записок Желтоплюша», «Фил Фогарти», «История Сэмюэла Титмарша и знаменитого бриллианта Хоггарти»; сборник сатирических эссе «Книга снобов, написанная одним из них»; литературно-критические эссе.

Слава, в том числе и литературная, бывает капризна и непредсказуема. Как часто по прихоти судьбы один писатель при жизни становится и знаменитым, и богатым, тогда как к другому, не уступающему ему талантом, признание приходит слишком поздно, когда уже и сил не остается для того, чтобы насладиться успехом.

Именно так произошло с двумя величайшими английскими писателями XIX столетия Диккенсом и Теккереем.

Если Диккенс после выхода своего первого романа «Записки Пиквикского клуба» «проснулся знаменитым», то творческая судьба Теккерея сложилась иначе. В 1847 г., незадолго до выхода его самого известного романа «Ярмарка тщеславия», не только рядовые читатели, но даже многие литературные критики затруднились бы сразу ответить на вопрос: «А кто это – Теккерей?» Между тем к этому времени у Теккерея вышли две книги путевых зарисовок, повесть «Кэтрин», сатирический роман «Записки Барри Линдона», очень смешной и не такой уж безобидный цикл пародий «Романы прославленных сочинителей», сокрушительная в своем сарказме «Книга снобов, написанная одним из них».

Виноват в этом отчасти сам Теккерей. Пожалуй, ни один писатель не был так изобретателен на псевдонимы, как он. У него их было более дюжины. Он был и Микелом Анджело Титмаршем, и Желтоплюшем, и Фиц-Будлом, и Полицейским Х., и Толстым обозревателем… Все эти маски были необходимы в игре, которую затеял Теккерей со своим читателем. А замахнулся он на самое святое в викторианской морали – на добродетель, на всех ангелоподобных героинь и мужественных героев, бывших почти обязательной принадлежностью английской литературы того времени. Герои же Теккерея подчинялись требованиям психологической правды, счастливых концов в его произведениях почти нет.

По рождению Теккерей принадлежал к привилегированным слоям английского общества. Родился он 11 июля 1811 г. в Калькутте, где отец его был чиновником на британской административной службе. Уильям рано потерял отца, и заботы о воспитании мальчика взял на себя отчим, майор Кармайкл-Смит.

С детства Теккерей обладал живым, ироничным умом, развитию которого в немалой степени способствовали постоянное общение с весьма образованными матерью и отчимом, прекрасное воспитание и, конечно же, тяга к знаниям.

В шесть лет Уильям был отправлен в Англию для получения образования, достойного истинного английского джентльмена. Однако учеба не оставила в его памяти каких-либо радостных воспоминаний и мало что дала для его образования. Оставалась надежда на Кембриджский университет. Но и она не оправдалась. Проучившись год, Уильям сбежал из престижного заведения, не имея желания заниматься в рутинной обстановке, царившей на факультете права. Не принесла ему удовлетворения и учеба в Германии, где Теккерей изучал филологию. Зато на берегах Рейна он познакомился с Гете, а на пути в Германию посетил Францию, где получил первые впечатления от июльской революции 1830 г.

В год совершеннолетия Теккерея ожидало получение наследства, которое дало бы ему возможность основательно заняться изобразительным искусством, тем более что способности к рисованию проявились у него в самом раннем возрасте.

Казалось, все складывалось как нельзя лучше. И вдруг все планы начали рушиться. Банк, распоряжавшийся средствами, оставшимися после отца, разорился, а это означало, что о жизни в Париже и школе живописи теперь нечего было и мечтать и хлеб насущный отныне придется зарабатывать собственным трудом. К счастью, выручил отчим, открывший в середине 30-х годов газету «Знамя нации». Став ее иностранным корреспондентом, Теккерей с энтузиазмом взялся за работу. За короткий срок журналистской деятельности он приобрел определенный писательский опыт и начал печататься в «Журнале Фрэзера».

К началу 40-х годов у Теккерея уже полностью сложились эстетические взгляды на литературу. Он по-прежнему много пишет, в том числе и прозу, определяя для себя темы будущих произведений. Задачу литератора 25-летний Уильям видел в том, чтобы «показать человека таким, какой он есть», т. е. без прикрас и идеализации. «Искусство романа, – считал он, – заключается в том, чтобы изображать Природу – передавать с наибольшей полнотой чувство реальности. С моей точки зрения, сюртук должен быть сюртуком, а кочерга – кочергой и ничем иным. Мне не ясно, почему сюртук следует именовать расшитой туникой, а кочергу раскаленным орудием из пантомимы».

Крупнейшим из ранних произведений Теккерея стал роман «Записки Барри Линдона». Приключения Барри – наглого авантюриста и мошенника, – так же неприглядны, как и он сам – лжец, мошенник, обманщик и шулер, человек, лишенный каких-либо принципов и ищущий выгоды и наибольших наслаждений любой ценой.

И все же ирония Теккерея нигде не была так язвительна, как в его знаменитой «Книге снобов». По определению Теккерея, сноб – это тот, «кто, пресмыкаясь перед вышестоящими, с пренебрежением взирает на нижестоящих». Снобизм Теккерей считал одним из самых омерзительных явлений в жизни английского общества и постоянно боролся с ним в своих произведениях.

Десятилетие с 1837 по 1847 г. было самым плодотворным для писателя. Но оно не было лишено также серьезных испытаний, что отразилось и на творчестве и на личной жизни. В 1836 г. Теккерей женился на Изабелле Шоу, с которой познакомился в Париже. Через четыре года, когда он с женой и двумя маленькими дочерьми плыл на пароходе в Ирландию, Изабелла внезапно попыталась покончить жизнь самоубийством. Вся дальнейшая жизнь впавшей в безумие женщины прошла в лечебницах для душевнобольных. Умерла Изабелла в 1892 г., пережив своего мужа на тридцать лет. И хотя для Теккерея этот брак был лишь фикцией, сделать он ничего не мог, ибо английское законодательство того времени запрещало разводы.

Перед Теккереем встала нелегкая задача – самому воспитать двух дочерей. Место в литературе ему еще предстояло завоевать, и писатель, не находивший у окружающих ни понимания, ни сочувствия, замкнулся в себе, скрывая даже от друзей свои душевные переживания. Но каким бы тяжелым ни было физическое и душевное состояние Теккерея в те драматические годы, он понимал, что только напряженный труд может вывести его из нищеты. До самого конца 40-х годов писатель был вынужден предлагать свои услуги издателям и печататься практически на любых условиях.

Персонажи Теккерея в его ранних произведениях мало походили на положительных героев классического викторианского романа. Разве могли, например, на них претендовать прохвост Барри Линдон или воровка и убийца Кэтрин, героиня одноименной повести? Понимая это и настаивая на своем праве писать так, как он считает нужным, Теккерей в подзаголовке своего самого знаменитого романа «Ярмарка тщеславия» сделал важное уточнение – «Роман без героя».

Прочитав «Ярмарку тщеславия», читатель, привыкший к автору-поводырю, почувствовал себя потерянным, ибо ему впервые без авторской подсказки пришлось искать ответ на вопрос, кого одобряет, а кого порицает писатель. И как результат, новаторская проза Теккерея получила самые разнообразные отклики – от восторженных похвал до резкого неприятия. Теккерей, между тем, назвал «Ярмарку тщеславия» романом без героя не случайно. Он рассуждал так: в современном мире есть только один герой – деньги. И царят в этом мире законы «базара житейской суеты», на котором все продается и покупается, включая совесть людей, их лучшие побуждения и чувства.

Недоумение критиков вызвало и следующее обстоятельство. Они задавались вопросом: кто он такой, этот автор, постоянно появляющийся на страницах романа? То он Кукольник, разыгрывающий спектакль и дергающий своих героев-актеров за веревочки; то вдруг объявляет, что не имеет к описанному никакого отношения; а то, позабыв, что сюжет должен быть захватывающим, вдруг втискивается в карету, где едут герои, и совсем уж не к месту начинает комментировать их слова и поступки. Или еще – вдруг прервав повествование, автор обращается прямо к читателю и ведет с ним задушевный разговор, на время позабыв о героях.

Не только средний, но и искушенный читатель не знал, как воспринимать эту новаторскую прозу. Недоумевали и коллеги Теккерея по перу. Многие из них не приняли этот роман, а один из блестящих умов Англии того времени Карлейль назвал «Ярмарку тщеславия» «желчной, злой, нисколько не возвышающей душу». Время, однако, все расставило на свои места, и «Ярмарка тщеславия» заняла свое прочное место в мировой литературе.

Последнее десятилетие жизни Теккерея было омрачено углублением личной драмы. Многолетняя безответная любовь писателя к жене своего друга, красавице Джейн Брукфилд, принесшая много боли и разочарования, не осталась незамеченной для окружающих и со временем стала все больше раздражать мужа Джейн. В 1851 г. наступил окончательный разрыв с семьей Брукфильд. Роман писателя «Ньютомы», вышедший в 1855 г., буквально пропитан этой драмой, и критики воспринимают его как зашифрованную исповедь писателя перед самим собой и Джейн.

К этому времени Теккерей был уже болен. И хотя пытался скрывать от окружающих свои физические недомогания, все же днями, а то и неделями он не мог работать. Две поездки в США (1852 и 1856 гг.), где писатель выступал с чтением лекций, были продиктованы, в большей степени, намерением обеспечить дочерей: он уже видел их сиротами.

Умер Уильям Теккерей в сочельник 1863 г., ночью в своей спальне.

«Никаких биографий!» – таков был наказ Теккерея своим дочерям. Возможно, он не хотел выставлять напоказ свою жизнь, считая, что высказал в своих произведениях все, что хотел.

Лев Николаевич Толстой

(12.09.1828 – 7.11.1910)

Русский писатель.

Романы «Семейное счастье», «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение»; трилогия «Детство», «Отрочество», «Юность»; повести «Два гусара», «Утро помещика», «Альберт», «Казаки», «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», «Отец Сергий», «Хаджи-Мурат»; книга «Посмертные записки старца Федора Кузьмича»; цикл «Севастопольские рассказы»; драмы «Власть тьмы, или Коготок увяз, всей птичке конец», «Живой труп»; рассказы, философско-нравоучительные рассказы и притчи, рассказы и сказки для детей; публицистика.

На протяжении XIX века лишь несколько выдающихся людей занимали умы читающей публики, страстно желавшей знать, что думает по тому или иному вопросу великая личность. В начале века весь образованный мир прислушивался к Иоганну Вольфгану Гете, затем духовным лидером европейской литературы был блистательный Виктор Гюго и наконец в конце столетия выразителем дум и надежд стал Лев Николаевич Толстой, которому «смотрела вослед» не только Россия, но и Европа, Америка и Азия.

Толстой восхищал не только необычайным писательским талантом, проявившимся в его знаменитых романах. Притягивала мудрость писателя, его просветительская деятельность, его взгляд на религию, его проповедь христианской любви, добра и правды. А понятие «толстовство» во всем мире стало заметным явлением общественной жизни начала ХХ в.

Лев Толстой родился 12 сентября 1828 г. в семье с древними аристократическими корнями. Его матерью была княжна Волконская, бабушкой – княгиня Горчакова, бабушкой по матери – княжна Трубецкая. Все эти звучные имена были в прошлом прямыми потомками Рюрика, а портреты, украшавшие зал яснополянского имения, изображали исключительно титулованных особ – князей, графов, генералов, тайных советников.

Отец Льва, Николай Ильич Толстой, от своего родителя получил полностью разоренное хозяйство, но благодаря природной хозяйской сметке сумел раздать долги. Он жил на скромное жалование офицера, пока не женился на немолодой и не очень красивой княжне Марье Ивановне Волконской, единственной наследнице одного из богатейших русских вельмож. Семья Толстых жила, преимущественно, в Ясной Поляне, и жизнь эта протекала счастливо и безмятежно. Тем не менее, Левушку, как называли его родные, не миновала детская печаль. К девяти годам он остался круглым сиротой: мать умерла, когда мальчику исполнилось три года, а через шесть лет скончался и отец.

Воспитанием детей занялись дальние родственники и опекуны, забиравшие их то в Москву, то в Казань. Детей в гимназию не отдавали, а нанимали домашних учителей, которыми были и гувернеры-немцы, и русские семинаристы. Таким образом, молодые баре поступали в университет, кто в четырнадцать, кто в шестнадцать лет не из гимназий, а прямо из классных комнат помещичьих домов.

Лучшим из факультетов Казанского университета в то время был математический, где работал знаменитый математик Лобачевский. Но 15-летний Левушка, несколько неожиданно для всей родни, выбрал факультет восточных языков. Впрочем, его учеба была мало успешной, поскольку юноша все же еще не определил, чем будет заниматься в дальнейшем. Спустя некоторое время он перешел на юридический факультет, но вскоре остыл и к юриспруденции. В итоге университет мало что дал своенравному молодому человеку. Гораздо больше ему дала сама жизнь, приучившая к напряженному труду и заставившая его уже в зрелости упорядочить собственные взгляды.

В 1847 г., даже не сдав экзамены за третий курс, Толстой уехал из Казани в родовое поместье. Три года пролетели без особых волнений и забот. Но в 1851 г. 23-летний баловень судьбы весьма сильно проигрался в карты. Неприятный проигрыш побудил Льва Николаевича отправиться на Кавказ. Но не с целью участвовать в сражениях, а просто для перемены мест и экономии средств. Позже Толстой любил вспоминать о своем пребывании на юге России. Богатая природа, удачная охота, война с горцами, как и участие в обороне Севастополя – все это ему нравилось и послужило толчком к литературному вдохновению. Уже первая повесть «Детство», опубликованная в 1852 г. в «Отечественных записках», свидетельствовала о том, что в русскую литературу вошел новый талант. За «Детством» последовали кавказские рассказы, «Утро помещика», «Случай», повесть «Отрочество», «Севастопольские рассказы».

В 1855 г. Толстой приехал в Петербург, будучи уже состоятельным и титулованным молодым офицером, к тому же еще и севастопольским героем. Перед ним открылись двери лучших аристократических домов, где начинающего писателя встречали с восторгом и радушием. Впереди маячила блестящая карьера, женитьба на богатой и знатной девушке, перспектива стать завсегдатаем петербургских салонов. Все это льстило самолюбию Толстого, но не укрепило его в мысли, что такое времяпрепровождение составляет суть и смысл жизни. Ни с кем из известных писателей молодой Толстой так и не сошелся близко, а его отчужденность от высшего общества вскоре стала очевидной.

Литературные кружки первой половины 50-х годов вызвали в писателе сначала недоверие, а затем и явную враждебность к ним. Тем не менее, шесть лет Толстой, по его признанию, «предавался безумию» светской жизни, развлечениям, дружеским пирам, пока не понял: столичная богема не для него.

В Ясную Поляну Лев Николаевич вернулся утомленным от всего пережитого и перечувствованного. Чтобы отвлечься, в 1857 г. он решил отправиться за границу. Однако Европа лишь убедила молодого Толстого в том, что праздная жизнь не может дать удовлетворения человеку, который всерьез задумывается о смысле бытия. Писатель через полгода возвратился в Ясную Поляну с твердым намерением полностью изменить свой уклад жизни. Он занялся хозяйством, просветительской деятельностью среди крестьян, переустройством сельских школ.

Осенью 1862 г. 34-летний граф Толстой женился на дочери врача придворного ведомства 18-летней Софье Андреевне Берс. Первые семейные радости создали у Толстого ощущение обретенного мира и большого счастья. «Счастье семейное поглощает меня всего, – писал он в «Дневниках» в январе 1863 г., – такого не было и не будет ни у кого… Все условия счастья совпали для меня!»

Семья вывела Толстого из заколдованного круга переживаний, сосредоточенных на собственной личности. Увлекшись хозяйством, он умножил свои имения, купил земли в Самарской губернии. Свободное же время было отдано литературе и, прежде всего, роману «Война и мир», который Толстой писал с «мучительным упорством и волнением в продолжение семи лет».

«Война и мир» поставила Толстого в первый ряд русских литераторов рядом с Тургеневым, Достоевским, Салтыковым-Щедриным и Островским. Вторым большим произведением, написанным после «Войны и мира», был роман «Анна Каренина», включавший в себя два отдельных повествования – историю любви Анны Карениной и духовное возрождение Константина Левина.

После завершения двух крупнейших произведений в творчестве Толстого наступил определенный кризис. В его душе с каждым годом обострялись беспокойство и тревога, порождавшие «вечные вопросы» – в чем смысл жизни? что есть человек? для чего он живет? и куда идет в своем неведении? Сомневаясь и веруя, Толстой писал в своих «Дневниках»: «От души говорю: помоги, Господи!.. ничего не хочу для себя. Готов на страдания и унижения, только бы знать сам с собой, что делаю то, что должно. Какое легкое или страшное слово: что должно!» Неудовлетворенность жизнью привела к тому, что писатель одно время даже перестал, как он об этом сам рассказал в «Исповеди», «ходить с ружьем на охоту, чтобы не соблазниться слишком легким способом избавления себя от жизни».

Духовный перелом у Толстого произошел на рубеже 1880-х годов. Поистине выстрадав свое новое миропонимание, он обрел в нем опору для жизни и дальнейшего творчества. По-своему переосмыслив учение Христа, Толстой сделал неожиданное для себя открытие: «Жизнь вдруг переменилась: мне перестало хотеться того, что прежде хотелось… Случилось со мной то, что случается с человеком, который вышел за делом и вдруг решил, что дело это совсем не нужное, и повернул домой. Я так же как разбойник на кресте поверил учению Христа и спасся». С этого момента началось духовное перерождение Толстого и, по определению Бунина, его «освобождение».

Суть учения Христа, по Толстому, кратко можно свести к нескольким пунктам:

– основная идея жизни – идея религиозная;

– религиозная идея практична;

– современное представление о мире противоречит учению Христа;

– не противься злу;

– помогай ближнему и люби его.

Толстовские взгляды разделялись далеко не всеми почитателями его таланта. Резко отреагировала и церковь, отлучившая Толстого «от своего лона» и назвавшая его религиозные толкования еретическими. В 1903 г. вышло даже специальное постановление Св. Синода о признании Толстого не принадлежащим к церкви, что грозило ему лишением права на христианское погребение. Но Толстой уже не нуждался в поддержке церкви, он искал истину в своем сердце и разуме и не прекращал этот поиск до конца своих дней. О необходимости постоянной внутренней работы и ее значимости он писал: «Писатель ведь дорог и нужен нам только в той мере, в которой он открывает нам внутреннюю работу своей души. Что бы он ни писал: драму, ученое сочинение, повесть, философский трактат, лирическое стихотворение, критику, сатиру – нам дорога в произведении писателя только эта внутренняя работа его души, а не та архитектурная постройка, в которую он большей частью укладывает свои мысли и чувства».

Писатель, моралист, философ, реалист и идеалист, религиозный мыслитель и отрицатель церкви как института власти, Толстой до конца был верен своим моральным обязательствам перед Богом, людьми и собой. К сожалению, уйти с миром ему не пришлось. Последние месяцы жизни писателя были омрачены тяжелой семейной драмой – обострением отношений с Софьей Андреевной, связанным, в первую очередь, с несколькими завещаниями Толстого относительно будущего его произведений и «Дневников». Разлад в семье сказался на душевном и физическом состоянии писателя. Уход 82-летнего Толстого из Ясной Поляны 28 октября 1910 г. стал последним актом отречения от собственного прошлого и еще одной дерзкой, хотя и безуспешной, попыткой освободиться от мучительных сомнений в истинности своей веры. В то же время это был последний акт бунтаря против раз и навсегда заведенного порядка, оборачивавшегося в итоге житейской бессмыслицей.

Но уйти «из мирской жизни, чтобы жить в уединении и тиши последние дни своей жизни», Толстому не удалось. Едва только пронесся слух, что граф Толстой тайком, ночью ушел из дому, как министр внутренних дел телеграфировал подчиненным, чтобы те «не спрашивали у него паспорт, если такого не окажется». Корреспонденты русских и европейских газет тут же отправились по следам писателя. Через день после появления Толстого в Астапово, крохотной железнодорожной станции, ставшей в мгновение ока знаменитой на весь мир, уже собралась вся семья, от которой он бежал. Во все концы мира шли телеграммы с бюллетенями о его здоровье, а умирающий писатель считал, что он, наконец, скрылся от мира и что никто не знает, где он…

Лев Николаевич остался верен себе до конца. «Зачем вы заботитесь обо мне, когда есть миллионы людей, о которых надо заботиться», – такова одна из последних фраз, произнесенных им перед смертью, которая наступила 7 ноября 1910 г.

Иван Сергеевич Тургенев

(09.11.1812 – 22.08.1883)

Русский писатель.

Романы «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети», «Дым», «Новь»; повести «Андрей Колосов», «Три портрета», «Бретёр», «Первая любовь», «Дневник лишнего человека», «Степной король Лир», «Ася», «Вешние воды», «Клара Милич»; цикл «Записки охотника»; рассказы и очерки; комедии «Месяц в деревне», «Нахлебник», «Провинциалка»; поэмы «Параша», «Разговор», «Помещик» и др.; «Стихотворения в прозе».

Тургеневы принадлежали к старинному и знатному дворянскому роду России. В XVII в. предки Ивана Сергеевича Тургенева, первым прославившего свою фамилию на литературном поприще, занимали ответственные посты воевод в различных городах, в XVIII в. служили в коллегиях и армии или жили помещиками в своих имениях.

Иван Сергеевич родился 9 ноября 1812 г. в доме деда в Орле, где жили в то время его отец, полковник гвардии Сергей Николаевич, и мать, Варвара Петровна, урожденная Лутовинова. Отец вскоре подал в отставку, и семья переехала в Спасское, огромное родовое имение помещиков Лутовиновых.

Сергей Николаевич Тургенев, красивый, высокорослый мужчина, поправивший свои дела женитьбой на самой богатой наследнице в губернии, слыл хлебосолом и страстным охотником, характер имел добродушный и мягкий, кроме охоты и развлечений, был равнодушным ко всему, в том числе и к детям. Варвара Петровна, напротив, была женщиной властной и деспотичной. Сцены барского произвола разыгрывались в Спасском ежедневно, и их отголоски впоследствии будут отчетливо слышны в знаменитом рассказе «Муму», где в образе жестокой помещицы Тургенев описал свою мать.

В такой же строгой дисциплине, безжалостно наказывая за любую, даже мелкую провинность, держала Варвара Петровна и трех своих сыновей. Правда, Ваня пользовался ее особым расположением. Однако открыто свои материнские чувства Варвара Петровна не проявляла никогда.

Воспитание детей было отдано гувернерам, которые выписывались из-за границы. Малообразованные, забитые, жалкие, сразу по приезде поступавшие в разряд дворни, они, разумеется, не могли оказывать серьезного влияния на детей. Читать и писать по-русски Тургенев научился, по-видимому, от крепостного Пунина, знавшего русскую грамоту. От него же он узнал о Ломоносове, Сумарокове, Кантемире.

Жизнь в Спасском протекала шумно и весело. Балы, маскарады, свой оркестр, свой театр с крепостными актерами – все это было к услугам многочисленных гостей. Благодаря безалаберности, царившей в доме, переполненном праздным, посторонним народом, маленький Ваня пользовался завидной свободой. Он часто оставался один, любил забираться в глубь роскошного спасского сада, где вместе с Пуниным читал русских классиков, слушал пение соловьев, радовался жизни и природе.

В 1828 г. мальчика отправили в Москву и отдали в частный пансион Вейденгаммера, позже он перешел в пансион директора армянско-лазаревского института Краузе. Здесь Тургенев познакомился с сочинениями Карамзина, Батюшкова, Жуковского, изучал английский язык; французскому и немецкому его обучили гувернеры. Иностранные языки давались Тургеневу очень легко, и владел он ими в совершенстве. Недруги, а у Тургенева, как и у любого талантливого человека, их было немало, позже даже будут распространять слухи, что многие произведения он пишет предварительно на немецком или французском языке, а затем уже переводит на русский.

В 1834 г. Тургенев поступил на словесный факультет Московского университета, а вскоре перешел в Петербургский университет. Словесность здесь читал ректор Плетнев, друг Пушкина, искренне любивший свой предмет и имевший большое влияние на молодежь. Благодаря Плетневу Тургенев завязал некоторые литературные знакомства и даже напечатал в «Современнике» несколько своих стихотворений.

В 1838 г. Тургенев закончил университет, и чувствуя пробелы в своем образовании, уехал продолжать учебу в Берлин, где изучает философию (прослушал курс лекций Гегеля), древние языки, историю. Вернувшись из-за границы в 1843 г., он впервые решил попробовать силы на литературном поприще и анонимно издал свою поэму «Параша», которую публика встретила весьма прохладно. Однако Белинский все-таки смог разглядеть в незрелой поэме «глубокую мысль, выхваченную из тайника русской жизни, изящную и тонкую иронию». Благоприятный отзыв критика вдохновил Тургенева на дальнейшее творчество. Он пишет стихи, пробует сочинять драматические сцены. Однако как писатель он развивался очень медленно, и только к тридцати годам, после публикации рассказа «Хорь и Калиныч», который впоследствии открывал «Записки охотника», четко определил свое призвание.

В 1846 г. Тургенев пробовал служить, но неудачно, и вскоре вышел в отставку. В это же время произошла его крупная ссора с матерью, в результате он остался без средств и должен был рассчитывать только на литературный заработок. Одной из причин ссоры было дурное обращение матери с внебрачной дочерью Тургенева Полиной, рожденной от швеи Авдотьи Ивановой, служившей в доме по найму. До восьми лет девочка жила в Спасском на барском дворе с прачками, исполняла тяжелую работу и подвергалась насмешкам дворовых и самой барыни. Узнав об этом, Тургенев отправил дочь в Париж для воспитания в семье Виардо. Полина позже получила фамилию Тургенева и тем самым по французским законам была признана его дочерью.

Мать была разгневана этим, а также связью Ивана Сергеевича с французской певицей Полиной Виардо, «проклятой цыганкой», как она ее называла. Тургенев познакомился с ней в ноябре 1843 г. во время ее гастролей в Петербурге. О чарующем голосе и удивительном искусстве пения Виардо с восхищением отзывались многие современники. Под обаяние этой гордой, самоуверенной женщины сразу же попал и Тургенев, причем на всю жизнь. «Эта привязанность, – писал он в одном из писем, – срослась с моей жизнью, и без нее я был как без воздуха». Любовь к ней оказалась настолько сильной, что вторую половину своей жизни Иван Сергеевич провел с Виардо и ее семьей под одной кровлей.

Правда, у него был кратковременный роман с дальней родственницей Ольгой Тургеневой, завязавшийся летом 1854 г. в Петергофе. Но, как писал П. В. Анненков: «Он не отвечал ни на одну из симпатий, которые шли ему навстречу, за исключением разве трогательных связей его с О. А. Тургеневой в 1854 г., но она длилась недолго и кончилась… мирным разрывом и поэтическим воспоминанием о прожитом времени».

Сын Толстого, Сергей Львович, вспоминая о последнем приезде Тургенева в Ясную Поляну в августе 1881 г., писал: «Тургенев до старости лет был тем юношей, который умел любить глубоко и самоотверженно, но никак не мог жениться. Его мать говорила про него: он однолюб, он может любить только одну женщину».

В 1850 г. мать Тургенева умерла, оставив ему в наследство огромные, прекрасно устроенные имения. Первое, что сделал Иван Сергеевич для своих крестьян, – это «немедленно отпустил дворовых на волю, кто пожелал из крестьян, перевел на оброк, и в главном имении ничего не взял за усадебную землю, что составляло крупную сумму… Хвастаться, конечно, нечего, но и бесчестия я полагаю, мне это не принесло» – говорил он.

До 1852 г. Тургенев был мало известен русской читающей публике. Знаменитым его сделали «Записки охотника», которые возвели писателя на российский литературный пьедестал. Для читателей он стал кумиром, а для читательниц – чуть ли не полубогом, чему способствовало не только творчество, но и весьма примечательная внешность. Его друг, немецкий критик Людвиг Пич вспоминал: «Головой и ростом он походил на Петра Великого в молодости. Эта массивная голова и тело вмещали в себе утонченный ум, добрую и мягкую, гуманную душу. Он был человек, не сделавший никому малейшего зла».

В 50-х годах были написаны «Рудин», «Фауст», «Дворянское гнездо». Как указывал Тургенев в предисловии к собранию своих романов: «Дворянское гнездо» имело самый большой успех, который когда-либо выпал мне на долю. Со времени появления этого романа я стал считаться в числе писателей, заслуживающих внимания публики». Слава Тургенева в те годы достигла невиданных размеров, его, первым из русских литераторов, стали читать за границей. Среди парижских собратьев по перу Тургенев был своим человеком. Особенно близко он сошелся с Проспером Мериме, а после его смерти – с Гюставом Флобером. Среди его друзей были Золя, Доде, Мопассан.

В 1952 г. Тургеневу пришлось пережить арест и ссылку в Спасское-Лутовиново. Поводом для этого стал некролог, написанный им на смерть Гоголя, и поскольку петербургская цензура запретила печатать его, он появился в «Московских новостях». Правда, статья о Гоголе послужила скорее поводом, чем причиной ареста и высылки писателя. Истинная причина заключалась в том, что жандармское управление считало Тургенева неблагонадежным человеком. Знакомство с Белинским, частые поездки за границу, рассказы о крепостных – все это вызывало у властей подозрение.

В Спасском Тургенев пробыл два года. «Все к лучшему, – писал он в своем дневнике, – пребывание под арестом, а потом в деревне принесло мне несомненную пользу: оно сблизило меня с такими сторонами русского быта, которые, при обыкновенном ходе вещей, вероятно ускользнули бы от моего внимания».

Как помещик Тургенев был бездарным. В нем не было даже малейшей хозяйственной жилки. Да и сам он называл себя «безалабернейшим из русских помещиков». В управление своими огромными поместьями он не вмешивался, препоручая вести хозяйственные дела то своему дяде, то дальнему родственнику, а то и просто случайному знакомому. Имения приносили большой доход, литературный заработок Тургенева был также значителен. Но денег у него постоянно не хватало, он часто сидел без гроша, раздавая при этом направо и налево огромные суммы. Размашистые привычки русского барина доставили Тургеневу много неприятностей в жизни и породили массу глупых и обидных сплетен. Мягкий и доверчивый по отношению к людям, уступчивый до слабости и чрезмерной снисходительности, он страшился возможности огорчить кого-либо отказом. Ему было чуждо чувство зависти к чужому таланту или успехам.

Но как бы ни относились современники к Тургеневу как к человеку, литературный талант его был признан всеми. Им восхищались, его боготворили, каждое новое произведение ждали с нетерпением. Восхищение Тургеневым продолжалось до 1862 г., то есть до той поры, пока не были опубликованы в «Русском вестнике» «Отцы и дети». Трудно даже передать реакцию русской публики на этот роман. Казалось, вся читающая Россия занята только этим произведением, его прочитали даже люди, которые со школьной скамьи не брали книг в руки. Настолько актуальной и злободневной оказалась тема двух поколений, двух идеологий, развернутая в «Отцах и детях», что это произведение горячо обсуждали, о нем жарко спорили на студенческих сходках в Москве и Петербурге, в светских гостиных, в ученой и писательской среде.

Русское общество не поняло «Отцов и детей». Произошло невероятное недоразумение, не имеющее себе примеров в истории литературы. Лучший роман Тургенева, несомненно самый прогрессивный, был забракован прогрессивной русской публикой. Молодежь обиделась до такой степени, что решилась высказать это демонстративно и не прислала Тургеневу обычного почетного билета на концерт в пользу нуждающихся студентов.

И все же самым любимым героем для Тургенева был Базаров – фигура, по его словам, сумрачная, дикая, большая, сильная и честная. Писатель до того сроднился с Базаровым, что в течение двух месяцев вел дневник своего героя, где старался выяснить, как отнесся бы такой человек к различным крупным и мелким обстоятельствам жизни. А когда он писал страницы о смерти Базарова, то, как признавался позже, не мог удержаться от слез.

Тургенев несомненно страдал и как писатель, и как человек, которому невежды приписывали самые низменные побуждения. Одно время он даже хотел оставить литературную работу, простившись с читателями в своей поэтичной статье «Довольно». Но не писать он не мог. Творческая натура слишком властно предъявляла свои требования. Так появились романы «Дым» и «Новь». По поводу последнего в 1876 г. Тургенев писал: «Если за «Отцов и детей» меня били палками, за «Новь» меня будут лупить бревнами – и точно так же с обеих сторон».

Однако в конце 70-х годов симпатии русской читающей публики вновь обратились к писателю и достигли своего апогея в 1880 г. во время пушкинских празднеств в Москве, когда каждое выступление Тургенева сопровождалось восторженными овациями.

Правда, радоваться этому Ивану Сергеевичу оставалось недолго. В 1882 г. обострилась его смертельная болезнь – рак спинного мозга. Письма к друзьям, кроме трогательных воспоминаний о родине, содержат в себе описания жестоких мучений, причиняемых ему недугом.

22 августа 1883 г. в Буживале, старинном городке близ Парижа, Иван Сергеевич Тургенев скончался. Его прах был перевезен из Франции в Петербург и 27 сентября 1883 г. грандиозная похоронная процессия с венками и эмблемами проводила в последний путь «незабвенного учителя правды и нравственной красоты».

Оскар Уайльд

(16.10.1854 – 30.11.1900)

Английский писатель, драматург, критик.

Роман «Портрет Дориана Грея»; пьесы «Веер леди Уиндермир», «Идеальный муж», «Как важно быть серьезным», «Неприметная женщина», «Саломея»; сборники лирических сказок «Счастливый принц», «Гранатовый домик»; сборник литературно-критических эссе «Замыслы»; рассказы, очерки.

Отец Оскара, сэр Уильям Роберт Уилз Уайльд, считался одним из самых уважаемых граждан Дублина. Его таланты были у всех на виду: замечательный хирург, историк, археолог, этнограф, популярный лектор – чем только не одарила природа отца будущего писателя. Не менее образована была и мать Оскара, леди Джен Франциска Уайльд. Она знала латынь, греческий, несколько европейских языков, сочиняла отнюдь не бездарные стихи, прославлявшие доблесть ирландцев в пору их легендарных подвигов. Но более всего леди Уайльд притягивала светская жизнь.

В этой атмосфере и вырос юный Уайльд. В салоне матери прошли его детские годы, навсегда определив его страсть к высшему обществу, дорогим ресторанам и новомодным, иной раз слишком экзальтированным нарядам.

Когда Оскару исполнилось 10 лет, отец отправил его в строгую английскую школу. Ученик из Уайльда-младшего вышел посредственный, возможно потому, что не чтение псалмов и проповедей привлекало мальчика. Вместо прилежного учения он зачитывался романами, любовался окрестностями, тоскуя по легкой и свободной домашней жизни.

Вернувшись в Дублин, Оскар стал стипендиатом одного из колледжей. Но и здесь обстановка не показалась ему приемлемой. Большую часть времени он проводил в родительском доме, где собиралось все великосветское общество. Тем не менее дублинское учебное заведение Уайльд закончил с золотой медалью, которую получил за работу о фрагментах греческих комедиографов. А в октябре 1884 г. выпускник колледжа приехал в Оксфорд. Тогда и проявилась истинная суть его натуры – выделяться среди других, поражать необычностью внешнего облика, скрываясь за маской иронии, парадоксов, остроумных эпиграмм.

Пришло и время стихов, которые были отмечены печатью античной культуры. Образ, создаваемый Уайльдом для самого себя, углублялся и все больше приобретал черты эстетизма. Вскоре вокруг щеголеватого денди собралось общество восторженных молодых людей. Они увидели в новом Нарциссе проповедника высшего откровения. Даже свое жилище, несмотря на скудость средств, Уайльд обставил с претенциозной роскошью, где ковры, вазы, драпировки соседствовали с портретами знаменитых актрис и изображениями обнаженных девушек.

В 1881 г. Уайльд издал, скорее всего за собственный счет, книгу «Стихотворения». В вычурных заглавиях и словесных переливах было все, что может волновать эстета – музеи, путешествия, книги, герои, любовь, боги и статуи, озаренные солнцем Греции и Италии.

Несмотря на равнодушие критики, книга обрела неожиданно шумный успех, какого давно не знала Англия. После этого Уайльда ожидал еще один триумф, но теперь уже за океаном, в Америке, куда он отправился с чтением лекций об искусстве. Как замечал исследователь творчества Уайльда Я. Парандовский: «После лекций Оскара увозили на попойки, и его крепкая голова снискала ему такое уважение, какого он не мог завоевать своей прозой. Еще внукам рассказывали об английском поэте, который мог «перепить дюжину горняков, а потом вынести их, взяв на руки по двое враз».

Впрочем, на родине, в Англии, Уайльд для многих оставался эстетствующим шутом, готовым ради саморекламы на любые литературные фокусы и эксцентричные выходки. И надо сказать, он всеми силами стремился поддерживать в лондонцах такое нелицеприятное мнение о себе. Уайльд рассчитывал свои эскапады до мелочей, включая и оригинальный костюм. И впрямь, его наряд вызывал у публики если не оторопь, то скандальное внимание: короткие штаны до колен, черные длинные чулки, золотистый пиджак, украшенный огромным цветком, нередко подсолнечником. И уж совершенно немыслимыми для строгого английского общества были его длинные кудри до плеч.

А между тем Уайльд был неутомимым тружеником, о чем знали только близкие друзья. Завороженный французской литературой – Бодлером, Бальзаком, Флобером, Гюго, – он приходит к выводу, что мастерство, совершенство, музыка языка являются подлинной ценностью литературного произведения. Так возникла поэма «Сфинкс», написанная в тягучем бодлеровском стиле, где, как в сновидении, перед читателем проходят символы кошмаров, фантастические древние образы, предания. Это был труд ювелира. Как и положено мастеру, Уайльд шлифовал каждое слово, каждую строфу, добиваясь их музыкальности и блеска, похожего на сверканье камней.

Но из-за недостатка средств «Сфинкса» издать было трудно. Уайльд шутил в разговоре с друзьями: «Я собираюсь издать его в трех экземплярах. Один будет для меня, второй – для Британского музея, третий – для неба. Относительно Британского музея у меня есть некоторые сомнения».

И все же ничто не могло повлиять на беспечное отношение Уайльда к жизни и творчеству. Когда один американский издатель предложил ему написать за несколько тысяч долларов роман объемом в сто тысяч слов, Оскар ответил: «Мне трудно удовлетворить Ваши желания по той простой причине, что в английском языке нет ста тысяч слов».

В 30-летнем возрасте Уайльд, встретив, как ему тогда казалось, даму сердца, женился на Констанции Ллойд – красивой английской девушке, скромной, робкой, серьезной, без памяти влюбленной в своего «сказочного принца». К Оскару пришло спокойствие и уверенность в себе. В 1886 г. из-под пера писателя один за другим выходят рассказы и блистательные сказки о Соловье и Розе, о Великане-эгоисте, о Замечательной Ракете, о Счастливом Принце. А в цикле сказок «Гранатовый дом» Уайльд сумел сплавить воедино и добрую фантазию Андерсена и филигранную отточенность флоберовского слова. Обе книжки были прохладно встречены критиками, не осознавшими их истинной ценности.

Верный самому себе Оскар и на этот раз не придал значения мнению рецензентов. В нем уже жила новая тема, фантастически привлекательная, с элементами мистики, великолепными диалогами и целым набором острот и каламбуров. Вырисовывались и два главных персонажа – лорд Генри Уоттон, рассуждающий по-уайльдовски, и юный Дориан Грей, вдохновленный уайльдовскими страстями. Сюжет, навеянный бальзаковским романом «Шагреневая кожа», повествовал о нетленной красоте юноши, который ради сохранения своей молодости пошел на сделку с совестью. Все его пороки и преступления находят отражение лишь в портрете, который с каждым днем и месяцем становится все страшнее. Смерть Дориана Грея, описанная столь же страшно, – естественное следствие его неутолимых желаний и злодеяний. И лишь с гибелью Дориана портрет обретает первоначальную красоту, словно подтверждая тленность жизни и вечность искусства.

«Портрет Дориана Грея», опубликованный в апреле 1891 г., вызвал в прессе очередную бурю негодования. На что Уайльд не преминул ответить через газету: «Прошу сделать мне любезность предоставить эту книгу Вечности, которой она принадлежит», закончив на этом дискуссию с негодующей публикой.

Уайльд знал себе цену. Пьеса «Веер леди Уиндермир» принесла ему новую скандальную славу, но, самое главное, она сделала Оскара богатым. Хотя критики по-прежнему выражали недовольство вольностями, которые себе позволял писатель, публика была от пьесы в восторге. Зрители считали «Веер леди Уиндермир» самой лучшей, самой блистательной английской комедией. Все билеты были распроданы на много спектаклей вперед, аплодисменты и восторженные возгласы сопровождали каждое представление.

Пожалуй, это был последний счастливый акт его жизни. Причиной несчастий и дальнейших злоключений Уайльда стала любовь к стройному юноше с золотистыми волосами и глазами цвета фиалки, который появился в его жизни в 1892 г. Звали обворожительного эфеба Альфред Дуглас. Он был лордом, сыном маркиза Куинсберри. Любовная дружба, возникшая между знаменитым писателем и прекрасным юношей, та самая, которая в наши дни была бы воспринята совершенно спокойно, в викторианской Англии привела к трагедии. Слухи о неприличной связи дошли до отца Дугласа. Маркиз был возмущен и оскорблен подтверждением подозрений в неординарных наклонностях сына.

Дошло до судебного разбирательства. На основании показаний свидетелей, обвинявших Уайльда в «глубоко непристойных действиях», 11 апреля 1895 г. дело было передано в главный уголовный суд. В течение трех недель ожидания суда над Уайльдом вершился суд общественный. Книготорговцы прекратили продажу его произведений, пьесы Уайльда были изъяты из репертуара. Два его сына, Сирил и Вивианг должны были оставить школу, словно они были зачумленными.

У Уайльда была возможность исчезнуть из Англии, избежав тем самым судилища. Он не захотел бежать и защищался на суде блистательно и остроумно. Но от сурового приговора блистательные речи Уайльда не спасли. Вердикт суда гласил: тюремное заключение сроком на два года.

Из тюрьмы Уайльд вышел больным, угнетенным, униженным, без всяких средств к существованию. Он уехал в Париж, где поселился в скромной квартирке под именем Себастьяна Мельмона. Последнее его творение «Баллада Рэдингской тюрьмы» – редчайшее по красоте и величию произведение искусства, написанное классически простым языком английских баллад.

30 ноября 1900 г. Оскар Уайльд скончался от менингита. Перед смертью он сказал своему другу Роберту Россу: «Я не переживу нашего века. Уйду вместе с ним. Мы были созданы друг для друга, а будущему столетию я не мог бы дать ничего нового». Похоронили Уайльда в предместье Парижа, на кладбище в Банье. В последний путь его проводили чуть больше двадцати человек.

В одном из своих очерков Уайльд изрек афоризм: «Маска всегда скажет нам больше, чем само лицо». Но никакие маски, которые так любил Уайльд, не смогли скрыть подлинной искренности короля жизни и самого великого остроумца XIX столетия.

Уолт Уитмен

(31.05.1819 – 26.03.1892)

Американский поэт.

Книга стихов «Листья травы».

В начале ХХ в. слава американского поэта Уолта Уитмена была поистине огромна. Он, несомненно, повлиял своей образной системой на мировоззрение американцев. Популярен Уитмен был и в России. Его творчество высоко ценили Тургенев, Толстой, поэты-футуристы. Последних притягивал демократизм Уитмена, выражавшийся в прославлении космического братства, соединенности человечества со всей Вселенной.

Если мы воспримем Уитмена именно так, тогда его поэзия не покажется отвлеченной и многословной, и ее можно будет понять как завещание поэта видеть в каждом человеке личность, любить жизнь и свободу. По Уитмену иначе и быть не может, поскольку, говоря его языком, «долго трудилась Вселенная, чтобы создать меня».

Уитмен родился 31 мая 1819 г. Его родиной был небольшой поселок Уэст Хилз, расположенный на острове Лонг-Айленд неподалеку от Нью-Йорка. Здесь на протяжении двух столетий жили предки будущего поэта, выходцы из голландских и английских фермерских семей. Голландское происхождение сказалось на внешнем и внутреннем облике Уитмена. Его крупная крепкая фигура, спокойный и благодушный характер не противоречили упрямой и могучей воле.

В юности о поэтическом творчестве Уитмен и не помышлял. Это был праздный молодой человек, не знающий толком, чем ему заняться. Он то бездельничал в Нью-Йорке, то учительствовал в захолустье, то редактировал ежедневную газету, в которой был и наборщиком, и репортером, и сотрудником, а вечерами становился почтальоном, развозившим на лошади свою же газету по окрестным селениям и городкам.

Казалось, Уитмен сознательно не искал дела, которое могло бы принести хоть какую-нибудь прибыль и положение в обществе. И это в Америке, где богатство во все времена было основным мерилом ценности человеческой личности! Для Уитмена же ни доллары, ни собственность не имели никакой цены. До поры до времени он и сам не знал, в чем его судьба и призвание. Просто жил – весело и беззаботно, довольствуясь тем, что давал ему тот или иной заработок.

В канун своего сорокалетия Уитмену нечем было похвастаться ни перед собой, ни перед словесностью. В его литературном арсенале имелись лишь незначительные журналистские репортажи да среднего достоинства рассказы в духе Эдгара По, которому в те времена подражали многие американские писатели. Разумеется, родные были недовольны бесцельной жизнью Уолта. Достигнув зрелого возраста, он ничего не добился – не избрал приличной профессии, не нажил состояния. И вдруг оказалось, что исподволь, незаметно для друзей и родных Уитмен пришел к тому настоящему делу, к которому, вероятно, был призван некими высшими силами. Произошло это в 50-е годы, когда он вдруг осознал в себе поэтический дар. С этого времени начался упорный писательский труд, не прекращавшийся до самой смерти поэта. Об этом своем прозрении он писал: «Я помню, было прозрачное летнее утро. Я лежал на траве… и вдруг на меня снизошло и простерлось вокруг такое чувство покоя и мира, такое всеведение, выше всякой человеческой мудрости, и я понял, что Бог – мой брат, и что Его душа – мне родная, и что ядро всей Вселенной – любовь».

Тут-то и оказалось, что в те месяцы и дни, когда Уитмен сотрудничал в малопривлекательных газетах и журналах, когда он бесцельно бродил по Нью-Йорку или по побережью Лонг-Айленда, когда вел праздные беседы с простым людом, в его «тайной лаборатории мозга» созревала Книга. И когда она явилась на свет, поражены были не только читатели, но и сам автор. Пять лет целеустремленного сосредоточенного творчества ушло на создание первого варианта рукописи стихов под названием «Листья травы». Именно эта, единственная книга поставит Уитмена в будущем в первый ряд зачинателей новой американской поэзии.

«Листья травы» – книга об Америке, а через нее о человеке, человечестве и мире, а еще далее – о космосе, Вселенной, пространстве и времени, в которых пребывает каждый из живущих. Но отправной пункт – родная страна, о чем Уитмен впоследствии сказал: «Всякий, кто захочет узнать, что такое Америка, в чем отгадка той великой загадки, какой является для всех чужеземцев атлетическая демократия Нового Света, пусть возьмет эту книгу, и вся Америка станет понятна ему».

Самое удивительное, что издателей рукописи «Листьев травы» в самой демократичной стране Уитмен найти не смог. Пользуясь былыми навыками, он сам набрал эту книгу, сам напечатал ее в крохотной частной типографии тиражом 800 экземпляров, и 4 июля 1855 г. она вышла в свет. Имя автора на обложке не значилось, хотя в одной из поэм была такая строка:

Я Уолт Уитмен, сорвиголова, американец, и во мне вся Вселенная.

Мало какую книгу встречали в Америке с такой шумной руганью и оскорблениями. Эпитеты и сравнения приводились немыслимые: «смесь чепухи и вульгарности», «гнилая книга», «куча навоза», «чумная, заразная». Вот далеко не весь набор определений, которых удостоился поэт. Тот самый, которому через несколько десятилетий за «кучу навоза» поставят в Нью-Йорке памятник, а его «гнилую книгу» «Листья травы» переведут на десятки языков мира и объявят ее самой прекрасной книгой, созданной в Америке.

В смущение критиков повергала не только необычность тем, образов, форма стиха и его космическая всеохватность. В смятение приводили и некоторые строки, воспевавшие страстную мужскую дружбу-любовь:

Это был проблеск в обыденной жизни.

Тогда в таверне среди суеты рабочего люда

в поздний зимний вечер, когда я заметил сидящего в углу

Юношу, который любит меня, и я его люблю,

когда я молча подошел и сел с ним рядом и он мог взять

мою руку…

Мы были там лишь двое и почти не говорили,

к чему нам были лишние слова.

Единственным человеком, который верил в будущее «Листьев травы», был сам Уитмен. Обращаясь в стихах к Нью-Йорку, он пророчествовал:

Ты, город, когда-нибудь станешь знаменит от того,

Что я в тебе жил и пел.

Вопреки всем обвинениям, начиная с 60-х годов, в разных концах Америки стали появляться поклонники творчества поэта. А видный и наиболее авторитетный писатель того времени Ральф Эмерсон в письме к Уитмену назвал «Листья травы» «наиболее выдающейся песней разума и мудрости».

Новое содержание, которое Уитмен внес в поэзию, вызвало к жизни и новые формы стиха. Поэт демонстративно отказался от традиционных ритмов и сюжетов. В предисловии к своей книге он заявил, что вся «замызганная рухлядь» в виде баллад, сонетов, октав сдана им в архив. «Патока рифм» казалась ему слащавой, всякие вычурности бессмысленными. Главное – мускулистость, жесткость и прямота стиха, которые делают его живым, а не искусственным. Но, как отмечал О. Уайльд: «Даже в своем отказе от художества он (Уитмен) оказался художником».

Свой белый стих Уитмен сделал невероятно гибким, ритмически выразительным, способным на воспроизведение любой мысли и любого чувства. Медленный темп в нем неожиданно сменяется стремительным, а кажущийся хаос образов в конце сплетается в четкий рисунок. Его знаменитые повторы с изменением в строках лишь некоторых слов заставляют вспомнить библейский речитатив, в котором каждый стих можно положить на музыку.

Одной из горячих поклонниц поэта была Анна Гилкрайст, женщина талантливая, образованная и пылкая. Она заочно влюбилась в Уитмена и даже предложила ему руку и сердце. И хотя полное сближение не состоялось, Анна, переехав из Англии в Америку, стала лучшим другом Уитмена, популяризатором его творчества в американской печати.

Книгу «Листья травы» можно назвать самой полной и откровенной из биографий Уитмена. Она несла в себе широкое философское обобщение как «всеобщая» биография человека нового времени. «Что же такое человек? и что я? и что ты?» – в этих вопросах, до наивности дерзких, – исток и пафос всей поэзии Уитмена.

Дерзко противореча пуританским догмам, владевшим умами большинства его современников, поэт постоянно утверждал: дух и плоть не враждебны друг другу, они сопряжены гармонично и неразрывно: «Я – поэт тела, и я – поэт души».

Свой идеал человека в «Песне о себе» поэт рисует в образе старца, простого, мудрого, величавого, окруженного детьми и внуками. Старость предстает как пора высшей зрелости: река жизни «ширится величаво и, теряя берега, сливается с морем». Сама смерть в поэзии Уитмена утрачивает трагический смысл. Переход от жизни к смерти мыслится им, скорее, как переход жизни из одного качества в другое. Земля не братская могила, а общая спальня, где мирно спят женщины и дети, юноши и старики. А из тел и ртов прорастает вездесущая трава, чтобы тысячами зеленых языков сказать живым, что «смерти на деле нет, а если она и была, она вела за собой жизнь».

На протяжении жизни поэта «Листья травы» переиздавались девять раз. Неизменным оставалось название, в каждом последующем издании сохранялись все или почти все стихи из предыдущих сборников, но добавлялись и новые, старые же перерабатывались, порой весьма существенно. Менялась и внутренняя композиция книги.

В 1873 г. Уитмена разбил паралич. Эту болезнь врачи объясняли заражением крови во время участия поэта в Гражданской войне между Севером и Югом. Уитмен на долгие годы оказался прикованным к инвалидному креслу. Измученный недугами и невзгодами, он издает в 1891 г. последний и окончательный вариант «Листьев травы».

Умер Уолт Уитмен 26 марта 1892 г. в небольшом городке Кемдене, невдалеке от штата Нью-Йорк, где он прожил последние двадцать лет. Толпы людей пришли проводить его в последний путь. Друзья читали над его могилой тексты из Библии и Корана, Платона и Конфуция. Звучали и стихи самого Уитмена, стихи, становившиеся с этого времени новым евангелием, новой философией американской поэзии.

Герберт Уэллс

(21.09.1866 – 13.08.1946)

Английский писатель.

Научно-фантастические романы «Машина времени», «Остров доктора Моро», «Человек-невидимка», «Колеса фортуны», «Война миров», «Когда спящий проснется», «Любовь и мистер Льюшем», «Первые люди на Луне», «Пища богов», «В дни кометы», «Облик грядущего» и др.; романы-утопии «Современная утопия», «Люди как боги», и др.; социально-бытовые романы «Киппс», «Тоно-Бенге» и др.; книга «Краткий очерк истории»; научно-популярные труды.

У Герберта Уэллса как писателя-фантаста было не так уж много литературных предшественников. И как «все дороги ведут в Рим», так и настоящая фантастика начинается с Уэллса, великого провидца, изобретателя невероятных явлений в материальном и духовном мирах. Но если бы Уэллс узнал, какого уровня достигнет фантастика через 20–30 лет после его «Машины времени», он был бы, несомненно, поражен и восхищен. И безусловно, порадовался бы за лучших своих преемников, сумевших сохранить за этим удивительным жанром статус высокой литературы.

Родился будущий писатель-фантаст 21 сентября 1866 г. в предместье Лондона Бромли и был третьим сыном Джозефа и Сары Уэллс. В свое время чета Уэллсов приобрела посудную лавку, но поскольку хозяева ничего не понимали в торговле, то дохода от нее практически не имели. Дела немного поправились, когда вместе с посудой решили продавать принадлежности для крикета, а Джозеф к тому же стал давать уроки этой игры.

Детство Берти, как называли Герберта в семье, было далеко не безоблачным, а что такое семейный уют, в доме Уэллсов и понятия не имели. Джозеф целые дни проводил в крикетном клубе, а что касается Сары, то, по словам Герберта, «полная неспособность матери справиться с кухней относилась к числу ее врожденных качеств». Местом для игр сыновьям Уэллсов служил небольшой клочок земли во дворе дома, между каменной уборной, сточной ямой и мусорным ящиком.

Берти не был милым и послушным ребенком. Целыми днями без устали он с криком носился по лестницам, постоянно пытался отнимать у старших братьев приглянувшиеся ему игрушки и поднимал дикий рев, когда те прикасались к чему-либо, принадлежащему ему. Отстаивая свое, он кусался, лягался и даже как-то раз запустил вилкой в старшего брата Фрэнка, так что у того на всю жизнь остался шрам на лбу. В другого брата Фреда он бросил деревянную лошадку, но промахнулся и всего лишь разбил окно. Правда, и братья тоже не отличались благонравием, и как-то раз, затащив его на чердак, принялись душить подушкой. Почему им не удалось довести дело до конца, Уэллс не мог понять даже на седьмом десятке своей жизни.

Единственное, что утешало Сару Уэллс, так это успехи Берти в учении. Он все схватывал буквально на лету, и в подготовительных классах школы миссис Нот, куда стал ходить в пятилетнем возрасте, никому не доставлял хлопот, тем более что мать уже успела позаниматься с ним чтением и письмом. Кроме того, мальчик хорошо рисовал и легко заучивал стихи.

С 1874 по 1880 г. Герберт учился в Коммерческой академии Морли. И хотя главное внимание в учебе уделялось бухгалтерии, счету и каллиграфии, Герберт все же умудрился написать в последний год пребывания в этом учебном заведении задорную пародию, где высмеивались короли, политики, генералы и епископы. В 1857 г. «Маргаритка в пустыне» вышла в США как факсимильное издание.

Что касается будущего Берти, то у Сары Уэллс были честолюбивые планы, она мечтала видеть его приказчиком в крупном мануфактурном магазине. Эта профессия представлялась ей очень солидной, почтенной, сулившей обеспеченное будущее. Поэтому с 1880 г. начался в жизни будущего писателя четырехлетний период осваивания профессии торговца. Вначале брат матери, дядя Том, устроил племянника в торговое заведение кассиром. Правда, Герберт продержался там недолго. Он был нерадив в работе, а кроме того, успел подраться с приказчиком, после чего владельцы магазина объявили дяде, что парень не прошел испытательный срок.

Была еще одна попытка матери пристроить Берти к мануфактурному делу. В 1881 г. благодаря ее хлопотам он получил место младшего ученика в крупной торговой фирме, где продержался два года, после чего покончил с торговлей навсегда. Позже в одном из своих первых рассказов Уэллс высказал все, что думал об этой профессии: «Без денег ничего не добьешься. Из ста продавцов едва ли один зарабатывает столько, чтобы можно было жениться; а если даже он и женится, все равно главный управляющий захочет заставить его чистить ботинки, и он пикнуть не смеет. Вот что такое приказчик».

В восемнадцать лет Герберт решил заняться педагогикой. Ему удалось найти место практиканта в одной из сельских государственных школ, где он, как ему казалось, нашел свое призвание. Его ученики успешно сдали экзамены, за что Герберт получил денежное вознаграждение и обратил на себя внимание чиновников министерства просвещения. А в 1884 г. Уэллсу было предложено прослушать курс лекций в Королевском колледже науки на биологическом факультете. Студенты, заканчивающие его, получали диплом Лондонского университета.

В этом учебном заведении Уэллс проучился три года, и хотя первый курс он завершил с прекрасными отметками, на двух последующих, где начались практические занятия, стал учиться хуже, и в 1887 г. провалился на выпускных экзаменах. Это перечеркнуло все его предыдущие достижения и закрыло путь к научной карьере. Надо было искать работу. Уэллс уже имел педагогический стаж и свидетельство о прохождении курса наук в Лондонском университете – этого было достаточно для частных агентств, подбирающих учителей в сельские школы.

Проработав некоторое время в провинции, Уэллс решил попытать счастья в Лондоне. После полутора лет безработицы он наконец получил постоянное место в школе, дававшее 60 фунтов в год. Кстати, эта школа принадлежала Джону Вайну Милну. Эту фамилию весь мир узнал несколько позже, когда сын владельца школы Ален Милн, бывший одно время учеником Уэллса, написал своего знаменитого «Винни Пуха». Педагогическая карьера Уэллса продвигалась успешно и уже в начале 1890 г. он, сдав экзамены, получил звание действительного члена Колледжа наставников и начал преподавать в Заочном университетском колледже.

31 октября 1891 г. Уэллс без особого шума обвенчался с Изабеллой Уэллс, своей двоюродной сестрой. Она была интеллигентной, образованной женщиной, имела хорошую по тем временам профессию ретушера. К этому времени Уэллс стал заниматься журналистикой. Начинал он с научно-популярных статей. Более трех лет он публиковал свои работы в солидном журнале «Фортнайтли ревью», исподволь готовясь к написанию научно-фантастических романов. К этому времени в кругу специалистов он уже был известен и как автор «Учебника биологии».

В 1893 г. Уэллс серьезно увлекся своей студенткой Эми Кэтрин Робинс, которую он называл Джейн. Как он позже писал: «Мы были друзьями и с безупречной неискренностью убеждали друг друга, что никогда не пойдем дальше. А мы шли все дальше и дальше». И привело это к тому, что в 1894 г. Уэллс разошелся с Изабеллой (хотя друзьями они оставались до самой его смерти) и в октябре 1895 г. женился на Джейн.

Первые шаги на литературном поприще Уэллс сделал в новеллистике, с рассказа «Препарат под микроскопом», напечатанного в 1893 г., а уже через два года вышел первый сборник рассказов «Похищенная бацилла и другие происшествия». В июне 1895 г. увидел свет первый роман Уэллса «Машина времени». Книга вышла одновременно в Англии и в Америке и была восторженно встречена читателями по обе стороны океана. А критики назвали ее автора человеком огромного таланта.

Несмотря на слабое здоровье, Уэллс в последующие годы проявил настоящие чудеса работоспособности. В среднем у него каждые полгода печаталось по одной книге и еще по три десятка рассказов и статей. С 1896 по 1901 г. появились романы «Остров доктора Моро», «Колеса фортуны», «Человек-невидимка», «Война миров», «Когда спящий проснется», «Любовь и мистер Льюшем» и «Первые люди на Луне».

От «Машины времени» до «Первых людей на Луне» прошло всего шесть лет. Но их оказалось достаточно, чтобы Уэллс завоевал себе славу великого фантаста. Завершив свой первый цикл романов, он в 1901 г. выступил с книгой «Предвиденья о влиянии технического и научного прогресса на человеческую жизнь и мысль». В ней писатель решил порассуждать о мире, в котором практически «исчезнут расстояния» и, тем самым, возникнут предпосылки для мирового государства. Здесь же он предугадал одно из самых страшных политических течений ХХ века – фашизм.

В 1904 г. увидел свет роман «Пища богов» – история о том, как двое ученых изобрели порошок «гераклеофорбия», невероятно ускорявший рост живых существ. Из-за нерадивости обслуживающего персонала начали плодиться гигантские осы и крысы, так что еще немного – и люди бы оказались в том же положении, что и Гулливер среди великанов. Два года спустя вышла книга «В дни кометы», которую можно назвать романом предотвращенной катастрофы.

Начиная с «Пищи богов», все романы Уэллса, появившиеся до начала Первой мировой войны, написаны в форме воспоминаний о давно минувших временах. Люди, живущие в счастливом и справедливом обществе, рассказывают о том, ценой каких страданий они завоевали новую жизнь. Утопия неизменно приходит после катастрофы, разрушившей старые устои.

В 1908 г. был написан роман «Война в воздухе» – своеобразное предупреждение против надвигающейся опасности войны. А следующий роман «Освобожденный мир», созданный в 1913 г., накануне Первой мировой войны, стал поистине провидческим, в нем Уэллс предсказал страшные последствия использования атомной энергии, о которой в то время почти ничего не было известно.

В середине 10-х годов Уэллс постепенно отошел от научно-фантастических романов, увлекшись произведениями на бытовые темы. Наиболее удачными были романы «Киппс», «История мистера Полли», «Тоно-Бенге». Хотя, как отмечают исследователи творчества писателя, почти все бытовые романы Уэллса являлись «неудачными вариантами» его собственной биографии, или, во всяком случае, биографии людей того круга, к которому он принадлежал от рождения.

В 1934 г. Уэллса избрали президентом международного ПЕН-клуба, и в этой должности он оставался до самой смерти. Увлекался Уэллс и политикой. Но на этом поприще его можно назвать политическим неудачником. В начале 1922 г. он вступил в лейбористскую партию, а еще до этого выдвинул свою кандидатуру в парламент от Лондонского университета. На выборах Уэллс получил наименьшее количество голосов. Год спустя, когда пало консервативное правительство, были назначены новые выборы, писатель снова выдвинул свою кандидатуру и снова провалился. Как он ни влиял на умы современников, непосредственных политических успехов это ему не принесло.

В частной жизни Уэллс был личностью неординарной. Он отличался большой самоуверенностью, был убежден в своей гениальности, обладал склонностью к снобизму и высокомерию. А о многочисленных любовных приключениях писателя судачила вся Англия. Впрочем, он никогда и не скрывал от других свои слабости и даже пороки. В трактате «Начало и конец всех вещей» писатель признавался: «Люди привыкли думать, что тот, кто рассуждает о моральных проблемах, и сам должен обладать исключительными душевными достоинствами. Я хотел бы оспорить это наивное предположение… В целом я склонен относить себя скорее к плохим, чем к хорошим людям. Конечно, я не кажусь себе романтическим злодеем или образцом безнравственности, но я часто бываю раздражительным, неблагодарным, забывчивым и время от времени, пусть и в чем-то небольшом, просто до конца плохим человеком».

Правда, в отношениях с близкими Уэллс бывал искренним, простым, отзывчивым, и если не считать Джейн, перед которой ему, впрочем, тоже не раз становилось стыдно, то и достаточно покладистым. Исключение составляли издатели. Здесь писатель был непреклонен. Он всегда считал, что не писатели существуют для издателей, а наоборот, и требовал огромные, почти немыслимые суммы гонораров. В конце жизни в «Опыте биографии» Уэллс вспоминал об этом не без некоторого смущения: «Жадность отнюдь не принадлежит к числу моих природных качеств. Таким меня сделала долгая борьба за место под солнцем – за меня и за Джейн». Тем не менее, писателя постоянно занимал вопрос о годовом доходе за выдаваемую им литературную продукцию, а слова «рыночный успех» и «цена за тысячу» наиболее часто употреблялись в его обиходе.

На примере Уэллса можно видеть, что жадность и скупость – совсем разные качества. С какой настойчивостью, забывая об элементарных приличиях, писатель вымогал деньги из издателей, с такой же легкостью он их и тратил. А возможности для этого представлялись немалые. К концу 1900 г. сбылась, наконец, его мечта о собственном доме. Он построил удобный, рационально спланированный дом, который назвал Спейд-хауз. В нем все чаще и многочисленнее стали появляться гости, которых Уэллс принимал со всей широтой, на которую был способен. Писатель совершил несколько поездок за границу, в Италию и Швейцарию, смог обзавестись литературным агентом. Не забыл он и родителей, для которых приобрел небольшой уютный дом в предместье Лондона.

В июле 1901 г. у Уэллса родился сын Джордж Филипп, которого спустя два года он сделал героем своей «Волшебной лавки», назваванным Джипом. Это имя так на всю жизнь и пристало к сыну. Даже когда Джордж Филлип стал академиком, близкие все равно звали его не иначе как Джип. В 1903 г. родился второй сын, Фрэнк Ричард.

Отцом Уэллс был любящим и заботливым, хотя все тяготы семейной жизни несла на себе Джейн. Она занималась воспитанием детей, вела домашнее хозяйство, ухаживала за садом. А кроме того, исполняла секретарские обязанности: прорабатывала для писателя нужные книги, выписывала цитаты, с удивительной быстротой перепечатывала его рукописи.

И хотя Герберт всегда уверял, что самая большая его любовь – это Джейн, но в его жизни, почти сразу после женитьбы, стали появляться другие женщины. Вначале это была молодая писательница Вайолет Хант, которую Уэллс сделал постоянным внутренним рецензентом своего журнала «Инглиш ревью», а заодно и своей любовницей. Затем появилась школьная подруга Джейн Дороти Ричардсон. Не пренебрегал Герберт и особами легкого поведения. С годами число женщин множилось, и Уэллс постепенно приобрел славу лондонского Дон-Жуана. Свои любовные похождения он никогда не скрывал, более того, подробно описал их в книге «Постскриптум к автобиографии», завещав опубликовать ее не раньше, чем умрет его последняя любовница. Этой «последней из упомянутых» была видная английская писательница Ребекка Уэст. Она умерла в девяносто лет, пережив своего возлюбленного на тридцать семь лет.

Супруга писателя Джейн была удивительной женщиной. Она знала обо всех «любовных проказах» мужа, но никогда ни словом его не попрекнула. Увлечения мужа другими женщинами она рассматривала как вспышки какой-то хронической болезни. Для Уэллса, несмотря ни на что, по его же словам, «она составляла центр его жизни». Когда Джейн в 1927 г. умерла от рака, то Уэллс взял у настоятеля собора образцы поминальных проповедей и одну из них переписал от начала до конца. В конце ее такие слова: «Она при жизни была подобна звезде, и теперь огонь возвращается к огню, свет – к свету».

Вторую мировую войну престарелый писатель пережил в Лондоне. Он воспринял ее не только как национальную трагедию, но и как угрозу всему человечеству. «В качестве нации мы сейчас представляем собой толпу ничему не способных научиться олухов, воюющих против сеющего заразу психопата и его жертв», – писал он Бернарду Шоу. В эти годы Уэллс уже редко выходил из дому, а с 1944 г., когда врачи обнаружили у него цирроз печени, стал домашним затворником и даже перестал подходить к телефону, приказав домашним отвечать: «Уэллс подойти не может. Он занят. Он умирает».

Умер Герберт Уэллс 13 августа 1946 г., не дожив чуть больше месяца до своего восьмидесятилетия. 16 августа после кремации тела сыновья писателя, исполняя волю родителя, рассыпали его прах с острова Уайт по волнам Ла-Манша.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

(24.09.1896 – 21.12.1940)

Американский писатель, киносценарист.

Романы «По эту сторону рая», «Прекрасные, но обреченные», «Великий Гэтсби», «Ночь нежна», «Последний магнат» (неоконч.); автобиографическая книга «Крах».

К Фрэнсису Скотту Фицджеральду наиболее подходит определение «писатель своего поколения», того поколения, которое, пережив Первую мировую войну, словно стремилось наверстать утерянную радость праздника жизни в развлечениях, оглушая себя джазом, виски и любовью. Фицджеральд, как человек 20-х годов, точно уловил настроения молодежи, предугадав и кризис, который затем разразился в годы великой депрессии.

Фицджеральду досталась неплохая родословная. Дед писателя по материнской линии, Филип Макквилан, приехал в Америку из нищей Ирландии восьмилетним мальчиком. Начав работать посыльным в продуктовой лавке, он благодаря редкостной энергии и предприимчивости в девятнадцать лет приобрел магазин, а в тридцать основал собственную фирму с оборотом более миллиона долларов в год.

Ирландцем, далеким потомком аристократического клана был отец Фрэнсиса Эдвард Фицджеральд. Но ему не передались ни гордая независимость предков, ни их воинственный темперамент. Кроме того, Эдвард Фицджеральд был явным неудачником. Вскоре после смерти его отца от былого богатства ничего не осталось.

Благодаря Макквилану, семья все же могла держаться на плаву. Для Эдварда и своей дочери Молли он купил дом в приличном районе в городке Сен-Пол, штат Миннесота, а Скотт, их единственный сын, родившийся 24 сентября 1896 г., спустя шестнадцать лет получил возможность учиться в одном из самых престижных американских университетов – в Принстоне.

В университете Скотт решил для себя, что учеба скучна и не заслуживает особого внимания, поэтому первым делом записался в футбольную команду, откуда его отчислили через две недели как неперспективного игрока. Однако вести ничем не примечательную жизнь бедного послушного студента Скотт не желал. Честолюбивому юноше необходимо было привлечь к себе внимание, доказать, что он лучше всех. Для этого у Скотта было одно средство: писательство. Еще в школе он сочинил детективный рассказ о шефе полицейского участка, поместил его в стенгазете и на какое-то время стал звездой класса. Теперь в Принстоне Скотт снова взялся за перо. Он публиковал свои юмористические рассказы в студенческих журналах, писал пьесы для принстонского театра, но удовлетворения ему это не приносило.

С учебой дело обстояло все хуже. В конце концов Скотт отчаялся и посчитал, что, чем терять время на учебу, лучше умереть на поле боя. Он бросил университет и в 1917 г. ушел добровольцем в американскую армию.

21-летний Фицджеральд был уверен, что его тут же отправят на фронт, а там, конечно, убьют. На всякий случай он отослал в издательство рукопись своего романа «Романтический эгоист». Однако ее вскоре вернули, а самого автора вместо фронта отправили в учебный лагерь «Шеридан», где летом 1918 г. Скотт на одной из вечеринок в клубе познакомился с красавицей Зельдой Сэйр, своей будущей женой. Много лет позже он признается, что брак с Зельдой был самой большой ошибкой в его жизни. Но пока все складывалось как нельзя лучше.

Тем памятным летом влюбленные почти не расставались. Скотт открылся Зельде, что на самом деле он писатель, и, скорее всего, великий, а лейтенантом стал просто от отвращения к учебе в Принстоне. Родители Зельды дали согласие на помолвку дочери с одним условием: свадьба должна состояться не раньше, чем Скотт устроится на приличную работу.

Фицджеральд уехал в Нью-Йорк и поступил на службу в рекламное агентство при городской железной дороге. Кроме рекламных объявлений он пишет юмористические рассказы, и вскоре решает заново переписать роман «Романтический эгоист». В начале 1920 г. книга была издана под названием «По эту сторону рая». Она далась молодому писателю нелегко. «Заканчивая ее, я выжал себя до последней капли», – говорил он позже. Зато теперь Скотт мог торжествовать. Наконец-то осуществилась его «иллюзия мечты». Такая иллюзия характерна была для всей Америки в те годы. Начиналась недолгая, но яркая эпоха с небывалыми возможностями обогащения, безумной погоней за счастьем. Во весь голос заявило о себе поколение, которое уже не верило в честный и добросовестный труд, а, стремясь к сиюминутной радости, упивалось лихорадкой джаза и бесконечного веселья. Фицджеральд точно отразил настроение тогдашней американской молодежи в своем первом романе.

Успех превзошел все ожидания. Роман «По эту сторону рая» сделал Фрэнсиса Скотта Фицджеральда не только знаменитым, но и богатым. Месяц спустя Зельда, которая послужила в романе прототипом Розалинды, стала миссис Фицджеральд. Их брак отнюдь не был скучным. Зельда флиртовала со всеми подряд, а Скотт безумно ее ревновал. Но Фицджеральдами восторгались, прощая им публичные эксцентричные выходки в театре, на улице, в ресторанах.

Через год молодые супруги приехали в Сен-Пол, на родину Фицджеральда, где у них родилась дочь, которую назвали в честь отца Франс Скотт, среди домашних ее ласково звали Скотти. Что касалось воспитания дочери, то Зельда придерживалась принципа: «Я не хочу, чтобы она выросла серьезной, и не хочу, чтобы она стала великой. Пусть будет богата и счастлива, вот и все!» Наняв для Скотти няню, молодые родители вернулись в Нью-Йорк к прежней разгульной жизни. Они появлялись в фешенебельных ресторанах, устраивали ночные оргии с обильными возлияниями, инициатором которых чаще всего была Зельда, их имена постоянно появлялись в скандальной хронике бульварных изданий.

И в этой «гонке наслаждений» Скотт, хотя и с трудом, но все же находил время для писательства. Два года потребовалось ему для создания следующего романа «Прекрасные, но обреченные». Цельной книга не получилась, но на ее страницах правдиво отразилась все та же американская жизнь послевоенных лет, и было достоверно передано настроение общества.

Однако уже в этом романе, а тем более в «Великом Гэтсби» появилось предчувствие опасности нравственной апатии, которая способна оправдать и заурядный эгоизм, и ненасытную жажду земных благ. Об этом Фицджеральд напишет спустя пятнадцать лет в статье «Ранний успех»: «Все сюжеты, которые мне приходили в голову, непременно заключали в себе какое-то несчастье. Прелестные юные создания в моих романах шли ко дну. Миллионеры такие же прекрасные, как и обреченные. В действительности подобных драм еще не происходило. Но я был твердо убежден, что жизнь – не тот беззаботный разгул, какой в ней видят все эти люди, представлявшие мое поколение».

Однако предчувствие надвигающейся катастрофы в произведениях Фицджеральда не было замечено большинством его читателей, даже такими, как Гертруда Стайн и Эрнест Хемингуэй. И за писателем прочно закрепилась репутация провозвестника «века джаза», его обманчивых сказок, беспочвенных и порою опасных иллюзий.

Но в середине 20-х годов, в разгар «карнавальной пляски», и появилась книга, где праздник завершался трагедией. Время, когда был написан роман «Великий Гэтсби», оставило на нем четкие следы. В этой книге каждый эпизод насыщен атмосферой близкого крушения. Впервые «американская мечта» начала осознаваться как трагическая иллюзия, не только не возвышающая личность, но отдаляющая ее во власть губительных побуждений.

В заглавии этого романа критики обычно видят авторскую иронию. И в самом деле, Гэтсби – человек явно незаурядный, растерял себя в погоне за богатством. Ничтожен и пуст весь оплаченный им праздник жизни, завершающийся уже после гибели героя. В определенном смысле Гэтсби действительно велик как представитель американского «мечтателя», хотя именно эта мечта привела его к жизненной катастрофе.

После романа «Великий Гэтсби» Фицджеральд пережил тяжелое время творческих неудач и личную драму. Внешне жизнь четы Фицджеральдов казалась благополучной, по крайней мере, до 1930 г., когда выяснилось, что Зельда страдает тяжелым психическим расстройством. Они жили в Париже и на Ривьере так, будто праздник еще продолжался. Фицджеральд не сразу почувствовал, что в его жизни происходит что-то неладное. А когда это понял, уже трудно было что-то изменить. Зельда стала постоянной пациенткой лечебницы для душевнобольных, а его дочь Скотти, единственный близкий ему человек, жила в закрытом пансионе. Его почитатели потеряли к писателю интерес, книги не расходились, даже журналы отказывались печатать его рассказы. Об этой сумрачной поре жизни Фицджеральд поведал в романе «Крушение».

И все-таки надо было работать и оплачивать огромные счета. С большой неохотой Фицджеральд принял в 1935 г. предложение студии «Метро-Голдвин-Майер» и стал штатным сценаристом. Из Голливуда он писал письма, полные горькой иронии: «Вам говорят: мы вас пригласили потому, что ценим вашу индивидуальность, но пока вы у нас работаете, позабудьте о ней раз и навсегда… Если меня и дальше будут использовать как чернорабочего, это приведет к моральной травме».

Такая зависимость была для писателя невыносимой. Он не мог работать, срывался, уходил в запои, словно торопя развязку. Один за другим от него отворачивались друзья.

И все же, пока голливудские работодатели тщетно добивались душещипательных сюжетов для своих фильмов, Фицджеральд урывками писал роман «Последний магнат». Но он не успел его закончить, скончавшись 21 декабря 1940 г. от сердечного приступа в возрасте сорока четырех лет.

Осмысливая сегодня творчество Фрэнсиса Скотта Фиц-джеральда, можно отметить, что писатель, несомненно, обладал редкостным даром понимать трагедию людей и общества. И потому, видимо, именно он стал выразителем идей того потерянного поколения американцев, к которому принадлежал сам.

Гюстав Флобер

(12.12.1821 – 8.05.1880)

Французский писатель.

Романы «Воспитание чувств», «Саламбо», «Госпожа Бовари»; неоконченный сатирический роман «Бувар и Пекюше»; маленькие повести «Простая душа», «Легенда о Св. Юлиане Милостивом», «Иродиада»; поэма в прозе «Искушение святого Антония».

Гюстав Флобер являет собой редкий пример писательского подвижничества. Мало кто из современных ему авторов отдавался литературному творчеству с такой неистовой страстью, жертвуя всеми радостями жизни. Как романтик он искал вдохновение в историческом прошлом, а как трезвый реалист с наслаждением исследовал человеческие пороки, находя какое-то болезненное удовлетворение в изображении человеческой глупости и низости. Так и балансировал он в своем творчестве между романтизмом и глубоким пессимизмом, испытывая и возвышенные чувства, и, как признавался сам, «сильнейшую антипатию ко всему человеческому роду».

Вырос Флобер в благополучной, уважаемой и богатой семье (его отец был главным врачом в Руане), окруженный заботливыми и любящими родителями, обожающей его сестрой и хорошими друзьями.

Но, несмотря на счастливое детство, уже в юношеских сочинениях у Гюстава проступают какие-то странные для подростка темы. Чего только стоят одни названия – «Чума во Флоренции», «Танец мертвецов», «Мемуары безумца», мистерия «Смар», где персонажами выступают Смерть и Сатана.

В 1840 г. девятнадцатилетний Флобер, закончив руанский лицей, поступил на юридический факультет Парижского университета. Выбор не был продиктован любовью к праву, просто надо было получить какую-нибудь профессию. На лекциях Гюстав скучал, университетскую жизнь не любил, к своим сокурсникам относился с презрением, считая их позерами и бездарями. После возвращения из Парижа Флобер поселился в поместье отца в Круассе, где почти безвыездно и прожил всю жизнь.

В 1844 г. произошло печальное событие, которое оказало сильное воздействие на будущую жизнь писателя. У него случился серьезный нервный припадок и впоследствии эта болезнь постоянно преследовала писателя, сопровождаясь слуховыми и зрительными галлюцинациями. Флобер нередко испытывал чувство мрачного пессимизма, чему способствовали и болезнь, и не всегда счастливые любовные связи. Все это привело к решению стать, в определенном смысле, затворником и никогда не жениться, а заниматься только литературой.

В отцовском доме родные Гюстава обустроили ему большой кабинет с видом на Сену. Он почти ни с кем не видится, лишь изредка приглашает немногих друзей, чтобы обсудить написанное. Здесь и пройдет большая часть жизни писателя. Все иные занятия, кроме литературного творчества, он считает недостойными своего внимания. Родственники, и прежде всего мать, осуждали аскетизм Гюстава. «Горячка фраз осушила тебе сердце», – с горечью говорила она сыну.

Первым большим произведением Флобера стала драматическая поэма в прозе «Искушение святого Антония». В ней писатель попытался противопоставить научные знания религиозной мистике и схоластике ересей в ответ на растущее влияние клерикализма. Перед отшельником Антонием разворачивался настоящий карнавал богов, чудищ, соблазнов и гротескных образов.

Друзья, прослушавшие драму, вынесли Гюставу суровый вердикт: «Рукопись, по нашему мнению, – сказали они, – надо бросить в огонь и никогда о ней не вспоминать». Удар был сокрушительным, но после веских аргументов слушателей Флобер все же согласился с ними. Рукопись, правда, в огонь не бросил, спустя восемь лет он ее сократил, а еще через шестнадцать – заново переписал.

Но советы друзей, как позже оказалось, не были бесплодными. Один из них, поэт Буйле, посоветовал Флоберу написать реалистический роман в духе Бальзака и даже предложил сюжет из жизни. Это была история одного врача, который после смерти первой супруги, женщины значительно старше его, сделал предложение юной и красивой дочери соседа-крестьянина. Красавица оказалась девицей взбалмошной, легкомысленной и с большими претензиями. Скучный муж ей скоро надоел и она завела любовников. Потратив крупную сумму на наряды и украшения, ветреная жена наделала много долгов и вскоре отравилась. Позже покончил с собой и муж. Этот сюжет почти без изменений лег в основу самого значительного романа Флобера «Госпожа Бовари».

Работа захватила писателя, в своем будущем романе он решил излагать факты и представлять героев без всякого авторского комментария, никого не осуждая и никому не выражая симпатий, как бы ни поступали персонажи. Объективность, беспристрастность и непредубежденность должны были создать новую форму повествования. По словам Флобера, он мечтал выработать «стиль… который был бы ритмичным, как стихи, точным, как язык науки, и с волнообразным звучанием виолончели».

Четыре года и восемь месяцев писатель работал над романом, работал упорно и напряженно, преодолевая отвращение к обыденности того, что описывал. Цель состояла в том, чтобы вовлечь персонажей в такие события, которые были бы следствием их характеров и условий существования. Здесь крылась опасность того, что книга окажется скучной, а ее герои неинтересными. Флобер блестяще разрешил эту проблему благодаря все тому же стилю – ритмически музыкальному, с точно рассчитанными периодами. Он выверял каждую фразу, не позволял себе употреблять дважды на странице одно и то же слово, создавая произведение совершенное, живое и реальное и превращая тривиальную любовную историю чуть ли не в античную трагедию.

В 1856 г. роман «Госпожа Бовари» был напечатан в журнале «Парижское обозрение», а через год вышел отдельной книгой.

Надо заметить, что Флобер был захвачен врасплох и поражен переменой, наступившей в его жизни, едва он выпустил «Госпожу Бовари». Пока он писал, пока в смене удач и поражений, подъема и отчаяния шлифовал свой роман, он чувствовал себя свободным и гордым. Когда же Флобер расстался со своим литературным детищем и предстал перед публикой, ему показалось, будто он продал себя в рабство. Сразу же на него обрушились все кошмары, испокон веков терзавшие писателей: доброжелательные советчики, цензура и суд, критики и читатели, различные насмешники и шутники. По натуре и по образу жизни Флобер – отшельник, и он с трудом переносил неожиданно возникшую вокруг него сутолоку.

Тем не менее, и признанный поэт Сент-Бёв, и начинающий критик Франс определили «Госпожу Бовари» как роман нового типа, но еще более восторженно приняли его читатели. Правда, не обошлось без скандала. Суд предъявил автору и издателю обвинение в безнравственности. На судебном заседании прокурор, приведя несколько отрывков из романа, объявил их «порнографическими». В ответ защита принялась доказывать, что упомянутые сцены необходимы, а описанные прелюбодеяния Эммы Бовари обернулись для нее суровым наказанием. Судьи посчитали этот аргумент достаточно убедительным, и таким образом роман был оправдан. Хотя вдумчивый читатель понимал, что Эмма «плохо кончила» отнюдь не из-за супружеской неверности, а по причине огромных долгов, которые она не смогла отдать.

Несмотря на оправдательный приговор, судебный процесс привел Флобера в ужас. «О чем же можно писать, если столь безобидное создание, если бедная моя госпожа Бовари была схвачена за волосы и словно гулящая девка доставлена в исправительную полицию?» – вопрошал он в одном из писем.

После «Госпожи Бовари» Флобер обратился к исторической теме. В романе «Саламбо» он описал события далекого прошлого, когда Карфаген пытался восстановить свою целостность. Это произведение, насыщенное сильными образами, одухотворенное трагической любовью ливийского наемника Мато к Саламбо, дочери карфагенского полководца, можно назвать историческим романом лишь отчасти. Перед читателем предстает классическая история любовных отношений на великолепном фоне драматических событий карфагенской истории. Фантазией автора запечатлены неистовые страсти и первобытная энергия людей, борющихся за выживание.

Виктор Гюго отозвался на роман восторженным замечанием: «Эта прекрасная, могучая и ученая книга… Вы воскресили исчезнувший мир и с этим поразительным воскрешением вы сочетали потрясающую драму».

Опубликовав «Саламбо», Флобер тут же приступил к новому роману «Воспитание чувств». Сюжет был традиционен для французской литературы – воспитание, а точнее, карьера молодого провинциала Фредерика Моро в Париже. Драматизм повествования не в поступках героев, а в том, что все они попросту не успевают жить. Поток времени уносит красоту и терпение госпожи Арну, суету карьериста Делорье, ненасытную жадность промышленника Дамбреза и все деловые планы и надежды самого Фредерика. Особую остроту роману придает описание восстания 1848 г., изображенное с точки зрения аристократа духа Флобера: «на трон взобрался пролетарий… веселый и глупый, как обезьяна; уличная девка в позе статуи Свободы… ужасна; вот отличный фарс». Фарс – таков теперь для Флобера уровень драматизма. Все описанное вполне отвечало более позднему афоризму Флобера: «Видеть в жизни фарс – единственный способ видеть ее не в черном цвете. Будем смеяться, чтобы не плакать».

Последние годы жизни писателя были исполнены печали и горести. Как пишет исследователь творчества романиста С. Моэм: «Жил он в основном в Круассе. Вел сидячий образ жизни. Слишком много курил. Слишком много ел и пил. Денег не хватало. Друзья выхлопотали для него синекуру на три тысячи франков в год, и он принял их предложение, хотя и чувствовал себя глубоко униженным. Правда, до денег он так и не дожил».

8 мая 1880 г. внезапная смерть Флобера прервала его работу над романом «Бувар и Пекюше». Обозреватель журнала «Иллюстрированный мир» отметил: «Он пал, словно солдат на поле брани». Пожалуй, это был самый краткий и самый точный некролог о великом мастере слова.

Уильям Фолкнер

(25.09.1897 – 06.07.1962)

Американский писатель, лауреат Нобелевской премии (1949 г.).

Романы «Сарторис», «Шум и ярость», «Когда я умирала», «Святилище», «Осквернитель праха», «Реквием по монахине», «Притча», «Свет в августе», «Авессалом, Авессалом!», «Непокоренные», (в др. переводе «Непобежденные»), «Дикие пальмы»; трилогия: «Деревушка», «Город», «Особняк» и др.; сборник рассказов «Сойди, Моисей!», очерки и эссе.

Понять в полной мере жизнь и творчество Уильяма Фолкнера можно лишь познакомившись с его родословной, в которой отразилась судьба Америки, страны, «сделавшей себя» всего за двести с лишним лет.

Предки Фолкнера были выходцами из Шотландии. В середине XVIII века они переселились в Северную Америку, где, как и другие пионеры, принялись осваивать новые земли. Это были молодые, смелые, сильные люди, одержимые одной мечтой – разбогатеть. Прадеду будущего писателя это удалось благодаря авантюризму и предприимчивости. Он успел многое – поучаствовать в войне между Севером и Югом, дослужиться до звания полковника, построить железную дорогу и даже написать два романа.

Многие черты своих энергичных предков унаследовал Уильям Фолкнер, но только не страсть к предпринимательству. Он избрал свой путь – литературное творчество.

Родился Уильям Фолкнер 25 сентября 1897 г. в маленьком провинциальном городке Оксфорде, штат Миссисипи. Здесь он провел, наверное, лучшие свои юношеские годы, зачитываясь английской романтической поэзией, классической прозой, произведениями французских и русских писателей.

И все же это были пока романтические увлечения. Сама же жизнь не очень-то вдохновляла Уильяма. Школу он бросил, попытка стать профессиональным летчиком провалилась, служба в банке и на почте закончилась изгнанием, а литературные опыты в виде стихов и поэмы критики назвали подражанием французскому символизму.

Первые прозаические произведения – романы «Солдатская награда» и «Москиты» – были написаны, по признанию Фолкнера, «ради забавы». Однако уже в них писатель пытается найти собственную дорогу в литературе, свой, особый стиль, который впоследствии будет известен как «фолкнеровский», и собственную тему.

В творческом становлении Фолкнеру помог другой крупный американский писатель Шервуд Андерсон, увидевший в молодом авторе недюжинный талант. Фраза, сказанная ему Андерсоном, стала крылатой: «Вы, Фолкнер, деревенский парень, все, что вы знаете, это тот маленький кусочек земли в Миссисипи, где вы начали. Впрочем, этого тоже достаточно. Это тоже Америка… Все, что нужно Америке, это чтобы вы посмотрели на нее, послушали и поняли ее, если можете».

Свою Америку писатель поместил на своей малой родине и дал ей имя: Йокнапатофский округ. И произошло невероятное. «Я обнаружил, – говорил Фолкнер, – что моя собственная крошечная почтовая марка родной земли стоит того, чтобы писать о ней, что всей моей жизни не хватит, чтобы исчерпать ее тему». Да, и название местности, и имена персонажей были вымышленными. Но не вымышленными были те люди, которых хорошо знал Фолкнер и которые перешли в его книги. Не придуманы и традиции трех поколений южан, заселивших эту часть Америки, реальны их чувства, страсти, мечты и человеческие отношения. Фолкнер стремился быть предельно точным в изображении той местности, которую он придумал. Он даже нарисовал подробную карту с изображением холмов, ферм, балок, дорог и зданий, где разворачивались события его романов. Под нею он поставил подпись: «Джефферсон, округ Йокнапатофа, Миссисипи, пл. 2400 кв. миль. Население: белых – 6298, негров – 9313. Уильям Фолкнер – единственный хозяин и повелитель». Позднее, объясняя свой выбор, он говорил: «Я воспользовался тем, что знал лучше, то есть местностью, где родился и прожил большую часть моей жизни. Это как плотник, когда строит забор, пользуется молотком, который лежит рядом».

Романы Фолкнера – это драма молодого поколения, столк-нувшегося с суровой, а порой, и жестокой реальностью. Одно дело – красивые легенды о героическом прошлом дедов и отцов, и совсем иное – начинавшийся ХХ век с обострившимися противоречиями, девальвацией моральных ценностей.

Впервые город Джефферсон и его обитатели, многие из которых перешли в другие произведения, возник в романе «Сарторис». Это история об Байярде Сарторисе, внуке некогда знаменитого Джона Сарториса – личности цельной и героической. Байярд тоже прошел войну, потеряв на ней родного брата-близнеца. Он возвратился в родные места, терзаемый виной, что не сумел спасти жизнь близкого ему человека. Драма Байярда была в том, что он не смог стать таким же отважным, какими были его прадед и брат.

Еще более сложной оказалась психология героев в романе «Шум и ярость», да и сама книга написана в непривычном для Фолкнера стиле – в импрессионистской манере с набором аллегорий, символов, ассоциаций. Мысли юных героев порой переданы в виде «потока сознания». Поэтому читается роман с трудом.

1929 г. для 32-летнего Фолкнера стал во многом переломным. Он женился на Эстелл Олдхем Франклин, в которую был влюблен с детства. Супруги сняли в Оксфорде маленькую квартиру. Но денег в семье катастрофически не хватало (у Эстелл было двое детей от первого брака), и надо было искать работу. Уильям устроился кочегаром на электростанцию, а по ночам в угольном бункере, на письменном столе, устроенном из перевернутой тачки, писал…

За «Шумом и яростью» последовали романы «Когда я умирала», «Святилище» и «Свет в августе». Критика встретила их на удивление благожелательно, хотя сам Фолкнер чувствовал, что он только подступает к своему писательскому прорыву. Этот период был, пожалуй, самым счастливым, именно в это время вызрел замысел самого объемного труда писателя – трилогии «Деревушка», «Город» и «Особняк», которую, в общей сложности, Фолкнер писал 34 года.

Если говорить о неповторимом стиле Фолкнера, то его можно выразить двумя словами – скрытая сила. Вроде бы персонажи говорят о самых простых житейских вещах, вроде бы описываются обычные житейские ситуации. Но за всем этим кроется такая мощь, такая внутренняя драма, которую читатель иногда способен ощутить в одном предложении, в одной реплике и даже в молчании героев.

Подобно им, сам Фолкнер был человеком огромного внутреннего напряжения при абсолютном внешнем спокойствии и кажущемся равнодушии к тому, что происходит вокруг него. Да и жизнь он вел почти затворническую, разве что за исключением юношеских лет, когда перепробовал множество профессий, и семилетнего сотрудничества с Голливудом, на которое пошел исключительно ради заработка. Все остальное время он жил просто и непритязательно, говоря о себе: «Я не литератор, я фермер». Дом в Оксфорде был для него лучшим местом для творчества и отдохновения.

Писатель не любил литературных обществ, политических митингов, заявлений для печати, встреч с коллегами. Когда пришло приглашение от президента Джона Кеннеди с просьбой прибыть на обед в честь лауреатов Нобелевской премии, Фолкнер сказал: «Передайте им, что я слишком стар, чтобы ехать так далеко ради обеда с незнакомыми людьми».

Кстати, и само известие о присуждении ему в 1949 г. Нобелевской премии «За яркий и уникальный вклад в современную американскую прозу» Фолкнер встретил достаточно прохладно, если не сказать, равнодушно. Он отказывался ехать в Стокгольм, заявив прессе, что «…это слишком далеко. Я – фермер и не могу надолго отлучаться». Уговорила Джилл, дочь писателя. Ей очень хотелось побывать в Европе, а любимой дочери Фолкнер отказать не мог.

В шведской столице писатель приобрел репутацию самого неразговорчивого из всех нобелевских лауреатов. На обязательных приемах, обедах, пресс-конференциях он старался держаться в тени и как можно меньше говорить. Даже Нобелевскую речь он прочитал так быстро и невнятно, что многие из присутствующих смогли ознакомиться с ней лишь на следующий день из газет.

Уже в зрелые годы Фолкнер вернулся к увлечению своей молодости – самолету, на котором летал часто и с удовольствием. И еще была у него одна страсть – к верховой езде, которая не оставила его и на склоне лет. Лошадей Фолкнер любил безоглядно. Они же постоянно были и причиной его серьезных травм. Но после выздоровления он снова садился в седло, говоря: «Не могу я дать этой проклятой кобыле одержать надо мной верх. Я должен подчинить ее себе». Послед-нее падение оказалось роковым. После сильнейшего ушиба Фолкнеру пришлось лечь в больницу, где он скончался 6 июля 1962 г. Похоронили его на кладбище в Оксфорде.

Всю жизнь Фолкнер противился вмешательству в его личную жизнь. Сохранилось его письмо литератору Малькольму Каули, который собирался писать о нем биографический очерк: «У меня одно стремление – исчезнуть как отдельный индивидуум, кануть в вечность, не оставить в истории ни следов, ни мусора, только книги, которые были изданы… Пусть итог и история моей жизни найдут выражение в одной фразе моей эпитафии и некрологе: он создавал книги».

Макс Фриш

(15.05.1911 – 04.04.1991)

Швейцарский писатель, драматург.

Романы «Штиллер», «Трудные люди», «Homo Faber», «Назову себя Гантенбайн»; повести «Ответ из тишины», «Вильгельм Телль для школы», «Монтаук», «Синяя борода»; пьесы «Санта Крус», «И вот они снова поют», «Китайская стена», «Дон-Жуан, или Любовь к геометрии», «Бидерман и поджигатели» и др.

Всю свою жизнь Макс Фриш, за вычетом путешествий, прожил в Цюрихе, старинном городе, который не только дал миру целую плеяду замечательных писателей, но и стал приютом для многих великих эмигрантов, искавших в Швейцарии кто покоя, кто вдохновения, а кто и спасения от преследования властей. Фриш прославил Цюрих архитектурными сооружениями, созданными по его проектам и ставшими туристическими достопримечательностями города. Что же касается Швейцарии, то славу ей принесло прежде всего его литературное творчество, книги и пьесы, к которым он шел долго и упорно.

О своем жизненном и писательском пути Макс Фриш рассказал в «Дневнике», изданном в 1950 г. Будущий драматург родился 15 мая 1911 г. Его отец, по профессии архитектор, был выходцем из Австрии. Мать некоторое время служила гувернанткой в домах богатых русских аристократов. Из предков Фриша, имевших вполне добропорядочную по тогдашним меркам родословную, единственным исключением был дед Макса по материнской линии. Как писал Фриш, он «называл себя художником и носил невообразимый галстук, в котором было больше смелости, чем во всех его рисунках и картинах».

Юный Фриш был самым обычным ребенком, не отличавшимся особым рвением в учебе. И как ни старались родители приобщить сына к искусствам и книгам, тот предпочитал развлечения и футбол. Только в 16-летнем возрасте, побывав на спектакле «Разбойники» по Шиллеру, Макс впервые «заболел» искусством. Он был буквально потрясен, когда увидел на сцене современную драму. Значит, решил Фриш, писать пьесы можно и о сегодняшних событиях, с современными героями. И вскоре он буквально завалил известного режиссера Макса Рейнгардта своими драматургическими опусами. Тот не принял ни одной пьесы, но все же советовал Максу не отчаиваться, совершенствовать писательское ремесло, а главное – учиться, овладевать знаниями.

Фриш поступил на филологический факультет Цюрихского университета. Проучившись два года, он пришел к выводу, что это учебное заведение не что иное, как «магазинная свалка разных предметов, лишенных внутренней связи». И когда в 1933 г. умер его отец, а значит, надо было зарабатывать на жизнь самому, Фриш без всякого сожаления оставил университет. Он стал журналистом и, по его словам, «описывал все, что придется: новоселья, доклады о Будде, спортивные состязания, весну в зоопарке – отказывался только от крематориев». Одновременно он работал над своим первым романом «Юрг Рейнгарт», который был опубликован в 1934 г. Чуть позже увидел свет рассказ «Ответ из тишины», написанный под влиянием швейцарского писателя XIX в. Готфрида Келлера. Потом последовали и другие подражательные сочинения, впрочем, так и не опубликованные. Разочаровавшись в своем таланте, Фриш в один прекрасный день собрал все написанное им и безжалостно предал огню.

Казалось, с писательством было покончено раз и навсегда. Макс снова вернулся на студенческую скамью, но на сей раз с твердым намерением стать архитектором. И он стал им, получив через четыре года диплом и удостоившись звания победителя городского конкурса на лучший проект открытого водного бассейна.

Грандиозные планы и проекты молодого архитектора нарушила Вторая мировая война. Два года провел Фриш рядовым на швейцарской границе. Там он снова вспомнил о былом увлечении литературой. Из-под его пера выходят первые дневниковые заметки «Листки из вещевого мешка», напомнившие читателям популярные в те годы произведения А. Жида и Э. Юнгера. Правда, Фриш проявил определенную самостоятельность, стремясь объективно описывать то, что им пережито. Этому правилу он следует и в романе «Трудные люди», над которым работал в течение всего 1943 г.

В том же году состоялась женитьба Фриша на Констанции фон Мейенбург, брак с которой хотя и дал жизнь двум дочерям и сыну, но в конце концов не выдержал испытания временем. Из-за многочисленных разногласий супруги развелись в 1950 г.

Среди откликов на роман «Трудные люди» было и весьма важное письмо от заведующего литературной частью Цюрихского драматического театра Курта Хиришфельда. Он предложил Фришу попробовать себя на театральном поприще. Материал романа послужил основой для его первой пьесы «Санта Крус», а через год была написана пьеса-реквием «Опять они поют», имевшая большой успех у публики.

Послевоенные годы были очень насыщенными для писателя. Он много ездил, встречался с людьми, размышлял о судьбах Европы. Музеи Венеции сменялись развалинами Берлина, венская опера – концлагерями на территории Польши, где Фриш принял участие в Конгрессе сторонников мира. К этому времени относится и его знакомство с Бертольдом Брехтом, оказавшим серьезное влияние на драматургию Фриша. И все же он шел своим путем. Его взгляды, несмотря на влияние Брехта, формировались в условиях, когда многие интеллигенты на Западе с пессимизмом смотрели на будущее человечества. Спасение от этого пессимизма Фриш искал в напряженной работе. Параллельно с «Дневником» он работал над двумя пьесами – «Китайская стена» и «Когда окончилась война», получившими в целом одобрение Брехта.

В 1949 г. завершилось наконец строительство бассейна по чертежам архитектора Макса Фриша. Но через два года, закончив работу над пьесой «Граф Эдерланд» и получив годичную стипендию для стажировки в США, он навсегда оставляет архитектуру, чтобы профессионально заняться литературой. Начиная с пьесы «Дон-Жуан» и романа «Штиллер», Фриш все прочнее завоевывает европейское и мировое признание.

Фриш – мастер иронии, сатиры, парадоксальных художественных поворотов. Характерен в этом смысле его Дон– Жуан – интеллектуал, признающийся в единственной любви, любви к геометрии. Интеллект для него – чисто мужская привилегия, именно он делает Дон-Жуана неотразимым в кругу севильских дам. Впрочем, как отмечал драматург, его слава соблазнителя – недоразумение, виной которому дамы. А его неверность объясняется не страстью, а страхом потерять свое лицо, свою репутацию великого обольстителя. Фраза, произнесенная в «Дон-Жуане» – «Люди спокойно переносят славу, пока над ней не начинают смеяться», – вполне отражает склонность Фриша как к парадоксам, так и к самоиронии. В них драматург видел верное средство защиты личности, отстаивающей свое достоинство.

Начиная с 60-х годов, Фриш стал относиться к своему творчеству более требовательно, опубликовав за 15 лет всего три пьесы. Называя свои драмы-притчи «моделями», драматург и сам представлял собой типичную модель современного популярного писателя 70-х годов ХХ столетия. Это проявлялось во всем – в образе жизни, темпераменте, даже во внешнем виде. На страницах газет и журналов часто печатался его портрет: задумчивое, сосредоточенное лицо, высокий лоб, внимательный взгляд за стеклами очков и неизменная трубка. Это тоже был образ, типичный для писателя «постнигилистической» эпохи.

Фриш очень любил путешествовать, постоянно стремился к новым впечатлениям, охотно давал интервью, выступал с докладами по вопросам политики, философии, этики, остро реагировал на важнейшие события, происходящие в мире. В уже упоминавшемся «Дневнике» писатель рассказал о том, каким образом он реализует увиденное и прочувствованное. Он дал возможность читателю наблюдать, как из неказистых, внешне неэффектных слов и фраз вырастает цельное здание романа или пьесы, позволив заглянуть в свою творческую лабораторию.

Макс Фриш всегда верил в возможности искусства, хотя и понимал, что одной художественной культуры недостаточно, необходима еще и культура политическая. Художник не всевластен, но и не беспомощен. «Уже тот факт, – говорил Фриш, – что гитлеровская клика, рассчитанная на всеобщее оглупление, не выносила литературу, достаточное доказательство силы писательского слова, хотя и негативное доказательство». Он гордился своей принадлежностью к «обличителям». Литература, по его мнению, не имеет права умалчивать правду о неблагополучии общества и личности.

Эрнест Хемингуэй

(21.07.1899 – 02.07.1961)

Американский писатель, лауреат Нобелевской премии (1954 г.).

Романы «И восходит солнце» (анг. изд. под названием «Фиеста»), «Прощай, оружие!», «Иметь и не иметь», «По ком звонит колокол», «За рекой в тени деревьев», «Острова в океане» (неоконченный) и др.; повесть-притча «Старик и море»; пьеса «Пятая колонна»; сборники рассказов «В наше время», «Мужчины без женщин», «Победитель не получает ничего»; очерково-публицистические и автобиографические книги «Смерть после полудня», «Зеленые холмы Африки»; книга воспоминаний «Праздник, который всегда с тобой».

Существует множество фотопортретов Хемингуэя. На одном из них камера запечатлела писателя на палубе его яхты «Пилар». Обнаженный по пояс мужчина огромного роста смотрит прямо на солнце. В его легкой улыбке и прищуренных глазах светится радость жизни, вера в свою счастливую звезду. И лицо, и вся мощная фигура великого американца – живое олицетворение силы, мужества и воли. Таким он был в жизни, такими были и герои его лучших произведений. Редко кто из людей среднего и старшего поколения не «переболел» Хемингуэем в юности. Притягивала не только его лаконичная и выразительная проза, но и удивительная судьба, испытавшая Хемингуэя войной, любовью, неистовыми страстями и приключениями.

Эрнест Миллер Хемингуэй родился в городке Оук-Парк в привилегированном пригороде Чикаго 21 июля 1899 г. Его мать, урожденная Грейс Холл, выйдя замуж за Кларенса-Эдмонсона Хемингуэя, врача-терапевта, принесла в жертву, как она постоянно подчеркивала, свой вокальный талант оперной певицы. Самопожертвование жены дорого обходилось доктору Хемингуэю. Он был добрым, слабохарактерным человеком и во всем ей подчинялся, стараясь освободить от всех забот. Грейс пела в церковном хоре, состояла членом многочисленных благотворительных обществ, участвовала в делах местной церковной общины.

Каждый из родителей стремился подчинить маленького Эрнеста своему влиянию, привить ему свои вкусы. И если отец читал ему книги по естественной истории, брал с собой на рыбную ловлю, охоту, поощрял увлечение футболом и боксом, то мать мечтала о ином будущем для своего старшего сына. Она заставляла петь его в церковном хоре, одно время даже хотела сделать из него знаменитого музыканта, заставляя играть на виолончели. Для ребенка, у которого не было музыкального слуха, эти уроки были настоящим мучением. Как вспоминал позже писатель, «на виолончели я играл хуже, чем кто бы то ни был на свете». Тем не менее, в течение нескольких лет ему приходилось ежедневно по часу заниматься музыкой.

Страсть к писательству владела Хемингуэем с самых ранних лет. Уже в школе он постоянно писал рассказы, стихи, которые публиковались в школьных газетах и журналах, был активным участником школьного литературного клуба.

После окончания учебы в 1917 г. Хемингуэй начал работать корреспондентом в канзасской газете «Стар», а в мае 1918 г. уехал добровольцем в воюющую Европу и стал шофером американского отряда Красного Креста на итало-австрийском фронте. В июле 1918 г. Эрнест получил серьезное ранение в ногу. Находясь на излечении в госпитале в Милане, Хемингуэй влюбился в сестру милосердия Агнес фон Куровски, спокойную, рассудительную молодую женщину с чувством юмора, которая была на семь лет старше его. Роман стремительно развивался. Эрнест умолял Агнес выйти за него замуж, но она отказала обаятельному солдату, объяснив свой отказ разницей в возрасте. В прощальном письме Агнес писала: «Я по-прежнему люблю тебя, но как мать, а не как возлюбленная. Я не могу не учитывать того, что, по сути, ты еще ребенок». Горечь первой любви проступила позже в «Очень коротком рассказе» Хемингуэя, а сама Агнес послужила прототипом Кэтрин Беркли в одном из лучших романов писателя «Прощай, оружие».

Возвратившись в Оук-Парк, Хемингуэй поступил на работу в редакцию чикагского журнала, где познакомился с писателем Шервудом Андерсоном, убедившим его уехать в Париж, чтобы избавиться от «бездуховной», как он выразился, атмосферы американского среднего Запада. Женившись в сентябре 1921 г. на прелестной девушке Элизабет Хэдли Ричардсон (от этого брака у писателя был сын Джон), Хемингуэй последовал совету Андерсона и отправился в Европу.

Живя за границей, Эрнест много путешествовал, писал статьи на самые различные темы для «Торонто стар». Он познакомился с американскими писателями, живущими в то время в Париже, в частности со Скоттом Фицджеральдом, и сам начал писать, исходя из принципа «главное – сочинить одно предложение правды, а дальше пойдет». В Париже вышли первые книги Хемингуэя – «Три рассказа и десять стихотворений», написанные под влиянием Андерсона, а также сборник рассказов «В наше время». В них уже проступает четкий, лаконичный стиль, который станет характерным для зрелого Хемингуэя; появляется здесь и традиционный для писателя герой, который, по словам Хемингуэя, «в трудную минуту не подведет».

В октябре 1926 г. Хемингуэй публикует первый серьезный роман «И восходит солнце». Он был благосклонно принят критикой и создал ему прочную репутацию многообещающего молодого писателя. Герои романа – американцы и англичане, живущие в Париже и в Испании, травмированы духовно (а сам рассказчик, импотент Джейк Барис – и физически). Смысл жизни эти люди видят в боксе, рыбалке, корриде, алкоголе и физической любви. Таким видел писатель послевоенное поколение. Кстати, друзья Хемингуэя узнавали в героях этой книги многих реальных людей, в том числе и самого автора.

Если на литературном фронте у Хемингуэя все складывалось как нельзя лучше, то в семейной жизни дела обстояли намного сложнее. Мирная семейная жизнь закончилась, когда Хэдли поняла, что Эрнест влюбился в Полину Пфайфер, работавшую в Парижском бюро журнала «Вог». В 1927 г. Хемингуэй развелся с Хэдли и женился на Полине. От второго брака у Хемингуэя было двое сыновей – Патрик и Грегори.

После выхода в свет еще одного сборника рассказов «Мужчины без женщин» Хемингуэй возвращается в 1927 г. в Америку и, поселившись во Флориде, в Ки-Уэсте, завершает свой второй роман – «Прощай, оружие», который имел огромный успех как у критики, так и у читателей. Многие литературоведы считают этот роман, наряду с более поздним романом «По ком звонит колокол», самым лучшим произведением писателя, в котором его стиль – ясный, сжатый и очень емкий – достиг своего совершенства.

С переездом в Ки-Уэст в жизнь писателя вошло новое увлечение – охота на крупную морскую рыбу. Эта страсть подталкивала его на все более дальние экспедиции – на Бикини, Багамские острова, к берегам Кубы – острову, который он полюбил настолько, что с конца 40-х годов избрал его своим домом.

В 30-е годы в творчестве Хемингуэя отмечается некоторый спад. В этот период писатель заболел пресловутой «звездной болезнью». Он изображает из себя «настоящего мужчину» (интерес к испанской корриде, американской охоте на хищников), что многими воспринималось как позерство. К главным произведениям этого периода относятся «Смерть после полудня», документальный рассказ об испанской корриде; «Зеленые холмы Африки», дневник первого сафари писателя, в котором описания охоты и африканских ландшафтов перемежаются пространными экскурсами в литературу и эстетику; «Иметь и не иметь», повесть, в которой главный герой вынужден в результате Великой депрессии стать контрабандистом. Однако только два рассказа – «Долгое счастье Фрэнсиса Макомбера» и «Снега Килиманджаро» – получили тогда одобрение критики.

В 1937 г. во время гражданской войны в Испании Хемингуэй, собрав деньги для республиканцев, отправился в Испанию в качестве военного корреспондента Североамериканской газетной ассоциации и сценариста документального фильма «Земля Испании». Побывав в Испании второй раз, он написал пьесу «Пятая колонна», где показана осада Мадрида осенью 1937 г. В это же время у него начался роман с Мартой Геллхорн, военным корреспондентом в Мадриде.

Испанским событиям гражданской войны посвящена книга «По ком звонит колокол». Этот роман, в заглавие которого вынесены слова английского поэта Джона Донна («…Не спрашивай никогда, по ком звонит колокол, он звонит по тебе»), имел огромный успех. По мнению Карлоса Бейкера, биографа писателя, «эта книга до сих пор остается непревзойденным шедевром среди всех произведений (как художественных, так и нехудожественных), посвященных испанской трагедии тех лет».

После развода с Полиной Пфайфер Хемингуэй в 1940 г. женился на Марте Геллхорн. Однако и третий брак писателя оказался неудачным, через четыре года супруги развелись. Размышляя о семейной жизни Хемингуэя, его друг, критик Малькольм Каули, очень точно подметил: «Он романтик по натуре, и он влюбляется подобно тому, как рушится огромная сосна, сокрушающая мелкий лес… Когда он влюбляется, он хочет жениться и жить в браке, а конец брака он воспринимает как личное поражение».

В 1944 г. Хемингуэй в качестве военного корреспондента отправился в Лондон, он участвовал в полетах британских ВВС, описывал высадку союзников в Нормандии. Писатель так активно участвовал в боевых действиях союзников, что едва не попал под трибунал за нарушение правил Женевской конвенции о поведении военных корреспондентов, что, впрочем, не помешало ему получить Бронзовую звезду за храбрость.

В 1946 г. Хемингуэй женился на Мери Уэш, корреспондентке журнала «Таймс», с которой был знаком еще в Лондоне. С нею он уехал на Кубу, которая отныне стала его вторым домом. Здесь была написана его знаменитая повесть «Старик и море», лирическое повествование о старом рыбаке, который поймал, а потом упустил самую большую рыбу в своей жизни. Повесть пользовалась огромным успехом и даже вызвала мировой резонанс. В 1953 г. писатель получил за нее Пулитцеровскую премию. А в 1954 г. Хемингуэю была присуждена Нобелевская премия по литературе «за повествовательное мастерство, в очередной раз продемонстрированное в «Старике и море», а также влияние на современную прозу». К сожалению, по состоянию здоровья Хемингуэй не мог присутствовать при вручении этой награды.

Последние годы жизни писателя исполнены трагизма. Трудно даже себе представить, что этот жизнедеятельный, сильный человек, спортсмен, стал жертвой тяжких болезней, в том числе и психических. В 1960 г. у него появились признаки шизофрении и мании преследования. Лечение в 1960 г. в клинике Мэйо в Рочестере не принесло результата. Выйдя из больницы, Хемингуэй понял, что не в состоянии больше писать. Жизнь потеряла для него всякий смысл, и 2 июля 1961 г. Эрнест Хемингуэй покончил с собой в своем доме в Кетчеме (штат Айдахо).

После смерти писателя интерес к нему, а особенно к его жизни, возрастал с каждым десятилетием. Обширные монографии о Хемингуэе выходят и сегодня. Рецензируя одну из них, американский новеллист Раймонд Карвер отмечал: «Как свежо и сегодня читаются лучшие произведения Хемингуэя!.. Если существует в природе общность между пальцами, листающими страницы, глазами, бегущими по строкам, и разумом, собирающим эти слова в мысли и образы, значит, Хемингуэй свое дело сделал, значит, он не устареет».

Антон Павлович Чехов

(29.01.1860 – 16.07.1904)

Русский писатель.

Роман «Драма на охоте»; повести «Степь», «Огни», «Скучная история», «Палата № 6», «Три года», «Моя жизнь», «Мужики», «Попрыгунья», «Душечка» и др.; сатирико-юмористические рассказы; пьесы «Иванов», «Дядя Ваня», «Чайка», «Вишневый сад», «Три сестры» и др.; книга «Остров Сахалин».

Антон Павлович Чехов, говоря о себе, был предельно сдержан: «Ничего из себя не делал… Ни рисовки или любования собою… Читать про себя какие-либо подробности, а тем паче писать для печати – для меня истинное мучение». Эту скромность Чехов пронес через всю свою жизнь, включая и годы, когда он стал вровень с величайшими русскими писателями XIX в. А к своей литературной деятельности относился Чехов словно к служению – честному, бескорыстному и радостному. И если в более поздние годы в его пьесах и повестях проступили печаль и самоирония, то лишь благодаря мудрой ясности, которая неизбежно приходит к большому художнику.

Дед Чехова Егор Михайлович был крепостным. Грамотность и предприимчивость позволили ему выкупиться на волю, освободить от крепостной зависимости всю семью и дать возможность развиваться способностям сына Павла и внука Антона, будущего писателя. Детство и юность Антоши, как ласково называли Чехова родные, прошли в Таганроге – небольшом портовом городе на степной окраине России. Отец, Павел Егорович, оказался здесь не случайно. С юных лет избрав купеческое ремесло, он стремился в город крупной торговли. Накопив небольшой капитал, Павел Егорович приобрел лавку и женился на Евгении Яковлевне Морозовой, дочери моршанского купца-суконщика, которая родила ему пятерых сыновей и одну дочь.

С детских лет Антон вместе со своими братьями и сестрой учились разным ремеслам, а главное, искусству торговли в лавке отца, поскольку Павел Егорович хотел их видеть людьми практичными. И все же по коммерческой части никто из них не пошел. Антон прославил фамилию Чеховых как писатель. Александр тоже обнаружил литературные способности, но из-за беспорядочной богемной жизни так и не состоялся как литератор. Михаил был известным актером, Иван – учителем, Николай, рано умерший от туберкулеза, подавал большие надежды как художник, Мария писала неплохие пейзажи.

В 1876 г. семья Чеховых оказалась в трудном положении. Павел Егорович разорился, его признали несостоятельным, и он, скрываясь от кредиторов, тайком уехал из Таганрога с женой и младшими детьми в Москву, где учились старшие сыновья – Александр в университете, Николай в Училище живописи. Антоше, гимназисту шестого класса, пришлось остаться в Таганроге до окончания гимназии. Как ни удивительно, но одиночество пошло ему только на пользу.

Три года прожил Чехов в Таганроге один. И за это время не только устоял под тяжестью семейных испытаний, но и возмужал, окреп, стал лучше учиться, проявив те качества, которых не доставало ни отцу, ни другим членам семейства – волю к жизни, духовную свободу и чувство собственного достоинства. Еще семнадцатилетним юношей он писал своему младшему брату Михаилу: «Ничтожество свое сознавай знаешь где? Перед Богом, пожалуй, перед умом, красотой, но не перед людьми. Среди людей нужно сознавать свое достоинство».

Антон легко привык к одиночеству и строгому, почти монашескому распорядку, к непрерывному труду. Он распродавал остатки домашнего имущества, сам зарабатывал себе на жизнь уроками (причем часть денег посылал матери в Москву), успешно сдал выпускные экзамены и даже заслужил стипендию, которую Таганрогская городская управа выплачивала одному из таганрожцев, обучавшихся в высших учебных заведениях.

В 1879 г. девятнадцатилетний Чехов стал студентом медицинского факультета Московского университета и почти одновременно сотрудником юмористических журналов «Будильник», «Зритель», «Спутник» и «Стрекоза». Медицинский факультет был выбран вполне осознанно, и учился Антон основательно, хотя совмещать учение с повседневной работой в журналах было нелегко. Первые годы в Москве Чеховы жили бедно. Отец служил приказчиком, младшие брат и сестра учились в гимназии, денег хронически не хватало. Поэтому вскоре писательство Антона стало для семьи главным источником существования. Печаталось далеко не все, но и отвергнутые юморески он как-то пристраивал уже в московские газеты за смехотворный гонорар – несколько копеек за строчку. Кассы редакций пустовали, и молодые авторы вынуждены были ожидать, пока мальчишки-газетчики принесут с улицы хоть какую-то выручку.

Первый, кто как-то помог Чехову войти в литературу, был петербургский издатель Лейкин. Он вел журнал «Осколки» и в июне 1883 г. предложил Чехову писать для него заметки два раза в месяц под заглавием «Осколки московской жизни». Тот принял предложение и вел свою колонку до октября 1885 г. Кроме того, в «Осколках» под многочисленными псевдонимами Чехов напечатал более сотни юмористических рассказов и пародий. Однако вскоре его стал тяготить навязанный ему юмористический жанр, и тогда Лейкин, человек добрый и разумный, устроил Чехову договор с «Петербургской газетой», куда он писал каждую неделю уже серьезные рассказы.

Многие читатели и критики восприняли Антошу Чехонте (один из многочисленных псевдонимов Чехова) как поставщика увеселительного чтива. Но в своих маленьких рассказах начинающий автор затрагивал большие темы, умел показать жизнь человека во всем ее многообразии. Это была необычная проза. Каждый рассказ, написанный в лаконичной форме, заключал в себе сюжет целой повести и даже романа. Тогда и появились изречения Чехова, определившие его стиль: «Краткость – сестра таланта», «Коротко говорить о длинных вещах», «Искусство писать – это искусство сокращать».

Чехов писал свои веселые и грустные истории и одновременно учился, при этом не имея элементарных бытовых условий для работы и испытывая постоянную нужду в деньгах. Такой изнурительный труд, безусловно, сказывался на здоровье. В 1884 г. у Антона случилось сильное горловое кровотечение – первый признак туберкулеза. Члены семьи Чеховых были подвержены этой болезни, и студент-медик прекрасно знал ее симптомы. Но к врачам он категорически отказался обращаться, а мать поспешил успокоить, что его болезнь никак не связана с семейным недугом.

Несмотря на это, в конце 1884 г. Антон успешно сдал экзамены и стал дипломированным врачом. Через несколько месяцев, собрав немного денег, он отправился в Петербург. До сих пор Чехов не придавал серьезного значения своему литературному труду, но, приехав в столицу, он, к своему удивлению, обнаружил, что его рассказы знают и любят. Петербургские литераторы и критики увидели в них свежесть, живую интонацию и оригинальность.

В Петербурге Чехов познакомился с издателем престижной газеты «Новое время» Сувориным, который сразу же предложил ему сотрудничество, а позднее стал его близким другом. Завел знакомство и с писателем Дмитрием Григоровичем, имевшим большой авторитет среди русской интеллигенции. Григорович, пожалуй, первый разглядел в Чехове большой талант, о чем позже писал ему: «Вы, я уверен, призваны к тому, чтобы написать несколько превосходных истинно художественных произведений. Вы совершите великий нравственный грех, если не оправдаете таких ожиданий».

Но жить только литературой Чехов не собирался, он говорил, что «медицина – моя законная жена, литература – незаконная. Обе, конечно, мешают друг другу, но не настолько, чтобы исключать друг друга». Как врач Чехов не имел большой практики, одно время (около двух лет, с 1884 по 1886 г.) он служил врачом в заштатном городке Воскресенске под Москвой, заведовал земской больницей в Звенигороде, неподалеку от Воскресенска, принимал больных из окрестных деревень. Однако дохода врачебная деятельность практически не приносила, поскольку пациенты, местные крестьяне, были бедны. Поэтому, как и раньше, он мог рассчитывать лишь на публикации рассказов в московских и петербургских журналах.

Первая книга его рассказов «Сказки Мельпомены» увидела свет в 1884 г. и прошла почти незамеченной у читающей публики. Вторую книгу «А. Чехонте (Ан. П. Чехов). Пестрые рассказы», которая вышла в мае 1886 г., критики оценили неоднозначно, хотя с прилавков книжных магазинов она очень быстро исчезла. Чехов писал по этому поводу Лейкину: «Про мою книгу заговорили толстые журналы. «Новь» выругала и мои рассказы назвала бредом сумасшедшего, «Русская мысль» похвалила, «Северный вестник» изобразил мою будущую плачевную участь на 2-х страницах, впрочем, немного похвалил…»

К началу 90-х годов Чехов становится одним из популярнейших писателей в России. В 1887 г. вышли еще две книги его рассказов «Невинные речи» и «В сумерках» (за которую 27-летний писатель был удостоен академической Пушкинской премии); состоялась также премьера его первой пьесы-комедии «Иванов» в московском театре Корша. В 1888 г. была опубликована повесть «Степь», о которой Чехов говорил, что это «не повесть, а степная энциклопедия», а через два года вышел еще один сборник рассказов «Хмурые люди» с посвящением композитору П. И. Чайковскому.

В 1890 г. Чехов совершил путешествие на Сахалин, где пробыл три месяца, изучая быт ссыльных поселенцев, и, как он писал Суворину, на каторге и поселениях «видел все, кроме смертной казни». Результатом этой поездки стала уникальная исследовательская книга «Остров Сахалин», которая привлекла внимание общественности к «острову изгнания». Некоторые реформы в положении каторжных и ссыльных, проведенные правительством в начале 90-х годов, современники Чехова склонны были расценивать как уступку общественному мнению, вызванному книгой.

В 1892 г. Чехов приобрел небольшое имение в деревне Мелихово в 50 верстах от Москвы и переехал туда со всем своим многочисленным семейством. Он надеялся поправить свое здоровье, поскольку все чаще его стали мучить горловые кровотечения. Годы, прожитые в Мелихове, были, пожалуй, лучшими в жизни Чехова. Здесь он много писал (за его произведения издатели уже платили приличные гонорары), принимал активное участие в общественных делах – был земским гласным, попечителем сельского училища, на свои средства построил школу для крестьян и, как всегда, бесплатно лечил. Двери гостеприимного Мелиховского дома всегда были открыты для друзей. Здесь пережил писатель и несколько любовных увлечений. Женщины всегда любили Чехова, но ни одна из них так и не увлекла его серьезно. Чаще всего биографы упоминают имена Лики Мизиновой, которая была дружна со всей семьей Чеховых, и писательницы Лидии Авиловой, которая уже в 75-летнем возрасте опубликовала мемуарный роман «Чехов в моей жизни», имевший первоначальное заглавие «О любви».

К 1897 г. здоровье Антона Павловича настолько ухудшилось, что в марте ему пришлось лечь в клинику. Врачи поставили окончательный диагноз – верхушечный процесс в легких. В сентябре Чехов лечился в Ницце, но надежды на лечение за границей не оправдались, поэтому в следующем году Антон Павлович приобрел в Ялте участок для постройки дачи. Отныне дача в Ялте стала для писателя основным местом жительства.

В середине 90-х годов Чехов достигает вершин художественного мастерства в области драматургии. Его пьесы «Чайка», «Дядя Ваня», «Вишневый сад» вот уже больше столетия вдохновляют крупнейших режиссеров не только России, но и Франции, Англии, Америки. А впервые они были поставлены в Художественном театре, которым руководили Станиславский и Немирович-Данченко. Эти два великих режиссера сумели почувствовать чеховский дар, увидеть скрытую, «незаметную» красоту в обыденной жизни, понять и передать в своих спектаклях особенности его стиля.

Постановка «Чайки» переплелась с большим событием в личной жизни Чехова. В сентябре 1898 г. на репетиции этой пьесы он познакомился с актрисой Ольгой Книппер, которая играла Нину Заречную. В мае 1901 г. Антон Павлович и Ольга Леонардовна поженились. Кстати, к большому неудовольствию всего семейства Чеховых, которое все еще от него материально зависело.

Молодожены условились, что Ольга по-прежнему будет играть в театре, а встречаться с ней Антон Павлович будет в Москве или в Ялте, куда та приезжала в дни, свободные от спектаклей. Сохранились их письма, трогательные и нежные, дышащие любовью и заботой друг о друге. Именно Ольга склонила Чехова написать «Вишневый сад». В этой пьесе ей отводилась роль Раневской.

Премьера «Вишневого сада» состоялась в день рождения писателя 17 января 1904 г. и имела огромный успех. А уже в июне здоровье Антона Павловича настолько ухудшилось, что врачи рекомендовали ему немедленно ехать за границу на лечение. Чехов с женой уехал на немецкий курорт Баденвейлер, который, впрочем, мало подходил больному туберкулезом. К сожалению, лечение не принесло желаемых результатов. Больному становилось все хуже, и в ночь с 1 на 2 июля со словами, сказанными по-немецки: «Я умираю», Антон Павлович Чехов скончался. Ему исполнилось только 44 года.

Тело Чехова было перевезено в Москву и 9 июля он был похоронен на Новодевичьем кладбище рядом с могилой отца.

Фридрих Шиллер

(10.11.1759 – 9.05.1805)

Немецкий поэт и драматург.

Драмы «Разбойники», «Заговор Фиеско», «Коварство и любовь», «Дон Карлос», «Мария Стюарт», «Орлеанская дева», «Мессинская невеста», «Вильгельм Телль», трилогия «Валленштейн»; стихотворения и баллады.

Из какого бы уголка земли ни приехал любознательный турист в небольшой немецкий городок Марбах, ему непременно укажут адрес шиллеровского музея, открытого еще в 1859 г. На маленькой площади с фонтаном посетитель увидит неказистый домик с вывеской пекаря, а поднявшись по деревянным ступеням, окажется в убогой комнате с большой печью. Здесь рос маленький Фриц Шиллер – будущий великий немецкий поэт и драматург.

Отец Фридриха Иоганн Каспар Шиллер был военным фельдшером и немало поскитался по Европе в те беспокойные годы. В семье его почти не видели ни жена Елизавета Доротея Кодвейс, дочь владельца корчмы, ни их дети – Кристофина и Фридрих. С детства мальчик, родившийся в военном лагере, рос болезненным и слабым. Внешне он походил на мать – светло-русый, с тонким удлиненным лицом, лучистыми синими глазами. От нее же он унаследовал высокий рост и узкогрудую фигуру.

Семья часто переезжала с места на место, в зависимости от того, в какой полк переводили Каспара Шиллера. Наконец, в 1765 г. Шиллеры осели в местечке Лорх, расположенном неподалеку от города Гмюнда, в живописных местах Швабии. Будущее сына отец уже определил: духовная карьера, что, как он считал, соответствовало наклонностям маленького Фрица.

В Лорхе Фриц и его сестра Кристофина, которую в семье ласково называли Финеле, впервые начали учиться. Местный пастор Мазер, друг семьи Шиллеров, занимался с детьми немецким языком и латынью. В знак уважения к своему первому учителю Шиллер впоследствии даст его имя смелому старику пастору, обличителю всесильного графа Моора в юношеской драме «Разбойники».

В 1766 г. нужда снова заставила родителей сняться с места и переехать в Людвигсбург, новую резиденцию герцога Карла Евгения. Капитан Шиллер арендовал за городом участок земли и стал выращивать саженцы для продажи, найдя, наконец, свое призвание в садоводстве.

Изменилась и жизнь Фридриха. Его отдали в городскую латинскую школу, после окончания которой он должен был поступить в семинарию, чтобы затем подготовиться к экзаменам на богословский факультет. После жизни в сельской провинции большой город с его пышной герцогской резиденцией, нарядными улицами, сверкающей венецианскими зеркалами Людвигсбургской оперой показался Фридриху сказочным царством. Он играл в домашнем театре и уже пробовал сам писать стихотворные диалоги для сцены, чем неслыханно удивил отца, обратившегося к сыну с мало ободряющим вопросом: «Да что ты, Фриц, рехнулся?!»

Однако ни отец, ни начинающий драматург еще не знали, какой поворот готовит им судьба. Весной 1772 г. герцог Карл Евгений просматривал списки наиболее успевающих учеников, чтобы пополнить ими военные учебные заведения. Выбор его, в том числе, пал на Фридриха Шиллера. Так что набожный родитель вынужден был забыть о своей мечте сделать сына священником, ибо перечить герцогу не позволялось.

Фридриху предстояла нелегкая учеба в герцогской Военной академии, в связи с чем ему вменялось в обязанность «всецело посвятить себя служению герцогскому Вюртембергскому дому и ни в коем случае не нарушать этого обязательства без всемилостивейшего разрешения герцога».

На целых восемь лет 14-летнего Фридриха оторвали от семьи, от друзей, лишили отрочества и юности, о чем впоследствии он писал: «Через начальную мрачную юность мою вступил я в жизнь, и бессердечное, бессмысленное воспитание тормозило во мне легкое, прекрасное движение первых зарождавшихся чувств».

Единственным средством защитить свою внутреннюю свободу для Фридриха Шиллера была поэзия, в которой он уже в те годы увидел свое призвание. Занятия поэзией были дерзким пренебрежением устава академии, ибо сам Карл Евгений вполне разделял мнение Фридриха II, изрекшего однажды, что «немецкий язык годится только для солдат и публичных девок». Как и берлинская знать, герцог считал, что смотреть можно только либо французские, либо итальянские трагедии.

И все же страсть к немецкой поэзии оказалась у Фридриха Шиллера сильнее всех воинских уставов и аристократических прихотей. Должно быть, размышляя о судьбе поэта, Фридрих и записал в дневнике крылатую фразу Гете: «Только тот велик и счастлив, кому не надо ни повиноваться, ни повелевать, чтобы быть кем-нибудь». С таким отношением к искусству в 1775 г. он вместе с друзьями организовал в академии тайный поэтический союз, который просуществовал вплоть до перевода военного академиста в Штутгарт, где открывался новый факультет – медицинский. Шиллер решил, что из двух зол выбирают меньшее. Медицина, хотя и в рамках военной службы, была Фридриху ближе, да и практичнее, поскольку, как он считал, «карьера медика – верный кусок хлеба». Однако поэзия в стороне не осталась, как ни строги были надзиратели, в академию все же проникали драмы, песни, баллады немецких авторов. В то мятежное для Германии время возникло самое массовое литературное движение 70-х годов под громким названием «Буря и натиск». Признанным главой движения стал студент Страсбургского университета Иоганн Гете, автор нашумевшего романа «Страдания молодого Вертера».

Зима 1776 г. оказалась счастливой для 17-летнего Шиллера. В журнале «Шабский магазин» впервые увидело свет его идиллическое стихотворение «Вечер», подписанное инициалом Ш. Юный автор был счастлив уже тем, что напечатаны строки, выражавшие самую сокровенную мысль – мечту о высоком предназначении поэта.

После первых публикаций, почувствовавший свою поэтическую силу, юноша становится решительным и даже дерзким. Он больше не ищет уединения, наоборот, даже бравирует тем, что является признанным лидером среди товарищей, авторитетом во всем, что касается литературы, вступая в диспуты и оппонируя профессорам. Шиллеру казалось, что еще немного, и он вырвется из казармы на свободу и открыто займется поэзией. Уже написана первая драма «Разбойники», прочитанная друзьям во время тайной прогулки в лесу, уже услышаны слова восторженного одобрения, оставалось только закрепить успех.

И вот, наконец, выпуск, на котором присутствовал в числе почетных гостей сам Гете, заехавший проездом в академию. Тогда, в декабре 1779 г. он почти не заметил смятенного юношу. Но через пятнадцать лет их пути пересекутся, чтобы уже никогда не разойтись.

Вместе с врачебным дипломом Шиллер получил назначение в гренадерский полк полковым лекарем. Друзья, учившиеся с Фридрихом, с юмором вспоминали о полном несоответствии внешнего облика поэта с его должностью. В форме военного медика он выглядел весьма комично. Букли, косичка, треуголка смотрелись на нем нелепо. Но всего чудовищнее была обувь: огромные ботфорты делали его ноги похожими на два цилиндра. Он шагал в них, как журавль, не сгибая ноги в коленях. Да и начальство, с первого взгляда увидевшее несуразность молодого лекаря, не очень-то жаловало его в отзывах и рекомендациях. Но Шиллера это мало беспокоило, все его помыслы были направлены на то, чтобы опубликовать «Разбойников» – драму из жизни двух братьев Мооров, один из которых воплощает зло и власть, а другой во имя добра и справедливости становится предводителем разбойничьей шайки.

С трудом собрав необходимую сумму, Шиллер издал свое произведение в 1781 г. Драма была опубликована без имени автора и с указанием вымышленного места издания. Скромная книга, напечатанная на самой дешевой бумаге, потрясла современников, воспринявших ее как поэтический манифест демократической интеллигенции. Несмотря на анонимность сочинения, все знали имя автора. Более того, театральный деятель барон Дальберг тут же предложил поставить драму в майнгеймском театре. 13 января 1782 г. состоялась премьера «Разбойников», вызвавшая небывалый восторг зрителей. Имя Шиллера зазвучало по всей Германии.

Этот успех не на шутку встревожил герцога. Карл Евгений немедленно вызвал Шиллера в свою резиденцию и категорически запретил ему заниматься литературой, позволив печатать только медицинские трактаты.

Шиллер не сдавался. Находясь в опале, он задумал новую драму под названием «Заговор Фиеско», о реальных событиях XVI в., в центре которых был образ генуэзского графа Фиеско ди Лаванья, возглавившего политический заговор против тирана Генуи Джанеттино Дория. Параллельно поэт работал над другой драмой о простой девушке Луизе Миллер, мечтающей о счастье в условиях тирании и диктата власти. Позже эта драма получила название «Коварство и любовь».

Такого свободомыслия власти уже простить не могли. Понимая всю опасность своего положения, Шиллер принял решение бежать из Вюртемберга. Он как бы предвидел свою участь изгнанника, сказав однажды: «Разбойники» стоили мне семьи и отчизны».

С этого бегства начались долгие скитания поэта, скрывавшегося под вымышленным именем в различных городах Германии. Приходилось и унижаться. Директору Мангеймского театра барону Дальбергу Шиллер с отчаянием писал: «У меня нет средств, необходимых для противоборства моей злополучной судьбе… Я покинул Штутгарт с опустошенным сердцем и пустым кошельком. Мне бы следовало краснеть от стыда, делая такие признания, но я знаю – они меня не унижают». Письмо было напрасным, Дальберг отказал и в деньгах, и в постановке пьесы «Заговор Фиеско».

Скрываясь в тюрингской горной деревне Бауэрбах у матери одного из своих товарищей Генриетты Вольцоген, Шиллер познакомился с ее дочерью Шарлоттой. Одинокий, оторванный от семьи, он особенно нуждался в тепле, понимании и дружеском слове. Но Шарлотта была не из тех девушек, которые способны на романтическую любовь: бедняк, к тому же не дворянин, не представлялся ей солидной партией. Поэтому предложение Фридриха она отвергла.

Однако душевная подавленность Шиллера вскоре сменилась радостью: весной 1783 г. в издательстве Шванна в Мангейме вышел из печати «Заговор Фиеско», а Дальберг все-таки решил возобновить переговоры о постановке этой пьесы, полагая, что герцог Карл Евгений забыл о беглеце. Премьера состоялась в начале 1784 г., но, в отличие от «Разбойников», она была встречена публикой весьма холодно. Зато самолюбие автора было вполне удовлетворено следующей постановкой драмы «Коварство и любовь», которая была воспринята как вершина литературного течения «Буря и натиск».

Слава Шиллера росла, но, к сожалению, не улучшалось положение поэта, по-прежнему считавшегося «беглецом». Только зимой 1784 г. Шиллер получил наконец права пфальцского подданного. В редактируемом им журнале «Рейнская Талия» поэт отмечал: «Я пишу как гражданин вселенной, который не служит никакому князю… Публика для меня теперь единственная наука, единственный повелитель и друг… Что-то великое совершается во мне при мысли, что я буду покоряться только приговору общественного мнения и апеллировать к одному трону – человеческой душе». В этом же журнале были опубликованы первые акты драмы «Дон Карлос».

Доходы от работы в журнале были мизерными и поэта начали преследовать кредиторы. Кому он только не задолжал. Его переписка с Генриеттой Вольцоген – поразительная смесь высоких излияний и мелочных денежных расчетов, сопровождаемых мучительными извинениями. Тем тягостнее были личные переживания Шиллера. Он полюбил замужнюю женщину Шарлотту фон Кальб, но разорвать тяготивший ее брак она не могла. Памятью о встрече с фрау фон Кальб остались два стихотворения – «Борьба» и «Отречение». Удивительно, но именно в этот непростой и уж никак не радостный период жизни поэта возникла его известная ода «К радости», ставшая еще более знаменитой после того, как она прозвучала как величественная хоровая песня в Девятой симфонии Бетховена. Более тридцати лет искал Бетховен музыкальное воплощение вдохновившей его поэмы. «Стихи Шиллера чрезвычайно трудны для музыканта, – сетовал он в разговоре с композитором Черни. – Музыкант должен взлететь гораздо выше поэта… А кто может тягаться с Шиллером?»

В конце 80-х годов Шиллер начал преподавательскую деятельность как профессор истории в Иенском университете. Его постоянным местом жительства отныне стал Веймар, тот же небольшой городишко, в котором десять лет назад поселился Гете. Вторая встреча двух великих поэтов произойдет в 90-е годы, когда их объединит общее творческое начало, ставшее поводом для прочной дружбы. А пока Шиллер был увлечен другим знакомством. Это была дальняя родственница его старинной приятельницы Генриетты Вольцоген (какое совпадение!), снова Шарлотта – Шарлотта фон Ленгефельд. В 1790 г. они поженились. Чувство Фридриха к Лотте – «спокойная тихая привязанность» – так охарактеризовал его он сам. Она стала преданной женой и матерью четверых детей, стойко переносила все трудности неустроенной жизни, самоотверженно ухаживала за мужем во время приступов его болезни.

После окончательного сближения с Гете и совместного творческого сотрудничества с ним над стихами цикла «Ксении», Шиллер принялся за создание самого монументального произведения – трилогии «Валленштейн» – о знаменитом полководце, герое Тридцатилетней войны. За этой трилогией последовали его лучшие драмы – «Мария Стюарт», «Орлеанская дева» и «Вильгельм Тель».

За три года до смерти великому поэту по милости императора Карла Августа было даровано, наконец, дворянство, что больше обрадовало жену, поскольку теперь она могла бывать при дворе. Самому поэту было уже не до почестей и титулов. Участившиеся с конца 1803 г. приступы чахотки все чаще прерывали его напряженную творческую работу. Опустив ноги в таз с ледяной водой, подкрепляя убывающие силы крепким кофе или шампанским, Шиллер проводил за столом все время, когда только мог держать перо в руках. К осени 1804 г. болезнь обострилась, чему в немалой степени способствовала сильная простуда. Как врач, Шиллер знал, что обречен, хотя и не терял надежды, говоря друзьям: «Я бы был доволен, если бы мне удалось дожить до пятидесяти лет». Эти слова были сказаны за две недели до смерти, которая наступила 9 мая 1805 г.

13 мая при огромном стечении народа на Веймарском кладбище состоялась траурная панихида: в мелодии моцартовского «Реквиема» звучала скорбь об этой рано оборвавшейся, еще полной творческих сил жизни.

Бернард Шоу. Полное имя – Шоу Джордж Бернард

(26.07.1856 – 2.11.1950)

Английский писатель, драматург, лауреат Нобелевской премии (1925 г.).

Цикл «Пьесы неприятные»; цикл «Пьесы приятные»; цикл «Три пьесы для пуритан»; трагедия «Святая Иоанна»; драма «Дом, где разбиваются сердца»; комедии «Пигмалион», «Тележка с яблоками», «Плохо, но правда», «Миллионерша»; пенталогия «Назад к Мафусаилу» и др.; литературно-музыкальная и театральная критика; публицистика.

Бернард Шоу как писатель и человек представлял собой тот тип людей, которые способны извлечь максимум пользы из чего угодно – из поведения, внешности и даже из сплетен и толков о себе. Словом, это была личность уникальная и не только в литературном отношении.

Шоу восхищал, поражал, возбуждал неприязнь, шокировал. Он был склонен к иронии, включающей, разумеется, и самоиронию. Даже на фотографиях он выглядел как человек, явно бравирующий своей эксцентричностью. Но и те, кто отрицательно относился к драматургу, отдавали дань его остроумию, оригинальности, не упуская, правда, возможности отметить его хвастливость, позерство и откровенное стремление делать все наоборот.

Истоки «нестандартного» характера Шоу, вероятно, следует искать в его происхождении. Он родился 26 июля 1856 г. в главном городе Ирландии Дублине. Впоследствии в свойственной ему ироничной манере Шоу писал: «Я типичный ирландец, а мой род восходит к Шейгу, третьему сыну шекспировского Макдуфа. Отсюда мой драматургический талант».

Отец писателя был выходцем из почтенной буржуазной семьи. Среди его родственников были банкиры, чиновники и всякого рода дельцы. Джорджу Карру Шоу было уже за сорок, когда он женился на двадцатилетней Люсинде Элизабет Герли. Молодая миссис Шоу родила двух дочерей и сына Бернарда. Первые уроки воспитания Шоу получил от гувернантки и дяди священника, а в десять лет был отдан в школу. Учился он не очень прилежно, а затем и вовсе бросил учебу, начав в пятнадцатилетнем возрасте работать в должности мелкого клерка. Проработав пять лет конторщиком, Бернард понял, что эта карьера не для него, поскольку служба, как с юмором он отмечал позднее, «начала угрожать обеспеченностью». Так или иначе, но Шоу оставил работу и переехал в Лондон. Свое решение он с тем же юмором объяснял так: «Я не питал никакого особенного пристрастия ни к Лондону, ни к Англии. Если бы моим призванием была наука или музыка, я направился бы в Берлин или в Лейпциг. Живопись привела бы меня в Париж… Ради богословия я отправился бы в Рим, а за протестантской философией – в Веймар. Но так как моим орудием был английский язык, мне ничего не оставалось, как поехать в Лондон».

Оказавшись в столице Великобритании, Бернард занялся самообразованием. Свой выбор он остановил на музыке, поскольку и мать, и сестра, ставшая профессиональной оперной певицей, были людьми музыкально одаренными. По самоучителю он выучил ноты и стал играть на фортепиано, имея в виду в дальнейшем аккомпанирование певцам-любителям. Однако денег подобное занятие, как и сотрудничество с музыкальными изданиями, давало немного.

Шоу снова устроился на работу, на сей раз в телефонную компанию, но и эта служба была непродолжительной. Несостоявшийся чиновник окончательно убедился в том, что он «ни для какой честной профессии не подходит». В течение двух лет Шоу жил на средства матери, а затем, после неудачных попыток стать журналистом, решил попробовать свои силы в прозе. За пять лет им было написано пять романов, которые отказались публиковать шестьдесят издательств. Позже некоторые из этих произведений все же были опубликованы, правда, без выплаты авторского вознаграждения. Романы не принесли Шоу ни денег, ни славы в силу того обстоятельства, что в них пропагандировались социалистические идеи, не очень-то популярные среди английской интеллигенции.

Последним романом под названием «Неуживчивый социалист» закончились попытки Шоу утвердиться в литературе в качестве прозаика. Молодой писатель решил сменить жанр. Он устроился концертным рецензентом в газете «Стар», став, таким образом, музыкальным критиком. За семь лет Шоу написал множество статей, составивших позже трехтомник «Музыка в Лондоне. 1890–1894 гг.».

В тридцатилетнем возрасте Шоу увлекся политикой и принял активное участие в деятельности Фабианского общества, организации, из которой впоследствии возникла лейбористская партия Англии. Со временем он стал одним из лучших ораторов Англии и блестящим полемистом. Но, как позже оценивал Шоу свою политическую и литературную деятельность, «пропаганда каждому по плечу, а мои пьесы не мог написать никто другой».

Первая пьеса «Дома вдовца» была поставлена в театре, когда Шоу исполнилось 36 лет, последнюю он написал за полгода до смерти, в 93 года. А всего драматургом создано 56 пьес.

В своих пьесах Шоу ориентировался на почитаемого им норвежского драматурга Генрика Ибсена, увидев в нем драматурга-новатора. Пьесы великого норвежца воспроизводили не только определенные ситуации и реалистические образы, их персонажи обсуждали и важные жизненные проблемы. Кроме того, Ибсен вводил в свои драмы дискуссии, что было новшеством в драматургическом творчестве. Подобный прием станет затем основным и для Шоу.

Премьера пьесы «Дома вдовца» состоялась в Независимом театре 9 декабря 1902 г. Особого успеха она не имела, зато был определенный «шум»: газеты добрых две недели обсуждали премьеру спектакля. Такое отношение критиков и публики весьма понравилось начинающему драматургу и он принялся сочинять пьесы одну за другой.

Первое признание пришло к Шоу из-за рубежа. Большую роль в этом сыграл венский журналист Зигфрид Требитч, который перевел пьесы Шоу на немецкий язык. Благодаря ему, в Вене поставили «Ученик дьявола», а в Берлине – «Оружие и человек». После этого пьесы Шоу приобретают популярность на всем европейском континенте и в США.

Шоу привлекал внимание публики не только как талантливый драматург, но и как неординарная личность. Люди, знавшие его близко, утверждали, что общаться с ним было необычайно легко и приятно. Его острый ум и слегка ироничный тон в беседе ценили и друзья, и почитатели, и поклонницы. В 1892 г. у Шоу завязалась длительная переписка со знаменитой английской актрисой Эллен Терри. После ее смерти в 1928 г. переписка была издана. В предисловии к ней Шоу писал: «Эллен Терри и я в 90-е годы обменялись примерно 250 письмами. Какая-нибудь старомодная гувернантка сказала бы, что многие из них представляют собой страстные любовные послания. Однако хотя от моего до ее дома можно было доехать на извозчике за шиллинг, мы никогда не встречались лично; единственный раз я прикоснулся к ней после премьеры «Обращения капитана Брасбаунда», когда я поцеловал ей руку. На мой вкус, ухаживания на бумаге – самое приятное из видов ухаживаний, потому оно может длиться без конца».

Со своей будущей женой Шарлоттой Пейн-Таузенд Шоу познакомился благодаря своим друзьям. Вскоре после свадьбы супруги приобрели небольшой участок с домом в глухой деревушке Эйот-Сент-Лоренс, и здесь Шоу прожил вторую половину своей жизни. Когда у Шоу однажды поинтересовались, почему он выбрал именно этот ничем не примечательный уголок Англии, он повел спрашивающего на кладбище, показал надгробный камень, на котором было выбито: «Джейн Эверсли. Родилась в 1815 г. Умерла в 1895 г. Ее жизнь была коротка», и сказал: «Если о женщине, прожившей здесь восемьдесят лет, можно сказать, что ее жизнь коротка, то этот климат как раз то, что мне нужно».

Брак Шоу оказался счастливым, основанным на прочной дружбе и взаимопонимании. Шарлотта создала Бернарду уют, заботилась о всех его делах. Супруги любили путешествовать, совершили несколько больших заграничных поездок. Заботливый и внимательный Шоу самоотверженно ухаживал за женой, когда она в преклонном возрасте тяжело заболела. Миссис Шоу скончалась в Лондоне в 1904 г.

Их семейная идиллия была нарушена лишь однажды, когда Шоу увлекся красавицей актрисой мисс Патрик Кэмпбелл. В разгар этого романа Шоу исполнилось пятьдесят семь лет. Интерес Шоу к Патрик Кэмпбелл имел не только романтический характер. Специально для нее он написал роль Элизы в своей, пожалуй, самой знаменитой пьесе «Пигмалион». Недолгое, но бурное увлечение Шоу в конце сменилось прочной дружбой.

В 1925 г. шведская Академия присудила Бернарду Шоу Нобелевскую премию по литературе. Но Шоу не был бы самим собой, если бы не пошутил и по этому, казалось бы, очень серьезному поводу: «Очевидно, премию мне присудили в благодарность за то, что я облегчил в 1925 г. положение всего мира, ничего не опубликовав в этот год». Он поблагодарил за честь, но отказался от денег, заявив, что деньги, полагающиеся лауреату, – это «спасательный круг, брошенный пловцу, который уже благополучно добрался до берега».

Несмотря на мировое признание, Шоу не всегда понимали, в том числе и некоторые из его друзей. Особенно это непонимание проявлялось среди людей, примыкавших к определенным политическим, общественным и религиозным течениям. Марксисты критиковали Шоу как буржуазного писателя; буржуазные критики обвиняли его в слепой приверженности социализму; материалистам он не нравился своим идеализмом, идеалистам – материализмом. Он не устраивал католиков, но его не принимали в свои ряды и протестанты.

Шоу редко обращал внимание на подобные обвинения. До конца своих дней он придерживался собственных принципов в писательском деле, в чем сам и признавался: «Всегда надо преувеличить вашу идею до такой степени, чтобы за-ставить людей подскочить и прислушаться, а также напугать их так, чтобы они начали действовать. Я всегда сознательно поступаю так».

10 сентября 1950 г. Шоу, любивший работать в саду, подстригал кусты. Работая, он поскользнулся и при падении сломал бедро. Его немедленно отвезли в больницу. Он мужественно перенес две операции и 4 октября вернулся домой. Однако в результате падения у Шоу обострилась болезнь печени, и 2 ноября 1950 г. в возрасте 94 лет Бернард Шоу скончался. По завещанию Шоу, тело его было кремировано, а пепел развеян в саду.

Примечания

1

В средневековой мифологии Сирин – райская птица-дева, зачаровывающая людей своим пением.

Content

Е. К. Васильева, Ю. С. Пернатьев, В. М. Скляренко
Знаменитые писатели

Айзек Азимов (2.01.1920 – 6.03.1992)

Ханс Кристиан Андерсен (2.04.1805 – 4.08.1875)

Джон (Хойер) Апдайк (18.03.1932 – 27.01.2009)

Гийом Аполлинер. Настоящее имя – Вильгельм Аполлинарий Костровицкий (26.08.1880 – 9. 11.1918)

Анна Андреевна Ахматова. Настоящая фамилия – Горенко (23.06.1889 – 5.03.1966)

Джордж Гордон Байрон. Полное имя Байрон Джордж Ноэл Гордон (22.01.1788 – 19.04.1824)

Оноре де Бальзак (20.05.1799 – 18.08.1850)

Генрих Бёлль (21.12.1917 – 16.07.1985)

Александр Александрович Блок (16.11.1880 – 07.08.1921)

Шарль Бодлер (9.04.1821 – 31.08.1867)

Хорхе Луис Борхес (24.08.1899 – 14.07.1986)

Иосиф Александрович Бродский (24.05.1940 – 28.01.1996)

Михаил Афанасьевич Булгаков (15.05.1891 – 10.03.1940)

Иван Алексеевич Бунин (22.10.1870 – 8.11.1953)

Жюль Верн (08.02.1828 – 24.03.1905)

Герман Гессе (2.07.1877 – 9.08.1962)

Иоганн Вольфган Гете (28.08.1749 – 22.03.1832)

Николай Васильевич Гоголь (20.03.1809 – 21.02.1852)

Джон Голсуорси (14.08.1867 – 31.01.1933)

Виктор Гюго (26.02.1802 – 22.05.1885)

Джеймс Джойс (2.02.1882 – 13.01.1941)

Чарльз Диккенс (07.02.1812 – 09.06.1870)

Артур Конан Дойл (22.05.1859 – 7.07.1930)

Федор Михайлович Достоевский (11.01.1821 – 9.02.1881)

Александр Дюма (24.07.1802 – 06.12.1870)

Андре Жид. Полное имя – Жид Андре Поль Гийом (22.11.1869 – 19.02.1951)

Эмиль Золя (2.04.1840 – 29.09.1902)

Альбер Камю (7.11.1913 – 4.01.1960)

Франц Кафка (3.07.1883 – 3.06.1924)

Джозеф Редьярд Киплинг (30.12.1865 – 18.01.1936)

Хулио Кортасар (26.08.1914 – 12.02.1984)

Агата Кристи (15.09.1891 – 12.01.1976)

Михаил Юрьевич Лермонтов (3.10.1814 – 15.07.1841)

Джек Лондон. Настоящее имя – Джон Гриффит (12.01.1876 – 22.11.1916)

Федерико Гарсиа Лорка (5.06.1898 – 19.08.1936)

Томас Манн (06.06.1875 – 12.08.1955)

Габриэль Гарсиа Маркес (род. 6.03.1928)

Герман Мелвилл (1.08.1819 – 28.09.1891)

Ги де Мопассан. Полное имя Анри Рене Альбер Ги (5.08.1850 – 6.07.1893)

Владимир Владимирович Набоков (23.04.1899 – 12.07.1977)

О. Генри. Настоящее имя – Уильям Сидни Портер (11.10.1862 – 5.06.1910)

Джордж Оруэлл. Настоящее имя – Эрик Блэр (23.01.1903 – 21.01.1950)

Борис Леонидович Пастернак (10.02.1890—30.05.1960)

Андрей Платонович Платонов. Настоящее имя – Климентов Андрей Платонович (1.09.1899 – 05.01.1951)

Эдгар Аллан По (19.01.1809 – 7.10.1849)

Марсель Пруст (10.07.1871 – 18.11.1922)

Александр Сергеевич Пушкин (6.06.1799 – 28.01.1837)

Эрих Мария Ремарк (22.06.1898 – 25.09.1970)

Райнер Мария Рильке (4.12.1875 – 29.12.1926)

Жан Поль Сартр (21.06.1905 – 15.04.1980)

Генрик Сенкевич (7.05.1846 – 15.11.1916)

Антуан де Сент-Экзюпери (22.06.1900 – 31.07.1944)

Вальтер Скотт (15.08.1771 – 21.09.1832)

Александр Исаевич Солженицын (род. 11.12.1918 г. – ум. 3.08.2008 г.)

Джон Стейнбек. Полное имя – Стейнбек Джон Эрнст (27.02.1902 – 20.12.1968)

Стендаль. Настоящее имя – Анри Мари Бейль (23.01.1783 – 23.03.1842)

Август Стриндберг. Полное имя – Стринберг Юхан Август (22.01.1849 – 14.05.1912)

Джером Дэвид Сэлинджер (1.01.1919 – 27.01.2010)

Марк Твен. Настоящее имя – Сэмюэл Ленгхорн Клеменс (30.11.1835 – 24.04.1910)

Уильям Мейкпис Теккерей (18.07.1811 – 24.12.1863)

Лев Николаевич Толстой (12.09.1828 – 7.11.1910)

Иван Сергеевич Тургенев (09.11.1812 – 22.08.1883)

Оскар Уайльд (16.10.1854 – 30.11.1900)

Уолт Уитмен (31.05.1819 – 26.03.1892)

Герберт Уэллс (21.09.1866 – 13.08.1946)

Фрэнсис Скотт Фицджеральд (24.09.1896 – 21.12.1940)

Гюстав Флобер (12.12.1821 – 8.05.1880)

Уильям Фолкнер (25.09.1897 – 06.07.1962)

Макс Фриш (15.05.1911 – 04.04.1991)

Эрнест Хемингуэй (21.07.1899 – 02.07.1961)

Антон Павлович Чехов (29.01.1860 – 16.07.1904)

Фридрих Шиллер (10.11.1759 – 9.05.1805)

Бернард Шоу. Полное имя – Шоу Джордж Бернард (26.07.1856 – 2.11.1950)

Примечания