Константин Сергеевич Аксаков

Милостивые государи

…точно так, как если хвалить Гете, не понимая его; нет, милост<ивые> госуд<ари>, не торопитесь, вы ли хотите уверить нас, что живете в этой жизни, вы, сгнившие на корысти, вы, истощившие в себе ваши силы, данные вам от природы; вы, потушившие в себе искру Божию мелочными внешними интересами, светским шарканьем, славою повязать галстух; я знаю вас очень хорошо, мертвые души, гнилые трупы в модных фраках и белых перчатках; я знаю вас, я знаю, что поэзия, интересы человеч<ества> также предмет ваших разговоров, но лучше бы вы говорили о себе, о винном заводе, о лошадях, нежели о поэзии, о том, что более занимает человека; несносно слуш<ать>: видно, что ничто вас не шевелит, что вы дума<ете> разве что о грамматическом смысле слов, котор<ые> вы говорите, да и того иногда не бывает. Грех невелик. И вы также необходимы в жизни, но так, как необходима в природе плесень; и вы также проявление жизни, но ведь проявление жизни есть и гниение.

Человек, живущий в какой бы ни было сфере, но только наполняющий ее, уже представляет явление живое, полное, конкретное; на него можно смотреть с удовольствием, как бы ни ограничен был круг его жизни. Изыскатель, который трудится век над частною истиной, не заботясь о том, какое отношение имеет она к истине общей, которому дела нет ни до Шиллера, ни до Гете, – это человек живой, выполняющий свое назначение, находящийся в соответственности с самим собою; он и не претендует на то, чего не понимает; он занимается с любовию своим делом; его труд дает ему минуты сладкие, счастливые, – он счастлив. Какой-нибудь истый повытчик, век сидящий в суде своем и мирно работающий, Иван Аф<анасьевич> и Пул<ьхерия> Андр<еевна> у Гоголя – все это люди живые, конкретные. Но вы, милостивые государи, укажите мне, где ваша жизнь, что вас интересует? – Вы скажете, мож<ет> быть: «Человеч<ество>, его развитие и проч.». Так вот что. Так же ли вы тут дел<аете>, как те люди, о которых упоминал я; стоит только послушать, как и что вы говорите, чтоб увериться, как далеко вы от того, чтобы наполнять вашу сферу. Вы так спокойны, вы все решили, на каждый вопрос у вас готова фраза, и самое лучшее – заставить вас дать в ней отчет. И ваш ответ есть ваше обвинение, потому что вы так далеки от того, чтоб наполнять вашу сферу; вы уж давно не тревожитесь ничем и спокойно гниете. Грех ваш велик; естественные Ив<аны> Аф<анасьевичи> выше вас, они живые, действи<тельные>. А вы что?

Content

Константин Сергеевич Аксаков
Милостивые государи