Артур Брэдфорд

Без рук, без ног

Фотограф Бэн Хафф (Ben Huff)

Только на втором свидании с Линор я обнаружил, что у нее не хватает руки. Наше первое свидание, вслепую, организовала жена моего брата, которая обошла эту деталь молчанием. Вообще-то я не отличаюсь особой наблюдательностью — мне не раз об этом говорили. К тому же у Линор был очень качественный протез, так что тут легко мог бы сплоховать и кто-нибудь повнимательнее.

В то время моим соседом был фокусник по имени Пол. Каждые выходные он давал представления в клубе, который назывался «У поющего Генри». Никакого певца Генри там и в помине не было, просто такое название. Я решил спросить Линор, не хочет ли она сходить на волшебное шоу Пола вместе со мной — это и будет наша вторая встреча.

Линор согласилась. В назначенный день я заехал за ней и увидел там, где полагалось быть ее руке, набор металлических крючков.

— Что это? — спросил я. Мне показалось, что она вздумала меня разыграть, и я удивился ее странному чувству юмора.

— Моя рука, — ответила она.

— Брось.

— Это протез, — объяснила она. Потом закатала рукав почти до плеча, чтобы мне было видно, где кончается ее плоть и начинается это приспособление. Оно держалось на присоске и двух эластичных ремешках.

— Ух ты, — сказал я. И как я умудрился этого не заметить? — А раньше у тебя была эта штука? — спросил я. — Когда мы встречались в прошлый раз?

— Это называется протез, — повторила Линор. — В тот вечер я надевала другую руку. С резиновыми пальцами. Она не так бросается в глаза, но проку от нее меньше.

Зайдя обратно в квартиру, Линор вынесла оттуда резиновую руку. Мне до сих пор не понятно, как я спутал ее с нормальной на нашем первом свидании. Даже если не слишком всматриваться, сразу было ясно, что рука ненастоящая. У нее даже пальцы не двигались! Но так уж устроена жизнь — к такому выводу я пришел. Стоит тебе что-нибудь узнать, как все намеки мгновенно становятся очевидными и ты поражаешься, что не догадался обо всем с самого начала.

Волшебное шоу оказалось полной ерундой, и я то и дело косился на Линор, чтобы посмотреть, как она ухитряется аплодировать. Она только чуть-чуть приподнимала искусственную руку и слегка похлопывала по ней другой рукой. Шума от этого было немного, но много Пол и не заслуживал. Смотреть, как аплодирует Линор, было интересней, чем наблюдать за большинством его фокусов.

После каждого номера Пол восклицал: «Опля!», а от нас требовалось изображать восторг. Это мне порядком надоело, но под конец он все-таки выполнил один фокус, который произвел на меня впечатление. Он вынул из клетки живого голубя, шмякнул его спиной об ладонь, и во все стороны посыпалось конфетти. Мне показалось, что птица должна была исчезнуть, но она так и осталась лежать у него на ладони с оглушенным видом. Тогда Пол шмякнул ее снова, посильнее. На этот раз послышался негромкий звук вроде кряканья, и в воздух выстрелила новая порция конфетти, но голубь опять никуда не улетел и не исчез. Я уже начал беспокоиться за птицу, да и понятно было, что не все идет так, как надо, потому что Пол качнул головой и поджал губы. Потом вздохнул и сунул голубя в карман. Прямо к себе в пиджак! Шоу продолжалось, и я все ждал, что голубь вылетит наружу или по крайней мере зашевелится, но ничего такого не случилось. Куда он делся? Поразительно!

После представления я спросил об этом Линор, и она сказала:

— Подумаешь, остался в кармане.

— Голубь в кармане?

— Слушай, почем я знаю? Может, он его убил.

— Что?

— Шучу. Наверняка он выбросил его, когда мы не смотрели.

Я поразмыслил над этим, но я отлично помнил, что Пол не выбрасывал со сцены никакого голубя.

Я спросил у Линор, не хочет ли она заглянуть ко мне, и она ответила:

— Нет, спасибо.

— Может, тогда покатаемся? — предложил я.

— Зачем?

— Ну, не знаю. Так легче разговаривать. В движении.

— Можешь просто отвезти меня домой, — сказала Линор. — По дороге и поговорим.

Когда мы тронулись, я спросил:

— Скажи, Линор, а как ты потеряла руку?

— Попала в автомобильную аварию, — ответила она. — Там даже не легковая была, а целый автобус. Мне было одиннадцать. Мы ездили на школьную экскурсию.

— Кто-нибудь погиб?

— Нет.

— Это хорошо.

— Да.

— А тебе пытались пришить ее обратно?

— Ее раздавило. Автобусом.

— Ох. Извини.

— Извини за что?

— За то, что не заметил твоего протеза раньше.

— А я думала, что заметил и просто не хочешь об этом говорить.

— С чего бы это?

— Большинство людей делают вид, что не замечают.

— Ну, я бы не стал притворяться.

— Если б даже и притворился, ничего плохого тут нет.

— Но я не притворялся.

На прощание я хотел поцеловать Линор. Она была очень привлекательная женщина — с такими необычными радужками, светло-серыми, но темными по краям. Однако она не проявила большой охоты со мной целоваться. Я подумал, не сказать ли ей, какие чудесные у нее глаза, но она наверняка уже много раз слышала это раньше. Вдруг у меня возник новый вопрос.

— А глаза у тебя настоящие? — спросил я.

— В смысле?

— Ты не носишь окрашенные линзы или что-нибудь вроде того?

— Нет, не ношу.

— Ладно. Я только спросил.

— Ага.

Наше свидание закончилось на этой неприятной обвиняющей нотке, и довольно долго мы с Линор не встречались. Иногда у меня бывали разные маленькие фантазии, мечты насчет Линор и ее металлической руки. Она смотрела на меня своими светлыми глазами, пока мы занимались любовью, а та, другая рука, резиновая, лежала на тумбочке рядом с нами, чувствуя себя лишней.

После зимних каникул мой сосед Пол и я нанялись к городским властям на временную работу. Мы должны были увозить выброшенные рождественские елки и засовывать их в большую дробилку. Волшебное шоу Пола не покрывало его счетов, и время от времени ему приходилось подрабатывать то там, то сям. Мне тоже — с той разницей, что у меня в тылу не было никаких фокусов.

На второй день вывоза елок одно толстое дерево застряло в загрузочном желобе дробилки, и я сделал ошибку, решив подтолкнуть его ногой. Мою штанину зажало в подающих роликах и потащило внутрь. К счастью, Пол был рядом — он сразу же дернул за рычаг и остановил машину, не дав ей засосать меня целиком. Сколько народу гибнет вот так, по глупости! Однако, когда я попытался вылезти из желоба, оказалось, что моя нога прочно застряла.

— Все в порядке, — повторял Пол. — Я ее вырубил.

— Тогда вытащи меня, — сказал я.

— Не могу, — ответил он.

— Почему?

— Ты только не смотри туда, ладно? — сказал Пол.

Мне нелегко описать в точности, как чувствует себя человек, чья нога застряла в дробилке. Думаю, у всех нас есть в организме защитное устройство, которое отключает чересчур сильную боль. А какой смысл ее терпеть? Все, что я чувствовал, — это какое-то странное давление, сигнализирующее, что со мной что-то не в порядке.

Я лежал и ругался про себя. Ну кто мог предсказать, что сегодня все так обернется? Уж точно не я!

А потом я вспомнил про Линор. Наверное, она чувствовала себя примерно так же, когда ей придавило руку автобусом. Надо бы ей позвонить, — подумал я. Со времени нашей последней встречи прошло уже больше года, но, как я уже говорил, меня частенько посещали мысли о ней.

Тут приехала скорая помощь, мне вкололи какое-то лекарство, и я потерял сознание.

Ногу мне отрезали по колено. Дробилка превратила ее в кашу. Я узнал это в больнице, когда очнулся. Честно говоря, тогда я не слишком расстроился: мне казалось, что без этой части ноги не так уж трудно обойтись. Но позже выяснилось, что я ошибался.

На то, чтобы привыкнуть к протезу, у меня ушло несколько месяцев. Иногда я вставал с постели, думая, что у меня по-прежнему две ноги, и кубарем летел на пол. Бывали и фантомные боли — мне казалось, что моя нога чешется или затекла, но потом я вспоминал, что ее нет вовсе! Мэрия оплатила мое лечение, в конце концов я вернулся домой и кое-как наладил жизнь. Тогда я и позвонил Линор.

— Не ожидала тебя услышать, — сказала она.

— А я тебя, — сказал я.

— Ты же мне звонишь.

— Ну да, я знаю. Слушай, как насчет того, чтобы встретиться?

— Встретиться? Ну давай. Пообедаем?

— Отлично.

Я заехал за Линор — она жила на прежнем месте — и повез ее за город. Я решил, что мы устроим пикник: подышим свежим воздухом и перекусим где-нибудь на травке. Это будет гораздо приятнее, чем торчать на идиотском шоу.

Пока мы ехали, я сказал ей:

— Я потерял часть ноги.

— Серьезно?

— Ну да, правой. Ее затянуло в дробилку для щепы. Поэтому я нажимаю на педали левой, видишь?

Линор посмотрела вниз. Я научился водить левой ногой. Так было безопаснее.

Потом Линор снова подняла глаза и крикнула:

— Ой!

На дорогу прямо перед нами выскочила кошка, и я ее сшиб.

— Черт! — сказал я.

Я остановился, и мы вылезли. Кошка лежала сзади на шоссе, как тряпка.

— Зараза, — сказал я. — Твою мать!

— По-моему, насмерть, — сказала Линор.

— Да уж, конечно, — сказал я.

Я вынул из машины одеяло, то самое, которое собирался расстелить на траве, аккуратно завернул в него кошку и положил в багажник. Я не хотел, чтобы ее еще кто-нибудь переехал. Неподалеку стоял какой-то дом, и Линор сказала:

— Наверное, он оттуда.

— Он? — спросил я. — Или она?

— Готова поспорить, что это кот, — сказала Линор. — Только коты способны на такую дурь.

Мы с Линор пошли к дому, чтобы сообщить его хозяевам плохие новости.

— А ты хорошо ходишь со своей искусственной ногой, — сказала Линор.

— Учусь потихоньку, — ответил я.

Дом был опрятный на вид, рядом на железном шесте развевался американский флаг. Я постучал, и внутри послышалась какая-то возня, но дверь никто не открыл.

— Может, оставим записку? — предложил я.

— Нет, что ты. Так нельзя, — возразила Линор.

Было похоже, что в доме двигают мебель.

— Никто не откликается, — сказал я.

— Эй! — крикнула Линор.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился жилистый лысый человек. На уровне пояса он держал дробовик и навел его сначала на меня, а потом на Линор.

— Чего надо? — спросил он.

— Кажется, мы сбили вашу кошку, — объяснил я и показал на дорогу, где стояла моя машина.

— Мою кошку?

— Да. Она выскочила прямо перед нами. Мне очень жаль. Вы не могли бы опустить ружье?

— Это твоя машина? — спросил он.

— Моя. Кошка выскочила прямо под колеса, — повторил я.

— У него нет ноги, — сказала Линор. — Он потерял ногу и поэтому не смог вовремя затормозить.

Это было не очень кстати и выглядело не слишком хорошим оправданием, но Линор, очевидно, пыталась хоть как-нибудь помочь.

— А ну-ка посмотрим, — сказал лысый.

Я решил, что он хочет взглянуть на мою ногу, и нагнулся, чтобы закатать штанину, но он ткнул в меня ружьем.

— Ты чего это?

— Ногу показываю.

— На хрен мне твоя нога, — сказал он. — Кошку покажи.

Мы пошли к машине, причем он так и держал нас под прицелом.

— Слушайте, вы не могли бы это убрать? — снова спросил я.

— Нет, не мог бы, — ответил он.

Я открыл багажник и развернул дохлую кошку.

— Ё-моё, — сказал лысый.

— Мне очень жаль, — опять повторил я.

— Сейчас будет еще жальче. Где ключи от тачки? — спросил он.

— Ключи?

— Да.

— Вот. — Я показал их.

Лысый выхватил ключи у меня из руки и сказал:

— Это я забираю.

— Постойте, — сказал я и шагнул вперед. С неожиданным проворством лысый развернул ружье и ударил меня прикладом по ноге, по новой ноге, как раз в месте сочленения. Я упал, и мой протез отстегнулся. Мне еще не удалось как следует подобрать крепеж. Это было очень неловко.

— Эй! — воскликнула Линор. Лысый направил на нее ружье, и она подняла вверх руку.

— Это же только кошка, — сказала она.

Тут лысый заметил, что у Линор тоже искусственная конечность. В этот раз она надела свою резиновую руку, менее практичную, но больше похожую на настоящую.

— Ну вы и парочка, — сказал он.

— Слушайте, — сказал я. — Я ведь уже извинился за ваше животное.

Лысый подошел и сорвал с меня протез. Он сунул его себе под мышку, а потом сказал Линор:

— Свой тоже давай.

— Перестаньте, — сказал я.

Линор отстегнула руку и отдала лысому. Он забрался в машину и уехал вместе с обеими нашими конечностями, едой для пикника, которую я приготовил, и дохлой кошкой в придачу. Линор помогла мне встать и допрыгать до ближайшего дерева, чтобы я мог на него опереться.

— Старый урод, — сказала она.

— Мы хоть знаем, где он живет, — заметил я.

— Советую ему вернуться самому, — сказала Линор. Она была в ярости. Оставшейся рукой она подняла камень и швырнула его на дорогу в том направлении, куда уехал лысый. Ее пустой рукав, в котором только что был протез, болтался на ветру.

Мы прождали почти час. Я нашел палку покрепче и приспособил ее вместо костыля. Мы осмотрели дом лысого и хотели вломиться внутрь, но в гостиной спала большая собака. Выглядела она дружелюбно, но на всякий случай мы решили не рисковать.

Вместо этого мы пошли дальше по дороге — я вприпрыжку, обняв Линор за плечи, чтобы не упасть. Вскоре мы добрались до следующего дома, с виду не такого ухоженного, как у того старика. Линор постучала, и дверь открыла грузная женщина в халате.

— Нас ограбили, — сказала Линор.

— Где, в лесу? — спросила женщина.

— Мы сбили кошку, — объяснил я, — и ее хозяин украл мой автомобиль.

Покачав головой, женщина пригласила нас войти. Внутри пахло кошачьей мочой, и повсюду бегали кошки.

— Это Генри забрал у вас машину, — сказала она мне. — Мы с ним почти не общаемся.

У нее был не дом, а настоящий зоопарк. Кошки разгуливали по всем поверхностям — по книжным полкам, по столам, по плите. На полу стояли блюдца с прокисшим кормом.

— Может быть, это вашу кошку мы задавили? — спросил я.

— Да уж не Генри, — сказала хозяйка. — У него собака.

— Некоторые держат и собак, и кошек, — заметила Линор.

— У Генри нет кошек, — сказала хозяйка.

— Она была черная, — сообщила Линор, — с белыми пятнами.

— Это был Эллиот, — сказала хозяйка. — Он глухой.

— Боюсь, что теперь он еще и мертвый, — сказал я. — Если это был он.

— Я же говорила, что это кот! — воскликнула Линор. Она оказалась права!

Хозяйка разрешила нам позвонить по ее телефону, и я предложил ей двадцать пять долларов за кота. Я надеялся, что она их не возьмет, но она взяла. Это были все мои деньги.

Приехали полицейские, и хозяйка попросила нас поговорить с ними снаружи, чтобы они не увидели ее кошек. Наверное, за такое количество ее могли оштрафовать. Наш рассказ, включая то, что мы лишились протезов, не произвел на полицейских большого впечатления, но они подбросили нас обратно в город.

Линор пригласила меня к себе в гости, и дело кончилось сексом на ее диване. Это оказалось не так замечательно, как я себе представлял. Может, мы оба устали. Вдобавок диван был шерстяной, и от него все чесалось.

Потом Линор сказала:

— У меня есть муж, так что тебе, пожалуй, лучше уйти.

— Муж? — сказал я. — А где он?

— Скоро придет. Он сегодня работает допоздна. Он профессиональный вышибала, так что тебе правда лучше уйти.

— Когда ты за него вышла? — спросил я.

— Не так давно, — сказала она. Ответ был туманный, но я не стал нажимать.

Я вызвал такси, и пока мы ждали, Линор сказала мне еще кое-что.

— Я родилась без руки, — призналась она. — Я говорила тебе, что попала в аварию на машине, но на самом деле я такая от рождения.

— Ты говорила про автобус. Сказала, что тебе придавило руку автобусом.

— Все равно, ничего этого не было.

Приехало такси, и Линор помогла мне спуститься по лестнице. В полицейском участке мне дали костыль, но не того размера, а ступеньки были довольно крутые.

Примерно через неделю полицейский принес мне пакет. В нем оказалась рука Линор.

— Это не мое, — сказал я ему.

Полицейский заглянул в блокнот.

— Тут написано, что вы потеряли протез.

— У меня была нога, — объяснил я. — А это принадлежит моей подруге.

Полицейский посмотрел на мою ногу. К тому времени я уже раздобыл замену. Это была временная, плохо сидящая штуковина.

— Что-то я ничего не понимаю, — сказал он, снова поглядев на руку Линор.

Я уговорил его оставить руку у меня и созвонился с Линор, чтобы вернуть ее самому. Когда я приехал, она сидела на своем шерстяном диване с моей ногой, пристегнутой вместо руки. Помахала мне ею и улыбнулась. Смешное зрелище! Мы обменялись конечностями, и я попытался ее поцеловать, но она была к этому не расположена.

— Я уезжаю в Южную Америку, — сказала она. — Буду работать в сиротском приюте.

— А как же твой муж-вышибала? — спросил я.

— Ушел. Я больше не замужем.

— Ох, — сказал я.

Ее идея насчет Южной Америки задела меня за живое, и я спросил, нельзя ли составить ей компанию на постоянной основе. Это выглядело как перспектива правильной, здоровой жизни. Линор сказала, что советует мне хорошенько все обдумать, прежде чем принимать такие решения.

— Это серьезный шаг, — сказала она. И была права. Мне нечего было делать в Эквадоре, или в какую там еще страну она собиралась. Впрочем, она явно не возражала против того, чтобы я ее навестил, и в последнее время я все чаще подумываю смотаться к ней на юг и посмотреть, что там да как.

Content

Артур Брэдфорд
Без рук, без ног