Канаев Илья Владимирович

Петр 2 альтернативный

Книга 1. Петр 2. Альтернативный

Глава 1.

Мне снился яркий и странный сон. Будто я Великий Князь Петр Алексеевич, одиннадцатилетний мальчик - наследник трона Российской империи. Мне снилась, что он-я сплю и ему-мне снится, что я-он аспирант N-ского университета Игорь Семенов. Ему-мне также было странно. Потом мы проснулись и проснулись 6 мая 1727 года в теле внука Петра I. Куда исчез незадачливый Игорь Семенов, было непонятно. Может быть через почти три столетия он проснулся с памятью мальчика из далекого прошлого. Сейчас же Петр Алексеевич ощущал себя немного аспирантом истфака, но в целом оставался самим собой.

Было уже позднее утро. Сквозь плотные шторы пробивался свет весеннего солнца и освещал большую спальню, большую кровать, старинную мебель вдоль стен. Канделябры и прочие элементы современного интерьера. Я оглядел детские ладони, потом выбрался из перин и прошлепав по пушистому персидскому ковру подошел к большому зеркалу. Увидел мальчика в длинной белой ночной рубашке, достаточно крепкого для своего возраста, но все равно худощавого. Улыбнулся себе, скорчил рожу... Потом повернулся и подошел к окну, отодвинул занавеску и выглянул наружу. Увидел дворцовый дворик, клумбы и деревья. Пара мужчин в камзолах стоя беседовали у противоположного здания. У ворот на Немецкую улицу вытянулись пара преображенцев.

За спиной послышалось осторожное шевеление. Я обернулся и увидел мужчину в кафтане темного цвета и обязательном парике. Камер-юнкер Федя Лопухин, вспомнил я. Двоюродный дядя и приятель.

-Доброе утро, Петр Алексеевич! Будешь одеваться? - в руках придворный держал мою одежду.

-Доброе утро, Федя. - кивнул я и шагнул от окна. Успел сделать пару шагов, как в спальню скользнул Ваня Долгорукий, мой двадцатилетний друг и по совместительству камер-юнкер. Ваня держал кувшин и тазик для умывания. Иван тоже поздоровался, но обошлись без обычных шуток. Где-то по соседству умирала императрица и веселье было неуместно.

-Как себя чувствует матушка? - спросил я, хотя она была мне скорее бабушка да и то не родная, просто жена деда, императрица Екатерина I.

-Плохо, Петя! - ответил Ваня и, поставив тазик с кувшином на низкий столик, размашисто перекрестился на икону в углу. Я и Лопухин автоматически повторили его жест. Потом я склонился над тазиком и умыл лицо и руки. Вытерся полотенцем и скинул ночную рубашку. Какого-то смущения от своей наготы рядом с придворными я не испытывал и спокойно натянул белую рубашку с жемчужными пуговками у ворота. Потом пришла очередь белых шелковых чулков на подвязках, панталон с пуговицами под коленами, башмаков и камзола с многочисленными пуговицами. Все темнозеленого цвета лейб-гвардии Преображенского полка. Все это я делал привычно и только в глубине сознания, молодой человек из XXI века с любопытством за всем наблюдал.

Перешли в столовую, где сел в одиночестве за большой стол, а молчаливые лакеи подавали еду. Камер-юнкеры маячили неподалеку. К ним присоединились пара камергеров. Прочитал молитву и неторопливо позавтракал. Поев, направился в другое крыло дворца. В комнате у царицыной спальни было довольно много народу. Первым поздоровался с четырьмя девушками. Печально вздохнули. Сестра, две тетки и невеста. А вот и обер-гофмейстерина Варвара Михайловна, сестра Меншикова.

-Я бы хотел взглянуть на матушку. - попросил её.

Она кивнула и я прошел в спальню. Балдахин над огромной кроватью был откинут. Среди подушек и перин утонуло пожелтевшее лицо умирающей. Я взглянул на Арсеньеву вопросительно

-В беспамятстве. -прошептала она наклонившись.

Стоял, смотрел на лицо и думал что ей всего 44 года. Чудовищно умирать так рано, если забыть о том, что я сам умру через три года от оспы, а стоявшая рядом сестра умрет через год от чахотки. Чуть дальше стоит тетка Анна, которая умрет тоже через год от родильной горячки. Не самый благополучный век.

Вышел из комнаты и сел на стул у стены. Рядом расположился Карл-Фридрих, датчанин, муж той самой Анны Петровны, герцог Голштинии. Что-то говорил по-немецки утешающее. Пару недель назад похожие слова пытался сказать граф Девиер. При этом он тоже сидел, но в отличии от голштинца, ему это зачли как непочтительность и арестовали. Раньше я на это внимания особого не обратил, а теперь узнавал от себя-историка из будущего подноготную борьбы Меншикова со своими врагами. А вот и сам Александр Данилович.

При появлении Светлейшего князя все окружающие зашевелились, только гордый герцог Шлезвига и не подумал встать. По крайней мере, сразу.

- Здравствуй, Петр Алексеевич! Хорошо ли спалось тебе?

- Здравствуй, Александр Данилович! Хорошо.

Кивнув, князь метнул взгляд на дочь, потом прошел в спальню к больной. Девица подошла поближе, и Карл-Фридрих уступил место будущей невесте наследника. Говорить особо было нечего, но уходить было рано. Меншиков пока был важен и нужен. Вопрос с наследником еще не решен окончательно, пока не оглашено завещание. Хотя соперников у него уже фактически нет. Анна и Елизавета Петровна здесь, но знать уже сделала ставку на меня. Главное не спешить и не делать ошибок по торопливости.

Вышел Меншиков вместе с генерал-фельдмаршалом Сапегой. Отошли к окну и негромко говорили с ним, потом с герцогом голштинским. Маша Меншикова наконец попыталась завязать разговор.

-Как это печально...

Я взглянул на девушку. Она была миловидна, шестнадцати лет, но Игорю Семенову было не до красот девичьих, а у Петра Алексеевича еще не тот возраст. Оба они понимали, что свадьбе не бывать, но и грубить не стоило.

-Да. Прошу меня простить, но мне пора идти учить историю.

Мы оба встали и, провожаемый реверансами дам и поклонами мужчин я пошел прочь. Долгорукий увязался следом. Но и с ним разговор не удался. В кабинете я подошел к окну. Небольшие стекольные проемы не давали нужного обзора и, нащупав задвижку, я открыл окно и вдохнул свежий майский воздух. За окном простирался простор Большой Невы, по которой скользили лодки и небольшие парусные корабли. Прямо напротив бастионы Петропавловской крепости и силуэт Петропавловского собора с узнаваемым шпилем. Сейчас в нем шла внутренняя отделка. Домов на противоположном берегу было мало. Справа несколько зданий вокруг Троицкой площади. Слева, за стрелкой Васильевского острова виднелись здания Биржи, Коллегий, Кунсткамеры, Посольского дворца. Чуть высунувшись из окна, оглядел пустынную Дворцовую набережную. Похоже, ее перекрыли от народа.

Обернувшись в комнату, подошел к книжному шкафу. Выбрал толстую книгу по древней истории и присел в кресло. Делал вид что читаю, но на самом деле пытался решить, что делать дальше. Непонятно какая сила соединила в одном теле две души - человека из будущего и молодого наследника российской империи. Между ними пока не было конфликта. Была некоторая растерянность Петра Романова и выжидательное наблюдение Игоря Семенова. Знания историка из будущего проливали свет на окружающие мальчика события. Предвидение собственной смерти просто потрясало:

"Неужели нет выхода?"

"Пока не знаю. Я не уверен, что мы сможем изменить историю, но попробуем открыть вакцинацию"

"А как же Наташа? Ты сможешь её спасти?"

"Я не врач. Прививку от оспы я могу изобрести. Но Наташу погубит воспаление легких или туберкулез. По оставшимся к XXI веку сведениям ее сгубила то ли лихорадка то ли чахотка. Такие болезни мне не вылечить. Можно попробовать переселить сестру в более мягкий климат. Например, отправить ее в заграничную поездку следующей осенью. В Испанию, скажем"

"А Аня? Она родит и умрет от горячки?"

"Не представляю даже, что тут можно сделать. Я не акушер. Может найти кого-то толкового и внушить ему необходимость асептики, но как потом такого лекаря подсунуть голштинцам? Да и трудно будет отсюда дотянуться до Шлезвига."

"Тогда ей не нужно уезжать. Пусть родит здесь."

'Не стоит этого делать. Слишком большую власть голштинцы взяли в России сейчас. Пусть уезжают - меньше нам мешать станут. Да и Меншиков пока правит, а не ты - ему и решать'

"Но когда я стану императором - он не сможет мне противиться!"

"Не будь наивным. Ты одиннадцатилетний мальчик, которого мало кто всерьез воспринимает. А Меншиков - глава армии, у него везде свои люди. Пойдешь против него - потеряешь голову. Подожди немного - он сам себя уничтожит'

От горестных мыслей мне захотелось плакать и в этот момент помогло появление цесаревны. Молодая Елизавета Петровна участливо тронула меня за плечо.

-Не плачь Петруша.

Я шмыгнул носом и взглянул на девушку. Ей самой было нужно утешение. Ведь там, рядом вот-вот умрет её мама!

-Я не плачу Лиза. И ты не плачь! - все же благодарно сжал ее теплую ладонь - Даст Бог, все образуется и матушка поправится! Садись рядом. Ты, наверное, ночь не спала?

Девушка кивнула.

-Как Аня?

-Она с Карлом там! - махнула рукой в сторону опочивальни царицы - Что будет дальше, Петя?

Пока Петр Романов беседовал со своей молодой родственницей, в дальнем уголке его души Игорь Семенов пытался разобраться со своими собственными эмоциями. Он уже принял как данность, что назад хода нет. Он не имел представления, кто и какая сила поместили его в прошлое, в тело наследника российского престола. Он думал о вещах практических - сойдут ли с ума они оба от раздвоения личности или уже может быть сошли? Не начнут ли изгонять беса из тела мальчика местные священники или колоть какую-нибудь химию санитары из сумасшедшего дома, в который попал бедный шизофреник Игорь Семенов? Не убьют ли его взбунтовавшиеся гвардейцы, как это было с правителями России не раз в 18 веке? Чтобы этого не произошло - нужно скрывать появившееся второе я у Петра Романова.

Думаем далее... Он попал в тело наследника как раз накануне принятия им трона, что наводило на мысль о не случайности всего этого. Кто-то сверхъестественно могущественный специально это сделал. Каковы же цели этого существа или организации? Вероятно, добиться каких-то изменений в прошлом России. Ведь не случайно же попаданцем выбран человек, специально изучавший эту эпоху. Хм... значит, возьмемся за преобразования. Что говорить, Игорь был полон идей, как избежать множества ошибок в прошлом России, находясь на вершине власти. Но именно обилие преобразований, которые он может совершить потребует в первую очередь соратников, организации. Тем более этого ждут от него и подданные. Придется каждому найти занятие и привлечь к великим делам, которые они совершат.

К беседе Великого князя с цесаревной присоединились Долгорукий и Лопухин. Обычно в своей компании они перебрасывались шутками, но сейчас это было неуместно. Иван рассказывал новости о потасовке в Греческой слободе между венецианскими негоциантами и моряками с голландского судна. Чуть позже к драке присоединились семеновцы во главе с самим майором Шепелевым, который вместо того чтобы разнимать дерущихся, сам полез в драку. Закончилось все без смертоубийства. Поле боя и разгромленный трактир остались за семеновцами, а голландцы и итальянцы отступили, унося раненных и беспробудно пьяных.

В этом месте все улыбнулись. Лопухин принес и разлил по бокалам вино. Петя хмыкнул, узнав, что оно итальянское и собирался уже его выпить, но тут из подполья вылез Игорь и начал внушать мальчику о вреде алкоголя для молодого организма. Поглядывающие на наследника собеседники увидели как посерьезнело его лицо и примолкли. Петя в итоге только пригубил вино и отставил бокал в сторону.

- Федя, прикажи подготовить выезд. Прогуляемся. Лиза, ты с нами?

-Нет, Петя. Я буду рядом с маменькой.

Кивнув, я положил скучную книгу на столик и надев кафтан спустился по лестнице во двор. Далее, знакомым путем в конюшню. Вскоре мы втроем в сопровождении десятка преображенцев выехали на Немецкую улицу. Позже ее назовут Миллионной, а сейчас это была одна из центральных улиц адмиралтейской стороны города.

Я ехал неторопливо, пытаясь увидеть знакомые очертания в силуэтах домов. Фасады были похоже на те, что останутся через триста лет, но не было еще Дворцовой площади и Зимнего дворца в стиле барокко. Тот Зимний дворец, в котором я проснулся, к 21 веку практически не сохранился. Перед Адмиралтейством с его знаменитым шпицем свернули на Большую Першпективу, будущий Невский проспект. Здесь движение было активным. Люди под окрики охраны поспешно уступали дорогу, снимали шляпы, крестьяне низко кланялись. Всадники и повозки сворачивали к обочине. Каменные дома сменились деревянными и стали ниже. Миновали Гостиный двор и пересекли деревянный разводной мост через Мойку. Таможенники стояли навытяжку - это была граница города.

Дальше вдоль дороги пошли пригороды с их садами, огородами, заборами, деревянными избами до самого леса. Сбежав из дворца, притихшего в ожидании смерти императрицы, Петя и Иван Долгорукий немного расслабились. Шутили. Даже серьезный Федя Лопухин чаще улыбался. Да и как не улыбаться! Теплая майская погода, свежая зелень деревьев и травы радовали душу. Петя даже снял от жары кафтан, остался в камзоле. Легко и привычно правил конем - Великий князь был большим любителем верховой езды. Миновали очередной мост через Фонтанную речку и Долгоруков забеспокоился

-Пора бы возвращаться, Петр Алексеевич?

Они неспешно гуляли уже более часа, но возвращаться в переполненный придворными дворец не хотелось.

-Поедем в монастырь. Пошлите вестового, передайте что мы там пообедаем. - решил мальчик.

Сопровождающий меня капитан преображенцев Степан Апраксин отдал приказ и один из солдат, пришпорив лошадь, вырвался вперед, распугивая с дороги пешеходов и встречных всадников. Память Игоря подсказала, что сопровождающий меня капитан - это тот самый будущий фельдмаршал, который в Семилетнюю войну прославился упорным нежеланием воевать с Фридрихом Прусским. Сейчас же это был молодой перспективный офицер, преданно смотрящий на наследника престола, от которого зависела его будущая карьера. Хотя официально право Петра Алексеевича на императорский трон еще было спорным. Ближайшей соперницей его была молодая тетка Анна Петровна, вышедшая замуж за герцога Голштинского. Но сторонников они практически не имели и это понимали все. Те, кто был против Петра, тот же Толстой, уже были отстранены от власти пару недель назад.

Миновали поворот на московский тракт и через час, утомленные дорогой, добрались до стен Александро-Невского монастыря, который пока еще не стал Лаврой. Встречал их сам архимандрит Петр. Во дворе толпа монахов и семинаристов. Получив благословение, прошли под своды Благовещенской церкви. Большой Троицкий собор еще строился, а в церкви давно уже шли службы. Поставив свечи, прочитав молитву, я в сопровождении спутников прошел в трапезную. Игорь Семенов в своем наблюдательном уголке только хмыкнул - теперь его жизнь стала абсолютно публичной и, где бы он не был, везде будут толпы окружающих его людей.

Весь этот долгий день Великий князь Петр Романов был среди людей, которые в близости к наследнику престола видели гарантию своего благополучия. Меншиков, герцог Голштинский с супругой-цесаревной, Елизавета Петровна, Остерман, Иван Долгоруков и его отец Алексей Григорьевич. Поездка Великого князя в монастырь вызвала небольшой переполох, хотя и не была чем-то необычным. Великий князь любил конные прогулки и охоту.

По возвращении во дворец первым меня навестил Меншиков. Обрадовал Ваню Долгорукова указом императрицы о понижении его в чине и отсылке в войска. Повторялась недавняя история с арестами Девиера и Толстого. Ваня побледнел и взглянул на меня. Я хмуро зыркнул на Светлейшего князя, потом кивнул Ване насколько мог ободряюще. Дождавшись ухода камер-юнкера, Меншиков пробормотал что-то, про 'кругом изменники' и удовлетворенный сделанным ушел.

Зашел Остерман, узнал как продвигается чтение древней истории. Спросил его о причинах опалы Долгорукова. Объяснил, что это наказание за попытки Вани помешать моей помолвке с Марией Меншиковой.

Навестил меня и Карл-Фридрих с Аней. Глаза у девушки красные. Сославшись на усталость - выпроводил всех и прилег отдохнуть. Незаметно уснул.

Потом был роскошный обед в компании цесаревен, сестры, герцога, Меншикова с дочерью, отца и сына Сапег. Я украдкой замечал холодные убийственные взгляды светлейшего князя на поляков. Совсем недавно младший Сапега был женихом его дочери (той, что вроде бы теперь моя невеста), но неожиданно стал фаворитом самой императрицы. И теперь вот он терял и её... Абсолютно чужой и бесполезный для России человек, как и его отец-фельдмаршал. Хм... надо бы побыстрее от них избавиться и не допустить брака с баснословно богатой Софьей Скавронской. По легенде, женившись на ней, он поспешно продал все ее поместья аж за 2 миллиона рублей! Почти треть бюджета государства! Что неприятно, он уехал в Польшу и начал поддерживать Станислава Лещинского, врага нашего союзника Августа Саксонского. Нет... не видать ему этих миллионов!

Сложнее с герцогом. Аня мне откровенно симпатична и спасти ее от родильной горячки и смерти могу попробовать только здесь, в Петербурге! Хотя сам брак ее с герцогом приносит больше сложностей, чем пользы. Претендент на шведский трон, но королем Швеции он так и не станет. Зато Россия уже обрела кучу проблем в отношениях с Данией из-за Шлезвига. Будем надеяться, что Бестужев в Копенгагене сможет удерживать ситуацию в мирном русле, а здесь, в Петербурге, будем кормить Карл-Фридриха пустыми обещаниями. Глядишь их сын, мой двоюродный брат вместо российского императора Петра III станет шведским королем Карлом XIII. Имя у него будет универсальное для переделки - Карл-Петер-Ульрих.

Цесаревна Елизавета, после сестры Анны вторая в очереди наследования. Хотя закона о престолонаследии и нет, но факт остается фактом - это будущая императрица, если я ничего не изменю в этой истории. Симпатичная девушка. Остерман прочил ее мне в невесты, но увы - она единокровная тетка мне! Умная, красивая, обаятельная. Может попробовать еще раз пристроить ее замуж после неудачного сватовства с французским королем? Какие у нас варианты? Есть сын и наследник у Георга английского. Но мы как бы сейчас в не слишком хороших отношениях с Англией, так как поддерживаем Австрию. Да и нескоро умрет Георг, а значит эффект маленький будет от такого брака. Дания отпадает из-за проблем с Шлезвигом. Швеция тоже наверное отпадает, так как мы поддерживаем у них голштинскую партию, пусть даже проигравшую уже трон. С Карлом Австрийским у нас итак уже тесные связи - его жена моя родная тетка! Вот в Пруссии есть отличный вариант - молодой Фридрих, будущий Фридрих II Великий! И папа его не будет против, если уж выдал его в моей истории за тетку российского императора Иоанна Антоновича... Хороший расклад получается, можно избежать участия в Семилетней войне. Но это нескоро. Какие еще варианты у нас есть? Испания? Очень хороший вариант - наследник трона Фердинанд. Женится позже на португальской принцессе и нам будет трудно обойти такую конкурентку. Наверное, уже много лет назад решено было, что они поженятся. В идеале - выдать за него не Елизавету, а сестру Наталью - будет шанс выжить у нее в теплом климате Испании. Аналогичная ситуация в Португалии. Есть наследник, принц Жозе, женится попозже на Марианне Испанской. А ведь эта Марианна - моя потенциальная невеста! Ее вроде даже сватали мне. Ты не знал, Петя? Ты многого не знаешь. Можно попробовать женится самому, а сестру или тетку пристроить за португальца или испанца. Лучше конечно испанца. Союз с ними может помочь нам создать свою колониальную империю. Нда... не миновать мне поездки в Испанию. Нужно планировать на будущий год ее. И сестру с собой прихвачу да где-нибудь на Пиренейском или Аппенинском полуострове оставлю - пусть лечится! Вариант не пускать ее в Москву не такой надежный. Климат Петербурга еще хуже для легочников, чем московский.

Меншиков. Уже не молод, но по-прежнему энергичен и предприимчив. Сейчас самый влиятельный человек в стране, но имеет много врагов. Пытается контролировать меня и приструнить его будет сложно. Жаль будет отсылать его в ссылку. Нужно придумать ему занятие вдали от столицы. Например, возглавить армию на Украине или в Персии.

Пока Петр Романов на пару с Игорем Семеновым задумывали будущие интриги, остальные собеседники с траурными лицами обедали. Насытившись, Великий князь выдержал паузу (ох уж эти церемонии!), оглядел всех, встал (остальные тоже поднялись, будто он уже император) и пошел в опочивальню. Но на выходе из столовой меня встретил посыльный

-Государыня просит Вас к себе, Ваше высочество!

Зашел в спальню больной императрицы. Следом за мной увязались Меншиков и младший Сапега. Сел у постели.

-Петя..

-Да, матушка?

-Умираю я, Петя. Не спорь. Оставляю тебе трон. Александр Данилович позаботится о тебе, пока ты вырастешь.

Екатерина говорила по-русски с сильным акцентом. В груди у нее клокотало что-то и хрипело, речь прерывалась кашлем. Она почти не двигалась, только глазами в упор смотрела на меня.

-Пообещай мне, Петя.

-Что, матушка?

-Позаботься о дочках моих, Лизе и Ане. Не обижай их.

-Обещаю, матушка.

Екатерина прикрыла на мгновение веки. Потом слабой рукой махнула, перекрестив меня. Я наклонился и поцеловал ее руку.

-Ступай, Петя. Прощай...

-Прощайте, матушка.

Оглянувшись на остающихся в комнате взрослых, я вышел из опочивальни.

Пошел к себе, но спать не ложился. Играть не хотелось, читать тоже. Пошли на пару с Федей Лопухиным на Царицын луг. Увязался с нами и Степан Апраксин с парой солдат. Наблюдали, как солдаты вытаптывают весеннюю травку. Потом сели в лодку и катались по реке. В отсутствии Вани Федя не очень удачно пытался рассказывать всякие истории. Я слушал, поглядывал на здания по берегам и проплывающие корабли. Добрались до верфей. Здесь кипела работа. Вокруг остовов больших кораблей суетились мастеровые. Пахло стружкой, дегтем. Подоспел старый адмирал Апраксин с толпой флотских и инженеров.

-Кипит у вас работа, Федор Матвеевич!

-Да что вы, Ваше высочество! Сейчас тут тихо. Скоро достроим эти вот корабли и будем заниматься только ремонтом без закладки новых судов. Умирает флот наш. При Петре Алексеевиче куда больше кораблей строилось.

Затем адмирал повел на экскурсию по территории Адмиралтейства. Какие-то склады с парусами, досками, бочки со смолой, канаты, мастерские, лесопилка с ветряками. Пахло стружкой, дегтем. Осмотрели громадный корпус стопушечного линейного корабля "Петр Первый и Второй". Рядом тоже почти готовый корпус 'Святой Натальи'. Уже смеркалось, когда мы поплыли обратно во дворец. На пристани нас встретил камер-юнкер Никита Трубецкой.

-Государыня скончалась.

Народу во дворце набилось еще больше. Монахи, придворные, слуги. Все почтительно кланялись и говорили шепотом. Зареванные Лиза и Аня, бледный Сапега. Взглянул на умершую и перекрестившись, прочитав тихо молитву, вышел прочь. Ужин в этот раз прошел в обществе моих воспитателей Долгорукова и Остермана. Тему отсутствия сына Алексей Григорьевич не поднимал, но сильно обеспокоенным не выглядел. Остерман сказал, что оглашение завещания будет завтра. Кивнул всем и пошел спать. Уже в кровати, глядя в потолок, Игорь Семенов подумал, что возможно этот долгий день всего лишь сон и он снова проснется в своем веке.

"Не уходи", - тоскливо отозвался голос мальчика. Сирота, в младенчестве потерявший мать и отца, единственным родным человеком которому была сестра - обрел еще одну родственную душу более умудренного жизненным опытом и историей веков человека. Теперь ему страшно не хотелось это потерять. Как быстро в таком состоянии они оба привязались друг к другу!

"Я постараюсь. Но давай помолимся об этом и обо всем" - Игорь не знал ни одной молитвы, но слова которые шептал Петя заполнял своими эмоциями, желая помочь ему и всем людям этой страны.

Глава 2

"Просыпайся, Петр Алексеевич, нас ждут великие дела!" - можно прослыть мудрецом просто воруя афоризмы из моего времени. Сен-Симон еще младенец, вряд ли его слуга уже успел ему это сказать.

Не смотря на то, что спали они одновременно, Игорь Семенов проснулся первым, осознал что он по-прежнему в 18 веке в теле теперь уже фактически императора Российской империи Петра II. Поняв и приняв это, Игорь понял, как нужно начать сегодняшний день. Во-первых, встать пораньше, но... типичная сова Петр Романов еще долго сопротивлялся пробуждению. Наконец сел на краю кровати и оглядел спальню. В окно проникал ранний неяркий утренний свет.

"Что дальше?"

"Дальше мы займемся нашим телом. Будем укреплять его физически."

"Зачем?"

"Чтобы стать великим Государем надо быть сильным во всем и начать всегда приходится с физического тела"

Начали с 15минутной разминки. Проснувшийся Лопухин заглянул в дверь и удивленно взирал на мальчика в ночной рубашке выделывающего странные упражнения. Некоторое время Петя это терпел. Наконец заставил его повторять свои движения. Послушно и несколько неуклюже Федя вертел туловищем, приседал, отжимался, прыгал.

После разминки Петя оделся. На ноги одел сапоги - вариант лучший для бега чем башмаки. По набережной, мимо удивленных редких обывателей Великий князь, Лопухин и пара фузилеров-семеновцев побежали в сторону Летнего сада. Слава Богу, Петр Романов был достаточно крепким пареньком, но пару раз пришлось останавливаться отдышаться с непривычки. Вернувшись во дворец, побежал в ванную комнату и облился холодной водой. К этому времени объявился Никита Трубецкой.

-Что ты делаешь, Петр Алексеевич?

-Хочу стать сильным, Никита!

-А водой то зачем обливаться?

-А для бодрости!

После этого отдался в руки придворного парикмахера. Потом было переодевание в парадный костюм и завтрак с сестрой. Двенадцатилетняя Натали расспрашивала, чем это он занимался все утро. Отвечал ей также как Трубецкому, стараясь не выбалтывать умные слова вроде "Зарядка", "закаливание"

Вскоре начали прибывать сановники. Я ушел в кабинет, но и сюда набилось прилично народу. Скучая, поглядывал на окружающих. Потом все перешли в большой зал, где был оглашен Тестамент (Завещание) императрицы. Он состоял из пятнадцати пунктов.

По первому пункту я "имею быть сукцессором", то есть приемником императрицы.

По третьему пункту до 16 лет "не могу в правительство вступать". Ну это мы еще посмотрим.

По четвертому пункту администрацию ведут члены Верховного Тайного совета Анна и Елизавета Петровна, Карл-Фридрих Голштинский, Меншиков как обер-камергер (главный придворный) и глава Военной коллегии, канцлер (то есть министр иностранных дел) Головкин, глава камер-коллегии (министр финансов) Голицын, адмирал Апраксин, а также вице-канцлер и мой главный воспитатель Остерман. Всего девять человек. Ну, у семи нянек дитя без глазу. Буду маневрировать, интриговать и вскоре вся власть у меня будет!

Пункт восьмой - Екатерина благословляет брак Елизаветы и бискупа (князя-епископа) Любека. Опа! Игорь вспомнил, что на днях должен появиться Карл-Август Голштинский, двоюродный брат мужа Анны. Тут же он заразится оспой и умрет, не доходя до алтаря! Хм.. не успею я за несколько дней изобрести вакцину и предохранить беднягу от смерти.

"Как же так?"

"Нет у нас такой власти пока, Петя. Это только кажется, что ты мгновенно получил могущество. Первые месяцы придется дать народу привыкнуть к тебе, приглядеться. А если мы начнем сразу странные дела творить - все может печально обернуться для всех.."

И все же надо поискать выход. Послать ему письмо с предупреждением? А Фридриха Прусского оставим без русской невесты. Или Наташу за него выдать?

Между тем, медленный речитатив обер-секретаря Степанова заканчивал чтение тестамента. По 11му пункту все правительство должно заботиться о моем супружестве с Марией Меньшиковой. Эта помолвка мне не нравилась. Но мешать ей, зная, что Меншиков все равно не удержится? Проще как говорят китайцы, сидеть на берегу и ждать пока течение пронесет мимо трупы моих врагов.

12й пункт о поддержке притязаний Карл-Фридриха на шведскую корону и возвращение Шлезвига. Тоже не станем напрягаться. Герцог вместе с супругой Анной Петровной скоро стараниями Меншикова избавит меня от своего присутствия и можно будет отказаться от поддержки его притязаний, а значит от конфронтации с дружественной нам Данией. Да и Англию с Голландией лучше в друзьях держать.

13й пункт - гарантией соблюдения всего этого является римский кесарь. Однако... плохо или хорошо России зависеть от Австрийского императора?

Я встряхнулся. Чтение закончилось и присутствующие начали поздравлять меня с наследованием трона. Шум усилился.

-Императору Петру Алексеевичу виват! - Меншиков и генералы, принцессы, чиновники и даже представители духовенства завопили на весь зал. Меншиков улыбнулся, встал на колено и без запинки отбарабанил текст присяги: Я Светлейший князь Александр Данилович Меншиков, обещаюсь Всемогущим Богом верно служить Его Величеству Петру Второму, Царю и Самодержцу Всероссийскому, и протчая, и протчая, и наследникам со всею ревностию, по крайней силе своей, не щадя живота и имения. И долженствую исполнять все указы и уставы сочинённыя, иже впредь сочиняемые от Его Величества и его Государства. И должен везде, во всяких случаях интерес Его Величества и Государства предостерегать и охранять, и извещать, что противное услышу и всё вредное отвращать. А неприятелем Его Величества и его Государства везде всякий удобьвозможный вред приключать, о злодеех объявлять и их сыскивать. И всё протчее, что к пользе Его Величества и его Государства, чинить по доброй Христианской совести, без обману и лукавства, как доброму, честному человеку надлежит, как должен ответ держать в день Судный. В чём да поможет мне Господь Бог Всемогущий".

За Меншиковым по чину шли Головкин, Сапега, Апраксин - все чины первого класса Табели о рангах. За ними Голицын, Остерман, губернатор Лифляндии Бон, генерал-аншеф Миних. Это уже чины второго класса. Дальше пошли генерал-лейтенанты, вице-адмиралы, тайные советники. Продолжалось это достаточно долго. После принятия присяги от элиты я в сопровождении большой толпы поехал на встречу с гвардейскими полками. Собственно Царицын луг примыкал к дворцу, и мне осталось только выехать за ворота и пересечь канал по мосту. Тут же заорали тысячи солдатских глоток "Виват!" Стройные ряды семеновцев, преображенцев, кавалергардов выстроились на площади. Я проехался вдоль рядов и остановился в центре. Хотелось произнести какую-нибудь вдохновляющую речь, но побоялся, что тонкий детский голосок в отсутствии звукоусиления прозвучит жалко. Меня заменил Меншиков. После его спича снова орали солдаты, затем встали на колени и присягали хором, пока я старался величественно на всех взирать. Затем спешился и пошел вдоль рядов. Попросил сопровождавших меня Меншикова говорить фамилии капитанов, мимо которых проходил. Чтобы запомнить получше притормаживал, несколько раз прокручивал фамилию в памяти. Вскоре десятки имен уже начали путаться в голове, но я решил с самого начала запомнить как можно больше людей, особенно гвардейцев. Не зря 18 век называли 'век переворотов' и гвардия здесь была основным действующим лицом. А узнавая их получше - протягивал дополнительные ниточки между мною и армией. Мне нужны были эти солдаты и офицеры. Нужна их верность.

После парада на площади направились в дворцовую часовню, где прошел молебен. Потом большая часть сановников разъехались. Остались человек пятнадцать самых влиятельных. Снова собрались в тронном зале, перечитали Тестамент, составили протокол к нему который подписал я и присутствующие. Степанов передал документ канцлеру Головкину, тот положил его в шкатулку для государственных печатей и запечатал своей канцлерской печатью. Насколько я знаю, больше эту бумагу никто не видел. Разве только тот, кто ее уничтожил.

На этом официальные мероприятия закончились. После торжественного обеда, когда сановники разъехались, Меншиков предложил переехать в Посольский дворец, который на самом деле был его домом. Пожал плечами, плыть по течению, так плыть.

После ухода Меншикова в комнату заглянул Лопухин.

-Как ты, твое Величество?

Махнул рукой.

-Жив пока, Федя.

-Выпьем вина, Петр Алексеевич?

Мотнул головой.

-Не хочу. Собирай пока вещи. Мы переезжаем в Посольский дворец.

Во дворец Меншикова, который называют еще Посольским дворцом, мы перебирались вшестером, не считая толпы слуг и эскадры лодок. После выбывания Вани Долгорукова мой двор состоял из камергера Сергея Голицына и камер-юнкеров Вани Лопухина, Никиты Трубецкого и 14-летнего Пети Шереметева. Кроме этого с нами отправилась и моя сестра Наталья, пока еще не получившая отдельного дворцового штата.

Тридцатилетний щеголь князь Сергей Голицын рассказывал об Испании, откуда он недавно вернулся. Упомянул об испанской инфанте Марии Виктории, которая с трех лет жила в Париже, дожидаясь возможности выйти замуж за Людовика XV. Пару лет назад однако жених вернул невесту родителям и сейчас ей подыскивают другую партию. Мне бы она хорошо подошла, но скоро ожидается помолвка с Марией Меншиковой. Решил пока не озвучивать свои мысли. С светлейшего князя Ижорского станет, отправить в опалу не только Ваню Долгорукова но и Голицына тоже.

- Расскажи лучше, как там испанцы с англичанами воюют?

Началось все в прошлом году, когда британский адмирал Хозиер во главе эскадры из 9 линейных кораблей блокировал Порто-Белло на острове Эспаньола, мешая отправке 'серебряного флота' в Испанию. В ответ испанцы несколько месяцев назад осадили Гибралтар, но осажденным на выручку пришла другая английская эскадра адмирала Вагера, которая подвезла припасы и подкрепления, блокировала Кадис и Гибралтарский пролив и занимается сейчас захватом торговых судов в окрестностях.

- Похоже, положение испанцев безнадежно?

- Ты прав, Петр Алексеевич. Поэтому испанцы ищут союзников.

- А мы можем им чем-то помочь?

- Наш флот дальше Балтики не плавает. Угрозу англичанам он не составит, а значит, и пытаться не стоит.

Я кивнул. Англичане полвека назад сумели одолеть голландцев. Португальцы, шведы и датчане им лояльны. Сейчас англичане добивают испанцев, а затем возьмутся за французов. После этого уже никто не сможет угрожать им на море. А значит, они смогут беспрепятственно захватывать свои колонии, торговать с колониями чужими, диктовать цены на рынке, сбывать товары, которые начнут производить в огромном количестве с помощью машин. Это те возможности, которые я хотел бы дать России. Но без жестокой схватки с британцами не обойтись. Есть два пути - начать гонку морских вооружений с Англией, что обременительно для российской экономики. Второй путь - дать всем конкурентам англичан оружие против флота Британии. Например, бомбические орудия системы Пексана, по сути мощные короткоствольные гаубицы. Десяток таких орудий на фрегате уравняют его шансы против 100-пушечного линейного корабля. А если фрегат будет быстроходным пароходофрегатом - весь линейный британский флот станет бесполезным. Единственная защита против таких орудий - броненосцы, которые невозможно пока создать в современных условиях. Конечно, британцы первыми переоборудуют свой флот бомбическими машинами и паровыми двигателями, но на это уйдет немало лет и все равно такого безраздельного господства на море как сейчас не вернет. Да и мы за это время придумаем еще что-нибудь смертоносное.

Добрались до дворца Меншикова мы скоро. Встречал меня сам хозяин вместе с дочерью и сыном, щуплым 13-летним пареньком. Кроме них, на набережную высыпала большая толпа придворных.

Когда вступил на набережную ухнули салютом пушки, народ заорад 'Виват!' и я важно пошел вперед по ковровой дорожке во дворец.

Остерман на правах моего гофмейстера показал новые покои. Потом был пир. В большом зале за П-образным столом сидели придворные. Рядом со мной Меншиков, герцог Голштинский и прочие официальные лица. Я старался не ерзать, благосклонно принимать здравицы в мою честь и в честь других присутствующих. Про себя думал, что быть монархом достаточно скучно и утомительно. Одно из главных условий успешного царствования - публичность монарха. Народ или хотя бы достаточно широкий круг придворных должен регулярно меня лицезреть. Совсем не обязательно при этом общаться - подданным достаточно видеть мое лицо. Надо будет сделать заказ придворным художникам на мои изображения для развешивания в присутствиях. Только выбрать вариант, где я выгляжу взрослее и солиднее. Вот кстати второе условие моего нынешнего выживания - не делать необдуманных поступков. Любое мое слово может привести к бедам. Даже гримасы мои придворные читают с жадным любопытством. Поэтому выдержка и терпение! Живое общение проявлять только в приватной обстановке, где неудачное сказанное можно поправить. Но и в личном общении поменьше вещать самому, а давать человеку выговориться. Если беседу правильно построить по всем канонам дипломатии - собеседник станет твоим преданным сторонником. А сторонники мне нужны сейчас в первую очередь.

Кстати, размещение гостей за столом соответствовало властной и придворной иерархии. Ближе всего, кроме герцога и светлейшего сидели с одной стороны цесаревны Анна и Елизавета Петровны и сестра Наталья. Рядом с Натальей присел сын Меншикова, ой не с проста! Тут же разместились царевны Екатерина и Прасковья Ивановны (эта с супругом Мамоновым - командиром Петропавловской крепости), а также первая статс-дама пожилая Анастасия Голицына. С другой стороны - члены Верховного Тайного Совета - Головкин, Апраксин, Голицын, Остерман. Чуть дальше фельдмаршал Сапега с сыном, сенаторы Юсупов, и Черкасский. Напротив них, после Меншикова-младшего - члены Синода: митрополит Новгородский Феофан, архиепископ Ростовский Георгий, тверской архиепископ Феофилакт. Далее по обеим сторонам из военных чинов адмирал Гордон, генерал-аншеф Миних, генерал-фельдцейхмейстер Гинтер, вице-адмиралы Сиверс, Головин, Сенявин, Вильстер, Сандерс. Командиры гвардейцев - Салтыков, Матюшкин, Измайлов, Шаховской, Шепелев. Дальше еще много знатного народа, в том числе мои камергеры и камер-юнкеры, послы иностранных держав и прочие и прочие!

Вся эта орава теперь подчинялась мне, но стоит ее сдвинуть - обнаружится, что она не монолитна, разбита на разные враждующие группировки и не все из них воспринимают меня серьезно. Придется мне с каждым проводить индивидуальную работу. Вот, например, не вижу здесь командира преображенцев Бутурлина или руководителя закрытой недавно Тайной канцелярии Ушакова или президента Коммерц-коллегии Нарышкина. Похоже, Меншиков устраняет от властного олимпа своих и моих противников. Осталось только отправить домой Анну Петровну с Карл-Фридрихом и можно браться за самого Светлейшего князя, а до сегодняшнего дня он защищал мои интересы.

Впрочем, всю эту толпу, которая ко мне поближе надо будет разбавить новыми выдвиженцами, а лучше заменить постепенно. Проблема только в том, что вся верхушка сформирована по принципу родовитости и ротация кадров идет из их родственников чуть помоложе, но ничуть не лучше профессионально. Единственное новшество, которое сделал мой дед - массовый прием на службу иностранцев. Но мне нужно сделать следующий шаг - продвигать мелкопоместных дворян в руководстве армии и страны. Опять же не сразу.

Через некоторое время я покинул собрание и добрался до своей комнаты. Сел за стол и неудобным пером написал небольшое письмо. Запечатал и попросил Лопухина передать его Остерману. В письме написал предупреждение бискупу любекскому о том, что в ближайшие десять дней ему нельзя сходить на берег, если он не хочет заразиться оспой. В записке для Остермана, приложенной к письму, просил его переписать моё письмо, исправив грамматические ошибки и передать его адресату. Через некоторое время мой воспитатель и вице-канцлер по совместительству появился сам.

- Как ты себя чувствуешь, Петр Алексеевич?

- Благодарю, Андрей Иванович, хорошо.

- Вы уверены насчет того что написано бискупу?

- Нет. Не уверен. Но если случиться так, а я ничего не сделал чтобы предотвратить это - на мне будет грех.

- Но откуда такие сведения, Государь?

- Предчувствие у меня такое, Андрей Иванович.

- Ты стал верить предчувствиям, Петр Алексеевич?

- Иногда. Только не говорите никому, а то засмеют.

- Никто не посмеет, Ваше императорское величество, и все же...

- Отлично. Я рад, что ты мне поможешь, барон.

После ухода Остермана пожаловал сам Светлейший князь, хозяин этого дома и всей России на данный момент. Выглядел он довольным и еще радостно поздравил меня с воцарением на престол. Я как можно радушнее поздравил его тоже и предложил присвоить ему титул генералиссимуса. Мне на жалко, так как и без меня бы решили то же самое. Но Меншиков впечатлился, даже осекся. Взволнованно поклонился

- Благодарю тебя, Государь!

- Не о чем, Александр Данилович! Если бы не ты, то императрицей сейчас бы была Анна Петровна!

- Трон твой по праву, Петр Алексеевич!

- Я знаю. Еще у меня просьба - подыщи достойных людей для двора моей сестры.

Раз уж в моей истории он своего сына втиснул в обер-камергеры к Наташе, сделаем вид что это моя инициатива.

- Ты читаешь мои мысли, Государь! Сделаю непременно!

Я поколебался, говорить ли ему о моем нежелании жениться на его дочери. Решил что не время.

Вновь выбравшись из тишины своего кабинета прошелся по комнатам и залам дворца. Как обычно бывает во время долгой пьянки - народ начинает разбиваться на группы. Этому способствовала величина дворца и обилие уединенных уголков, где можно посплетничать, обсудить какие-то вопросы, поиграть в карты или бильярд на деньги или просто выпить в своей компании.

В одной из комнат расположилась петербургская богема, центром которой была Елизавета Петровна. Рядом с нею семнадцатилетний модник Семен Нарышкин, большой любитель юных девиц лейб-медик Лесток, камергер, а по слухам даже любовник тетки Александр Бутурлин, камер-юнкеры Воронцов и Петр Шувалов, а также бойкая девица Мавра Шепелева.

- Иди Петя к нам! Мавруша анекдоты рассказывает! - позвала меня Елизавета.

Шепелева в это время уже была одной из самых известных сплетниц, а лет через пятнадцать прославилась титулом 'чесащицы пяток' императрицы Елизаветы Петровны. В этот раз она рассказывала историю взаимоотношений при курляндском дворе Анны Иоанновны. Любовником герцогини до последнего времени был обергофмейстер Петр Бестужев, но недавно они не поладили о чем-то с Меншиковым. Быть бы Бестужеву сейчас под арестом, как Девиер, да Анна Курляндская упросила его не трогать. Самое пикантное, как только Бестужев вынужден был уехать из Митавы в Петербург, его место в постели герцогини занял 'конюх' Бирон.

- Да Бестужев старый совсем! Неужто он любовник Анькин? - засмеялась Елизавета.

- Старый - не старый, а все говорят, что еще тот кобель он! И дочка у него еще та стерва!

Дочка Бестужева, аграфена Волконская, до недавнего времени была душой небольшого кружка придворных лиц. Но несколько дней назад Волконская попала под арест. Что-то связанное с умершим австрийским послом Рабутиным или просто против Светлейшего интриговали. Вместе с княгиней теперь в опале мои бывшие учителя Маврин, чернокожий Абрам Ганнибал (тот самый любимый предок Александра Пушкина!) и кабинет-секретарь умершей императрицы Черкасов.

Тему опалы врагов Меншикова не стали развивать в его собственном доме. Никому не хотелось оказаться следующим в списке репрессированных. Перескочили на тему современной моды. Елизавета похвасталась новой прической в стиле рококо под названием 'неженка'. Семен Нарышкин, пришедший без обязательного парика, объяснял секреты своей прически 'а-ля Катогэн' в виде зачесанных назад волос, завязанных в хвостик черной лентой. Чтобы поддержать новую моду, спросил у Нарышкина имя парикмахера.

Незаметно перешли к обсуждению лошадей. Бутурлин доказывал, как хороши лошади липицианской породы из Вены, подошедший в нашу компанию Сергей Голицын хвалил андалузскую и лузитанскую породы. Другой новоприбывший, английский резидент Клавдий Рондо сообщил о ежегодных скачках в Ньюмаркете, где последние годы нет равных жеребцу Флейнт Чайндерсу и его сыну Блэйзу. Я расспросил об условиях скачек. Надо бы и в России устроить свой конезавод и скачки. Может удастся улучшить породу российской кавалерии, а то к Семилетней войне она выглядела бледновато по сравнению с рослыми и быстрыми лошадьми немцев. Как-то незаметно перешли на разговор по-английски, который знал Игорь Семенов пусть и вариант XXI века. Диалог с англичанином замер, когда я почувствовал тишину в зале. Даже в этом продвинутом обществе знание английского не было распространено по сравнению с знанием немецкого и французского языков.

- Ты хорошо говоришь по-английски, Петя. - удивленно протянула Елизавета.

Я пожал плечами.

- Красивый язык. Не хуже французского.

Тут же перешли к сравнению поэтических достоинств языков. Елизавета прочитала мадригал Саблиера, англичанин припомнил что-то из Шекспира, Голицын - сонет Сотомайора, Шепелева прочитала модного Гюнтера. В итоге я, как судья импровизированного соревнования присудил победу французской поэзии в исполнении цесаревны. Быстро метнувшийся в библиотеку Лопухин принес приз - самый симпатично выглядевший томик французской поэзии.

Веселье угасло внезапно, когда в нашей компании появилась Анна Петровна в траурном платье. Присев в реверансе передо мной сестры удалились - им предстояло ночное бдение у гроба матери в Зимнем дворце. Я сам не стал идти с ними, хотя Екатерина и для меня не было чужой. Фактически она мне мать заменила и, может быть, поэтому я теперь наследник, а не собственные дочери. Прошел в часовню, где долго молился обо всех, кого потерял в настоящем и грядущем.

Глава 3

Утром, еще затемно встал, оделся и поплелся на улицу. Следом, позевывая, выбрался Федя и мы побежали по местному большому парку. Размерами он не уступал Летнему саду. Пара гвардейцев топали ботфортами следом за нами.

После пробежки обливание холодной водой, затем я засел за чтение книг в библиотеке. Прервался только на завтрак, после которого большая толпа обитателей дворца на лодках и яхтах отбыла к Зимнему дворцу. Здесь наблюдал за торжественным вынесением гроба императрицы из дворца на галеру. Переплыли реку и, причалив к крепости, заносили гроб внутрь. Печально звенели колокола, люди молчали, только причитали плакальщицы. Потом была служба в соборе, который еще не достроили, и императрица упокоилась рядом со своим мужем.

Ко мне подошел протоиерей Петропавловского собора Тимофей. Он был духовником Петра I и Екатерины, поэтому автоматически являлся протоиреем московского Благовещенского собора. Попросил его быть таким же духовником и мне. Старичок вздохнул. Наверное, он уже рассчитывал уйти на покой.

После похорон был поминальный обед во дворце. Обычно после обеда я спал, но в этот раз решил заняться чем-нибудь полезным. В сопровождении камер-юнкеров пошел по набережной Невы. Если напротив дворца она была каменной, то сразу за каналом первой линии превратилась в деревянную. Полюбовался на строительство плашкоутного (наплавного) моста. Справа сад, который позже назовут Румянцевским, а сейчас его называют Соловьевским. Далее пошли здания французской слободы, где обитали приезжие из Европы иностранцы, в том числе приглашенные в Академию наук. Дома выглядели по фасаду неплохо, но большей частью деревянные, только оштукатуренные и вряд ли переживут один из ближайших опустошительных пожаров. Минут через двадцать добрались до Троицкого подворья. По одному из указов Петра все крупные моностыри должны были открыть представительства в Петербурге. У ворот подворья Троицко-Сергиевой Лавры толпилисб почему-то не монахи а ребята моего возраста и старше. Здесь уже год как открылась Академическая Гимназия и университет. Заинтересовавшись, я прошел внутрь. Детвора притихла, а навстречу мне выскочили преподаватели. Один из них, Иоганн Петер Коль, приветствовал меня на неплохом русском языке.

- Добро пожаловать, Ваше императорское величество, в Академическую Гимназию и Университет.

Попросил не прерывать занятия, а позволить мне присутствовать на одном из них. В одной из комнат человек двадцать отроков расселись на лавках за столами вдоль стен. Я присел тоже и постарался внимательно слушать учителя. Как ни странно, немец преподавал нам русский язык. Делал он это с помощью 'Грамматики' Мелетия Смотрицкого, мне уже знакомой. Объяснял систему падежей, потом продиктовал примеры. Ученики дружно заскрипели перьями и я тоже решил не выделяться.. Севшие рядом со мной Петя Шереметев и Сашка Меншиков младший (старших своих сопровождающих я в аудиторию не пустил, чтобы не мешали), сидели выпрямившись и неподвижно, свысока поглядывая на взволнованного немца и учеников. Моя затея им была не по душе. Не обращая на них внимания, я писал свои наблюдения в тетрадь. Позже она поможет мне провести планируемые мной реформы. Диктант я разумеется, игнорировал, но в конце занятия поблагодарил Иоганна Коля и решил навестить соседнее здание, которое числилось за университетом. Здесь обнаружилось всего десяток студентов и профессор кафедры восточных древностей и языков Зигфрид Байер, читавший лекцию по греческой литературе. Спросил, где остальные профессора и немец, извиняясь, посетовал, что из-за удаленности Академии (она находилась в бывшем доме посла Персии, а до этого Шафирова на Городском (Петербургском) острове, а это километра четыре по прямой) профессора не часто посещают Гимназию и Университет. На удивление мое, почему так мало студентов - сказал, что, так как преподавание в Университете идет на немецком языке, большинству студентов приходится вначале доучиваться в Гимназии или в частных пансионах, которых развелось довольно много в Петербурге.

В последующие дни я стал заходить в Гимназию регулярно. Не то чтобы там учили лучше, чем во дворце индивидуальные учителя, но только в Гимназии было больше сотни учеников, а это будущие соратники. Поэтому основное внимание я старался уделять общению с учениками и преподавателями. Были конечно мысли по организации самого процесса обучения, но пока я старался не вмешиваться. Преподавали латынь, немецкий, французский, русский языки, историю, географию, математику. естественные науки и рисование. Учебников не хватало, многие написаны на немецком языке или латыни. Учителями были представители академии, но в основном собственные учителя. Мешал языковой барьер - учителя что-то говорили на немецком или французском, а половина учеников языка не знали.

Из-за нехватки времени я посещал одно-два занятия в день, но старался делать это регулярно. Обычно я приходил утром к девяти часам. Старался посещать занятия разных преподавателей. К моему приходу все готовились очень тщательно, поэтому занятия проходили достаточно интересно. К сожалению, я терял связь с преподаваемым материалом из-за пропуска занятий. Но, по отработанной в 21 веке студенческой методике, компенсировал пропуск лекций чтением необходимой литературы по вечерам. Кроме того, несколько учеников занимались для меня тщательным и аккуратным конспектированием. Конспекты, вдобавок, проверяли преподаватели. Впоследствии я надеялся издать их как учебные пособия для гимназистов. Для этого по итогам чтения конспекта выписывал вопросы, которые потом адресовал Учителям для повторного объяснения. Получалось не слишком хорошо литературно оформленное, но познавательное учебное пособие.

Посидев час на занятиях в Гимназии, я шел в Университет. Студентов здесь не прибавилось, зато стали толпиться преподаватели после того как разобрались, что есть шанс отличиться перед императором. Факультетов (классов) в университете как и в Академии было три: математиков, физиков, гуманиоров. Лекции читали по-немецки и по-латыни. Математику вел профессор Гольдбах. Даниил Бернулли, на удивление, вел анатомию и медицину (вместе с президентом Академии Блюментростом). А ведь после смерти Лейбница и Ньютона именно Даниил Бернулли стал ведущим математиком и физиком в мире! Но наверное не нашлось подходящей кафедры для него после приезда в Петербург. Кстати, другой гениальный физик и математик, Леонард Эйлер пока еще находился в пути к нам в Академию. Вообще упор на математику и физику в структуре Академии сделанный моим дедом при её организации, а также привлечение молодых талантливых ученых, неожиданно вывели новорожденную Российскую Академию в передние ряды мировой науки. Разумеется, у меня уже зрели планы, по расширению деятельности Академии, но я сдерживался и только знакомился с делами и людьми.

Астрономию нам преподавал бодрый старичок Жозеф-Никола де Лиль. К сожалению, обсерваторию в центральной башне здания Кунсткамеры только начали строить.

Ботанику преподавал Иоганн Буксбаум, худой тридцатилетний профессор с явными признаками чахотки. Я старался держаться от него подальше, чтобы не заразиться.

Философию преподавали двое: Христиан Мартини и Георг Бильфингер. Причем друг друга они терпеть не могли и половина лекций у них проходила в разгроме мировоззрения противника.

Из студентов я больше всего общался с Василием Адодуровым, который взялся писать конспекты лекций для меня. Рассказывал он мне о порядках в Новгородском духовном училище и Славяно-греко-латинской академии в Москве, где до этого учился.

В другие дни я старался посетить остальные учебные заведения Петербурга. Самым большим оказалась Морская Академия, где обучалось до 300 учеников! В последние годы в морфлоте наблюдалось перепроизводство кадров, и будущее этих учеников было смутным, а настоящее тяжелым. Стипендию не платили и большинство учеников голодали и даже нищенствовали.

Очень понравилось в частной семинарии Феофана Прокоповича на его подворье на берегу речки Карповки на Городском острове. Даже попал на школьный спектакль. Ставили что-то по библейскому сюжету и явно ничего не знали о системе Станиславского. Но все равно любопытно.

Здесь же недалеко находилась Инженерная школа, в которой командовал генерал Иван Гинтер. Мы с ним как-то разговорились о том, как он во время Северной войны руководил защитой ревельского побережья от английской эскадры. Подкинул идею замены сотен разнокалиберных мелких устаревших пушек в гарнизонах на небольшое количество мощных орудий, способных уничтожить осадные пушки противника или отогнать эскадры линейных кораблей.

На другом берегу реки, в Артиллерийской слободе при Бомбардирской роте Преображенского полка была артиллерийская школа, которую тоже курировал Гинтер. Обучали тут снаряжению бомб, прицеливанию из орудий и общим предметам. Тут я старался бывать почаще в рамках своей пиар-компании направленной на подражание Петру Великому. Бомбардиры были его любимой воинской частью, ну и мне любопытно было разобраться в тонкостях практического применение орудий в современной войне.

Дальше всего было добираться до Семинарии в Невском монастыре. Но я помнил, что это учебное заведение дало России Сперанского, так что не поленился туда добраться. Мои путешествия по городу вызвали некоторое недовольство Меншикова, но чтобы ему было спокойнее - таскал с собой его сына. Много возни было с конспектами. Которые мне поставляли теперь учащиеся всех основных учебных заведений города. Качество их было самым различным. Приходилось менять доверенных лиц, долго объяснять основные требования к ведению конспектов. Достаточно быстро к этой работе подключились преподаватели, особенно из числа академиков. Правда, вставала проблема перевода и пришлось подключить переводчиков Академии. Загружать переводчиков было совестно - перед ними итак стояло необъятное количество задач, но я рассчитывал все же получить что-то полезное из этой горы конспектов. Если не новые учебные пособия для всех, так хорошее понимание уровня преподавания в разных школах Петербурга.

В понедельник, вернувшись со своей первой экскурсии в Гимназию и Университет я удивился, что сестра не пришла на ужин. Отыскал её в одной из комнат. Наташа выглядела взволнованно. Увидев рядом со мной Сашку Меншикова младшего сузила глаза:

- Ты! Поди прочь отсюда! И не смей здесь больше появляться!

- Что случилось, Натали? Он тебя обидел?

- Не он... Ты еще здесь?

Когда мы остались одни, сестра поведала мне о непростом разговоре с Светлейшим князем в мое отсутствие. Как я и предполагал, Меншиков пытался сосватать сестре своего плюгавого сыночка. Но в отличии от меня, Наташа отшила всемогущего временщика в самых резких выражениях.

- Этот смерд! Холоп! Сын конюха! Хочет чтобы я вышла замуж за его ублюдка! Я, Великая княжна, внучка Петра Великого, за это убожество? Да лучше в монастырь уйду! Как мог, успокоил сестру. Узнал о смутных угрозах Меншикова сестре и мне. Успокоил Наташу, что нужно немного потерпеть.

- Как же ты сам, Петя? Женишься на Машке?

- Обещать не значит жениться. Помолвку я стерплю, а до свадьбы многое может измениться, Наташа.

Сестра улыбнулась и погладила меня по голове. Мне было хорошо с сестрой и вечер мы провели в приятной болтовне. Потом к нам присоединились Елизавета и Анна со своими придворными. Похвалили Наташу за стойкий характер. Они уже были в курсе размолвки её с Меншиковым. Посочувствовали мне в связи с предстоящей помолвкой. Елизавета похвалилась, что корабль бискупа уже в порту Кронштадта. Потом сели играть в карты. Играли в квинтич (похожую на ту, что в 21 веке называли очко или блэкджек), фараон, баккара. Я отказался - не хватало императору нарушать законы самому (на азартные игры действовал запрет со времен моего деда). Сел за шахматы и соперником моим оказался Степан Апраксин. Пока играли - попросил его рассказать что-нибудь по военной истории. Стали вспоминать битвы Северной войны. На листе бумаги Апраксин нарисовал расположение полков во время Полтавской битвы, как кто двигался показал стрелками. Бутурлин, присоединившийся к нашей компании, добавлял свои комментарии. Оба они застали только конец войны. Степан в основном занимался дипломатическими поручениями, а Александр Бутурлин успел повоевать в должности одного из денщиков моего деда. Оба они застали конец Северной войны. Апраксин занимался больше дипломатическими поручениями, а Александр служил одним из денщиков моего деда.

Впоследствии я взял на вооружение беседы о военной истории во время шахматных партий. Иногда это происходило во дворце, иногда в трактире 'Астория' у Ивановского моста в старом городском центре. Здесь любил играть в шахматы Петр I. Военные его боготворили и я старался создать впечатление, что иду по стопам деда. Трактир был популярным местом для гарнизонных и гвардейских полков, а я старался приглашать за шахматную доску всех офицеров, мало-мальски умеющих играть. Ну и заодно предлагал обсудить что-нибудь из военной истории. Большинству было трудно что-то рассказать из прочитанного, но многие вспоминали истории многочисленных войн Петра Великого, с персами, турками, шведами, башкирами. Старался записывать такие воспоминания, но главным образом стремился разговорить людей. К человеку, который тебя внимательно слушает, начинаешь относиться лучше. Еще часто стал появляться в домах штаб-офицеров Преображенского и Семеновского полков. Потом попросил командиров организовать одно из зданий под офицерское собрание, первое в России. Принесли книги по военной тематике для библиотеки, организовали буфет с питанием по сниженным ценам, бильярд, шахматы, большой зал, в который можно пригласить артистов.

Заведение имело успех и уже скоро такое же организовали семеновцы и лейб-регимент. Остальные полки, расквартированные в Петербурге, организовали свои офицерские собрания значительно позже.

Пока же, наиболее тесная связь у меня образовалась с преображенцами. Командир полка генерал-аншеф Иван Бутурлин попал под арест совсем недавно за интриги против Меншикова. В его отсутствие полком командовали три подполковника - Семен Салтыков, Григорий Юсупов и Михаил Матюшкин. Салтыков в молодости обучался в Англии и Голландии, но потом перешел в сухопутные войска. Юсупов участвовал в почти всех сражениях времен Петра Великого, начиная с Азовских походов. Матюшкин как и Салтыков начал с изучения морского дела за границей (в Италии), а потом воевал в сухопутных сражениях Северной войны и командовал персидским корпусом пока по здоровью не был заменен Василием Владимировичем Долгоруким. Подполковником он стал только-только, в награду за то, что первым привел гвардейцев ко мне на присягу. В восемнадцати ротах полка числилась почти сотня обер-офицеров от прапорщика до капитана и в два раза больше унтер-офицеров (на три тысячи солдат в четырех батальонах). Стать своим для такой прорвы народа быстро не получится, но я старался присутствовать на основных торжествах: чествование новых офицеров, крестины (с помощью своих гвардейцев-кумовьев Елизавета Петровна захватила власть в свое время), свадьбы. Отнимало это немало времени но я не жалел усилий.

Попытался также повторить опыт потешных баталий своего деда. Происходило это примерно следующим образом...

Май. Лето вступает в свои права и солнечное тепло радует землю, лес, поле, греет небольшое стадо коров и мальчика-пастушка. Внезапно на грунтовой дороге выходящей из леса показывается колонна солдат в темнозеленых мундирах с красными обшлагами и воротниками. Больше сотни человек выходит из леса. Офицер, опоясанный трехцветным кушаком с белыми кистями машет протазаном и солдаты растягиваются в три шеренги. Слева и справа тоже офицеры и парочка сзади. Рядом с командиром мальчик в таком же мундире кричит, указывая в сторону деревни.

- Солдаты! Перед вами русское село, занятое врагом. Ваша задача деревню отбить! Отличившимся награда после баталии - ее везут в обозе!

Кивнув капитану роты, мальчик уходит на фланг. Под рокот барабана и дудение флейты солдаты медленно и равномерно начинают идти вперед. В деревне начинается метание жителей и паника. В сотне шагов от ближайшего дома солдаты останавливаются, быстро заряжают фузеи. Залп! - все заволокло дымом, но солдаты прочищают стволы, надкусывают патроны, заряжают. Залп! Заряжают. Залп! Залп!

Новая команда и солдаты бросаются вперед со штыками наперевес и криками 'Виват!' Через несколько минут деревня захвачена. Жители попрятались по домам и дворам, пугливо поглядывая в оконца и щели в заборах. Солдаты выстроились снова у церкви. Самым быстрым вручаю наградной алтын и чарку с вином. Передохнув, отправляемся обратно в Петербург. По дороге музыканты играют полковой марш, под который я подсказал слова, автор которых в истории Игоря Семенова остался неизвестным.

Солдаты маршируют и поют:

Знают турки нас и шведы

И про нас известен свет

На сраженья, на победы

Нас всегда сам Царь ведет

C нами труд Он разделяет

Перед нами Он в боях

Счастьем всяк из нас считает

Умереть в Его глазах

Славны были наши деды

Помнит их и швед, и лях

И парил орел победы

На Полтавских на полях

Знамя он полка пленяет

Русский штык наш боевой

Он и нам напоминает,

Как ходили деды в бой.

Гордо штык четырехгранный

Голос чести не замолк

Так пойдем вперед мы славно

Грудью первый русский полк

Государям по присяге

Верным полк наш был всегда

В поле брани не робея

Грудью служит он всегда

Преображенцы удалые

Рады тешить мы царя

И потешные былые

Славны будут век. Ура!

Такие маневры я устраивал не только с ротой своего камер-юнкера, но и в других гвардейских ротах. Иногда это марш за пределы города с пальбой на скорость. Иногда это имитация штурма крепости с рытьем окопов и сооружением редутов. Проверяю скорость заряжания и слаженность перестроений. Тренирую гренадеров на метание гранат, а бомбардиров на стрельбу из пушек. Кавалеристов лейб-регимента проверяю на владение верховой ездой и фехтованием саблей на полном скаку. Когда еще немного потеплело, старался на обратной дороге в город завернуть к попутному озеру или речке - устроить заплыв. Стараюсь не напрягать гвардейцев. Это игра, развлечение, а не обременительная дополнительная нагрузка со стороны малолетнего императора. Щедро раздаю в награду пятаки, алтыны, иногда рубли. Ну и чарку вина - куда ж без нее!

Еще при Петре I гвардейцам вменялось в обязанность играть в лапту и я не упускал случая поучаствовать в игре или хотя бы судить. Старался сталкивать команды из разных рот. Думаю, к концу лета можно устроить соревнование между полками.

До появления Игоря Семенова Петр II был большим любителем конной езды и одним из первых деяний после воцарения на престол - стала организация открытого манежа на Царицыном лугу. В реальной истории это произошло на пять лет позже, но мне это показалось хорошим способом себя показать и народ развлечь. Договорился со знакомыми учителями верховой езды, выделили место на лугу, и скоро уже не было отбоя от желающих обучиться верховой езде и от зевак, которые наблюдали за этим.

Дальше - больше, как-то, понаблюдав за тренировками лейб-регимента пообещал приз тому, кто быстрее всех объедет три раза Царицын луг. Участвовать могли все желающие, но большую часть отсеяли в ходе предварительных заездов на один круг. В итоге победил один из жокеев Меншикова на его жеребце арабской породы. Светлейший был доволен, и теперь я понимаю, почему он так легко согласился на трату из казны призовых денег! Зато хмурились фельдмаршал Сапега и князь Черкасский, чьи кони немного не дотянули до победы.

Планы сближения с солдатами других полков, расквартированных в Петербурге пришлось отложить. Помимо почти семи тысяч представителей двух гвардейских полков и Лейб-Регимента, в столице квартировали два полевых полка и четыре гарнизонных. Это еще восемь тысяч солдат. Для сорокатысячного населения города очень много. Похожая ситуация была в соседнем Кронштадте, где квартировали больше двадцати тысяч моряков.

Большая часть негвардейских полков была занята на строительстве обходного канала вокруг Ладожского озера, что меня вполне устраивало. Дело в том, что один из двух полевых полков (бывший Ингерманландский а ныне Первый Петербургский) создавался Меншиковым и за его лояльность императору в случае усиления конфликта с временщиком я не мог ручаться. Нужно было только чтобы генерал-аншеф Миних, командующий строительством каналов, не выпускал ингерманландцев в город.

В среду и пятницу в моем расписании значилось присутствие на заседаниях Верховного Тайного Совета. На первом заседании присутствовали все, даже цесаревны. Посвящено оно было 'раздаче пряников'. Меншикову - звание генералиссимуса, Остерману - чин обер-гофмейстера (управляющего моими делами) вместо уходящего обер-гофмейстера Екатерины Матвея Олсуфьева. Алексею Долгорукому - чин обер-гофмейстера сестры Натальи, которой создавался наконец свой собственный двор. Дочерям и сестре Меншикова - Ордена Святой Екатерины. Сашке Меншикову младшему - чин обер-камергера сестры и Орден Андрея Первозванного.

На сегодняшний день кавалерами ордена Андрея Первозванного являлись человек тридцать (из тех, что еще не умерли). Половина - иностранные монархи и их министры и военачальники. Статут ордена пока утвержден не был, но на практике вручался только мужчинам (исключение - Екатерина I). Кроме шестерых мужчин, входивших в Верховный Тайный Совет, орденом были награждены московский генерал-губернатор Ромодановский (сын знаменитого Князь-кесаря), генерал-фельдмаршал Михаил Голицын (командующий украинским корпусом), генерал-аншеф Василий Долгоруков (командующий персидским корпусом), Борис Куракин (посол в Париже), Петр Шафиров (президент коммерц-коллегии), Павел Ягужинский (бывший обер-прокурор Сената, ныне отосланный в Польшу послом), генерал-фельдмаршал Сапега (отец фаворита императрицы), 'пенсионеры' генерал-фельдмаршал Брюс и генерал-аншеф Алларт. Еще конечно я сам. Да, забыл еще скучающего на корабле в Кронштадте Карл-Августа бискупа Любекского и присутствующего на заседании голштинского министра Бассевича. Ну еще в Петербурге этим орденом были награждены посол Австрии Рабутин и посол Пруссии Мардефельд. Петр Толстой уже ордена лишился, а Иван Бутурлин сидит под арестом и дожидается той же участи.

Орден Александра Невского учрежден недавно. За пару лет его вручили шести десяткам человек, русским и иностранцам. Если Андрея Первозванного вручали чиновникам, придворным и военным 1го и 2го ранга, то Александра Невского можно было получить и с 3м рангом.

Женский Орден Святой Екатерины имел статус второго после ордена Андрея Первозванного и до сих пор его кавалерами стали девять человек: сама Екатерина, цесаревны Анна и Елизавета, три дочери царя Иоанна V, моя сестра Наталья, жена Меншикова Дарья и опять же Александр Меншиков младший. По этому поводу я уже не раз над ним насмехался. В этот раз он получил более весомый орден Андрея Первозванного, а его сестры Мария и Александра и тетка Варвара Арсеньева - ордена Святой Екатерины. Ещё дожидалась совершеннолетия Анна Леопольдовна, так как только Великие княжны получали орден при крещении.

Все три ордена предназначались для элиты общества, в основном от генерал-лейтенанта и выше. По Табелю о рангах от 3-го класса, а таких в стране меньше сотни человек. Для средних и нижних чинов постоянных наград не было, но при моем деде было розданы двенадцать 'патретов' за разные сражения и памятные даты:

1. За штурм Нотебурга, 1702г

2. 'Небываемое бывает' за захват шведских фрегатов в устье Невы в 1703г

3. 'За верность и мужество' за битву при Калише 1706г

4. 'За Левенгауптскую баталию' (битва при Лесной 1709г)

5. За Полтавскую баталию 1709г.

6. За взятие Вазы 1714г

7. 'Прилежание и верность превосходит сильно' за Гангутское сражение 1714г

8. За захват трех шведских судов у Гогланда в 1719г (такая же как за Гангут)

9. 'Прилежание и верность превосходит силу' за Гренгамское сражение 1720г

10. 'По потопе Северныя войны' в память Ништадского мира 1721г

11. За поход на Баку

12. В память коронования Екатерины I 1724г Тринадцатая медаль была отчеканена уже после смерти деда.

13. В память кончины Петра Первого 1725г

При первой возможности придется ввести ордена для чинов более низкого ранга чем 3й за выслугу лет и боевые заслуги как офицерам, так и солдатам и чиновникам. Что-то вроде орденов Святого Георгия, Владимира и Анны. Или медали 'За отвагу'.

Все награждения решили произвести 25 мая, во время церемонии моей помолвки с Марией Меншиковой и бракосочетания цесаревны Елизаветы Петровны и Карл-Августа епископа Любека. Возник вопрос, почему бискуп сидит на корабле в Кронштадте. Я объяснил, что у меня предчувствие, что он заразится оспой и умрет, если сойдет на берег раньше 19го мая. Сановники странно на меня поглядели, но спорить не стали.

Заседание закончилось, но я, к удивлению вельмож, решил задержаться и начать инспекцию коллегий.

Правительственные учреждения еще не перебрались на Преображенский (Васильевский) остров в строящееся здание двенадцати коллегий и располагались в районе Троицкой площади на Городском острове. По моим подсчетам это около двадцати коллегий и канцелярий. Самыми важными считались Сенат, Синод, военная и адмиралтейств-коллегия и камер-коллегия. Возглавлялись коллегии (кроме Сената и Синода) президентом, вице-президентом и несколькими советниками.

Сенат до появления Верховного Тайного Совета являлся высшим государственным органом, заменяя царя во время его постоянных отлучках из Петербурга. Сейчас вертикаль власти проходила мимо него от Верховного Тайного Совета к коллегиям и губерниям. Сенату остались только мелкие дела, которых впрочем было очень много. В результате верховники спихивали рутину в Сенат, а сенаторы не имели власти решать вопросы. При первой возможности постараюсь перейти к министерской системе управления с персональной ответственностью министров за свои направления. Управлял работой Сената обер-прокурор Матвей Воейков, но аппаратный вес его был не велик, чтобы повлиять на сенаторов, половина которых была постоянно в других городах (послами или представителями сената в Москве). Пятерка сенаторов все же могла посещать заседания (мой воспитатель Алексей Долгоруков, военные Салтыков, Юсупов, Дмитриев-Мамонов и крупный землевладелец Черкасский). Именно ради них я старался почаще бывать в Сенате, так как надеялся взрастить в них оппозиционные настроения против верховников.

В Синоде, главой которого являлся я, управляли трое архиепископов: Феофан (в миру Прокопович), Георгий (Дашков), Феофилакт (Лопатинский). Здесь шла борьба между 'реформатором' Феофаном и 'консерватором' Георгием. Мне, с моими планами, Прокопович был гораздо удобнее и я старался выражать ему свои симпатии как на заседаниях Синода, так и в посещении его частной Семинарии.

В военной коллегии всем заправлял Меншиков. Здесь я старался сидеть тихо, прислушиваться к разговорам, приглядываться к посетителям. Смотрел бумаги, задавал вопросы советникам (Ивану Трубецкому, Семену Салтыкову и другим) или секретарям. Меншиков косился на мои записи, но я старался не скрывать, что просто пытаюсь разобраться как работают государственные учреждения.

В Адмиралтейств-коллегии президентом был Федор Апраксин, но последние годы он практически отошел от дел, разочарованный упадком флота. Делами управляли Сиверс (вице-президент), Вильстер (директор морской академии), Змаевич (командир Петербургского порта), Гордон (командир Кронштадтского порта), Головин (генерал-кригскомиссар флота, то есть основной 'хозяйственник'). В адмиралтействе мне пришлось выслушать много жалоб на плохое состояние дел. Я кивал, записывал себе кое-что, просил оформить жалобы в письменном виде. В общем старался не спешить вмешиваться в управление, хотя и очень хотелось.

Камер-коллегия занималась государственными доходами. Возглавлял его Дмитрий Голицын. Здесь я проводил очень много времени, пытаясь понять, как работает финансовая система страны. А работала она плохо. Бюджет страны составлял около 7 миллионов рублей. Большая его часть шла на содержание армии и флота, причем снабжались полки напрямую с определенных губерний и городов. Видов налогов и сборов было больше тридцати, но основными были подушная подать (треть) и таможенные сборы (еще треть). Таможнями впрочем, занималась коммерц-коллегия. Подати же собирались тяжело. На один рубль, поступивший в казну - два разворовывались. В результате недоимок уже накопилось на пятнадцать миллионов и большое количество писем в коллегии были жалобами на оскудение и разорение крестьян.

Коммерц-коллегию возглавлял Петр Шафиров, недавно реабилитированный после коррупционного скандала. Другой руководитель коллегии, Александр Нарышкин попал в опалу по за попытку расстроить помолвку мою и Марии Меншиковой. Вице-президентом коллегии был Генрих фон Фик, один из главных организаторов всей системы коллегий. С ним мы много рассуждали на темы сравнения государственного устройства Швеции, Лифляндии и России. Вообще эта коллегия сейчас поглощала постепенно другие. В прошлом году - штатс-контору Нарышкина, занимавшуюся госрасходами, в феврале - мануфактур-коллегию. Честно говоря, я не заметил чтобы это пошло на пользу делу.

В юстиц-коллегии президентом был Петр Апраксин, брат генерал-адмирала. С нею тесно связаны были юстиц-коллегия лиффляндских, эстляндских и финляндских дел и вотчинная коллегия. Поток дел здесь был большой, но меня больше интересовала работа Уложенной комиссии, которая работала над кодификацией законодательства страны. Последнее уложение датировалось 1649 годом и с тех пор были приняты тысячи новых указов. Превратить все это законодательное море во что-то логичное и понятное и пыталась комиссия. Даже подготовили пару лет назад неплохой проект, но Верховный Тайный Совет пока не решался его принять. Мне кажется ему просто было не до законов. Проект Нового уложения состоял из четырех томов и я начал кропотливое его изучение.

В Берг-коллегии занимались в основном горными заводами. Буквально несколько лет назад начала работу первая угольная шахта Донбасса. Правда, сейчас ее уже закрыли, как и многие другие петровские начинания. Об этом мне пожаловался горноразведчик Григорий Капустин. Лучше остояло дело с подмосковным каменноугольным бассейном, в открытии которого он тоже принимал участие. Сейчас шахты в Рязанской губернии организовали купцы Рюмины. Порадовала недавняя находка нефти в Ухте горноразведчиком Григорием Черепановым. Это было гораздо ближе к Петербургу, чем бакинская нефть. Много месторождений было открыто на Урале и в Сибири, но меня больше интересовало то, что поближе. Пока воздержался от намеков где следует искать.

В медицинской канцелярии занимались организацией карантинов от чумы и управлением госпиталями, которые при Петре начали организовываться в городах и армии. И опять же... знакомился с людьми, интересовался делами и молил Бога о прощении, что пока я бездействую, умирают от оспы, холеры, родовой горячки взрослые люди и тысячи детишек не доживают до совершеннолетия.

Почтой управляли Остерман и почтдиректор Федор Аш. На текущий момент российская почта состояла из регулярных маршрутов 'немецкой' почты с почтамтами в крупных городах и нерегулярной ямской почты на большинстве остальных направлений.

Тайная канцелярия, занимавшаяся расследованием уголовных и политических дел, в Петербурге была закрыта в прошлом году. В Москве однако оставалось головное отделение сыска - Преображенская канцелярия Ромодановского.

Главный магистрат, заведовавший городским хозяйством и полицией Петербурга заодно являлся аппеляционной инстанцией для магистратов других городов. Но после ареста генерал-полицмейстера Девиера магистрат находился на грани ликвидации.

Малороссийская коллегия занималась украинскими делами и там же территориально находилась.

Общее впечатление у меня сложилось противоречивое. Система управления в стране еще только налаживалась. Функции ведомств плохо понятны, ответственность размыта, связь коллегий с учреждениями в провинциях и губерниях часто отсутствовала. Руководство вызывало сомнения в своей компетентности. Канцлер Головкин, например, не владел иностранными языками. Дмитрий Голицын считал ниже своего достоинства разбираться в цифрах финансового ведомства. Меншиков категорически отказывался заниматься писаниной, вызывая подозрения в собственной грамотности. Остерман, дорвавшись до управления, запутывал дела так, что кроме него никто ничего не мог решить. Соберутся Голицын и Головкин на Верховный Тайный Совет, да без Андрей Ивановича ничего решить не могут. Посидят, попью винца и разойдутся по домам.

Вторая беда - нехватка финансов. Огромная армия требовала денег, а вместо денег давали возможность собирать подати, которых не хватало. И занимались армейские комиссары выжиманием из крестьян денег для полков и для себя любимых. Из-за отсутствия финансирования закрывались многочисленные петровские начинания, та же шахта в Бахмуте, которая в Донбассе. На этом фоне необходимость выплаты приданного Анне Петровне в виде целого миллиона вызывала у меня зубовный скрежет. А еще на подходе свадьба её сестры!

Я прилежно записывал в свой дневник наблюдения, пытался систематизировать хотя бы для себя всю систему управления. Знакоился с чиновниками, секретарями, посетителями, пытаясь распределить окружающих на дельных, преданных, влиятельных, опасных, вредных и т.д.

Моё внимание к чиновничьим делам привело к всплеску служебного рвения. Одно из следствий которого - возрастание потока бумаг и писем для меня от подданных. Старался не влезать в их разбирательство самостоятельно, а поступать как настоящий чиновник - записывал краткое содержание писем, автора и дату, потом передавал их Верховному Тайному совету. Пусть дальше они разбираются, а я попозже проконтролирую.

Глава 4

Уже неделю в Купеческой гавани Кронштадта стояла пара кораблей из Любека: тяжелый фрегат сопровождения и богатая яхта под голштинским флагом. Пассажиры и матросы не сходили на берег и скучали на борту. Поэтому шлюпка с посетителем, причалившая к трапу вызвала сильное оживление.

На палубу поднялся человек в одежде немецкого покроя и представился подошедшему капитану.

- Граф Бассевич к Его Светлости!

Стоявший рядом с капитаном придворный поклонился.

- Рад видеть вас, Геннинг!

- Взаимно, Фридрих!

- Пойдемте. Его Светлость ждет вас.

Герцог Карл-Август Голштинский, епископ Любека ждал их в своей каюте. Это был молодой человек приятной наружности в аккуратном парике. Он положил на стол книгу, которую читал. Бассевич узнал знакомую 'Das Veränderte Russland' ганноверского резидента Вебера.

- Граф Бассевич к вашим услугам, Ваша Светлость.

- Проходите присаживайтесь, Ваше Сиятельство. Сейчас нам принесут вина, а вы пока рассказывайте новости.

- Благодарю, Ваша Светлость. Надеюсь, это вынужденное ожидание не было вам тягостно?

- Нет конечно, Геннинг, я тронут заботой Его Величества о моем здоровье. Сегодня истекает срок, который мне поставил император в своем письме. Я надеюсь, теперь мы сможем отправиться в Петербург.

- Да. Его Величество благодарит вас за терпение и весь двор ждет с нетерпением вашего прибытия.

- Отлично! Фридрих, передай капитану, что мы снимаемся с якоря и идем в Петербург!

Вскоре на палубе засвистела боцманская дудка, затопали ноги, раздались хриплые команды капитана, заскрипел кабестан, выбирая якорь, захлопали паруса и корабль, качнувшись, развернулся и поплыл в сторону столицы российской империи. Собеседники между тем занялись ужином, смакованием замечательного венгерского вина и разговорами. Карл-Август интересовался происходящим при российском дворе.

- Всем сейчас заправляет Меншиков - неторопливо рассказывал Бассевич, президент тайного совета Карла-Фридриха, герцога Шлезвиг-Гольштейн. - Князь весьма предприимчивый и решительный человек. Всех своих недругов посадил под арест. Кто не подвергся опале - в страхе и смятении, что он окажется следующим.

- А что же император?

- Его величество всего лишь мальчик. По завещанию императрицы он не имеет власти до своего совершеннолетия. Кроме того, Меншиков тщательно следит за его воспитанием и в ближайшие дни произойдет помолвка его дочери с императором.

- И как вы находите юного царя? Признаться, его письмо, заставившее меня отложить приезд, меня сильно удивило.

- А какую причину задержки указал Его Величество?

- Полагаю, это не секрет. Он предупредил меня о некоем своем предчувствии, что я заболею оспой и умру, если сойду на берег раньше сегодняшнего дня. Очень странное суеверие, но я не мог проигнорировать его. Надеюсь, молодой российский царь не страдает душевным недугом, подобным тому, что терзает короля Испании?

- Его Величество в большинстве случаев разумен не по летам, особенно с тех пор, как стал императором. Есть некие странности...

-Какие же, граф?

- Помимо этого странного предчувствия у него неожиданно обнаружилось хорошее знание английского языка при том, что никто его не обучал этому. Кроме того, многие заметили как резко изменилось его поведение последние дни. Он как будто резко повзрослел. Отказался от привычных увеселений вроде охоты, игры в карты и бильярд. Стал меньше спать и очень много работать. Постоянно что-то записывает, встречается с людьми. С утра до вечера пропадает в разных школах, коллегиях или ходит с гвардейцами в потешные баталии, подобно своему деду.

- Звучит очень достойно...

- Безусловно! Он очень похож на своего великого деда. Играет в шахматы, общается с мастеровыми. Разве что пьет мало вина. Народ боготворит его. Полагаю, под его рукой Россию ждет великое будущее!

- Расскажите об отношениях Государя с Меншиковым. Я слышал, они непростые? Бассевич задумчиво посмотрел на вино в бокале.

- Император поддерживает Светлейшего князя почти во всем. Я не слышал, чтобы он спорил с ним. Правда, юный царь упрям и часто игнорирует нравоучения опекунов, поступая по-своему. Единственное противоречие Его Величества и Светлейшего князя - в отношении предстоящей помолвки и бракосочетания с Марией Меншиковой. Петр Алексеевич не скрывает своей неприязни к своей будущей невесте. Тем не менее, Меншиков настоял на помолвке и весь Петербург уже считает это дело решенным.

- Эта размолвка императора и его фаворита может привести к серьезным событиям если найдутся люди, которые сумеют правильно вбить клин в эту трещинку? Я слышал, у Меншикова много врагов. Если они объединятся и добьются опалы светлейшего князя, ваши позиции при российском дворе усилятся?

- Как и ваши, Ваше Светлость. У нас общие интересы и ваш брак с цесаревной Елизаветой Петровной усилит немецкую партию при российском дворе.

- Если все, что мне рассказывали о красоте и очаровании цесаревны правда - я почту за честь взять ее в жены.

- Слухи не преувеличивают. Елизавета Петровна первейшая красавица Европы. Она обаятельна, мила и умна. Вы будете прекрасной парой, Ваша Светлость!

В воскресенье, во время церковной службы Карл-Август Голштинский встретился с юным императором и его придворными. С некоторыми из них, в том числе с Меншиковым, он познакомился ещё накануне, когда Светлейший князь навестил епископа Любека в доме, который выделили для любекских гостей. Собственно, это было здание Кунсткамеры, два первых этажа которой были уже вполне жилые. Служба проходила в Церкви при Посольском дворце и внутри присутствовали только небольшая группа особо приближенных. Зато в парке толпилось много народу, кавалеров и дам. О прибытии жениха цесаревны были извещены многие.

Когда служба закончилась, император в сопровождении цесаревен, Меншикова и других лиц вышел из церкви и подошел к герцогу. На ломаном немецком языке приветствовал Карл-Августа, поблагодарил за терпение. Потом скосил глаза на молодую тетку, улыбнулся и отошел в сторону с Остерманом. Карл-Август воспользовался возможностью поговорить с Елизаветой Петровной. Несколько фраз и разошлись. За минуту разговора было составлено взаимное благоприятное мнение.

Чуть в стороне Меншиков общался с Дмитрием Голицыным. Светлейший князь пытался реализовать очередную свою идею.

- Благодарю князь, что помогли моему сыну занять должность камергера при дворе вашей дочери.

- Не за что, князь. Для нас это честь, что твой младший сын стал приближенным будущей невесты царя. Кстати, он не женат, а у Марии есть сестра. - Меншиков хитро взглянул на собеседника - Супруга твоего сына - сестра царицы, как тебе такой вариант родства с императором?

- Очень ценное предложение, Александр Данилович. Но точно ли Мария Меншикова станет императрицей? Император явно к ней не расположен и за три года до его совершеннолетия все может измениться? м

- Вот именно! Стерпится - слюбится. Петр Алексеевич еще мальчик и не понимает женской прелести. Но уж за три года все поменяется!

- Что ж, я польщен твоим предложением, светлейший князь. Подождем этой счастливой перемены и объявим о помолвке наших детей!

Подошедший лакей принес бокалы с вином и два князя выпили, закрепляя союз. Когда Меншиков удалился в сторону императора и прибывшего герцога, к Дмитрию Голицыну подошел его тридцатилетний старший сын Сергей, камергер юного императора. Оба задумчиво смотрели, как окруженные толпой придворных беседуют царь и бискуп любекский.

- Меншиков предложил женить Алешку на своей дочери?

Голицын кивнул.

- Хорошая партия, но спешить не стоит.

Отец взглянул на сына.

- Ты что-то знаешь?

Сергей разглядывал серьёзное лицо мальчика-императора.

- Петр стал скрытен последние дни, но одно он не скрывает...

- Нежелание жениться на дочери Меншикова. Думаешь, князю не удастся переубедить императора?

- Думаю, не удастся. Петр упрям и того, кто на него давит, ждут неприятности.

- А как же помолвка?

- Это всего лишь помолвка. Мне кажется, царь воспринимает её как пустую формальность и чего-то ждет.

- Чего же?

- Отец... последние дни Петр Алексеевич много времени проводит с гвардейцами. У него там уже много приятелей и для них он если не командир, то уже свой это точно. Если лейб-гвардии придется выбирать между генералиссимусом и царем, как думаешь - за кем они пойдут?

- Без сомнения, они будут верны присяге царю, но хватит ли у мальчика решительности и силы для такого противостояния?

- Мне иногда кажется, что Петр Алексеевич гораздо старше, чем выглядит. Как будто мы с ним ровесники или он даже старше. Поверь, отец, император сможет добиться своего!

- Вот как! Тогда будем ждать и стараться не попасть под лавину, когда она начнется. Кроме того, Меншиковы хоть и богаты но худородны для того чтобы родниться с потомками Гедимина!

Худощавая высокая брюнетка и яркая живая блондинка неторопливо прогуливались по парку рядом с дворцом Светлейшего князя в сопровождении своих придворных.

- Ну как тебе герцог, Лиза? Сестра улыбнувшись, пожала плечами.

- Вроде неплохой.

- Да он тебе понравился! Неужели ты влюбилась с первого взгляда?

- Как можно! Мы два слова только сказали! И потом он мой будущий муж!

- Да. Скоро мы обе станем герцогинями и уедем в Европу.

- Почему ты так думаешь?

- Меншиков не оставляет нам выбора. Он боится нас с Карлом. Ждет - не дождется, когда мы уедем из Петербурга. Да и вас ожидает та же участь.

- Может попросить Петрушу помочь? Мы же друзья!

- Ты сама в это веришь? Меншиков всесилен, а Петя еще мальчик. Ах, мама! Как же ты могла так с нами поступить! Девушки перекрестились.

- Петр может и мальчишка, но он император! В последние дни он меня даже пугает. Развлекается как-то по-другому, все время о чем-то думает, пишет свои дурацкие бумаги. Молчит, а если говорит, то как-то странно... будто и не мальчик вовсе, а старик!

- Я слышала, Тимофей Архипович, сказал что во внука вселился дух его деда!

- Об этом все говорят и не надо быть юродивым для этого. Только никак Петя не похож на нашего папу. Я даже спрашивала его о всяких вещах, которые только папа мог знать, проверяла - а он даже не понял ничего. Сказки это все - а Архипович вообще сумасброд и мошенник!

- Ну, наверное. Оставим эту загадку Петербургу. Скоро я уеду в Киль, а ты в Любек. Это совсем рядом! Будем гостить друг у друга и не думать о всяких Меншиковых и мудрых императорах-мальчиках!

Уже поздно вечером вице-канцлер российской империи барон Андрей Иванович Остерман вернулся к себе домой вместе с родным братом Иоганном, учителем немецкого языка цесаревен. Дома их встретила хозяйка Марфа Ивановна, урожденная Стрешнева, и четверо малолетних детишек. Хорошо поужинав, братья сели в гостиной, раскурили трубки и, глядя в огонь камина завели разговор.

- Что тебя беспокоит, Генрих? - спросил брат вице-канцлера.

Осторожный вице-канцлер никому не доверял, но сегодня ему нужно было поговорить о том, что его смущало и родной брат в качестве собеседника был наилучшим вариантом.

- Меня беспокоит император. Я бываю с ним каждый день. Хожу с ним по школам, коллегиям, объясняю как работают чиновники. Стараюсь понять и запомнить каждый жест и слово царя. Если хочешь остаться у власти - нужно знать о своем монархе все!

- И что же ты видишь?

- Это дико звучит и об этом опасно говорить, но Петр Алексеевич - другой человек, не тот, которого я знал ещё месяц назад.

- Подмена? Двойник?

- Нет, тут сложнее. Я проверял его на мелочах всяких, которые знал только тот мальчик, великий князь. Он все помнит и знает и в то же время он знает гораздо больше. Он знает то, чему его никто не учил.

- Да-да! Английский язык он, оказывается, знает а я ведь его учитель тоже и знал бы, если бы он занимался другим языком кроме немецкого, латыни и французского!

- И это тоже. Но император знает не просто больше, чем мы подозревали. Он знает что-то такое, чего не знает вообще никто на свете! Мне удалось подглядеть в его бумаги - там чертежи, таблицы, непонятные сокращения, как будто он догадывается, что кто-то может увидеть его записи. В основном как я понял - наблюдения за день, дневник, но и выводы, планы, непонятные мне. Я как-то проверил его на знание древней истории по прочитанной книге. Он все ответил правильно, лучше меня и даже профессора Байера из Академии. Откуда у него эти знания? Ведь он хоть и способный мальчик, но историей никогда особо не увлекался?

Остерман махнул трубкой. Потом успокоился, глубоко затянулся и продолжил.

- Тогда я задал вопрос по предмету, которого не было ни в одном из учебников. Что-то по истории Ассирии. Об этой древней стране мало что известно, кроме библейских сказаний, но мальчик неожиданно увлекся и столько интересного всего мне наговорил. Уверен, современная наука не знает ничего этого, откуда же такие факты известны мальчику в Петербурге, пусть даже он император?

- Может, придумал? Фантазия детей безгранична.

- Нет. Все слишком связно было, логично, уверенно, как будто для него эти факты давно известные. Мальчик действительно знает гораздо больше, но откуда - загадка! Ни в каких книгах этого вычитать он не мог, и учителей у него таких не было. Но самое странное произошло потом. Петр Алексеевич вдруг осекся, понял, что говорит лишнее и посмотрел на меня. Видимо догадался, что я его проверял и тут взгляд у него стал такой бесшабашно злой. Не такой, как у Петра Великого в бешенстве. А как будто мальчик на охоте и увидел цель, которую нужно подстрелить. Он как будто начал просчитывать, как меня сподручнее убить.

Вице-канцлер снова затянулся и после паузы продолжил.

- Я конечно отвел взгляд в смятении. Некоторое время не знал, что сказать, а потом Петр Алексеевич задал мне вопрос и это был очень важный вопрос.

- Что он спросил, Генрих?

- Он спросил... мягко спросил: 'Андрей Иванович, скажи, как сделать так, чтобы люди стали жить лучше? Меньше болели, умирали, становились богаче? Что я должен сделать для этого?' Мы потом долго беседовали на эту тему, и только позже я понял, что Петр Алексеевич догадался о моей проверке. Я понял также, что император осознает сам себя, как не совсем того мальчика, которого все знали. Он это скрывает, готов уничтожать всех кто ему станет мешать или кричать о подмене царя самозванцем. Но главное, он этим вопросом сказал мне, что не важно, кем он стал, важно, что он использует эти свои таинственные знания на благо людям.

- И как же поступишь ты, Генрих?

- Я буду служить ему, как служил его деду. В конце концов, когда он принимал у меня присягу, я уверен - он был уже тем, кто есть сейчас. Возможно, я смогу завоевать его доверие, чтобы понять тайну происхождения этих знаний. Но я не стану настаивать, раз он не готов открыться. Когда я всё это твёрдо для себя решил, то понял, что Петр Алексеевич может превзойти своего великого деда. Можешь представить, на какую высоту поднимет Россию такой император?

25 мая 1727г стал днем триумфа Светлейшего князя Ижорского Александра Даниловича Меншикова. Происходивший из рода незнатных шляхтичей, ему удалось стать ближайшим другом российского императора. Они даже любовниц вместе делили. Одна из них стала императрицей. Благодаря ловкости и предприимчивости, Меншиков сумел поучаствовать во многих выгодных начинаниях петровской эпохи и теперь стал богатейшим человеком в России. Не все предприятия оказались удачны, но бывший конюх не останавливался и организовывал что-то новое. Сегодня он достиг пика военной карьеры, а его потомки станут правителями Российской империи.

Немного беспокоил малолетний Петр II. Мальчишка не оценил усилий Меншикова по возведению его на трон. Даже сейчас, в момент помолвки, он холодно глядел на свою нареченную невесту. Не понимает, что скрепляя союз с Меншиковым, укрепляет свое собственное положение. Врагов у князя много, но если они одолеют его, то возьмут в оборот самого Петра Алексеевича. Кого-то Меншиков уже успел устранить, остальные пока боятся, но стоит оступиться - накинуться всей сворой! Меншиков не привык предаваться унынию и выкинул опасения из головы. Он сумеет справиться с врагами, а пока можно насладиться торжеством! Шагнул вперед, преклонил колено перед императором.

- За службу верную, Александр Данилович, жалую тебе воинское звание Генералиссимуса! - произнес Петр Алексеевич чопорно и вручил особый жезл - символ нового звания. - Виват Светлейшему князю Ижорскому!

Под крики толпы и пушечную пальбу происходили дальнейшие награждения и пожалования. На удивление, сегодня не было пожалования крестьянами. Еще вчера, на заседании Верховного Тайного Совета, император удивил многих, заявив, что крестьяне не рабы, чтобы их дарить и отказался подписывать несколько указов с дарениями. Никто особо спорить не стал, всегда успеется переубедить Государя позже.

Петр Алексеевич явно повеселел. Улыбался, поздравлял генералов. Только при награждении детей Меншикова орденами снова был сдержан. Потом были торжества. Построение гвардии, салют, грандиозный пир, когда вино разливали ведрами и фонтанами.

На следующий день праздник продолжился. Перед домом Меншикова собралась внушительная кавалькада. Впереди ехал верхом гоф-курьер, за ним двенадцать младших шаферов из числа офицеров лейб-гвардии. Все на превосходных турецких и персидских лошадях, украшенных богатыми чепраками и уздечками. Далее литаврщики и четыре трубача. За ними в открытом фаэтоне в шесть пегих лошадей ехал маршал свадьбы фельдмаршал Ян Сапега. Далее четыре старших шафера и обер-маршал свадьбы князь Меншиков в своем фаэтоне. В заключении еще четыре генерал-майора в качестве обер-шаферов.

Буквально через сотню метров подъехали к зданию Кунсткамеры, где проживал герцог. Здесь шаферов и маршалов свадьбы встретили свитские герцога, провели внутрь, угощали вином и сладостями пока шли сборы. Затем в обратном порядке поехали увеличенной кавалькадой вместе с придворными и служителями герцога. Сам он ехал в парадной карете, которую везли цугом шесть превосходных неаполитанских жеребцов.

Подъехав к посольскому дворцу вельможи прошли в большую свадебную залу, где приветствовали императора и невесту. Далее Карл-Август провел цесаревну к роскошной 18-весельной барке, на которой поплыли вверх по течению реки мимо крепости к Городскому острову и церкви Св.Троицы. Брачную чету сопровождали цесаревна Анна, великая княжна Наталья, герцогиня Мекленбургская Екатерина, царевна Прасковья, княгиня Меншикова с дочерьми и оба посаженных отца невесты и . жениха - генерал-адмирал Апраксин и канцлер Головкин. Император плыл на другой барке, обитой черным (траур по императрицы еще не закончился). Еще десяток барок везли вельмож и прочих. В Троицком храме архиепископ Феофан совершил обряд венчания по греческому обряду вначале на старославянском языке, затем по-латыни. После этого вся толпа вновь поплыла во дворец при пушечной пальбе в крепости, Адмиралтействе и стоявших на Неве кораблей.

Дальше был пир во дворце, продолжавшийся часов восемь. Потом вышли в парк, где выстроились семь батальонов преображенского и семеновского полка и три эскадрона Лейб-Регимента. Солдаты и офицеры отдали честь под музыку труб, затем произвели три залпа. После этого для народа были пущены фонтаны с белым и красным вином и выставлены два жареных целиком быка, нафаршированных птицами, зайцами и прочей дичью.

Уже затемно новобрачные попрощались и на карете отбыли в свой дом. Елизавета Петровна робела и подозревала, что в далеком Любеке не будет таких грандиозных празднеств. Петр Алексеевич смотрел на них c надеждой, что мир немного изменился сегодня к лучшему и он надеялся изменить его еще больше.

Глава 5

После моей помолвки с Марией Меншиковой и свадьбы Елизаветы Петровны с любекским бискупом я надеялся на снижение внимания к моей деятельности со стороны некоторых лиц. Действительно, Меншиков немного успокоился на счет прочности своего положения, а обе цесаревны понемногу готовились к отъезду из России. Зато вокруг меня стало крутиться еще больше народу. Во-первых, Остерман с некоторых пор практически не отходил от меня ни на шаг и с утра до вечера сопровождал во всех моих поездках. В какой-то момент я начал подозревать, что он догадывается о том, что мальчик Петр Алексеевич не вполне обычен. Но Андрей Иванович дал мне понять, что для него ничего не меняется при этом и он постарается услужить мне наилучшим образом.

Во-вторых, вновь объявился Ваня Долгоруков. Моя помолвка сняла с него обвинения в противодействии супружеству с дочерью Меншикова или Алексей Долгоруков договорился с светлейшим князем, но теперь мой верный друг везде сопровождал меня. Немного ворчал иногда, что я стал слишком много работать. Мол, лучше бы сходили на охоту, поиграли в карты или еще как-нибудь развлеклись.

Я по-прежнему бегал и разминался по утрам. По моему заказу изготовили гантели, гири и штангу с блинами. Чтобы не повредить растущий детский организм, старался не нагружать позвоночник, а тяжести поднимать из положения лежа. Глядя на меня, Ваня Долгорукий не на шутку увлекся атлетизмом. Самое то для рослого широкоплечего блондина! Достаточно скоро он стал экспертом в рождающемся движении бодибилдинга. Мы с ним сходили в Кунсткамеру, поглазели на препарированные тела. Поприсутствовали на анатомических опытах в Академии и составили для себя некоторое представление, какие мышцы отвечают за различные движения. Соответственно разработали комплекс упражнений. Хотя полюбоваться на игру мускулов удавалось не часто, разве что во время купания в местном пруду или в бане. Тем не менее, через некоторое время работа с утяжелениями стала входить в моду и мои придворные обзавелись аналогичными комплектами. Уж не знаю, все ли они регулярно стали заниматься атлетикой.

Так как по утрам на пробежку со мной стало выходить много народу - я начал устраивать соревнования среди придворных. К сожалению, хронограф, как и секундную стрелку еще не изобрели, поэтому контролировать рост своих результатов было сложно. Тем не менее, уже выявились свои любители легкой атлетики, в которую я включил пока пять видов: бег на короткую дистанцию, на длинную, прыжки в длину, высоту и метание гранаты (ядра). В метании, спринтерском беге и прыжках лидировал также Ваня Долгоруков. Прыжки в высоту пока получались коряво, учились способу 'перешагивания (ножницы)'. Стили посложнее мне были неизвестны.

В беге на длинную дистанцию (3 версты) неожиданно победил Никита Трубецкой. Вечно придирающийся к мелкому Никите, Долгоруков очень сильно удивился и разозлился, но я успокоил его, сказав что обычно те, кто хорошо бегают на короткие дистанции - плохо бегают на длинные. Сам я за почти месяц ежедневных тренировок серьезно улучшил свою физическую форму и это помогло мне в тех многочисленных делах, которые я затевал.

Меньше стало времени для походов в Академическую Гимназию и другие школы Петербурга. Зато удалось перепоручить это занятие четырнадцатилетнему Пете Шереметеву. Пришлось, правда, объяснить, что я хочу от этого всего получить и затем ежедневно контролировать результат. Так что будущий знаменитый меценат занялся просветительским делом уже сейчас - подготавливая издание сразу десятка пособий по различным предметам. Если по грамматике и математике ни один учитель не выходил за рамки учебников Смотрицкого и Магницкого, то по другим предметам заполнялись пробелы в учебной литературе. Позже я планировал организовать конкурс на издание учебников по разным дисциплинам.

Сдвинулась с места работа над новым уложением законов. Девять членов уложенной комиссии (шесть шведов и трое русских), уже второй год как прекративших работу, вновь оказались востребованы. В другой истории Екатерина II несколько лет готовила свой 'Наказ' для членов комиссии. У меня не было столько времени и я сделал упор на организацию текущей работы. Основным требованием стала кодификация законодательства, сортировка актов на Основные законы, Уголовный, Административный, Налоговый, Гражданский, Земельный, Семейный, Процессуальный, Лесной, Арбитражный кодексы. Поначалу мало кто из юристов понимал, что я от них требую. Тогда я отыскал старого воспитателя моего отца, известного юриста Генриха фон Гюйссена. Старичок скучал без дела уже много лет, и предложение поработать в Комиссии его вдохновило. Чего не скажешь о членах Верховного Тайного Совета, которые занялись читкой готового два года назад проекта нового уложения. Поскучав под нудное чтение многочисленных статей, советники высказали немало на удивление дельных замечаний и отправили проект на доработку.

Я был этому только рад. Уединившись с Гюйссеном, обсуждали, как наилучшим образом устроить судебную систему страны в целом и оформить конкретные кодексы в частности. 'Уединение' наше было более чем относительное. При наших беседах присутствовали Остерман, Фик из коммерц-коллегии, даже Ваня Долгоруков скучая сидел в уголке. Бывали на этих посиделках Дмитрий Голицын с сыном, обер-секретарь Степанов и его помощник Маслов, члены Уложенной Комиссии, советники юстиц-коллегии. Количество участников ограничивалось размерами помещения и моим терпением. Большая толпа обычно забалтывала самый мелкий вопрос. В таких случаях я закрывал заседание, передавал Гюйссену записку со своими соображениями по обсуждаемым вопросам и шел дальше по своим делам.

Во всех коллегиях я старался побывать хотя бы раз в неделю. Это будоражило советников и канцеляристов, но понемногу они привыкли. Работа всех коллегий подчинялась Генеральному регламенту 1720г. Штат коллегии состоял из президента, двух советников и двух асессоров. Каждый день они заседали в особой 'камере аудиенций', убранной коврами комнате с стенными часами. Сидели под балдахином за прямоугольным столом покрытым сукном. Такое заседание называлось Присутствием. Кроме членов коллегии в Присутствии учувствовали за отдельными столиками секретарь (который руководил канцелярией, готовил дела к рассмотрению в присутствии и зачитывал их на заседании) и нотариус (который все протоколировал). В двух соседних 'камерах' (одна для знати, другая для 'подлого' люда) дожидались челобитчики, которых иногда впускал вахмистр. Кроме вышеперечисленных, в коллегии работали регистратор (регистрировал входящие и исходящие бумаги), актуариус (заведовал архивом), переводчик и писцы.

Перед каждым членом коллегии на столе стояла особая чернильница. Посреди стола, как напоминание чиновникам о соблюдении законности стояло 'зерцало' - треугольная призма с печатными текстами трех указов 1722-24гг ('о хранении прав гражданских', 'о поступках в судебных местах', 'о государственных уставах'). Перед президентом лежал 'настольный реестр' незавершенных дел. Мнения подавались, начиная с младшего по чину. Решения принимались большинством голосов. Со временем я собирался перевести управление к единоначалию, то есть от коллегиальной системы к более прогрессивной министерской.

Так как я не имел времени торчать долго на заседаниях, то просто изучал документацию: журналы входящих и исходящих документов. Книга 'С' - документы от императора, то есть от меня (требования, указы, повеления). Книга 'Д' - от других коллегий и местных учреждений (ведения, сообщения, сношения). Книга 'Л' - ответы императору (доношения, экзекуции, рапорты). Книга 'В' - документы в другие учреждения.

Хуже всего было с исполнением решений. Сроки нарушались, от ответственности увиливали. Угрозы и наказания не действовали. Простого решения тут не было, поэтому я решил для начала более глубоко разобраться в работе трех финансовых коллегий. Камер-коллегия Дмитрия Голицына занималась поступлениями в казну. Штатс-коллегия после формирования штатов (то есть сметы расходов) была объединена с коммерц-коллегией. Ревизион-коллегия занималась проверками и недавно была возглавлена бывшим обер-прокурором Сената Иваном Бибиковым, довольно толковым администратором.

Копаясь в архивных ведомостях и приходно-расходных книгах присылаемых из губерний и провинций, попытался составить таблицу поступлений средств в географохронологическом разрезе. Отклонения от среднего в большую или меньшую сторону вызывали вопросы, которые я и задавал чиновникам, а те - воеводам и губернаторам. По ответам формировалась статистика эффективности деятельности местной администрации.

Во-вторых, распределил поступления по видам. Большинство мелких сборов и повинностей рассчитывал отменить, так как считал их источником коррупции и усложнения работы. Разумеется, выпадающие доходы рассчитывал компенсировать другими источниками или сокращением расходов.

Расходы же государственные поставил для себя задачей не увеличивать, пока поступления не выровняются. Для этого собрал статистику по статьям за последние годы и изменения соответственно тоже вызвали мои вопросы к чиновникам. Предполагаемые расходы предлагал сократить. Например, выплаты приданного цесаревнам растянуть на как можно больший срок.

Труднее было с расходами на армию и флот, но и здесь были резервы для сокращения, которые впрочем вельможи находили и без меня. Пока только финансирование гвардии приходилось увеличивать. Собственная моя безопасность зависела пока от этого!

В коммерц-коллегии, беседуя с Шафировым Фиком (Нарышкин попал в опалу), я попытался сформировать план стимулирования в России промышленного производства и экспорта. Выделил несколько элементов:

1.Ноу-хау от попаданца (самовары, мясорубки, керосиновые лампы и прочие предметы народного потребления).

2.Массовое мануфактурное производство в центральной части страны

3.Транспортировка товаров в порты на Балтике, Белом море, Каспии а в перспективе и на Черном море. Действующая Вышневолоцкая система каналов менz мало устраивала. Нужен был канал поглубже, на весь срок навигации с весны до осени, с движением в обе стороны, то есть Мариинская водная система.

4.Финансирование. Банки, кредиты, таможенные и налоговые льготы, привилегии и лицензии. Помощь в организации производства людьми. Формирование кумпанств, которые пытался внедрить Петр I но пока безуспешно.

5.Морская транспортировка на своих судах в порты Европы. Суда нужно было строить и на условиях варианта лизинга предоставить русским купцам. Или просто образовать государственную морскую транспортную компанию.

6.Продвижение новинок в Европе. Реклама, скидки, формирование дилерской сети, складских запасов, конкурентная борьба с местными производителями.

Для начала решил присмотреться к купцам первой Гильдии, которые единственные имели право на внешнеторговую деятельность. К сожалению, большинство из них находились при своих мануфактурах по всей стране и в Петербурге действовали через своих представителей или во время случайных приездов. Попробовал составить список имеющихся в Петербурге купеческих подворий и поручил Шафирову знакомить меня со всеми их владельцами. Первый опыт решил провести с купцом Иваном Исаевым, по совместительству вице-президентом Главного магистрата.

Беседа наша была тайной. Присутствовал только Остерман. Объяснил купцу устройство самовара и поручил организовать производство большого их количества где-нибудь в Подмосковье. Завезти их во все города, держать складские запасы и обратить особое внимание на зарубежные страны. Остерман пообещал обеспечить приоритетное финансирование проекта, и Исаев ухватился за идею обеими руками.

Отпустил купца, посидели в кабинете вдвоем. Наконец Андрей Иванович решился задать вопрос.

- Петр Алексеевич, мне кажется, есть и другие устройства подобные этому самовару, которые известны тебе и пока не известны никому?

- Есть Андрей Иванович. Это только первый шаг. Важно чтобы он был успешным. Чтобы мы получили опыт и русские самовары и другие изделия покупали от Китая до Америки.

Остерман покивал.

- И когда можно ожидать появления других новинок?

- Всему свое время, Андрей Иванович. Не будем спешить.

Надеюсь, Остерман уже достаточно разобрался в моем характере, чтобы не удивляться серьезным речам из уст мальчика.

Я конечно не был уверен, что в Европе самовары пойдут на Ура.. Все же наверное были причины, по которым они не получили распространения в истории Игоря Семенова за пределами России. Но на этом простом предмете я хотел обкатать всю цепочку по формированию промышленного могущества России. Не в Европе, так внутри страны или Иране сбыт на них найдется и затея должна стать прибыльной.

К этому разговору я готовился почти месяц. Во время своих посещений Академии я больше всего внимания уделял профессорам медицины Блюментросту Бернулли. Ходил с ними в анатомический кабинет Кунсткамеры, в Госпиталь при адмиралтействе, в Медицинскую канцелярию. Выслушивал их малопонятные лекции, задавал наводящие вопросы. Давать прямые указания долго не решался, пока на примере Остермана не увидел, что предлагаемые мною нововведения могут не вызывать отторжения и лишних щекотливых вопросов.

Лейб-медик Лаврентий Лаврентьевич Блюментрост был выдающимся организатором от науки. Под его руководством были реформированы Медицинская канцелярия и основана Академия наук. Теперь же мне он казался удобной фигурой для продвижения ряда новаторских идей. У меня вчерне сформировалась большая программа реорганизации российской медицины и сегодня будет первый шаг. Разговор у нас произошел в одном из кабинетов Кунсткамеры. От моего странного письма к бискупу, о котором судачили все, к 'Турецким письмам' англичанки Мэри Монтегю. Помимо всего прочего интересного об Османской империи она описала метод вариоляции, то есть прививки оспы от выздоравливающего больного.

-Английский король Георг таким образом уже успешно провел вариоляцию себе и всей своей семье.

- Замечательно! Я бы хотел сделать то же самое для себя, сестры и своей невесты.

- Метод не опробован достаточно. Есть риск умереть.

- И все же... кроме того, есть один секрет, который не знала англичанка. Не спрашивайте, откуда его знаю я.

Лейб-медик заинтересованно на меня взглянул.

- Ты наверное знаешь, что у коров бывает оспа или у лошадей. Если собрать статистику, кавалеристы и доярки гораздо меньше болеют оспой. Так вот, кто-то додумался делать вариоляцию из пустулы с тела коровы, а еще лучше теленка. Коровья оспа слабее черной оспы, да и риск перенести другие болезни от человека к человеку меньше.

- Странно, что я этого не слышал.

- Не мудрено. На востоке хранится много удивительных тайн. Но это действенный метод, лучше вариоляции. Сделай, пожалуйста, все необходимые опыты. Чем раньше я смогу обезопасить себя от оспы - тем спокойнее мне будет.

- Разумеется, Ваше Величество. В течении нескольких месяцев мы проведем необходимое исследование!

Интересная встреча у меня произошла в Берг-коллегии. Бывая там регулярно, я перезнакомился с советниками, горнозаводчиками и рудознатцами. Однажды мне представили начальника Охтенского порохового завода Якова Батищева, пожилого мужчину с простоватым лицом и умными глазами. В свое время он прославился модернизацией Тульского оружейного завода, а у меня была наготове целая программа индустриализации, только людей для её реализации подыскивал. Разговорились о делах, о технологиях изготовления пороха.

- Я вот слышал, Яков Трофимович, об одной хитрости. Будто бы, если порох хранить смешанным с древесным углем - он не взрывается, только горит. Проверь это у себя. Если правда, то нужно внедрить эту новацию, а перед боем смесь всегда просеять можно.

Это изобретение сделал в 1844г капитан Фадеев. Скормив его матерому производственнику, я хотел добиться необходимого уровня его доверия ко мне. Будет успешным опыт - начнем разворачивать химическое производство в Охте.

Через неделю встреча произошла снова. Батищев был в восхищении.

- Поразительное дело! Мы когда подожгли бочку с порохом прятались за бруствером, а он все не взрывается! Глянул так осторожненько - горит! Просто горит, Ваше императорское величество!

- Замечательно! Выноси предложение в военную коллегию о новой форме хранения пороха. Только не упоминай, что идея от меня пришла.

- Да как же так, Петр Алексеевич?

- Вот так вот, Яков Трофимович. Ни к чему это мне. Дозволяю сказать, что сам изобрел этот способ. А у меня к тебе другое поручение будет, посложнее. Пообщайся с мастерами которые бумагу делают, посмотри как они это делают, найми кого считаешь нужным, можно вместе с мастерской. Нужно организовать государеву бумагоделательную мануфактуру. Но для начала проведи опыты. Слышал я, что на востоке умеют делать бумагу из опилок, но для этого опилки варят в растворе специально приготовленной соды. По сути это уже и не сода вовсе, а новое вещество. Подробностей знаю мало как её делают, вроде как раствор соды с гашеной известью смешивают и получают некую едкую жидкость.

Дальше удивленный Батищев дотошно распрашивал у меня подробности каустификации соды и сульфатного процесса обработки древесины. Учитывая, что химия в это время находилась в зачаточном состоянии, а мои знания крайне поверхностны, задача ему предстояла сложная. Надеюсь, я не ошибся в выборе исполнителя. Каустическую соду впервые выделил француз Дюамель де Монсо лет через десять, а сульфатную варку целюлозы открыли только в середине 19 века. Если все же удастся эту проблему решить сейчас - мы завалим страну и мир дешевой бумагой из отечественного сырья. До сих пор её делали из старых тряпок, а опилки гораздо доступнее. Будет много бумаги - возможности просвещения возрастут на порядок!

Несмотря на мое пристальное внимание к работе чиновников, основное внимание я по-прежнему уделял гвардейцам. Игорь Семенов по натуре был абсолютно невоенным человеком, но Петр Романов как и все почти мальчишки тянулся к блестящему и доблестному миру солдатиков, мундиров, оружия, силы. Поэтому вечера я часто проводил в офицерском собрании Преображенского полка. Играл в шахматы, читал книжки по военной истории, общался с офицерами, участвовал и поощрял дискуссии о путях развития армии.

Пытался надавить на Меншикова для выделения средств на строительство слобод гвардейских полков, но в связи с выплатами приданного цесаревнам и вообще из-за финансового кризиса денег он не дал. То же самое произошло после моего предложения присвоить лейб-регименту статус гвардейского. Получив отказ, я аккуратно довел до знакомых офицеров мысль, что я бы рад помочь гвардейцам, да генералиссимус не дает. Даже чуть бунт не вспыхнул, но я уговорил потерпеть до осени. Надеюсь, преданность мне гвардейцев увеличилась, как и неприязнь их к Меншикову.

Участвовал я в ротных и полковых учениях. В составе роты солдат учили в основном обращению с оружием и простейшей строевой подготовке. Я же настаивал на усиленной тренировке скорости заряжания фузей и произведения залпов в составе роты. Основная мощь пехоты - в силе залпового огня и чем чаще производится выстрел, тем пехота эффективнее. Этим прославилась впоследствии прусская армия. Я же пытался соединить прусскую выучку и русскую стойкость. Для повышения мотивации регулярно устраивал соревнования между ротами по скорости залпов и победителей традиционно награждал чаркой вина и алтыном.

В составе батальона и полка тренировали скорость маршей. Современная война зависела от наличия припасов и скорость обоза определяла скорость движения всей армии. Поэтому 15 верст в день считалось нормальной скоростью, а я пытался приучить солдат к переходам в 30 верст. Весенняя распутица закончилась, поэтому дороги были удобные, так что полки понемногу привыкали к ускоренным маршам. Надеюсь, когда научатся этому, можно будет потренировать и марш-броски. А пока стандартным стал поход от Петербурга до Петергофа, те же 30 верст по берегу Финского залива.

Для отработки взаимодействия пехоты, кавалерии, артиллерии и флота в середине июня устроили большие учения. Даже приболевший в последние дни Меншиков принял участие. По плану учений - войскам нужно было выдвинуться и дойти быстрым маршем до Выборга, где провести 'потешную' баталию и штурм крепости. Галеры должны были доставить припасы, линейный флот - прикрывать галеры. На вопрос адмирал Матвея Змаевича, командующего галерным флотом, зачем к сухопутным учениям привлекать флот - я устроил среди генералов небольшой 'мозговой штурм' по характеру предстоящей войны с Турцией, где только отсутствие поступления свежих припасов и воды (возможных только морским путем) привело к массовым эпидемиям в победоносной армии Миниха и потере завоеванного уже Крыма. Заодно дипломатически прикрыл маневры, очень похожие на отработку вторжения в Финляндию. Через дюжину лет Швеция может попробовать Россию куснуть и сухопутные операции будут примерно так и проходить, только штурмовать будем не Выборг, а шведский Вильманстранд. Все же посол Швеции барон Герман Цедеркрейц заявил протест, на что мы невозмутимо заверили соседей в нерушимой дружбе.

Труднее всего было бомбардирской роте и особенно полку осадной артиллерии. Её к учению я привлек, помня какие проблемы вызвала задержка прибытия тяжелых орудий к осаде Данцига в ближайшей войне за польское наследство. С самого начала артиллерия отстала и пехоте ингерманландского полка пришлось обеспечивать 'охранение' артиллеристов, а заодно помогать упряжкам лошадей и взмыленным канонирам преодолевать особо сложные препятствия, которые случались и на наезженной дороге в Выборг.

Я шел с преображенцами в качестве рядового солдата первой роты. Чин полковника у меня появился автоматически с момента вступления на престол, но по факту я старался показать что хочу пройти все ступеньки солдатской службы, как и мой дед. Нагружен я был поменьше чем рослые гренадеры, но даже громоздкая фузея невыносимой тяжестью давила на плечи к концу дня, а ноги гудели от усталости. Пыль от тысяч ног оседала на мундир, лицо, лезла в горло и глаза.

Поначалу же шли весело. Научил полковых музыкантов песне 'Солдатушки, бравы ребятушки' и задолго до суворовских походов она стала очень популярна среди солдат, быстро напридумавших матерных куплетов к мелодии.

Больше ста верст прошли за три дня. Вечерами организовывали лагерь, а я обходил костры, шутил и общался с офицерами и солдатами. Просто удивительно, какая радость вспыхивала в лицах взрослых мужиков, когда они понимали, что император помнит их имя! Мне это давалось не так трудно благодаря появившейся привычке тщательно запоминать услышанное, записывать для гарантии в тетрадь и регулярно перечитывать записи с характеристиками всех знакомых. Думаю, слава Бонопарта, знавшего всех солдат по именам, достижима и для меня.

Под стенами Выборга гвардейцы разделились. Семеновцы укрепились на одном из холмов, а преображенцы, 2й Петербургский полк и драгуны Лейб-регимента изобразили атаку. Численный перевес решил бой в пользу атаки. Штурм самой крепости был провален из-за отсутствия артиллерии, застрявшей сразу по выходу из Петербурга. Сказалась нехватка лошадей для их перевозки. Куда делись лошади, никто не знал. На море тоже не все было благополучно. Адмирал Змаевич привел только тридцать галер. Где остальные? Будут вот-вот, только соберут припасы. Позже военный прокурор Суворов (отец будущего генералиссимуса) выяснит, что корпуса галер и прочие необходимые вещи сгнили от ненадлежащего хранения или распроданы с ведома командующего галерным флотом.

У Апраксина дела обстояли не лучше. Из сорока числившихся в Балтийском флоте линейных кораблей пришло только пять. Еще десяток можно было привести, если потратить несколько недель на их подготовку. Генерал-адмирал хмуро оправдывался, что флотские давно не получают жалованья в полном объеме, корабли гниют в портах не один год без ремонта и вообще все плохо! Меншиков предложил разворачивать полки обратно в столицу, но я упрямо поджал губы.

- Будем ждать прихода осадной артиллерии.

Солдаты и матросы устроились отдыхать, поедая гарнизонные припасы и те, что привезли галеры. Устроили по моему предложению, соревнования по лапте, залповой стрельбе, бегу, метанию гранат и скачки. Понаблюдав некоторое время за этой суетой, я со свитой отправился в город.

Выборг - столица Карелии, насчитывал полторы тысячи жителей и пару полков солдат гарнизона. Город был укреплен крепостью, названной Рогатой за характерные остроконечные очертания крайних бастионов. Находился на полуострове в глубине Выборгского залива. Раньше рядом выходило в море западное русло реки Вуоксы, которое имело еще и восточное русло, впадающее в Ладожское озеро. Сейчас западное русло пересохло и этот естественный канал исчез.

В сопровождении коменданта города Шувалова (отца камер-юнкеров цесаревны Елизаветы Петровны) я прошелся по мощеным улочкам города, по крепостному мосту перебрался на Замковый остров и забрался на высоченную башню Святого Олафа. Отсюда залив и крепость к юго-востоку видны как на ладони. На северо-западе находился большой остров, который начали заселять переселенцы из России. Здесь в истории Игоря Семенова при Анне Иоанновне возвели новые укрепления против шведов - Анненкрон. Но они ни разу за всю свою историю не были востребованы, так что и я не собираюсь тратить ресурсы на их строительство. Уж не знаю насколько мое послезнание поможет избежать ненужных трат, но в истории России востребованы были только укрепления против атак с моря, а границы с успехом прикроет сильная армия. И это относится не только к Выборгу.

Позже меня угощали ухой из местной рыбы и местными знаменитыми кренделями. Рецепт его завезли лет четыреста назад монахи-францисканцы, а потом передали местному пекарю. В середине 19 века между семьями пекарей Вайттиненов и Леппиненов разразилась даже "крендельная война" за правообладание тем самым старинным секретным рецептом! Я расспрашивал о местном хозяйстве. Через Выборг вывозили лес, пиломатериалы, смолу, в Петербург поставляли гранит для строительства. Крупных мануфактур не было. Присутствующий на обеде генерал-адмирал Федор Апраксин рассказывал как семнадцать лет назад штурмовал этот город.

- В марте пришли с восьмитысячным корпусом прямо из Кронштадта по льду и стали возводить осадные укрепления. Брюс с основными силами за проливом, а Берхгольц на юго-востоке с вспомогательными. Земля была тяжелая, мерзлая и каменистая, так что брустверы делали из мешков с шерстью. Так простояли весь апрель. Подвели батареи на достаточное расстояние к стенам и стреляли из своих полевых орудий. В мае Крюйс дождался ухода льда и привел эскадру с осадной артиллерией. Петр Алексеевич тоже прибыл, проинспектировал осаду и похвалил меня. В начале июня начали бомбардировку и за пять дней сильно порушили крепость и город. После этого шведы сдались на условиях свободного выхода с оружием, но тут Петр Алексеевич прибыл в гневе и арестовал всех пленных за то, что в Стокгольме посла нашего Хилкова не отпустили, как договаривались. Мы ихнего выпустили, а они видишь, обманули!

- За это тебе мой дед Андрея Первозванного дал?

- Да. Еще золотую шпагу, помнишь, я показывал тебе, Петр Алексеевич? И чин генерал-адмирала пожаловал.

Граф Федор Матвеевич Апраксин, один из главных сподвижников Петра I. Брат царицы Марфы, вдовы Федора Алексеевича, и еще двоих Апраксиных, Петра (президента юстиц-коллегии) и Андрея (обер-шенка, то есть заведующего дворцовыми винными погребами). Сам Федор являлся главным организатором строительства российского флота, победителем в сражении у мыса Гангут. Отличался гостеприимством, добрым и веселым нравом. Через год ему предстояло умереть, а состояние его поделят родственники. Свой дворец он подарит императору и позже на его месте Растрелли отстроит знаменитый новый Зимний дворец. Сейчас Федор Матвеевич был удручен старостью и борьбой за власть среди его друзей. Один его друг, Меншиков, сослал другого его приятеля, Петра Толстого, в Соловки. Бутурлин, Нарышкин, Девиер тоже подверглись гонениям. Расстраивало и печальное состояние флота. После бурного строительства при Петре Великом уже несколько лет не закладывался ни один новый корабль, а старые быстро догнивали в порту Кронштадта без дела.

- Христа ради, Петр Алексеевич, отпустите меня на покой!

Я вздохнул и взглянул на Меншикова. Александр Данилович принялся успокаивать старого адмирала. В отставку он его не отпускал, видимо опасался, что идущий ему на смену голштинец Сиверс может усилить партию цесаревен, с которой сейчас обострилась придворная борьба.

В паре верст от бастионов рогатой крепости Выборга находилось городское православное кладбище. После присоединения к России, постановке сильного гарнизона и начала притока гражданского населения из глубин империи, кладбище неуклонно росло. В одном из уголков нашлось несколько могил солдат, погибших во время осады. Так как штурма не было, могил этих было относительно немного. Но я на вскидку, насчитал больше сотни - от холода и болезней умирали часто гораздо больше на войне чем от пуль и ядер. Еще какое-то число русских солдат было похоронено за проливом, где стояла основная группа войск. Пока я стоял, молча разглядывая кресты, гвардейцы расчистили могилы и возложили живые полевые цветы в форме креста на каждую. Я посоветовался со своим духовником отцом Тимофеем насчет обряда. Искусственных цветов в это время не делали. Тем более надписи на венках. Лет через двести такой древнеримский обычай придет в Россию и церковь не вполне его одобрит, как и светскую музыку на похоронах. Но живые цветы на могилы приносили еще первые христиане. Отслужили молебен. Залп из фузей роты гвардейцев всполошил птиц, взлетевших с окрестных деревьев. Офицеры и придворные, последовали моему примеру и возлагали цветы и венки на могилы солдат и офицеров, похороненных в этой земле, совсем недавно ставшей русской.

Глава 6.

В обратный путь в сторону Петербурга я отправился верхом, в сопровождении Лейб-Регимента и части свиты. Это дольше чем морем, но все эти маневры были частью моего плана сближения с армией. Да и приятно было путешествовать в июне по этим красивым лесам. Дорога была хорошо расчищена, иногда деревья расступались и было видно море.

Осадную артиллерию так и не дождались. Идея её перевозки по суше оказалась неудачной. Собственно, если в этом варианте истории предстоит осада Данцига, Перекопа или Очакова - тяжелые осадные орудия можно будет перевозить реками и морем на стругах, галерах или линейных кораблях. Странно, что никто из моих генералов не посоветовал везти орудия морем. И ведь спросить не с кого! Военная коллегия выполняла функции Генерального Штаба (которого в этом времени еще не было) лишь отчасти. Меншиков тянул одеяло главнокомандующего на себя, Апраксин с флотом отдельно, генерал-фельдцейхмейстер Гинтер с артиллерией отдельно, генерал-кригскомиссар Чернышев со снабжением отдельно.

По тракту я ехал рядом с Меншиковым. Князь изредка надрывно кашлял, сетуя что курение до добра не доводит. Насколько я знал, у него был туберкулезный артрит, поэтому старался держаться от него на расстоянии и молил Бога уберечь от заразы. По моей просьбе, герцог Ижорский вспоминал начало нашей польской компании в Северной войне.

- К пятому году Карл шведский много раз уже бивал Августа саксонского и добился, чтобы часть поляков избрали королем Станислава Лещинского. Но Петр Алексеевич помог Августу деньгами и войсками, да и сам с главной армией пришел под Гродно. На зиму уехал в Москву, а шведы неожиданно осадили нашу армию в Гродно. Август сбежал, а командовать остался Огилви.

- А ты где был, Александр Данилович?

- Петр Алексеевич настрого запретил вступать в открытый бой с Карлом, а конницу в осаде не убережешь, поэтому я отошел с драгунами к Минску. Огилви ждал подмогу от Августа, но его разгромили при Фрауштадте. Жестокая битва была! Наемники французские прямо в бою переметнулись к шведам. Конница Реншельда зашла саксонцам в тыл и они побежали. Остались только русские полки Немировского. Четыре часа бились в окружении и только к ночи Ренцель смог прорваться с частью войск. Тех кто остался и сдался, казнили без жалости. Вот где молебен по русскому солдату отслужить надо! Четыре тысячи были застрелены и заколоты только потому, что они русские! Как овцы на бойне! За людей нас не считают, сволочи шведские!

Меншиков зашелся в кашле, потом продолжил:

- В феврале это было. В Гродно люди от голода тысячами умирали. Только в марте прорвались, а ледоход, болота и весенняя распутица помешали Карлу преследование организовать. Тогда он повернул войска в Саксонию и добил войска Августа. Только русские во главе с Ренцелем долго выбирались к своим, отказались в Австрию отступать. Я же в Польше воевал с генералом Мардефельтом и Лещинским. В октябре шестого города мы их окружили под Калишем.

Август хоть и хотел замириться со шведами, да при мне не мог отступиться. Пришлось ему в бой тоже вступать. Я командовал на правом фланге, Август на левом, наши поляки Сенявского и Ржевуского за нами.

Меншиков поправил треуголку и взглянул вдаль вдоль лесной дороги, вспоминая былое.

- Мы тогда лихо дрались, сам драгун в атаку водил. Шведы отбили нашу первую атаку, конница их на нашу пехоту навалилась, а я и поймал их на этом. Окружили пехоту и три часа в непрестанном огне были. Побили всех, кого не побили - в плен взяли. Разве только алая часть из конницы шведской ушла. И самое главное - впервые русские полки в выучке своей шведам не уступили! Ну а потом отступивших сразу в вагенбург поляков Сапеги и Потоцкого добили.

- Сапеги? Это который наш фельдмаршал?

- Не... другой. Двоюродный брат вроде.

- Все равно не доверяю я фельдмаршалу и его сыну.

Светлейший заинтересованно и немного удивленно на меня взглянул. Он имел свои претензии к бывшему фавориту императрицы и его отцу, но от меня такого резкого заявления не ожидал.

- От чего же, Петр Алексеевич?

- Случись, умрет Август Саксонский и Лещинский снова появится в Польше. Кого поддержат Сапеги?

- Так этот вроде наш. Сына своего на Софье Скавронской женит.

- А оно нам надо? Софья племянница императрицы и приданное за нею большое. Лучше уж своих кого с нею обручить, чем отдавать тому, в ком врага вижу!

- Так супружеству и помешать можно, если воля царская будет.

- Вот и помешай, Александр Данилович. Пусть уезжают оба в Польшу, а Скавронской жениха другого найди!

С видимым удовольствием, Меншиков обязался исполнить мое неожиданное повеление. В свое время младший Сапега отказался жениться на его дочери, моей теперешней невесте, и теперь пришла пора отомстить!

Вот так и беседовали, получая от разговора обоюдное удовольствие. Мелькала у меня мысль, что Меншиков не так уж плох. Может я к нему придираюсь? С другой стороны, не представляю, как я могу доверять человеку, организовавшему первый в этом веке дворцовый переворот, да еще против меня? Это когда наследницей деда выбрали Екатерину. То, что он сейчас на моей стороне ничего не гарантирует в будущем. Да и в остальном, не представляю как смогу удержать его в рамках. Эти постоянные гонения на реальных и мнимых его противников. Последний случай - Шафиров, из кресла президента Коммерц-коллегии отправленный китов ловить, точнее организовывать Китобойную компанию. На днях дошли слухи что он по болезни застрял в Москве, так Верховный Тайный Совет отписывал Ромодановскому отправить барона в Архангельск незамедлительно. Хотя идея сама по себе интересная, но что Меншикову взбредет в следующий раз? Дубинкой его потчевать, как мой дед делал? Не смешно. Пацан против здоровенного мужика. Скорее уж он за розгу возьмется, хотя и это уже невозможно для него. Вот и получается, что он не может справиться со мной, а я с ним - двоевластие, которое меня никак не устраивает. Ну и болезнь его явно заразная. Хотя в истории он умер от оспы в ссылке за Уралом, подхватывать туберкулез от него мне совсем не хотелось.

К вечеру полки прибыли к месту ночевки. Застучали топоры, солдаты поделились на кашеваров, установщиков палаток, добытчиков мяса и солмы из окрестных деревень. Я оставил лагерную суету и искупался в одном из соседних озер. Несколько офицеров последовали моему примеру. Часть свиты постеснялась и отдыхала на берегу после долгого марша.

Когда голодный вернулся в лагерь, присоединился к одной из солдатских артелей, в складчину готовившую ароматную кашу с мясом. Это был не первый раз, когда я отказался от деликатесов в своем большом шатре. Каждый раз выбирал другую артель и каждый раз повар робко ждал моего вердикта.

- Отменно, Василий!

И улыбки расцветали на лице не только у польщенного кулинара, но и у всех остальных солдат вокруг костра. Поблагодарил кашевара и внес свою долю платы за еду в виде очередного алтына, который, уверен, солдат будет всю жизнь беречь и внукам рассказывать как его заработал. Я направился в шатер, где за столом уже расположились генералы. Вот зачем кому-то понадобилось тащить этот стол и ещё гору всякого барахла в обозе из тысяч телег? Не армия, а переселение народов! Уже сумерки, а телеги всё прибывали в разраставшийся лагерь.

Как обычно я поступал в компании офицеров - пытался разговорить их на военно-тактические темы. Я знал достаточно много нововведений, которые собирался внести, но сейчас мне нужна была инициатива от кого-то другого. Поэтому раз за разом в таких беседах за ужином и чаем, мы вспоминали военные компании, прочитанные книги и обсуждали всякие интересные военные вопросы. Сегодня темой стало обсуждение роли кавалерии в современном бою. За десятилетия войн, русские драгуны стали по-настоящему регулярным войском, но я подводил людей к мысли, что лошадь в бою не просто средство доставки пехотинца к месту стрельбы, а дополнительные возможности в тактике боя.

Во-первых нужно будет разделить кавалерию на легкую и тяжелую. У тяжелой кавалерии, кирасиров, лошади должны быть мощнее и задача кирасиров - прорыв строя противника в мощной неудержимой атаке. У легкой кавалерии, тех же казаков, должна быть отличная выучка на быстрых аллюрах в составе эскадрона, что ой как непросто. У командиров такой кавалерии должна быть в крови лихость и способность принимать быстрые решения в бою. Таков Меншиков, таков Ягужинский, который к сожалению сейчас в отъезде, а то бы возглавил конную гвардию, в которую я планировал переименовать лейб-регимент.

Во-вторых, запретить кавалерии использовать стрелковое оружие в атаке. Ведь для этого надо остановиться, выровнять ряды, а то и спешиться и по команде выстрелить, растеряв весь темп атаки и ее смысл. Оружие кавалериста - сабля и отличное умение ею владеть в конном бою!

В-третьих, понадобится менять среднестатистических неприхотливых но слабых лошадей наших драгун на более крепких (для кирасир) или быстрых (гусары, казаки и прочая легкая кавалерия) лошадей. Закупать их в Германии дорого, поэтому придется реформировать всю отрасль коневодства, вплоть до создания государственных конезаводов.

Заговорили о значении других подразделений в армии. Гренадеры, по общему мнению, нужны, но не как метатели грант, а просто как лучшая в полку рота. Дело в том, что метать гранаты в обычном бою в поле просто опасно. Осколки разлетаются на 100 сажен, а падать на землю запрещено уставом. Тем более не нужны конные гренадеры. Прошлись недобрым словом по низким боевым качествам украинской ландмилиции и слободских казаков. Донских казаков оценили, наоборот, хорошо. Вспомнили и о наличии у них пластунов, незаменимых в разведке и засадах, способных с помощью соломинки часами прятаться под водой и т.д. Сразу заговорили о необходимости чего-то подобного во всех регулярных полках и вспомнили о германских егерях. Вооружить хороших стрелков дальнобойными штуцерами и использовать их вне строя для, например, беспокоящего огня, вынуждая противника первым атаковать. А ведь тот, кто стоит и ждет приближающиеся шеренги противника, может стрелять чаще и точнее! Еще егеря хороши в разведке, в горах, лесах, боевом охранении или например для отстрела офицеров. Озвученная идея вызвала протест у всех, но я сказал, что враг нас щадить не будет и церемониться тоже, поэтому нужно быть готовым и к такому. Предложил разве что сделать офицерскую форму неотличимой от солдатской, кроме незаметных издалека знаков отличия. Это предложение вызвало еще один негатив. Всё же красивая форма для офицера - предмет гордости. Мысль разделить форму на парадную и полевую, для боя, вызвала обсуждение более деловое.

Заговорив об артиллерии, пришли к выводу, что было бы неплохо добавить к обычным пушкам, поражающим противника рикошетами ядер, гаубицами, способными стрелять навесным огнем через препятствия бомбами. Правда, точность современных гаубиц оставляла желать лучшего, но я знал несколько способов как её повысить, только сегодня не стал озвучивать. Итак, регулярная генерация мною неожиданных идей, уже настораживает моих генералов.

Ночь уже была глубокая, когда я начал клевать носом на кушетке. Остерман шепотом попросил присутствующих удалиться. Ваня Долгоруков помог мне раздеться и я провалился в сон без сновидений.

Наутро марш к Петербургу продолжился. Меншиков совсем расхворался и ехал в карете, а моим собеседником на сегодня стал Остерман.

- Андрей Иванович, расскажите мне о Польше. - попросил я вице-канцлера, памятуя, что ближайшая война будет войной за польское наследство.

- Что ты хочешь узнать, Государь?

- Как мы относимся к Польше, как поляки относятся к нам. Какие выгоды есть у нас в Ржечи Посполитой и какой вред мы можем понести?

- Постараюсь говорить яснее, Петр Алексеевич, но задавай вопросы, если что-то покажется непонятным. Польша для России самый крупный и самый беспокойный сосед. Половина работы коллегии чужестранных дел, в которой я состою вице-канцлером, связано с польскими делами. При всей своей величине Польша слаба и несамостоятельна сейчас. И для нас это выгодно, так как пока поляки разобщены - основная угроза в набегах буйных шляхтичей на приграничные наши селения. Королем в Польше сейчас Август Саксонский, но все соседние державы имеют влияние на польских магнатов, Сейм шляхты и на самого короля. Дело в том, что саксонская династия не слишком крепко сидит на троне. Август уже не молод и в случае его смерти непонятно, кто станет его приемником. Сам он хочет, чтобы это был его законный сын, тоже Август. Но короля в Польше избирает сейм в Гродно. А большинство поляков не любят нас и немцев и, дай им волю, - выбрали бы Станислава Лещинского, которого когда-то королем поставили шведы, а сейчас он породнился с Людовиком французским, выдав за него свою дочь. Ни нам, ни австрийцам Лещинский на польском троне не нужен, но Вена не хочет также помогать саксонцам.

- Почему?

- Август очень коварный союзник. Когда-то во время нашей войны со шведами он тайно вел переговоры с Карлом XII. Сейчас он смотрит в сторону Франции, рассчитывая поправить свои финансовые дела, а ведь французы главный противник австрийцев! О супружеской неверности Августа ходят легенды, говорят о сотнях его бастардах. Таков он и в политике! Поэтому австрийцы ему не доверяют и настаивают об избрании наследника польского трона из древней королевской династии Пястов.

- А что выгодно нам?

- Мы поддерживаем цесарцев. Нам выгоден союз с ними, так как он помогает и против недругов наших в Польше и против Турции. Ну и мы против Лещинского, который наш враг.

- Понятно. А что насчет Курляндии?

- Это небольшое герцогство между нами и поляками. Южнее Риги. Формально оно входит в состав Польши, но нам выгодна автономия герцогства. Сейчас там правит твоя тетка Анна Иоанновна, вдова прежнего герцога. Уже несколько лет идет борьба за то, кто станет герцогом курляндским. Август пытается посадить в Митаве своего внебрачного сына Морица, Сейм пытается ликвидировать автономию герцогства вообще, ну а мы не даем сделать ни то ни другое и поддерживаем статус-кво.

- Чем плох Мориц Саксонский?

- Тем, что он служит Франции. Это способный военачальник, но в европейской политике сейчас у нас враждебные отношения с французами. Они интригуют против нас в Польше, Турции и Стокгольме. Поэтому появление лояльного Бурбонам правителя у наших границ не желательно.

- Почему Франция так плохо к нам относится? Мы вроде далеко от них и ничем не угрожали Парижу?

- Тут все дело в противостоянии двух сильнейших держав Европы - империи и Франции. Они воюют между собой много сотен лет и в этой войне постоянно ищут союзников. Вот, например, с кем будет Польша, зависит от того, кто будет королем. Или Турция - такой же постоянный враг цезаря, как и Франция, а в политике враг моего врага становится мои другом. А еще немецкие курфюрсты, за их лояльность борются и французы и австрийцы.

- Разве курфюрсты не входят в империю цесарскую?

- Входят, но немецкие князья практически независимы в своей политике от воли цезаря. Среди них есть король Прусский, во всем соперник Вены. Или курфюрст Ганноверский Георг - он теперь английский король и глава враждебного австрийцам и испанцам союза, который и называют ганноверским. А есть еще Баварский герцог и герцоги помельче. Все они рьяно защищают свои свободы и при случае легко объединятся против того же цезаря. Во всем этом непросто разобраться, но по многим причинам нам выгоднее быть на стороне империи, а не французского короля. И это понимают в Вене и Париже тоже. Вот недавний пример - Пруссию убедили вступить в Ганноверский союз, но как только Фридрих-Вильгельм узнал, что Россия в союзе с Веной - тут же переметнулся на другую сторону. Ну и позиция Польши без нашего влияния не была бы определенно проимперской. На некоторое время наша беседа прервалась, пока перебирались по шаткому мосту через небольшую речушку. Когда конь Остермана пошел рядом с моим, я задал очередной вопрос.

- Как ты относишься к войне, Андрей Иванович?

- Я всего лишь вице-канцлер, занимаюсь дипломатией. Объявлять войну можешь только ты, а мое дело - помочь потом заключить выгодный мир.

- И всё же, одобряешь ли ты войну, гибель солдат и разорение населения?

- Я одобряю все, что идет на пользу твоей державе, Петр Алексеевич.

- Понятно. Если будет возможность выбора, с кем воевать нам сейчас выгоднее всего?

- Сейчас нам выгоднее всего мир. Война разоряет не только побежденного. Содержать такую большую армию, как у нас и в мирные дни не просто. А начнутся боевые действия, и наша пустая казна превратится в пыль.

- А как же новые присоединенные земли, новые подданные? Вот, например мой дед присоединил Ингерманландию и его называют теперь Великим. Не за военные ли победы?

- Петр Алексеевич был великим государем, но не только на поле брани. Он строил города, обучал людей, он преобразил Россию. Войны - это лишь часть деяний твоего деда, Государь.

Остерман умел всегда витиеватыми речами уйти от ответа. Поэтому я не стал настаивать на выяснении его отношения к бедам войны. Тем более он был абсолютно прав - принимать решение о начале войны придется мне, как и нести ответственность за её исход. Война же была мне нужна. Война победоносная и быстрая, блицкриг. Победа могла помочь мне укрепить отношения с гвардией, армией и дворянством в целом. Но сама мысль проливать кровь ради абстрактных выгод казалась мне противоестественной. Точнее той половине моего я, что пришла из XXI века. Петр Романов к войне относился иначе, мечтая о военных победах, подобных тем, что одержал его дед. Самой интересной целью был выход к южным морям. Огромные территории плодородных степей Северного Причерноморья стояли пустыми. Постоянная угроза набегов татар из Крыма вынуждала держать на юге большую армию. И, наконец, России требовался выход в Средиземноморье, что усложняло задачу. Нужно было оторвать у Османского султаната изрядный кусок территории и сохранить при этом с ними рабочие отношения, чтобы наши торговые корабли могли свободно проходить Босфор и Дарданеллы, а купцы торговать в османских городах. Задача была по силам русской армии уже сейчас. Нужно только решить вопрос со снабжением войск и санитарией, так как из истории я помнил что в ближайшей русско-турецкой войне главным врагом победоносной армии Миниха были эпидемии. Займет это минимум год и начинать придется не раньше осени, когда власть императора достаточно укрепится. Ждать войны восемь лет, пока персы достаточно окрепнут чтобы разгромить вторгшихся на их земли турков (так было в истории Игоря Семенова), я не стану.

В уютном доме ганноверского резидента Фридриха Вебера хозяин за чашкой хорошего кофе беседовал с резидентом Англии Клавдием Рондо. В те времена курфюрст Ганновера по совместительству являлся королем Британии, поэтому между собеседниками царило полное взаимопонимание.

- Что планируете написать в Англию по поводу последних событий, Клавдий?

- Вы о выборгских маневрах, Фридрих? Военная демонстрация у границ со Швецией весьма примечательна, как и попытка завуалировать её подготовкой к войне с Турцией. Остерман явно начал какую-то игру.

- Вы думаете, за всем этим стоит вице-канцлер? Мне кажется, он все же фигура второстепенная и всецело подчиняется правлению Меншикова.

- Да, разумеется, Остерман подчиняется всемогущему князю ижорскому. Но в делах внешнеполитических, не связанных с возможностью хорошенько заработать, Меншиков полагается на ловкость барона. Немец покивал и, отставив чашку с кофе, принялся набивать трубку хорошим виргинским табаком.

- Возможны два варианта. Либо это демонстрация поддержки разгромленной недавно в Стокгольме пророссийской голштинской партии. Либо это подготовка к возможной войне, но я пока не вижу других признаков, что русские желают напасть на Швецию.

Англичанин последовал примеру хозяина и тоже взялся за трубку.

- Демонстрация эта получилась жалкой. Потешная осада крепости сорвалась по причине отсутствия осадной артиллерии. Флот смог выставить только пять серьезных кораблей. Стремительное появление русских на Балтике при Петре Великом также стремительно завершилось уже через два года после его смерти. Хорошая новость для нашего Адмиралтейства.

-Ещё один потенциальный конкурент в обеих Индиях устранен. Лорд Уолпол может потирать руки от радости.

Англичанин согласно кивнул.

- Я со дня на день жду депеши из Парижа, где наши союзники заставят австрийцев ликвидировать свою Остендскую компанию.

- Остается угроза русского вторжения в Германию. У императора в родственниках уже три северогерманских герцога: Голштейн, Мекленбург, Брауншвейг-Вольфенбюттель плюс епископ Любека и австрийская императрица.

- Сами эти династические браки означают желание русских установить мирные отношения с германскими княжествами. В том числе с Ганновером.

- Если вы намекаете на возможность династического брака царя с одной из дочерей нашего короля, то тут существует целых три препятствия. Во-первых, у нас сейчас ещё не до конца закончилось противостояние Венского и Ганноверского союзов. Во-вторых, англичане плохо поймут выдачу наследницы престола Анны замуж за царя русских варваров, а русские оскорбятся, если им предложат вторую дочь короля Амелию. В-третьих, царь помолвлен с дочерью Меншикова.

- Пожалуй, вы правы, Фридрих. Но нужно начинать сближение с русскими. С ликвидацией угрозы со стороны Австрии на первый план вновь выходит извечное англо-французское противостояние.

- Но с вами еще воюет Испания, Клавдий...

- И будет побеждена. Она скоро останется без союзников и британский лев усмирит испанцев, а после займется французами. И к этому моменту русские должны стать нашими добрыми друзьями. Мне кажется, юный царь выказывает явную симпатию всему английскому. Он, оказывается, превосходно говорит по-английски, хоть и со странным акцентом. Кто был его учителем? Маврин? Зейкин? Старший брат Остермана? Никто из них не владеет нашим языком.

- Это загадка, которую сейчас пытается разгадать весь Петербург. Безусловно, юный царь проявляет замечательные способности к наукам и обещает стать энергичным Государем, под стать своему деду. Но достаточно ли знания им английского языка, чтобы решить о его симпатии к Британии?

- У меня было несколько бесед с Петром Алексеевичем. Он высказывал неподдельный интерес к нашему спорту и высказал желание завести в Петербурге боксерский клуб и скачки.

- Да, мальчик неравнодушен к физическим упражнениям, а вслед за ним эту похвальную моду подхватил весь двор. Думаю, если при случае подарить царю одного из ваших знаменитых жеребцов, он это оценит.

- Неплохо было бы. Еще он просил передать приглашение приехать в Петербург нашему чемпиону по боксу и бою на мечах и дубинках Джеймсу Фиггу.

- Что ещё мы можем сделать для улучшения отношений с царем?

- Главное - признать, наконец, за ним титул императора и установить полномочные дипломатические отношения. Мой и ваш статус резидентов мешает нормальной работе.

- Это будет возможно не раньше, чем мы будем уверены, что он подобно императрице не начнет подготовку к войне с Данией за возврат Шлезвига герцогу голштинскому.

- Вы о завещании императрицы? Полагаю, Меншиков не просто так добивается отъезда наследницы престола, цесаревны Анны Петровны из Петербурга вместе с её мужем. Как только они вернутся в Киль, русские забудут о желании Екатерины воевать за интересы маленького германского герцогства.

Граф Игнац Амадеус Рабутин-Бюсси, министр Священной Римской империи при дворе российского императора прохаживался по большому саду рядом со своим особняком. Во время таких неспешных прогулок он любил обдумывать разные планы. Австрийский посланник мог быть доволен. На сегодняшний день Россия стала важнейшим и полезнейшим союзником империи. Новый император в близком родстве с императрицей. Заключен военный союз. В завещании, умершая императрица назначила римского кесаря гарантом выполнения своей воли. Русский император Петр Первый пообещал поддержать Прагматическую санкцию немецкого императора с весьма спорным нововведением - наследования трона по женской линии. Карл VI стар, из детей у него только дочери. Чтобы передать трон старшей, Марии-Терезии он издал эту самую прагматическую санкцию. Но как все обернется после смерти действующего императора? Германские князья наверняка взбунтуются. Пруссия, Бавария, Ганновер предложат своих кандидатов на трон. И здесь неоценимой будет поддержка притязаний Марии Терезии со стороны русской армии. Прусский король боится русских штыков, а с баварцами и прочими справятся доблестные белые мундиры австрийцев во главе с величайшим полководцем эпохи Евгением Савойским! Правда, он тоже стар.

Итак, отношения двух империй замечательные, но, находясь на пике дружественных отношений, можно начать терять позиции и работа посланника венского двора состоит в том, чтобы предугадать и помешать неприятным тенденциям. Доставленное сегодня курьером послание из Парижа говорило о заключении сепаратного мирного соглашения Австрии и стран Ганноверского союза. Что это изменит? Войны с Францией в ближайшие годы не будет. Русские будут довольны. Англичане прекратят пиратские операции против имперских судов, за исключением злосчастной Остендской компании. Русские будут довольны. Зато недовольны будут испанцы, увязшие в осаде Гибралтара. Вполне вероятно, возмущенные нарушением Веной союзных обязательств они попытаются отхватить у Австрии какие-то владения в Италии, превратившись из союзника во врага. Как к этому отнесутся русские? Вероятно никак, если только не решатся на династический брак с испанской инфантой. А слухи такие были... - граф нахмурился. Испано-российский союз стал бы полным провалом его, Рабутина, миссии. Нужно убедить Головкина и Остермана, что такой акт противопоставит Россию всей Европе на стороне слабейшего. А еще ходили слухи о переговорах с Пруссией о династическом браке сестры императора и сына короля. Пруссия... обычное курфюршество милостью императора стало недавно королевством и продолжает усиливаться. Пока австрийцы воюют с турками, прусаки завоевывают авторитет среди немецких князей и могут помешать реализации Прагматической санкции. Особенно если их поддержит Россия. Нет, нельзя допустить и этого брака! Самое лучшее - закрепить династический союз Вены и Петербурга браком императора на дочери Карла VI, а Великую княжну пристроить за какого-нибудь другого германского герцога, как её теток.

К прогуливающемуся по аллее вельможе подошел лакей и с поклоном доложил, что его дом посетил камергер Его императорского Величества Семен Маврин.

- Проси. - кивнул граф и направился в одну из гостиных особняка. На лице его заиграла привычная обаятельная улыбка, когда он увидел посетителя.

- Добро пожаловать, Семен Афанасьевич! Присаживайтесь, дорогой друг. Выпьем этого замечательного токайского вина.

- Благодарю, граф, я ненадолго, но от вашего великолепного вина не откажусь. Собеседники присели у столика и не спеша занялись дегустированием напитка. Граф не спешил. Он примерно знал, что хочет сказать ему гость. Так и оказалось. Бывший воспитатель великого князя, а ныне императора сообщил, что уезжает в Тобольск. Это была ссылка, и камергер просил повлиять на императора с целью скорейшего его возвращения ко двору.

- Это все происки Остермана и Левенвольда, Ваше Сиятельство, но император меня любит. Уверен, он будет рад меня снова увидеть.

- Скажите, любезный Семен Афанасьевич, ведь вы много лет были воспитателем Петра Алексеевича. Неужели за прошедший месяц не смогли ни разу поговорить с ним напрямую?

- Увы, граф. Я был дружен с опальным генерал-полицмейстером Петербурга Антоном Девиером. Как только его арестовали - меня отлучили от двора и лишили возможности встретиться и поговорить с императором. Поэтому я и прошу вас напомнить Его Императорскому Величеству ещё раз о моей судьбе.

- Разумеется, дорогой друг, я сделаю это. Но скажите мне, вы знали Великого князя много лет, изучили как никто другой его привычки и характер. Скажите, сильно ли он изменился, став императором? А то ходят странные слухи.

- Да-да, граф. К сожалению, я могу довольствоваться только слухами о его теперешнем характере и поступках и мне сложно что-то утверждать.

- И все же. Вот, например знание английского языка? Откуда оно у Петра Алексеевича?

- Не ведаю о том. При мне никто Петра Алексеевича аглицкому языку не учил и сам он им не пользовался. Более того, говорят, что император и латынь превзошел, а ведь знал то он только буквы латинские да несколько слов. Писал письма русскими словами, но латинскими буквами.

- Любопытно. И как же вы можете объяснить это?

- Только чудом. В народе говорят, что на юного императора снизошла Божья Милость и вложила ему в голову мудрость великую!

- И что же ещё из чудесных изменений вы заметили в юном императоре?

- Говорят, стал песни сочинять, те, что гвардейцы поют. Правда, может, кто другой их придумал, а народ их Петру Алексеевичу приписывает. Гири вот у него появились необычные и занимается атлетикой с железяками, чего раньше не было. Бегает по утрам, а ведь всегда поспать любил подольше! Сейчас же говорят, что и не спит почти, все работает. Это мальчик то!

- Интересно.

- Помнит всех по именам, даже простых солдат или писарей в коллегиях. Петр Алексеевич способный мальчик, но как-то раньше не было у него такой памяти, да и не обращал он особого внимания на слуг и простых солдат вокруг. Молчит много и слушает, а когда говорит, то эдак рассудительно и мудро. Совсем не как мальчик. Говорят, предвиденьем обладает. Бискупа любекского от неизбежной смерти спас.

- Так может, не грозило ничего бискупу то?

- Не знаю. Может просто привиделось мальчику что, теперь и не проверишь, раз сам же своему предсказанию помешал.

Маврин пожал плечами.

- Продолжайте, прошу вас, Семен Афанасьевич.

- Охотой он раньше много увлекался, а теперь все с гвардейцами в походы ходит. Весь в деда, тот тоже с потешными солдатами в детстве забавлялся. В карты не играет, а ведь раньше любил, зато в шахматы стал часто играть, да неплохо играет, говорят. А ведь шахматы игра непростая, так сразу не научишься в них разбираться.

Рабутин поднял брови. Сам он упустил этот важный момент в своем исследовании юного российского государя.

- Вспыльчивости в нем и упрямства меньше стало. С простыми людьми много общается не чинясь. К друзьям старым охладел, говорят. К Ивану Долгорукому, да цесаревне Елизавете. Хотя может, врут. Елизавета Петровна теперь замужем, да и Долгоруков рядом с Петром Алексеевичем всегда. Усидчив стал без меры. Говорят, часами в коллегиях бумаги разбирает и всё с умом. Записывает что-то, дельные разговоры с канцеляристами и советниками ведет.

Собеседники ещё долго пытались вспомнить мелочи из жизни великого князя, а потом императора. После, заверив Маврина в своих грядущих усилиях по возвращению опального камергера в Петербург, граф проводил его до крыльца. Вернулся в кабинет и, достав папку с документами, долго работал, записывая замечательные сведения, полученные от бывшего воспитателя российского императора. Любая мелочь может помочь миссии австрийского посла - удержать Россию в орбите влияния древней, но по-прежнему могучей Римской империи.

Комната, где цесаревна Елизавета Петровна, герцогиня голштинская, занималась подготовкой к выходу из своего дворца на различные общественные мероприятия (ассамблеи, балы, приемы) считалась самым священным и доступ в него имели только самые близкие. В этот раз во время долгого процесса укладки прически и макияжа девушку развлекал лейб-медик Жан Арман де Лесток, веселый жизнерадостный мужчина немного старше тридцати лет.

- Какие новости из Парижа, Арман?

- О! Сейчас там скучно. Блестящие времена регентства закончились, а молодой король Луи пятнадцатый еще не проявил себя. Всем заправляет кардинал Флери, которому жаль денег на увеселения народа и заботит только борьба с янсенистами.

- Что-то такое я про них слышала..

- Быть может про ученого Блеза Паскаля и его 'Письма к провинциалу'? Полвека назад он очень язвительно разоблачил иезуитов. Тогда янсенисты были элитой разума, но с тех пор измельчали. Сейчас это обычные сектанты из бедноты.

- Ах, эти сектанты-раскольники. Расскажите лучше что-нибудь повеселее.

- Повеселее, принцесса? Ну вот есть достоверные сведения, что румяна выходят из моды. По крайней мере, мужчины в Париже их уже не используют. Ныне популярны томная и романтичная бледность лица... Еще французский посланник Кампредон обещал, что скоро привезут новый крем для губ. Вам он будет к лицу, цесаревна. Яркие губы - символ страстной натуры.

- Хорошо бы! А то все эти свекольные натирки и прикусывания губ так не стойко держат цвет. А что насчет нарядов? Кампредон обещал самые модные новинки! Не появлялся ли корабль из Гавра?

- Нет, Ваше Высочество. Но как только французский флаг увидят в Кронштадте, верный человек пришлет мне весточку, и вы первой сможете узнать о новинках моды!

- Благодарю, Арман! И передайте мою благодарность послу. Правда, Аня предупреждала меня что не стоит быть слишком обязанной французам.

- И была совершенно права. Французы скупы и если тратятся на подарки - захотят что-то взамен.

- Но у меня ничего нет. Я всего лишь супруга герцога голштинского, епископа Любека. Что Парижу может дать маленькое небогатое епископство?

- Кто знает... может он рассчитываеет на то влияние, которое вы имеете на российского императора?

- Нет уже никакого влияния. Петя как-то быстро вырос и отдалился от нас.

- Почему же?

- Не знаю. Вначале я была в трауре, а потом оказалось что Петя увлекся учебой, военными играми, властью. Петербург стал скучным. А сейчас, когда он увел гвардию на маневры - город вдвойне скучнее. В прошлое воскресенье, когда по обыкновению все катаются на лодках по Неве, было совсем мало народу. А ведь такую замечательную традицию ввел папа! Вся река полна лодками и барками, все приветствуют друг друга, горланят песни, играют оркестры, грохочат салюты!

Елизавета Петровна вздохнула.

- Нет у меня уже никакого влияния на императора и Кампредону я ничем помочь не смогу. Может быть, в Любеке смогу быть более полезной в качестве герцогини, чем здесь в качестве цесаревны. Я уже начала сборы, как и Аня. Через несколько недель покинем Россию.

- Кстати, у меня был небольшой разговор с его Императорским Величеством. Правда, он просил не говорить об этом, пока все не подтвердится...

- Вы меня заинтриговали, Арман.

- У Петра Алексеевича было очередное предчувствие.

- Что-то дурное? Кто-то должен умереть?

- Не только, Ваше Высочество. Он сказал, что Анна Петровна в феврале родит мальчика.

Елизавета быстро посчитала на пальцах месяцы.

- Так Анна уже месяц в положении получается? И мне не сказала! Откуда же об этом узнал Петя?

- Не знаю. Я сам получил подтверждение только вчера.

- И говорите мне об этом только сейчас, негодник?

- Простите, Ваше императорское Высочество, у меня и в мыслях не было скрыть это от вас.

- Прощаю, Арман. Как здорово! Скоро я стану тётей. Но Петя точно сказал, что будет мальчик?

- Да. И ещё, сказал он об этом ещё три недели назад. Я вчера уточнял у анны Петровны. Даже она сама в тот день не подозревала, что уже непраздна.

- Поразительно! Значит у Пети точно открылся дар предвиденья! И его предчувствие насчет моего мужа действительно спасло ему жизнь. Надо будет сказать Карлу, а то он до сих пор сомневается!

- Я не смел сомневаться в словах императора, но вот действительное подтверждение, что у Петра Алексеевича есть пророческий дар. И если в феврале родится мальчик - никто не сможет уже в этом усомниться.

Елизавета, широко открыв свои красивые глаза, смотрела на Лестока.

- Нужно совершить благодарственный молебен!

- Это было бы замечательно, но дело в том, что Петр Алексеевич сделал ещё одно предсказание и это печальное предсказание!

Елизавета Петровна встревоженно взглянула на лейб-медика.

- Он сказал, что после родов Анна Петровна умрет от родильной горячки.

Цесаревна побледнела.

- Как же так?

- Увы, Ваше высочество, император попросил меня приложить все силы, чтобы этого не произошло.

- У вас получится?

- Я не всесилен, принцесса. Родильная горячка непредсказуема и гарантию не сможет дать ни один лекарь.

- То есть Аня умрет?

- Я не знаю. Мне кажется, шанс есть. Ведь ваш муж жив. Что-нибудь придумаем. Кроме того, Петр Алексеевич обещал прислать к моменту родов лучшую повитуху. Мне кажется, у него есть какой-то план.

- Мне и Ане обязательно нужно поговорить с ним об этом. И отслужить молебен. Бог не допустит, чтобы с Аней что-то случилось!

Глава 7

На третий день с начала обратного марша к Петербургу мы вновь вышли к реке Сестре. Когда-то здесь проходила граница русских и шведских земель. В 1703 году здесь произошло важное сражение со шведами, которые послали крупный отряд во главе с генералом Крониортом, чтобы выбить русских из только что основанного Петербурга. Навстречу им вышли гвардейцы и четыре полка драгун под командованием шотландца Чамберса. Петр I сам, в чине капитана, шел с этим отрядом.

За контроль над невзрачным деревянным мостом произошел жестокий бой. Не смотря на огонь 13 пушек противника драгуны полка Ренна захватили переправу и начали теснить шведов вдоль узкой просеки, пока в паре верст дальше не вышли на открытое место, где произошел большой бой. В итоге, шведы потеряли больше тысячи солдат (наши 150) и отступили к Выборгу. С тех пор, серьезной угрозы Петербургу не было до времен блокады Ленинграда в 20 веке.

Историю сражения мне рассказал генерал Григорий Юсупов (он же подполковник гвардии). В то время он был капитаном преображенцев. В сражении они поучаствовать не успели. Драгуны шли маршем быстрее, а потом лесные теснины не позволили преображенцам и семеновцам выйти в первые ряды боя.

Ближе к вечеру мы наконец нашли застрявшую осадную артиллерию. Многотонные орудия с трудом тянули по разбитой дороге шестерные упряжки лошадей. Генерал-фельдцейхмейстер Гюнтер, бледный и взволнованный, объяснил причину задержки отсутствием мощных тяжеловозов в армии. Закупать их нужно в Германии, но это дорого - нужно заводить своих. Меншиков, выбравшийся из кареты, выглядел совсем плохо. На моё замечание, что нужно организовать отечественные конезаводы, даже спорить не стал. Кивнул и забрался обратно в карету. Дальше он поехал в Петербург, а я свернул в сторону Сестрорецка.

Во дворец, который позже назовут усадьбой 'Дубки' я добрался затемно. За обширным парком дорогу преградил канал, отгородивший придворцовую территорию от остального мира. По своеобразному плану этого дворцового ансамбля мосты здесь не предусматривались. Пересели в уже приготовленные лодки и добрались до основного трехэтажного здания. Красиво горели фонари, шумели листвой молодые дубы и садовые деревья, посаженные частично дедом собственноручно. Я вспоминал, чем клумбы отличаются от булегринов. Вроде последние располагаются ниже уровня дорожек, а клумбы выше.

У парадного крыльца меня встречал полковник Матвей Вырубов, строитель соседнего Сестрорецкого завода. Посетовал, что весенние бури порушили кое-где кровлю флигелей дворца и выбили стекла, но заверил меня, что основные помещения моей резиденции уже приведены в порядок. На высоком шпиле подняли императорский штандарт. В истории Игоря Семенова я уже месяц как должен был лишить этот дворец статуса императорской резиденции. Петру Великому он напоминал милую ему Голландию, а я не испытывал влюбленности в море до объединения двух своих душевных половинок. Ныне же решил дворец сохранить. Да и близость интересного мне Сестрорецкого завода предполагала, что я буду часто здесь останавливаться.

Утро началось с привычной пробежки по очередному парку. Вместе со мной башмаками топали камер-юнкеры: рослый Ваня Долгоруков, юркий Никита Трубецкой, простоватый Федя Лопухин, щеголь Семен Нарышкин. Из совсем молодых - камер-пажи Федор Вадковский, Петр Шереметев и Александр Меншиков младший. Последнего видимо отец заставил приглядывать за мной, несмотря на мое откровенное пренебрежительное отношение к нему.

После пробежки и разминки искупались в одном из прудов. Потом завтрак, где к нашей компании прибавились Алексей Долгоруков, Юсупов, камергер Сергей Голицын и новый мой воспитатель Карл Левенвольде. Вот этой большой толпой, да еще в сопровождении преображенцев мы после завтрака пошли инспектировать Сестрорецкую мануфактуру.

Во время войны это крупное предприятие обеспечивало армию стрелковым оружием, но сейчас туляки научились делать фузеи гораздо дешевле, а сестрорецкие, лишившись заказов, вынуждены были хвататься за случайные заявки двора. Да 'штамповать' конверсионную продукцию вроде дверных петель и инструментов. Шестьсот квалифицированных мастеров были готовы заняться любой работой и у меня были планы их использования.

У ворот завода была торжественная встреча с хлебом и солью и даже небольшим духовым оркестром. Матвей Вырубов представил плотинного мастера Беэра и его сына - капитана корабля 'Виктория', а также прочих управляющих и мастеров завода. Андреас Беэр мне был особенно интересен как один из лучших организаторов промышленности в будущем. Я посоветовал ему отправиться в Петербург, где планировал провести большое совещание в коммерц-коллегии по развитию мануфактур.

Далее пошли по территории мануфактуры, представлявшую собой скопление десятков складов и мастерских. Работы шли в основном вручную, а механические станки группировались рядом с водяными колесами. Беэр-старший долго объяснял мне устройство передачи вращательного движения с плотинных колес на станки. Один штамповал заготовки под ружейные стволы. Потом их спаивали попарно в трубки и вертельный станок высверливал внутри отверстие нужного диаметра. Калибр ствола проверяли особыми шаблонами. Далее обтиральная машина обрабатывала ствол снаружи.

Помимо ствольных мастерских в отдельных помещениях изготавливали ложа и замки для фузей.

С 1715г указом Петра I были введены стандарты вооружения.

1.Пехотные и драгунские ружья имели калибр 6,8 линий. Длина ствола пехотных ружей устанавливалась 3 фута 4 дюйма. Длина ствола у драгунских фузей была меньше

2.Тот же калибр 6,8 линий, имели пистолеты. Длина ствола их устанавливалась 14,1 дюйма

3.С 1720г изготавливались более мощные и дальнобойные крепостные ружья калибром 7 линий. Ими вооружались гарнизоны и штыков к ним не прилагалось

Лет пять в последние годы царствования Петра Великого изготавливались штуцеры в минимальном количестве (10 штук в год), но сейчас, к сожалению, их производство прекратили. Я уже ломал голову, как начать массовое производство недорогого нарезного оружия для унтер-офицеров и егерских подразделений, которые собирался вводить.

Помимо стандартных ружей, в войсках было много оружия устаревших образцов отечественного производства, а также закупленных в разное время за рубежом. Кроме того, не так давно прекратили производство экзотических мушкетонов для картечи и ручных мортирок для гранат. Контуры отдельных частей ружей стандартизировались по единым лекалам, а каналы ствола специальными цилиндрами, рассылаемые по заводам с печатью генерал-фельдцейхмейстера Гинтера.

Чуть позже посетили большую паровую машину, откачивающую воду из осушительного пруда, в который по канавам стекала вода из парка вокруг дворца. Андрей Беэр подробно объяснял мне принцип работы машины. Я кинул ему предложение подумать, как усовершенствовать машину так, чтобы она могла заменить водяные плотинные колеса. Намекнул на идею охлаждать пар в отдельном котле и подавать его попеременно по разные стороны поршня в цилиндре. Беэр озадаченно выслушал мои предложения, но сказал, что пока является офицером флота и не занимается производством. Я кивнул, но все же попросил подумать на досуге вместе со своим отцом над вариантами усовершенствования машины, чтобы использовать её не только для откачки воды, но и для дутья в доменной печи или привода механизмов станков.

Уже после обхода мастерских меня познакомили с мастером Ефимом Никоновым. Лет шесть назад он построил небольшую подводную лодку и показывал её моему деду. В тот раз деревянная бочкообразная посудина повредила корпус при ударе о дно. Потом были более успешные погружения, но после смерти деда финансировать изобретателя-самоучку перестали. Сейчас его отнесли к разряду проходимцев-прожектеров, разоряющих казну своими нелепыми идеями, и в ближайшие дни могло последовать наказание. Лодка гнила в сарае и к погружению готова не была. Тем не менее, я с интересом залез внутрь, осмотрел устройство. Внутри было тесно и душно. Думаю, четверо человек экипажа выдержат здесь недолго и проплывут с помощью двух пар весел недалеко. Погружение и всплытие происходило с помощью кожаных мехов, в которые набиралась забортная вода или наоборот вытеснялась наружу. Все достаточно примитивно. Никонов с надеждой глядел на меня, а я понимал, что для него это последний шанс реализоваться как изобретатель. Предложил ему изменить задачу и сконструировать не лодку, а подводную мину-брандер, которую пловцы смогут незаметно дотащить до корабля противника и взорвать. Специально не стал делать подсказки, так как неуютно чувствовал себя после тех взглядов, которые на меня бросал на меня Андреас Беэр по итогам беседы о конструкции паровой машины. Только уточнил особо, что мина должна сохранять плавучесть в подводном положении, не тонуть и не всплывать. Вырубову дал указание помочь мастеру еще поэкспериментировать.

Андрей впервые видел нового императора так близко. На первый взгляд это был обычный мальчик, одетый в тёмно-зелёную форму преображенцев с красным воротником и обшлагами. Золотой металлический горжет и трехцветный шарф через плечо с золотыми нитями в красной полосе и золотыми кистями у бедра - знаки отличия полковника. За спиной и вокруг - вельможи и генералы в париках. Сам император парик не носил, как и стоявшие позади придворные помоложе. Находясь в центре внимания, Государь сохранял серьезное выражение лица, иногда мягко улыбался или подавал реплику. Слушал внимательно, спокойно глядя в лицо собеседника. Никакой суетливости в движениях. Когда ему представляли новых людей - несколько мгновений вглядывался, как будто старался запомнить. По слухам, он помнил всех, даже простых солдат, поименно.

Когда полковник Вырубов представил императору его самого, лейтенанта флота Андреаса Беэра, Петр Алексеевич с интересом взглянул ему в лицо, а потом обернулся к отцу.

- Твой сын Венедикт Ларионович Беэр?

- Да, Ваше Императорское Величество.

- Полагаю, ты его обучил всем своим наукам?

- Да, Государь. Кроме того, он работал в берг-коллегии, помощником пробирера Блюэра.

- Замечательно. Не пора ли вернуться с флота в промышленники? Что скажешь, Андрей Венедиктович Беэр?

- Почту за честь, Ваше Императорское Величество.

- Хорошо. Показывай тогда, как тут все устроено.

Дальше Андрею пришлось идти рядом с императором, объясняя устройство машин, назначение разных мастерских. Император слушал внимательно, иногда задавая неожиданные вопросы.

- А есть ли возможность делать этим механическим молотом заготовки не только для ствола, но и для деталей замка?

- А что, если использовать для ствола непростое железо, а пучок перекрученной проволоки, как для лучших мечей делают - увеличится ли прочность ствола?

- А есть ли возможность вертильной машине также быстро делать нарезы в штуцерах? Вопросы были непростые. На какие-то ответ у Андрея был, какие-то заставляли задуматься. Особый интерес у императора вызвала паровая машина английского изобретателя Ньюкомена установленная для откачки воды из осушительного пруда. Шел июнь, и воды в пруду было мало, но для высокого гостя развели огонь под большим котлом машины и Андрей объяснял назначение различных частей механизма и принцип работы цилиндра, клапанов, котла. Император продолжал задавать сложные вопросы и даже предложил ему попробовать усовершенствовать машину, с ходу подсказав пару интересных идей.

Уже к вечеру, закончив обход, гости удалились во дворец. Андрей пошел к отцу. Мама умерла уже давно, а старый плотинный мастер всецело посвятил себя заводу. Сели ужинать, служанка накрыла стол. Обсудили, какое новое назначение приготовил Государь Андрею, выпили за то, какой разумный внук оказался у Петра Великого. Вспомнили про задачу усовершенствовать паровую машину и принялись вдвоем набрасывать чертеж. То, что мальчик выразил всего лишь пожелание, может оказаться шансом для человека не очень значительного. Только дураки и лентяи пройдут мимо и не попытаются что-то сделать, чтобы добиться в жизни чего-то большего.

Яхта доставила меня к набережной у Посольского дворца поздним утром. Бабахнули орудия в Петропавловской крепости и Адмиралтействе, над дворцом взвился императорский штандарт. Толпа придворных освободила широкий проход. Меня встретил Меншиков, бледный, больной, с тенями под глазами. Просипел приветствие и с трудом поклонился.

-Плохо выглядишь, Александр Данилович. Иди лучше отдохни, а Дарья Михайловна распорядится об остальном.

Жена Светлейшего князя проводила меня в покои. Здесь я не задержался. Разминку и легкое умывание совершил ещё на корабле, поэтому не стал откладывать кормежку. В эти времена в России вытей (то есть времени для еды) традиционно насчитывалось шесть: завтрак в 7 утра, полдник в 11 часов, обед в 3 часа дня, паобед (позже его назовут 'чай') в 17-18 часов, ужин в 8-9 часу вечера и паужин в 23 часа. От последнего в 20 веке остался только кефир перед сном в некоторых санаториях.

Прием пищи всегда начинался с пирогов и мучного, затем шли блюда из мяса и рыбы (жаркое) и только в конце подавались супы (ушное). Разделения блюд на главные и промежуточные каши (антре и антроме) еще не было заимствовано из Франции, хотя многие другие новинки уже успешно применялись в последние годы: двузубые вилки, столовые ножи с пока еще не затупленными кончиками, соусы (которыми называли не только приправы, но и сами блюда тушенные с приправой), пряности (которые называли пока приправами), зелень (в русской кулинарии до этого употреблялись только капуста, крапива и огурцы), кетчуп (как ни удивительно, новомодный английский кетчуп привезенный из Китая означал рыбный соус с плодами и не содержал томатов вообще).

Перемен блюд было много и мой полдник мог легко растянуться до полуночи. Блюда приносили и уносили, а я уже отдыхал за зеленым китайским чаем. Его завезли в Россию лет восемьдесят назад, но только сейчас он стал по-настоящему популярным, вытесняя традиционные русские травяные чаи. Народ дивился на диковинный самовар, который преподнес в дар купец Исаев. Я с небрежным видом подставлял кружку под краник - проводил рекламную акцию нового изобретения. Сам купец сидел за столом неподалеку и в знак царской милости я велел поднести ему здоровую кабанью голову.

С одной стороны от меня сидела сестра, которой я рассказывал свои приключения в походе. С другой стороны молчаливая моя нареченная невеста Мария Меншикова. За нею - старый генерал-адмирал Апраксин. Зная его любовь к застольям и кулинарии, предложил организовать первый в мире ресторан.

- Главное - создать атмосферу изысканности и комфорта для тех кто приходит. Столы не больше чем на четыре персоны, белые чистые скатерти, столовые приборы уже лежат аккуратно на столе, роскошный интерьер, внимательные слуги, искусные музыканты, изысканные блюда только французской кухни.

- Почему только французской? - Эта ресторация должна стать законодателем моды на французскую кулинарию. Будут приезжать повара, интересоваться новинками. Кто захочет узнать блюда итальянской кухни или например английской - пойдет в другой ресторан.

Идея Федора Матвеевича заинтересовала и он обещал прислать мне повара-француза и управляющего, которым я объясню как все организовать. Особенно польстила Апраксину мысль, что ресторация будет под особым императорским покровительством. Место выбрали на Невской першпективе, а название - 'Париж'.

Сидевшие тут же вельможи заинтересованно слушали наш разговор. Услышав, что будут ресторации не только французской кухни, но и английской, итальянской, турецкой, американской и китайской кухни попытались расхватить проекты под себя. Даже некоторая свара началась пока я не объявил, что право на открытие остальных рестораций будет предоставлено мною только после того как заработает 'Париж'. Надеюсь, мы сможем на сорок лет опередить господина Буланже и прочих французских рестораторов.

Несмотря на раннюю пору многие уже наливались хлебным вином (так в это время назвали водку) и прочим спиртным. В эти времена считалось невежливым не напиться допьяна в гостях, правда и пьянеть нужно было наравне со всеми, что было российским вкладом в священную культуру пития спиртного. Слава Богу, как царь и мальчик, я был избавлен от необходимости поддерживать эту традицию. Запрещать не стану, чревато большими проблемами, но постараюсь привить обществу моду на здоровый образ жизни. Уфф... обилие жратвы тоже проблема для здоровья! Пообещав себе сдерживать свои аппетиты я ушел в свой кабинет.

Со мной последовал камергер Карл Густав Левенвольде. Брат одного из фаворитов Екатерины I, он недавно стал третьим моим 'воспитателем'. Подозреваю, Остерман предупредил его о некоторой моей необычности, так что с самого начала наши отношения походили скорее на отношения начальника и преданного подчиненного, чем учителя и ученика. Мне это было только на руку и еще во время похода я попросил Левенвольда взять на себя обязанности моего секретаря.

Невозмутимо выслушав моё предложение Апраксину, Карл Густав предупредил меня о длинном списке лиц, желающих получить у меня аудиенцию.

Первыми меня посетили делегаты от Петербургского цеха каменщиков: несколько алдерменов (старост). Необходимость существования цехов в России для меня была под вопросом. Ремесленники в большинстве случаев не были обязаны вступать в них. К тому же в деревнях работали миллионы кустарей. Мануфактуры тоже успешно развивались, а налоги собирались без участия цехов. Единственное назначение цехов, по сути - общественное объединение, которого не хватало ремесленникам в городе по сравнению с деревенской общиной. Что-то вроде профсоюза для коллективной защиты индивидуальных интересов, что неплохо до тех пор, пока они не лезут в управление государством. К сожалению, курирующий цеха Главный Магистрат был недавно ликвидирован по соображениям экономии. Нужно передать мануфактур-коллегии функцию апелляции на действия городских властей хотя бы для цехов. Численность цехов в Москве составляла полторы сотни, в Петербурге поменьше, но зато иностранные мастера создали несколько своих параллельных 'цунфтов': кузнецов, гончаров, портных, сапожников и серебряников. Всего мастеров, подмастерьев и учеников в Петербурге насчитывалось несколько тысяч. Половина из них в цеха не входили.

Что касается конкретно каменщиков, их сегодняшний визит напомнил мне, что десять лет назад несколько лож масонов (каменщиков) Лондона объединились в Великую ложу Премьер. Сейчас у масонов период экспансии и уже через четыре года ожидается выделение Великой ложи в России. Правда, русские масоны упорно утверждали, что первым масоном был Петр I. Я пока не знал, как относиться к неподконтрольной императору общественной организации. Скорее всего, придется запретить, как это в конце концов сделала Екатерина II. Дело в том, что масштабные социальные изменения вроде отмены крепостного права или уравнивания прав сословий неизбежно вызовут появление недовольных. Ответы на свои непростые вопросы молодежь с горящими глазами начнет искать в легальных или полуподпольных организациях, вроде масонов. Здесь ответов они не найдут, но встретят единомышленников и создадут уже свои подпольные радикальные общества. Первой целью таких подпольщиков станет уничтожение меня, как инициатора преобразований. Оно мне надо? Смерти я не боюсь, но и облегчать жизнь своим врагам не стану, даже во имя Гласности и Свободы. По крайней мере, до тех пор, пока не появится уверенность, что получивший свободу народ не устроит кровавую революцию.

Делегаты торжественно вручили шкатулку с 9000 червонцев. Поспрашивал о проблемах доставки камня, производства кирпича, мощении улиц и набережных. Пообещал расширение каменного строительства в пределах центральных частей города. Червонцы хотел поначалу отослать в подарок сестре, но потом припомнил исторический факт размолвки с Меншиковым из-за них. Ссора с Светлейшим князем мне сейчас была ни к чему и деньги я отправил в казну.

Следующим посетителем оказался Президент Академии Наук и Художеств. Блюментрост отчитался о начале опыта по прививке коровьей оспы. Мальчик, которому сделали прививку, прошел успешно пик болезни, которая оказалась значительно слабее, чем настоящая Черная оспа и инкубационный период с момента заражения до появления симптомов занял не одну неделю а две. Если обострения не произойдет, то через две-три недели попробует заразить мальчика настоящей оспой. Заодно привил вакцину еще парочке детишек и рассчитывает на успешное повторение опыта. Я внутренне содрогнулся от осознания того, что этот милейший человек проводит свои опыты над детьми, но в эти времена к детям относились иначе, не так трепетно как через пару сотен лет. Известен случай перевозки вакцины через океан в Америку, когда во время пути оспу прививали последовательно от одного ребенка к другому, так как способа хранения вакцины тогда не знали. Это позже стали для этой цели использовать телят, а еще позже научились вакцину выделять из гноя пустулы и хранить в растворе глицерина. Лейб-медик восхищенно говорил о великом открытии в медицине, а я попросил не упоминать о моей роли в этом деле.

В отличии от лейб-медика я понимал, что изобретение вакцины только первый шаг к избавлению от черной оспы. На очереди было внедрение обязательной методов асептики и антисептики у всех врачей, изоляции больных инфекционными заболеваниями, введения санитарных мер в городском хозяйстве, особенно в обработке питьевой воды и очистке сточных вод. Всё это требовало огромных средств и усилий, но всё же у меня появилась надежда на улучшение медицины при моей жизни. Пока же я не готов даже издать указ о необходимости хирургам кипятить инструменты перед использованием и тщательно мыть руки. Не сейчас. Чуть позже, когда Меншиков будет устранен и альтернативы мальчику-императору с непонятными знаниями у России не будет. Пока же в моем растущем архиве ждут своего часа интересные папочки: 'Хирургический гошпиталь' (с основами асептики, антисептики и дезинфекции), 'Эпидемологический надзор' (с контролем питьевой воды и очистными сооружениями в городах, с жесткими законами изоляции инфицированных независимо от титула), 'Родильные дома', 'Микробиология', 'Медицинские карты и сбор медицинской статистики'. Немалых усилий мне стоило не вручить их Блюментросту прямо сейчас. Ну, допустим, я смогу уговорить Лаврентия Львовича скрыть источник появления этих бумаг. Однако в кабинете сейчас тихо стоял и Карл Левенвольде, который уже поднял брови, осознав масштабность открытия вакцинации и мою причастность к этому достижению. Что он предпримет? Кому расскажет? Какие новые слухи поползут обо мне?

Поэтому я довольно улыбался, хвалил лейб-медика за открытие и просил ещё раз не упоминать моё имя. Когда Блюментрост удалился, камергер Левенвольд решил уточнить причину моей скромности.

- Знаешь, Карл, каждый раз, когда меня спрашивают, как я мог предвидеть смерть бискупа любекского - я на знаю, что ответить. Но если в первый раз народ списывает моё предвиденье на чудачество, то повторение чего-то подобного заставляет задуматься. Там в приемной я видел Батищева. Полагаю, он как и Блюментрост пришел поделиться открытием, которое я помог ему сделать. Если пойдут слухи, что я причастен к таким мудреным вещам - я не могу предсказать, чем это обернется. Возможно бунтом или моей гибелью.

- Это немыслимо, Ваше императорское величество, но я понимаю ваши опасения!

- Я рад, что ты понял. Поэтому прошу тебя напоминать всем, кого я прошу сохранить моё инкогнито, о крайней серьёзности моей просьбы.

Следующий посетитель, Яков Батищев принес бутылку с некой жидкостью и коробку с выпаренным из нее порошком. Насколько я понимаю, это должна была быть каустическая сода или едкий натр. Однако, узнав что вместо редкой импортной соды он использовал поташ, крупнейшим экспортером которого была Россия, решил что Батищев открыл едкое кали или каустический поташ, который тоже можно использовать для выварки древесины пока не найдем способ удешевить соду по сравнению с поташем. Пока что соду добывают из воды некоторых озер и источников или золы определенных водорослей. В России ближайшее содовое озеро Петухово находится в Кулундинской степи к западу от Барнаула. Пока ещё организуешь добычу, переработку и доставку его в Петербург! По счастью, существуют методы искусственного получения соды. Первый такой метод открыл бы лет через шестьдесят француз Леблон. Способ этот французы полвека хранили в секрете, чем повлияли на особенности французской кулинарии. Если другие страны (например Австрия) использовали преимущественно дрожжевые тестоподъемные средства (знаменитая венская выпечка!), то французы с помощью пищевой соды изобрели особые бисквиты, сухие и слоеные печенья. Думаю, российские пекари справятся с этим не хуже.

Способ Леблона состоит из нескольких стадий. Сначала на поваренную соль воздействуют концентрированной серной кислотой и получают глауберову соль (сульфат натрия). Затем смесь глауберовой соли, известняка и угля сплавляют при высокой температуре, а после охлаждения сода вымывается водой. Далее сода кристаллизуется для очистки и снова нагревается докрасна (кальцинация) для избавления от связанных молекул воды. Серная кислота достаточно дорогой продукт в этом времени, но по счастью в той же кулундинской степи есть еще пара озер с месторождениями мирабилита, состоящим из глауберовой соли. Так что если в озере Петухово не хватит соды, то в соседних Кулундинских озерах найдется сырье для производства соды и опять же бумаги.

Разглядывая и щупая полученный Батищевым невзрачный лист серой и рыхлой бумаги, я слушал подробности организации выварки целлюлозы. Похоже, что Батищев использовал вариант содового процесса. Посоветовал ему добавлять в раствор серу или глауберову соль, которые должны улучшить варку. В итоге, я надеюсь, это будет уже более эффективный сульфатный процесс. И как не хватает мне нормальной химической лаборатории и толкового химика! В России исторически не прижились алхимики - предшественники химиков, а приезжих специалистов пока были единицы. Возглавлявший поначалу кафедру химии Академии М.Бюргер умудрился в прошлом году разбиться насмерть, выпав из коляски! С тех пор место профессора химии вакантно, хотя вроде должен уже появиться в Петербурге молодой Иоганн Гмелин. Он, правда, больше натуралист и путешественник, но я могу попробовать убедить его заняться не только сортировкой минералов в коллекции Кунсткамеры, но и химическими экспериментами. Сведу его с Батищевым, пробирерами из Берг-коллегии и Монетной канцелярии. Возможно, кто-то из них станет основателем научной химической школы. Жаль Ломоносову еще только шестнадцать лет и он только через три года доберется до Москвы!

По словам Батищева, переманить кого-то из ремесленников-бумажников к себе ему не удалось. Придется задействовать административный ресурс. Внимательно слушавший нас Левенвольде пообещал решить вопрос. Скорее всего, кому-то из мастеров придется в срочном порядке переселиться в Охту под конвоем гвардейцев.

Объяснил Батищеву способ выварки целлюлозы в закрытых котлах под давлением, что являлось серьезным новшеством в производстве. Железные котлы вообще недешевы, да к тому же есть еще опасность, что их может разорвать паром. Предложил Батищеву сделать простой предохранительный клапан с помощью придавленной определенным весом крышки. Тонкости с восстановлением из отработанного раствора каустической соды я не знал. Надеюсь, в дальнейшем химики сами разберутся с этой проблемой, как и с улавливанием выпаренного скипидара. Задачу выбеливания бумаги тоже решил пока не ставить. Пусть для начала добьется рентабельности с тем, что есть. В конце разговора встал вопрос о финансировании и пришлось послать гонца за деньгами каменщиков. До казны они еще не добрались, а значит, я смог сразу выделить деньги на награду Батищеву и на продолжение экспериментов и организацию производства. Пятьсот рублей велел отослать уже ушедшему Блюментросту.

После ухода Батищева я ловил на себе любопытные взгляды Левенвольда, но отвечать на рвущиеся ему на язык вопросы не собирался. Похоже ему, как и Остерману, хватило ума держать свои вопросы при себе после моего недавнего заявления.

Следующим посетителем оказался Илья Исаев. Беседуя с ним, я пытался понять, насколько приблизился к реализации своего плана стимулирования экспорта. Пункт первый - ноу-хау в виде самовара был успешно выполнен. Ремесленники по заказу купца уже изготовили несколько штук из жести, латуни, томпака (смесь меди и олова), польского серебра (желтая медь и никель), британского металла (аржантин, смесь меди, цинка и никеля). Себестоимость пока высокая, но скоро на Урале должны наладить выпуск латуни - самого удобного материала для самоваров. Сегодня утром я уже провел презентацию самовара, начав рекламную компанию по их продаже.

Пункт второй плана о массовом производстве пока даже не начал решаться. В данном случае, купцу требовался крупный заказ с предоплатой, чтобы немного снизить издержки. Производство пока имело смысл сохранить в Петербурге. Перенос его в Центральную Россию будем проводить по мере увеличения продаж. Но я попросил Исаева сразу подготовить список ремесленников, которые получат лицензию на производство самоваров. Ему это сделать легче других, как вице-президент ликвидированного недавно Главного Магистрата он курировал всю статистику ремесленного производства в России. Что касается механизации производства - до этого было еще далеко. Но то, что спрос со временем будет на тысячи штук в год - я был уверен. По крайней мере, в конце 19 века в России ежегодно производилось 150 тысяч самоваров.

Пункт третий о транспортировке из мест производства в Петербург на экспорт решался организацией производства в самом Петербурге.

Пункт четвертый. Банка у нас пока нет даже центрального и организовать его получится нескоро. Таможенные пошлины для самоваров поставим минимальные - надо будет поговорить об этом с Фиком из коммерц-коллегии. Привилегию на продажу дадим на пять лет Исаеву, лицензии на производство пусть сам выдает. Так как заказ на самовары я не видел смысла делать, то решил оформить Исаеву кредит. Договорились о двухгодичном сроке, минимальном проценте и сумме в две тысячи рублей. Не откладывая дела в долгий ящик, я набросал договор и купец подписал. Свой экземпляр отложил в стол и выдал купцу деньги. Порекомендовал купцу войти в долю с Остерманом, который руководил почтовой службой. Дело в том, что основной спрос на самовары будет на почтовых станциях, где долгое ожидание легче скрасить за чашкой чая. Полагаю, первый подписанный мною кредитный договор нужно будет передать в фонд будущего инвестиционного банка, который назовем Промышленным или Купеческим.

Морская транспортировка на своих судах потребует от Исаева договариваться с кем-то из купцов, если у него нет своих кораблей. Что? Есть своя шхуна? Замечательно! Тогда ей придется быть пошустрее, чтобы успевать вовремя развозить товар по всем нашим торговым представительствам. Здесь опять придется подключить Фика. Ему подчиняются наши торговые консулы в десяти городах Европы: Амстердаме, Венеции, Гамбурге, Париже, Бреславле, Антверпене, Вене, Нюрнберге, Бордо и Кадиксе. Это маловато для моих планов, но можно начать и с этого списка. Так что придется Исаеву искать десяток приказчиков и отправлять их в эти города в помощь консулам. А чтобы сократить издержки на их содержание - будем расширять ассортимент.

Во-первых чай. Товар уже неплохо раскрученный, известный в Европе. Задача Исаева - договориться с кем-то из наших купцов, везущих чай из Китая. Впервые чай в Европе появился в 1610 году, когда голландцы привезли его из Юго-Восточной Азии, но широкое распространение чая началось полвека назад, в основном в Англии и частично в Голландии. В других странах доминировал ввоз кофе. Ввоз чая монополизировали Ост-Индские компании, количество было ограничено, но неуклонно росло. Завоевать этот рынок будет непросто, но возможности есть. Особенно пока Китай ограничивает всю внешнюю торговлю только в одном Кантоне, а чай в Индии, на Цейлоне или Яве еще не начали выращивать. Да и Суэцкого канала пока нет, так что сухопутный путь хоть и дольше, не критично отличается по издержкам от морского пути. Жаль, по Амуру пока нет возможности пускать суда - китайцы не дают.

В Россию чай из Китая привез посол Василий Старков в 1638 году. Он сразу вошел в моду среди знати, а в конце прошлого века появился и в московских лавках, начав постепенное вытеснение русских травяных чаев. Вообще же в ближайшие годы появятся замечательные возможности для нашей торговли с Китаем. Наш посол в империи Цин Савва Рагузинский через пару месяцев подпишет Буринский договор, уточняющий положения старого Нерчинского договора по границе с Китаем. А ещё чуть позже, в октябре Рагузинский заключит очень выгодный Кяхтинский договор с возможностью беспошлинной пограничной торговли в Кяхте. В июне следующего года в Кяхте нам передадут утвержденный договор и можно разворачивать обширную торговлю с Китаем.

В общих словах я рассказал об этом Исаеву и посоветовал готовиться к разворачиванию масштабной торговли чаем в России. Суть её состояла в том, что в Кяхте будет производиться натуральный обмен китайского чая на русские товары, в основном сукно и кожи. Дальше нужно будет провести караваны с чаем до Ирбитской ярмарки на Урале, где в январе можно будет чай продать и закупить товары для повторного обмена. Так что есть смысл везти товары в Кяхту уже сейчас, чтобы к следующей ярмарке обернуть средства. Вот такую инсайдерскую информацию я и слил Исаеву. Не уверен, правда, будут ли готовы китайцы к торговле в Кяхте уже в следующем году, но если гарантировать риски, то через пару лет поток чая может пойти в больших объемах. К сожалению, средств на такие гарантии у меня нет. Нужно будет пообщаться с купцами и чиновниками. Дело нужное! Оживит Сибирский тракт, добавит весомую прибавку таможенных поступлений. Как я помню, в 19 веке четверть таможенных поступлений в стране шла от торговли чаем. Проецируя на сегодняшний день - полмиллиона рублей в бюджет!

Есть и другие способы оживить торговлю с Китаем. Например, разрешить вывоз золота, снять государственную монополию на торговлю мехом и убрать внутренние таможни. Все это я, возможно, сделаю, но вначале укреплю власть и найду дополнительные источники поступления денег в казну, чтобы компенсировать выпадающие доходы.

Не стал нагружать Исаева обсуждением организации продажи сахара и производства его в России. Только через двадцать лет немец Маркграф откроет высокое содержание сахара в свекле, но первый сахарный завод заработает в 1801 году в Шлезвиге. Это если я не организую то же самое раньше. Вот и ещё одна задачка для химиков, которых у меня пока нет!

Глава 8

На ужин в Посольский дворец прибыли обе цесаревны, сестра Наталья и Остерман с Долгоруким. Плюс ещё две дочери и сын Меншикова, его жена и сестра Варвара Арсеньева. Сам он почувствовал себя совсем плохо и лежал в постели в своей половине дворца. Перед тем как идти в столовую, я завернул к сестре и подарил ей две тысячи рублей из тех, что у меня остались. Несмотря на внушительный бюджет её двора, самой ей карманных денег доставалось немного. Было очень приятно видеть искреннюю радость в глазах Натали. Хотя внутренний насмешливый голос иронично упомянул, что в альтернативной ветви истории я не был таким скупердяем и отдал сестре все 9000 рублей, полученных от каменщиков.

Вообще за последние полтора месяца наши взаимоотношения с сестрой сильно изменились. Год разницы в возрасте раньше накладывал на неё ответственность за меня. Там где я поступал как глупый мальчишка, она притормаживала мой упрямый нрав. Сейчас такой внутренний тормоз появился внутри меня самого и наши роли поменялись, к сестренке я стал относиться по-взрослому снисходительно. А она соответственно стала чаще вести себя по-детски непосредственно. Вот и сейчас мечтательно подняла глаза, фантазируя, на что потратит эти деньги. На драгоценности? На новые французские платья и духи?

Так вместе, держась за руки, мы и отправились в столовую. За ужином вели ничего не значащие разговоры. В основном Левенвольд и Остерман рассказывали забавные истории, случившиеся за время недавнего похода к Выборгу.

После ужина цесаревна Анна, переглянувшись с сестрой, предложила мне пройтись по вечернему парку вдвоем.

- Петя. Лесток мне рассказал о новом твоем предчувствии, - начала Аня, как только придворные отстали от нас на необходимую для конфиденциальной беседы дистанцию.- Ты как-то увидел, что я непраздная тогда, когда я и сама об этом не знала. Говорят, некоторые повитухи так умеют, но откуда это умение у тебя?

- Я не увидел. Просто я знаю, что в феврале у тебя родится мальчик, отсчитал девять месяцев и завел этот разговор с лейб-медиком в день, когда ты уже должна была быть в положении.

Аня немного покраснела и развернула веер, махнув пару раз себе на лицо. Девушка был очень хороша собой. Беременность еще не отразилась на её внешности, но мне казалось, что в глазах у нее появился мягкий теплый свет, движения стали более плавные и уверенные. Я искоса любовался её точеной фигуркой, тонкой шеей, причудливой прической. Неожиданно на лице у нее появился гнев.

- Почему ты так сделал, Петя? Почему не сказал раньше?

- Не знаю. Как-то много всего навалилось и я хотел проверить, правдивы ли мои предчувствия.

- Но если бы я знала, что могу умереть от родов, то могла бы помешать зачатию и родила бы ребенка когда-нибудь потом. А ты не доверился мне и теперь вот ты уверен, что я умру.

- Прости, Аня. Я как-то не подумал, что не родив ребенка ты бы не умерла.

- Ты не подумал? Не подумал, что я обречена умереть? - возмутилась цесаревна.

- Прости ещё раз, но от этого зависит ещё одна жизнь.

-Чья?

-Твоего сына. Он ещё не родился, но у меня есть предчувствие, что это будет хороший добрый мальчик, любящий играть на скрипке и в солдатики. Возможно, он даже станет императором. Возможно, это твой единственный шанс матерью. То, что ты от меня требуешь - это все равно, что убить нерожденного ребенка. Это смертный грех!

Аня даже замерла, удивленная таким оборотом мысли. Можно ли убить того, кто еще не родился?

- Но как же я ? Как же моя жизнь? Если твое предчувствие тебя не обманывает - скоро я умру?

- Не знаю, Аня. То, что я предчувствую, можно изменить. Так было с Карл Августом и я надеюсь, так будет и с тобой.

Девушка с надеждой взглянула на меня. Не так давно она относилась ко мне как старшая сестра или даже как мать, которую я утратил при рождении. Императрица и её дочери приняли меня в свою семью ещё тогда, когда у меня не было никаких прав на престол. Они - моя семья и это не изменишь.

Аня взяла меня за руку, почувствовав мои колебания.

- Петя, ты мне очень дорог, ты мне как младший брат. Ты можешь мне доверять. Расскажи, что с тобой случилось? Какие ещё у тебя предчувствия?

Я вздохнул.

- В тот день, когда умерла твоя мама, я проснулся с этими предчувствиями и знаниями. Так много всего сразу узнал, что иногда ощущаю себя стариком. Не знаю, Бог или Дьявол это сделал, но я молюсь не принести вреда тебе, Лизе, Наташе, всем кого я знаю и не знаю.

- Этот дар не может быть от нечистого. Ты добрый мальчик, Петя, и я верю, что ты останешься добрым христианином и Государем.

- Это трудно, Аня. Любого правителя всегда есть за что осудить, даже если он не делает ничего. А если он необычен, как твой отец, то его могут назвать Антихристом и желать всяческого зла. Я же еще мальчик. С этим грузом знаний пытаюсь что-то изменить к лучшему и каждый день ожидаю, что кто-нибудь решится свернуть мне шею.

- Не может быть такого, ты царь, твоя жизнь священна!

- Может, Аня. Заговор придворных, бунт гвардейцев, происки иностранных шпионов - все это может меня убить.

- Ты боишься?

- Боюсь. Боюсь не закончить то, что мне кажется, я должен сделать. Боюсь не успеть. Поэтому если что-то со мной случиться, найди и прочти внимательно мои бумаги. Остерман или Левенвольд передадут их тебе. А пока держись в стороне от этого, наслаждайся свободой от этих предчувствий.

- Хорошо. Но знай, я буду молится, чтобы ты жил долго и вырастил собственных детей, которые наследуют трон после тебя!

Я пожал плечами.

- Как у меня есть предчувствия, что ты умрешь от родильной горячки зимой, так есть и у меня предчувствие, что я умру от оспы через два года после тебя. Аня взволнованно замахала веером.

- Ты говорил, что есть возможность избежать моей и твоей смерти.

- От оспы есть средство. Блюментрост работает над этим. А вот от родильной горячки простого рецепта нет. Есть некие правила, которые помогут тебе выжить. Их в двух словах не расскажешь - я лучше напишу тебе письмо.

- Это лекарство какое-то?

- Нет к сожалению. Но есть способы увеличить шанс не заболеть родильной горячкой вообще. В основном обеспечив чистоту белья, постели, рук повитухи. Я вообще хочу создать особый родильный дом здесь, в Петербурге, где будут соблюдаться все эти правила. Если все сделать как надо - детишки будут в нем умирать гораздо реже, как и роженицы.

Аня заинтересовалась моей идеей. Спросила почему я не организовал роддом раньше и пообещала заняться этим сама прямо сегодня. Письмо ещё не готово? Тогда завтра. Похоже, мой план пришелся ей по сердцу и она решила успеть все сделать до своего отъезда. Получив от меня обещание подготовить устав нового родильного гошпиталя пошла искать Блюментроста, не откладывая дела в долгий ящик. Я едва успел взять с неё обещание, что о бумагах, которые я пишу, никто не будет знать кроме неё - ни Лиза, ни Шепелева, ни Карл Август. Была надежда, что Аня сохранит это в тайне. В отличии от Елизаветы, она всегда отличалась выдержанным характером.

Мы присоединились к компании придворных. Затрещали и задымили фейерверки. Окружающие и я сам восторженно кричали, любуясь на очередные творения фейерверкера генерала Корчмина. Очень интересный для меня человек, но сейчас моя голова была занята размышлением, правильно ли я поступил, рассказав Ане немного больше, чем необходимо? Не была ли это моя минутная слабость - жажда снять с себя груз одиночества и ответственности. Зачем я здесь? Что от меня хотят эти неведомые силы, которые соединили нас, императора Петра Алексеевича и историка из будущего Игоря Семенова. У меня была некоторая надежда, что эти могучие силы умеют отслеживать будущее и не допустят моей преждевременной гибели. Но может быть, все что надо было - я уже совершил? Раздавил ту самую бабочку Бредбери и сдвинул лавину событий так, как нужно было им? Или вот спас Карла Августа от оспы - как раз задача по силам не любому попаданцу, а только такому как я, со специфическими знаниями об истории этой эпохи. Даже не все историки помнят об этом персонаже, а Игорь Семенов вот помнит! Всё же хочется надеяться, что мне позволено сделать более значимые изменения в истории. Поэтому буду делать, что могу и надеяться, что никто меня не остановит! Если же мне суждено умереть - историю могут изменить мои записи, в которых я записываю все, что может помочь моим приемникам на троне. Пока что официальной наследницей моей является Анна Петровна. Значит, пусть будет в курсе существования этих бумаг и того, кто за них отвечает в случае моей смерти. Надо бы разъяснить моим воспитателям, Остерману или Левенвольду, кому эти бумаги передать. Третьему своему наставнику, Долгорукому, я не доверяю. Как и Меншиков он мечтает породниться со мной, а на остальное ему наплевать.

Покинув своего подопечного, Карл Густав Левенвольде подошел к барону Остерману. Наблюдая за беседой императора с наследницей престола, Левенвольде поинтересовался у вице-канцлера:

- Как вы думаете, Генрих, о чем они разговаривают?

- Скорее всего, об очередном предсказании Петра Алексеевича.

- Не слышал о таком. Что же в нем?

- Что цесаревна Анна Петровна в феврале будущего года родит мальчика и вскоре умрет от родильной горячки.

- Занятно. Полагаете, так и будет?

- Возможно. Учитывая, что о беременности Анны Петровны в момент предсказания ещё никто не знал, даже она сама.

- Даже так? Мальчик действительно обладает мистической способностью предвидеть будущее?

- Полагаю, да. Помимо всех прочих удивительных способностей, которыми он обладает.

- И какими же?

- Э нет, Карл! Теперь ваша очередь рассказывать, что удивительного и странного произошло с императором, пока меня не было рядом с ним.

Высокий худощавый лифляндец Левенвольде завел руки за спину и пошел по одной из дорожек рядом с коренастым прихрамывающим Остерманом.

- Необычное, говорите? В Сестрорецке он много общался с капитаном Беэром, сыном местного плотинного мастера. Особенно долго - при осмотре паровой машины, которой там откачивают воду. У мальчика, похоже, неплохие технические познания - своими вопросами он явно заставил удивиться капитана. Лично я мало что понял из их разговора - всякие рычаги, клапаны... Понял только, что он поручил Беэру и его отцу усовершенствовать паровую машину, чтобы заменить плотинные водяные колеса.

- Любопытно. Если это достижимо, то создаст возможность для размещения машин в безводной местности. Что же ещё?

- Некоторое время император потратил на осмотр потаенного судна. Что-то вроде лодки, которая может плавать скрытно под водой.

- Я слышал о ней. Петру Великому этот прожект был очень интересен. Но кроме траты казенных средств никакого реального результата не было. Какого же мнения мальчик?

- Трудно сказать. Петру Алексеевичу было явно любопытно залезть в эту деревянную бочку, но в итоге он запретил продолжать дальнейшие эксперименты с нею. Однако и мастера не стал наказывать и даже поручил ему какое-то задание.

- Какое же?

- Не знаю. Меня в тот момент рядом не было, но при мне уже император поручил Вырубову, который там командует, продолжать оказывать мастеру содействие в новом прожекте.

- И вы не пытались узнать, что это за прожект?

- Нет, барон. Я стараюсь не влезать со своим любопытством туда, куда меня не приглашают. Кроме того, Петр Алексеевич достаточно ясно дал понять, что это секретный проект.

- Хорошо. Оставим это Адмиралтейству. Прошу вас, дорогой друг, продолжайте.

- Больше в Сестрорецке ничего необычного не произошло. Ходили по заводу, смотрели, слушали. А вот уже поздно вечером, когда плыли на яхте в Петербург - сделали небольшую остановку у мыса Лисий Нос. Император разглядел там на камнях какие-то обломки и пожелал их осмотреть вместе с генерал-адмиралом. Оказалось, это остатки судна, которое здесь разбилось лет двадцать назад. Как мне сказали, построенное в Архангельске из местной лиственницы. Несмотря на то, что прошло много лет, корпус удивительно хорошо сохранился. Апраксин даже сказал, чем эти обломки выглядят лучше, чем корпуса кораблей значительно более поздней постройки. Предположили с императором даже, что если корабли делать в Архангельске а не в Петербурге, то они будут дешевле и прослужат дольше.

- Очень интересно, Карл. А теперь попытайтесь вспомнить - император решил случайно проявить любопытство или может быть, он специально искал эти обломки?

- Вы правы, Генрих. Я припоминаю, что как только мы подплыли к мысу, император взял подзорную трубу и смотрел на берег до тех пор, пока не увидел обломки. Наверняка он о них знал. Возможно, кто-то ему сказал об этом?

- Возможно. Но давайте продолжим.

- Вчера больше ничего не было. Сегодня утром он как обычно сделал свои упражнения. Я полагаю, для вас это не новость, хотя мне эти движения кажутся немного нелепыми. Но пришлось заняться тем же и вы знаете - какое-то ощущение бодрости я получил в итоге!

- Это он вас еще не заставил обливаться холодной водой!

- Наверное только потому, что для обливания пресной воды на корабле было мало, а от соленой воды на коже и волосах остается неприятный соляной налет.

Оба придворных посмеялись. Перешли на обсуждение событий прошедшего дня. Припомнили идею ресторации, подкинутой императором генерал-адмиралу и причудливый самовар Исаева. Содержание аудиенций у императора Левенвольде отказался передавать.

- Прошу вас, Генрих, не настаивайте! Я дорожу доверием императора и считаю неправильным рассказывать кому-то, даже вам, о его приватных разговорах.

- Понимаю вас, Карл, и всецело одобряю! Но вы рассказали достаточно, чтобы сделать определенные выводы о том, что император не просто предвидит некоторые события, но и обладает необычными знаниями.

- Да. Несомненно. Откуда только?

- Полагаю, эти знания такого же мистического свойства, как и его предчувствия.

- Похоже что так, но должен сказать, Петр Алексеевич с недавних пор приобрел не только знания о необычных вещах и будущих событиях.

- Что же ещё?

- Такое ощущение, что он сильно повзрослел. И это не просто чувство ответственности, которое у мальчика появилось, как только он стал императором. У него появилась также некая житейская мудрость, которую можно накопить только с годами. Сдержанность, проницательность, мудрость даже.

- Хм... а ведь действительно! Мальчик повзрослел слишком быстро! Вы очень наблюдательны, Карл!

- Благодарю вас, Генрих, но вы мне льстите. Просто я не видел императора с весны и изменения в его характере слишком разительны для меня, а у вас он всегда перед глазами. Собеседники прервали разговор, заглушенный залпами и свистом фейерверка. Когда огни погасли и дым рассеялся, они отыскали глазами своего подопечного. Юный император, окруженный придворными, беседовал с фейерверкером, генералом Корчминым.

- Пойдемте, Карл. Возможно Петр Алексеевич ещё удивит нас сегодня!

Подойдя ближе, они увидели, как Корчмин объясняет мальчику устройство ракеты. Император внимательно слушал, но ничего особенного не говорил. Остерман, не прекращая цепко следить за окружающими, про себя анализировал полученные сведения. Его не оставляла мысль, что мистические способности юного императора могут вызвать проблемы среди верующего в нечистую силу населения. Найдутся недоброжелатели и начнут распространять слухи об одержимости императора бесами. Давно ли Антихристом называли его деда? Правда, это не помешало Петру Великому много лет успешно править страной. Смутьянов же отлавливали и отправляли в Преображенский приказ, а позднее в Тайную канцелярию. Сейчас время более спокойное, Тайная канцелярия в Петербурге прекратила свою работу. И пока не было надобности в её возрождении. Но всё может измениться. Бывший руководитель петербургской Тайной канцелярии Ушаков сейчас вроде как не у дел, но умения его и опыт могут понадобиться в любой день. Пожалуй, стоит приблизить его к себе осторожно, чтобы об этом знали только они двое. Поручить своему тезке Андрею Ивановичу Ушакову какое-нибудь дело. Например, приглядывать за действиями святош. Император дружит с Феофаном Прокоповичем, но есть и другие церковные деятели и просто всякие сумасшедшие юродивые. Нужно дыбой и кнутом заставить народ думать об императоре только как об осененном божественной благодатью Государе, а речи о вселившемся дьяволе и одержимости внука Петра I выдирать вместе с языком!

Сухощавый немолодой гвардии майор Василий Дмитриевич Корчмин не выпускал трубку из рук или зубов. Не знаю, от чего он умрет через пару лет, наверное от рака легких, с таким пристрастием к курению. Про этого человека ходило много легенд. Изобретатель, инженер, шпион, военачальник, предприниматель - везде он добивался успеха. Даже остров, на котором мы сейчас находились, по некоторым мифам до недавнего времени назывался в его честь - Васильевским. В начале основания города он командовал артиллерийской батареей на Стрелке острова. Начали разговор с ракет. Корчмин с удовольствием объяснял устройство ракет фейерверка и как достигаются все эти разнообразные эффекты пиротехники. Ему принадлежит изобретение сигнальной ракеты, которая еще пару веков будет стоять на вооружении русской армии. Были у него проекты боевых ракет, в том числе зажигательных для флота. Я прикидывал, возможно ли в качестве боевой начинки таких ракет сделать напалм, который по сути есть бензин, сгущенный до гелеобразного состояния. Правда, как достичь этой гелеобразности? Я знал только о смеси бензина и каучука, который предстояло еще открыть в бассейне Амазонки и много лет выращивать деревья где-то в тропиках. Может быть, до этого наши химики придумают замену. Если же в обычный напалм добавить щелочный металл вроде недавно открытого Батищевым едкого натра, то по идее должен получиться супернапалм, который воспламеняется сам от удара и не гасится водой. Надо бы попросить Батищева поэкспериментировать. Или пусть они сделают это вместе с Корчминым? Василий Дмитриевич помимо всего прочего изобрел и внедрил огнеметные трубы.

Однако сегодня мне Корчмин нужен был как строитель. Помимо большого количества крепостей и укреплений, Василий Дмитриевич дюжину лет назад начал строительство Мариинской водной системы. В отличии от уже действующей Вышневолоцкой системы каналов, Мариинская более универсальная: движение судов возможно в оба направления, весь сезон навигации и самое главное - возможно использование пароходов. Правда и стоимость системы в разы больше, но оно того стоит! Пока же я ожидал окончания строительства стокилометрового обходного Ладожского канала через четыре года. Этим занимался Миних с 25тысячной армией строителей. Купец Сердюков понемногу совершенствовал Вышневолоцкую систему, но тут я не вижу смысла вмешиваться.

Попросил Корчмина подготовить доклад о возможности возобновления строительства водного пути через озеро Белое (та самая Мариинская водная система). Нужно понять сколько народу и денег надо в это вбухать и обязательно учесть необходимость строительства обходных каналов вокруг неспокойных вод озер Белое и Онежское. Вряд ли Корчмину придется строить всё это самому, раз скоро он умрет, ну да найдем инженера ему на замену!

Не стал я в этот раз расспрашивать Корчмина об артиллерии, хотя он их крупнейший изобретатель в этом времени, например конной артиллерии или удлиненных гаубиц. Добавить к таким гаубицам коническую камору и получатся знаменитые единороги! Возможно, позже я воспользуюсь авторитетом знаменитого артиллериста, чтобы внедрить это нововведение в войсках. Сейчас же актуальнее была стандартизация калибров, лафетов и прочего в организации артиллерии. Генерал-фельдцейхмейстер Гинтер, я думаю, справится с этим лучше.

Ну и подожду пока он подготовит доклад а потом в приватной обстановке подскажу ему, как владельцу крупнейшей суконной мануфактуры, что на будущий год откроется торговля с Китаем в Кяхте. Пусть его покупатели-купцы везут побольше сукна в Ирбит и дальше и меняют там на чай!

На следующий первую половину дня пришлось провести с теткой Анной Петровной. Еще с вечера я доработал папку 'Родильные дома' и подготовил выписку для цесаревны. Но для начала пошли с нею в Кунсткамеру, где нашелся один из микроскопов Левенгука. Долго его настраивали, но в итоге смогли разглядеть шевелящиеся микроорганизмы.

- Вот в ликвидации или хотя бы сокращении числа этих мельчайших животных на всех поверхностях и даже в пространстве и состоит главная задача в организации любого гошпиталя, в том числе родильного. Справимся с ними и у тебя появится шанс выжить!

Показал ей ватно-марлевую повязку, убедил в необходимости мытья рук с мылом и стрижки ногтей. К сожалению, резиновых перчаток не было пока возможности сделать. Поговорили также о кипячении одежды и постельного белья, инструментов врача-хирурга или акушера. О том, что строение больницы должно быть каменным, с тщательно окрашенными полами и стенами без щелей, в которых скапливается грязь и микроорганизмы. О том, что должен быть приемный покой, в котором будущих рожениц будут полностью мыть под душем и переодевать в чистую больничную одежду. То же самое касается и врачей. Мытьё полов и стен и всех поверхностей осуществлять регулярно прокипяченной водой с мылом. К сожалению, хлорной извести у меня пока не было, но я надеялся что-то придумать в ближайшее время.

Поговорили о том, что будет непросто найти подходящее каменное здание в Петербурге и скорее всего его придется заново отделывать под наши требования. Но Анна была настроена решительно, только жалела, что скоро должна уезжать и не сможет всё проконтролировать. Я постарался её успокоить:

- Ты главное начни, Аня здесь, а потом в Киле. После твоего отъезда я проконтролирую, чтобы все сделали как надо!

Пока мы общались с цесаревной в Кунсткамере, поблизости от нас как обычно находилась небольшая толпа придворных и ученых Академии. Среди них я увидел несколько новых молодых лиц. Попросил представить их мне. Это оказались новый адъюнкт математики швейцарец Леонард Эйлер и ещё не получивший должности немец Иоганн Гмелин. С интересом оглядел обоих, особенно Эйлера. Двадцатилетний выпускник Базельского университета находился в самом начале своей научной карьеры. Один из самых великих ученых всех времен. Благодаря огромному количеству научных трудов стал символом математической науки 18 века. Мне, как гуманитарию достаточно далекому от точной науки, такой человек был очень нужен. Однако я старался сдерживать свои эмоции - излишнее внимание императора может больше повредить ученому. Интересующие меня вопросы решил озвучить в присутствии его прямого начальника, профессора математики Кристиана Гольдбаха.

- Кристиан, как продвигается написание учебника математики?

- Я интенсивно работаю над ним, Ваше императорское величество.

- Хорошо. Господин Эйлер я рассчитываю, что вы тоже приложите усилия для подготовки такого учебника.

Ученый наклонил увенчанную париком голову в знак согласия.

- Попутно мне бы хотелось, чтобы вы помогали в решении практических задач. Вот, например этот микроскоп. Сделан голландцем Левенгуком. Я хотел бы, чтобы мастера Академии смогли делать сами такие же или даже лучшего качества. Но им нужно помочь в расчетах.

- Простите, Государь, кому бы вы хотели поручить изготовление самих микроскопов? - поинтересовался Блюментрост.

- Пока не знаю, Лаврентий Лаврентьевич. Возможно, вы подыщите нужного мастера? Но расчеты можно делать уже сейчас. -Тут нет проблем. У нас в мастерских Академии работают бывшие придворные оптики вашего деда, петр Алексеевич. Беляев и его помощники должны справиться! -Отлично. Надо мне будет с ними потолковать.

Озвучил также необходимость помочь отцу и сыну Беэрам из Сестрорецка в конструировании нового типа паровой машины. Правда, не уверен что может предложить математика в конструировании конкретного механизма, но надеялся на светлый ум Эйлера. Может быть, создаст теорию механизмов, сопротивления материалов, теорию горения или еще что-нибудь очень нужное. Насчёт микроскопа я не сомневался. Эйлер один из основателей оптики как науки, так что я просто ускорю процесс. Сложнее было с изготовителями линз, но в Адмиралтействе есть мастер-оптик, изготавливающий подзорные трубы. В микроскопе требуются другие расчеты и более мелкие линзы в окуляре. Придать им нужную кривизну традиционным способом невозможно, а Левенгук свой способ унес с собой в могилу. Но я знаю этот секрет. В 20 веке новосибирские реконструкторы провели опыт с помощью обрезки краешка стеклянной капли. Так что 500кратного увеличения можно добиться. Более сильное увеличение дают только ахроматические линзы. Теорию их создания я попозже подскажу Эйлеру и он их изобретет на полвека раньше, чем сделал это в истории Игоря Семенова. Там весь секрет в использовании комбинации линз из стекла с разным коэффицентом преломления. Микроскопы же мне были очень нужны. Борьбу с эпидемиями без них не осуществишь. Даже родильный дом, созданием которого занялась Аня, не сможет долго придерживаться строгих санитарных правил, если люди не будут иметь возможности сами увидеть возбудителей болезней. Ну и разработку вакцин против чумы, холеры, туберкулеза, кори, проказы, полиомиелита, бешенства и сифилиса тоже лучше не откладывать. Не знаю как, но знаю, что это нужно начинать делать. А первый шаг к этому - создание хороших микроскопов и научной школы микробиологии.

Профессор философии Георг Бильфингер, автор инструкции по моему обучению (которую я с интересом почитал и отложил в папку 'Педагогика' в своем архиве), представил мне молодого немецкого врача Иоганна Гмелина, на днях приехавшего в Россию. Сейчас ему подыскивают место на одной из кафедр и я предложил ему поработать на кафедре химии.

- К сожалению, эта кафедра у нас пока пустует, а надобность в химиках большая. Раз вы приехали с коллекцией окаменелостей - займитесь описанием всех минералов, которые здесь собраны. Но мне также интересно описание всех возможных химических опытов, которые известны науке. Одному такие задачи не решить, попробуйте поговорить с пробирерами Берг-коллегии и монетной канцелярии. Лаврентий Лаврентьевич, Академия сможет организовать взаимодействие с ними? Блюментросту не оставалось ничего другого кроме как поклониться в согласии. Идея дать звание адъюнкта химии какому-нибудь пробиреру из Берг-коллегии казалась мне удачной. Поможет привязать иностранцев-академиков к нуждам мануфактур и правительственных учреждений.

Я еще достаточно долго сегодня пробыл в окружении ученых. В основном выслушивал, где-то сам что-то рекомендовал или просто спрашивал. Своими знаниями старался не злоупотреблять - итак уже слухи обо мне ходят один причудливее другого. А время для меня наступает критически важное. Меншиков серьезно слег по болезни, и месяц будет вне игры. Нужно воспользоваться моментом и замкнуть на себя принятие всех важных решений по управлению государством и армией.

Задумался, кто сменит Меншикова на посту Президента военной коллегии. Это может быть только фельдмаршал или генерал-аншеф, которого можно повысить до фельдмаршала, то есть военные чины первого и второго класса. Таких в стране помимо Меншикова я насчитал еще тринадцать человек. Фельдмаршал Яков Брюс находился в отставке по старости. Можно бы вытащить его снова на службу - военачальник и организатор он хороший и помирать не собирается. Двое генералов, Девиер и Бутурлин, лишены чинов и сосланы Меншиковым. Их я планирую еще использовать, но позже. Фельдмаршала Сапегу я наметил выслать из страны. Надеюсь, Меншиков успел уже расстроить брак его сына с Скавронской. Пять генералов сейчас далеко от Петербурга: Михаил Голицын старший, Ягужинский и Иван Трубецкой на Украине, Василий Владимирович Долгоруков на Кавказе, Бон губернатором в Риге. В столице присутствуют начальник артиллерии Гинтер, 'начальник снабжения' Чернышев, строитель Ладожского канала Миних и недавно повышенный в генерал-аншефы Матюшкин. Трубецкой и Бон не обладают серьезным реальным боевым опытом, Гинтер и Чернышев хороши на своих местах. Остаются пятеро: Голицын, Ягужинский, Долгоруков, Миних и Матюшкин. Все пятеро завязаны на разные придворные группировки: Матюшкин на Меншикова, Миних на Остермана, Голицын естественно на старшего брата Дмитрия, Ягужинский зять Головкина, а Василий Долгоруков одной фамилии с моим воспитателем Алексеем Григорьевичем. Если уж считать группировки дальше, то есть ещё братья Апраксины и уезжающие голштинцы. Ну и сенатская группа знати в лице Мамонова, Черкасского, Салтыкова, Юсупова и опять же Алексея Долгорукова. Вот такой пасьянс из восьми группировок! Уберешь группы Меншикова и голштинцев - усилятся другие. Сейчас мне ближе всех Остерман, но это опасно. Нужно выстраивать балланс, например с помощью Долгоруких или сенатских.

Впрочем, я наверное тороплю события. Пока стоит поддерживать и укреплять связь с гвардейцами. С такими мыслями я и отправился ужинать в офицерское собрание Преображенского полка. Три дня как расстались, а я уже соскучился по армейцам. Ваня Долгоруков увязался со мной, бормоча что пора ему с придворной службы переходить на военную.

Играли с ним и еще парой офицеров в городки на плацу. Я конечно проигрывал взрослым мужикам, но не расстраивался и не позволял подыгрывать себе. Потом отыгрался на стрельбище. Соревновались в стрельбе по мишеням, которые я внедрил недавно в классическом виде - с кругами и очками от 10 до 1. В стрельбе мне удавалось побеждать. Уже смеркалось и, обсуждая достоинства и недостатки нарезных штуцеров по сравнению с гладкоствольными фузеями, пошли ужинать. Как у меня часто бывало, собрав большую компанию офицеров и разговорив её на военные темы, я почувствовал сонливость, да и дым от курящих в комнате уже стоял туманом. Пошёл в комнатушку, специально для меня отведенную, и завалился спать.

Глава 9

- Андрей Якимович, гошпиталь должен быть достаточно большим, чтобы одновременно в нем могли находиться десятки женщин, которые собираются родить. Город растёт и число его жителей тоже растёт. Пройдет немного времени и места перестанет хватать.

Цесаревна Анна Петровна, герцогиня Голштинская торопилась. Уезжая на чужбину, ей хотелось оставить подарок родному городу и стране. Что может быть лучше хорошей больницы для рожающих женщин? Места, где у новорожденных и их матерей будет больше шансов сохранить жизнь? С помощью придворного архитектора Доменико Андреа Трезини она подыскала небольшой особняк для первых пациенток на московской стороне города. Рядом была обширная территория, которую можно было использовать для более серьёзных построек в дальнейшем. Теперь цесаревна сделала заказ проекта более серьезного здания родильного дома, а также часовню рядом. Заодно, архитектор присмотрит за небольшой перестройкой особняка. Уже через месяц в него должны поступить первые пациентки из рабочих кварталов, сосредоточенных в этом районе города. А за правильным лечением присмотрит племянник-император и лейб-медик Блюментрост.

- Как я понял, первоначальные эскизы церкви и гошпиталя вы хотите утвердить до своего отъезда, Ваше высочество? - поинтересовался Трезини поклонившись.

- Разумеется. Времени у меня осталось мало, но я рассчитываю на твою опытность.

- Благодарю вас, Ваше высочество, все сделаю в срок и через неделю предоставлю вам черновой проект.

Архитектор покинул кабинет и в помещении остались только две девушки. Елизавета не оставляла сегодня сестру весь день. Ходила смотреть особняк с участком, внимательно слушала беседу с Блюментростом и Трезини.

- Как назовёшь гошпиталь, Аня?

- Не задумывалась ещё пока. Как-то всё быстро получилось. Узнала о своей смерти, получила от Пети эти записи, а сегодня вот уже и место подыскали.

- Ты не умрешь, Аня, бог не допустит! Будем молиться Богородице-заступнице и она поможет!

- Надеюсь. Но и родильный дом должен быть в Петербурге! Это мой подарок городу. И в Киле тоже построю такой же. Ну, может быть поменьше.

- Думаешь, все что предложил Петя поможет? Неужели мыть руки мылом достаточно будет?

- Не знаю. Но у меня еще есть время, чтобы дождаться результатов работы больницы. Если всё пойдёт, как мы надеемся - у меня появится шанс выжить! Но давай не будем о грустном - лучше расскажи, что у тебя с Семёном Нарышкиным? Не успела ты расстаться с Бутурлиным и уже новый поклонник?

Елизавета покраснела и развернув веер принялась обмахивать лицо стараясь не показать сестре, что взволнована.

- Неправда это. У нас ничего не было ни с Бутурлиным, ни с Нарышкиным! Сеня милый юноша, но я замужняя женщина и люблю своего мужа! И тебе советую не слушать сплетни Маврушки. У неё самой рыльце в пушку - смотри как бы Карл Фридрих на неё не запал - она ещё та кошка блудливая! Аня нахмурилась, вздохнула.

- Я теперь тяжелая и буду дурнеть. Карл Фридрих как все мужчины, перестанет на меня глядеть. Ему тогда что Маврушка, что какая другая корова - любая подойдет согрешить!

- И неправда, Аня! Ты похорошела уже и будешь ещё красивее. Итак худая, как будто чахоточная!

Елизавета принялась утешать сестру, которую очень любила. Потом предложила дать больнице имя своей святой - Анны, матери богородицы.

- А что, хорошее название! - согласилась старшая сестра - Благодаря этой больнице меня тут всегда будут помнить и поминать добрым словом!

- Счастливая ты, Аня, а я вот даже не подумала, что оставить городу на память! Ещё одну больницу?

- Не знаю, Лиза, строительство родильного дома очень недёшево мне обойдётся. Карл-Фридрих мой ворчит уже сейчас. Одна надежда, что Петя поддержит моё начинание, когда дойдёт до основного строительства.

- Карл-Август ничуть не лучше, чем твой муж, но я бы хотела всё же что-то придумать. Нужно спросить Петю. Может быть, он придумает для меня тоже что-то необычное?

- Он как-то упомянул, что хорошо бы пригласить к нам знаменитых музыкантов из Германии, Италии и Франции. Может этого будет достаточно?

- Я могу это сделать, только это совсем не то! Музыканты приедут и уедут и обо мне забудут. Я бы хотела бы построить что-то необычное вроде твоего родильного дома в который будут привозить людей всех сословий... А что, если это будет театр? Публичный театр, как итальянская опера или французский Камеди франсез?

- Ещё до нашего рождения в Москве была Комедиальная храмина и в Петербурге батюшка хотел что-то построить, да не успел.

- Да, я слышала, но мне хотелось бы построить что-то более величественное. Может быть, Петя подскажет что-то. У него в последнее время всегда есть какие-то идеи. Пусть будет императорский театр святой Елизаветы. Или елизаветинский императорский театр. Красиво звучит!

Следующие дни были заполнены для меня чередой встреч. Совершенно неожиданно аудиенции у меня стали искать множество людей. Приносил на подпись указы обер-секретарь Верховного Тайного Совета Степанов. Отчитался о делах (неудачных) в Швеции вернувшийся посол Василий Лукич Долгоруков. Юрист Гюйссен рассказал о затруднениях с составлением нового уложения. Поставил ему новую задачу - собрать полный свод законов империи, разбить его по группам и сделать комментарии, если более поздние указы отменяли действие предыдущих. Надеюсь, такую работу будет легче закончить, чем изобретать новые нормы на основе законодательства западных стран. А привести это всё в логичную, понятную и всеобъемлющую форму можно будет на следующем этапе. Был студент университета Адодуров, которого я просил помочь в подготовке учебников профессорами Академии. Помимо конспектов лекций, ему теперь пришлось заниматься переводами с немецкого учебников математики Гольдбаха, Германа, а теперь ещё и Эйлеру придётся помогать. Через Адодурова свои конспекты мне на утверждение передал Мартин Шеин, пятнадцатилетний учащийся семинарии Феофана Прокоповича. Сам я там давно уже не появлялся, а попасть ко мне на приём стало уже непросто. Пожалуй, пора поручить сбор информации и подготовку учебников кому-то из чиновников. Может быть секретаря Академии Шумахера? Организатор он неплохой, только контролировать его надо, особенно в Академии. Учёные гордые и свободолюбивые, а Шумахер может довести их до ненужных конфликтов и отъезду звёзд мировой науки из России.

Князь Юрий Юрьевич Трубецкой, сдав дела по ликвидированному Главному Магистрату, уезжал в Белгород губернатором. Младший брат киевского губернатора Ивана Трубецкого, общий предок всех последующих князей Трубецких. Отличился на Кавказе при взятии Дербента, в Петербурге строил один из бастионов Петропавловской крепости, названной в его честь. В первом браке был женат на богатой княгине Черкасской. Мой приятель, капитан преображенцев Никита Трубецкой - их сын. Овдовев лет восемь назад, Юрий Трубецкой вновь женился на дочери адмирала Головина. Обещал отцу присмотреть за его сыновьями Никитой, Иваном и Алексеем. Впрочем, этот богатейший семейный клан с отъездом князя возглавит его зять - сенатор князь Черкасский.

В этом году началась очередная реформа административно-территориального деления империи. Вместо введенных при Петре дистриктов восстанавливались уезды (всего 250 штук). Были образованы также две новые губернии. Из Петербургской губернии выделили Новгородскую, куда поехал князь Гагарин (включала 5 провинций: Новгородскую, Псковскую, Великолукскую, Тверскую и Белозерскую). Из Киевской губернии выделили Белгородскую из трех провинций (Белгородской, Севской и Орловской) и части Украинской укрепленной линии с пятью полками слободских казаков. Беседуя с Трубецким, попросил оказывать армии содействие в подготовке возможной войны с крымцами и ногаями. Губернии были сельскохозяйственными, поэтому попросил обратить внимание на распространение картофеля, внедрение тонкорунного овцеводства и выведение новых пород лошадей для кавалерии. Говорили мы серьезно, надеюсь, губернатор не обманывается моим детским видом.

Вечером, после ужина с ближайшими людьми, неожиданное предложение сделала мне цесаревна Елизавета Петровна. Блеснув улыбкой, она заявила, что хотела бы оставить добрую память о себе в Санкт-Петербурге и потому планирует начать строительство музыкального театра. Но не простого, а императорского. Сразу подумал, что через несколько недель весь этот прожект придется вытягивать мне и хмыкнул. Денег в казне нет и, если в создании родильного дома я видел прямую практическую нужду, то тратить средства на развлечения казалось мне жестоким расточительством.

- Петя! Не будь таким скучным! Ты же хочешь, чтобы о тебе говорили как о самом просвещённом государе? Хочешь, чтобы в Россию приезжали художники архитекторы и музыканты?

Я мог бы поспорить, но решил, что поднимать культуру досуга моих подданных нужно. А средства будем искать. Всё равно строительство можно отложить на будущий год. На самом деле, я представления не имел, откуда у тётки появилось такое желание - построить именно публичный театр. Но идея хорошая, только я решил внести в неё свои коррективы. Мы принялись увлечённо обсуждать, как должен быть устроен театр. Разделить здание на фойе, гардероб, буфет, ложи, партер, сцену, гримерную, туалеты. Посоветовал строить что-то в античном стиле. Стиль классицизма был в этом времени ещё не так сильно распространён. Более модным было барокко, но со времён Людовика XIV классицизм завоёвывал свои позиции.

Подумав, решили оставить задел на строительство рядом с театром консерватории, филармонии и чисто драматического театра. Стали обсуждать место.

- Почему ты не хочешь строить театр здесь, на Преображенском острове. Ведь по плану здесь будет центр города?

- Я считаю это место не очень удобным. Хочу центр города перенести на адмиралтейскую сторону. Там ближе к дороге на Москву, да и наводнения не так опасны. В итоге решили занять место на большой першпективе в сторону Невского монастыря. Как раз напротив ресторана 'Париж', проектом которого увлекся генерал-адмирал Апраксин.

Светлейший князь Александр Данилович Меншиков умирал. Уже несколько дней не вставал с постели. Скрюченными пальцами комкал одеяло в приступах кашля или невыносимой боли в суставах. В редких промежутках, когда боль отступала, ощущал страшную слабость и просто бездумно смотрел в потолок. У постели больного дежурили жена или её сестра. Появлялся по делам личный секретарь Яков Веселовский или секретари из Верховного Тайного Совета Степанов и Маслов. Приходили немногочисленные друзья - отставной генерал Волков, командир любимого Ингерманландского полка Орлов, капитан преображенцев Иван Дашков, шурин Арсеньев. Пытались решать какие-то дела, но всё на что Меншикова хватало - это махнуть рукой 'решайте сами'.

Понимал, что слабость его опасна, положение его непрочно, а когда он умрет - враги уничтожат всё, что он успел совершить. Кто защитит его семью? Голицыны ещё не стали родственниками, а значит, не озаботятся судьбой Меншиковых. Да и старший из братьев Дмитрий Голицын что-то не очень охотно принял его предложение породниться. Можно попробовать посвататься к среднему из братьев, Михаилу Голицыну старшему, у него почти два десятка детей и за многих можно дочь выдать, да и сыну невесту подыскать. Раз уж упрямая девчонка великая княжна Наталья Алексеевна наотрез отказывается выйти замуж за сына Меншикова. А какая была бы великолепная комбинация! Петр Алексеевич нравом в отца, как бы не заартачился и не погнал ближайшего сподвижника в опалу! Да и странности у него какие-то в поведении появились. Непонятные и пугающие странности! К Машке равнодушен и может отказаться жениться, когда срок придёт. А значит и защиты от императора не будет семье Меншикова, когда её глава умрет. Вот заменить бы мальчика на его сестру, да выдать её всё же за сына, и можно спокойно умирать. Но не судьба уже! Значит, остаётся уповать только на Петра Алексеевича и надеяться, что его детские обиды на Меншикова пройдут, когда повзрослеет и поймёт, что он ради государства старается! Хотя в последние дни мальчишка ведёт себя совсем по-взрослому. Иной раз даже на него, старика, глядит как на несмышлёныша. С чего бы? И воспитатели царя не могут ничего прояснить насчет таких изменений в характере воспитанника. Кстати что-то давно не появлялся верный Андрей Иванович Остерман. Или похоронил его уже да интриги затеял какие-то хитрый немец? Наверное, ошибкой было довериться воспитателям, самому нужно было не отходить от императора! Но на Меншикове всё государственное управление висит. Помирает, а чиновники всё равно в покое не оставляют! Не могут, видите ли, господа советники ничего без генералиссимуса решить сами! Вот и получается, что некому присмотреть за подрастающим императором. Не помогло и то, что живёт в одном доме с Меншиковым, на своей половине дворца. Вроде бы рядом комнаты, но видятся они редко. Наверное, пропадает Петр сейчас как обычно в полку, коллегиях или в Академии. Мальчик оказался неугомонный и таскается со свитой приятелей по городу и окрестностям целыми днями. Чем-то он похож на деда. Меншиков смутно помнил времена своей юности, когда участвовал в многочисленных царских забавах Петра Великого. Новый император подает большие надежды на новые великие дела. По крайней мере, старается чему-то научиться и держит романовский характер в узде. И всё же он слишком юн и многого не понимает! Надо бы как-то помочь ему, когда его, Меншикова, не станет.

В минуты некоторого облегчения от болезни светлейший князь диктовал секретарю Якову Веселовскому письмо-наставление для юного императора. Хотелось передать свой опыт мальчику, чтобы он не сделал лишних ошибок. Уже хорошо, что Петр не по годам серьезен и много времени уделяет наукам. Не чурается общаться с разными людьми, знатными и подлого люда. Но каждый поступок царя чреват бедами для всей страны. Будет слишком мягок - подданные перестают подчиняться, слишком жесток - подданные озлобляются. Самые опасные те, кто ближе всего. Они плетут сети заговоров, чтобы украсть или предать или использовать близость к царю в своих целях. Нужно с осторожностью доверять людям, но и не обижать недоверием преданных искренне. Карать за ошибки и пренебрежение, но наказание должно быть соразмерно вине. Блюсти честь царскую, но быть снисходительным к людям. Такого рода рассуждениями Александр Данилович и заполнял послание.

Удивило сообщение об очередном предчувствии Петра Алексеевича, которое сделала жена Дарья пришедшая с сестрой Варварой Арсеньевой.

- И как это мальчик эдакое стыдное дело углядел? - удивлялась Дарья. - Я Маше как рассказала об этом деле, так девица красная как свекла стала, а Петр Алексеевич совсем малый, не должен таких вещей замечать.

- Машка дура - потому и краснеет. А царь уже скоро муж будет, жениться пора. - возражала Варвара.

- Не по закону будет жениться дитем до пятнадцати лет.

- Царь и есть закон. - вмешался в спор Меншиков. - Нам нельзя тянуть со свадьбой. Покуда Мария царицей не станет - опасно нам. Помру я и кто о вас позаботится?

- Да что ты говоришь такое, Сашенька? Не первый раз слёг - поднимешься ещё!

- Слабый я, Даша. Мочи нет - всю ночь Бога молил боль унять, да чувствую смерть рядом уже.

Женщины принялись причитать, а Меншиков задумался о загадочных предчувствиях молодого царя. Если первый раз он воспринял известие о грядущей смерти бискупа любекского от оспы как причуду, то сейчас всё усложнилось. Будь Петр Алексеевич попроще родом - уже бы вокруг него толпились бы люди богобоязненные да откровения ждали. Но он царь и эдакая странность его может навредить делам государственным, да и самому ему. Сочтут дураком и до смуты дойдёт. А то и правда, царь умом повредился! Если так - нужно ускорить супружество его. Будет Машка править как Елизавета испанская при живом, но сумасшедшем муже! Стал припоминать какие странности у Петра Алексеевича ещё наблюдал, да супругу с свояченицей попросил припомнить. Женщины озадачились:

- Ведёт себя не по-детски. - припомнила Варвара.

- Слова непонятные говорит иногда. - добавила Дарья.

- Руками по утрам дрыгает, да ещё и с железками непонятными!

- И смотрит иногда так странно, будто думает о чём-то!

- Всё это ерунда. Обычные странности, на сумасшествие не похожие!

- Ещё говорят тишком, что дух в царя вселился. Будто и не он уже, а кто другой вместо него! - шёпотом поведала Варвара.

- Ты это брось, Варвара! Крамола то! А кто говорит о том - тоже скажи, чтобы не болтали зря!

В общем, не понятно всё пока. Не похож Петр Алексеевич ни на юродивого, ни на сумасшедшего. А то, что странности есть у него, так он и сам то понимает. Нужно будет всё же расспросить его поподробнее об этих предчувствиях - как приходят, да какие ещё есть. Может и польза с того будет. Да только не дожить Меншикову до этого. Смерть на пороге, а всё загадками приходится мучиться!

Петербург это не огромная Москва, где дома и люди теснятся в центре города и только на окраинах начинаются сады и парки. В новой столице места пока много и рядом с особняками знати (кроме тех, что теснятся на набережной или на Немецкой улице) разбиты немаленькие парки и сады. Рядом с домом камергера князя Алексея Григорьевича Долгорукова расположен парк во французском стиле, лужайки и аллеи. На самой большой лужайке прямо перед домом в лапту играл мальчик-император со своими придворными и с детьми Алексея Григорьевича - старшими сыновьями Иваном, Николаем и старшими дочерями Екатериной и Еленой. Трое младших в игру не попали и стояли в сторонке зрителями. Разгоряченные игрой дети и взрослые кричали, бегали, веселились вовсю и сильнее всех сам одиннадцатилетний император. Хозяин дома стоял на балконе рядом с двоюродным братом, Василием Лукичем Долгоруким и, улыбаясь, наблюдал за суетой внизу.

- Счастливый ты человек, Алексей! У тебя есть главное - твои дети, а мне вот не удалось ни жены найти, ни детей завести.

- Ты многое потерял, Вася. Все мотаешься по заграницам, а о семье забыл. Василий Лукич кивнул.

- Не судьба, да и ладно! Когда станет совсем одиноко - приеду к вам. Посмотрю на твою большую семью и душой отдохну. А кто вон тот отрок, не признаю что-то?

- Камер-паж великой княжны Натальи Федя Вадковский, сын Ивана Юрьевича. Толковый юноша, готовится к поступлению в гвардию в семеновский полк.

Василий Долгоруков цепко ухватил лицо юноши и хорошенько его запомнил. Случайных людей на лужайке не было и пятнадцатилетний подросток сейчас мог очень быстро стать влиятельным вельможей. Достаточно подружиться вон с тем одиннадцатилетним мальчиком с битой.

- Петр Алексеевич здесь как дома.

Алексей согласно кивнул.

- Он мне как сын. Стараюсь создать сироте семейный уют. И Прасковья с детьми в этом мне помогает.

- Это хорошо и правильно Лёша, но Петр Алексеевич ещё и император также. А значит, не только твоя семья радушно принимает мальчика. Те же Меншиковы или Остерманы, да мало ли семейных гнёзд в Петербурге?

- С Меншиковыми царь не в ладах. Невесты своей сторонится, Сашку младшего колотит. Да и с младшими детьми светлейшего не дружит.

- Колотит, говоришь? Так тому ж тринадцать лет! Как же он умудряется?

- Да был случай. Может мальчонка и не покалечит, так ведь и ответить царю нельзя! Хотя обычно Петр Алексеевич сдерживает чувства, но в тот раз Меншиков младший обидел его сестру чем-то. Хорошо дубинки у царя под рукой не было, а то ведь и покалечить мог. Весь в деда пошел государь! Помнишь дубинку Петра Великого, которой он лучших друзей потчевал?

- Та дубинка за честь считалась. Мне вот не довелось попробовать царского воспитания, а многие гордятся до сих пор!

- Ну, даст бог, новый государь тебя одарит - вон смотри, как битой машет!

Собеседники посмеялись, потом Василий продолжил интересующую его тему. Недавно вернувшийся из Швеции, где не вполне удачно боролся с английской партией при дворе, он интересовался переменами в Петербурге.

- Меншиковых он, значит, не любит. А что Остерманы, Голицыны?

- У Остермана детки совсем малые. О чём с ними будет Пётр Алексеевич говорить? У Дмитрия Голицына сыновья наоборот взрослые, хотя и опасны и умны. Однако большой семьи там уже нет. Михаил Голицын старший богат детьми, но слава Богу все они сейчас с ним в Киеве. Была у Петра Алексеевича нежна дружба с цесаревнами. С ними он вырос, но сейчас обе они уже замужем и их время уходит. Так и получается, что только у нас император и чувствует себя легко и свободно. По крайней мере, я на это надеюсь.

Василий Лукич покивал.

- А ведь Меншиков тоже надеется, что царь среди его детей будет как дома. Пока они не дружат, но вдруг Светлейший решит, что виной тому вы, Алексей? Ивана то по весне он уже изгонял из Петербурга под предлогом, что он препятствовал помолвке царя с Марией Меншиковой? Не боишься, что поправится сейчас генералиссимус и вспомнит про указ, который императрица подписала с его подачи? А то и похуже что придумает?

Алексей Долгоруков нахмурился. Угроза ему и всем его домочадцам была нешуточная.

- Он может! Будь я проклят, но Данилыч сейчас врагов повсюду ищет. Как бы беды не случилось! Что же делать то? Пойти навестить его да успокоить?

- Не помешает навестить больного, Леша. Угодное то Богу дело, только достаточно ли того будет? А ну как Меншкиов потребует перестать привечать Петра Алексеевича? Хорошо ли это? Готов ли ты к этому?

- Нет, Василий. Судьба позволила стать мне царским опекуном и воспитателем. Отказываться добровольно от шанса возвысить наш род? Нет, в этом доме Петю всегда будут ждать и всегда будут ему рады. Однако за семью мне боязно. Защита нам нужна от неприязни Меншикова.

- Такую защиту может дать только сам Петр Алексеевич.

- Так нет у него власти такой по малолетству. Всё в Верховном Тайном Совете решается, а за советников Меншиков всё сам решает!

- Значит, пора императору его законную власть вернуть. И пусть советниками тогда не Меншиков вертит как хочет, а сам царь!

- Не просто сие будет организовать. За Меншиковым сила немалая и просто так от власти он не откажется. Нужны будут нам союзники против него.

- Найдем союзников. Врагов у князя много. Поговорю я с нужными людьми, кто может нам помочь.

- Поговори, Вася. Ты в этих делах дока. И первым делом поговори осторожно с Остерманом. Без него Меншикова не получится свалить. А поддержит нас - сможем дело сделать.

- Полагаешь, Андрей Иванович забудет своего благодетеля?

- Не знаю, Вася. Но присягу он давал не Меншикову, а царю. Тут надо так речь повернуть, что Петр Алексеевич сам желает избавиться от опеки Светлейшего князя.

Странные дела творятся с моим характером. Поначалу объединение двух душ, спокойного и вдумчивого Игоря Семенова с порывистым и гордым Петром Романовым породило хорошее сочетание деятельного и расчетливого человека. Может быть, это была мобилизация душевных сил в момент обретения власти, может причуды моей шизофрении, но противоречий внутри себя я не чувствовал. Работал на износ два месяца и вот, наконец, начал уставать. Сорвался в откровенность с Аней и теперь уже не уверен, правильно ли поступил. Стал чаще засиживаться допоздна в компании офицеров или подолгу играл в игры (лапта, теннис) со своими придворными. Вроде бы это нормально, но понимание как мало ещё сделано мною чтобы изменить этот мир к лучшему иногда накатывало острой тоской. Иногда неуместно проявлялась романовская вспыльчивость. Даже как-то в сердцах засветил в глаз разозлившего меня младшего Александра Меншикова. Двухмесячные силовые тренировки помогли мне это сделать весьма качественно и болезненно. Но потом стало стыдно. Дрожащий и всхлипывающий подросток, на голову выше меня ростом, выглядел жалко и противно. И я напротив, взъерошенный, бледный от ярости и сжимающий кулаки. Позже Сашка гордо ходил с большим бланшем под глазом. Гордился честью государевой! Такие вот простые нравы! А я задумался, что среди опасностей, которые мне грозят - усиление раздвоения личности не из последних. Надеюсь всё же терять над собой контроль стану редко.

Наконец-то познакомился с Андреем Константиновичем Нартовым, вызванным мною ещё в мае из Москвы с монетного двора, где он работал после смерти Петра Великого. Талантливый механик, изобретатель первого в мире копировального токарно-винторезного станка с механизированным продольным суппортом отличался неуживчивым характером и я опасался использовать его как организатора. Впрочем, начали мы с ним с того, что я стал посещать дедовскую дворцовую 'токарню', где Нартов стал обучать меня тонкостям токарного ремесла. Станок работал от ручного привода и с трудом позволял обрабатывать металлические детали, но я с самого начала поставил себе цель научиться изготавливать болты и гайки, обязательно стандартных диаметров и шага резьбы. Дело это оказалось непростым. Пришлось сразу заняться изготовлением и тонкой калибровкой штангенциркуля. Слава богу, самый хитрый элемент штангенциркуля, нониус, для измерения долей миллиметра был изобретён лет восемьдесят назад французом Вернье (нониус поэтому называют также верньером). Разобравшись с тем, что я хочу получить, Нартов взялся за изготовление сам, а то мои руки были малопригодны пока для такой тонкой работы.

Встал вопрос, на какую систему мер опираться, чтобы иметь возможность перевести её в международную для облегчения экспортных поставок. Подумав, решил не спешить с организацией десятичной метрической системы измерений. Англосаксы с американцами и в XXI веке пользовались своими футами и дюймами. По счастью дюйм и фут стали уже признанными единицами длины и в России и я решил отталкиваться от дюйма, разбитого на десять линий и сто точек. Определившись с тем, какую шкалу измерений использовать, Нартов взялся за решение достаточно понятной ему задачи. Правда, я намекнул ему, что после опытного экземпляра придётся озадачиться массовым производством измерительного инструмента и не только сложных штангенциркулей, но и обычных линеек и рулеток. Пусть думает сразу насчёт механизации такой работы.

Достаточно скоро я смог изготовить свой первый металлический болт. Копировальный станок позволял это сделать достаточно легко. Труднее оказалось изготовить гайку с внутренней резьбой. Для этого пришлось изобрести и изготовить особый метчик - болт с конической формой на конце и тремя продольными канавками для создания режущих кромок на каждом обороте резьбы (ну и стружку удалять). С этим инструментом мы возились долго, сделали много брака и только через месяц начало что-то получаться, то есть резьба и болтов и гаек стала стандартной. Помогало то, что модель могла быть значительно больше изготавливаемого изделия, а копировальный станок позволял все размеры пропорционально уменьшать. К окончанию этой работы я уже объяснил Нартову какую большую задачу хочу ему поручить - организовать массовое производство крепежных изделий стандартных взаимозаменяемых размеров. Беспокоила мысль, куда применить такое количество дорогостоящих металлических деталей, но после знакомства Нартова с Беэрами, возившимися с изобретением паровой машины сфера будущего применения крепежа определилась. А попутно возможно найдутся и другие рынки сбыта болтов и гаек. Например, в кораблестроении или строительстве. Или у Батищева, который уже начал варку целлюлозы в закрытых металлических котлах. Ну и для самих токарных станков разумеется.

Попутно Нартов продолжил совершенствовать свой токарный станок и с моей подачи пристроил на него поперечный суппорт, приблизившись к созданию универсального токарного станка. Копию своих станков он отправил в Сестрорецк, Академическую инструментальную мастерскую, в Адмиралтейство и к Батищеву в Охту. Позже к этому промышленному пулу добавился Петрозаводский металлургический завод и несколько частных мастерских Петербурга. Изготовлением станков начали заниматься привлечённые мастера, так как я старался привлекать больше людей к производственной деятельности, а Нартов мне требовался для новых проектов и составления инструкций по изготовлению и применению станков. Так как нет предела совершенству, Нартов свой станок постоянно улучшал, а потом приходилось добавлять свои модернизации в остальные станки тоже. За этим я следил, так как понимал, насколько важна хорошая сервисная служба в продвижении нового оборудования. А чтобы облегчить работу мастеров - совместно с моим главным механиком писали эти самые инструкции. Бумаги не жалели, как и труда переписчиков и рисовальщиков. Причём после каждого обновления инструкции (или добавления страниц) старые экземпляры изымали с заводов в обмен на новые. Старые экземпляры дописывали и пускали обратно при очередном обновлении. Организация этого аккуратного документооборота потребовала поначалу от меня некоторых усилий, но принесла некоторые плюсы. Вместе с возвращаемыми экземплярами мастера и инженеры с заводов присылали свои предложения, а иногда и просто письма к Государю по всяким нуждам. Так и получилась, что токарня при Летнем дворце стала координатором промышленной модернизации заводов Петербурга и окрестностей.

Глава 10

В конце июня, в день Петр и Павла, состоялся торжественный спуск на воду первого российского стопушечного корабля 'Пётр I и II'. Трёхполосный (или трёхдечный, как говорят англичане), водоизмещение 2000 тонн, длина по верхней палубе 55,1 метр, ширина по мидельшпангоуту 15,5 метров, осадка 5,5 метров, скорость хода при полном ветре в бакштаг 5-6 узлов, рассчитан на экипаж 800 человек. Пока что был готов только корпус. Мачты и такелаж установят после спуска на воду. В сопровождении Апраксина и адмиралов, кораблестроителей Скляева, Пальчикова и других я стоял у очищенного от лесов корпуса этой махины из дерева. Священники провели молебен, я разбил бутылку с вином о корпус. Потом поднялись на палубу. Остерман пытался предостеречь, что может быть опасно, некоторые корабли при спуске опрокидываются.

- Я доверяю русским корабелам, Андрей Иванович. Ничего не случится, только держитесь крепче!

Постройкой самого мощного корабля Балтийской эскадры заведовали только русские кораблестроители. Был даже конфликт из-за этого Федосея Скляева и мастеров-иностранцев, но победили патриоты. Правда, в последнее время сам Скляев болел и его заменил Пальчиков (тот, что достраивал сейчас плашкоутный мост через Неву). На самом деле, большую часть кораблей все же строили пока иностранцы. Из четырех линейных кораблей которые еще стояли на стапелях 66-пушечную "Святую Наталью" в этом году достроит Ричард Козенц, 54-пушечные "Ригу" и "Выборг" строит Ричард Броун, а третий наш английский корабел, Осип Най, строит "Пётр Второй". Кроме этих четырех кораблей строился еще один фрегат, половина стапелей теперь пустует - новых кораблей уже несколько лет не закладывали.

Подрубили бревна удерживающие корпус и, придерживаемый толстыми канатами, корабль медленно заскользил к реке и наконец, с шумом и плеском вошел в воду. Грохнули выстрелы батарей Адмиралтейства и крепости. Я, широко расставив ноги, удержался при толчке за поручень и улыбался. Народ кидал шапки вверх и орал 'Виват!'. Скляев с влажными глазами нежно гладил деревянный фальшборт. Это будет его последний корабль, вершина его мастерства. Поздравил его с успехом, хлопнув по плечу и дал отмашку празднованию. Во время пира сидел в толпе морских офицеров и мастеров-кораблестроителей. И те и другие глядя на меня надеялись, что пауза в закладке новых кораблей закончилась и вскоре будут новые мощные суда.

Петербургское Адмиралтейство - крупнейшее российское промышленное предприятие. Лет пять назад, на пике активного строительства кораблей, на заводах, мастерских и эллингах Адмиралтейства работало десять тысяч человек. Построено оно было в 1705 году в виде крепости с пятью бастионами. Сторона, обращённая к реке, осталась незакрытой. Вокруг стен прокопали ров, установили рогатки и оставили обширное пустое пространство под названием эспланада или Адмиралтейский луг. На этом лугу муштровали солдат или пасли коров. Через ров был перекинут к центральным воротам под шпицем подъемный мост. Позже владения Адмиралтейства продолжали расширяться. Строительство малых судов перенесли ниже по течению, где образовалось Новое Адмиралтейство или Галерная верфь. Структура самого адмиралтейства усложнялась, включив Смоляной двор (производство дёгтя), пильные мельницы на реке Ижора, кирпичные заводы. Всё здание было одноэтажным, кроме центральной проездной башни со шпилем. На шпиле водружен кораблик, изготовленный архитектором Ван Болосом - один из символов Петербурга. В одном крыле располагались конторы Адмиралтейств-коллегии, мачтовые, парусные, конопатые мастерские. Здесь же классы адмиралтейской школы, библиотека, модель-камора где проектировались новые суда. В другом крыле - канатные мастерские. Во дворе располагались сараи, кузницы, эллинги, 53 амбара для хранения корабельных припасов, стапели. Вдоль стен внутри шел канал для транспортировки грузов, который соединялся с Адмиралтейским каналом, идущим в сторону складов флота в Новой Голландии. Позже на месте этого канала появится Конногвардейский бульвар. В большой кузне у 15 горнов работало две сотни кузнецов с подмастерьями. В амбарах хранились горы гвоздей, якоря, багры, топоры, молоты, лопаты, буравы, долота, несколько тысяч фонарей, кожи для тушения бомб, юфть, полотно, жир в чанах и бочках, ружья, карабины, петарды, пистолеты, штыки, кортики, шпаги, портупеи, рукавицы, сапоги, туфли, шарфы, дерево из Ост-Индии, несколько сот корабельных подсвечников, ведра, рогожи, решета и сита для муки, миски, щипцы, сальные и восковые свечи, корзины, железные кольца, ядра в чанах, гранаты, разноцветная материя для флагов, краска в бочках, парусина на 80000 парусов, бумага и ещё много всякого флотского добра.

Работали на верфи мастера-котельники, скульпторы, столяры, токари, жестянщики, стекольщики-фонарщики, слесаря, чертежники, бочары, восемьсот портных-парусников и мастеровые десятков других специальностей. Рабочий день всей этой толпы начинался с половины пятого утра и длился до восьми вечера с трехчасовым перерывом на обед и выходным в воскресенье. Платили по три копейки в день. Жили в слободах за Мойкой.

Пока народ веселился, празднуя в основном окончание Петровского поста, я пытался понять, как повлияет на все это предприятие мои планы. Дорогие и мощные линейные корабли устареют через несколько лет, когда с моей подачи будут изобретены пароходы и мощная корабельная артиллерия, в щепки разбивающая любой деревянный корпус. Строительство своего современного военного флота было одним из главных мегапроектов Петра I. Путём титанических усилий была достигнута цель - Россия вошла в число морских держав, но сейчас всё усложнилось. Мы по-прежнему заперты, только уже не на суше, а в пределах Балтики. Голландцы тысячами своих торговых кораблей монополизировали морские перевозки, а англичане своим непобедимым военным флотом диктуют правила и условия для всех корабелов. Сейчас они 'учат' Испанию, блокируя Гибралтарский пролив и Эспаньолу. Австрия месяц назад сдалась, не выдержав напора англичан на корабли её Остендской компании. Франция пока ещё в союзе с англичанами и голландцами. Датчане и шведы тоже нас не любят. Так что отстоять своё право выходить в океаны будет адски трудно! Строить сотню линейных кораблей как у англичан не хватит никакого бюджета, да и бессмысленно это без тысяч торговых судов, основания колоний и морских баз. Можно отказаться от дальнейшего развития флота, сосредоточить усилия на внутреннем рынке. Так проще и полезнее для народа и в истории Игоря Семенова так и произошло. Но тогда нужно сокращать объемы производства Адмиралтейства. Принять такое решение и получить недовольство флотских во главе с Апраксиным? Если да, то не раньше, чем Меншиков получит отставку. Но можно попробовать найти относительно недорогое решение, нейтрализующее всю силу английского флота. Вариантом такого решения я считал создание возможной угрозы всей системе их морского владычества по принципу 'нас мало, но лучше нас не трогать'! Наличие у нас десятка фрегатов дальнего плаванья где-нибудь в Кольском заливе или в Архангельске станет весомым аргументом, чтобы британские каперы не трогали суда под российским флагом. Англичане могут послать мощную эскадру, чтобы запереть корабли в наших портах, но Баренцево море это не окрестности Кадиса или Санто-Доминго! Льды и северные шторма скоро заставят их уйти и десяток морских волков вырвутся на свободу, парализуя всю морскую торговлю в Аталантике! Разумеется, эти фрегаты получат, в том числе и новое оружие в виде разрабатываемых уже морских мин или мощных тяжёлых гаубиц-карронад, бьющих по настильной траектории. Возможно ещё наличие у них паровых двигателей, но я пока слабо представляю, добьются ли хорошего результата Беэры и достаточно ли этого будет для создания пароходов. В самом лучшем случае это потребует нескольких лет усилий, впрочем, строительство любого корабля тоже занимает три года.

В строительстве кораблей я планировал ввести много новшеств, подняв уровень российского деревянного кораблестроения на сто лет вперед. Меры, которые я планировал в своей папочке 'кораблестроение' в моем секретере были следующие:

1.Возобновление строительства военных кораблей на Соломбальской верфи под Архангельском. Замена дуба (который два года надо везти из под Казани) на местную лиственницу везде, где возможно.

2.Смена доктрины кораблестроения 'побыстрее' на 'максимальное качество'. Критерий здесь - возможность продажи другим державам.

3.Строить крытые эллинги, как это уже лет сто делают в Англии.

4.Поручить генерал-фельдцейхмейстеру Гинтеру и генералу Корчмину разработку бомбических орудий больших калибров для стрельбы по настильной траектории

5.Якоря на канатах менять на якорные цепи.

6.Днища обшивать медью для предотвращения обрастания морскими организмами в дальних плаваниях.

7.Запретить скрепление частей корабля деревянными нагелями и железными гвоздями. Только железные болты!

8.Проектировать на кораблях печи и систему вентиляции трюмов для лучшей сохранности дерева.

9.Ввести лазареты на кораблях

10.Детали кораблей изготавливать на местах заготовки леса по лекалам.

11.Транспортировать лес не сплавом, а на судах.

12.Убрать в конструкции кораблей надстройки бака и юта для уменьшения возможности попадания ядер.

13.Поднять нижнюю палубу над ватерлинией для возможности стрельбы и при некотором волнении.

14.Каменный балласт заменить на чугунный.

15.Передать казённые леса в ведение адмиралтейств-коллегии (кроме заводских лесов).

16.Ввести жёсткие меры по охране дубовых лесов.

17.Обязать использование железных книц (уголков) для соединения палубных бимсов и шпангоутов.

18.Разработать (пусть Эйлер поможет) систему железных диагональных связей для усиления продольной прочности. Без этого корабль во время длительного плаванья быстро придёт в негодность во время качки, расшатывающей все деревянные крепления.

19.Установить срок постройки корабля 2 года с перерывом на одно лето для просушки.

20.Ввести медные шпигаты для стока воды за борт, а не в трюм.

21.Крюйт-камеры обшивать свинцом.

22.Камеры для провизии обшить луженым железом.

23.Организовать корпус корабельных инженеров.

24.Определиться с штатной численностью флота и количеством кораблей которое необходимо закладывать в год для замены устаревших судов. Сейчас у нас 28 линейных кораблей и 6 фрегатов. Средний срок службы - три года. Значит нужно закладывать три корабля в год.

25.Поручить ученым провести испытания движения в бассейне различных форм корпуса на предмет создания теорий плавучести, устойчивости, сопротивления воды, поворотливости и напряжения конструкционных элементов.

26.Использовать предварительное пропаривание дерева перед установкой для устранения рассыхания и трещин

27.Располагать доски обшивки в некоторых местах не продольно, а диагонально для уменьшения расшатывания при качке.

Список мер длинный и я не представлял пока, как внедрить всё это поаккуратнее. Сегодня же, услышав очередную жалобу Апраксина на проблемы с флотом, предложил.

- Федор Матвеевич, создайте тогда комиссию, которая рассмотрит все проблемы флота и кораблестроения и предложит меры по улучшению положения.

- Комиссию? Будет ли толк?

- Ну, надо же с чего-то начать, чтобы исправить положение? Пусть в комиссии будет несколько моряков, несколько кораблестроителей, представители от военной коллегии, коллегии чужестранных дел, камер и коммерц-коллегии.

- А их то зачем?

- Вопрос с окладами морякам и офицерам без камер-коллегии не решить, без сухопутных генералов не понять какие задачи стоят перед флотом вообще, без дипломатов не понять, как на наш усилившийся флот отреагируют соседние державы, а комммерц-коллегия тоже лишней не станет. Апраксин покивал и обещал решить вопрос. Моя фраза про усиление флота его обрадовала и вдохновила. А я надеюсь по итогам деятельности этой комиссии пропихнуть свои нововведения.

Всё же на следующий день я не удержался от одного нововведения морской тематики. Посетив компасовую мастерскую Адмиралтейства, я заинтересовался многочисленными астролябиями. Они использовались для измерения высоты солнца над горизонтом, а самые новороченные вычисляли углы между другими астрономическими объектами. Обычные морские астролябии представляли собой круг, подвешенный за верхнее кольцо для сохранения вертикали, и визир, прикрепленный к центру круга, который нужно навести на солнце. Если проделать это точно в полдень (когда солнце практически на юге), то после некоторых расчётов можно вычислить широту. Но на качающейся палубе с качающейся астролябией в руках и пялясь на слепящее солнце (небольшое затемнённое стекло не спасало) проделать это было достаточно сложно. Я, сославшись на английского изобретателя Исаака Ньютона, объяснил конструкцию более удобного секстанта. Представляет он собой 1/6 часть круга ограниченную радиусами (отсюда и название). Медианно расположен визир, который нужно наводить на горизонт или Луну, а подвижный радиус (алидада) с укреплённым в центре круга поворачивающимся зеркалом позволял совмещать в визире горизонт с отражением солнца во втором зеркальце. На дуге окружности, которую называют лимб, расположена градусная шкала, а для большей точности используется верньер на радиусе. Мастера, разобравшись в чертеже который я набросал, обещали за неделю изготовить первый секстант из меди. Так что замечательный английский математик Джон Хедли, который через несколько лет должен был получить патент на октант (упрощенная и более дешёвая версия секстанта для углов меньше 90 градусов), терял приоритет. Октанты можно изготавливать из кости и дерева, а в визире использовать просто дырочки. Чтобы секстант тоже нашёл спрос, нужно озадачить нашего астронома Жозефа-Никола Делиля составлением таблицы лунных расстояний. Дело в том, что угол между Солнцем и Луной часто больше 90 градусов и октант в этом бесполезен.

Напоследок я попросил мастеров не болтать о новом инструменте до тех пор, пока наши юристы не узнают о возможности получения патента в Англии и других странах. Раз его не стал получать Ньютон (который, в самом деле оставил пока не опубликованные записи с конструкцией большого октанта для астрономических вычислений), то пусть мастера немного заработают. Я рассчитывал, что секстанты и октанты появятся на всех морских кораблях, а это тысячи штук и десятки тысяч рублей! Себя я не хотел светить в этом деле, а вот мощное инструментальное производство в Петербурге нужно с чего-то начинать. Кроме того, вместе с самоварами секстанты и октанты войдут в ассортимент наших факторий при консульствах в европейских городах вместе с штангенциркулем и рулеткой Нартова.

По поводу организации продаж русских товаров не в Петербурге, а непосредственно при наших консульствах за рубежом у меня состоялась важная беседа с советником коммерц-коллегии Фиком. В последние дни руководители коллегий начали привыкать к еженедельным докладам у меня в кабинете, хотя и посещать присутствия я тоже не прекратил, может только реже это получалось из-за нехватки времени. Фик поведал мне, что эта моя идея уже несколько лет воплощается. С 1724 года консул в Кадисе Яков Евреинов пытается распродать то, что туда завезла наша эскадра. В прошлом году тем же занимается консул в Бордо Иван Алексеев. Пока без особого успеха, завезённый товар пока не распродан и на треть.

- В чём причина этого, Генрих?

- Есть несколько сложностей для получения прибыли таким образом, Государь. Во-первых, наши консулы не всегда хорошие коммерсанты. Евреинов конечно знатный купец, а вот Алексеев просто дипломат. Во-вторых, товар который они должны распродать не их, а государственный, что сильно мешает при торговле и кажется им обузой. В-третьих, товар может не пользоваться спросом из-за цены и качества, а за прошедшее время он ещё и мог попортится. В-четвёртых, консулы сейчас подчинены не коммерц-коллегии, а коллегии иностранных дел, а у них другим задачам придаётся основное значение.

Мы долго прикидывали ещё с умным уроженцем Гамбурга как улучшить дела в этой области. С моей точки зрения, проекту не хватало внимания и поддержки. Нужны новые караваны и корабли, обновление ассортимента и складских запасов, распродажи залежавшегося товара. Нужна частная заинтересованность и ответственность тех, кто будет заниматься продажами. Возможно, необходимо ввести подрядную систему на продажу этих товаров наших купцов и местных. Если грамотно поставить условия - прибыль будет и обороты вырастут.

Обсудили с Фиком организацию торговых представительств в других городах. Уже пару лет из Петербурга в Данциг и Любек ходят рейсовые пакетботы, что удобно для торговли. Не проблема доставить груз в Копенгаген, Гамбург и Амстердам. В последний итак уходит больше половины кораблей из Петербурга.

Я задумался, не разрушит ли создание таких представительств сложившуюся уже систему сбыта, которая имеет свои преимущества. Пожалуй, стоит делать упор на новинки вроде секстантов, а там посмотрим.

Обсудили текущую работу коммерц-коллегии. В этом году особая комиссия начала работу над новым таможенным уставом, где пошлина будет исчисляться не от объявленной цены (которую торговцы естественно занижают), а с единиц меры, веса или счёта. Работа немалая, на несколько лет. Даже в это время ассортимент товаров проходящих через таможню очень велик.

Иностранец Швенгревель хлопотал о монополии на лов семги в Архангельске. Я скривился и посоветовал Фику больше монополий мне и откупов новых не предлагать.

- Пусть казна не получит некоторой суммы, зато и вреда рыбакам беломорским не будет. И, кстати, пора Архангельску вернуть права торговли из любой части России, а не только окрестностей.

- Уже сделано, Ваше императорское величество, правда, пошлина всё равно там больше.

- Значит, уравняйте с Петербургской. Полагаю, купцы итак уже оценили удобства работы через Петербургский порт, не стоит усугублять бедственное положение наших северных морских ворот.

- А что на счёт Риги, Ревеля, Выборга, Нарвы и Пернова? Им тоже снять ограничения? Это может сильно ударить по торговле через Петербург?

- Неплохо бы, но нужно сделать это аккуратно. Например, разрешить только свободную торговлю лесом в Нарве и Выборге.

Затронули работу партикулярной верфи, строящей корабли для частных лиц и отдающей их в аренду. Припомнил кое-какие проблемы связанные с этой верфью и посоветовал устроить проверку счетов и бухгалтерских книг на ней. Заодно продумать об изменении схемы аренды кораблей на аренду с последующим выкупом судов. Обычная аренда вела к тому, что арендаторы быстро превращали суда в хлам. Фик осторожно попытался похлопотать о возвращении своих начальников, Нарышкина и Шафирова. Я покачал головой.

- Выслать их не моё решение, а Верховного Тайного Совета. Пусть пока так и остаётся. Может и польза будет, если Шафиров всё же добьётся успеха с китобойной компанией. В это я особо не верил, так как уже были письма об отсутствии желающих наниматься в китобои. Поморы итак неплохо себя чувствуют, чтобы наниматься на государственные суда. К сожалению, мне отсюда было трудно повлиять на ситуацию в Архангельске, но буду думать что можно сделать для того чтобы не только китобойные, но и рыболовецкие суда на русском севере были многочисленными.

Василий Дмитриевич Корчмин, как и обещал, пришел с докладом через неделю. Принёс карту с маршрутом предполагаемой системы каналов от Рыбинска к Онежскому озеру.

- Весь путь можно разделить на несколько частей. От Рыбинска до Белого озера 400 верст вверх по реке Шексна. Есть на ней один мелкий участок при выходе из Белого озера, а так река судоходна на всем протяжении. Далее озеро Белое - это второй участок. Третий участок по реке Ковжа, русло которой можно использовать на протяжении полусотни верст. Есть два порожистых места, где понадобятся шлюзы. Дальше нужно копать канал на четвертом участке, который соединяет через водораздел Ковжу и Вытегру. Длина его около десяти верст. Пятый участок по реке Вытегра длиной больше пятидесяти верст. Здесь потребуется строительство большого количества шлюзов, больше двадцати. Шестой участок идёт уже по Онежскому озеру. Далее седьмой участок по реке Свирь где ничего делать не надо, река вполне судоходна. Восьмой участок идет по Ладожскому озеру. Дальше уже Нева.

- Основные затраты будут на строительстве шлюзов и на земельных работах на водоразделе?

- Не только. Ещё понадобится плотина в истоках Ковжи для питания водой четвертого водораздельного участка.

- А что насчёт озер? Бури будут переворачивать барки сотнями, как это сейчас происходит на Ладожском озере? Не получится ли так, что придётся строить обходные каналы, как сейчас Миних строит обход Ладожского озера?

- Придётся строить, Государь, и это потребует много сил. Обход Белого озера, это больше полусотни вёрст, обход Онежского озера ещё столько же. И ещё полсотни вёрст от устья Свири в обход Ладожского озера до Волхова, где можно соединиться со строящемся уже каналом Миниха.

Я покивал.

- Значит две сотни вёрст земельных работ, три десятка шлюзов и плотина. Сколько это может стоить?

- Если строить будут наёмные рабочие, то обойдётся в сотни тысяч рублей. Если использовать солдат, каторжан, пленных, то можно дешевле.

- Хорошо, Василий Дмитриевич, подготовьте пожалуйста смету на шлюзованную часть - это будет первая очередь строительства и на обходные каналы - это будет вторая очередь. Просьба глубину канала стараться выдерживать около сажени, чтобы пореже приходилось перегружать суда на мелких местах.

- Сделаю, Государь.

Мы на некоторое время замолчали. Разговор проходил в моём кабинете. Я сидел за своим большим столом с небольшой аккуратной стопкой бумаг, кружкой чая и самоваром, подсвечником с потушенными днём свечами и расстеленной картой. Наверное, моё маленькое детское тельце выглядело гротескно за эдаким столом-монстром, но я всегда испытывал слабость к большим столам. Корчмин сидел напротив. Выглядел невозмутимо, но возможно нервничал без своей неизменной трубки.

- Василий Дмитриевич, я знаю, что ты уже мечтаешь об отставке, но дело, которое я никому другому не могу поручить. Задача будет по твоей специальности изобретателя новых артиллерийских орудий. Подумай, пожалуйста, над следующим типом корабельной артиллерии - большого калибра, стреляющей бомбами на большую дистанцию по настильной траектории. Задача такая, чтобы бомба пробивала самый толстый борт и взрывалась внутри, поэтому нужны будут сменные запалы для бомб на разные дистанции и самовозгорающиеся при выстреле.

Корчмин заинтересованно взглянул на меня, затем на тихо сидящего в сторонке Левенвольда.

- Самовозгорающиеся запалы? Очень интересно. Кто-то из держав уже придумал что-то подобное?

- Не могу сказать, Василий Дмитриевич.

- Прости, Государь! Исполню всё, только с пушками повозиться дольше придётся. Но суть я понял - пробивать бомбами борта кораблей, чтобы разрушать их изнутри.

- Совершенно верно, Василий Дмитриевич.

Я встал, давая понять, что аудиенция закончена и генерал, поклонившись, удалился. Подошёл к окну, наблюдая реку с плывущими кораблями, верфи и дома на противоположном берегу. Левенвольде стоял молча и не задавал вопросов, за что я ему был благодарен. Не покидало меня ощущение нереальности происходящего, когда одиннадцатилетний мальчик начинает давать подробные указания, как и что делать шестидесятилетнему специалисту. Не был бы я императором - Корчмин начал бы задавать вопросы, на которые я бы не стал отвечать. А то и просто пропускал мимо ушей мой детский лепет. Но он, как и другие, слушает внимательно и идёт выполнять указания. Это удобно для меня, но странно. Так и ждёшь шепотков по углам, что император сошёл с ума, одержим бесами, Антихрист! А далеко ли от шепотков до заговора? Я вздохнул - некогда предаваться сомнениям!

- Кто там ещё ждёт аудиенции?

- Генерал Ушаков, Ваше императорское величество!

На ловца и зверь бежит. Пусть моими страхами займётся профессионал. Андрей Иванович Ушаков, высокий мужчина богатырского телосложения. Возглавлял петербургскую тайную канцелярию. В прошлом году её распустили, но влияние и опыт у него остались. Правда, он был тесно связан с опальным графом Толстым, которому не доверял Меншиков и которому не собирался доверять я. При смене царствования Ушаков сумел избежать опалы, значит, ничего серьёзного против меня он не успел совершить. Полагаю, не станет интриговать против меня и дальше. Расположившись за противоположными концами моего стола, принял его доклад о расследовании провала тайной экспедиции к Мадагаскару и Индии три с половиной года назад.

Экспедиция русских кораблей на Мадагаскар и в Индию готовилась полгода с середины 1723 года в условиях строжайшей секретности. Знал о ней только Апраксин и непосредственный руководитель вице-адмирал Даниель Вильстер. За год до нашей экспедиции, подобную же пытались совершить шведы. Даже доплыли до Кадикса, но пираты к ним на встречу так и не приплыли. Флибустьеры на острове Санта-Мария рядом с Мадагаскаром были за год до этого разогнаны эскадрой командора Мэттьюза. Ни шведы, ни русские об этом не знали и после долгих колебаний, в ноябре 1723 года Петр I принял решение отправить экспедицию из двух фрегатов во главе с вице-адмиралом Даниелем Вильстером. Готовили корабли уже зимой в гавани Рогервик (западнее Ревеля) бестолково и торопливо. Вышли в море при неблагоприятном ветре с перегруженной носовой частью у одного из кораблей. Три недели мучались в море, пока течь в трюме фрегата 'Амстердам-Галей' не стала грозить потоплением. Вернулись в январе в Ревель и попытались провести килевания поврежденного судна. В результате неправильных действий при килевании фрегат опрокинулся и затонул. Восемнадцать моряков в трюме погибли. Попытались оперативно подобрать замену кораблям, пока в феврале 1725 года царь не дал приказ экспедицию отложить. Всё это мне и пересказал Ушаков. Сложно было найти конкретного виновника срыва экспедиции, а назначать Вильстера козлом отпущения неправильно.

- Благодарю, Андрей Иванович, за это расследование. Не вижу смысла для его продолжения. Секретность этого дела не поможет особо при организации других экспедиций, а причиной провала я считаю сочетание спешки и неорганизованности в условиях секретности.

Ушаков наклонил увенчанную париком голову в знак согласия.

- У меня для тебя есть новая задача общего характера. Меня беспокоит настроение солдат и офицеров гвардии, их отношение ко мне, возможности изменить присяге и найти другого царя. Я доверяю преображенцам и семеновцам, но береженого бог бережет. Мне бы хотелось, чтобы ты присматривал за всеми офицерами гвардии старше капитана - с кем дружит, чей родственник, кому обязан, готов ли к мятежу, недоволен ли чем-то. Всё в таком роде.

- Понимаю, Государь.

- Не нужно устраивать слежку. Собирай информацию аккуратно, но постоянно. Раз в месяц докладывай обо всех изменениях и докладывай вне очереди, если ждёшь чего-то серьёзного.

- Мне будет трудно в одиночку сделать такое дело хорошо, Ваше императорское величество.

- Я не тороплю тебя, Андрей Иванович. Делай что можешь, а позже можно и возобновить работу Тайной канцелярии.

Ушаков ушёл, Левенвольде как обычно ничего не сказал, а я уже прикидывал, что со временем, когда работа Тайной канцелярии наладится, Ушаков сможет вести тайный надзор и за своими новыми покровителями, Левенвольде и Остерманом.

Последние дни времени мне не хватает катастрофически. Днём встречи, посещение разных мест, вечером тусовка в офицерском собрании. Ближе к полуночи возвращаюсь во дворец, разбираю бумаги. Когда стреляет пушка в крепости ложусь спать, чтобы встать рано утром и заняться физкультурой. Сплю как убитый, но в эту ночь проснулся от того, что в спальню кто-то проник. Рука метнулась под подушку, где спрятан заряженный пистолет - последняя линия моей защиты. Темень кромешная. Фонари в городе установлены уже несколько лет назад, но свет их тусклый и через окно в комнату почти не пробивается. Ориентируюсь на слух и смутные тени. Окно закрыто, дверь в коридор, за которой пара гвардейцев - часовых тоже.

- Петя, не спишь? - слышится немного дрожащий женский голос.

Я осторожно отпускаю рукоять пистолета и стараюсь не выдать себя вздохом облегчения. Дело в том, что в мою спальню ведёт ещё одна дверь из соседней комнаты, где спит моя невеста Мария Меншикова. Проделали её специально для нас, но до сих пор я ни разу ею не пользовался.

- Ты чего в потёмках?

Глаза уже различали силуэт рядом с моей кроватью.

- Не хотела тебя будить. - нелогично ответила девушка.

- Случилось чего?

- Нет. Просто... скучно.

- Погоди. Сейчас свечу зажгу.

- Не надо свечу. - в голосе девушки послышалось смущение - Я в ночной рубашке.

- Тогда хоть лампаду зажгу.

Я по ковру осторожно добрался в угол и, повозившись, зажёг погасшую лампаду перед иконой. Обернулся и разглядел в слабом свете фигуру девушки в длинной белой ночной рубашке. Вернулся обратно к кровати и уселся, опираясь на взбитую подушку.

- Садись, Маша, в ногах правды нет.

Девушка вздохнула и, подойдя ближе, присела на край моего большого ложа. Я с интересом разглядывал её стройную фигуру под тонкой шёлковой тканью. Она замерла в смущении, и только мой неудержимый зевок развеял всю романтичность момента.

- Как там отец?

- Всё также.

Я мог бы и не спрашивать. Наши с сестрой ежедневные посещения больного входили в обязательную программу, так что о самочувствии Меншикова я знал не меньше его дочери. Мысли мои после прерванного сна понемногу прояснялись. Хотелось протянуть руку и дотронуться до руки девушки, которая наверняка горячая от молодой крови. Маша, наверное ожидала от меня чего-то подобного и я, не додумав мысли 'А стоит ли?' погладил её плечо под рубашкой. Девушка чуть наклонила голову, а у меня в голове крутились разные интересные продолжения моих действий. Физиологическая незрелость моего детского организма не являлась особым препятствием для этого.

- Могу рассказать тебе одну печальную сказку. - сказал я, убирая руку.

Она взглянула на меня.

- Расскажи.

- В некотором Царстве, в некотором Государстве жил один богатый купец. Был он умным, удачливым в делах и в семейной жизни. Была у него жена и дочь-красавица, которая полюбила одного молодого человека из хорошей семьи. Но однажды этот человек чем-то прогневил короля и попал в опалу. Сел в карету вместе с женой и дочерью и в сопровождении ста слуг и ста возов со всяческим добром поехал в своё дальнее имение. Однако злой король послал им вдогонку солдат, которые прогнали слуг и отобрали возы с добром. Забрали карету и даже семейные драгоценности. Посадили их троих на простую телегу и приказали ехать не в своё далёкое богатое поместье, а ещё дальше за высокие горы в холодные земли. Вот такой был злой тот король!

Маша внимательно слушала. Лицо её было в тени, тело неподвижно, только по силуэту видно как она ровно дышит - рубашка плотно облегала высокую грудь.

- Много дней и ночей они ехали всё дальше и дальше по пыльным дорогам. Дорогая одежда износилась, деньги быстро закончились и ели они только то, чем их угощали солдаты-охранники. От таких лишений заболела и умерла жена того купца и в далёкое холодное поселение купец с дочерью приехали вдвоём. Поселились в обычной избе, и долгой зимой купец неподвижно сидел на лавке и вспоминал о славных делах, которые он совершил в прошлом, пока дочь читала ему книги. Летом купец своими руками отстроил часовенку, а потом в этот далёкий городок тайно приехал молодой суженный его дочери. Они тайно обвенчались, но влюблённый юноша не мог остаться надолго, чтобы о его визите не донесли злому королю. Поэтому зимой он уехал, а напоследок спел:

Ты меня на рассвете разбудишь,

Проводить необутая выйдешь.

Ты меня никогда не забудешь,

Ты меня никогда не увидишь.

Я пел эту грустную песню, а Маша плакала. Когда я закончил петь, спросила:

- Неужели они больше не встретились?

- Через некоторое время девушка родила мальчика, но следующей зимой в городок пришла чума, от которой умер купец, его дочь и внук. Их похоронили на берегу широкой реки. Через несколько лет был большой разлив и их могилы смыло к далёкому холодному морю.

Не знаю, зачем я рассказал эту историю Маше. Ещё догадается, что эта история про неё, да поделится своей догадкой с Меншиковым и у меня могут появиться дополнительные проблемы.

- Какая грустная сказка, Петя. - всхлипнула девушка.

- Не плачь. - я нащупал в темноте её руку и она неожиданно крепко сжала мою ладонь своею.

- Не плачь. Есть ещё продолжение у этой сказки. Однажды, ещё до того как вся эта история приключилась, злому королю приснился сон о том как купец, его жена и дочь умирают в далёких краях в нищете и печали. И тогда король решил изменить своё решение. Нет, он не простил того купца, но когда повелел удалиться ему в своё далёкое поместье, когда узнал что его сопровождало сто слуг и сто возов с добром, злой король не стал приказывать своим слугам догнать купца и отобрать его имущество. Купец, его жена и дочь благополучно добрались до своего большого имения на юге и ещё много лет спокойно там жили. Девушка вышла замуж за своего суженного, родила много детишек и жила с ними долго и счастливо.

- Какие странные сказки ты рассказываешь, Петя! - я почувствовал, что Маша в темноте улыбается. - И какая замечательная песня! Я её ни разу не слышала.

Я ощутил, что девушка ко мне гораздо ближе. Наши ладони и пальцы переплелись. Сквозь одеяло ногой я ощущал её мягкое бедро. Нос улавливал запах травяного мыла. В голосе её было что-то завораживающее.

- Маша, открою тебе одну тайну.

- Какую?

- Мы никогда не поженимся с тобой. Ты милая симпатичная девушка, но у меня свои планы, когда и на ком жениться.

Хватка её ладони ослабла.

- На ком же?

- Пока не решил, но точно не на тебе. Поэтому чтобы тебе не приказали сделать сегодня родители - возвращайся к себе.

- Ты думаешь, что я пришла потому, что меня заставили?

- Да. Я так думаю. Ты послушная дочь и выйдешь замуж за того, на кого укажет отец. Но не за меня. Иди спать.

Девушка встала. Я чувствовал её раздражение.

- Спокойной ночи, Ваше императорское величество. - книксен в ночной рубашке выглядел забавно.

- Спокойной ночи, Ваша светлость.

Маша развернулась и, нащупав дверную ручку, ушла, хлопнув дверью напоследок. Я ещё некоторое время пялился в темноту и незаметно заснул.

Глава 11

'Как быстро всё меняется! Ещё месяц назад этот мальчик тихо сидел на заседаниях Верховного Тайного Совета, молча слушал, подписывал бумаги, которые ему давали и иногда что-то записывал в свою тетрадь. И вот теперь, стоило заболеть Меншикову, он и другие маститые сановники вынуждены записываться на аудиенцию к императору, чтобы появилась возможность что-то решить', - так размышлял князь Дмитрий Михайлович Голицын, появившись в приёмной молодого императора. В помещении скучало человек пять. Несмотря на наличие стульев все стояли, поэтому никому не пришлось вскакивать при появлении одной из самых знатных персон государства. Секретарь, в котором Голицын узнал одного из бывших работников канцелярии Сената, поклонившись, тихо исчез за дверью императорского кабинета, чтобы доложить императору о появлении князя. Вскоре он вышел и сообщил, 'что Его императорское Величество сможет скоро Вас принять, Ваше высочество'.

Сохраняя невозмутимое лицо, князь, задрав подбородок, глядел в окно и анализировал состав посетителей в приёмной императора.

Иван Данилович Шумахер, секретарь Академии. Учитывая интерес Петра Алексеевича к делам Академии и различных школ Петербурга, присутствие Шумахера не удивительно.

Семён Иванович Панкратьев, известный купец, а заодно инспектор Петербургской ратуши. Интересно, что за дело у него к императору. Ходили слухи, что самоварное дело Исаева началось с подачи Петра Алексеевича также как производство бумаги у Батищева. И то и другое обещает неплохие барыши. Возможно, и Панкратьеву государь предложит что-то интересное.

Григорий Капустин. Этот из берг-коллегии. Рудоискатель. Возможно, планируется какая-то экспедиция. Дело нужное и опять же возможны немалые доходы.

Гаэтано Киавери, итальянский архитектор. Додумался перестроить центральную башню Кунсткамеры заново. Говорят, из-за использования в первоначальном строительстве некачественных материалов башня грозила обрушиться. Кто-то погрел руки на этом. Однако расследование не проводилось, наверняка без Светлейшего князя там не обошлось. Но теперь доказательств нет, а деньги растрачены и виновником могут объявить итальянца.

Рядом с итальянцем другой архитектор - Иван Коробов. Этот работает при Адмиралтействе. Наверное, тоже планируется какая-то стройка. Очередные затраты на дорогостоящую игрушку Петра Великого - флот.

Парочку других посетителей простого вида и одежды Голицын не узнал. Наверное, из мастеровых или купцов. В это время из кабинета вышли генерал-аншеф Миних в сопровождении камергера Левенвольде. Раскланялись друг перед другом. Левенвольде приглашающе махнул рукой.

- Прошу вас князь. Его императорское Величество ждёт вас.

Вместе с Левенвольде прошли в кабинет. Мальчик сидел за небольшим столиком, приставленным к огромному рабочему столу за которым вёл приём раньше. Писал что-то торопливо на листе бумаги. Поднял голову и приветливо улыбнулся. Даже встал в знак почтения.

- Здравствуй, Дмитрий Михайлович! Проходи, присаживайся. Как здоровье, Анны Яковлевны?

- Благодарю, Петр Алексеевич, она здорова и молится ежедневно за твое здравие!

- Вопросов у нас много для обсуждения. Я попью чаю, а ты что предпочитаешь - чай, кофе, сбитень, вино?

- От чая не откажусь, Петр Алексеевич!

- Рейнгольд, попроси пожалуйста Кирилова подготовить нам чай и предупредите тех кто ждёт аудиенции что придётся подождать. Пусть тоже попьют там что желают. Дмитрий Михайлович, у меня к тебе просьба. Знаю, мой дед обращался к тебе за переводом интересных книг. Не откажи в любезности, посмотри этот труд братьев Савари. По-французски я плохо понимаю.

Голицын узнал недавно изданный во Франции 'Dictionaire universel de commerce' ('Всеобщий словарь торговли'), который сам уже читал пару лет назад и с тех пор периодически использовал для справок.

- Сделаю с удовольствием, Государь. Очень полезная книга!

Секретарь из приёмной принёс поднос с чашками, в которые уже был налит ароматный китайский чай. Император завёл недавно у себя обычай угощать посетителей кофе или чаем во время приёма или его ожидания. Голицын начал доклад по делам камер-коллегии. Всё как обычно, денег не хватает, идут сокращения штатов и целых ведомств, но проблема остаётся. Через некоторое время возник вопрос о причине отказа императора в утверждении откупа на вылов сельди. До сих пор Пётр Алексеевич не вмешивался в работу добытчиков денег для казны.

- Тут всё просто, Дмитрий Михайлович. Польза для казны от этого откупа будет меньше того вреда, который такая монополия принесёт рыболовам.

- Но Фик передал мне твоё категорическое нежелание предоставлять откупы вообще.

- Не совсем так. Просто каждый раз, прежде чем предложить мне предоставить или продлить какую-либо монополию подумайте, а не принесёт ли откуп вреда больше чем пользы? Вообще же я хотел, чтобы камер-коллегия подсчитала цену отказа от всех мелочных сборов и повинностей. Хотелось бы упростить сбор денег и облегчить коммерцию.

- Денег в казну станет поступать ещё меньше, Государь, а я не знаю, как изыскать средства на оплату военным, чиновникам, содержание двора.

- Полагаю, возможно немного увеличить пошлину на внешнюю торговлю. Это компенсирует выпадение доходов из бюджета.

Голицын покивал. Такая мера могла помочь.

- Также, хотя я пока не обсуждал это с Фиком, но полагаю необходимо отменить все внутренние таможенные пошлины. Это оживит торговлю внутри империи.

- Хватит ли поступлений от увеличения внешнеторговой пошлины на всё это? И насколько тогда её повышать?

- Должно хватить. Посчитайте с Фиком. Я полагаю, 13 копеек с рубля будет достаточно.

'Вот вам и мальчик-император' - удивился Голицын. - 'Интересно, кто ему подсказал эту идею? Неужели сам Фик? Или кто-нибудь из купцов, которых он привечает? Исаев или тот же Панкратьев?'

На этом, однако, интересные идеи у императора не закончились. Зашла речь о выпуске бумажных ассигнаций. Бумажные деньги конечно решат проблему дыр в финансах, но по сравнению с серебром казались слишком ненадёжными. И всё же грех отказываться от того, что успешно работает уже в других странах. Теперь придётся выписать мастеров из-за границы, станки, специальную бумагу и организовывать производство качественных ассигнаций в Петербурге.

Далее, мальчик предложил масштабную реорганизацию камер-коллегии, которая включала в себя следующее:

1.Присоединение Ревизион-коллегии (давно пора!)

2.Перевод всей отчётности на основе провинциальной статистики, а не губернской. (возни много, но разумно)

3.Выделение в составе коллегии четырёх экспедиций: доходов, расходов, проверок и недоимок. (ого! Камер-коллегия по сути подминает также под себя функции штатс-конторы и доимочной канцелярии! Похоже, власти у Голицына прибавится!)

4.Подготовка росписей всех провинциальных годовых бюджетов до 1 октября предыдущего года с учётом времени доставки в Петербург, росписи государственного бюджета до 1 ноября. Все дальнейшие исправления в бюджетах проводить как поправки за обязательной подписью императора. С соответствующими выводами о нерадивости, нерасторопности составителей или других причинах изменений. Последний пункт обещал много работы уже сейчас. Подготовка приказов, инструкций и писем во все провинции, ожидание ответа. В этом году успеют что-то сделать едва ли треть, но на будущий год будет проще.

Ну и под конец аудиенции Пётр Алексеевич предложил простить все накопившиеся недоимки, приурочив этот акт к зимней коронации в Москве, чтобы доимочная экспедиция начала работу с чистого листа.

- Только до этого момента нужно составить подробную инструкцию земским комиссарам по работе с недоимками. Важно сделать так, чтобы те, кто вовремя и самостоятельно оплатили подати, не подвергались постойной повинности сборщиков и вообще всяческим вымогательствам. Пусть страдают только те, кто не платит.

Голицын только покачал головой. До сих пор подати собирались совокупно с целых общин или городов. Выделить неплательщиков в общей массе непросто. Но посмотрим, инструкцию написать несложно.

Толпа людей вокруг меня понемногу структурируется. Уже пару лет существует мой двор, а после смерти императрицы Екатерины часть её придворных вошли и в штат моего двора. Ближе всех ко мне камер-юнкеры (Федя Лопухин, Ваня Долгоруков, Никита Трубецкой, Семён Нарышкин) и камер-пажи (Федя Вадковский, Петя Шереметев). Среди известных мне камергеров в последние месяцы произошел частичный отсев (кстати, по Табели о рангах это уже генеральский ранг). Куда-то запропал камергер Екатерины Юрлов, на днях по делу Волконской сослан Семён Маврин, мой бывший воспитатель. Петра Сапегу, бывшего фаворита императрицы отлучили от двора уже по моей инициативе. Надеюсь, он вместе с отцом не задержится в России. Трое братьев-баронов Строгановых сохраняют достойную независимость. Зато укрепили свои позиции поблизости от меня Карл и Рейнгольд Левенвольде и Сергей Голицын. Чуть выше по званию гофмаршал Дмитрий Шепелев. Есть ещё пара обер-шенков, распоряжающихся дворцовыми запасами вин: Андрей Матвеевич Апраксин, брат генерал-адмирала и Василий Салтыков, родственник умершей недавно царицы Прасковьи Фёдоровны. Обер-гофмейстер Матвей Олсуфьев уехал сейчас в Москву. Наконец ближе к вершине находится обер-гофмейстерина Варвара Арсеньева и обер-гофмейстер Остерман. Титул обер-камергера есть у Меншикова, но по табелю о рангах это чин 2го ранга, а у Светлейшего военный чин Генералиссимуса, который вообще вне рангов, так что ему придворный чин не нужен.

Остерман, заключив негласный союз с Рейнгольдом Левенвольде, стал меньше опекать меня и предоставил честь быть моей тенью ему. Я не возражал, у лифляндца было несколько полезных качеств: преданность, исполнительность и ум, позволявший избегать ненужных вопросов по поводу источника моих специфических знаний. Наличие же рядом тридцатилетнего графа избавляло моих собеседников от соблазна воспринимать меня как несмышлёного мальчика. Тем не менее, в связи с большим количеством указов которые проходили через мои руки, мне теперь остро требовалась своя канцелярия. Было несколько кандидатур в Коллегии иностранных дел, в секретариате Меншикова, в бывшем кабинете Екатерины (Черкассов на днях был сослан по делу Волконской) и Петра I (55-летний Алексей Васильевич Макаров сейчас 'не у дел'). В итоге я выбрал малоизвестного секретаря Сената тридцатичетырёхлетнего Ивана Кирилловича Кирилова. Это сейчас он неизвестный, а для меня это известный учёный, родоначальник российской экономической географии. Один из немногих дипломированных юристов (учился в Кёнигсбергском университете). Он уже написал свой знаменитый труд 'Цветущее состояние Всероссийского государства, в каковое начал, привёл и оставил неизречёнными трудами Пётр Великий' и по моему настоянию сейчас готовил его к публикации вместе с атласом Российской империи. Только попросил не изобретать нулевой меридиан российского пошиба, а использовать английский Гринвич.

- Наука не имеет границ, Иван Кириллович, но твой Атлас будет востребован не только в России, но и в других странах.

- Но почему именно Гринвич, Государь? Может быть, использовать тогда более правильно меридиан Парижа или какого-нибудь из немецких городов?

- Британия - владычица морей. Полагаю, когда настанет время странам выбрать какой-то единый нулевой меридиан - изберут именно Гринвич. Особенно если мы сейчас поддержим именно его. Но поговорите также с Делилем насчёт выбора подходящей картографической проекции. Советую взять его в соавторы издаваемого атласа - вам придётся ещё долго работать вместе.

Насколько помню, соперничество Кириллова и Делиля не пошло на пользу российской географии. Нужно приучать учёных работать вместе на пользу науке и государству.

Сегодня был наплыв посетителей в моей приёмной. Не люблю когда люди часами ожидают без пользы для дела, поэтому попросил Левенвольде организовать график встреч со мной так, чтобы посетители приходили не все сразу с утра, а к назначенному часу сюда, в приёмную, в мастерскую при Летнем дворце или в офицерское собрание преображенцев. Заодно разделить всех на три группы: придворные плюс чиновники, мастера и купцы, военные. График мой складывался теперь следующий. Вставал рано, в пять утра. Два часа занимался бегом, физкультурой, гимнастикой, плаванием. С семи утра до обеда вёл приёмы или сам посещал различные заведения вроде Академии, коллегий, гимназии и т.д. После обеда старался уделять время мастерской, а вечером отправлялся в офицерское собрание. В Посольский дворец возвращался к ночи. Навещал сестру и за полночь ложился спать. Режим жёсткий для моего детского организма, но, втянувшись, я на удивление не испытывал большого неудобства.

Возвращаясь к сегодняшнему дню - я провёл серьёзную встречу с Дмитрием Михайловичем Голицыным. Интересный человек: образованный, гордый своей знатностью и с принципами. Решил для себя, что в качестве министра финансов он может быть неплох. Поэтому предложил ему объединить под своей властью разрозненные финансовые ведомства, но с условием, что сделает структуру коллегии функционально логичной как в столице, так и в провинциях. Озвучил ему намерение либерализации экономики, сокращения множества ненужных налоговых изобретений своего деда и ликвидации внутренних таможен. Плюс дал отмашку на подготовку введения бумажных ассигнаций в денежное обращение. В общем - загрузил по полной программе, но кажется, князю это понравилось.

До Голицына общался с генерал-аншефом Христофором Антоновичем Минихом. Причиной встречи стало возобновление проектирования канала через Белое озеро. Корчмин скоро умрёт и я посоветовал Миниху подключаться к проекту, так как строить каналы придётся ему. На вопрос, есть ли в казне деньги на такое масштабное строительство, сказал что денег пока нет, но для меня этот канал приоритетен, поэтому строить начнём обязательно и желательно сделать это всё в самые сжатые сроки, а значит, в дополнение к 25тысячной армии строителей у Миниха появится ещё две-три таких же армии на строительстве обходных каналов и шлюзов. Соответственно, нужно будет организовать быт и снабжение десятков тысяч людей в течении многих лет. Не уверен, правда, что средства для строительства будут в казне уже на будущий год, но к весне 1729 года стройка должна уже кипеть. Об этом я Миниха и предупредил, попросив только не афишировать до времени мои планы перед членами Верховного Тайного Совета. При этом мы оба выразительно не смотрели на сидящего чуть в стороне Левенвольде. Полагаю, Рейнгольд также не станет специально информировать Остермана, или тем более Меншикова или Голицына. Очень хотелось пообщаться с Минихом на общеармейские темы, но зашедший тихо Кириллов сообщил, что Голицын уже в приёмной, так что я отпустил генерала, выразив надежду на продолжение разговора в другой раз.

После Голицына у меня была долгая беседа с секретарём Академии Шумахером. Деятельный немец энергично переключил на себя хлопоты по организации написания и публикации учебников для Гимназии, университета, а заодно также для Морской академии, Инженерной и Медицинской школ. Поблагодарил его за это, посоветовал пообщаться с Батищевым по поводу использования бумаги его производства и доведения её до качества, приемлемого для книгопечатания.

Так как зимой я планировал надолго перебраться в Москву, Блюментрост последует за мной, и руководить Академией придётся кому-то другому. Посоветовал до моего отъезда разработать Устав Академии, главным пунктом которого станет выборность Президента Академии из числа профессоров и адъюнктов. И выбирать будут сами учёные. Правда, число адъюнктов я хочу расширить такими людьми как Корчмин, Кириллов, Батищев. Пусть готовят диссертацию, защищают её перед учёными и получают звание внештатного адъюнкта российской Академии, что не даст им постоянного денежного оклада, но позволит участвовать в выборах. В общем, пусть думают там у себя. В любом случае, если приемником Блюментроста станет сам Шумахер, у него будет ограничитель власти в лице Научного Совета Академии.

Припомнил я также, что пора в полной мере Академии соответствовать своему названию Академии наук и художеств и учредить четвёртый класс, в который войдут художники, композиторы и архитекторы.

Среди прочих посетителей сегодня общался с рудознатцем Григорием Капустиным. До сих пор я откладывал использование своих знаний о местоположении разных руд и минералов, но сегодня решил сделать первый шаг обширной геологоразведочной программы, поэтому попросил Капустина поискать минерал касситерит (оловянная руда) вблизи северного берега Ладожского озера. Не уверен, что Кительское месторождение удобно для разработки, но олово металл дефицитный и какое-то время добыча может окупаться.

В последние дни совершенно нет времени поучаствовать в охоте. Я скучал по звукам рожков, лаю своры гончих, толп разодетых всадников и всадниц, азарта погони или терпеливого ожидания в засаде, моменту выстрела и восторгу победы, возможности похвастать трофеем и посиделкам у ночного костра. Не было времени даже перебраться в Петергоф на лето, хотя в столице жарко, воняет из каналов и с мостовых. Но каждый день я старался находить время добраться до конюшни, тепло поздороваться с конюхами и шталмейстерами, вдохнуть запах сена и навоза, посмотреть на новых жеребят или поделиться заботой с коновалом о какой-нибудь заболевшей кобыле, просто пообщаться с другими любителями лошадей. Обер-шталмейстер Ягужинский, главный по царевым конюшням, побыл в Петербурге совсем недолго и был направлен в Малороссийскую армию, не успев толком отдохнуть после миссии при польском сейме в Гродно. По этому поводу у меня произошла интересная встреча с канцлером Головкиным, пришедшем просить за своего зятя. Граф Александр Гаврилович Головкин всегда вёл себя предельно скромно для своего высокого положения. Носил старый неброский сюртук и годами не менял огромный старомодный парик. Трудился добросовестно, не пропуская заседания Верховного Тайного Совета или Коллегии чужестранных дел, Президентом которой являлся. Скупой и чрезвычайно богатый, он пользовался доверием моего деда, но всегда знал границу своих действий, за которую не переступал. Инициатива с высылкой Ягужинского принадлежала Меншикову. Об этом знали все, поэтому прошение Головкина стало для меня признаком того, что ряды заговорщиков против Светлейшего князя расширились за счёт канцлера. По моим прикидкам, Алексей Долгоруков и Остерман уже начали плести сеть этого заговора. Возможно, и Апраксин уже как-то в этом участвует. Вряд ли они смогли привлечь к своим рядам Голицына, но сейчас им важнее обеспечить поддержку мою и гвардии. Возможно, эта беседа являлась первым прощупыванием моей позиции.

- Александр Гаврилович, страной правлю не я, а Верховный Тайный Совет. Вас там девять человек кроме меня. Договаривайтесь друг с другом о том, чтобы вернуть Ягужинского.

- Но как же, Государь! Ты опора и единственная власть в империи! Мы на то и советники, чтобы только советовать!

Головкин преданно ел меня глазами, а я, чуть наклонив голову, смотрел на него и держал многозначительную паузу.

- Я тоже считаю, что могу управлять страной лучше Верховного Тайного Совета. Но сейчас я занят подготовкой проводов домой герцогов голштинских и цесаревен.

Вот так! Головкин не дурак и поймёт, что после отъезда двух герцогов и их жён, число членов Верховного Тайного Совета сократится с десяти до шести и что царь полностью возьмёт власть в свои руки! Тянуть с определением своей позиции Головкин не стал.

- Ваше императорское величество является лучшим правителем, которого могла бы желать Россия! Всецело поддерживаю любое ваше решение, Государь!

Ещё один камушек на весах против Меншикова. Стоит поощрить Головкина за правильный выбор.

- Благодарю за верную службу, Александр Гаврилович! Полагаю, к зиме двор переберётся со мною в Москву и Павел Иванович нужен будет мне в Первопрестольной.

В переводе с языка интриги - 'жду твоего зятя через полгода'!

Я встряхнул головой и вернулся от воспоминаний к разговору с Матвеем Дмитриевичем Олсуфьевым, бывшим главой двора Екатерины I, а сейчас просто управляющим государственными конезаводами. Ещё до Петра I только в государевых конюшнях держали более пяти тысяч лошадей. Сейчас, с увеличением численности армии, количество лошадей значительно увеличилось, но по-настоящему породистых лошадей мало. Нет тяжеловозов и нет скаковых пород. Пригоняемые каждый год на ярмарки десятки тысяч калмыцких и татарских лошадей делят на три категории при закупках для армии: верховые, артиллерийские и обозные. На этом весь отбор и заканчивается. Такие лошадки относительно дёшевы и неприхотливы, но меня не устраивало, что для реализации некоторых своих планов (перевозки тяжёлых осадных орудий, организации гусарских и кирасирских полков) придётся завозить лошадей из Германии или Голландии.

Обсуждали с Олсуфьевым стати скаковых лошадей. Голова такой лошади должна быть лёгкой и небольшой, глаза крупные и выпуклые, зрение хорошим, чтобы лошадь была непугливой, уши подвижные и большие, губы высокие, тонкие и чувствительные, ганаши (щёки) расставлены широко, затылок длиннее для лучшей подвижности головы. Шея должна быть тонкая и длинная, прямая, на одну пятую длиннее головы и поставлена под углом 45 градусов к горизонту. Холка длинная и высокая. Спина короткая и прочная. Поясница должна очень незаметно сливаться с узким и длинным крупом. Грудная клетка развита в глубину и уже чем у упряжных лошадей. Лопатки длинные и как можно более косо поставлены. Локоть как можно меньше отставлен. Предплечье длинное. Запястье сухое, широкое и хорошо развитое. Пясть короткая, без накостников, более округлая. Путовые суставы хорошо развиты и широки. Копыта небольшие, более крутые и максимально тёмные. Бедренные кости длинные.

У тяжеловозов свои стати, которые тоже надо отбирать и мы перешли к методам селекции, которые в это время ещё не систематизированы и относятся скорее к искусству коневодов. Между тем, помимо отслеживания всех статей лошади и её предков, важнейшее значение имеют два способа скрещивания: аутбридинг и инбридинг. При родственном скрещивании (инбридинг) закрепляются полезные качества в ущерб общему здоровью, которое выправляется позже в потомках при неродственном скрещивании (аутбридинг).

Поговорили о введении паспортов на конезаводах для лошадей с описанием и измерением всех их статей, что важно для селекции. О необходимости выкупить или получить в подарок лучших арабских, персидских, туркменских, английских скакунов. Англичане уже полвека назад завезли себе на остров несколько великолепных арабских скакунов и сейчас уже успешно выводят от них замечательных беговых лошадей. Дожидаться полвека когда что-то подобное сделает Орлов или Ростопчин я не стану.

Зашёл разговор о бегах на Царицыном лугу, которые с моей подачи набирают всё большую популярность. Полагаю, мода держать в своей конюшне победителей в скачках или их потомков будет только возрастать. Нужно также, пожалуй, учредить смотр лошадей и вручение наград на ярмарках. Это простимулирует выведение не только скаковых пород, но и тяжеловозов. Заодно такие же конкурсы ввести для других домашних животных: коров, свиней, овец, домашней птицы. Без этого животноводство в России не поднять, но плотно заняться этой темой я планировал уже в Москве. При всех своих достоинствах, Петербург оставался небольшим городом в малозаселенном холодном крае империи с неразвитым пока животноводством.

Вскоре после того, как император со свитой отбыли в столицу, в Сестрорецк пришел приказ из Сената о назначении лейтенанта от артиллерии, командира корабля 'Виктория' Андрея Венедиктовича Беэра директором Сестрорецкого оружейного завода. К тому времени Андрей с отцом уже начали модернизацию здоровенной паровой установки Ньюкомена по схеме, которую набросали после получения указаний императора.

Оставив отца с мастерами увлечённо курочить английскую технику, Андрей в последний раз навестил свой корабль и отплыл на нём в Кронштадт. Здесь тепло простился с командой и товарищами - морскими офицерами. На следующий день, с тяжёлой от похмелья головой отправился в Петербург. В Адмиралтействе оформил бумаги, затем отправился на Петровский остров в коммерц-коллегию. С недавних пор она объединилась с мануфактур-коллегией, бывший президент которой, Василий Яковлевич Новосильцев, стал одним из советников коммерц-коллегии вместе с Генрихом фон Фиком и Михаилом Салтыковым. Два президента коммерц-коллегии, Шафиров и Александр Нарышкин сейчас были в опале.

Встретили Андрея в присутствии приветливо. Несмотря на большую разницу в чинах усадили за стол, угостили сбитнем, расспросили про службу на флоте и о поручении Государя. К возросшему вниманию и уважению к себе со стороны чиновников и сослуживцев Андрей уже привык за прошедшие дни после встречи с Государем и явно оказанными знаками внимания с его стороны к простому лейтенанту и инженеру. Присутствующие одобрили начатую на Сестрорецком заводе переделку паровой машины, посетовали о снижении заказов на вооружение в последние годы для Сестрорецкого завода в том числе. Выразили надежду, что под руководством нового директора завод сможет изготавливать фузеи не дороже тульских. В общем, ничего определенного, плыви лейтенант, как знаешь и умеешь. Одна надежда, юный Государь имеет какие-то свои планы на Беэра и Сестрорецкий завод. Фик предположил, что связаны они с продажей продукции завода за рубеж. О чём-то подобном он разговаривал в общении с императором в последние дни. В заключении беседы, каждый из советников пригласил в гости к себе домой и посоветовали посетить завтрашний бал во дворце Апраксина, где можно будет попробовать увидеться с императором.

Покинув присутствие у непосредственных начальников, Андрей заглянул в соседнее здание Берг-коллегии, где проработал несколько лет ещё в бытность её Рудным приказом. Здесь работал советником его учитель, Иоганн Фридрих Блюэр. Уединившись с ним в одной из комнат, смогли не спеша обсудить текущие дела. Попытались предположить, что ожидает Сестрорецкий завод в ближайшее время. - Пётр Алексеевич удивительный мальчик. Вот тебе, Андреас, он поручил усовершенствовать паровую машину. Подсказал даже как это сделать, и никто не знает, кто подсказал ему самому всё это! Или вот на днях он отправил в экспедицию рудознатца Григория Капустина, помнишь его? Вот его Государь неожиданно отправил на северное побережье Ладожского озера искать олово. Откуда он узнал, что оно там есть?

- Может быть, подсказали какие-нибудь местные крестьяне во время недавнего похода?

- Может быть, но почему мы в Берг-коллегии ничего не слышали об этих крестьянах? Для чего скрывать это от нас?

Блюэр обвиняюще ткнул мундштуком трубки в сторону собеседника и Андрей, улыбнувшись, поднял руки.

- Не знаю, Иоганн. Я императора видел только один раз.

- А у нас он частенько бывает. Со всеми перезнакомился, даже последними канцелярскими служащими, много спрашивает, слушает, записывает. Любознательный мальчик и это замечательно! Ну, вот вчера буквально долго расспрашивал меня об устройстве доменной печи. Слушал-слушал, а потом предложил совершенно новую конструкцию мехов, представляешь? Сейчас покажу.

Блюэр достал листок бумаги, где в знакомой уже Андрею манере был нарисован в нескольких проекциях некий механизм. До сих пор для нагнетания воздуха в доменные печи использовали три основные разновидности конструкций воздуходувных мехов. Первый вариант - воздуходувные бочки. Представляли они собой бочки, разделённые пополам продольною перегородкой, не доходящей до дна, с двумя клапанами, впускающими или выпускающими воздух на каждой стороне. В бочку наливалась вода. При качании бочки количество воды в разных половинках её менялось, вытесняя воздух через один клапан и всасывая его через другой. Второй вариант - ящичные меха. Делали их из двух ящиков. В один налита вода, а второй перевёрнут вверх дном и опущен в первый. Вытесняемый из второго ящика воздух идёт на дутьё. Третий вариант конструкции под названием тромба представляет собой льющуюся в трубку определённого диаметра струю воды, которая при падении всасывает воздух и передаёт его в нижний ящик, из которого воздух уже идёт на дутьё.

Император же начертил схему мехов совершенно нового типа в виде цилиндра и поршня на штоке внутри него. Два клапана по разные стороны поршня попеременно впускают и выпускают воздух.

- Интересная конструкция. Но нужно очень точно подогнать размеры поршня к стенкам цилиндра. Как и в паровой машине.

- Вот-вот! Завтра поеду на Петровский завод приспосабливать этот мех к тамошним доменным печам. Не знаю пока, что получится в итоге, но Государь уверен, что это позволит выплавлять металла гораздо больше, чем сейчас!

- Интересные дела у вас тут в столице творятся.

- Очень интересные! Совсем как при Петре Великом!

Ассамблеи обычно проводились зимой. Летняя ассамблея была редким и поэтому особенно значимым событием. В этот раз она проходила во дворце генерал-адмирала Апраксина. Андрей получил приглашение на ассамблею на следующий день после общения в коммерц-коллегии. В назначенный вечер Андрей прибыл к дворцу командующего флотом одним из первых. Хозяин дома встречал гостей лично на крыльце. Одного из бывших своих капитанов адмирал узнал сразу и слегка поклонился. Поклон Андрея был более глубоким, всё же разница между лейтенантом и одним из правителей государства колоссальна.

Пока съезжались гости, Андрей бродил по залам и лестницам трёхэтажного дворца. Топтал дорогие ковры, любовался на картины, статуи, тропические пальмы в кадках, на фонтаны с душистой водой. В некоторых комнатах ароматно дымили курильницы, кое-где трубками дымили завзятые любители табака. Бесшумные лакеи скользили по комнатам, меняя тысячи свечей в многочисленных канделябрах и светильниках. В нескольких углах ряженные изображали живые картины на библейские сюжеты. В главном зале несколько музыкантов играли какую-то спокойную музыку на своих трубах.

Постепенно народу становилось всё больше. Несмотря на распахнутые настежь окна в помещениях становилось душновато. Андрей присоединился к компании молодых морских офицеров, среди которых были капитан-лейтенант Мятлев, переведённый недавно из Астрахани, унтер-лейтенанты Белосельский и Мордвинов с флагмана флота 'Святой Александр', капитан-лейтенант Василий Мамонов, переведённый в прошлом году из Воронежа. Мамонов и Белосельский были с жёнами, Мятлев и Беэр вдовцы, а Мордвинов до сих пор не женился.

Беседовали обо всём: о делах на Каспии, в Воронеже, Сестрорецке, Кронштадте и в самом Петербурге. Обсуждали наряды гостей, причудливые парики и причёски, мешающие танцам. Новую моду на причёску котаган, которая пошла то ли от императора, то ли из Франции, где её недавно изобрели. Упомянули предстоящий отъезд герцогов голштинских с цесаревнами в Германию, для которого готовили пару больших кораблей. Не забыли про последние затеи цесаревен с родильным домом и театром. Слушали музыкантов и обсуждали струнные оркестры, несколько лет назад вошедшие в моду с подачи Карл-Фридриха Голштинского. Вспомнили про затею хозяина дома с ресторацией французской кухни, под которую уже переделывали особняк напротив дворца на углу Большой першпективы на Невский монастырь. Припомнили недавние манёвры войск и неудачу с подвозом осадной артиллерии. Сошлись во мнении, что сухопутные опять напортачили, не использовав для перевозки тяжёлых орудий суда Балтийского флота. По мере появления известных красавиц Петербурга вокруг них собирались толпы желающих успеть записаться к ним на танец. Наибольший ажиотаж вызвало появление цесаревен, особенно страстной любительницы танцев Елизаветы Петровны. Андрей, не слишком знатный чином и родом, да и не большой мастер танцев, даже не пытался приблизиться к блестящему обществу вокруг цесаревен.

Наконец церемониймейстер, стукнув жезлом о пол, произнёс длинный императорский титул. Не дожидаясь его окончания, сам император, мальчик в мундире Преображенского полка с лентой через плечо и орденом Андрея Первозванного на груди вошёл в зал под руку со своей невестой Марией Меншиковой, в сопровождении толпы придворных. Прошли через зал, сопровождаемые волной поклонов и реверансов и сели на возвышение.

Дальше была церемония преподнесения цветов царицы бала, которой Апраксин объявил Марию Меншикову. Управление танцами и оркестром взял на себя распорядитель бала, известный в городе танцмейстер. Он почтительно спрашивал разрешения у царицы бала, девушка благосклонно кивала и распорядитель объявлял громким голосом название нового танца: польский, менуэт, англез, аллеманд, контрданс. Первый танец, польский, император возглавил лично. Представлял он собой парное шествие, во время которого, под торжественную музыку, участвующие важно вышагивали, кланялись и делали реверансы. Шествие прошло через зал, вышло в сад длинной змеёй и вновь вернулось обратно в бальный зал. Оркестр кочевал вместе со всеми. Второй танец, менуэт, танцевали только несколько самых ловких пар, а гости разбрелись по комнатам дворца или столпились у стен и окон, наблюдая за действиями танцующих. Партнеры чередовали мелкие шажки и изящные фигуры. В англезе шла пантомима ухаживания кавалера за дамой, которая то убегала, то застывала в соблазнительной позе. В аллеманде, немецком танце, кавалеры крутили дам, держась то за руки, то за талию. Причём музыка в ритме марша становилась всё более оживлённой. В английском контрдансе пары выстраивались в две линии и с поклоном менялись местами.

Позже гостей пригласили кушать за длинные, заставленные горами еды столы. Здесь, за столом, Андрей неожиданно оказался рядом со своим знакомым Андреем Нартовым. Оказывается, он недавно вернулся из Москвы и вновь занялся работой в токарне Летнего дворца, обучая внука Петра Великого работе с деревом и металлом. У Беэра и Нартова оказалось много тем для обсуждения. Они не пошли уже смотреть возобновившиеся танцы и продолжали интересную беседу, пока какая-то статс-дама не заявила, что на ассамблеях неприлично обсуждать дела. Было уже поздновато, и Андрей решил покинуть бал, пообещав Нартову заглянуть в токарню на следующий день.

Быть одним из главных участников шоу под названием 'летняя ассамблея у Апраксина', мне быстро надоело. На троне в бальном зале я высидел только до ужина. И поговорить толком ни о чем не получится. Поэтому весь вечер я занимался разглядыванием придворных да вопросами, кто есть кто, на которые приходилось отвечать либо Апраксину, либо Остерману, стоявшим поблизости. В основном меня интересовали мужчины, хотя бал был царством их жён и дочерей. В эти времена ассамблеи ещё не стали чисто дворянским мероприятием. Попадались группы купцов и даже несколько мастеровых побогаче. Доминировали, однако, военные и чиновники.

Среди одной из групп морских офицеров заметил Андрея Беэра, которому недели три назад поручил создание паровой машины. Интересно, как у него продвинулись дела. Рядом с Беэром Апраксин указал мне на ряд примечательных личностей, которые в будущем станут заметными военными и гражданскими деятелями.

Василий Алексеевич Мятлев сейчас пока тридцатилетний капитан 3 ранга, но в 50-х годах прославится как сибирский губернатор, основатель Иркутской навигационной школы и организатор исследования низовьев реки Амур, которые оставались пока китайской территорией.

Семён Иванович Мордвинов пока унтер-лейтенант. В сороковых годах на основе бумаг самого Апраксина заложит основы Государственного архива морского флота, в 1769г подготовил удачную экспедицию русской эскадры в Средиземное море и дослужился до чина адмирала.

Князь Михаил Андреевич Белосельский такой же унтер-лейтенант, как и Мордвинов. Несколько раз попадёт в опалу, но уже через двадцать лет возглавит Адмиралтейств-коллегию и прославится введением на флоте белого мундира. Не уверен насчёт его деловых качеств, но в годы службы в Оренбурге о нём будет хорошо отзываться Василий Татищев.

Василий Афанасьевич Дмитриев-Мамонов уже успел повоевать в баталиях Северной войны и сейчас состоит советником Адмиралтейств-коллегии. В 1736 году сотни построенных им казачьих лодок помогут взять у турок Очаков.

Полагаю, нужно использовать моё послезнание для ускоренного продвижения таких вот молодых и энергичных к управлению страной. Пока же попросил Апраксина во время скорого ужина усадить рядом Беэра и Нартова. Фёдор Матвеевич с интересом взглянул на обоих и подозвал кого-то из слуг шепнуть указание.

Глава 12

На следующий день первым с утра явился мой воспитатель Остерман. До Петербурга добралась новость о смерти короля Англии Георга I.

- Чем это нам грозит? Что может измениться со сменой короля в английской политике, Андрей Иванович?

- Вряд ли изменения будут большие. Вероятно, поменяется правительство. Английские короли обычно правят с помощью доверенных людей. Глава партии вигов канцлер Роберт Уолпол получит ещё больше власти. Тори потеряют своё оставшееся влияние. Во внешней политике виги стараются не влезать в войны, а значит скоро можно ожидать мира Англии и Испании. Возможно, Ганноверский союз распадётся, если Франция решит, что её противоречия с британцами сильнее, чем с австрийцами и испанцами. Если у нас будет конфликт с поляками или шведами, есть надежда, что англичане в него не станут влезать. Вполне вероятно также, что нам удастся наладить нормальные дипломатические отношения с Англией и добиться от них признания вашего императорского титула.

- Понятно. Полагаю, мы можем сделать ни к чему ни обязывающий дружественный жест, послав наследнику британской короны мои соболезнования.

- Это хорошая идея, Ваше императорское величество.

- Учусь у тебя, Андрей Иванович. Но в Англии сильна власть Парламента. Нужно отправить отдельное соболезнование и в его адрес, но от лица нашего Сената.

- Почему Сената, Государь, а не Верховного Тайного Совета?

Разговор проходил в моём кабинете. На этот раз Левенвольде не присутствовал, деликатно оставив нас наедине с Остерманом. Я откинулся на спинку стула. Кресла в России появились уже несколько десятилетий назад, но, учитывая мою тщедушную фигуру за огромным рабочим столом, я не решился усиливать гротескное впечатление, меняя неудобный стул с прямой спинкой на более комфортное кресло. Некоторое время я обдумывал мысль, разглядывая собеседника.

- Андрей Иванович, через пару недель цесаревны и герцоги уедут из России. В Верховном Тайном Совете останется только пять человек, в то время как сенаторов у нас полтора десятка. В английском Парламенте около тысячи человек в двух палатах. Наш Сенат это не Парламент, конечно, но чего-то более похожего у нас нет.

Остерман понимающе покивал головой.

- Возможно, стоит отправить соболезнование не только от вашего имени, но и от имени вашей невесты?

Хм... Похоже мой вчерашний выход на бал под ручку с Марией Меншиковой породил какие-то сомнения в рядах антименшиковской партии. Нужно внести ясность, пока мы одни.

- Мария Меншикова никогда не станет царицей, Андрей Иванович. Я об этом говорил не раз и решения своего не поменял.

В глазах барона читался мучающий его вопрос о судьбе Меншиковых вообще. Попробую немного прояснить для него будущее.

- Что касается Верховного Тайного Совета - остаётся либо вновь расширить его состав за счёт новых членов, либо упразднить. Я считаю, что правильнее вернуться к установлениям Петра Великого, когда в отсутствии царя страной управлял Сенат. Поэтому оставшиеся после отъезда советники и ты в том числе, вновь получат звание сенатора. Надеюсь, это не вызовет большого неудовольствия.

- Я готов служить тебе, Государь, на любом поприще, но боюсь, Александр Данилович будет против.

- Полагаю, да, он будет против. Но в Верховном Тайном Совете кроме него останется ещё четыре человека. Если большинство решит согласиться с моим предложением о роспуске Совета - не вижу препятствий.

- Есть же ещё недавно подписанный всеми Тестамент императрицы, Пётр Алексеевич.

- Да, это проблема. Можно игнорировать эту проблему и просто сжечь завещание императрицы, а можно поступить по закону. Пусть высший судебный орган страны рассудит - справедлив ли пункт Тестамента о том, что страной правит Верховный Тайный Совет.

- Ты говоришь о Сенате, Государь?

- Да, Андрей Иванович, пусть Верховный Тайный Совет будет распущен не мною, а Сенатом. Это поднимет его авторитет.

Остерман задумался. Я просто физически чувствовал, как он обдумывает будущую ситуацию. Благодаря моим действиям Сенат может превратиться в псевдопарламент, что гораздо лучше, чем отсутствие Парламента вообще. Для такого интригана, как Остерман, в новой конфигурации верховных органов власти появляются дополнительные возможности. Полагаю, и другие советники не будут против, даже Голицын, первый сторонник конституционной монархии в России. Против будет Меншиков, а он также ещё и президент военной коллегии. На любое решение Сената он может ответить барабанным боем гвардейских полков под окном. И тогда придётся вступить в бой мне. Но, если я что-то понимаю в людях, Остерман ещё не уверен насчёт моей поддержки.

- Андрей Иванович, не торопи события. Дождись отъезда голштинцев и тогда будем действовать быстро и решительно. Решение Сената будет поддержано мною лично и верной мне армией.

Остерман широко открыл глаза. Слов против Меншикова произнесено не было, но моя готовность использовать военную силу должна прибавить ему и другим заговорщикам уверенности. Кто бы придал уверенности мне, ведь я не могу предсказать, как начнёт действовать Меншиков, когда поймёт, что ему готовят опалу. В истории Игоря Семёнова всё прошло неожиданно для него, но в этой истории я произвёл слишком много лишних жестов, высказал слишком много лишних слов. Вполне возможно, что генералиссимус начнёт беспокоиться по-настоящему. Давала надежду моя уверенность в том, что прежде чем поднимать мятеж, Светлейший князь вначале попытается прояснить отношения со мной.

В этот раз Остерман не стал развивать тему моих планов, но поинтересовался, откуда у меня появились сведения о заключении договора с империей Цин уже через месяц. Похоже, Исаев воспользовался моим советом и пообщался на самоварно-чайные темы с начальником российской почты. Мне не оставалось ничего другого, кроме как с улыбкой поведать об очередном откровении, которое у меня было.

- Поразительно, Пётр Алексеевич! Может быть, в этом откровении были какие-то подробности о деталях договора?

Рассказал вице-канцлеру все подробности дипломатических отношений России и Китая в ближайший год. Остерман внимательно слушал, стараясь ничего не упустить. Когда я закончил, обсудили перспективы заказа самоваров для ямских станций. Государство имело возможность заработать на введении лицензий или откупов для торговли чаем или использования самоваров, но я решил не добавлять барьеров в российскую экономику. Пусть казна ничего не заработает напрямую, но новые товары (самовары и чай) быстрее найдут покупателя. А это по цепочке поднимет производство сукна для бартерного обмена на чай, производство тех же самоваров и бог знает чего ещё.

- Андрей Иванович, я знаю, что ты мзду не берёшь, но дозволяю тебе войти в долю с Исаевым в его самоварной коммерции. Купцу понадобится высокий покровитель, а взамен я прошу тебе пообщаться с советниками коммерц-коллегии на предмет того, как продолжить и улучшить торговлю российскими товарами через наши консульства. И не только в Кадисе и Бордо.

Пришлось объяснять вице-канцлеру мои грандиозные планы по расширению торговли российскими товарами прямо в иностранных городах, а не только в Петербурге.

- Коллегии иностранных дел нужно вместе с коммерц-коллегией искать возможности для расширения такой торговли. Заключайте договоры о взаимном снижении пошлин, снятии ограничений на торговлю всеми российскими товарами или только их части. Поддержка российских купцов за границей должна быть всяческая. Надеюсь, наши торговцы не станут жаловаться мне на равнодушие и леность наших консулов к их нуждам. Обсудили перспективу получения патентов на самовары, секстанты и производство бумаги из опилок. Последнее правда я пока хотел подержать в секрете, но сомневался, что это удастся проделывать долго. Город был переполнен иностранцами и одной секретности тут недостаточно. Нужно быть лидером в таком производстве, чтобы никто не смог превзойти российскую бумагу по цене и прочим конкурентным преимуществам. Что касается патентования на другие изобретения существовала проблема меркантилизма во Франции или Навигационного Акта в Англии. Их нужно было как-то обойти. Возможно, придется подписывать договор о взаимном признании авторских прав. Возможно, патент будет не на изобретателя а на какое-то подставное лицо. Пусть юристы работают. -Ещё свяжитесь с Куракиным в Париже. Есть одно деликатное дело. Пусть отыщет казначея иезуитской миссии в Китае де Антреколя. У него должны быть письма от сына из Китая в которых раскрывается технология производства фарфора. Возможно, он даже опубликовал их. Если нет, пусть договаривается о том чтобы предоставить копию нам. Этот фарфор уступает по качеству дрезденскому, но полагаю наши химики смог найти свой рецепт. Я подозрительно взглянул в сторону Остермана, но никакого удивления моей осведомлённостью в его глазах не увидел. Видимо он привык уже к этому.

Несмотря на своё первоначальное намерение уделять внимание обоим всем гвардейским полкам - львиную долю времени я тратил на посещение полкового двора и офицерского собрания преображенцев. Сегодня я всё же после обеда поменял маршрут и после занятий в токарне направился за Мойку, где находился полковой двор семёновцев. Участок для полковой слободы Семёновскому полку выделили чуть дальше ещё в 1721г за Фонтанкой. Разбили территорию на 51 продольную и 50 поперечных линий. Строить дома начали только с 1723г, когда полк окончательно вернулся в Петербург из последнего петровского похода. Строили за свой счёт. В случае переезда или перевода в другое место казна обязывалась выкупить здание у хозяина. Процесс шёл медленно и большинство семёновцев так и жили постоем на квартирах по всему городу, зачастую в каких-то сараях без окон и даже без печей.

В прошлом году царевна Прасковья Ивановна, жена тогда ещё майора Семёновского полка Ивана Ильича Дмитриева-Мамонова подарила полку земельный участок с каменным дворцом на берегу Мойки. Территориально он находился напротив Адмиралтейского луга, в районе будущей Исакиевской площади и построенного через десять лет Синего моста, претендующего на звание самого широкого моста в мире. Сейчас этот дом вместе с пристраиваемыми понемногу к нему хозяйственными строениями уже назывался полковым двором Семёновского полка.

Шефом полка уже много лет является генерал-аншеф князь Михаил Михайлович Голицын, младший брат моего 'министра финансов', герой многих сражений и командующий русскими галерами в битве при Гренгаме. Между прочим, одна из двух полосок на матросских воротниках по легенде появится в честь этого сражения (первая в честь Гангутского сражения, а третья в честь грядущей Синопской битвы). Сейчас Голицын командует войсками на Украине и после Меншикова является самым авторитетным военачальником в стране. В отсутствии шефа до прошлого года полком командовал генерал-майор Михаил Яковлевич Волков. Сейчас он практически отошёл от дел. Дмитриев-Мамонов в день моей коронации получил чин подполковника Преображенского полка и коменданта Петропавловской крепости. Сейчас фактическое руководство осуществляют три майора. Степан Андреевич Шепелев официально сменил Волкова в качестве командира полка. Отличается буйным, задиристым нравом. Лев Васильевич Измайлов прославился как руководитель посольства в Китай несколько лет назад. Особого результата он, правда, тогда не добился. Женат он на одной из дочерей шефа своего полка. Третий майор, князь Алексей Иванович Шаховской получил назначение на место ушедшего Мамонова. В полку кроме него, кстати, ещё трое офицеров этой фамилии. Шаховской был одним из участников расследования хищений сибирского губернатора Матвея Гагарина шесть лет назад. Заодно на Гагарина повесили вину за провал похода в Среднюю Азию отряда Бухгольца. Бедолагу пытали, повесили и много месяцев его труп в воспитательных целях украшал то Троицкую площадь, то площадь рядом с Биржей. Такие экзотические городские украшения были распространены по городу до последнего времени. Только несколько дней назад я подписал указ все эти уродливые гниющие останки убрать с улиц. Шаховского ожидала блестящая карьера и ранняя смерть. Правда, по неясным для меня причинам, после опалы Меншикова Шаховского тоже отчислят из гвардии. Возможно, он не будет в критический момент достаточно мне верен?

В целом же в верности полка мне я не сомневаюсь, что не отменяет необходимости оказывать ему внимание. Заключается оно не только в регулярных посещениях полковых собраний, но и в крестинах детей, в подарках на именины. Обычно дарил пяток червонцев, примерно столько же в аналогичных случаях дарила Екатерина I. Принимал участие я и в обучении солдат, причем пару раз шокировал окружающих, выступив в роле обучаемого и встав в строй наравне с другими солдатами.

Вот и сегодня, несмотря на поздний для муштры час, один из капралов тренирует молодых солдат. Воинские команды чередовались колоритным матом и тычками. В данном случае новобранцы уже видимо прошли первый этап обучения - стоять ровно и 'бодро' в шеренге. Зачастую этот этап рекруты проходят ещё рекрутами, при наборе в губерниях. Сейчас тренировали обращение с оружием, принимая с ружьем поочередно два основных положения - на левом плече или у правой ноги. Следующим этапом обучения будут действия со штыком и при стрельбе. Стрельбе по мишеням боевыми патронами обучались в крепости, а на манёврах жгли холостые заряды. Более сложные уроки пойдут уже в составе роты - обучение перестроению в две шеренги и обратно разными способами, а также построение каре.

Я пошёл дальше. Встречные застывали по стойке смирно, сдёргивали треуголки, салютовали шпагами. Ближе к канцелярии зарокотали барабаны - это тоже входило в сложный ритуал приветствия. Привычное мне отдание чести изобретут лет через сто англичане. Из дома выбежал дежуривший сегодня по полку Шаховской и отдал честь, взмахнув шпагой.

- Вольно князь! Есть новости?

- Всё спокойно, Ваше императорское величество. Большинство в караулах и на работах. Новичков ещё вон обучаем.

- Понятно. Что с печами?

- Сложили уже шесть штук. Осталось благоустроить ещё двадцать семь домов.

Первоначально я планировал начать массовую застройку полковой слободы за казённый счёт, но понял, что до этого нужно привезти несколько десятков тысяч брёвен, которые ещё нужно срубить и доставить. Поэтому решил, что до начала зимы нужно разобраться с существующим жильём и отправил офицеров с инспекцией по местам постоя солдат для выявления самых неблагоустроенных помещений. В виду острой нехватки зданий в городе солдаты зачастую жили в обычных сараях без окон, часто без печей и даже без крыши. Вот оборудованием печей и утеплением помещений сейчас и занимались по всем полкам в городе, но в первую очередь у гвардейцев. Печки ставили с расчётом, чтобы их можно было перенести потом в полковую слободу, которую начнём строить на будущий год, я надеюсь. Конечно, в ноябре-декабре двор и гвардия переберутся в Москву и надобность в печах не так велика, но сейчас мне важен был любой жест заботы о солдатах.

Сегодня я решил разнообразить унылый армейский быт нововведением в виде игры в футбол. Поручик Михаил Салтыков, один из представителей этого многочисленного и влиятельного рода, привёл плутонг (взвод) солдат. Мой денщик, шестнадцатилетний сержант-преображенец Алексей Аргамаков (будущий первый ректор московского университета) принёс набитый козьей шерстью кожаный мяч. Солдаты отметили пеньками границы ворот, а я объяснил правила.

- Это старинная игра в мяч. У древних римлян она называлась гарпастум, флорентийцы называют её кальчо. Правила следующие - вы делитесь на две команды по одиннадцать человек и, защищая свои ворота, пытаетесь загнать ногами мяч в ворота противника. Одна команда закатывает рукава, чтобы отличить, кто за кого играет.

После того как команды поделились, определили каждой её ворота я объяснил отличия правил играть руками для игроков и для вратарей. Перевернул песочные часы и дал свисток к началу игры. Вообще, в кальчо в команде не 11, а 27 игроков и ворота меняются не по времени, а после забитого гола, ну и масса другие отличий. Просто, под видом кальчо, я решил использовать более современный и привычный мне футбол.

Первое время игроки бестолково бегали за мячом. Вскоре они разогрелись и через некоторое время кто-то кому-то звезданул кулаком в челюсть. Я свистнул и показал буяну жёлтую карточку, сказав, что в следующий раз удалю с поля. Стоявший на краю поля Салтыков показал кулак, а Шаховской хмурился тоже грозно, обещая наказание похуже удаления из игры. Что не помешало мне показать жёлтую карточку через несколько минут уже за обычный удар по ноге 'не нарочно'. Беготня такая продолжалась ещё некоторое время, пока кто-то из игроков не схватил мяч руками рядом со своими воротами. Назначил пенальти, и счёт был открыт. Вратарь явно не знал, как защитить ворота от удара мячом со столь близкого расстояния.

Отыграв два тайма, я отпустил игроков, а офицерам вручил инструкцию с правилами игры, с указанием подготовить от каждой роты по команде игроков и регулярно всех тренировать. Надеюсь, через месяц они соберут хорошую полковую сборную для игры с преображенцами, моряками и гарнизонной командой. Заодно пусть готовят аналогичную команду для игры в лапту, которая армейцам хорошо знакома, так как входит в систему обучения гвардейцев ещё со времён деда.

Лаврентий Блюментрост сейчас перешёл к проверке привитых коровьей оспой на устойчивость к оспе обычной. Поэтому я запретил ему приближаться ко мне до успешного окончания экспериментов. В результате вместо него организацией родильного дома занялись Иван Иванович Лесток, которого Елизавета Петровна уступила своей сестре и брат основателя Академии архиатр (глава Медицинской канцелярии) Иван Блюментрост. Лесток достаточно глубоко был посвящён в серьёзность ситуации и необходимость предлагаемых мною мер, поэтому отнёсся к поручению самым внимательным образом и по составленному мною плану следил за перестройкой облюбованного мною и цесаревной особняка. Иван Блюментрост тоже обдумывал меры по реформе здравоохранения и о дальнейшем расширении сети роддомов. Для меня же участие в проекте двух заинтересованных взрослых избавляло от необходимости самолично наблюдать процессы родов. Надеюсь, без моего прямого контроля они справятся.

Одно из главных правил при организации роддома - ограничение свободного доступа из одних отделений и помещений в другие. Размеры дома не позволяли организовать полный комплекс необходимых помещений, поэтому пришлось серьёзно просчитывать, от каких помещений придётся отказаться, а какие можно достроить позже. Второй этаж дома выделили для обсервационного отделения. Туда попадали те мамочки, у которых при поступлений в роддом выявлено подозрение на наличие инфекционного заболевания. На первом этаже шла цепочка последовательных помещений. После прихожей смотровой кабинет с душевой и туалетом. Далее отделение предродового содержания со своей палатой, столовой, душевой, процедурной и туалетом. Далее родильный блок с предродовой залой (где мамочки ожидают родов), родильный зал, операционная для кесарева сечения (которое в это время пока ещё было смертельным для матери), предоперационная для подготовки хирургов к операции. Далее шли помещения послеродового отделения с палатой, столовой и процедурным кабинетом.

Разумеется, палат было мало, но было запланировано пристроить необходимое дополнительное количество палат в предродовом и послеродовом отделениях во дворе, превращая здание в букву 'П' с вытягивающимися ножками. Большое количество тёплых туалетов решалось также пристройкой помещений вдоль всей дальней стороны дома.

Пришлось отказаться от устройства централизованного водопровода. Слишком новое и дорогостоящее это дело и я опасался, что мастера будут долго возиться вначале с изготовлением труб и вентилей, а потом с их монтажом. Отопление в доме было централизованным. Из печей в подвале горячий воздух подавался по дымоходам в стенах здания. Наличие такой системы было одним из главных условий при выборе особняка.

Дезинфекция помещений и предметов проходила по строгим правилам, за соблюдением которых следил специально назначенный врач. Бельё кипятили два часа, посуду не меньше четверти часа. К сожалению, у меня не было пока хлорной извести и мало соды, но вымуштрованные технички два раза в день отмывали все помещения, от туалетов, до приёмного отделения. Мыла не жалели, хотя я подумывал также ввести бактериологический контроль с помощью микроскопов, которые ещё нужно было изготовить. Спирт использовали для обеззараживания инструментов (которые тоже кипятили). Любителей использовать спирт внутрь выгоняли, кое-кого не только из больницы, но и за Урал.

Врачей обязали заполнять медицинские карты поступающих. Со временем медицинская статистика станет тотальной, а пока я приказал собирать параллельно статистику рождаемости и смертности при родах детей и рожениц по всему городу. Мне нужно было точно знать, сколько жизней спасает эта моя дорогостоящая затея.

Вёсла поскрипывали в уключинах, вода плескалась за бортом, лодка мягко скользила по глади реки. Здесь, на стрежне Невы, я любовался пронзительно синим июльским небом и грелся в лучах солнца. По берегам возвышались дворцы, очень похожие на те, что будут и через триста лет. В такие моменты я хорошо понимаю, почему Пётр I так любил плавать на лодках и кораблях, предпочитая такой способ передвижения хождению пешком по пыльным неустроенным улицам или езде в карете.

Два месяца я в этом мире. Или два месяца, как я обрёл знания будущего. И так и эдак чудно и непонятно с какой же стороны я сам. Наверное, где-то посередине. Дискомфорта особого не испытываю, наверное человеческая психика достаточно гибкая чтобы уместить в себе две личности. В основном я, конечно, мальчик Петя Романов. Говорю сегодняшним языком, думаю тоже со всеми этими устаревшими словами и даже ятями. В том числе о вещах чуждых этому времени. Характер, правда, стал совершенно другим. Флегматичный, сдержанный, внимательный, расчётливый. Ответственность, как ни странно, не давит и в депрессию не вгоняет. Какой-то спокойный фатализм в душе. Бог заботиться обо мне и нужно просто поступать правильно и не сожалеть об ошибках. Кстати, мои представления о том, кто же такой могущественный забросил душу и память Игоря Семёнова из XXI века в сознание Петра Алексеевича, сдвинулись к уверенности, что это Божье чудо. Как-то не лежала душа к версии, что виноваты люди из ещё более далёкого будущего или инопланетяне. Тем более это не природное явление или дьявольский план сил зла.

- О чём задумался, Петя? - прервал моё созерцательное настроение Ваня Долгоруков. Он по-прежнему рядом со мной. Знание будущего не разрушило нашу дружбу. Да, он наглый здоровенный верзила, который смог завлечь меня не в этой реальности в прожигание жизни вместо выполнения долга правителя. Но можно ли осуждать его за это? В этой же ветви истории Петр II другой. У него есть знание будущего, у него есть характер и настойчивость. Интересы мои теперь сосредоточены не на охоте, играх и прочих развлечениях, а в общении, исследовании окружающего и в попытках как-то изменить жизнь к лучшему.

- Да так, Ваня, любуюсь окружающим.

Долгоруков оглядел берега и цикнул.

- Не... на природе лучше, тем более летом. Лес, река, охота, рыбалка, банька... - Ваня мечтательно закатил глаза. - Поедем в Петергоф уже, наконец, Петя, а то лето скоро закончится!

- Хотелось бы, да некогда, Ваня. Ты лучше скажи, в скачках будешь участвовать?

- Не... я тяжёлый для лошади, а тяжеловозы скачки не выигрывают. Чтобы побеждать в скачках наездник должен быть лёгким. Например, как Никита. Никит - ты в скачках участвуешь? - Ваня толкнул задремавшего Трубецкого.

- А? Чего? - встрепенулся тот.

- Чего-чего, тютя... Жену у тебя увели!

Трубецкой недоверчиво уставился на соседа. Ваня хмыкнул.

- Государь спрашивает, почему ты в скачках не участвуешь?

- А надо? Я всегда готов, только езжу плохо.

- Почему плохо ездишь?

- Да не знаю. Как в детстве кобыла укусила, так боюсь я этих зверюг, а они чувствуют. Не даётся мне искусство наездника.

- А что тебе даётся, неслух?

Я перестал обращать внимание на очередную перебранку Долгорукова с Трубецким. Открыл папку с бумагами, которые сегодня забрал в коллегиях и, придерживая, чтобы не унесло порывом ветра, принялся их перечитывать, выписывая свои замечания в свою тетрадь. От Троицкой площади, где пока ещё находились правительственные здания, до Летнего дворца полверсты, всего лишь реку пересечь, но и за десять минут можно успеть сделать что-нибудь полезное. Те бумаги, что не успею просмотреть по дороге, перелистаю потом в одном из кабинетов дворца. Потом отдам их посыльному для возврата обратно в коллегии и пойду в токарню, где хозяйничает Нартов. Левенвольде отсортирует посетителей и начнёт подпускать к моей особе людей 'подлого' звания. В коллегиях я общаюсь с вельможами, дипломатами и чиновниками. В преображенском полку появляются для встречи со мной только военные. Гражданских ко мне в эти часы пускают редко - гвардейцы ревнивы. В Летнем дворце у меня формат встреч 'без галстуков'. Приходят купцы, инженеры, мастеровые, которым я поручил экзотические заказы. Приходят и те, кто не сумел пробиться ко мне, пока я работал в коллегиях. Не глядя на посетителя, я обрабатываю очередную болванку и вполуха слушаю, что мне говорят. Кириллов записывает. Если что забуду - потом просмотрю его записи. Он кстати плывёт вслед за нами на втором баркасе, вместе с Аргамаковым и парой гренадёр охраны. Здесь же со мной и парой камер-юнкеров ещё и Рейнгольд Левенвольде, куда ж без него!

Вообще же меня волновала мысль о том, как применить силы и способности тех людей, которые военной или гражданской службе предпочли придворную жизнь. С одной стороны существование двора моего, цесаревен, сестры и невесты казалось мне анахронизмом. Очень трудно найти стоящее применение людям, которые готовы служить мне только в качестве слуг, но не хотят быть администраторами или военными. Единственное, что мне приходило в голову - использовать их в области культуры. Например, спорт. Иван увлёкся силовыми видами спорта и я понемногу настраиваю его на руководство развития этого направления. Никита, как спортсмен похуже Долгорукова, но тоже пытается что-то делать. Есть и другие сферы культуры, где я постараюсь использовать остальных царедворцев. Главное, чтобы они не чувствовали себя бездельниками и паразитами, это развращает их и страну. А что-то более серьёзное я буду делать с другими помощниками. Толковых людей в России много.

Вот, например, утром, при очередном посещении Академии познакомился с Даниэлем Мессершмидтом. Сорокалетний медик-натуралист в марте вернулся из восьмилетнего путешествия по Сибири. Сейчас у него происходили какие-то скандалы на почве определения его многочисленных находок в Кунсткамеру. Ещё и зарплату ему задерживали и даже ненадолго под арест посадили. Вдобавок, успел жениться на местной немке, которую увидел в каком-то видении во время путешествия. Человек мягкий и скромный, он страдал от невнимания начальства. Мы поговорили с ним о собранных гербариях, чучелах, о нарисованных картах, об открытом им Кузнецком угольном месторождении (вместе с другими исследователями). Попросил не тянуть с подготовкой и публикацией полного отчёта об экспедиции.

- Если не получается всё сразу - публикуй по мере готовности, не тяни Даниэль. Люди оценят твой вклад в науку только если ты вовремя напечатаешь результаты. А Иван Данилович окажет тебе всяческое содействие! - я зыркнул на Шумахера, стоявшего рядом и секретарь Академии часто-часто закивал. Не так давно у меня с ним был серьёзный разговор (очередной), где я пообещал увеличить финансирование Академии и вовремя закрывать долги перед учёными и за оборудование, но от него требовал внимания и любезности к капризным научным светилам.

- Иван Данилович, работа у тебя непростая. Учёные часто люди капризные, а казна наша пустая. Но наша с тобой работа состоит в том, чтобы учёные мужи могли нормально работать на благо науки.

Полагаю, администратор от науки проникся моей мыслью, что император российский может работать на эту свору скандалистов-учёных, что он вообще может работать на кого-то кроме Бога! Надеюсь, Академия будет процветать, уж очень не хочется верить историческим нападкам на деятельность Шумахера. А Мессершмидт, я надеюсь, получит справедливую оценку своих заслуг от меня и от мировой науки. Он стал первым в длинной череде учёных-исследователей Сибири. Пусть теперь пишет труды, да готовит новых исследователей на кафедре географии Академии, которую я планирую организовать. Не решил пока, стоит ли объединять её с астрономией.

Сегодня же мастер-оптик Академии Иван Елисеевич Беляев предоставил мне изготовленный ртутный термометр. С астрономом Делилем тут же обсудили градуировку шкалы. Спиртовые термометры изобрели лет семьдесят назад, но стандартной шкалы до сих пор не было. Обычно делали произвольную шкалу из 50 делений, где около 10 градусов располагалась температура таянья льда, а температура воздуха не повышалась выше 40 градусов. В начале века француз Амонтон сконструировал воздушный термометр со шкалой от 'абсолютного нуля' (весьма неточно высчитанного) до температуры кипения воды. Четыре года назад немец Фаренгейт в Голландии сделал первый ртутный термометр, но шкала у него была весьма странной, не привязанной ни к одной температурной константе. Впрочем, то что температура кипения воды постоянна при одинаковом атмосферном давлении, открыл как раз он. Об этом его открытии Делиль не знал, хотя о самом Фаренгейте слышал. Подумав немного, Делиль предложил идею поделить шкалу на 150 делений от точки замерзания воды до точки кипения. Я про себя только поразился. Именно такую же шкалу Делиль предложил и в истории Игоря Семёнова лет через десять.

- Почему сто пятьдесят то? Сотня мне кажется более круглой цифрой!

Так мы и перехватили идею температурной шкалы шведа Цельсия, которую он ввёл бы только через пятнадцать лет. И будут в будущем говорить не о градусах Цельсия, а о градусах Делиля. Сегодня я не стал вести с французом речь о более точной калибровке шкалы при стандартном атмосферном давлении. Зато попросил скромно молчавшего в сторонке Беляева подумать о новой конструкции термометра с более тонким капиллярным каналом.

- Меньше расход ртути, дешевле получится термометр, - таким спорным образом объяснил я эту свою идею. На самом деле я хотел бы получить обычный градусник, но не решился сразу раскрывать все карты. Делиль считался официальным французским шпионом. Не стоило добавлять ему данных о необычных знаниях российского императора. Вообще весь разговор я строил так, чтобы француз теперь мог спокойно приписать создание стандартной шкалы температур себе. А другие разновидности конструкций термометров я потом обговорю с Беляевым наедине. Или с его помощником, семнадцатилетним сыном Ваней.

С Делилем же мы продолжили разговор о секстанте, который изобрели мастера Адмиралтейства. Астроном был в восторге и уже планировал заказать большой секстант для астрономических наблюдений. Я же попросил его не спешить писать об изобретении своим друзьям в других странах.

- Наши юристы сейчас решают вопрос о получении патента на конструкцию секстанта во Франции, Англии и других странах. Если сведения об изобретении придут туда раньше, чем нужно, изобретатели потеряют деньги.

Француз закивал. Думаю, какое-то время он будет молчать об этом, экспериментируя с новыми 'игрушками'. А я про себя чертыхнулся, убедившись ещё раз, что в этом городе ничего нельзя удержать в секрете. Нужно будет Ушакова озадачить проведением предварительного расследования утечки информации. Только 'без пристрастия', то есть без пыток, а лучше вообще незаметно. А то неизвестно что начнут вытворять ретивые администраторы! И шум ненужный и лишняя нервозность в работе, а то и мастера могут пострадать.

Делиль же рассказал мне о планах превращения центральной башни Кунсткамеры в передовую обсерваторию, оснащённую самыми современными приборами. Я пообещал ему профинансировать изготовление мощного телескопа, а пока попросил начать составлять таблицу движения Луны относительно Солнца, чтобы секстант в полной мере показал удобство по сравнению с астролябиями. Упомянули и о помощи Кириллову в составлении первого Атласа Российской империи. Зашла речь и о более точных картах с использованием триангуляции и топографических знаков. Я планировал что-то подобное, но до начала проведения масштабных геодезических работ нужно было начать изготовление точных теодолитов. Для этого мне требовался Беляев и его ученики, которые итак были заняты с термометрами и микроскопом. Нагружать их изобретением теодолита посчитал пока излишним.

Вообще же мне нужно хорошее производство оптического стекла, если я хочу завоевать мировой приборостроительный рынок. Уже изобрели флинт (стекла с низкой дисперсией и высоким преломлением, англичанин Тильсон в 1663г) и крон (стекла с высокой дисперсией и низким преломлением, немец Кункель в 1689г), а через пару лет Честер Мур Холл объединит крон с флинтом и изготовит первую ахроматическую линзу. Хотелось бы его опередить не только в самой идее, но и в конкретных изделиях массового производства из хорошего оптического стекла. А с этим было плохо. В Российской империи оптическое стекло начали изготавливать только накануне революции. Те же стекольные заводы, что уже есть в России, занимаются всяким ширпотребом. Да и находятся они в основном в Подмосковье. Ближайший завод в Ямбурге (это который потом коммунисты переименуют в Кингисепп) недалеко от Нарвы. Ямбург входит во владения Меншикова. Конфисковать его имущество я не планирую, а вот мастера с его заводов понадобятся, хотя бы на время. Сырьё же есть и поближе к Петербургу, например в будущих Саблинских пещерах, это всего в сорока километрах к югу. Найду стеклодува-педанта, способного жёстко контролировать качество сырья и технологический процесс варки - смогу организовать новую важную отрасль производства в стране.

Глава 13

Лаврентий и Иван Блюментросты посетили акушерский гошпиталь или родильный дом накануне открытия. Рабочие убирали строительный мусор, красили а не белили стены дорогостоящей краской. Уже утром нужно будет проследить за тщательным мытьём всех поверхностей, как настаивал император в инструкции к строительству.

- Полагаешь, из этого будет толк, Иван?

Архиатр пожал плечами.

- Если тебе предрекут смерть через полгода - начнёшь цепляться за соломинку. Уж не знаю, чему хочет успеть научиться за это время Лесток, чтобы предотвратить гибель цесаревны, но если ему это удастся - слава его будет равна авторитету великого Бурхаве.

- Ты преувеличиваешь. Лесток ловкий царедворец, но как врач и в подмётки не годится лейденскому целителю.

- Это знаем я и ты, но лейб-медик цесаревны достаточно хитроумен, чтобы приписать себе те успехи, которые, я чувствую, будут связаны с этим гошпиталем.

- В твоих силах не допустить этого, Ваня. Француз скоро уедет в Киль принимать роды у цесаревны, и этот дом останется только твоим детищем.

Иван Блюментрост улыбнулся.

- Полагаю, да. Есть что-то очень правильное в том, как организован этот гошпиталь. Я собираюсь подать императору прожект по организации остальных гошпиталей на подобных началах.

- Это очень хороший план! Я даже думаю, что идея этого гошпиталя пошла не от Лестока, не от цесаревны, а от самого царя или от его советников. Знать бы ещё, кто ему всё это советует. Положим, первое в истории родовспомогательное заведение открыл Фрид в Страсбурге пару лет назад, акушерские щипцы Пальфин из Гента показывал в Париже четыре года назад, термометры при лечении, истории болезней и обязательные вскрытия для выяснения причин смерти - всё это практикует и Бурхаве, о болезнетворности своих анималькулей говорил ещё Левенгук. Но кто посоветовал кипятить инструменты и бельё чтобы уничтожить этих анималькулей? Мыть с мылом и содой помещения?

- Это гигиена, Лаврентий, об этом говорили ещё Гален и другие древние светила медицины. Может быть, не совсем так, но похоже. В любом случае, даже имея всё это, придётся очень много работать, чтобы добиться видимых успехов. Кстати, как продвигается исследование вариоляции?

- Очень хорошо. Те три мальчика, которые были привиты коровьей оспой и легко ею отболели стали невосприимчивы к натуральной оспе. На днях я сделал вариоляцию ещё пятидесяти детишкам из приюта. Недели через три проведу испытания на устойчивость к обычной оспе, и по итогам эксперимента будет точно известно насколько эффективен этот метод.

В голосе президента российской Академии наук и художеств чувствовалось глубокое удовлетворение. Похоже, он был уверен в успехе. Это почувствовал и брат.

- Я вижу, можно надеяться на положительный результат?

- Не хочу торопить события, но у меня есть такое чувство, что и остальные не заболеют.

- Это потрясающе! Я уже говорил тебе это и снова повторю - ты сделал великое открытие! Избавление мира от страшной болезни! Твоё имя будут благословлять столетиями, Лавр! Какая-то тень сомнения мелькнула на мгновение в глазах Лаврентия Блюментроста. Как будто он хотел в чём-то признаться родному брату, но сдержался. Вместо этого он широко улыбнулся и хлопнул собеседника по плечу.

- Фамилию, Иван, нашу фамилию! Что-то мне подсказывает, что твоя слава не отстанет от моей если работа этого гошпиталя будет успешной! Кстати, метод кипячения инструментов перед операцией и тщательное мытьё рук я уже использую при вариоляции. Если теория болезнетворности анималькулей права - это поможет избежать заражения крови.

Не уверен, ведь это всего лишь одна из многих гипотез. Почему Лесток и цесаревна так настаивают на том, что это поможет, я не понимаю. Мы можем стать посмешищем перед всем учёным миром. Ну, может быть, над тобой смеяться не посмеют, раз тебе удалось побороть оспу. А вот меня учёные мужи съедят с потрохами!

- Значит, не спеши кричать об этом. Время скоро всё расставит по своим местам. Государь уже одобрил создание лаборатории по изучению анималькулей при Академии. У нас есть пара микроскопов конструкции Левенгука, которые ещё Пётр Великий привёз из Голландии. Мастер Беляев обещает вскоре изготовить свои собственные, не хуже качеством. Говорит, знает секрет изготовления маленьких линз. Где бы мне ещё толковых людей для лаборатории найти. У тебя нет толковых фершалов в гошпиталях?

- Найду, если есть такая вакансия. Московская гошпитальная школа Бидлоо в последние годы регулярно выпускает врачей. В своём прожекте я собираюсь предложить организовать подобные школы при всех четырёх гошпиталях Петербурга и Кронштадта.

- Четырёх? Адмиралтейский, полевой армии, Кронштадтский и этот, акушерский?

- Да. Государь говорил что-то о планах организации гошпиталей во всех губернских и провинциальных центрах. И о посылке врачей в уезды. Нужны будут сотни медиков!

- Вот как? И ты об этом говоришь только сейчас? Это же очень серьёзно!

- Прости, Лавр, пока что это всего лишь прожект. Как оно в действительности повернётся - пока не понятно.

- Россия непредсказуемая страна, но Пётр Алексеевич ничего не говорит просто так. Мальчик не по годам серьёзен и если что-то задумал - станет добиваться этого всеми силами!

Хочешь что-то сделать хорошо - сделай это сам. С этой мыслью я решил посвятить некоторое время изучению того, как собирается статистика младенческой смертности в Петербурге. Для этого пришлось посетить Полицмейстерскую канцелярию. До мая месяца её возглавлял арестованный ныне генерал-полицмейстер Девиер. Сейчас она в свободном плаванье, под руководством тройки чиновников более низкого, девятого ранга. Это не позволяло канцелярии руководить полицией в Москве и других городах, но было более-менее достаточно для организации городской жизни в самой столице. Один из тройки занимался финансами, контролируя сбор 'квадратных' денег с владельцев дворов, сборами с извозчиков и прочими финансами. Второй, 'полицмейстер в резиденции' отвечал за общественный порядок, контролируя каторжную тюрьму, вооружённые караулы у шлагбаумов в конце городских улиц и караульных, бродящих по ночным улицам с трещотками. Третий отвечал за организацию постоя солдат и офицеров по всему городу. Надо сказать, функции были между ними не так строго ограничены, как я описал. Все занимались всем в условиях постоянных перемен в управлении: контроль цен на рынках, пожаротушение, городское строительство, выдача паспортов, сбор податей и организация исполнения повинностей. Этим занимались десять офицеров, двадцать урядников (унтер-офицеров), шестьдесят солдат, дьяк и десять подьячих.

Что касается сбора сведений о детской смертности, то пришлось всё организовывать практически с нуля. Чтобы не объяснять всем исполнителям, как и что делать - написал инструкцию, которую писцы размножили для раздачи сборщикам информации. Мне требовался поименный список всех беременных женщин в городе. Заодно те, кто будут собирать информацию, прорекламируют новый роддом с бесплатной кормёжкой. Через три месяца нужно будет повторить опрос и выяснить, как прошли роды у тех женщин, которые к этому времени уже родят. Хотел было добавить в опросный лист вопросы, какая повитуха помогала рожать или рожала ли женщина раньше, но решил не усложнять. Достаточно пока общих цифр.

Капитан-полицмейстер, получив указание переписать всех беременных баб в городе, поступил просто - дал указание урядникам. Покинув полицмейстерскую канцелярию за Мьёй (Мойкой), урядники разошлись по своим районам и вызвали к себе старост улиц и кварталов. Выборные сотские и старосты почтительно выслушали высочайшее повеление, и пошли по домам десятских. Загадочный приказ указать имена и фамилии всех беременных баб пугал, как и всё неожиданное и новое, исходящее от властей. Даже угроза штрафа и плетей за сокрытие сведений не остановила бы скрытый саботаж. Но кто захочет отвечать за соседей? И десятники перечислили всех непраздных, кого знали. Кого не помнили они - напомнили местные бабы-сплетницы, заодно рассказав кучу всяких сплетен от кого ребёнок, какие дуры бабы и козлы мужики и т.д. Таким образом, через несколько дней у меня был список из более чем тысячи женских имён. Путём несложного расчёта вычислил потребность в сотне койкомест в новом роддоме при наличных двадцати. Но посмотрим, как пойдёт дело, возможно к массовому наплыву посетительниц новые палаты уже будут достроены.

Пока собирали статистику, я знакомился с работой полицейских. Сначала поскрипел перьями в канцелярии, но моё присутствие в конторе, похоже, работу сильно тормозило. Прогулялся тогда с одним из урядников по улицам адмиралтейской стороны. Чтобы не мешать поручику работать, попросил сопровождавшую меня свиту приотстать от нас. Впрочем, усатый смущённый полицейский рядом со мной чувствовал себя скованно. Да и обитатели рынка недолго оставались в неведении относительно личности барчука, идущего рядом с представителем власти. 'Царь! Царь! Ей Богу, Царь!' - пронеслось по толпе, и торговля на рынке сразу остановилась. Народ сдергивал шапки, низко кланялся, кое-кто бухнулся на колени. Я хмыкнул и подозвал вельмож, всё равно моё инкогнито в этом городе не работало.

Примерно также прошёл поход в бедняцкие кварталы вокруг формирующейся Сенной площади. Дома здесь строились из остатков использованных вышневолоцких барок с многочисленными дырками от нагелей и не штукатурили. Позже этот район назовут Вяземской лаврой, и много лет он будет петербургским 'дном', а студент Раскольников зарубит топором старушку-процентщицу. Здесь я пообщался с золотарями - самыми низами городского общества. Они занимались чисткой выгребных ям и вывозом их содержимого на 'пахучие поля' вокруг города. Проблема канализации в Петербурге всегда будет стоять остро. Я пока не придумал, как её решить. Склонялся к идее прокладки больших туннелей под всеми улицами города. Но этому препятствовал высокий уровень грунтовых вод. То есть придётся проводить засыпку улиц и подъем их уровня на несколько метров. Заодно появится защита от наводнения. Только масштаб предстоящих работ ужасал! И где поблизости взять столько грунта? Только углубляя реки и каналы, а значит, изобретение земснаряда должно последовать сразу за доведением до ума паровой машины!

Мои придворные графы и князья неодобрительно косились, пока я беседовал с золотарями. Назло им, решил понаблюдать за работой ассенизаторов от сбора фекалий до транспортировки на окраину. Правда, сам в выгребную яму не полез.

Позже, когда я решил поработать трубочистом, которые тоже находились в ведении полиции, мои спутники отнеслись к этому спокойно. Ваня даже сам полез наверх поучаствовать в процессе. Как ни старались мы с ним, запачкали сажей руки, лица и дорогие камзолы. В итоге, чумазые и довольные, мы потом смешили знакомых рассказами о походах по крышам.

Посетил берег Лиговского канала, доставлявшего за двадцать вёрст чистую воду к фонтанам Летнего сада и центру города. Очень непростое сооружение ныне опального Скорнякова-Писарева. Канал в двадцать вёрст провели от реки Лига в районе деревни Горелово до бассейна на московской стороне. Где-то здесь будет жить через двести лет 'сеянный-рассеянный, с улицы Бассейной'. От этого бассейна через несколько деревянных труб вода самотёком подаётся в разных направлениях. Сейчас как раз заканчивают водовод через Фонтанку и подключение Летнего сада. Насколько я знаю, напора из Лиговского канала будет недостаточно для фонтанов, и паровая машина начнёт качать воду для них из Фонтанки. Канал будут использовать только как источник питьевой воды, хотя основную воду питерцы ещё долго будут брать из колодцев и через полвека это дорогостоящее сооружение забросят. Вдоль канала расположились будки охранников, следящих за чистотой воды. По одной из позднейших версий историков канал использовали для транспортировки камня из каменоломни в районе Дудергофского озера (из которого канал вытекает). Но никаких барок и лодок я не увидел. Вот такое городское водоснабжение на сегодняшний день. Не самый плохой вариант, хотя с ростом численности жителей загрязнение воды в колодцах будет нарастать, и водопровод придётся проводить. А пока буду приучать людей кипятить питьевую воду. Это единственный способ избежать эпидемий дизентерии и тифа.

На сегодняшний день в городе две передовые химические лаборатории. Одна при Берг-коллегии недалеко от Литейного двора занималась анализом качества минерального сырья для заводов. Более универсальной была лаборатория при Главной аптеке. Три года назад её перевели из Петропавловской крепости в новое здание недалеко от Зимнего дворца. Оснащена она самым современным оборудованием: стеклянными и фарфоровыми сосудами, ретортами, колбами, ступками, тиглями и т.д. Металлические инструменты изготавливали в Мастеровой избе на Аптекарском острове, который полностью передали в аптечное ведомство для выращивания лекарственных трав. Главной аптеке подчинялись все остальные государственные и частные аптеки, примерно около тридцати по всей стране. Из них десяток при гошпиталях, восемь частных аптек в Москве, аптеки в Астрахани, Кронштадте, Казани и других городах. Таким образом, Главная аптека представляла собой производственную и оптовую базу медицинских препаратов и оборудования, управление всеми медицинскими учреждениями страны (Медицинская канцелярия тут же находилась) и лабораторию по изготовлению редких химических веществ (например, азотной кислоты). Наведываясь в это учреждение, первые дни я по своему обыкновению старался не мешать повседневной работе. Обычно садился где-нибудь в уголке с книжкой или своими записями, изредка поглядывая за посетителями лаборатории, библиотеки или присутствия медицинской канцелярии. Такая моя манера нервировала служащих, но дела требовали решения, а так как я не влезал со своими замечаниями в обсуждение - работа нормализовывалась.

Читал же я в основном деловые бумаги, приходящие в канцелярию и исходящие из неё. Просматривал разные регистрационные журналы. Всё как в любой другой конторе - много малопонятной информации, из которой я пытался вычленить какую-то систему и закономерности. Самыми толстыми фолиантами были фармакопеи, перечни лекарственных веществ. Первыми такие справочники пару сотен лет назад стали издавать итальянцы. В России же сейчас ориентировались на Лондонскую и Бранденбургскую фармакопеи, комплектуя в соответствии с ними столичные, гошпитальные и городские провинциальные аптеки. Количество наименований в одной фармакопее доходило до тысяч наименований, в основном из растительного сырья. Лекарств из сырья минерального было немного, так что, по сути, фармакопея это ещё и некий ботанический справочник. Вообще в эту эпоху шел взрывной рост в накоплении ботанических данных. Травы в Европу везли отовсюду, из Америки, Африки, Азии или вот как Мессершмидт недавно - из Сибири, а Буксбаум из Персии и Турции. Через тридцать лет, когда Линней издаст свою 'Систему растений' речь пойдет уже о сотне тысяч видах растительного царства. Вместе с ростом числа аптек росло и количество аптекарских огородов (по сути тех же Ботанических садов). Петербургский такой огород занимал 25 десятин земли на Аптекарском острове.

Листая увесистые книжки на латинском языке, я прикидывал, как подготовить издание российской фармакопеи в ближайшие годы, а не через сорок лет. Только не на латыни, а на русском языке. Нужно также поменять используемые в фармацевтике Нюрнбергские меры веса на более внятные десятичные. Если в отношении мер длины я уже что-то подобное делал вместе с Нартовым, то меры веса (особенно аптекарские и ювелирные) требовали более осторожного подхода. Например, у англичан фунт делится на 12 аптекарских унций (которые не равны обычным унциям). Унции делятся на 8 драхм, составляя 1/96 английского фунта (как русский золотник составляет 1/96 русского фунта). Драхмы делятся на 3 скрупулы, а скрупулы делятся на 20 гранов. Никакой логики в таком делении я не вижу, поэтому, отталкиваясь от фунта, создадим десятичную систему. Правда, придётся этот фунт уравнять по весу с английским. Или это не патриотично? Такими досужими размышлениями я и занимался, фиксируя пока мысли в папочку 'Меры веса, длины и прочие'. Комиссия мер и весов в другой истории была образована только в 1736г во главе с сыном канцлера Михаилом Головкиным. Я столько ждать не стану и какие-то свои соображения уже готовлю. Итак:

1.Приравниваем российский фунт английскому. Полезно для текущего экспорта, а в перспективе для закрепления в качестве международной единицы измерения.

2.Золотник теперь будет равен не 1/96 фунта, а 1/100. Можно его как-нибудь и по другому назвать, чтобы не путались люди.

3.Гран теперь станет 1/100 золотника или 1/10000 фунта. На треть 'худее' британского грана.

Что касается фармакопеи, то придётся стандартизировать в справочнике подачу материала: название русское, название латинское, другие названия, ареал произрастания, способ сбора. Приготовления лекарства и хранения. При каких болезнях использовать (с этими болезнями, точнее с их диагностикой сейчас много белых пятен и непоняток), дозы и предельные количества. Ну и противопоказания. Кто бы еще этим всем занялся? Похоже, Ивану Лаврентьевичу Блюментросту добавится работы. Зато если сделают такое удобное медицинское руководство в ближайший год - можно будет менять его в соответствии с новыми достижениями науки. Например, в виде ежегодного журнала комментариев и исправлений по типу: 'использование сей травки в адмиралтейском гошпитале привело к болезни почек в связи с передозировкой'.

Бывая в Аптеке, я иногда принимал участие в приготовлении лекарств. Что-то толок в ступке, что-то варил в кастрюльках, отцеживал и переливал из колбы в мензурку и обратно. Поучаствовал в получении спирта с использованием простейшего перегонного куба. Дегустировать продукт не стал, хотя по маслянистым взглядам подмастерьев подозреваю, что перегонный аппарат у них не простаивает. Моё предложение перегнать в аппарате что-нибудь ещё кроме спирта ввергло всех в сомнение.

- Ну, например, горючую воду.

Нефть использовали как лекарство при кишечных, кожных, глазных, ушных заболеваниях и ревматических болях. Поэтому некоторые запасы горючей воды или густы, как в эти времена называли нефть, в Главной Аптеке всегда были. Вот только запах у нефти неприятный и после перегонки её в таком полезном аппарате использовать его для производства спирта стало бы затруднительно. Лица аптекарей скорбно вытянулись, когда до них дошло, что я собираюсь залить в перегонный куб! Но делать нечего и, хмыкнув, аптекарь Иван Грегориус дал отмашку помощникам начать процесс. Лет двадцать назад Иоганн Готфрид Грегори открыл первую частную Аптеку в Москве, потом перебрался в Петербург, где тоже стал аптекарем-первооткрывателем. Родственник Блюментростов, староста Немецкой слободы, поэт и философ. Давно когда-то Меншиков собирался даже жениться на его сестре, да умерла она рано. Сейчас Ягану за шестьдесят, но он по-прежнему бодр и авторитетен.

К суете, оживившей рутину лаборатории, подключился даже Ваня Долгоруков, выбравшийся из уголка в котором прикорнул, пока я пытался заниматься делами. Наверное, что-то было в моём голосе и интонации вдохновенное, раз он очнулся от дремоты и на время включился в процесс. Разожгли огонь во дворе. Вообще летом в городе с огнём не шутили и разрешали бытовые печи топить только раз в неделю. Мы же предусмотрели все меры пожарной безопасности. Поэтому вёдра с водой были всегда под боком, также как топоры и войлочные щиты. Старались пламя поддерживать ровное, нацедив за час первую порцию жидкости. Потом немного прибавили огня и получили еще немного жидкости в другой сосуд. Так поступали раз пять, всё больше увеличивая интенсивность огня. Уже поздно вечером, когда жидкая нефть в кубе превратилась в вязкий мазут, процесс остановили, а бутыли, пронумерованные по мере получения жидкости (то есть по росту температуры кипения), отнесли в лабораторию. По моим представлениям, первые бутыли содержали фракции бензина, а последние - керосин и дизельное топливо. Более точно пока не разберешься. Неизвестен был температурный режим, да и перегонный куб это не ректификационная колонна. Наверняка даже ступенчатое увеличение температуры нагрева не избавило результат от перемешивания разных фракций. Тем не менее, я постарался написать подробный отчёт об опыте, рассчитывая учесть его результаты в дальнейшем. Ограничился в описании полученных жидкостей только общими их свойствами: светлее, гуще, мутнее. Измерил то, что можно было замерить - объем (соответственно общее содержание фракции в нефти), плотность (которая не сильно росло у более высокотемпературных фракций). Через пару недель, разбив несколько пробных экземпляров, оптик Акдадемии Беляев по моему заказу сделал ртутный термометр для измерения высоких температур. Повозившись немного с установкой термометра на перегонный куб, мы повторили опыт. В этот раз помощником у меня был Гмелин, которого я оторвал от систематизации коллекции минералов Кунсткамеры. Надежда, что этот молодой шваб станет основателем российской химической науки была невелика, но других химиков у меня под боком не было. Грегориус староват, да и к тому же, как и другие аптекари он ориентирован на медицинское использование химических знаний, а мне нужны были люди с общенаучным виденьем химии. С другой стороны, специалистам порохового дела Батищеву и Корчмину не хватало академического образования, да и не хотел я отрывать их от тех задач, которые им поставил.

В общем, во второй раз результаты опыта получились более внятные. Температурная шкала в термометре была ещё приблизительная, но помогала поддерживать постоянную температуру в котле. В итоге, доведя температуру до 250 градусов с шагом в 10 градусов, получили полтора десятка жидкостей. Керосин имеет температуру кипения в интервале 180-240 градусов Цельсия. С учётом погрешностей измерения первые фракции можно было считать бензином, фракции 170-190 градусов бензинокеросиновыми, далее керосин и с 230 градусов смесь керосина с дизельным топливом. Всё это было приблизительно и предстояло еще долго исследовать, но мне важно было выделить керосин, который в лампах был не так опасен как бензин и коптил меньше дизельных фракций. Оставив результаты опыта доводить до ума Гмелину, я переключился на конструирование лампы. По моим указаниям её спаял слесарь-жестянщик Василий Шершавин, один из рабочих Мастеровой избы Медицинской канцелярии. Предшественница будущего завода медицинских инструментов, изба располагалась на Аптекарском острове, где под руководством француза Луботье слесари изготавливали всякие металлические ножи, ножницы, иглы или, например, акушерские щипцы для аптек, гошпиталей и частнопрактикующих врачей. Когда я добрался к ним в гости, мне показали обширные делянки лекарственных трав и кустов, показали и саму мастерскую. Ничего особенного, четверо работников, горн, тигли, верстаки, наковальни. Луботье и Иван Блументрост угостили меня чаем из блестящего самовара. Я спросил, почём Исаев его им продал. Француз смутился. Оказывается, они сделали самовар сами, но только для собственного пользования, а не на продажу и никоим образом не нарушили привилегию 'месье Исаев'. Я успокоил хозяина, сказав, что у Исаева нет привилегии на продажу самоваров, а про себя удивился оперативности мастеров. Прошёл только месяц с момента памятной презентации мною самовара в доме Апраксина. Попросил позвать мастера. Им оказался Василий Шершавин, который вскоре перебрался с Аптекарского острова в токарню Летнего дворца для помощи мне в моих технических задумках.

Шершавин делал лампу из меди. Загибал листы металла вокруг деревянной формы аккуратными ударами молоточка. Паял оловом швы, подтачивал заусенцы напильником. Работа у него шла быстро. Я, поглядывая на уверенные движения мастера и размышлял о себестоимости изделия. Медь дорогой и достаточно редкий металл. По идее, более дешевая альтернатива - железо, из которого делают на плющильных станках жесть. Но обычная черная жесть быстро ржавеет. Немцы в Пфальце уже лет триста как научились лудить железо, получая белую жесть. Секрет белой жести они сохраняли строго, но уже полвека назад англичанин Эндрю Яррантон у них этот секрет выкрал. Тем не менее, белая жесть остается дорогим и полезным материалом и было бы неплохо повторить 'подвиг' англичанина и освоить производство в России.

Суть процесса лужения жести состояла из нескольких стадий. Вначале листы черной жести очищают от окалины и жиров. Окалина (пленки оксида железа) растворяется в кислотах, а жиры удаляются щелочами. У немцев это делалось вручную с помощью винного камня (побочный продукт производства вина, соль с кислыми свойствами), а затем выдерживанием несколько суток в растворе молочной кислоты (получаемой из браги). Полагаю, если поэкспериментировать немного с кислотами и щелочами (которые у меня уже есть благодаря Батищеву) можно ускорить этот процесс или хотя бы повторить.

На второй стадии лужения листы покрывают флюсом. Лучший флюс в лужении - нашатырь, один из экспортных российских товаров. Флюс помогает олову скрепляться с железом, хотя немцы, кстати, флюса не использовали. Вот собственно и вся технология помимо окончательной полировки поверхности. Есть ещё какие-то тонкости с защитой олова от окисления слоем сала. Вроде как опускание в ванну с оловом чередовали с опусканием в ванну с холодной водой, для удаления лишнего олова с поверхности. Возможно, перед опусканием в воду поверхность и покрывали салом.

Таких теоретических знаний у меня в голове много, но разработать из этого технологию сразу не получится. Нужны эксперименты с моим личным участием, нужны химики-практики вроде Батищева, нужны учёные-химики, каким станет со временем Гмелин. Но Батищев занят экспериментами с бумагой, Гмелин пишет работу по нефтяным фракциям. Кого бы использовать для опытов с металлом? Поискать среди пробиреров берг-коллегии или монетной канцелярии? Или выманить из Европы кого-то? Я уже подготовил черновой список молодых ученых, которые ещё не нашли себе достойного места работы у себя в стране. Среди химиков мне были интересны двое: парижский аптекарь Руэль (один из будущих учителей Лавуазье) и восемнадцатилетний берлинец Маргграф. Оба в будущем прославились многочисленными опытами и открытиями. Еще думал привлечь как-то английского часовщика Гентсмана, будущего изобретателя тигельной плавки стали, но в отличии от двух других англичанин кроме этого открытия больше ничем не прославился. Смысл его тащить в Россию, если суть этого секрета я итак знаю? Лучше подкину эту идею молодому Ивану Шлаттеру, пробиреру монетной канцелярии. Полагаю, если он прославился в монетном деле, то с моей помощью справится и с организацией производства качественной стали для инструментов. Ну и поможет в развитии химической науки.

Жаль, мои знания химии очень поверхностны. Я знаю основные вехи развития науки, людей которые этим занимались, знаю суть некоторых технологий, но всё это поверхностно и дилетантски. Придётся проходить все этапы химических исследованиий и в моей власти только ускорить их прохождение. Я успел уже полистать 'Курс химии' Николя Ламери по которому учился ещё мой дед. Несколько лет назад появились новые учебники. Один написал знаменитый врач Бургаве. Точнее кто-то из его студентов догадался опубликовать его лекции, причем, не спросив автора. Второй автор - берлинец Георг Шталь, изобретатель теории флогистона, достаточно ловко объясняющей процессы горения. Теория далека от действительности, но на практике полвека устраивала большинство химиков-практиков до открытия кислорода. Ближайшие десятилетия станут временем накопления химических знаний, многочисленных качественных и количественных исследований различных веществ. Как бы мне ускорить проведение всех этих опытов? Ну, допустим я могу обеспечить лабораторию Академии приборами. Есть уже термометры. Ледяной калориметр для вычисления тепловых свойств веществ используют уже полвека. Несложно сделать бюретку (это такая мензурка с делениями) для титрования (вычисления количества вещества, вступившего в реакцию). Описание пневматической ванны для исследования газов в этом году опубликовал англичанин Гейлс. Вот собственно и всё - выбирай любой булыжник из коллекции минералов Кунсткамеры и разлагай его на составляющие. Или с помощью бюретки исследуй количество взаимодействующих друг с другом кислот, щелочей и солей. Ну и свойства разных газов открывай с помощью пневматической ванны. Бедный Гмелин! Он думает, что ближайшие два года он будет заниматься только перегонкой нефти и описанием получающихся веществ!

Глава 14

В конце июля, в день памяти мучеников благоверных князей Бориса и Глеба состоялось отплытие отряда кораблей из Петербурга в Любек и Киль. Палили пушки, на кораблях хлопали на ветру разноцветные флаги. С белой крапивой на красном фоне - символ голштинских герцогов, двуглавый орел на желтом фоне - символ наследниц российского престола. На корабле сопровождения 'Дербент' под командованием вице-адмирала Наума Сенявина поднят брейд-вымпел, обозначающий корабль командира соединения. То, что флаг поднят на верхушке фок-мачты обозначает звание Сенявина - вице-адмирал, которое он получил в мае этого года. По белому фону Андреевского креста было понятно, что корабль входит в первую дивизию Балтийского флота (эскадра белого флага под командованием самого генерал-адмирала Апраксина). Ещё были 2я дивизия синего флага под формальным командованием престарелого адмирала Крюйса и третья дивизия красного флага под командованием Меншикова. Синяя горизонтальная полоса в нижней части флага также обозначала звание вице-адмирала, как и местоположение флага на второй мачте. Вообще значение всех флагов, гюйсов и вымпелов достаточно запутанно и я всех нюансов не помню, тем более что были ещё и различные сигнальные флаги.

Прощание с Анной и Елизаветой было торжественным, с пальбой пушек, какофонией духового оркестра. Анна и Елизавета расцеловали троекратно нас с Натальей и, подав руку своим мужьям, перебрались на шлюпки, доставившие их к своим кораблям. Мне было немного грустно - моя семья распадалась. Сначала умерла Екатерина, которая заменила мне мать. Теперь вот уезжают навсегда Анна и Елизавета, мои тётки, которых я всегда воспринимал как старших сестер. Со мной остается только Наташа и друзья. Ваня сейчас стоит чуть в сторонке. Он опасается Меншикова, который поднялся с постели впервые после начала болезни. Бледный генералиссимус тяжело опирается на трость и руку супруги, но стоит рядом со мной уверенно и величественно. Видимо, светлейший князь пошел на поправку.

Отъезд голштинцев укреплял моё положение. За три месяца своего царствования я, надеюсь, набрал некоторый авторитет. Для тех же, кто захочет меня свергнуть, придётся учитывать фактор существования законных наследниц престола в удалении от гвардии и столицы. Сложно плести заговоры на таких расстояниях, а поставить править империей кого-то другого в обход цесаревен очень непросто. Есть ещё, правда, три дочери Ивана V. Две из них сейчас поблизости. За ними тайно приглядывают разные люди, особенно за старшей из них, Екатериной, герцогиней мекленбургской. Так что расслабляться я не стану, но можно начать решение других тактических задач по укреплению моей власти. Я покосился на Меншикова. Светлейший думал о чем-то своём, а вот стоявшая рядом его сестра не спускала глаз с меня и, заметив моё внимание, присела в реверансе.

За спинами моей свиты на полголовы возвышается верзила - тридцатитрехлетний генерал Александр Бутурлин. Камергер Елизаветы Петровны с весны куда-то запропастился и только недавно вновь объявился в городе. Взглядами, которые он бросал на уезжающую из России женщину, можно было бы поджигать корабли или тушить вулканы. Сама цесаревна обернулась к нему только на мгновение, судорожно сжала затейливый французский веер и нервно отвернулась к мужу. Распоряжением Меншикова Бутурлину ещё до свадьбы было запрещено приближаться к Лизе. Возможно, как юный Ромео он приходил к ней на свидания в белые петербургские ночи, но сегодня Елизавета уезжает навсегда.

Я припомнил последний разговор наедине с Аней. Вчера мы с нею посетили родильный дом святой Анны. Дальше прихожей нас не пустили, как я сам распорядился, подготавливая Устав новой больницы. Встретить нас вышли врачи Йозиас Вайтбрехт и Лесток, которым поручили управление гошпиталем бабичьего дела. Я одобрил действия караульного.

- Теперь если ещё кто-то попытается пройти без спросу внутрь, разрешаю вести огонь на поражение. Если уж государя императора не пустили, то станет уроном моей чести если кто-то прорвется ссылаясь на свою знатность!

Врачи отрапортовали об успешной работе гошпиталя. Пациенток пока ещё мало, но умерших младенцев и мамочек пока не было. Наставления по дезинфекции, асептике и антисептике выполняются неукоснительно. Кормят регулярно, проветривают помещения тоже постоянно. Больничные карты ведутся - вот, пожалуйста, смотрите архив. Акушеров не хватает, повитух выбирают лучших. Студентов-медиков пока не было, так как в Академическом университете студентов вообще мало. Проводятся консилиумы с участием врачей петербургских гошпиталей и академиков. Да-да, все посетители допускаются внутрь только если нет угрозы принести с собой заразу. Обязательно моют руки и надевают больничные халаты, бахилы и защитную повязку на лицо.

Когда мы покинули больницу и остались в карете вдвоем с Аней, она спросила.

- Полагаешь, если в Киле я организую гошпиталь с подобными же строгостями, мне можно будет помочь?

- Не знаю, Аня. Я не врач, но я надеюсь, что этого окажется достаточно. Не хочу тебя потерять.

- Даже если я выживу, Петя, мы, наверное, больше никогда не увидимся. Киль слишком далеко от Петербурга.

- Не так уж далеко. Вот налажу дела тут и как дед поеду в Европу с большим посольством!

- Это было бы замечательно! Мы с Лизой пока тебе невесту подыщем.

- Только не говорите об этом Машке!

- Гнал бы ты её вместе с отцом из столицы. Все знают, что ты её не любишь, так зачем она тебе?

Я пожал плечами. Не хотелось объяснять мои сложные взаимоотношения с Светлейшим князем.

- Лучше расскажи, что у Лизы с Бутурлиным? Я думал, он уехал из Петербурга, но мне доложили, что он в городе. Даже успел в дуэли поучаствовать с Семёном Нарышкиным!

- У Лизы с Бутурлиным то же, что с Нарышкиным, то есть ничего! Ей нельзя себя компрометировать, она теперь замужняя дама.

- Дыма без огня не бывает! Вскружила парням голову и теперь один из моих камер-юнкеров хворает. Уверяет, что руку случайно повредил.

- Саша говорил мне, что пожалел глупого мальчишку - стрелял в руку.

- Так ты встречалась с Бутурлиным? И как он? Надеюсь, он не планирует украсть цесаревну?

- Это было бы романтично, но Саша просто приехал попрощаться с девушкой, которую любит безответною любовью! А тут оказалось, что кроме мужа рядом с Лизой крутится юный Нарышкин. И Сеня, дурачок, на дуэль сам напросился. С существованием Фридриха Августа он примирился, а вот появления старого соперника не вынес, наговорил разные гадости. В итоге - дуэль на пистолетах. Надеюсь, ты не будешь к ним строг, Петя.

- Они нарушили закон и по Уставу их надо всех казнить. Слава Богу, никто не погиб, но служить они теперь будут далеко. Бутурлина и Адриана Лопухина ждут низовые полки в Персии. Да-да, я знаю, кто был секундантом у задир! Шувалов пусть уже едет с Лизой в Любек, а Нарышкина, как поправится, отправлю в Тобольск.

- Это жестоко, Петя.

- Я должен быть справедлив. Если твой отец и мой дед издали указ о суровом наказании за дуэли, то оно должно быть неотвратимым. Казнить никого не хочу, а вот отправить подальше от столицы будет в самый раз! Когда ты станешь императрицей, будешь поступать также, Аня, иначе не заметишь, как страну охватит эпидемия дуэлей!

- Мы уже говорили об этом, Петя. Ты проживешь долго, и унаследуют тебе твои дети.

- В жизни всякое может произойти. Может быть, ты и я умрем слишком рано, а императором станет твой сын. Постарайся привить ему любовь к России, от этого возможно будет зависеть очень многое.

Вечером, когда Государь обычно возился с бумагами, Иван Долгоруков застал его за необычным занятием. Стопка бумаг на рабочем столе императора была отложена в сторону, а перед ним разложен пасьянс из игральных карт. Откинувшись на спинку кресла, Петр Алексеевич задумчиво разглядывал расклад. - Не сходится пасьянс? Может быть, помочь тебе, Петя?

Подойдя поближе, Иван увидел, что карты подписаны именами известных людей и разделены на несколько групп. В одной из групп карты разложены вокруг червового короля с подписью 'Петр II'. Рядом с ним крестовый туз под именем 'Остерман' и несколько карт от валета и ниже с подписями: 'Долгоруков А.Г.', 'Долгоруков В.Л.', 'Левенвольде', 'Миних'. В другой группе в центре лежал пиковый король с подписью 'Меншиков', рядом несколько карт с подписями 'Волков М.Я', 'Волков А.Я.', 'Пашков' и парочка дам - 'Мария' и 'Арсеньева'. Была отдельная кучка вокруг крестового короля под именем 'Голицын Д.М.', вокруг двух тузов под именем 'Головкин' и 'Апраксин' и вокруг пиковой дамы 'Екатерина Ивановна'. К краю стола была небрежно сдвинута небольшая стопка 'битых' карт во главе с крестовой дамой 'Анной Петровной'. Половина колоды ещё не была подписана и лежала нетронутой.

- Интересный расклад, Петя. А какие правила?

- Черт его знает, прости Господи! Вроде бы червовый король самая сильная карта, но боится объединенных ударов других королей и тузов.

- Да уж, непростая головоломка. А где моя карта?

- Выбирай любую из оставшихся.

Выше восьмерки ничего больше не было. Подписав червовую карту 'Ваня', Долгоруков звучным шлепком, похожим на пощёчину, кинул её на пикового короля Меншикова.

- А у нас козырь есть!

Петя засмеялся, Ваня заржал тоже. На шум появились Никита Трубецкой и Федя Лопухин. Разобравшись в причинах смеха, подписали под себя семерки и подкинули в пасьянс. Причем Никита передвинул стопку Головкина в центр поближе к червовому королю со словами, что он и его тесть всегда поддержат Петра Алексеевича. Федя же догадался подкинуть свою карту на пиковую даму герцогини мекленбургской, что вызвало новый взрыв смеха.

- Да она же страшна как лошадь, Федя!

- Жены Веры ему мало уже, кобелю, Катьку нагнуть собирается!

Как водится, хорошо начавшийся вечер грех было прерывать. Тем более, что Государь впервые за много месяцев решил расслабиться, даже не отказался выпить новомодного игристого вина из французской Шампани. Произнеся загадочную фразу 'Ну здравствуй, дом Периньон!', Петр Алексеевич лихо выпил бокал до дна. Бутылка быстро закончилась и вся компания отправилась на поиски спиртного в ближайший трактир. Комната на некоторое время опустела. Затем молчаливые слуги начали приводить её в порядок, не осмеливаясь трогать бумаги и карты на столе. Когда в кабинет забрел кутающийся в халат хозяин дома, слуги поклонившись, шмыгнули прочь. Не обращая на лакеев внимания, Меншиков подошёл к столу и долго внимательно разглядывал разложенный пасьянс. Отодвинул карты Трубецкого и Долгорукова и обнаружил под ними своё имя. Потом поднял червового короля.

- Король значит? А может самозванец?

Бросив карту обратно, Меншиков, сутулясь, покинул кабинет императора. Добравшись до своих покоев, тяжело опустился в кресло. Секретарь Яков Веселовский подал чашку горячего кофе и почтительно замер, дожидаясь распоряжений.

- Позови, Яша, ко мне дочку.

- Которую из них, Александр Данилович?

- Старшую, Марию.

Оставшись наедине, Меншиков задумался. Последние месяцы дались ему тяжело. Иногда ему казалось, что забравшись на вершину власти, он попал под влияние страшных бурь и ветров, которые норовят унести в пропасть любого из тех, кто находится на такой высоте. Каждый день ожидать удара и наносить удары самому. Нет друзей, есть только возможные враги. Например, Петр Толстой, один из умнейших сподвижников Петра I, но он был замаран в истории с гибелью царевича Алексея больше других. Поэтому естественно противился восхождению на трон сына погубленного им царевича. Может быть, стоило тогда вместе с ним поддержать Анну Петровну. С нею было бы проще ладить, чем с нынешним императором. Но у нее был муж, хитрый голштинец, без мыла залезший в ближайшие родственники императора. И выбор был сделан в пользу скромного мальчика - великого князя. Выбор был правильным, но через какое-то время начались странности в поведении новоявленного императора, непонятные оговорки и речи, даже пророчества. Петр Алексеевич изменился неузнаваемо. Кто-то расчётливый, опасный, умный и совершенно чуждый поселился в теле одиннадцатилетнего мальчика. В какой-то момент Меншиков уверился, что это не Петр Алексеевич, а совершенно другой человек очень на него похожий. Когда и как произошла подмена, Меншиков не знал. Признав, что на троне империи сидит самозванец Светлейший князь долго не мог определиться, как он должен поступить. Приглядывался к действиям мальчишки, собирал слухи о том, что он говорит. Картина складывалась непонятная. Император-самозванец казалось интенсивно занимался двумя вещами - общался со множеством людей и постоянно писал какие-то бумаги. Не составило труда подглядеть в эти бумаги, но разобраться в многочисленных сокращениях было практически невозможно. Похоже, самозванец догадывался, что его бумаги могут подглядеть и делал текст понятным только для себя одного.

Размышления Меншикова прервало появление дочери.

- Здравствуйте, папенька. Как ваше здоровье?

- На поправку иду, Мария. Присаживайся и расскажи мне, какие у тебя отношения с Петром Алексеевичем?

- Не знаю даже, что и сказать, папенька.

- Вы уже целовались? Стихи он тебе пишет? Встречаетесь тайно?

- И ничего такого не было, папенька, это неприлично.

- Цыц, дура. Зачем спрашивается, между вашими спальнями дверь сделали? Чтобы легче было соблазнить Петра Алексеевича твоими прелестями! Почему он до сих пор сторонится тебя?

- Не знаю, папенька, я пыталась и даже приходила к нему в опочивальню, но он прогнал меня. Сказку странную рассказал и прогнал.

- Сказку рассказал? А ну ка поподробнее перескажи, что было.

Мария, краснея от смущения, рассказала историю ночной беседы с императором. Пересказала сказку и даже песню спела. Меншиков хмыкнул.

- Говоришь, сон королю приснился, и он передумал купца с дочерью прогонять за горы дальние, а прогнал чуть поближе?

- Да, как-то так он и сказал.

- Эк он завернул то, провидец малолетний! Тот король - он сам, а купец с дочерью - мы с тобой. Задумал Петр Алексеевич что-то плохое, да тебе проговорился.

- Да что вы такое говорите, папенька. Это просто сказка!

- Сказка, да с намёком. Ладно, иди уже, я думать буду.

Детский алкоголизм это отвратительно! Особенно с утра, когда просыпаешься неизвестно где и долго тупо смотришь в расписной потолок. Похоже на спальню в Летнем дворце. Со стоном сел и уткнулся взглядом в большую кружку, которую мне протягивал Лопухин. Выглядел он отвратительно свежо, хотя пил вчера не меньше остальных.

- Что это?

- Рассол. Пей, Петр Алексеевич, это поможет от похмелья.

Дрожащими руками взял кружку и выпил до дна. Затем слез с кровати и проковылял к большому зеркалу. На удивление, выглядел я лучше, чем ощущал. Бормоча 'зарекался же пить и чего меня вчера черт дернул, прости господи?' я принялся одеваться. Обильные ночные возлияния не избавляли от необходимости утренней пробежки и водных процедур.

Пока бегал по аллеям Летнего сада, пялясь на расставленные повсюду скульптуры по мотивам басен Эзопа, я вспомнил, что к нашей компании, состоящей из меня, Вани, Феди и Никиты, вчера присоединились Петя Шереметев, Степан Апраксин и даже Сергей Голицын. Новичкам мы задавали сакраментальный вопрос 'Апраксин, ты за государя или за Меншикова?' или 'Ты с нами, Голицын, или против нас?' На такие серьезные вопросы от пьяной агрессивной компании невозможно ответить отрицательно. Уже потом, в процессе посещения трактиров Петербурга и пьяных песен на просторах реки, новые участники гулянки понимали, что готовится свержение ненавистного Меншикова. Я к тому времени был уже практически невменяем и пресечь распространение вредных слухов не мог. Детский организм алкоголь воспринимал плохо. Но теперь подозреваю, что больная от похмелья голова станет сегодня самой маленькой проблемой. Появление к завтраку озабоченного чем-то Остермана подтвердило мои опасения. Вздыхая и укоризненно покачивая головой, он без слов заставил меня покраснеть.

- Что сделано - то сделано, Андрей Иванович. Думаешь, наши пьяные угрозы дойдут до Меншикова, и он начнет действовать?

- Всё может быть, Петр Алексеевич. Если я услышал, то и ему доложили, скорее всего.

- Значит, пора действовать по нашему плану. Что скажут сенаторы?

- Долгоруковы, Алексей и Василий, безусловно, поддержат. Черкасский тоже, как и его тесть Головкин. В случае объединения Сената и Верховного Тайного Совета их группа усилится, особенно если приедут два сына Головкина, тоже сенаторы, и вернется Ягужинский. Мамонов поступит, как решит большинство. Позицию Салтыкова и Юсупова лучше уточнить заранее, так как без поддержки находящегося под их командованием Преображенского полка дело не сладится.

- С преображенцами и их командирами я решу вопрос сегодня. Ночевать буду в их полковом штабе. Если что - ищи меня там.

- От греха, Государь, сегодня лучше не приходи на заседание Верховного Тайного совета.

- Хорошо. Полагаешь, лучше устроить всё завтра?

- Можно и сегодня, но нужно уточнить позицию Голицына, Апраксина и приглядеть за войсками.

Я поморщился и сообщил, что Дмитрий Голицын и генерал-адмирал уже наверное получили доклад от своих родственников о готовящемся перевороте. Остерман покивал и пообещал поговорить с обоими вельможами. Решили также, что завтра, во время заседания, было бы нелишним провести смотр гвардии и гарнизона на Троицкой площади под окнами Сената.

- Как раз завтра день Святого Пантелеймона, годовщина Гренгамской и Гангутской баталий. Пусть Апраксин моряков тоже приводит на празднование. Что с ингерманландцами?

- Орлов верен Меншикову, но можно попробовать увести его полк из города. Попрошу Миниха это провернуть.

Оговорив детали плана, мы разошлись по своим маршрутам. Моя дорога лежала на Невский проспект, где во дворе конфискованного дома бывшего петербургского генерал-полицмейстера Девиера располагался новый двор Преображенского полка. Основное здание выкупил лесоторговец Дмитрий Лукьянов, чем сразу приобрел огромное количество нужных связей среди сильных мира сего. Я пока не знал, смогу ли улучшить как-то лесоторговлю, для вящей пользы государства. Но купец в наших давних беседах подтвердил мне, что нужно навести порядок в законах о лесопользовании. Недавняя передача контроля за лесами Адмиралтейству улучшила ситуацию. Разрешение Выборгу и Нарве торговать лесом поможет этим городам развиваться. Посылка экспедиции для исследования дубовых лесов в Башкирии наверняка натолкнется на сопротивление местных племен. Запрет на вырубку досок вручную был бы хорош, так как пильные мельницы делают досок в несколько раз больше чем вручную топором. Но, к сожалению самих мельниц пока очень мало и если мы хотим, чтобы бревна пилили только на них - нужно их ставить в каждом уезде, а это долго, дорого и непросто. Идея изготовления тонкого шпона, фанеры, двп и дсп, которую я пытался подкинуть купцу, понимания не вызвала. Вздохнув в тот раз, решил пока отложить этот вопрос. В самом деле, стоит начать пока с обычных досок, то есть лесопилок, которые их будут производить. Вот такие разговоры были у меня раньше с Лукьяновым.

Сегодня же с купцом я не встретился. Моё раннее появление в канцелярии преображенского полка не вызвало особого удивления. Дежурным командиром полка сегодня был Григорий Юсупов, майор гвардии и генерал-поручик. Угостил меня сбитнем, а я предупредил его, что на завтра планируются серьезные события. Алексей Долгоруков предложит Сенату указ о роспуске Верховного Тайного Совета и объединение оставшихся после отъезда голштинцев советников с сенаторами.

- Почему Сенат, Государь? Ты мог бы сделать то же самое своим указом.

- Мне это сделать неудобно, так как я подписывал тестамент императрицы. А вот вам, сенаторам, будет проще, чем мне. Ты сам то, подпишешь указ, Григорий Дмитриевич?

- Разумеется, Петр Алексеевич, но что скажут советники? Раньше они нами помыкали, а тут мы их распускаем?

- Остерман и Головкин поддержат указ. К Апраксину и Голицыну поеду сейчас договариваться. А Меншиков в одиночку не станет спорить против всех. Но на всякий случай завтра будет праздничный молебен в честь побед при Гангуте и Гренгаме. По этому поводу нужно вывести полк на Троицкую площадь под окна Сената.

- Сделаем, Государь.

- Тогда дождемся Салтыкова, Мамонова и Матюшкина и я поеду дальше.

Генералы добирались долго. Первым появился Дмитриев-Мамонов. Моё сообщение он принял невозмутимо. Подтвердил своё согласие с завтрашним решением Сената (он тоже сенатор). Предложил также привести на Троицкую площадь Семеновский полк, где он много лет был командиром. Получив моё согласие - отбыл на полковой двор семеновцев.

Скучая, я прогуливался по территории полкового двора. Трое моих камер-юнкеров следовали за мной. Беспокоило отсутствие Ушакова и Левенвольде. Рейнгольд раньше от меня ни на шаг не отходил, но уже пару дней я его не видел. Не выдержав ожидания, прихватив пару гвардейцев охраны, решил наведаться к Апраксину.

Дом Девиера находился практически на окраине города. До Адмиралтейства отсюда больше версты по оживлённой Большой першпективе, которую сейчас интенсивно застраивали купцы и вельможи. Вначале слева шли сады. Ближе к речке Кривуше (будущий канал Грибоедова) дома вдоль дороги уже стояли сплошной линией. Правда, это были в основном одно-двухэтажные здания деревянной постройки. Переехали бревенчатый прототип будущего Казанского моста и миновали императорские конюшни. За следующим мостом через Мойку, который через восемь лет покрасят в зелёный цвет и с тех пор так и назовут, Зеленым мостом, располагался третий в городе Гостиный двор. Мост этот разводной и ещё год назад он обозначал границу города. Здесь по-прежнему собирали мыто с проезжающих телег, и всегда стоял караул из нескольких солдат.

- Что-то много сегодня народу в карауле. - пробормотал Никита Трубецкой.

Я оторвался от размышлений о том, что будет построено в этих местах через несколько десятилетий. Мундиров действительно за мостом зеленело многовато.

- Странно. Держитесь настороже. - скомандовал я.

Прохожие и телеги, которые итак торопливо уступали нашей группе дорогу, исчезли совершенно, а ведь это одно из самых оживлённых мест города! Копыта наших лошадей уже стучали по настилу моста, когда Никита тревожным голосом обрадовал нас:

- Сзади тоже солдаты.

Гвардейцы и мои камер-юнкеры проверили, как палаши выходят из ножен, взвели курки пистолетов. То же самое остро захотелось сделать и мне, но пришлось сдержаться и сохранить невозмутимость. Я вглядывался в лица преграждавших мне путь солдат. Некоторые были мне знакомы. А вот и их командир - цельный капитан, Иван Дашков. Дашков отсалютовал мне шпагой и, скинув треуголку поклонился.

- Ваше императорское величество, Вы не ночевали сегодня дома.

- И что?

- Меня послал Александр Данилович Меншиков, чтобы сопроводить вас во дворец.

Такое случалось не раз и до этого. Проводя большую часть времени в различных частях города, я старался не спорить с отрядами солдат, которые высылались за мной, чтобы вернуть ночевать в Посольский дворец. Если же отказывался и ночевал где-нибудь в штабе преображенцев, команда не спорила и оставалась при мне.

- Что-то поздновато сегодня, Иван Петрович. День начался уже давно, а вы только-только меня нашли. В любом случае, в Посольский дворец я пока не хочу ехать и ночевать планирую на дворе Преображенского полка.

- Невозможно, Ваше императорское величество, Светлейший князь настоятельно требует, чтобы вы вернулись в Посольский дворец.

А это уже что-то новое. До сих пор, Меншиков редко что-то требовал от меня, да и послал за мной своего родственника, женатого на его внучатой племяннице.

- Я не собираюсь выполнять требования князя.

- Я вынужден буду настаивать, Ваше императорское величество.

В голосе Дашкова исчезло подобострастие и осталась только решимость и некоторое ехидство. Мои сопровождающие окружили меня со всех сторон и явно нервничали. Солдаты, преградившие нам дорогу, тоже хмурились и переглядывались. Некоторые спустили фузеи с плеча и держали их у ноги. Мгновения хватит, чтобы поднять и прицелиться. Очень похоже, что Меншиков решил посадить меня под арест. Не знаю, что задумал Светлейший князь и на что решится Дашков, но уступать мне сейчас нельзя.

- Я приказываю освободить мне дорогу, капитан.

- Сожалею, Петр Алексеевич, но у меня другое поручение.

- Да как ты смеешь не слушаться царского повеления! - не выдержав, заорал Иван Долгоруков, послав свою лошадь вперёд и наводя пистолет на преображенца.

Дальше события понеслись вскачь. Заржали лошади, солдаты задвигались, кто-то вскинул ружьё, и сильный толчок в плечо бросил меня на шею лошади. Только потом я услышал крик Никиты 'Измена!' и ощутил раскалённую боль в руке. Загрохотали новые выстрелы и послышались нечленораздельные вопли. Кто-то ухватил моего коня за повод и дернул его вперед, сквозь строй. Я едва не свалился с седла, левая рука непослушно висела плетью и только в плече что-то остро жгло. Держась здоровой рукой за луку седла, краем глаза видел мелькавшие по сторонам дома. Ваня скакал впереди и тянул за собой моего жеребца. Сзади тоже слышен топот копыт, но кажется одной лошади. Выстрелы стихли, а мы свернули на Большую Морскую улицу. На мгновение притормозили, и Ваня подъехал ближе, с тревогой глядя на моё наверняка белое лицо и кровь на разорванном камзоле.

- Как ты Петя?

- Жив вроде. Только плечо немного задело.

Обернулся и увидел Никиту.

- Где остальные? Где Федя?

- Остались там. - Никита снял треуголку. - Федя пытался прикрыть тебя и, похоже, ему досталась вторая пуля.

Никита перекрестился. Я скрипнул зубами и повторил его жест. Будем надеяться, что Федя и ребята-гвардейцы выживут.

- Нужно двигаться дальше, пока нас не догнали. - Ваня тревожно поглядывал в сторону перекрестка, из-за которого в любой момент могут выбежать преследователи. - Продержишься, Петя?

Я кивнул и прикинул, где сейчас безопаснее всего.

- Едем в Адмиралтейство!

- Может лучше во дворец?

- Это были преображенцы, Ваня. Могу ли я теперь доверять гвардии, которая охраняет дворцы? А с Апраксиным у нас может быть шанс.

Мы поскакали по улице и сделали большой крюк. Пересекая торопливо Большую першпективу, оглянулись на место боя, но с расстояния в полверсты уже ничего нельзя было разглядеть. Я ощущал себя всё хуже. Кровь тёплой влагой стекала на руку и капала на землю, в глазах темнело. Копыта прогрохотали по мосту, и мы въехали в адмиралтейскую крепость. Никита истошно заорал!

- Лекаря живее! Закрыть ворота! В городе бунт!

Меня подхватили под руки, куда-то понесли и я позволил темноте наползти на моё сознание окончательно.

Глава 15

Трудно оставаться в беспамятстве, когда тебя тормошат и над тобой причитают, как над покойником. Я тяжело поднял веки и увидел мокрое от слёз лицо Никиты, а рядом хмурую физиономию Вани. Какие-то люди толпились у них за спинами.

- Живой! - заулыбался Никита. - Ну и напугал ты нас, Петр Алексеевич!

Никита вытер обшлагом слезы, а Ваня отодвинул его и дотронулся до моей раненной руки. Я вздрогнул от боли.

- Нужно перевязать рану, пока Государь кровью не истёк.

Тем не менее, явное замешательство отразилось на лице моего приятеля. Похоже, большого опыта в перевязывании ран у него не было. По счастью, сквозь толпу протолкался мужчина в камзоле, в котором я признал лекаря при Адмиралтействе. Громким голосом с отчётливым акцентом, медик потребовал открыть окна и всем посторонним удалиться из помещения, чтобы дать государю свежего воздуха. Народ колыхнулся, но с места не сдвинулся. Тогда лекарь обратился к Ивану.

- Прошю вас, помогайт царь, выпроводить алес из комнат!

Ваня кивнул и заорал:

- Пошли все прочь! Набежали, вороньё!

Криками и толчками он с помощью Никиты освободил палату. Врач в это время срезал ножницами мой рукав и содрал его с руки вместе с подсохшей немного кровью. Я скрипел зубами и шипел от боли, а врач начал колдовать что-то с тампонами, тряпицами, спиртом, иглой и ниткой, успокаивая меня, что рана легкая, кость не задета. Вот проверит только, не забилась ли внутрь тела ткань от мундира или какой-нибудь другой мусор и зашьёт. К концу этой малоприятной процедуры появился Фёдор Матвеевич Апраксин.

- Как же так, Петр Алексеевич? Кто посмел руку поднять?

- Здравствуй, Федор Матвеевич - я нашел силы криво улыбнуться. - Вот, поехал к тебе в гости, да наткнулся на отряд Дашкова. Он по приказу Меншикова стал требовать моего возвращения в Посольский дворец. Я отказался, а потом кто-то из солдат выстрелил. Расспроси Никиту с Ваней, может быть, они что-то заметили. Апраксин перевел взгляд на моих камер-юнкеров. Те пожали плечами. Ваня добавил:

- Так всё и было. Кто выстрелил - непонятно, но до этого Дашков вёл себя нагло и вызывающе.

- Засада это была! - добавил Никита - Мы только на мост въехали, как нам дорогу назад отрезали.

Апраксин разразился матерной тирадой, затем сделал вывод:

- Дашков без ведома Меншикова не стал бы наглеть. Ну, Сашка, стервец!

- Погоди ругаться, Фёдор Матвеевич. Пошли дознавателей к Гостиному двору - пусть опросят свидетелей. Ещё там остались Федя Лопухин и два солдата, Григорий Степанов и Иван, фамилии которого не помню. Может, они там раненные лежат и им помощь срочная нужна.

- Хорошо. Иван Михайлович, займёшься?

В дверь протиснулся вице-адмирал Головин, генерал-кригскомиссар флота.

- Исполню, Фёдор Матвеевич.

Прихватив с собой Никиту Трубецкого и отряд моряков для охраны, Головин отправился к месту происшествия. Я между тем рассказывал Апраксину события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, а также планы на завтра.

- Распустить Верховный Тайный Совет? То дело твое и право. Мыслю только, что, даже зная об этом, Меншиков не пошёл бы на цареубийство.

- Ты сам то, не против этого, Фёдор Матвеевич?

- Да чего же мне, старому, возражать? Совет или Сенат - не вижу между ними особой разницы.

- Тогда завершим то, что планировали на завтра.

В итоге послали курьера на Троицкую площадь, призывая сенаторов и советников пред царские очи в Адмиралтейство. Лекарь, закончив перевязывать мне рану, вышел из комнаты. Я, несмотря на слабость от потери крови, чувствовал себя неплохо. Кровопускание в эти времена считалось лечебной процедурой. Надеюсь только, что заражения не будет. Ваня и Апраксин помогли мне сесть поближе к распахнутому окну, опираясь на подушки. Обычный шум на верфи состоял из стука топоров, вжиканья пил, скрипа цепей, звона молотов в кузне. Но сейчас всё стихло, только в людских голосах проскальзывало напряжение. В комнате кроме Апраксина добавились другие адмиралы: голштинец Сиверс (вице-президент Адмиралтейств-коллегии), Госслер (директор адмиралтейской конторы) и генерал-адъютант флота Вильбоа. Все иностранцы, готовые поддержать любое моё решение, но в заварившейся каше плохие советники. Решили держать оборону до прихода подкреплений. Отослали за ними курьеров в Кронштадт и в Галерную гавань. Подумав, отослали такие же приказы гвардейцам. Даже если измена распространилась шире, чем я думаю, пусть гвардейцы будут рядом, под присмотром, до окончания расследования.

Беспокоило меня, как себя поведёт Меншиков. Вон дворец за рекой и мост практически уже готов! А у него в доме сестра и я не хочу оставлять светлейшему князю даже шанса её обидеть! Отправили во дворец Меншикова капитан-командора Шереметева. Выдали ему письменный приказ за моей подписью о взятии дворца под охрану, а Меншикова под караул и о том, чтобы перевезти Великую княжну Наталью Алексеевну в Адмиралтейство. Надеюсь, караульные при дворце не станут оказывать сопротивления.

Не в силах сидеть в комнате, дожидаясь новостей, я с помощью Вани и Апраксина решил подняться на бастион. Но перед этим вышел во двор, где собрались солдаты Адмиралтейского батальона морской пехоты. Как-то не было у меня времени уделить внимание морякам и морским пехотинцам. В армии на текущий день числилось пять батальонов морской пехоты по 650 человек каждый. Три батальона дислоцировались в Кронштадте и составляли морскую пехоту корабельного флота, распределяясь по кораблям эскадры (в районе сотни человек на каждый линейный корабль). Один батальон приписан к галерному флоту и находится в гавани на западе Васильевского острова, что к нам гораздо ближе, но пока еще они сюда доберутся! Вообще же, в период военных действий на галеры гребцами переводятся солдаты обычных пехотных полков. В Северной войне такую пехоту (18 полков и отдельный батальон) объединили в тридцатитысячный Десантный корпус. Этот же корпус (только уже 10 полков) успешно участвовал потом в Персидском походе. Пятый батальон морской пехоты называется Адмиралтейским и эти солдаты у меня все здесь. Большая часть их караулит на стенах, часть отправилась с Головиным на Невский проспект, а одна из рот направляется сейчас за реку.

Освободившись от поддержки Вани и Апраксина, я постарался выпрямиться и пошел вдоль строя солдат, вглядываясь в лица. Зная мою привычку знакомиться с офицерами в такие минуты, Апраксин подсказывал мне имена офицеров, от капитана до прапорщика. Морпехи конечно не гвардия, но как показали сегодняшние события, давно пора уделить внимание этим ребятам, далеким от интриг гвардейцев. Сам я выглядел живописно - с подвязанной раненной рукой, в белой рубашке, небрежно наброшенном на плечи камзоле, без треуголки и парика. Затем вышел перед строем и, кивнув в сторону дворца Меншикова проговорил, стараясь не срываться в противный мальчишеский дискант:

- Солдаты! Нужно взять под охрану дворец Меншикова. Самого его не трогать, но из дворца не выпускать. И привезите сюда мою сестру. - и, обернувшись к командиру отряда -Действуйте, Иван Петрович!

Шереметев поклонился и, проорав команды, повел своих солдат к шлюпкам. Можно было бы перебраться и через практически достроенный плашкоутный мост, но сейчас он был разведён и вплавь добираться получится быстрее. Артиллеристы на бастионе на всякий случай приготовились к стрельбе. Запретив разрушать дворец (там сестра!), я не исключал боя на улице.

Вообще, усиление морской пехоты входило в мой план реорганизации армии. Насколько помню, самые серьезные проблемы в 18 веке у нашей армии были при осаде приморских крепостей: Данцига, Очакова, Измаила, при десанте в Швецию. Пять батальонов специально подготовленных войск маловато. А выход в Атлантику потребует ещё больше усилий.

В подзорную трубу (которую мне однорукому помогал держать Ваня) я видел, как шлюпки одна за другой добрались до пристани у посольского дворца и морпехи выбрались из лодок и сформировали колонну. На парадном крыльце их уже ждали несколько преображенцев, но пока никто за оружие не хватался. Только офицеры отсалютовали друг другу шпагами. Кто там сегодня в охране? Александр Бредихин, капитан гвардии, взял бумагу с моим приказом. Перечитал, что-то спросил у Шереметева, взглянул в нашу сторону, поколебался... и кивнул! Я осторожно выдохнул. Морпехи, в сопровождении дворцового караула начали заходить внутрь здания. Часть солдат пошла в обход - дворец Меншикова переходит под контроль верных мне людей без единого выстрела! Я отдал трубу Ване, а стоявший рядом Апраксин ободряюще мне улыбнулся.

- Не беспокойся, Петр Алексеевич! Безумцев, которые сейчас откажутся выполнять царские приказы, найдётся мало.

Я покачал головой.

- Дашков на безумца не походил, Фёдор Матвеевич, а Меншиков тоже может посчитать меня несмышлёным младенцем.

- Ты не младенец, Государь, и умен не по годам.

Я взглянул на генерал-адмирала.

- Надеюсь, это не просто лесть, Фёдор Матвеевич.

- Я царедворец, Пётр Алексеевич, льстить царю у меня в крови заложено. Но ещё я мечтаю уйти в отставку, ты знаешь, так что могу позволить себе говорить правду. Ты уже пятый правитель, которому я служу, но можешь превзойти их всех, если мы сбережём тебя.

День сегодня у Светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова не задался с раннего утра. Ночью мучила бессонница и мысли о том, что отношения с царем становятся всё хуже, что царём стал самозванец, сумевший всех обмануть и непонятно что с этим делать. С одной стороны, данный факт снимал с князя долг присяги перед императором-самозванцем. С другой стороны, самозванец так ловко поставил себя, что им довольны почти все окружающие. Даже сам Александр Данилович радовался усердию царя и его рассудительности. Радовался до тех пор, пока не осознал, что у правителя России есть план убрать подальше от себя опекуна и благодетеля Меншикова. Князь пытался как-то договориться с мальчиком, но не находил общего языка. Сдержанный в большинстве ситуаций, Петр Алексеевич упрямо отрицал возможность своего брака с дочерью генералиссимуса. Возникает ощущение, что недруги светлейшего тайно настраивают против него государя. Некоторых из этих недоброжелателей удалось удалить от двора, но наверняка остались и другие.

К утру Меншиков решил, что пора брать ситуацию под контроль. Во-первых, изолировать мальчишку, во-вторых поменять советников Верховного Тайного Совета на верных людей. Например, стоит возвысить обоих Волковых или генерала Чернышева. Однако первая новость, принесенная секретарем Яковом Веселовским к утреннему кофе, взбесила и вывела из себя фактического правителя империи. Венценосный мальчишка всю ночь дебоширил со своими приятелями и в итоге ночевать остался в Летнем дворце. Вызвав верного капитана Дашкова, Меншиков потребовал обеспечить доставку малолетнего императора во дворец, независимо от того, хочет мальчишка того или нет. Немного успокоившись, после завтрака светлейший князь сменил халат на тесный мундир и парик и отправился в присутствие военной коллегии, которое было организовано прямо здесь же, в его доме.

Вместе с советниками Салтыковым, Волковым, Пашковым, Матюшкиным обсуждали текущие дела, когда посыльный из штаба преображенского полка принёс приказ императора штаб-офицерам полка явиться на полковой двор. Судя по удивлённым лицам Салтыкова и Матюшкина, они были в неведении о том, что затевает неугомонный мальчишка на этот раз. Зато об этом догадывался Алексей Волков, помощник Меншикова.

- Ночью, когда император ходил по трактирам, его приятели громко говорили речи против тебя, Александр Данилович. Мол 'пришло время удалить от двора' и подобное. Похоже, недруги твои убедили Петра Алексеевича затеять переворот.

- А ты что скажешь, Егор Иванович? - хмуро поинтересовался Меншиков у главного военного прокурора Пашкова. Тот в ответ только покачал головой.

- Спьяну они все храбрые, да только то, что гвардейцев собирают - тревожный знак. Я слышал, что Долгоруковы, особенно который Василий Лукич, ведут разговоры об упразднении Верховного Тайного Совета после отъезда цесаревен и герцогов голштинских. Но без поддержки императора и кого-то из самих советников они бы не стали так откровенничать.

- И кто же такой храбрый?

- Точно неизвестно, но этот указ может поддержать Головкин, Апраксин не станет спорить, а без ведома Остермана Петр Алексеевич ничего не станет делать.

- Ах, барон, сукин ты сын! - Меншиков сжал кулаки. - Мерзкий предатель! Забыл, кто его поднял из грязи, интриган!

Президент военной коллегии разразился долгой бранью. Потом успокоился и порадовался, что дал Дашкову чёткие инструкции. Есть надежда, что капитану удастся отловить мальчишку до того, как события примут необратимый характер. Скоро император будет надежно заперт здесь, во дворце, а он, Светлейший князь, круто разберется со своими врагами. Для этого нужно собрать своих сторонников. Во-первых, вызвать любимый Ингерманландский полк. К сожалению, не успели ему пока присвоить статус гвардейского, но после сегодняшних событий он этот вопрос больше не станет откладывать. Больше тысячи солдат - серьезная сила, но нужны ещё войска. Значит, во-вторых нужно отправить курьера Михаилу Волкову, подполковнику Семёновского полка. Старый генерал, хоть и передал командирство Шепелеву, сможет привести помощь старому другу, чтобы противостоять соперникам-преображенцам. Впрочем, когда император будет здесь, гвардейцы не посмеют бунтовать, какие бы планы там не строили Долгоруковы с Остерманом.

Организуя рассылку курьеров по городу, Меншиков на глазах оживал. Следы недавней тяжелой болезни исчезли, и Светлейший князь вновь превратился в энергичного полководца и государственного деятеля. Но прошло немного времени, и во дворец вернулась часть отряда Дашкова с его мертвым телом на руках. Вместо своего командира ответ перед разъярённым генералиссимусом держал бледный поручик Медведев.

Отряд, добравшись до Летнего дворца, узнал, что Государь отбыл на двор Перображенского полка. Помня категорический приказ обязательно вернуть императора во дворец, Дашков занял дорогу у моста через Мойку, справедливо рассуждая, что возвращаясь в город, Петр II мимо не проедет. Заставить же царя подчиниться требованиям своего опекуна посреди сотен дружественных ему гвардейцев могло оказаться затруднительно. Какое-то время солдаты скучали, наблюдая за суетой вокруг Гостинного двора. По Большой першпективе двигались люди, всадники, повозки в обе стороны. Караульные-мытари у моста косились на группу праздно стоящих солдат. Наконец, кто-то разглядел подъезжающего верхом царя в сопровождении небольшой свиты из пяти человек. Дашков преградил дорогу и начал разговор с мальчиком, уговаривая его вернуться во дворец. Император отказывался, обстановка накалялась и тут с другой стороны моста подошли несколько незнакомых солдат-преображенцев. Внезапно, они скинули с плеч фузеи и начали стрелять. В ответ, царские телохранители начали палить из своих пистолетов во всех подряд. Началась свалка. Всадники прорвали ошеломлённый внезапным нападением заслон и ускакали в один из проулков. Оставшиеся две группы солдат, расстреляв патроны, схватились за шпаги, но увидев, что царь ускакал, неизвестные разбойники в форме солдат разрядили напоследок пистолеты в солдат Дашкова и ретировались также быстро, как и появились. Часть отряда погналась за ними, а Медведев попытался оказать помощь раненным.

- Что с Государем? Его ранили? Или, не дай Бог, убили?

- Первая пуля от варнаков досталась царю. Но он сумел ускакать вперёд вместе с двумя сопровождающими. Насколько серьёзно был ранен Государь, я не знаю.

- Куда он поскакал? Где его искать?

- Не могу знать, Ваша Светлость!

Меншиков схватил поручика за воротник, собираясь задушить его, но неожиданно офицер закатил глаза и, обмякнув, потерял сознание.

- Да он ранен! - определил Пашков, подхватывая тело.

- Лучше бы он погиб там! Под арест всех, кто вернулся! Нужно будет разбираться, кто из них стрелял и что за непонятные преображенцы появились посреди города!

Пашков покачал головой:

- Я должен ехать на место покушения.

Меншиков тяжело посмотрел на своего верного сподвижника. Военный прокурор, пряча глаза, попятился и вышел прочь. Князь сплюнул на дорогой дворцовый паркет.

- Побежала крыса с корабля! Трусливый мерзавец думает, что в покушении обвинят меня! Нужно срочно найти, где сейчас царь. Или ты тоже готов меня бросить, Алексей?

Волков выдержал взгляд князя спокойно.

- Я с тобой, Александр Данилович, до конца. А Государя надо искать в одном из дворцов за рекой или в Адмиралтействе. Если он ранен - далеко они не поедут.

- Найди его! Дашков, тупица, не смог привезти его ко мне, значит, я поеду к царю сам. В такое время мне нужно быть рядом первым!

- Что с предыдущими приказами о сборе семёновцев и ингерманландцев?

- Приказы остаются в силе. Пусть войска подтягиваются сюда. Жив ли Петр Алексеевич или не дай Господи умер - войска мне понадобятся!

Оставив Волкова отдавать необходимые распоряжения, Светлейший князь в мрачном настроении направился на вторую половину дворца, которую отдал императору и его сестре. Наталья Алексеевна, худенькая девочка тринадцати лет, в это время болтала с Марией Кантемировой, дочерью бывшего господаря Молдавии и бывшей любовницей своего деда, Петра I. Болтали о всяких пустяках, сравнивали театральные постановки в комедиантском доме и в домашних театрах цесаревны Елизаветы или герцогини мекленбургской. Наташа прочитала стихотворение 'Я тебя не забуду', которое услышала недавно от Марии Меншиковой.

- Какая интересная песня! Обязательно перескажу эти стихи своему брату Антиоху. Он будет в восторге! А кто же автор, Ваше высочество?

- Мария услышала песню от Пети, но просила никому не рассказывать об этом.

- Я сохраню инкогнито автора, но удивлена, что Петр Алексеевич посвящает стихи своей невесте. Я полагала, что они не ладят.

- Не знаю. Петя действительно равнодушен к Марии, да и она уверяла меня, что стихи посвящены не ей.

- Кому же?

- Там такая долгая печальная романтичная история. Я не смогу правильно её пересказать. Надо упросить Петю сделать это самому. Там в конце таинственный князь прощается со своей любимой и поет ей эту песню. Мария все же упросила Наталью пересказать сюжет сказки и в конце обе, растроганные, даже всплакнули над печальной судьбой девушки.

- Как романтично! Его величество обладает талантом великого поэта! Это потрясающе! Может быть, вы знаете и другие его произведения, Ваше высочество?

- Когда я попросила брата почитать мне ещё что-нибудь из своих произведений - он только посмеялся и сказал, что не умеет их сочинять. Но я уверена, он соврал, так как песню, которую сейчас поют все солдаты, тоже он придумал!

- О! Что же это за песня?

Наташа своим детским голосом напела популярный среди солдат марш 'Солдатушки, бравы ребятушки!'

- Как странно! Такие разные стихи. Даже не верится, что у них один автор.

- Возможно, я ошибаюсь, Петя уверяет, что стихи не его, а автора он сам не знает.

- Всё равно, обязательно расскажу брату. Он собирается стать литератором, пишет стихи, а недавно издал свою первую книгу, посвящённую текстам псалмов.

- Ты так гордишься своим братом, Мария, что мне уже хочется с ним познакомиться.

- Нам будет очень приятно! Зимой, когда вы будете в Москве, обязательно приезжайте к нам в гости!

В этот момент приятную беседу юной княжны и её старшей подруги прервало появление хозяина дома, Светлейшего князя Меншикова. Обменялись поклонами и реверансами. Уловив нетерпеливое выражение в глазах князя, гостья удалилась, а Наталья Алексеевна настороженно замерла. Мужчина помялся немного и произнёс:

- Я обязан сообщить вам, Ваше высочество, что сегодня утром в городе произошло ужасное происшествие! Какие-то люди, переодетые в гвардейскую форму, стреляли в Его Величество!

Глаза Натальи широко раскрылись.

- Я об этом прискорбном событии узнал только что, поэтому могу пока сказать только, что Петр Алексеевич жив, но вероятно ранен. К сожалению, не могу пока сказать насколько серьезно.

- Боже мой! Где он? Где Петя? Я должна увидеть его!

- Сейчас мы выслали курьеров и как только мне сообщат, где сейчас находится Государь, мы вместе с вами туда поедем.

В комнату зашёл Яков Веселовский.

- Ваша Светлость, Ваше высочество, взгляните пожалуйста в окно.

- Что там?

- Какие-то вооруженные люди плывут сюда через реку.

Меншиков и княжна подошли к окнам и увидели несколько шлюпок, переполненных людьми, подплывающих со стороны Адмиралтейства к причалу у дворца.

- Похоже, это солдаты Адмиралтейского батальона. Настоящие солдаты, а не переодетые разбойники. Я узнаю Шереметева, зятя Андрея Апраксина. Кто у нас сегодня охраняет дворец?

- Капитан Бредихин, Ваша Светлость. Позвать его?

- Уже поздно. Посмотрим отсюда, чего хотят от нас морские пехотинцы.

Немного подумав, Меншиков обернулся к стоявшей у другого окна княжне.

- Ваше высочество, я знаю, у нас были разногласия с вами. Прошу меня простить за обиды вольные и невольные, которые я вам нанес. Но только забота о благе Государства толкала меня на принятие некоторых неприятных решений. У меня будет большая просьба к вам - передайте эти мои слова Его Величеству.

Веселовский покосился на своего шефа и негромко произнёс:

- Вы полагаете это арест, Александр Данилович?

- Наверняка. Видит Бог, я не заслужил этого и невиновен в покушении. Но есть одна хорошая новость - Его Величество жив и достаточно здоров, чтобы наблюдать за нами с бастиона Адмиралтейства.

- Мы можем успеть уйти до того как морские пехотинцы окружат дворец...

- Бежать? Я не совершил ничего постыдного и ни на вершок не отступил от присяги! Но ты, Яков, езжай к Орлову. Действуйте по обстоятельствам. Надеюсь, Пашков найдет негодяев, посмевших поднять руку на царя, а Апраксин не забыл старой дружбы.

Я с напряжением ждал выстрелов со стороны Васильевского острова или появления сестры у парадных дверей дворца. Но вновь накатила слабость, и я вынужден был присесть на зарядный артиллерийский ящик. Успокаивающе улыбнулся окружающим и в этот момент подбежал курьер со стороны ворот.

- Ваше Величество, Господин Генерал-Адмирал, на Адмиралтейский луг подошли солдаты Семёновского полка. У ворот ждут подполковник гвардии Дмитриев-Мамонов и майор гвардии Шепелев.

Я разрешающе кивнул и Апраксин отдал распоряжение впустить офицеров. Решил пока не уходить в душные помещения Адмиралтейств-коллегии в такой хороший солнечный июльский день. Захотелось попозировать для публики - раненный государь на ящике с ядрами после неудавшегося на него покушения! Будет, что вспомнить зрителям и о чём рассказать потом знакомым! Я даже не стал садиться на принесённый стул, уступив его старому адмиралу, только перебрался к каменному брустверу бастиона, чтобы прислонить спину и не показывать слабость. Подошедшие командиры отрапортовали о прибытии нескольких сотен солдат Семеновского полка. Дмитриева-Мамонова после этого отправили на его место - в Петропавловскую крепость, гарнизоном которой он командовал. Шепелев вернулся к расположившимся на берегу Мойки солдатам. Их число постепенно увеличивалось с прибытием разбросанных по всему городу на проживание и в караул отрядов.

Вскоре, к моему большому облегчению, от дворца Меншикова отчалила шлюпка с Натали. Ревущая девчонка, поднявшись на бастион, бросилась меня обнимать, чем вызвала мой непроизвольный стон от боли в раненном плече. Потом она некоторое время сидела рядом со мной, горделиво поглядывая на окружающих. Шереметев сообщил, что во дворце оказалось несколько раненных гвардейцев Дашкова. По их показаниям, виновником нападения на меня стали не они, а несколько неизвестных солдат-преображенцев, зашедших к нам в тыл в момент, когда на них никто не обратил внимания. Учитывая, что никто из отряда капитана в лицо не признал нападающих, это были, скорее всего переодетые разбойники. Апраксин тут же стал рассылать солдат оцепить городские трущобы и закрыть выходы из города.

- Если нужно, перевернём все притоны города, вздернем на дыбу всех жуликов и татей, но найдем разбойников, Пётр Алексеевич.

Я кивнул, а про себя подумал, что план 'перехват' в этом веке явно не отработан. С момента покушения прошло уже часа два, наверное. Тем временем, Наташа и Шереметев рассказали мне о поведении Светлейшего князя в момент ареста. Сестра передала мне его слова и уверения в преданности. Я пожал плечами:

- То, что он не является изменником - не снимает с него ответственность за сам факт покушения. Не беспокойся, я поступлю с ним по справедливости.

Апраксин, внимательно слушавший нашу беседу, одобрительно кивнул. Я же обратился к прибывшему из-за реки Петру Мошкову, главному дворцовому управителю, с указанием перевезти мои и Наташины вещи из Дворца Меншикова в Летний дворец.

Следующими в Адмиралтейство прибыли преображенцы во главе с Юсуповым, Салтыковым и Матюшкиным. Вместе с ними вернулся Никита Трубецкой с двумя моими охранниками, которых легко ранили в короткой схватке на мосту. Я спустился с бастиона им навстречу и когда они расступились - увидел телегу с мертвым телом Феди Лопухина. Он прикрыл меня собою от второй пули, но сам смерти не избежал. Сколько себя помню, Федор всегда был рядом, как ближайший друг и старший брат. Молчаливый, спокойный, добрый. Он потерял своего отца также, как и я, несправедливо обвиненного в измене. А теперь из-за какой-то интриги погиб сам. Одна половина моей души мечтала найти виновника смерти друга и уничтожить. Другая часть утешала, что время сейчас такое. Люди привыкли сбиваться в стаи и группировки и рвать друг другу глотки в борьбе за толику власти. Самое лучшее, что я могу сделать, это перевести бесконечное противостояние в более мирное русло. Но помогали такие рассуждения мало. Я мрачно смотрел на мертвое лицо друга, а в голове крутились мысли, что добра я в этот мир принёс мало. Все мои благие помыслы могут привести моих близких, а то и весь мир к гибели! В таком настроении мне было тяжело сдерживаться в разговоре с командирами преображенцев.

- Господа генералы, честь мундира Преображенского полка замарана. Наши это были солдаты или кто-то обнаглел настолько, что разгуливает по столице в форме гвардейца, но я недоволен состоянием дел в полку. Подумайте, как исправить это положение.

Глава 16

Желание позировать на бастионе у меня пропало, и я перебрался в кабинет присутствия Адмиралтейств-коллегии. Вяло хлебал прописанный доктором куриный бульон и слушал рассказ Никиты. Прибыв к Гостиному двору, они нашли только несколько кровяных пятен на мостовой и преображенцев вокруг тела Лопухина. Двое наших потерянных охранников вполне мирно беседовали с остатками отряда Дашкова. Головин и его помощники начали допрос солдат и обитателей Гостиного двора. Выяснилось, что нападающих было четверо. Вооружены они были не только фузеями, но и пистолетами, что помогло им в короткой схватке с гвардейцами после нашего отступления.

Ошеломив выстрелами дашковцев, лжегвардейцы побежали прочь по першпективе. В одном из проулков у них были лошади и опомнившиеся гвардейцы так и не смогли их догнать. Позже выяснилось, что через заставу в конце першпективы этот отряд не проходил. Вероятно, они свернули к Неве и выбрались из города на лодке. Самое обидное, это то, что двадцать гвардейцев, потеряв четырёх человек, не считая Феди, не смогли поразить даже одного противника!

Позже к месту происшествия добрались генерал Ушаков и бригадир Пашков, полицмейстеры и ещё множество лиц. Всех очевидцев допросили повторно, но ничего нового уже не выяснили. Не дала особого результата и тотальная 'зачистка' преступных элементов столицы. Петербург сравнительно небольшой город, но через него проходит огромное количество людей. Иностранцы плывут со всей Европы. Купцы со всей России весной и осенью приводят сотни барок по каналам Вышневолоцкой системы. Тысячи строителей роют каналы, мостят дороги и возводят дома и дворцы. Все временные и постоянные жители учитываются полицией в своих журналах, но в этой толпе несложно затеряться нескольким опытным бандитам. Прошло немало дней, когда круг подозреваемых сузился до нескольких человек, нанявшихся по весне на земляные работы, но вскоре бросивших это занятие и несколько недель себя не проявлявших. Возглавлял эту группу Сенька Рябой, молчаливый чернобородый мужик откуда-то с юга. Последний раз его видели пару дней назад. Но к тому времени, когда личности его и его подельников были установлены, он мог бы уже до Китая добраться! Ничего неизвестно было также о возможном заказчике покушения. Я мог строить предположения о том, кому это выгодно, так как не помнил, что успел нажить себе врагов. Моё убийство выгодно только тем, кто окружает моих возможных приемников, а таких я насчитываю четыре группы.

1я группа - окружение цесаревны и наследницы трона Анны Петровны. Я не верю, что она желает мне зла, но её, как и других наследников могут использовать втёмную. Это может быть муж, Карл-Фридрих, герцог голштинский или обер-гофмаршал цесаревны Семён Нарышкин. Но дело в том, что Нарышкин был тесно связан с моим отцом, даже пострадал по его делу и только в прошлом году вернулся из ссылки. Так что я ему доверяю также, как и тётке.

Следующая в очереди наследования - Елизавета Петровна. Но мы близки с нею и с её придворными. Она не имеет шансов обойти свою сестру при наследовании. Более того, в истории Игоря Семёнова она не смогла обойти даже Анну Курляндскую, хотя не была как сейчас, замужем и жила в России, а не уехала в Любек.

2я группа - те, кто рассчитывает возвыситься, если императрицей после меня станет моя сестра. Свои придворные у неё появились только недавно и группировки приближённых ещё не притёрлись друг к другу, чтобы составлять серьёзные заговоры. Но сестру могут использовать разные влиятельные вельможи. Первый в этом ряду - Меншиков, но учитывая характер покушения совмещённого с провокацией против него самого - это маловероятно. Остаются несколько крупных фигур, вроде Голицына, Остермана, Апраксина или Головкина. Возможно, кого-то из них по каким-то причинам перестал устраивать я. Но Апраксин уже стар и собирается в отставку, Остерман итак имеет максимум власти рядом со мной, Головкин в ближайшее время усилит свои позиции. Вряд ли это они. Насчёт князя Дмитрия Голицына я не был уверен ни в чём. Амбиции его велики, но вместе с тем - он ярый сторонник всяческого порядка и разные авантюры не приемлет. Как-то слабо мне верится в его вовлеченность в свержение законного царя, но на заметку взять его придётся.

3я группа - те, кто связан с дочерями Ивана V. Это может быть их родной дядя - обер-шенк Василий Салтыков или муж младшей из сестёр - генерал Дмитриев-Мамонов. Маловероятно, что нити заговора приведут в Курляндию, ко двору второй сестры, Анны. Слишком далеко и сложно, но есть Петр Бестужев, которого Меншиков недавно оторвал от своей покровительницы. Вот кто мог желать зла мне и светлейшему. Только я не уверен, что бывший обер-гофмейстер Анны Иоанновны настолько ловок, что мог провернуть это дело под пристальным и недоброжелательным приглядом Меншикова.

Вот и получается список возможных заказчиков моего убийства: Карл-Фридрих Голштинский, Дмитрий Голицын, Василий Салтыков, Иван Мамонов или Пётр Бестужев. Возможен ещё и иностранный след. Мои прогрессорские новинки могли уже кого-то встревожить из многочисленных иностранных шпионов. Только вот мало времени прошло для принятия решения о моей ликвидации. Пока местный резидент сделает определённый вывод, пока почта с его аргументами дойдёт до Парижа, Лондона, Берлина, Вены, Стамбула или Стокгольма! Потом, скорее всего, будут запросы и присылка новых агентов для уточнения ситуации, и дай бог через год заговор с иностранным участием примет реальное очертание. Подготовка, конечно, могла занять и меньше времени, если бы началась ещё задолго до моего восшествия на престол. Но Меншиков действовал при моём воцарении достаточно эффективно, чтобы заставить всех интриганов хотя бы на время сделать паузу для оценки изменившейся обстановки.

Понемногу начали прибывать сановники. Первым появился Рейнгольд Левенвольде, про которого я уже думал, что его убили заговорщики. Всё оказалось банальнее - мой воспитатель простыл и пропустил работу. Оказывается, секретариат был в курсе причины отсутствия своего главы. Мне стоило только спросить об этом Кириллова, да всё как-то недосуг было. Ну и хорошо, что с лифляндцем всё наладилось, и он занял место молчаливого свидетеля всех моих встреч.

Следующим прибыла большая группа сановников с петербургской стороны. Сенаторы продолжили своё прерванное заседание не в привычном помещении в здании на Троицкой площади, а в Адмиралтейств-коллегии. Кроме шестёрки сенаторов присутствовали также я, Апраксин, Остерман, Головкин и Голицын. Обер-секретарь Степанов зачитал проект указа о роспуске Верховного Тайного Совета. Голицын покосился на меня, но Остерман видимо уже успел ему объяснить все расклады, поэтому возражать он не стал и подписал указ наравне со всеми. Бумагу передали мне для окончательной подписи, но я потребовал добавить в список Меншикова.

- Но как же, Ваше Величество, князь вроде как под арестом сейчас? - выразил общее удивление Апраксин.

- В свете предварительных данных расследования я не вижу его прямой вины в покушении на меня.

Сановники переглянулись и Голицын предложил:

- Так может быть стоит пригласить Его Светлость сюда, на общее заседание?

- Нет. У меня есть ряд других претензий к работе Александра Даниловича, поэтому я хочу попросить его подать в отставку.

- Какие же это причины?

- Я их озвучу, только если Меншиков откажется уходить в отставку добровольно.

Голицыну оставалось только наклонить голову, и курьер отбыл с указом на другую сторону реки. После этого заседание Сената пошло по заведённому порядку, а я перестал вмешиваться в его работу, занявшись заполнением своими мыслями и наблюдениями черновиков. Пусть вельможи немного привыкнут к новой ситуации до моих следующих инициатив. Им ещё предстоит жёсткая схватка за место лидера после отставки временщика. Решающее слово за мной, но кандидат, собравший наибольшее количество сторонников в обновлённом Сенате, имеет больше шансов занять вакантное место второго лица в государстве.

Через пару часов, закончив обсуждение разных текущих вопросов, сенаторы покинули моё общество, и я остался наедине с Остерманом и Левенвольде.

- Что думаешь по поводу сегодняшних событий, Андрей Иванович?

- Сегодня оказался на редкость хлопотный денек, Петр Алексеевич. Покушение на тебя, отставка Меншикова, упразднение Верховного Тайного Совет. По каждому из этих событий нам стоит поговорить. Мы обсудили покушение и список лиц, которые могли его организовать. Остерман в целом согласился с моими выводами и обещал усилить тайный надзор за подозреваемыми.

- Ты уверен, что правильно поступаешь в отношении Меншикова, Государь? Опасно оставлять его на свободе.

- Не вижу большой опасности, если отставка будет сопровождаться его отъездом, с запретом появляться в столицах.

Барон одобрительно кивнул.

- Это другое дело. У него много поместий по всей стране. Например, под Воронежем. Пусть едет на юг - поправляет здоровье. Что будет с помолвкой твоей и его дочери?

- Помолвка будет расторгнута. Я давно этого хотел и никого этим не удивлю.

- Кого хочешь поставить во главе Военной коллегии?

- А какие у нас есть варианты?

- Апраксин, Сапега, Брюс, Михаил Голицын старший, Василий Долгоруков, Иван Трубецкой, Гинтер, Бон, Миних, Чернышев, Бутурлин, Измайлов, Матюшкин, Ягужинский - это те, кто в чине не ниже генерал-аншефа и имеют опыт военной службы.

Занялись обсуждением кандидатур. Апраксин уходит на пенсию, Сапеге я не доверяю, Брюс уже на пенсии и нет смысла его тревожить. Бутурлин в опале и я не собираюсь возвращать его. Два года назад именно он привел гвардейцев под окна Сената, определив выборы приемника Петра I не в мою пользу. Измайлов, Трубецкой и Бон губернаторствуют. Ягужинский мне нужен был в качестве генерал-прокурора Сената. Из семи оставшихся я предложил на пост президента Военной коллегии выбирать русского. В итоге позже выбрали Михаила Голицына. Это несколько усилит позиции подозрительного мне Дмитрия Голицына, но я надеялся, что делу вредить не будет. Вице-президента в военной коллегии никогда не было, а второй президент Адам Вейде умер семь лет назад. Я же хотел усилить значение вице-президента, трансформируя эту должность в вариант руководителя Генерального штаба. Заодно, до приезда из Киева Голицына у вице-президента будет время усилить свое значение. В итоге выбрали Миниха. Хотя мне и хотелось, чтобы он начал строительство Мариинской водной системы, но на должности в коллегии он был нужнее.

Нужно было также заполнить вакансию генерал-полицмейстера. Существование в столице банды, способной организовать цареубийство я считал возможным только в условиях дезорганизации работы полиции города после отставки Девиера. Когда я объяснил своим воспитателям свои доводы - перешли к теме усиления моей охраны. Как показали последние события, одна гвардия с этим не справлялась. Нужна была Служба охраны в структуре моей канцелярии. Главе этой службы будет подчинено аналитическое подразделение вроде распущенной недавно Тайной канцелярии, подразделение охраны дворцов, постоянный мой конвой в поездках и секретная охрана в штатской форме. В перспективе появится и корпус жандармов, который займется оперативной работой в губерниях. Исторически жандармы появились в конных полках, как подразделения для борьбы с мародерами и воинскими преступниками. Что-то подобное намеревался сделать и я, подчинив жандармов в итоге руководителю соответствующего отделения моей канцелярии. А пока, служба охраны будет взаимодействовать также с гвардией, прокуратурой, полицией и прочими государственными органами.

Остерман и Левенвольде серьезно кивали, когда я перечислял свои соображения. Эти меры серьезно отдалят меня от гвардии, но после почти удавшегося покушения доверия к гвардии нет ни у меня, ни у моих сторонников.

- Кого хочешь поставить во главе охраны, Государь?

- Может быть, Ушакова? У него есть опыт тайной службы и расследований. Назовем Службу охраны третьим отделением моей канцелярии. Рейнгольд возглавит первое отделение, а второе отделение будет заниматься дворцовыми вотчинами.

Надо сказать, что, несмотря на совпадение названия III Отделения Собственной Его Императорского Величества (сокращённо С.Е.И.В.) канцелярии в моём варианте и в истории Игоря Семенова, произошло это отчасти случайно. У императора Николая I второе отделение Канцелярии занималось кодификацией законов, а у меня будет заниматься хозяйственными вопросами. Законами же занимается Уложенная комиссия при Сенате и на неё у меня были отдельные большие планы.

Таким образом, в этот вечер втроем мы спланировали смену всей верхушки силовых ведомств империи: армии, полиции и спецслужб. За всеми этими переговорами я провёл день и, только поднявшись на башню Адмиралтейства чтобы оглядеть окрестности был удивлен, какое количество народа торчит без дела на адмиралтейском лугу: семеновцы, преображенцы, морские пехотинцы. Дальше всех от ворот расположилась огромная толпа гражданских лиц.

- Эти то, что здесь делают?

- Народ печалится о твоем здоровье, Государь! Даже чуть не набросились с голыми руками на вооруженных преображенцев. Хорошо, что семеновцы отогнали смутьянов, но с того момента горожан ещё прибавилось и как бы бунт не начался.

- Нда... пора мне выбираться за стены, Андрей Иванович.

Чувствовал я себя достаточно хорошо, хотя бледность с лица не прошла. Но из ворот Адмиралтейства вышел самостоятельно, хоть и в сопровождении большой свиты. Направился сразу к спешно выстраивающимся шеренгам Преображенского полка. Некоторое время размышлял, что и как сказать. Потом, когда установилась мертвая тишина, достаточная чтобы любой мог услышать мой слабый голос, заявил, не скрывая раздражения:

- В общем так, братцы, разочаровали вы меня. Сегодня четверо варнаков в ваших мундирах надрали задницу двадцати гвардейцам. Всех опозорившихся ждет служба в теплых краях на Кавказе, а те, что остаются, то есть вы все - освобождаются от караульной и хозяйственной службы. Будете вместо этого заниматься боевой и физической подготовкой. Через месяц проведу экзамен и каждый четвертый, солдат он или офицер, показавший худшие результаты будет отчислен из гвардии. Мне дохляки в лучшем полку не нужны!

Развернувшись, я не спеша направился к толпе гражданских лиц. Мастеровые, крестьяне, торговцы, мужики, женщины и дети при моем приближении кланялись, что-то выкрикивали и бормотали. В глазах многих горел истовый фанатичный огонь и Ваня даже забеспокоился.

- Как бы не затоптали нас Государь. Народ бешенный.

Не доходя несколько шагов до повалившихся на колени людей, я остановился и хмуро оглядел толпу. Среди общего благоговейного гула даже расслышал 'отец родной', 'благослови царь-батюшка'!

- Помолимся за Россию, люди, да убережет её Господь от напастей.

Перекрестившись на ближайшую колокольню, я встал на колени, а архиепископ Феофан начал благодарственный молебен. Люди, солдаты, нищие и генералы стояли на коленях, глядя на заходящее солнце и кресты Исаакиевской церкви и благодарили Господа, что не допустил сегодня свершиться большой беде.

На следующее утро я встал как обычно рано. Пришлось дать себе поблажку и не заниматься физическими упражнениями. Только облился ведром холодной воды в умывальне. Было странно и грустно ощущать, что Феди больше нет. Никита тоже ушел в поход с остальными преображенцами. Ещё вечером я встречался с их командирами, наметив план мероприятий полка на август. Потребовал, чтобы ближайшие дни полк каждые три-четыре дня совершал поход до Петергофа и обратно. На осторожный вопрос Салтыкова - зачем это надо, сказал, что стандартный суточный переход в 15 верст меня не устраивает. Войска должны уметь без проблем одолевать в день 30 верст. Это примерное расстояние до Петергофа. Так что сегодня с утра гвардейцы двинулись маршем из Петербурга по красивой мощёной петергофской дороге. Я с ними не пошёл, пообещав присоединиться в следующий раз. Но потребовал провести в Петергофе перекличку личного состава и предоставить мне список тех, кто будет отсутствовать по каким-то причинам. Своё намерение на четверть обновить состав полка я подтвердил ещё раз. Способность одолевать такие быстрые и длительные марши - это только первый принцип экзаменовки. Остальное - проверка боевых качеств, прежде всего умение владеть штыком или пикой (треть полка вместо штыка использовали пику и шпагу), а также бег на короткие и длинные дистанции и стрельба по мишеням из штуцеров. Нарезного оружия в полку мало, но я планировал понемногу переоснащать войска этим оружием, а пока начать выявление лучших стрелков и формирование из них подразделений егерей, задачей которых будет действие вне строя.

Залповую прицельную стрельбу из фузей тренировать сложно. В густом пороховом дыму при невысокой дальности поражения в эти времена скорострельность ценится больше меткости. Однако у меня были кое-какие идеи по этому поводу, но реализовать их смогу только лично присутствуя при стрельбах.

После завтрака закрутилась череда встреч. Только сейчас я по-настоящему понял, что замкнув на себя принятие всех решений, я буду вынужден непрерывно разгребать завалы текущих вопросов. Что-то было важно, но многие проблемы могли решаться и без меня. Очень многие посетители приходили только для того, чтобы выразить своё почтение. Такие гости меня раздражали больше всего. Сохраняя улыбчивую приветливость с ними, я в своих письменных досье мстительно отмечал 'иногда навязчив и несамостоятелен'. Дело в том, что я, наконец, получил возможность начать формирование баз данных, доступных не только мне, но и другим работникам своей канцелярии. Раньше я опасался, что мои записи подсмотрит Меншиков или кто-то ещё с непредсказуемыми выводами и последствиями. Поэтому писал шифрами и сокращениями, в которых потом сам не мог разобраться. Сейчас же я поручил Кириллову организовать удобный архив, с системой поиска по моим встречам, по анкетам лиц с которыми встречался и по темам, которые затрагиваются. В результате количество копиистов, архивариусов и прочих работников моей канцелярии увеличивается с каждым днем все больше. Под нужды своих бюрократов я разрешил пока использовать помещения Зимнего дворца. При Екатерине началась его перестройка и дворец сейчас не самое уютное место. Кроме того, зимой я собираюсь перебраться в Москву, а на будущий год ожидаю смерти Апраксина. Его большой дом, не уступающий дворцу Меншикова, достанется в наследство мне. Адмирал бездетный, а мы с ним дальние родственники. Сегодня, кстати, пообещал выполнить свое обещание и освободить его от службы, как только завтра Сенат подготовит указ об отставке генерал-адмирала. Приемника ему тоже выберет Сенат, но уже понятно, что им будет голштинец Петер Сиверс.

Андрей Иванович Ушаков, отчитавшись о текущем состоянии расследования вчерашнего покушения, был заметно взволнован, когда я предложил ему возродить Тайную канцелярию в рамках III отделения Е.И.В. канцелярии, но уже с гораздо более широкими возможностями. Генерал пообещал оперативно подготовить проект охранной службы на основе четырёх подразделений: дворцовой, конвойной, тайной охраны и следственно-аналитического отдела. Последнему отделу я поручил подготовить анализ всех угроз безопасности государства.

- Штат набирайте по своему усмотрению, Андрей Иванович. Денежное и вещевое довольствие сотрудников будет обеспечиваться в первую очередь, а чины присваиваться особым ускоренным порядком. Полагаю также, стоит в конных полках создать подразделения для борьбы с мародерами, которые будут готовить сотрудников и для вашей службы. Согласуйте мероприятия с военной коллегией. Людей старайтесь подбирать не самых знатных, всецело преданных мне и интересам государства.

После обеда, на пару с Левенвольде я отправился на Васильевский остров для разговора с Меншиковым. Александр Данилович выглядел лучше, болезнь похоже оставила попытки убить его. Но в глазах светлейшего князя застыл упрек в мою сторону. Я вздохнул и предложил ему посидеть на террасе дворца и поговорить откровенно.

- Задавай свои вопросы, Александр Данилович.

- Как твоё здоровье, Пётр Алексеевич?

- Неплохо. Мне сильно повезло, что стрелок оказался скверный, а от второй пули Федя Лопухин меня уберег да сам погиб.

Поговорили некоторое время об инциденте, и в какой-то момент Меншиков задал мне ожидаемый вопрос о причинах своего ареста.

- Причин три. Во-первых, мне больше не нужны опекуны. Может быть, мне и мало лет, но я справлюсь. Вторая причина, ты навязал мне в невесту свою дочь. Эта помолвка вызвала кучу проблем и ссор. Так что я принял решение найти себе невесту из другой страны, чтобы вельможи снова не передрались между собой. Подожди, не перебивай, я должен договорить. Третья причина в том, что я не могу полностью тебе доверять. Ты возглавляешь армию и гвардию. Два года назад с их помощью ты возвел на престол Екатерину, весной помог мне. Кто знает, может быть, завтра ты захочешь поменять меня на кого-то другого? Ты опасен, Александр Данилович. Но ещё опаснее гвардейцы под твоим командованием.

Дальше мы какое-то время спорили. Меншиков клялся о своей преданности, о происках врагов, о том, что с его уходом я стану беззащитен перед убийцами, которые непременно снова придут.

- Не беспокойся, Александр Данилович, я принял меры по усилению охраны. Сейчас, когда ты мне не мешаешь, это сделать легче. Лучше поговорим о твоей судьбе. Я хочу, чтобы ты подал в отставку со всех постов и уехал из Петербурга подальше. Зимой я буду в Москве и тебя там тоже не хочу видеть. Ты отлучён от Государева двора. Езжай на юг, поправляй здоровье, но в Петербургской и Московской губерниях не появляйся.

- Исполню, Государь, раз такова твоя воля. Буду молить господа, чтобы ты переменил гнев на милость. Но что будет с моей семьёй?

- Я заберу кольцо матери, которое подарил Марии, помолвка будет официально расторгнута, а её двор распущен. Ты волен выдать её замуж за кого-нибудь другого.

- Ей тоже уехать из Петербурга?

- Она мне не мешает. Опала касается только лично тебя, Александр Данилович.

- Спасибо и на этом, Ваше императорское величество.

Общение с Меншиковым меня изрядно вымотало. Говорить в глаза человеку, что он не справился, доказывать ему его несостоятельность достаточно бессмысленное занятие. Никого я не убедил, только нервы потратил. Но этот разговор был нужен мне. Всё же светлейший князь многое сделал для меня и страны. Во всех достижениях Петра I есть участие его правой руки - Александра Даниловича Меншикова. Фаворита обвиняли в воровстве, но сейчас воруют все. Был бы он изменник - я бы поступил по-другому.

Пройдя по анфиладе комнат, я зашел на женскую половину, где встретился с Дарьей Михайловной, супругой хозяина дома. Не успел даже ничего ей сказать, как она бухнулась передо мной на колени. По лицу немолодой женщины потекли слезы, и только Левенвольд помешал ей кинуться обнимать мои ноги.

- Не губи, царь-батюшка! - причитала женщина.

- Перестаньте, Дарья Михайловна! Никто никого не губит. Поезжайте в Раненбург, поправьте здоровье своё и Александра Даниловича!

Женщина завыла еще громче.

- Не гони, Петр Алексеевич! Не лишай своей милости! Погибнем мы все!

Вбежавшие в комнату дочери Меншикова попадали на колени рядом, добавив свои молодые голоса к тоскливой мольбе. Мой слабый голос еле слышен был в женском плаче, который на миг затихал и снова усиливался, как только я прекращал что-то говорить. Эту стихию невозможно было остановить без насилия. Хотелось плюнуть и уйти, но мне нужно было завершить дело. Я взглянул в лицо своей невесты:

- Мария Александровна. Наша помолвка расторгнута. Верни, пожалуйста, мне перстень матери.

Истерика усилилась и раздражённый Левенвольд чуть ли не силой вывернул руку девушки и снял кольцо с её пальца. Когда перстень оказался у меня, я сжал его в кулаке и глядя сверху вниз произнес:

- Тихо! Дайте мне сказать! Прекратите выть без причины! Александр Данилович ни в чём не обвиняется. Он получил отставку и приказ не появляться в Столицах. Так будет спокойнее мне и государству!

Плач возобновился и я попятился:

- Прощайте и не поминайте лихом!

В одной из комнат Зимнего дворца беседовали два Андрея Ивановича - невысокий плотный Остерман и крупный широкоплечий Ушаков. Не занимая определённого поста в стремительно растущей Канцелярии Е.И.В., вице-канцлер фактически являлся её руководителем. В своё время он принял решение порекомендовать императору бывшего руководителя Тайной канцелярии. Царь легко согласился и неожиданно поручил Ушакову не только расследование важных дел, но и собственную охрану, а в перспективе - тысячи солдат и огромную власть. Это пугало и барон уже ломал голову, как контролировать генерала. Пока же новый глава III Отделения С.Е.И.В. канцелярии не показывал нрав и признавал за Остерманом руководящую роль.

- Есть новости в расследовании покушения? - Остерман, зная неодобрительное отношение юного императора к табаку, недавно бросил курить, но периодически хотелось набить трубочку.

- К сожалению, пока ничего существенного не добавилось.

- Мы надеемся на Пашкова, Головина и особенно на тебя, Андрей Иванович. Охрану Государя уже усилили?

- Да. Сейчас готовлю список кандидатур для утверждения в должностях Главы дворцовой охраны и Конвоя Его императорского величества. Пока же в районе Летнего и Зимнего дворцов сосредоточены две роты семеновцев, эскадрон Лейб-Регимента и рота морских пехотинцев. По счастью, пока Государь перестал активно передвигаться по городу и охранять его достаточно просто.

- А что насчёт тайной охраны? Признаться, достаточно необычная идея - иметь незаметную стражу в статской одежде.

- Постоянное присутствие большого количества гвардейцев и свиты рядом утомляют государя. Тайная охрана в гражданской одежде не мозолит глаза ни ему, ни окружающим. Кроме того, конвой незаменим при проведении всяких церемоний, но именно поэтому может пропустить внезапное нападение. Тайные же охранники всегда настороже и не подпустят подозрительных лиц к императору. Нагрузка у них большая, но желающих стать агентами много.

- А что насчёт армейских подразделений по борьбе с мародёрами?

- Я готовлю записку с планом по организации таких войск, но, к сожалению, пока не назначено новое руководство Военной коллегии мне не с кем согласовать эти мероприятия. Зато уже появилось название. Его предложил сам Государь - 'жандармы' от французского gent d`armes, что в переводе означает 'вооруженные люди'.

- Похоже, познания моего воспитанника во французском гораздо глубже, чем я подозревал. Его Величество не перестаёт меня удивлять. Что ты об этом думаешь, Андрей Иванович? О его даре предвидения и о неожиданных знаниях, которые у него появились?

Ушаков, отличавшийся даром вытягивать из собеседника сведения в непринуждённом разговоре, понял, что от его ответа на этот вопрос может зависеть очень многое. Необычность российского императора уже не была ни для кого секретом, но относились к этому по-разному. Генерал помолчал и произнёс нейтрально:

- Я принимаю Его Величество таким, какой он есть.

- Разумеется. Но как человек, Петр Алексеевич очень необычен. Про него ходят самые разные слухи. Что он провидец, что бог разговаривает с ним - это благоприятные слухи. Но бывают и опасные речи. Например, что Петр Алексеевич - самозванец.

- Да, у меня есть несколько доносов о таких разговорах. Канцелярия сейчас расследует, кто источник такой крамолы.

- Я могу помочь. Дмитрий Голицын был со мной недавно откровенен. В ночь накануне покушения, когда Государь бурно отмечал отъезд цесаревен, князя навестил Меншиков. Вел с Голицыным такие же осторожные речи как у нас с тобой. И намекал на резкие сильные изменения в характере Его Величества за последние несколько месяцев. Вероятно, замышлял переворот и искал сторонников.

- Это очень серьёзное обвинение, барон. Но может быть, Голицын наговаривает на светлейшего князя?

- Возможно. А возможно и нет. Хотя Государь почему-то уверен, что на него покушались не люди Меншикова, раз пострадал его родственник. Но если подумать, генералиссимус мог действовать так хитроумно, чтобы отвести от себя подозрения.

- Ты пытался сказать об этом Его Величеству?

- Говорил, только это всё предположения, которые Его Величество не принял всерьёз. Пётр Алексеевич добрый мальчик, который ещё не научился необходимой для правителя жестокости. Поэтому он считает, что достаточно удалить Меншикова от двора, чтобы избежать опасности с его стороны. Кстати, как ты оцениваешь угрозу со стороны отставного генералиссимуса?

- Возможность внезапного покушения сейчас устранена усиленной охраной его Величества. Но у Светлейшего князя есть сторонники в Ингерманландском и в Семеновском полках. Поэтому ингерманландцы сейчас выведены в Шлиссельбург, а его командир Орлов, также как и оба Волковых сейчас под пристальным наблюдением. Секретарь светлейшего Веселовский сейчас под арестом в крепости и дает показания. Но, похоже, он сумел утаить крамольные замыслы своего шефа, поэтому сегодня же проведу допрос Якова Веселовского с пристрастием. На дыбе он скажет все что знает и не знает о подлых делишках своего покровителя.

- Это правильно. Однако, возможно Меншиков был настолько осторожен чтобы не поделиться своими планами даже с ближайшими подручными. Может случиться так, что ему удастся удалиться безнаказанным в одно из своих поместий, как хочет Государь. К сожалению, своей мягкостью Петр Алексеевич дает своим врагам шанс довершить начатое и в следующий раз стрелок может оказаться более умелым. Можешь ли ты это допустить, Андрей Иванович? Готов ли ты защищать царя даже без его ведома?

Ушаков не медлил ни секунды. Доверие Остермана не менее важно, чем доверие царя.

- Что ты предлагаешь, Андрей Иванович? Удавить по-тихому Меншикова где-нибудь по дороге?

- Это слишком явно. Петр Алексеевич может усомниться в нашей с тобой исполнительности. Но, по счастью, народ ненавидит Светлейшего князя и если бы не охрана морских пехотинцев - разорвал бы его и без нашего участия. Но то же самое может произойти и во время отъезда князя в ссылку. Например, там же на Большой першпективе у Гостиного двора, где произошло покушение на Его Величество.

- Могут пострадать охранники и домашние князя. И вообще, это будет похоже на бунт в столице. Мы не можем пока найти татей, покушавшихся на императора, а если не найдем зачинщиков нападения на Меншикова - Государь усомнится не только в нашей исполнительности, но и в умениях делать свое дело.

- Ты прав, Андрей Иванович, в умении видеть наперед тебе нельзя отказать. Но, полагаю, когда весть о покушении на его Величество дойдут до Новгорода, тамошний народ будет готов растерзать виновника не меньше жителей Петербурга. Будем надеяться, что дочери и жена Светлейшего князя не пострадают. Несмотря на расторгнутую помолвку. Его Величество достаточно трепетно относится к своей бывшей невесте.

Ушаков, помедлив, кивнул. Остерман удовлетворенно улыбнулся.

- Я рад, Андрей Иванович, что Его Величество поручил свою охрану тебе. Вместе с тобой мы сможем помочь Государю совершить всё, что он задумал, и убережём его от опасностей и ошибок.

Глава 17

Ночью плохо спал. Болела рука, а под утро начал мерзнуть. Пришедший спозоранку Иван Блюментрост сделал перевязку, но выглядел обеспокоенным. Но насколько я понимаю, сепсиса у меня нет. Тем не менее, на важное заседание Сената не пошел. Остался в постели, обложившись бумагами. Развлекала меня сестра, третий день не отходившая от меня далеко. Если всё пойдёт как я задумал, Сенат примет Закон о престолонаследии и Натали станет моей официальной наследницей, опередив цесаревен, которые ещё не добрались до нового места жительства. Я пока не стал диктовать точный текст. Объяснил Остерману, что принципы наследования царской власти в Росси должны быть универсальными, в русле семейного права. Полагаю, в итоге получится тот же текст, что и у императора Павла Петровича, только на семьдесят лет раньше.

После обеда барон вернулся с Троицкой площади и отчитался, как прошло заседание. В моё отсутствие сенаторы почувствовали себя свободнее. Даже не сильно спорили, занявшись увлекательным занятием делёжки власти после отставки Меншикова. Несмотря на нынешнее формальное равноправие старого состава и бывших членов Верховного Тайного Совета советники получили больше. Дмитрий Голицын через брата получал контроль в Военной коллегии. Канцлер Головкин через зятя Ягужинского возвращал прокуратуру. Федор Апраксин, получив отставку с поста президента Адмиралтейской коллегии сохранял в ней огромное влияние, а через брата Петра руководил юстиц-коллегией. На внучатой племяннице генерал-адмирала был женат Александр Нарышкин, который после отставки Меншикова может снова вернуться к руководству коммерц-коллегии. Кроме того, мой начальник охраны Ушаков через жену и пасынка Степана Апарксина (тот самый капитан гвардии - будущий фельдмаршал) тоже был близок к клану Апраксиных. Остерман выиграл больше всех, как новый руководитель 'немецкой партии' после отъезда голштинцев. Вместе с Левенвольде он господствует в С.Е.И.В. Канцелярии, через Миниха - реальный контроль в Военной коллегии, через Сиверса - в Адмиралтействе. Старый состав сенаторов тоже не проиграл, неожиданно оказавшись на вершине власти, так что особых споров при назначениях не было.

Моё пожелание принять Закон о престолонаследии сенаторы встретили осторожно. По большому счёту, обязательства по завещанию Екатерины I уже никого не волновали. Не думаю, что сенаторы затянут с принятием закона, тем более это дает шанс поднять авторитет вельмож до императорского. А я не деспот - поделюсь властью, но сумею управиться с назначаемыми мною сенаторами, если они, войдя во вкус, вдруг начнут артачиться.

Под занавес обсуждения Остерман озвучил моё требование к руководителям коллегий и канцелярий в месячный срок подготовить план работы ведомства на ближайший год. Тоже вроде ничего особого, но скоро я ожидаю паломничества ко мне руководителей коллегий с вопросами, что же я хочу увидеть в этих планах.

Безрадостные мысли о том, что без антибиотиков я могу умереть от банального заражения крови заставили меня вновь задуматься, что в этом случае я оставлю после себя. О моём архиве знают тетка Анна, Остерман и Левенвольде. Но что если случиться пожар или один из них решит бумаги уничтожить или спрятать без движения подальше? Уникальный шанс ускорить мировое развитие будет упущен? Или у меня уже мания величия? В конце концов те, кто зашвырнул знания Игоря Семенова в прошлое, всегда могут повторить это еще раз с ним или с кем-то другим. С другой стороны, провалить навязанную мне миссию не хочется из-за пары случайностей и ошибок. Наверное, пора подстраховаться и сделать копии архива. Спрятать бумаги у кого-то еще, только заниматься тупым и трудоемким делом переписывания собственных бумаг некогда. К тому же, работа по фиксации моих познаний на бумаге еще далеко не закончена. Пора искать переписчика? Только кому довериться, если я верю в поговорку 'то, что знают двое - знают все'? Придётся пока мучиться самому или срочно изобретать копировальную бумагу. Хм... кого бы напрячь? Может быть пробирера Монетной канцелярии Шлаттера?

Выкинув из головы бесполезные опасения решил сосредоточиться на чем-то более насущном. Меня беспокоило большое количество посредственностей в руководстве страной. В сущности, я абсолютно пока не менял систему подбора кадров. По-прежнему, ключевой способ пробиться к власти - знатное происхождение и близость к царю или влиятельным вельможам. Поэтому ещё вчера моему денщику Алексею Аргамакову пришлось помотаться по Петербургу и даже наведаться в Кронштадт. Сегодня же я, преодолевая озноб и слабость, надел мундир и встретился с десятком прибывших офицеров в одной из комнат дворца, превращённую в подобие школьного класса.

После приветствия офицеры уселись за свои ученические столы, а я с облегчением устроился на месте учителя. Некоторое время разглядывал своих 'учеников'. Самому старшему из них, капитану артиллерии Антону Томилову сорок лет. На следующий год он поедет на Урал, где хорошо проявит себя в качестве помощника Георга Геннина на Уральских заводах. Самый младший - Лёша Аргамаков. Ему только шестнадцать. Позднее он будет работать в Мануфактур-коллегии и станет первым директором Московского университета. Почти половина из присутствующих - офицеры флота, которые станут адмиралами. Кое-кто прославится и на гражданской службе. Например Федор Соймонов и Василий Мятлев - будущие сибирские губернаторы. Есть несколько артиллеристов - в перспективе создатели шуваловских 'единорогов'. Иван Глебов и Корнилий Бороздин пока еще сержанты, но дослужатся до генерал-аншефов. Есть 22-летний Василий Суворов, отец ещё не родившегося великого полководца и сам незаурядный военный управленец. Самый знатный среди них - князь Борис Юсупов, сын одного из командиров Преображенского полка. Он уже успел получить прекрасное образование во Франции и поучаствовать в реформах государственного аппарата. Но в эту группу я его включил не за знатность, а за хорошие администраторские способности.

- Господа офицеры, всех вас позвал я, чтобы предложить службу в создаваемом четвертом отделении моей канцелярии, которое будет заниматься особыми поручениями. Это потребует большой организаторской работы и я рассчитываю, что вам это будет по силам. Но чтобы сделать эту работу хорошо - вам ещё многому предстоит научиться. Поэтому первое время вы все будете заниматься обучению управлению и прочим вещам.

К сожалению, управленческое образования в стране практически отсутствовало. Даже кафедра юридических наук Академии толком никого пока не обучала. Отчасти из-за языкового барьера профессора Бекенштейна, но также из-за общего непонимания в обществе и государстве важности университета. Моя предыдущая деятельность по ускорению написания учебников даст свои плоды только через год. Поэтому обучение своих юнкеров я решил организовать также, как поступал сам. Разбил ребят на тройки и отправил на недельную стажировку в разные коллегии города. В конце недели обязал всех предоставить письменный отчет в свободной форме о работе коллегии, недостатках и предложениях. Посмотрю, как они справятся, а на следующей неделе поменяю тройки местами.

Не все, кого я хотел бы видеть в составе IV Отделения С.Е.И.В. канцелярии, были сегодня. Часть из них в Москве или за границей. Со временем они тоже попадут в эту элитную группу. К сожалению, не избежать также появления в их рядах детей знатных персон, в деловых качествах которых у меня большие сомнения. На этот случай организую жёсткие вступительные экзамены.

Вечером меня навестил генерал Матюшкин. Именно ему пришлось организовать поход в Петергоф и обратно. Выглядел он устало. Пятидесятилетний генерал подорвал здоровье ещё во время Персидского похода и моё требование тренировать войска для совершения ускоренных маршей вряд ли ему понравилось. Впрочем, ни тени неудовольствия Михаил Афанасьевич не высказал. Только отчитался, что приказ выполнен и передал мне список личного состава, одолевшего всю дистанцию. Я бегло оглядел бумагу и, вернув его подполковнику гвардии, дал распоряжение подготовить список тех, кто не добрался до Петергофа с объяснением причин отсутствия.

- Завтра полк может отдохнуть один день. Послезавтра придётся повторить марш снова. Есть вопросы, Михаил Афанасьевич?

- Нет, Ваше императорское величество.

- Тогда подготовьте план мероприятий по физической подготовке личного состава полка. Гвардейцы должны учиться не только ускоренным маршам, но и рукопашному бою, штыковому бою, прицельной стрельбе, бегу. Всему что поможет им в условиях войны. Жду тебя утром с докладом.

Матюшкин удалился, а я принялся расспрашивать о подробностях похода Никиту Трубецкого.

- Как там настроение в полку, Никита? Не жалуется никто?

- Настроение обычное. Ты приказал идти в поход - мы и пошли. Всё не в карауле стоять! Погода хорошая, дорога ровная! Поначалу даже песни пели.

Как я и предполагал, никто не стал себя нагружать излишним грузом. Лишний груз сбросили на телеги обоза и двигались налегке. Кое-кто и сам ехал на телегах. Таким образом, сложный марш превратился в увеселительную прогулку. В Петергофе разбили лагерь, выкатили бочки с вином и выпили за моё выздоровление. На следующее утро, также, не напрягаясь, отправились обратно в Петербург.

- Понятно. Значит, в следующий раз пойдёте без телег и лошадей. Воду нести с собой, колодцами по дороге не пользоваться.

Лицо Никиты вытянулось.

- Ого! Это уже не будет так весело. Но зачем это нужно, Петя? Ты хочешь наказать гвардейцев за что-то?

- Наказать? Нет, Никита. Я хочу сделать из русской гвардии лучших солдат в истории, способных быстро преодолевать расстояния, громить превосходящего по силе врага в стрельбе и рукопашной. Не мундир должен красить гвардейца и не близость к царю, а сила и смертоносность каждого бойца в отдельности, и непобедимость полка в целом.

Я умолчал о том, что моя концепция гвардии очень сильно отличается от той, которую использовал Пётр I при её создании. Для моего деда гвардия решала сразу несколько задач. Помимо чисто военных дел, преображенцы и семеновцы консолидировали элиту (дворянство) и обучали её управлению государством. Я же собирался со временем передать выполнение этих функций другим организациям. Обучением должны заниматься университеты, а консолидацией элиты займутся гражданские организации: земские и дворянские собрания и преобразованный в представительский орган власти Сенат. Правда, было у меня подозрение, что лишение гвардии статуса верхушки элиты вызовет неудовольствие и заговоры. Поэтому и передал охрану моей персоны создаваемому III отделению С.Е.И.В. канцелярии. Надеюсь, этого будет достаточно для предотвращения переворотов и покушений.

Утром Матюшкин посетил меня снова, на этот раз в сопровождении Салтыкова и Юсупова. Согласовали с ними принципы экзаменов для гвардейцев, которые проведем через месяц. К сожалению, секундомеров пока не изобрели, поэтому бег на сотню саженей будет проверяться по принципу соревнований между солдатами каждого капральства. Два самых медлительных получат в характеристике черную метку. В сочетании с другими подобными недочетами это может послужить основанием для отсева из гвардии. Позднее я надеялся всё же изготовить какие-то песочные часы, рассчитанные на эту дистанцию. Аналогичный экзамен будет по бегу на несколько верст и прохождению полосы препятствий, которые ещё предстоит создать. Я посоветовал использовать высокий забор, яму с водой, бревна. Может быть, сами что-нибудь придумают тоже.

Навык штыкового боя станут определять лучшие мастера этого дела. Сложнее с боем рукопашным, так как раньше специального внимания ему не уделяли. Но, полагаю, в таком большом мужском коллективе найдутся умельцы и по бою без оружия. Потребовал только от командиров обеспечить тренировки без членовредительства. На предложение экзаменовать фехтование на шпагах я только пожал плечами. Пусть будет, хотя по моим представлениям в условиях современного боя шпага скоро станет анахронизмом. С другой стороны, раз офицеры пока носят шпаги - они должны уметь ими владеть.

Сложнее всего с навыками прицельной стрельбы. Никакого пороха не хватит, чтобы обучить целый полк. Однако экзамен всё равно будет, причем проверять буду стрельбу из штуцеров. Попробую выявить лучших стрелков. Пригодится при формировании роты егерей. Ну и не забыли о навыках плавания и конной езды. В своё время преображенцы активно использовались и как морские пехотинцы и как драгуны. Очень вероятно что это снова повторится.

Обрадовал командиров приказом о подготовке нового похода в Петергоф, уже без лошадей и телег.

- Воду, еду, запас пороха и пуль и тем более оружие все должны нести на себе. К колодцам не подходить - представьте, что совершаете поход в крымских степях.

Переглянувшись, военные поклонились и отправились в штаб полка, претворять в жизнь мои странные прихоти.

На торжественное открытие первого большого моста через Неву я поехал в карете, в компании всех троих моих воспитателей: Остермана, Левенвольде и Алексея Долгорукова. Последний вручил мне небольшую пачку бумаг.

- Что это, Алексей Григорьевич?

- Это протоколы допросов твоего отца, Государь. И приговор, который ему вынесли.

Девять лет назад мой отец, царевич Алексей Петрович сбежал со своей любовницей Ефросиньей в Вену. Причиной бегства стал страх перед дедом-царем. Учитывая последующие события, я не сильно удивляюсь, что он запаниковал. Посланные за ним Толстой и Румянцев (сейчас генерал-поручик, командует войсками в Прикаспийских землях) сумели ловко уговорить царевича вернуться в Петербург, на погибель себе и немногим своим приближенным. Из семейных размолвок отца и сына состряпали обвинение в заговоре. Ничего особенного я не видел в словах неодобрения деду и хуле его дел. Тем более пытали всех, даже царского сына. В итоге, смертный приговор подписали 127 высших сановников государства.

Мне сложно было понять, какие эмоции у меня вызывали мысли об этом деле. Я бы хотел увидеть отца, поговорить с ним. Наверное, он был хорошим человеком. Но ему не повезло родиться сыном нелюбимой жены русского царя с непростым характером. Как бы то ни было, дело слишком старое и мстить некому. Разве что Толстому, который итак уже гнил в соловках.

Поднял глаза и оглядел окружающих меня людей:

- Почему вы показали эти бумаги только сейчас?

- Раньше не было никакой возможности. Меншиков запрещал. - ответил Долгоруков.

- И что вы хотите от меня?

Князь переглянулся с Остерманом.

- Нельзя отпускать вора просто так, Ваше императорское величество. Он опасен и непредсказуем.

- Мы все здесь опасные люди, Алексей Григорьевич. Есть что-то конкретное против Меншикова, что можно поставить ему в вину?

- Очень много, Ваше императорское величество. Например, казнокрадство и измену.

- Измена? Рассказывайте.

Долгоруков зыркнул взглядом на Остермана и немец подключился к разговору.

- Никто пока не уличил Меншикова в планах убить тебя, Петр Алексеевич. Без допроса с пристрастием не найти доказательств. Но даже если он не виноват в покушении разве не измена то, что два года назад он с помощью гвардии заставил народ выбрать императрицей Екатерину в обход твоих законных прав? Разве не измена то, что он насильно пытался женить тебя на своей дочери?

Я пожал плечами:

- Поэтому я отправляю его в отставку.

- И оставляешь со всем, что он успел наворовать? Оставляя ему возможность плести интриги? Нельзя допускать этого, Государь!

Я задумчиво оглядел лица моих придворных. Все трое внимательно и преданно на меня смотрели. Сговорились, похоже, добить Светлейшего князя.

- Есть две причины, по которым я не конфискую имущество князя и не ссылаю его в Березов. Первая - он может ещё послужить государству в качестве частного лица. Воровать у него уже не будет такой возможности. Зато наведёт порядок в своих поместьях, построит новые мануфактуры, будет торговать с зарубежными странами, а то уж больно хилые у нас купцы.

- Все что он украл у державы можно вернуть, Государь. Это поможет казне, которая стараниями князя пуста.

- Я не верю, что с него можно будет много получить, Рейнгольд. На один рубль в казну придется пять рублей, которые украдёт кто-то другой. Но есть и ещё одна причина, по которой я не хочу быть суровым. Это причина - милосердие, которого не хватает России. Мой дед мог проявить жалость к моему отцу и я бы не остался сиротой. Меншиков мог быть милосерден к Девиеру и Антон Мануилович мог бы ещё послужить мне, а не тащиться сейчас в далёкую Сибирь. Милосердие, которое я проявлю сейчас, поможет тебе, Алексей Григорьевич и тебе Андрей Иванович, избежать ссылки в Березов при смене царствования.

- О чем ты, Петр Алексеевич? У тебя было видение, которое касается нас? Произойдет смена императора? Когда? С тобой что-то случиться? - заволновался Остерман. Похоже, он искренне верит в мой пророческий дар.

- Я рад, что вы верите в мои предчувствия, друзья. Но с моим предвидением не всё так просто. То, что я рассказал о вашей судьбе, скорее всего уже не сбудется. Я поведал об этом, чтобы вы поняли мою цель - смягчить жестокость нравов в обществе, чтобы царь не боялся заговорщиков, а его подданные не опасались несправедливости.

Мои воспитатели выглядели задумчиво, но вряд ли я переубедил их в отношении Меншикова. Мы добрались до моста и дальше пошли торжественные мероприятия по его открытию. Народу было много и моё появление люди встретили восторженными криками. В ответ я улыбнулся и помахал рукой, как это в двадцатом веке делали генеральные секретари с мавзолея Ленина. Вопли переросли в восторженный рев. Священники провели молебен. Затем я, в сопровождении строителей моста Филиппа Пальчикова и капитан-командора Франца Вильбоа пересёк мост. Следом за мной по скрипучим чуть проседающим доскам хлынул народ. Как обычно, бухнули салютом пушки.

За мостом располагался дворец Меншикова. Его хозяин, вероятно, наблюдает за нами в одно из окон. Я свернул на набережную и остановился, наблюдая как поток людей, карет и всадников двигается через реку. Столица стала немного удобнее для жизни. Жаль, Федя не прошёл по этому мосту вместе со мной. Его похоронили вчера, но из-за лихорадки я не нашел сил поучаствовать в похоронах друга.

Повернулся к Пальчикову:

- Правда, что мой отец жил у тебя дома, Филипп Петрович?

Корабельный мастер осторожно кивнул.

- Да, Государь. Перед смертью он жил у меня.

- Каким он был?

- Я не так уж много с ним общался. Алексей Петрович находился под арестом в своих комнатах.

- И всё же? Он был испуган? Храбрился? Держался гордо?

- Я думаю, ему было страшно, Ваше императорское величество. Но он держался достойно и не жаловался.

Я кивнул. Возможно, Пальчиков льстит моему отцу и он выглядел просто жалко. Но незачем пугать расспросами ни в чём неповинного кораблестроителя.

Как и предполагал, мои инициативы в Сенате привели к череде встреч с чиновниками. Первыми появились финансисты во главе с Дмитрием Голицыным. Кроме него пришли Президент Ревизион-коллегии Бибиков, глава Доимочной канцелярии Плещеев и советник Коммерц-коллегии Фик. Голицын начал разговор с основного вопроса.

- Что бы ты хотел увидеть в плане работы Камер-коллегии на будущий год, Пётр Алексеевич?

- Погоди, Дмитрий Михайлович. Давай поговорим о том, о чем мы с тобой говорили три недели назад.

Зашедший в кабинет Кириллов принес мне бумагу с протоколом нашей прошлой беседы с Президентом Камер-коллегии. Голицын несколько удивленно рассматривал внушительный список тем на листке бумаги передо мной. Неужели он выкинул из головы всё то, что мы обсуждали в прошлый раз?

- Как идёт подготовка к сокращению числа мелочных сборов в стране?

Князь пожевал губу и поведал, что нужно всё аккуратно посчитать, чтобы не было ущерба государственным интересам.Я покивал и назначил недельный срок на подготовку предложений. На глазах у всей компании поставил напротив соответствующего пункта: 'не готов. Следующий срок - 6 августа. Ответственный - Голицын Д.М.'

Следующий пункт, об отмене внутренних пошлин и увеличении внешних таможенных платежей тоже вызвал невнятные оговорки. Я задумчиво побарабанил пальцами по столу и снова назначил недельный срок. Только в качестве ответственного вписал уже Фика. Когда же на вопрос, как идёт подготовка к печатанию ассигнаций в России, Голицын снова не нашёлся, что ответить, я откинулся на спинку неудобного стула и пристально стал разглядывать князя.

- Ты хоть помнишь, о чем мы с тобой разговаривали, Дмитрий Михайлович? Или ты считаешь, что если император несовершеннолетний, его можно воспринимать несерьезно?

Лица чиновников вытянулись.

- Как можно, Государь! Все поручения, которые ты мне дал, выполняются мною и подчиненными мне людьми неукоснительно. Вот, например, с Иваном Ивановичем и Иваном Никифоровичем пришли вместе по делу объединения коллегий.

Дав возможность Голицыну сохранить лицо (уверен, что он не забудет вспышку моего гнева), я позволил ему начать разговор о присоединении к Камер-коллегии Ревизион-коллегии и Доимочной канцелярии. Более того, по итогам нашей прошлой беседы, его коллеги подготовили новую инструкцию для земских комиссаров по сбору недоимок. Когда-то я попросил князя подготовить её, чтобы смягчить налоговое администрирование. Сейчас понимаю, что эта бумажка ничего не изменит. Систему придется менять долго и кропотливо.

Расписать годовой бюджет прошедшего и будущего года тоже оказалось проблематично. Свести цифры в одну понятную ведомость нереально. Присылаемые из провинций и губерний отчеты не имели единой формы, содержали много неточной и устаревшей информации. А большую часть бумаг нужно было дожидаться годами.

- Ясно. Значит, придется начинать с того, что доступно. Для начала рассчитайте исполненный и планируемый годовые бюджеты для Петербургской губернии. Подготовьте подробную инструкцию, как это сделать и стандартные печатные бланки для заполнения. Как только решите эту задачу - разошлем бланки в Ревель, Ригу, Новгород, Псков и Москву. Сколько времени нужно для этого?

Голицын неопределенно пожал плечами.

- Тогда через неделю жду ответа, что уже сделано в этом направлении и что планируется.

Я снова сделал пометку у себя.

- Теперь о твоем вопросе, Дмитрий Михайлович о планировании работы камер-коллегии. Я бы хотел получить от вас некий текст с описанием всего, что мы начали обсуждать. Это и будет планом вашей работы на год. Но есть главная задача, которую решить нужно в первую очередь. Я знаю, что казна пуста, что военным и чиновникам постоянно задерживают или вообще не выплачивают оклады. Так вот, такого быть не должно, долги нужно погасить! Думайте, составляйте план, принимайте решения. При каждой нашей следующей встрече я буду требовать отчета, что уже сделано в этом направлении.

Я почувствовал, как Дмитрий Михайлович пытается возразить.

- Не спорь, князь. Подумайте вместе в коллегии над тем, что можно сделать и через неделю жду от вас ответа. Если необходимо сократить расходы - скажите как. Если нужен займ у европейских банкиров - начинайте переговоры. Если сколько-то денег не хватает - скажите сколько именно. Но задача должна быть решена.

Голицын наклонил голову. Я хотел обсудить с ними также проблему профессионального образования чиновников Камер и Коммерц-коллегий, но побоялся перегружать вельмож поручениями за один раз. Пусть переварят то, что я им сказал. А насчёт образования пока можно поговорить с академиками.

Генерал-аншеф Христофор Антонович Миних пропустил последние знаменательные события в Петербурге, так как занимался очередной инспекцией строительства Ладожского канала. Вернувшись в столицу, он получил новость о своем назначении на должность вице-президента Военной коллегии. Учитывая, что новый военный министр Михаил Голицын сейчас находился в Киеве, на его заместителя ложилась ответственность за всю российскую армию. Несмотря на принятую при Петре I коллегиальную систему руководства новый император явно предпочитал единоначалие в ведомствах, давал руководителям коллегий много власти. Правда, пока неясно было, насколько сурово он готов спрашивать за недочеты.

Аудиенция с царем прошла в этот раз в Летнем дворце, куда перебрался Петр II после конфликта с Меншиковым. Относительно небольшое здание было переполнено придворными, канцеляристами, охранниками в форме гвардейцев и адмиралтейского батальона. В самом кабинете стоял громадный стол, очень похожий на тот, что был у императора в Посольском дворце. Петр Алексеевич по своему обыкновению что-то писал. При появлении генерала кивнул, отвечая на приветствие, легонько подул на чернила, дожидаясь пока они высохнут, и перевернул лист с записями тыльной стороной вверх, отложив его в аккуратную стопку на краю стола. Секретарь Кириллов положил на освободившееся место новые бумаги с какими-то записями и молча устроился за небольшой столик в сторонке, вооружился пером и принялся что-то строчить. В другом углу сидел, выпрямившись, невозмутимый Левенвольде.

Миних доложил о ходе строительства канала. На вопрос царя, возможно ли осуществить открытие судоходства уже через два года, генерал покачал головой.

- Работы ещё много, Ваше императорское величество. Самое сложное - всяческие недоделки.

- И всё же подумайте, что можно сделать для ускорения строительства. Петербургу очень нужно снизить цены на продовольствие, а государственной казне - нарастить объемы таможенных сборов с продажи товаров в другие страны.

Генерал порадовал царя сообщением, что по маршруту будущих каналов через озеро Белое отправлена экспедиция для составления нового проекта.

- К зиме мы сможем составить предварительный план работ.

- Очень хорошо, Христофор Антонович! Я ценю твою инициативность. Теперь поговорим о твоем новом назначении. Тебе, Голицыну и советникам военной коллегии в ближайший год придется решить две непростые задачи. Первая задача - сокращение численности армии. К сожалению, пока что казна не справляется с содержанием такого большого войска. Я пока вижу два решения. Первое - сокращение численности гарнизонных войск. Второе - перевод всех полков полевой армии на штаты мирного времени в виде однобатальонной структуры. Второй батальон отправить в бессрочный отпуск. Но чтобы не упала боеготовность армии - нужно создать механизм мобилизации и быстрого восстановления численного состава полков до штатов военного времени.

- Это очень непросто, Государь. У нас много врагов. Шведы, поляки, крымцы, персы. Ослабление нашей армии может быть воспринято ими как шанс напасть на нас.

- Я это понимаю. Поэтому вам вместе с коллегией чужестранных дел нужно очень хорошо подумать, какие внешние угрозы сейчас существуют и какие силы нужно иметь, чтобы эти угрозы предотвратить. Для оценки таких и прочих угроз и оперативного на них реагирования я поручил генералу Ушакову сформировать охранное подразделение в структуре моей канцелярии. Полагаю, в военной коллегии должно появиться тоже подобное, более секретное, чем сама коллегия, отделение. Назовем ее Генеральным штабом. Задачей его станет - координация всех родов войск в условиях подготовки к войне и во время военных действий, прогнозирование военных конфликтов, разведка, связи с другими учреждениями, обучение высшего командного состава. Много всего.

Обсуждение формы и функций нового ведомства заняло некоторое время. Потом Петр Алексеевич улыбнулся и сказал.

- Вот это и будет вторая задача для тебя и всей военной коллегии помимо сокращения армии. Организовать Генеральный штаб, подумать, где можно что-то улучшить, чтобы через пять лет, когда мирное время закончится, армия быстро восстановила свою численность и начала решать те задачи, которые я перед нею поставлю.

- Вы уверены, что у нас будут эти пять мирных лет, Ваше императорское величество?

- Мне бы хотелось, чтобы ты вместе с нашими дипломатами сам смог составить прогноз. Чтобы облегчить вам задачу могу сказать что у меня есть предчувствие, что обстановка резко обострится после смерти короля Польши Августа Сильного в феврале 1733 года. Но слишком сильно не полагайтесь на это моё предчувствие. Я и сам не уверен, что дата его смерти будет именно такая. В любом случае, у Генерального штаба, Военной коллегии и Коллегии Иностранных дел должны быть варианты действия и на случай, если саксонец умрет раньше.

От коллегии чужестранных дел ко мне на совещание пришли канцлер Головкин и вице-канцлер Остерман. Протокол заседания вел сидевший в сторонке Кириллов. Потом копию нашей беседы он передаст Головкину, а наш экземпляр обработает архивариус, дополнив информацию в картотеках канцелярии, чтобы в следующий раз я оперативно получил информацию для продолжения разговора. Дипломаты приятно удивили, придя на совещание с подготовленным черновым текстом Плана работ коллегии. Правда, содержание меня не устроило - много витиеватых слов и мало конкретики. Пришлось в очередной раз объяснять азы документотворчества.

- Нужно определить цель деятельности коллегии. Так чтобы любой консул, посол и канцелярист понимал, что от него требуется.

Дальше не стал конкретизировать. Пусть чиновники поломают голову. Напомнил только о необходимости помогать российским купцам и передал список из трех десятков имен. Это были иностранцы, которых я хотел привлечь для работы в России.

- Обещайте им всё, что угодно - высокие оклады, отличные условия работы. Эти люди могут принести нам большую пользу.

- Но кто это, Государь?

- В основном это выдающиеся учёные.

Остерман с Головкиным переглянулись, но не стали уточнять, откуда у меня этот список. Самому старшему из представленных в нем, Джону Гаррисону, было тридцать четыре года и лет через семь он сконструирует свой первый хронометр. Многие из этих выдающихся людей были ещё студентами, но тем проще их переманить в Петербургскую академию наук.

Зашёл разговор о планируемом мною сокращении армии.

- На вас, дипломатов, пока армия слабеет, ложится большая ответственность - предотвратить угрозы России извне.

Начали перечисление этих опасностей, выделив четыре основные - со стороны Швеции, Польши, Турции и Персии.

Война со шведами в истории Игоря Семёнова произошла в 1741-1743гг. Мне эта война абсолютно не нужна и я надеялся избежать её за счёт усиления флота. Но на всякий случай предупредил дипломатов:

- Если в ближайшие десять лет шведы решатся на реванш и объявят нам войну - можете оба подавать прошение об отставке, потому что это будет ваша вина.

Мои собеседники возражать не стали, только париками качнули. Десять лет - большой срок. Только я своего обещания не забуду и им не дам расслабляться.

Гораздо сложнее была ситуация в Польше. На данный момент это огромное государство практически не имело собственной армии и зависело от воли соседей: России, Австрии и Пруссии. Плюс те поляки, которым эта ситуация не нравилась, пытались получить помощь у французов или шведов. Когда в 1733 году умрет король Август, российским войскам придётся вновь восстанавливать status quo. Можно, конечно, попробовать укрепить действующую власть, чтобы наследник Августа сам смог разобраться с претензиями Лещинского. Но ни Лещинский, ни Август, ни его сын не являются нашими друзьями. Лучший вариант для нас - сохранение слабой королевской власти в Речи Посполитой, а разгром нами Лещинского и его сторонников только укрепит позиции наших союзников. Так что пусть австрийцы мутят свою игру с выборами дружественного нам и им короля из природной польской династии Пястов.

Был ещё вопрос русско-литовских земель в составе польского государства. При мне или при моих приемниках эти области войдут в состав Российской империи. В принципе, я был не против присоединения новых территорий. Я даже не против раздела собственно польской территории Пруссией и Австрией. Всё равно прусаки не удержат Варшаву без нашей помощи, а мы им помогать не станем. Чего не скажешь об австрийцах. Галиция достаточно прочно войдёт в этот конгломерат многонациональных земель. Но всё это слишком отдалённая перспектива.

- В польском вопросе я полагаюсь на ваше искусство, господа. Есть только два прогноза, которые вам могут помочь. У меня есть предчувствие, что Август Сильный доживёт до начала 1733 года. После его смерти начнётся война с Лещинским, в которой мы поддержим сына Августа.

Головкин недоверчиво покачал головой.

- Эти предчувствия... Я не сомневаюсь, что так и будет, Ваше императорское величество. Но может быть есть какие-то подробности? Знание будущего нам чрезвычайно поможет.

Канцлер испытующе взглянул на меня. Один из самых осторожных людей в моем окружении позволил себе противоречить монарху. Правильно ли я поступаю, раз за разом выкладывая свои откровения? Не показывая свои сомнения, я улыбнулся и покачал головой.

- Нет, Гаврила Иванович, это всё, чем я могу вам помочь.

Доверчивость опасна и я удивлён, что такой опытный царедворец пытается на меня давить в этом вопросе. Вон, Остерман, невозмутимо глядит в сторону - понимает, что правильнее всего принимать мой дар как факт и не требовать большего. Канцлер тоже видимо сообразил, что вызывает моё неудовольствие и повернул разговор на следующую тему - отношения с турками и Крымским ханством. Я озвучил своё видение ситуации на юге.

- Полагаю, война с турками неизбежна. Мы пока к ней не готовы, но в ближайшие годы будем усиливать наши армию и флот.

- Это будет сложно сделать, Государь, если мы хотим сократить расходы казны. - заметил Остерман.

- Знаю. Поэтому ближайшую пару лет будем вести только подготовку к последующему рывку. Пока же мне бы очень хотелось добиться от османов разрешения на торговое мореходство в Черном и Средиземном морях.

- Это трудно. Наш резидент в Стамбуле Неплюев уже не один год работает над этим, но безрезультатно.

- Знаю. Пусть продолжает дальше. Если не помогут его уговоры, вопрос решат пушки, когда придет их время.

- У тебя есть предчувствия на этот счет, Петр Алексеевич?

- Нет, Андрей Иванович. Но у меня есть план начать войну после того, как замирим к нашей выгоде Польшу.

Внутренне я содрогнулся. Знание, что эти две войны неизбежны, не избавляет меня от ответственности за гибель тысяч людей. И малой кровью не обойтись. Но если я начну юлить, проявляя неуместное миролюбие - жертв в итоге окажется ещё больше.

По персидскому вопросу у нас тоже вышел спор. Содержание низовых полков на оккупированной прикаспийской территории обходилось империи очень недёшево. Устойчивым мнением было желание вернуть эти территории персам обратно. Но я не был уверен, что пересмотр итогов персидского похода будет хорошим решением. У меня есть определённые планы по получению хороших доходов с завоеванных земель. Со временем получаемая выгода будет гораздо выше затрат на содержание войск.

Персия сейчас находилась в самом плачевном положении, поделённая на части русскими, османскими и афганскими завоевателями. Впрочем, наступательный порыв русских иссяк со смертью Петра I. Османов афганцы во главе с шахом Ашрафом остановили прошлом году, и через пару месяцев ожидается подписание между ними Хамаданского мирного договора. Но на северо-востоке Персии в прошлом году от афганских правителей откололись земли во главе с сефевидским принцем Тахмаспом и его полководцем-туркменом Надиром. Через пару лет они разгромят афганцев, а в 1730г возобновят войну с османами. С доблестным военачальником Надиром мне бы не хотелось воевать. С ним выгоднее дружить. Вероятно, придется вернуть ему южное побережье Каспийского моря. Это даст ему ресурсы для войны с турками, а нам сохранит Баку и даст торговые привилегии во всех его землях. Только нельзя отступать дальше, как это произошло в истории Игоря Семенова. Пока же наши дипломаты вели переговоры с Ашрафом и Тахмаспом. Возможно, я тороплю события, но всё же сделал подсказку.

- Тахмасп победит. Точнее, победит его полководец Надир. Делайте ставку на него.

Лица собеседников застыли. Остерман, внимательно вглядываясь мне в лицо, спросил.

- Это предчувствие, Государь?

- Да. Постарайтесь натравить Тахмаспа и Надира на османов.

Не стал пока давать добро на возврат персидских земель. Насколько понимаю, даже без моего вмешательства все идет к подписанию Рештского договора и в моей реальности. А возможно пока договор не подписан я найду другие варианты, позволяющие не отдавать однажды завоёванное.

Глава 18

Сегодня я чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы совершить дальнюю поездку. Несколько барок доставили меня, моих спутников и охрану к устью Охты и дальше вверх по течению, до первой запруды. Ваня, сидевший на корме поблизости от меня, при очередном порыве ветра сморщил нос и чихнул.

- Однако же воняет здесь! Посильнее чем в сортире!

Я кивнул. Наверняка варят целлюлозу. По воде неширокой речки плыл всякий мусор. Радужных нефтяных пятен не было, но наверняка рыба отравлена до самой Невы.

Пока плыли, я успел провести небольшое совещание с руководством Берг-коллегии. Блюэр сейчас уехал в Петрозаводск экспериментировать с цилиндрическими мехами, а со мной сейчас Президент коллегии Зыбин вместе с асессорами Телепневым и Гейнрихом Шлаттером. Сын Шлаттера сейчас вместе с Гмелиным плывет следом за нами на второй барке.

Григорий Капустин, отосланный мною на поиск олова в Северном Приладожье, пока не вернулся. Прислал только сообщение и ящик образцов для анализа. В письме порадовал, сообщив, что признаки месторождения есть и он задерживается для более детального изучения.

Блюэр тоже отписался, что меха уже начали изготавливать. Жаловался на нехватку хорошей руды для завода.

- Напишите ему поискать железо у восточного берега Онежского озера.

Запасливый Шлаттер достал карту и я ткнул пальцем примерно туда, где находится Медвежьегорское месторождение. Подумав, посоветовал поискать также железо севернее, немного южнее верховьев реки Кемь. Здесь, недалеко от группы озер, из которых речка вытекает, находится крупное Костамукшское месторождение железных руд.

- Далековато до Петрозаводска, - сжав кулаком подбородок, задумчиво пробормотал тучный Зыбин.

- Если руду найдут - завод лучше ставить в Кеми, на побережье Белого моря. Будем продавать железо англичанам. И вот что, Алексей Кириллович, есть у меня сведения, что англичане скоро начнут руду плавить не на древесном угле, а на каменном. Нужно нам их опередить.

Зыбин покивал.

- Слышал я о таких опытах. Только сколько пробовали - ни у кого ещё не получилось варить железо на каменном угле. А у нас и угля поблизости нет. Разве только тот, что за Окой нашли недавно.

- Тот уголь, что нашли в Подмосковье не подойдет по качеству. Нужно искать уголь получше. Есть он на Груманте и есть в верховьях Печоры, на речке Воркута. Пошлите людей проверить, а на будущий год уже и добычу нужно организовать.

Что меня радует, люди перестали задавать мне вопросы откуда такие сведения. Зыбин тут же принялся писать письма в Архангельск и Пустозерск. Так что по весне к архипелагу Шпицберген (по нашему Грумант), поплывет экспедиция брата нашего астронома Людовика Делиля, который сейчас занимается картографическим описанием Кольского полуострова. Из Пустозерска же на Воркуту вверх по Печоре поплывет местный рудознатец Григорий Черепанов. Именно он три года назад привез в Петербург образцы Ухтинской нефти. С ним отправится ассесор коллегии Телепнев и один из братьев - архангельских купцов Соловьевых. Им я хочу отдать откуп на продажу керосина и керосиновых ламп в Архангельске. Осип Соловьев, их представитель в столице, весьма впечатлился недавней демонстрацией нового типа дешёвого освещения.

- Угля нужно много привезти в Петрозаводск. Будем экспериментировать. Сами понимаете, сколько нужно топлива для загрузки доменной печи.

Шлаттер задумчиво кивнул и стараясь не опрокинуть чернильницу тут же вписал что-то себе в тетрадь.

Посовещавшись, решили изготовить сразу несколько перегонных кубов, партию керосиновых ламп и отправить вместе с Телепневым в Пустозерск. Вторую партию повезут на юг, в Баку. Гораздо эффективнее осуществлять перегонку нефти на месте и везти поначалу только керосин. В Архангельске Соловьевы организуют продажи ламп и керосина, в том числе на экспорт. В Прикаспийских землях я хочу помочь продажам большим заказом для армии и флота по замене свечного освещения на керосиновое.

На пристани у Ильинской слободы и Охтинских пороховых заводов нас встретил Батищев вместе с остальными заводскими начальниками. После приветствий повел нас на экскурсию по заводу, объясняя назначение цехов, сараев, складов и технологию производства и хранения пороха. Территория была обширной. В дальнем углу, подальше от жилья, располагалось новое экспериментальное производство бумаги. Этот завод тоже интенсивно рос. Я насчитал десяток строений: склады поташа, извести, щелочи, дерева, щепы, серы. Отвалы мела, цеха варки целлюлозы, промывки, бумагоделательный цех и целое поле для сушки на солнце бумаги.

- Я приятно удивлен, Яков Трофимович. Времени прошло немного, а ты, я смотрю, неплохо уже развернулся.

- Это Александр Григорьевич Строганов помог, Ваше императорское величество! Без него бы ничего не вышло.

- Вот как? А я и не знал! Барон, ты порадовал меня! Очень порадовал! Чем тебя наградить?

Старший из братьев Строгановых поклонился и ответил в духе, что для державы живота не пожалеет. Я в ответ кивнул.

- Жду от тебя планы по организации таких заводов. Если требуется где-то монополия или льготы какие-то, то коммерц-коллегия рассмотрит вопрос без задержки.

Сначала Соловьевы, теперь Строгановы. Похоже, купцы почувствовали коммерческую выгоду в моих начинаниях. Наверное, пример Исаева, который уже десятками продает самовары, их раздразнил.

Следующий час я посвятил обсуждению проблемы улучшения качества бумаги, как сделать ее тоньше, прочнее, белее и дешевле. К сожалению, пока не удавалось сделать её белой, да я и не надеялся. Сульфатный процесс для этого мало подходит, но технологию альтернативного сульфитного процесса я не знал. Одна надежда на химиков, которых пока мало. Гмелин и Шлаттер младший слушали нас внимательно, но новыми идеями пока не радовали.

Батищев уже оснастил варочные котлы герметичными крышками и даже примитивными предохранительными клапанами. Я посоветовал также вмонтировать в котлы термометры, подобные тому, что мы использовали в нефтеперегонном кубе. Намекнул на необходимость улавливать выходящие газы и конденсировать в охладителе. Насколько понимаю, в первую очередь испаряется скипидар, который можно использовать в производстве красок. Он, правда, гораздо более ядовит, чем обычный. В любом случае, этими парами не стоит дышать тем, кто работает и живёт рядом с целлюлозно-бумажным производством.

Жидкие отходы тоже можно использовать. Пена, которая всплывет, это сульфатное мыло. Вроде бы его тоже можно применять в лакокрасочном производстве или для обогащения руды методом флотации. Например, при добыче того же олова. Остальной же раствор можно выпарить и выжечь органические компоненты. Должен получиться так называемый зеленый щелок, из которого каким-то образом можно получить снова белый щелок. Такой процесс называется каустизация, но я понятия не имею, что он из себя представляет. Озадачил решением этой непростой задачи Батищева и Шлаттера. Гмелина пока решил не отвлекать от нефтехимии, но посоветовал ему быть в постоянном контакте с лабораторией Батищева.

- Так нет же тут никакой лаборатории, Петр Алексеевич?

- Значит должна быть. Закажите такое же оборудование, какое есть в Академии или в Генеральной Аптеке. А ты, Яков Трофимович, поищи среди рабочих или детишек толковых лаборантов. Пусть осваивают науку и проводят эксперименты.

- Может быть лучше такую школу организовать при кафедре химии Академии, Государь?

- Возможно это и лучше, но лаборатория при заводе должна быть. Потому что задачи у нее особые - химические опыты для промышленности. Лаборатория при аптеке занимается химическими опытами для медицины. А лаборатория при Академии должна заниматься общими химическими законами и да, обучением студентов университета.

Обсудили также проблемы роста производства бумаги. Одно из основных ограничений - нехватка щелочи, сырьем для получения которой служил поташ. Вещество достаточно дефицитное и к тому же экспортное. Решением было замена при производстве щелочи поташа на соду. Но в эти времена сода являлась ещё более экзотическим сырьем. По счастью я знал способ получения с помощью нагрева при высокой температуре смеси глауберовой соли, угля и известняка. Глауберову соль можно добыть двумя способами. Первый способ уже известен и открыт самим Глаубером. Состоит он в воздействии серной кислоты на обычную поваренную соль. Но серная кислота тоже дорогой продукт и дешевле будет добывать природную глауберову соль. Я знал о нескольких месторождениях, из них два доступны, хотя и далеки от Петербурга. Одно находится в Кулундинской степи в Сибири, недалеко от будущего Барнаула. Второе поближе - на берегах залива Кара-Богаз-Гол. Так что у экспедиции за бакинской нефтью появится ещё одна цель на противоположном берегу Каспийского моря. Но вначале мне всё же придётся провести опыты с искусственным получением соды по методу Леблана.

Поставил также вопрос очистки жидких отходов производства.

- Охта уже отравлена. Скоро станет невозможно есть рыбу в Неве. Думайте, как избежать слива черного щелока в реку.

- Можно отстаивать отходы в пруду, - предложил Батищев.

- Из пруда яд может попасть в грунтовые воды. Возможно, лучше будет вывозить твердые отходы в море.

Вот и ещё одна непростая задача. Пока промышленные отходы не отравили всю Балтику - нужно разрабатывать методы охраны окружающей среды.

К вечеру, когда лодка уже приближалась к пристани у Летнего дворца, я решил что есть время по пути посетить Литейный двор. Ещё несколько лет назад здесь интенсивно отливались пушки и ядра для армии. Сейчас такой большой потребности нет, и толковые мастера занимались всякой мелочевкой. Иван Ферстер был одним из лучших колокольных мастеров в городе и с чугунным литьем имел дело нечасто, но свой новый проект я решил поручить ему. Обрусевший немец внимательно выслушал задачу.

- На востоке, в Китае, издавна научились отливать сталь в тиглях. Как они это делают, я точно не знаю, но вроде бы есть два способа. По первому варианту тигель должен быть плотно закрыт крышкой. По другому варианту поверх кусочков цементованной стали насыпали слой флюса из зеленого стекла.

Второй способ на самом деле должен был изобрести англичанин Гентсман лет через двадцать. К сожалению, это было всё, что я знал об этой технологии. Поэтому поручил Ферстеру подходить к работе творчески. На первом этапе ему нужно получить литую сталь. На втором - найти ей приминение. Например, у кузнецов-оружейников. Или в пружинках часов. Собственных часовщиков в России пока единицы, но я уже встречался как-то со старичком Иоакимом Гарно. Для организации отечественного производства часов нужно сделать очень много. Наличие хорошей пружинной стали только первый шаг. Хорошая сталь также требовалась для стрелок компасов. Вроде мелочь, но из-за неё российские компасы могли размагнититься в самый неудобный момент. Третьим этапом станут эксперименты с легирующими добавками. Но об этом я конечно сегодня не заикался даже.

Пока я общался со своим первым металлургом-экспериментатором, к нашей компании присоединился Василий Корчмин, который предложил посетить его мастерскую. Через несколько минут, ожесточенно грызя пустую трубку, он демонстрировал мне набор самовозгорающихся фитилей для новых бомб с различной задержкой времени прогорания.

- И как? Испытывали уже при стрельбе? Осечки бывают?

- Бывают, Государь. Поначалу каждый второй выстрел бомба не взрывалась, но сейчас наловчились уже и осечка только один раз из пяти где-то получается.

- Тоже немало. Нужно совершенствовать дальше. А как насчёт времени срабатывания бомбы?

- Когда пристрелялись, то почти всегда взрыв бомбы стал происходить после попадания.

- Отлично. Что с бомбическими орудиями крупного калибра? Отлили уже?

- Той формы ствола, которую мы с тобой обсуждали, Петр Алексеевич, у нас пока нет. Болванку отлили, сейчас высверливаем и шлифуем. Будет готово через несколько дней. А пока испытывали на самой крупной из наших пушек. Пороховой заряд клали меньше, но выстрел все равно получается очень мощный и дальнобойный, так как бомба легче, чем цельное ядро. Если такие орудия поставить на корабли да палить по настильной траектории - пробьют борт любого корабля!

- Я рад, Василий Дмитриевич! Продолжайте работу. Нужно оснастить один из наших кораблей батареей таких мощных орудий и провести испытания в условиях потешного морского боя. И усильте секретность. Ни один шпион не должен ближайшие годы разобраться в ценности того, что вы сделали!

Корчмин ещё сам не понимал, насколько мощное оружие он создал. Через несколько лет, когда начнётся война с турками, я рассчитывал, что российские корабли уничтожат весь османский флот в Средиземном и Черном морях, молниеносно и непоправимо. А до этого ни один английский или французский шпион, которыми переполнен Петербург, не должен разобраться в том, что я намереваюсь изменить баланс сил среди морских держав.

1 августа я отправился в Петропавловскую крепость. Мой дед посещал казематы Тайной канцелярии каждый понедельник. Сегодня уже вторник, но традицию я решил возродить. Тем более что сейчас полным ходом шло расследование покушения на меня. В первый же день, когда я был ранен, арестовали всех солдат отряда Дашкова и большое количество свидетелей, толпившихся в районе Гостинного двора. Всех их опросили сначала на месте, затем в крепости 'у пытки'. Лицезрение дыбы, неторопливые приготовления палачей хорошо развязывало языки. Но многим не повезло еще больше и пытки они всё равно не избежали. В эти времена в политических процессах со средствами расследования не церемонились. Людей подвешивали на дыбе, выворачивая суставы, били кнутом. После этого отправляли в камеры отлежаться, чтобы через несколько дней подвергнуть истязаниям снова. По установленному порядку обычно пытали три раза. Если не находили в ответах противоречий или изменений - появлялся шанс избежать дальнейших допросов. Презумпция невиновности в таком серьезном расследовании не работала. С точки зрения Ушакова и его подчиненных все оказавшиеся в пределах видимости во время покушения на царя были преступниками. Даже если вина не подтверждалась смущения никто не испытывал, так как решалась задача поиска врагов Государя. Я не мешал, предупредив только, чтобы никого не калечили, да и кнутом пользовались только по делу. Больше всего досталось тем, кто в предчувствии неприятностей попытался бежать с места происшествия. Но их имена выяснили из показаний других свидетелей, и аресты продолжались до сего дня. Пока что удалось выяснить приметы разбойников и разослать погонные грамоты для их поимки с обещанием высокой награды.

- Через границу не убегут? - спросил я Ушакова, перебирая протоколы допросов на столе передо мной.

Сидевший на лавке могучий генерал помотал головой.

- Даже если в Финляндию прорвутся - там их тоже достанем, Государь. Люди предупреждены.

Я кивнул.

- Что Веселовский? Много наговорил?

- Поет как соловей, Петр Алексеевич.

Секретарь Меншикова, Яков Веселовский, ничего не знал о покушении, зато попав в каземат начал рассказывать о воровстве Светлейшего князя. Утаивание налогов, притеснение соседей-помещиков, взятки со всего и вся. Даже с приданного цесаревен умудрился получить откат. Новостью казнокрадство Александра Даниловича не было. Раньше это сходило ему с рук, но сейчас мои советники уговаривали наказать своего врага. Первое время я склонялся к более мягкому штрафу и ссылке. Но смущали странные приказы в Ингерманландский и Семеновский полки, ушедшие из Военной коллегии перед самым покушением. Допрошенные Пашков и оба генерала Волкова уверяли, что эти распоряжения были вызваны угрозами моих камер-юнкеров во время ночной попойки. К стыду своему, я таких речей не помню, так как был сильно пьян. Но всё равно созывать армию на основании пьяного трепа молодежи кажется чрезмерным и нелогичным. А вот для осуществления переворота - очень даже! Ушаков и Головин ждали от меня разрешения применить пытки к генералам, однако я сомневался, что перепуганные офицеры смогут что-то добавить к своим показаниям.

- Позволишь дать совет, Государь? - Ушаков спокойно смотрел мне в лицо. Я кивнул и он продолжил. - Преступление Меншикова не в том, что он причастен к покушению на тебя. Его вина в том, что он позволил себе принимать решения за тебя. Он, несомненно, хотел поместить царя под арест и править от его имени. Это такая же измена, как и покушение на цареубийство!

- Но ведь мне только одиннадцать лет. Я несовершеннолетний и по Тестаменту императрицы нахожусь под опекой Верховного Тайного совета!

Ушаков снова мотнул головой.

- За несколько последних месяцев ты доказал всем, что разумен как взрослый муж, Ваше императорское величество. Тестамент же Меншиков сочинял на пару с Бассевичем, чтобы ограничить твою власть и править самому. Но самое главное - именно он отдал преступный приказ Дашкову доставить тебя во дворец, вопреки твоей воле.

Я кивнул, соглашаясь и Ушаков продолжил:

- Сейчас никто не сомневается в том, что ты достаточно взрослый, чтобы управлять страной самовластно. Но для тех, кто тебя ещё не знает и судит по твоему возрасту нужен знак, убедительный и беспощадный.

- Какой знак, Андрей Иванович?

- Знак, что сомневаться в мудрости одиннадцатилетнего императора уже преступление. Люди должны бояться и тогда то, что ты задумал, станут делать без пренебрежения и лености.

Я отложил бумаги и смотрел, размышляя, в небольшое окно на крепостной двор. 'Всё-таки Меншиков подставился. Ушаков прав. Хотя он использовал аргументы для укрепления моего деспотизма, но некоторый страх подданных может быть полезным для дела'. Вздохнув, спросил:

- Кто там сейчас в очереди на дыбу?

- Любой, кого прикажешь, Государь, - ответил Головин.

- На ваше усмотрение. Я просто хочу посмотреть.

Пыточная выглядела мрачно, как я и представлял. Тусклые светильники, огонь в очаге, серые стены, крюки в потолке, столик с пыточными инструментами. Палачи и канцеляристы склонились в низком поклоне. Я окинул помещение взглядом и сел в сторонке на лавку. Пара дюжих охранников привели изможденного человека и поставили на колени. Начался допрос. Ушаков и Головин попеременно спрашивали, перепуганный мужчина отвечал, канцеляристы записывали. Потом с допрашиваемого сорвали рубаху. Я увидел незажившие уродливые шрамы по всей спине, оставшиеся от предыдущей пытки. Бедняге заломили руки за спину, привязали к веревке, подвешенной к потолочному крюку, и палачи вздернули тело к верху. Человек застонал, а потом заорал, когда его дернули за ноги вниз, выворачивая руки из суставов. Снова начался неторопливый допрос. Потом палач взялся за хлыст и ловкими ударами превратил всю спину в кровоточащий кусок мяса. Плохо соображающего от боли человека снова спрашивали и еще нескоро унесли прочь. Я наблюдал за этим жутким процессом. Наконец, так и не сказав ни слова, вышел на улицу. Взглянул на пасмурное сегодня небо. Ушаков и Головин стояли рядом, почтительно ожидая моих распоряжений. Я же боялся проявить видимую слабость, поэтому молчал. Мой дед-садист обожал подобные развлечения. Меня от них тошнило. К тому же я понимал, что на результаты следствия пытки мало влияют. Ясно, что все это расследование бьёт по невиновным людям, оказавшимся не вовремя в ненужном месте. Но лезть со своими цивилизованными представлениями в худо-бедно работающую систему дознания посчитал вредным. Самое большее - запретил увечить людей, а телесные раны их затянутся.

- Переведите Пашкова, Волковых и Меншикова из под домашнего ареста в крепость. Дозволяю использовать пытки, но постарайтесь не превратить их в инвалидов. Они мне ещё могут послужить где-нибудь в Сибири. И найдите, чёрт возьми, Рябого и того, кто его подослал!

Глава 19

'Бог любит троицу', поэтому я был доволен, что полк выступил в очередной поход к Петергофу уже рано утром. В этот уже третий за последнюю неделю поход я шел вместе со своими солдатами. Солнце только недавно показалось над деревьями, и ночная прохлада ещё не отступила. Я шагал в центре колонны, с ротой гренадеров первого батальона. Рана уже совсем меня не беспокоила. Правда, нагружать на себя дополнительный груз я не стал. В отличии от солдат, которым пришлось нести пудовый груз в дополнении к тяжелой фузее. Вода, сухари, порох, пули, даже камни и песок. Не нравилась мне, правда, конструкция вещмешков, которая не имела единой системы. Кто-то использовал одну лямку, кто-то не мог правильно распределить груз, кто-то являлся счастливым обладателем кожаного ранца. Большинство не имело заплечной сумы или ранцев вообще, полагаясь на использование телег обоза. По счастью, простейший вещмешок сделать несложно, поэтому солдаты взялись за иголку с нитками и к вечеру получили подобие рюкзака.

Второе новшество, которое появилось в этот раз, это боевое охранение. Где-то впереди в засаде нас ждали всадники Лейб-Регимента. Преображенцев я предупредил, что если конница, прорвавшись к идущему маршем полку, не встретит солдат построенных в каре, я буду очень недоволен. Поэтому впереди, перед авангардом, сзади, за арьергардом и по параллельным маршрутам шли отряды разведчиков и боевого охранения. Если увидят нападающих - дадут сигнал всему полку выстраиваться для отражения атаки.

Третье, что я потребовал от командиров, это запланировать места привалов, где солдаты могут передохнуть и дождаться отставших. Через час после выступления первый такой привал случился на выходе из города у Нарвской заставы. Роты постепенно подходили, подтягивались телеги обоза и полковая артиллерия - восемь легких трехфунтовых орудий. Обычно пушки были приписаны к артиллерийскому полку, и только после долгих бюрократических процедур их можно было затребовать для проведения маневров. Это требовало немало времени, как и прибытие личного состава, разбросанного на квартирах по всему городу. Поэтому первый привал растянулся на целый час.

Пока же я расположился на лавке у придорожного трактира вместе с офицерами и Ваней Долгоруким, не позволившим себе пропустить такое веселье, как поход в Петергоф. Рассказывали анекдоты, рассматривали путников и коляски, идущие и едущие в город и из него. Слухи о вчерашнем переводе Меншикова и других руководителей военной коллегии в крепость наверняка уже распространились, но при мне никто не подавал вида, что это кого-то беспокоит.

Я же размышлял о том, не сильно ли доверился Ушакову. Историкам будущего был известен некий документ, так называемое 'письмо Румянцева', с описанием смерти моего отца. В письме перечисляются конкретные исполнители тайной казни царевича Алексея Петровича - сам Румянцев, Толстой, Бутурлин и Ушаков. Впрочем, существовало мнение, что эта запись - позднейшая подделка. Я же, получив доступ к документам следствия над опальным сыном Петра I не нашел подтверждения причастности Ушакова к гибели моего отца. Как помощник Толстого в Тайной канцелярии он занимался другими делами и особого участия в следствии над царевичем не принимал. Поэтому, подыскивая кандидата в руководители тайной службы я выбрал генерала из-за его профессиональных качеств и опыта. Но на всякий случай решил ограничить его влияние руководством следственного отделения, а службу охраны поручить кому-то другому. Мне нужен был генерал с боевым опытом (таких много после петровских войн), непосредственно находящийся в Петербурге (не хочу дожидаться пока приедет один из генералов например воюющих сейчас в каспийских землях) и не сильно связанный с столичной вельможной 'мафией'. Лучше всего под эти требования подходит генерал Матюшкин, только недавно вернувшийся с Кавказа, а сегодня командующий полком в этом походе. Поэтому, когда первый привал закончился и солдаты продолжили движение, я забрался на лошадь и поехал рядом с генералом, расспрашивая его о военных походах.

- Когда Петр Алексеевич доверил мне руководить нашими войсками в Персии - первое, что мне пришлось сделать, это взять Баку. По опыту предыдущего года решил отказаться от использования конницы, привязанной к берегу и большой массы войск, которую сложно прокормить. Отплыли с четырьмя полками из Астрахани, через пару недель вышли на рейд Баку. Полки Астафьева и Безобразова совершили высадку, поставили рогатки и с помощью пары орудий отбили вылазку горожан. Корабли же начали бомбардировку городских стен. Сначала подавили батареи персов, а потом за четыре дня сделали пролом и подожгли город. Готовились уже начать ложную атаку с берега и высадку к пролому оставшихся на кораблях войск, но помешала морская буря. Атака задержалась, горожане заделали брешь. Тогда я через одного торговца арбузами послал в город письмо. В этот раз разум у персов возобладал, и они выкинули белый флаг.

- Славная победа, Михаил Афанасьевич.

Генерал с признательностью наклонил голову.

- Благодарю, Ваше императорское величество! За эту победу твой дед наградил меня чином генерал-лейтенанта.

Устроив дела в Баку, Матюшкин через полгода перебрался в Решт, за год до этого занятый войсками бригадира Шипова с помощью похожей морской высадки. Как и в Баку, в Реште формальным поводом для аннексии послужило соглашение с послом шаха, подписанное в Петербурге. По этому договору Россия предоставляла Тахмаспу военную помощь против афганцев, но получала Дагестан, Баку, все западное и южное побережье Каспийского моря. В итоге Тахмасп договор не признал, посол же, опасаясь расправы, попросил убежища в Астрахани. В Реште Шипов укрепил большой караван-сарай, где разместились русские батальоны. Позже эту военную базу в центре провинции Гилян возглавил генерал Левашов. Местные вельможи требовали от генерала удалиться, он отнекивался, что это не в его компетенции и нужно ждать ответа из Петербурга. Прибытие Матюшкина послужило сигналом для местного населения, что русские отнюдь не собираются эвакуироваться. Собралось двадцатитысячное войско и несколько месяцев маячило неподалеку от Решта. Атаковать персы не решались, при наступлении русской пехоты поспешно отступали, чтобы снова вернуться через неделю. Матюшкин и Левашов постепенно перестали тревожиться по поводу этой большой враждебной толпы неподалеку. Вышлют пару рот солдат, которые промаршируют до ручья, ставшей неформальной границей влияния и вернутся обратно. Тем не менее, такое недружественное поведение аборигенов ограничивало возможности пятитысячного российского контингента по сбору налогов и контролю провинции Гилян, не говоря уже о фиктивных претензиях на соседние Мазендеран и Астрабад. Наши послы пытались выторговать у Тахмаспа признание завоевания русскими Дагестана и Баку в обмен на отказ от притязаний на Мазендеран, Астрабад и даже эвакуацию из Решта. Боялись только, что освобожденное нами место придут турки. Я знал, что эти опасения напрасны, но пока не решил еще - стоит ли отказываться от Гиляна уже сейчас или повременить пять лет, пока Надир-шах не свергнет Тахмаспа.

Матюшкину же я озвучил желание назначить его руководителем своей охраны.

- Я бы хотел, чтобы меня охраняли солдаты, казаки и офицеры, прошедшие бои в Дагестане и Персии, Михаил Афанасьевич. Мне кажутся более надежными те, кто не замешан в столичных интригах, но своей кровью защищает и расширяет пределы России.

- Совершенно с тобою согласен, Петр Алексеевич! Там, у черта на куличках любой солдат понимает, что без Бога и Царя Русь погибнет.

Батальоны бодро шли по дороге. Иногда в просветах между деревьев справа виднелось море, дворцы знати. Екатерингоф, Анненгоф, Елизаветгоф - дворцы супруги и дочерей моего деда. Сейчас они опустели. Рядом Подзорный дворец, названный так потому, что царь любил наблюдать из него за приходящие в дельту Невы корабли. Он даже начал перестраивать его из дерева в камень, но я недавно приказал свернуть строительство всех императорских дворцов - этого, дворца в Стрельне, Зимнего дворца в Петербурге и моего собственного дворца на Васильевском острове.

К полудню добрались до развилки дороги у Красного кабачка. Вправо шла Петергофская дорога, прямо - старая Нарвская дорога, налево - дорога в Сарскую мызу, где находится еще один дворец почившей императрицы и будущее Царское село.

Вдоль по дороге в Петергоф

Мелькают в ряд из-за ограды

Разнообразные фасады

И кровли мирные домов.

В тени таинственных садов

Там ест трактир... и он от века

Зовется 'Красным кабачком'

Сейчас трактиром владеет переводчик Семен Иванов, прославившийся успешным бегством из шведского плена. Место это историческое, воспетое не только Лермонтовым. В его окрестностях марширующие в Петергоф гвардейцы обычно останавливаются на ночлег. Даже название округа получила соответствующее - Привал. Но в последнее время солдаты полка задерживались здесь только на пару часов - переждать полуденную жару. Скидывали надоевший груз, подкреплялись сухарями. Самые умные - ложились подремать. Я тоже не стал валять дурака, и лег подремать в тени деревьев подремать на простейшее ложе, приготовленное денщиками из соломы и пары одеял.

Вторая половина пути была длиннее и скучнее. Мы просто шли и шли, периодически делая десятиминутный привал. Миновали Лигово, где находилось водохранилище, питающее питьевой водой Лиговский канал, усадьбу Шереметевых в Ульянке, дальше поместья братьев Апраксиных, недостроенный стрельненский императорский дворец, дачи вельмож в Михайловке. Именно здесь нас и атаковали всадники Лейб-Регимента. На марше мы провели пару тренировок на случай конного налета, поэтому никто не удивился, услышав в отдалении звуки стрельбы - боковое охранение заметило засаду. Послышались команды офицеров, завизжали трубы, телеги обоза и упряжки с артиллерией стягивались в группу, а солдаты образовывали вокруг подобие каре. Я покинул строй вместе с Матюшкиным, наблюдая и оценивая суету перестроений. Как и предполагал, всадники добрались до основной колонны раньше, чем она приготовилась к обороне. С гиканьем и свистом кавалеристы выскочили из-за деревьев. Матюшкин злобно ругнулся и вскоре принимал доклад лихо соскочившего с коня командира полуэскадрона.

- Кто таков? - хмуро спросил генерал.

- Капитан Скрябин, Ваше высокопревосходительство!

- Молодец, уделал гвардейцев!

- Рад стараться, Ваше высокопревосходительство! - лихой офицер поедал взглядом генерал-аншефа и меня.

Объявили привал для разбора маневров. Лейб-Регимент сумел укрыться от глаза дозора, воспользовавшись зарослями и оврагом. Впрочем, арьергард полка сумел выстроиться в каре. Командующий им капитан Степан Апраксин лучился от удовольствия. Авангард во главе с секунд-майором Адрианом Лопухиным был полностью застигнут врасплох. Центр колонны, в котором находились я и Матюшкин, каре не построил, но успел стянуть все роты первого и четвертого батальона к телегам обоза и полевой артиллерии.

- Не так уж плохо, Михаил Афанасьевич. Хотя в организации дозоров есть недочеты, - оценил я работу гвардейцев. Генерал приободрился и дал команду продолжать движение.

Долгий нудный переход закончился. Гвардейцы добрались до Петергофа и быстро организовали лагерь на привычном месте. Хотелось бы организовать солдатам праздник. Но в связи с постным днем среды велел только хорошо накормить без мяса, рыбы, вина и масла. В который раз задумался о том, чтобы ускорить возделывание подсолнечника. Масло из него постное и в такие дни не запрещается употреблять.

Искупавшись в море, я и сам присел за стол вместе с толпой офицеров. Преображенцы и кавалеристы Лейб-Регимента сидели вперемежку, дружески подтрунивая по поводу недавнего противостояния в маневрах. Обсуждали, как нужно организовать походные дозоры, чтобы избежать внезапных налетов конницы. Хвастались, что уже привыкли к удвоенным дневным переходам. Может быть, кто-то и хотел бы пожаловаться на необходимость тащить за плечами бессмысленный груз, но побаивались критиковать мои распоряжения. Обсуждали и мероприятия физической подготовки. Скрябин из Лейб-Регимента внимательно запоминал, что в этом плане уже использовали преображенцы.

- Так значит бег, подтягивание на перекладине и отжимание от земли как будто бабу покрываешь? Так может лучше сразу с бабой отжиматься?

Гвардейцы заулыбались и, посмеявшись, перешли к теме игры в мяч, которая стала популярной вначале у семеновцев, но уже знакома стала и остальным военным. Кстати, наверняка в лагере уже закончили с обустройством, и кто-то уже играет в футбол. Но тем, кто оставался в дворцовом парке, где были расставлены столы, было интереснее, так как к причалу подошла яхта, с которой на берег сошли жены офицеров, а может и любовницы тоже. Вечер оживился еще больше, когда кто-то вспомнил, что сегодня ровно четыре года прошло с момента открытия Петергофского дворца. Я некоторое время наблюдал за ритуалами ухаживания, принятыми в этом веке и размышлял, когда наконец проснутся мужские гормоны в моем детском теле. Потом покинул общее застолье, чтобы пообщаться с прибывшими генералами Юсуповым и Салтыковым. Они сегодня работали в Сенате и привезли некоторые документы на подпись. В том числе закон о престолонаследии. Утвердив документ, потребовал опубликовать его текст в газете 'Ведомости'

- Надо бы сделать практику публикации новых законов в газете обязательной. Организуйте мне аудиенцию с редактором.

Яков Синявич, первый репортер первой русской газеты 'Ведомости'. В этом году она прекратила свое существование, чтобы на будущий год возродиться как печатный орган Академии Наук. Но мне кажется, страна может позволить себе и две газеты.

Предупредил собеседников, что Матюшкин в ближайшее время не сможет уделить Преображенскому полку все свое внимание.

- Работа в Сенате тоже важна, но вас шестеро командиров в штабе. Не оставляйте полк без непосредственного контроля.

Поговорили о новых задачах, которые я поставил перед гвардейцами и уже затемно я вышел погулять в парк рядом с дворцом. К нам троим присоединились Никита Трубецкой и Степан Апраксин.

- Ты чего не с женой, Никита?

- Служу тебе, Государь! - льстиво ответил приятель.

Я шел по аллее парка, наслаждаясь насыщенным ароматом летней 'белой' ночи. Где-то слышалась болтовня, смех, но звуки были приглушены деревьями. За одним из поворотов наткнулись на тискающуюся влюбленную парочку. Ваня Долгоруков уже расстегнул девице корсаж платья. Его я узнал даже со спины. Женщина увидела меня, пискнула и торопливо вывернулась из объятий моего камергера. Вглядевшись в ее густо нарумяненное лицо, признал Анастасию Головкину, супругу сопровождающего меня Никиту Трубецкого. С любопытством взглянул на приятеля. Тот побагровел, но молчал. Любопытно, вызовет ли он Ваню на дуэль? Насколько я его знал, не станет он этого делать. Повисло неловкое молчание. Никита хлопал губами, его жена застегнула платье и присела в реверансе, Ваня выпрямился и принял немного смущенный вид, сопровождающая меня свита едва сдерживала смешки. Придется опять ситуацию разруливать мне.

- Можете идти, сударыня.

Интересно - все знают, что Ваня наставил Трубецкому рога, но пока я официально не отмечу этот факт, Никита будет делать вид, что ничего не произошло. Даже сейчас старается не смотреть на обидчика. Приспособленец, что тут скажешь! И все остальные в моем окружении такие же! И с такими людьми я хочу изменить Россию? Одна надежда на юнкеров четвертого отделения канцелярии! А Ваню-бабника надо бы наказать.

- Вот что, Иван Алексеевич, жеребец стоялый, поезжай-ка ты, - я задумался на мгновение, куда его заслать, - поезжай в Петрозаводск. Поможешь Блюэру довести до конца его задумку с цилиндрическими мехами.

Долгоруков поклонился, приняв поручение, а я добавил.

- И если до меня дойдут слух об обидах каких на тебя - поедешь тогда в следующий раз в Екатеринбург.

Еще раз поклонившись, Ваня невозмутимо удалился. Я обернулся к придворным.

- Подготовьте яхту! Поплывем в Сестрорецк! Ты, Никита, поедешь со мной!

В Сестрорецке я в этот раз появился с минимальным сопровождением: Матюшкин, Трубецкой и гвардейцы охраны. Никиту я уже предупредил, что оставлю его при заводе для помощи в максимально скором строительстве паровой машины.

- Твоя задача - всемерно помогать изобретателям, а не давить на них. Люди, деньги, материалы - они должны немедленно получать всё, что посчитают необходимым.

- Сделаю, Петр Алексеевич.

- Вторая задача - секретность. Охрана наших промышленных тайн ложится на тебя, Михаил Афанасьевич. Нужно сделать так чтобы, не мешая изобретателям, предотвратить появление рядом с ними шпионов. Это касается Беэров, Никонова в Сестрорецке, Батищева в Охте, Нартова в Петербурге. Сложнее всего с академиками. Не нужно их пугать карами за разглашение секретов. Обмен знаниями с учёными из других стран является частью их работы. Поэтому нужно объяснять нашим изобретателям необходимость осторожности в общении с академиками.

Матюшкин внимательно слушал. Надеюсь, его ретивость в охране государственных тайн будет иметь разумные пределы. Мне бы не хотелось, чтобы напуганные угрозами академики сбежали из России.

- Что делать с явными шпионами, Ваше императорское величество?

- Поступайте по ситуации. Держите связь с Ушаковым и Тайной канцелярией. Кому-то можно пригрозить, кого-то выслать из страны, кого-то наказать. Следите за ними, думайте, принимайте меры и держите меня в курсе.

Отдохнув на борту яхты во время плавания, я утром начал с обхода заводской территории. Здесь мало что изменилось. Войны давно не было, заказов на оружие соответственно тоже. Андрей Беэр, как новый директор завода, питал надежды поднять завод производством паровых машин. Англичане продавали их сотнями, а то что получалось у нас было более совершенным. Я, услышав об этих надеждах, покачал головой. Пробиться на тот же английский рынок будет трудно, да и не уверен, что стоит снабжать конкурентов нашими высокими технологиями. К тому же здесь собрались мастера иной квалификации. Не стоило полностью отказываться от производства оружия. По счастью, мне было чем озадачить надолго всю Сестрорецкую мануфактуру, да еще тулякам останется.

- Есть планы замены в армии фузей на штуцеры, Андрей Венедиктович. - Матюшкин несколько удивленно посмотрел на меня. Являясь членом военной коллегии, он ни о чем подобном не слышал. Не обращая на него внимания, я продолжил: - Это десятки тысяч ружей. Пока вопрос будет решаться - подготовьте предложение по технологии удешевления и стандартизации штуцеров. Калибр и все детали должны быть единообразными. Возможно, было бы целесообразно часть фузей переделать в штуцеры. Подумайте с мастерами, и жду тебя с образцами и докладом.

Разумеется, штуцер в отличии от фузеи обладает гораздо более низкой скорострельностью. Я знал простой способ, как решить эту проблему с помощью особой конструкции пуль. Но пока не видел необходимости делиться с кем-то этим секретом. Ближе к началу военных действий, когда штуцеров в армии будет уже тысячи штук, появятся у нас и свои пули Минье.

Добравшись до паровой машины, я внимательно оценил изменения в её конструкции. Действующую 'огневую' машину Ньюкомена Беэры должны были превратить в более совершенный механизм конструкции Уатта. Если не приглядываться - изменения невелики. Прежде всего, бросалось в глаза огромное коромысло, передающее энергию от машины к водяному насосу. Не изменились конструкция печи и парового котла. Зато заметно усложнились цилиндр и сопутствующие механизмы. В два раза больше всяческих труб и клапанов, каких-то веревок и жестких сцепок. Сам цилиндр заметно увеличился в размерах, облаченный в дополнительный корпус, в котором пар будет поддерживать температуру стенок цилиндра.

- Какие-то сложности возникли? - спросил я мастеров.

Отец и сын переглянулись и вздохнули. Похоже, сложностей было много, и я терпеливо стал расспрашивать. Общая картина сложилась следующая. Первоначальная конструкция цилиндра нового типа была готова уже неделю назад, но с тех пор мастера занимались устранением недочетов. Были проблемы с синхронизацией механизмов, с изоляцией пара внутри цилиндра при движении штока и поршня, со сложностями установки и размонтирования громоздкой конструкции при переделках. Кто-то из рабочих даже немного покалечился.

- Насколько серьезно?

- Да уже поправляется он. Покарябался немного только! - успокоил меня директор завода.

Что касается конструкции, был шанс, что она не заработает и до зимы. Ползунову в свое время понадобилось для создания своего паровика почти два года. Учитывая, что Беэры имеют технические подсказки от меня и карт-бланш на расходы, я надеюсь, они добьются результата уже в этом году. С другой стороны, тот результат, который будет получен, меня уже не вполне устраивал и я поручил мастерам помимо модернизации английской машины сконструировать собственный вариант более компактного парового двигателя с кривошипно-шатунной передачей на вращающийся вал.

- Поговорите с Нартовым. Мы там с ним научились делать стандартные резьбовые соединения. Используйте их для крепежа с учетом того, что как только вы доделаете машину - их понадобится много.

- Сколько, Ваше императорское величество?

- Десятки, я полагаю. Поэтому части, из которых машина будет собираться должны быть взаимозаменяемы.

Наверное, я спешу. Машина ещё не изобретена, а я уже требую делать её из стандартных деталей. Но пусть готовятся заранее к массовому производству. Если конечно им удастся решить все технические проблемы. Я вздохнул и попытался объяснить конструкцию сальника и золотника, а также посоветовал поэкспериментировать со смазкой из тяжелых фракций нефти, которые уже получил Гмелин. Вроде бы солидол получают из них с помощью загустителей из мыла. Подозреваю, что не всякое мыло для этого годится. Но пусть Гмелин и Беэры решают этот вопрос экспериментами.

Мастер Никонов порадовал меня испытаниями заякоренных мин. Представляли они собой обычные бочки с порохом. Якорь удерживал их всплытия. К сожалению, взорвалась только та мина, к взрывателю которой была привязана длинная бечевка. Бахнуло изрядно, но я только скептически покачал головой.

Нужны были контактные взрыватели или взрыватели с отсрочкой времени. Последние были уже у Корчмина. К нему я и отправил Никонова, посоветовав им обоим поэкспериментировать с кислотами в поисках реакции воспламенения. Тогда можно будет наладить контактный взрыватель так, чтобы он разбивал сосуд с кислотой, а реакция воспламенения детонировала бы порох.

- И проверь свои мины на герметичность. А то может и часу не пройдет, как порох внутри отсыреет!

Хотел было поручить Никонову конструирование ласт, маски и трубки для подводных пловцов, но решил с этим повременить. Пусть решит хотя бы одну задачу.

Глава 20

В пятницу полдня просидел в Сенате. Как обычно, занимался собственными бумагами, вполглаза и вполуха отслеживая текущую работу. В основном она состояла в рассмотрении бесконечного потока челобитных. Темы разные, но возникает ощущение,что их всего две - 'дайте денег, помираем' или аппеляции к решениям надворных судов и коллегий. Секретарь торжественно зачитывал текст челобитных, затем сенаторы по очереди высказывали свое мнение. Начинал обычно Григорий Юсупов, как младший по званию. Заканчивал канцлер Головкин. Я в процесс не вмешивался, иногда делал пометки в папочке под названием 'Сенат', если приходили в голову мысли по поводу организации его работы. Тем не менее, жалобы на нехватку денег требовали каких-то решений, поэтому после обеда я перебрался в коммерц-коллегию.

Вернулся из ссылки Президент коллегии Александр Нарышкин. Весной Меншиков решил, что он препятствовал моей помолвке с его дочерью. Фик заикнулся было, что и Шафирова можно бы вернуть из Архангельска. Я покачал головой.

- Шафирову поставлена конкретная задача - организовать китобойный промысел. Пока что ничего кроме жалоб на нежелание поморов идти работать на государевы суда я от него не слышал. Пусть предлагает меры по организации частного промысла китов. Нужны суда - делать их за счет казны. Надобны моряки - нанимать иностранцев или переводить крестьян из центральных губерний. Мешают конкуренты - послать в места промыслов военный фрегат. Не окупаются затраты - придумать рассрочку платежей за корабли. Так и отпишите ему.

Подняли вопрос о новой экспедиции с товарами в Бордо и Кадис. Я дал добро на затраты, посоветовав брать максимальный ассортимент российских товаров, в том числе новинки - самовары, секстанты и термометры.

- Их пока мало, но мастерские работают вовсю. В следующий раз будет больше. А в следующий раз нужно отправить корабль в октябре. Надеюсь, погода позволит. И не забудьте организовать поставки также в Данциг, Любек и Амстердам.

- Что делать с нераспроданным товаром, Государь?

- Забирайте в Петербург то, что не удастся распродать по сниженной цене. Складские запасы лучше обновлять.

- Насколько снижать цены?

- Подумайте сами. Можно даже и в убыток, только контролируйте, чтобы в следующем году не повторилось то же самое. Консулы должны грамотно планировать, что они смогут продать. Если не научатся - придется их менять.

Ревизия на партикулярной верфи показала плачевное состояние частного кораблестроения. Девять лет назад мой дед построил на ней полторы сотни судов. Половина из них - буеры, для зимней езды по льду. Ещё десяток яхт, два десятка барж и какое-то количество лодок. Все суда бесплатно раздавались вельможам с обязательством при утере или поломке строить новое уже за свой счёт. Ещё требовалось каждое воскресенье и по разным другим случаям массово выходить на речную прогулку. Уже несколько лет эта утомительная традиция не соблюдалась, и я не собирался её возрождать. Но что делать с верфью? После строительства Невского флота она переключилась на строительство судов для аренды частными лицами. Пока в убыток государству. Ревизия показала полный бардак в документации. Выслушав доклад, я задумчиво побарабанил пальцами по столу.

- В ближайшее время я наведаюсь на верфь. Передайте интенданту Потемкину, чтобы навёл порядок и подготовил план по дальнейшему развитию верфи. Меня интересуют два вопроса. Первое, что необходимо сделать, чтобы наши корабли охотно покупали иностранцы. Второй - что нужно для того чтобы затраты казны на строительство судов в аренду в конце концов окупались. Третий, каких мастеров можно перевести в Архангельск для строительства партикулярной верфи уже там. Четвертый - подумайте над тем, чтобы таможенные пошлины для перевозки нашими судами были ниже, чем при перевозке российских товаров на чужих судах. Предупреждаю, за успех решения этой задачи отвечает не только Потемкин, но и вы.

Наиболее сложный вопрос - отмена внутренних пошлин. Решили сделать это с первого января одновременно с повышением экспортных пошлин.

- Соберите полные данные по сборам внутренних пошлин во всех губерниях за этот год и за прошлый, а также на какие нужды эти деньги распределялись. Повышение экспортных сборов будет временным, на один год. Уже в 1729 году они должны быть скорректированы так, чтобы поступления только компенсировали внутренние пошлины, но не больше.

Особенностью современной финансовой системы была привязка определённых расходов к соответствующим поступлениям денег. Например, Академия наук финансировалась с пошлин в нескольких провинциях. Чтобы учёные не остались без денег - нужно будет искать для них другие источники финансирования, не обязательно от петербургской таможни. Может быть, от доходов той же партикулярной верфи? Я озвучил свою идею, но Нарышкин и Фик синхронно покачали головами.

- Да какие там доходы, Государь? Одни убытки!

- И всё же, поговорите с Блюментростом. Скажите, что если с нашей или их помощью верфь нормально заработает - все доходы пойдут в казну Академии и Университета. А со временем и вовсе она станет владелицей верфи.

Возможно этим ходом я заодно решу еще несколько непростых задач. Далее зашла речь о дорогах, которые тоже находились отчасти в ведении коммерц-коллегии.

- В ближайшие годы, как только определимся с деньгами, начнем строительство каналов через Белое озеро. Корчмин и Миних сейчас прорабатывают этот вопрос. Вам же советую обратить внимание на Сибирский тракт. Нужно обеспечить удобную доставку товаров из Кяхты к Ирбитской и Макарьевской ярмаркам. Подумайте над вопросом организации движения в целом, от Москвы до Охотска. Не только грузов, но и переселенцев.

Ещё один вопрос - самоорганизация купечества. У меня в планах есть идея придания в городах купеческим собраниям статуса равного собраниям дворянства. Озвучивать этого пока не стал. Сказал только общие слова о всемерной поддержке таких организаций со своей стороны.

Наконец, зашла речь о коммерческом образовании. Русское купечество неохотно отдавало своих отпрысков учиться, но университетские и академические кафедры коммерческих наук могут стать хорошим подспорьем для моих идей. Так что пусть Нарышкин и Фик подумают о том, как эту кафедру организовать в Академии и кого туда пригласить.

В субботу наступил срок очередного отчета Дмитрия Голицына по тем действиям, которые должна совершить камер-коллегия. В этот раз он пришёл один. Поначалу в разговоре чувствовалось некоторое напряжение. Видимо прошлый выговор и недавние аресты его тревожат. Начали с простых вопросов. Ревизион-коллегия и Доимочная канцелярия успешно подчинены Камер-коллегии. Для печатания ассигнаций отправлены люди в Амстердам закупать оборудование и нанимать мастеров. Художники рисуют эскизы банкнот. Планируемое количество ассигнаций будет ограничено запасом золота и серебра в казне, чтобы гарантировать свободный обмен бумажных ассигнаций на золото и серебро.

- Пока всё делаете правильно. И всё же обязательно придется создавать Ассигнационный банк, который и будет обменивать банкноты на серебро и золото.

Голицын покивал и сказал, что, к сожалению, у нас нет своих банкиров. Придётся договариваться о найме с иностранцами. Зная его нелюбовь к нерусским специалистам, я представляю, как эта мысль ему неприятна.

- Дмитрий Михайлович, нанимать банкиров в Европе придётся, но нужно учить своих финансистов. Пошлите кого-нибудь посмышленее в Берлин, там недавно в университете открылась кафедра камеральных наук. Неплохо бы и во Францию кого-то послать. Ну и в нашем Петербургском университете стоит основать кафедру камеральных и счетоводческих наук. Только обязательно с преподаванием на русском языке.

За последние годы в государственных конторах достаточно успешно внедрены правила строгого документооборота и учёта материальных и денежных средств. Но правила этого учета пока самые простые. Нет двойной записи (это когда в журналах соседствуют колонки дебет и кредит, что позволяет удобно контролировать обороты и остатки по счету). Нет разделения синтетических и аналитических счетов, которое лет тридцать назад начали внедрять итальянец Гаратти и француз Савари. Нет стандартного Плана счетов и типовых проводок. Всё это достаточно ново и в Европе, а для российских дельцов вообще тёмный лес. Но Голицын эрудит и осведомлен об этих новшествах. Порадовался моим знаниям и обещал подумать и представить план о введении такой бухгалтерии в российских учреждениях.

Обсудили список мелочных сборов и пошлин, которые денег в казну давали мало, но служили источником обогащения для сборщиков и откупщиков. По терминологии из будущего - коррупциогенный фактор. В итоге решили отменить сборы с найма извозчиков и плавных судов, с клеймения хомутов, с мостов и перевозов, подымный сбор, сборы с подпалых и палых лошадиных и прочих кож, привальный и отвальный сборы, канцелярский мелочной, с ледокола и водопоя, с весов, с каменного жернового промысла и горшечной глины, с проезжих печатных грамот, с таможенного письма. Я не помню точно, соответствует ли этот список тому, что отменил Шувалов через 35 лет. Закончив перечисление, Голицын удовлетворенно улыбнулся. Несмотря на небольшое усложнение финансового положения казны, такой указ сильно упрощает работу его ведомству.

Перешли к более сложным вопросам. Выполнение моего указа о строгом выплачивании окладов военным и чиновникам начали с Петербурга.

- На следующей неделе выплатим всем оклады, но только за прошедший месяц. Общая задолженность очень велика. Если в столице мы ещё сможем закрыть долги, то в других городах денег на это нет.

- Ты правильно решил, Дмитрий Михайлович. Для начала обеспечим деньгами текущие платежи, а долгами займёмся позже. Главное, чтобы эти долги не накапливались, а только сокращались. И вообще...

Я на мгновение запнулся, формулируя в голове мысль.

- Всё что я делаю сейчас, Дмитрий Михайлович, направлено на то, чтобы государственная казна прирастала. В ближайший год это главная задача для всех чиновников - сокращать расходы до тех пор, пока доходы казны не превысят расходы. И ты должен этот процесс контролировать! Если какие-то траты тебе не нравятся - говори прямо, что ради них придётся отказаться от чего-то другого. Даю тебе право спорить на эту тему со мной. Если нужно - публично. Обещаю прислушиваться к твоим доводам.

Голицын сверкнул глазами и наклонил голову, пообещав всемерно оберегать интересы государственной казны. Я надеюсь, он правильно поймет свои функции и не станет выходить за рамки, которые я ему очертил.

Дальше наш диалог стал совсем доверительным, и мы смогли конструктивно обсудить проблемы составления бюджета Санкт-Петербургской губернии. А в этом деле за прошедшую неделю выявились многочисленные сложности. Чётких границ у губернии не было, и они постоянно менялись. Например, в этом году выделилась из её состава Новгородская губерния. Да и вообще, существовали еще провинции в составе губернии, которые по моему плану и становились основной административной и хозяйственной единицей империи. Ещё сложнее на провинциальном и уездном уровнях. Печально всё было с конкретизацией статей бюджета. Ну и в довершение - непонимание самого Голицына и его подчинённых, зачем это всё нужно и чего я от них хочу.

В общем, пришлось мне засесть в коллегии, затребовать книги прихода и расхода и начать сбор информации. Я не бухгалтер, но работа историка в архивах приучает к терпению, методичности, вниманию к мелочам и умению обобщать факты по неполным данным. Мне же нужно было не просто получить несколько цифр, а научить канцеляристов и чиновников так работать самим. Более того, нужно составить понятную письменную инструкцию для тех, с кем я не могу общаться лично. Помогало то, что я уже не первый месяц возился с этими документами и план действий по их анализу у меня уже был.

Во-первых, откуда приходят деньги? С таможни в порту. Отправил канцеляриста пролистать приходные книги на мытном дворе и вывести помесячные суммы. Во-вторых, деньги идут с податей городского посадского населения, и в Ратушу отправился еще один чиновник с похожим заданием. Ещё есть разные сборы, которые получает полиция и третий писарь ушел в Полицмейстерскую канцелярию. После получения данных из разных точек города через несколько дней заставил секретаря поумнее сверить их с данными в коллегии. Часть денег могли прийти из каких-то других источников, часть нельзя было отнести к бюджету губернии. В итоге получилась стройная картина помесячного поступления денег в условную казну Санкт-Петербурга за последние несколько лет. Данные всё равно неполные, но статистика позволяет строить графики и исправлять лакуны и ошибки в информации. Правда, показывать Голицыну графики я не стал. Слишком необычная это информация. Ещё начнет смотреть на меня как на инопланетянина. А может быть, итак уже что-то подозревает, только виду не подает. Но способ проверки статистических данных все же я попробовал объяснить.

- Вот смотри, Дмитрий Михайлович, сборы за прошлый год резко выделяются по сравнению с остальными годами. Слишком мало. Либо это ошибка и мы чего-то не учли, либо кто-то очень много украл и не сделал записи в журнале.

Голицын покивал. Учитывая, что с основания города его возглавлял Меншиков, было понятно, кого обвинят в недостаче. Хотя я думаю, что это всё же ошибка в расчётах. Генерал-губернатор воровал и раньше, не вижу серьезных причин для него так резко наглеть именно в прошлом году. Или всё же после смерти моего деда что-то изменилось, и его правая рука пустился во все тяжкие? Три раза ха-ха! Хотя Александру Даниловичу сейчас на дыбе не до смеха. Начнут задавать новые вопросы про воровство в прошлом году. Вспоминай вор, когда и что крал? А он, бедолага, уже ничего не соображает от боли, да и не помнит конкретно все свои делишки. Воровал-то он постоянно!

Что касается вычисления динамики расходных статей бюджета, то здесь я уже не мог обойтись без системы счетов и проводок. Попытался только выделить максимально простую систему счетов и объяснить принципы двойной записи канцеляристам. Поставил задачу и отправился заниматься другими делами. Потом, правда, в течении многих дней пришлось не раз наведаться в коллегию и разбираться, как идут дела. В итоге, с моей помощью процесс понемногу начал сдвигаться с места. К цифрам по столичному бюджету добавились данные по окружающим уездам, а через месяц подробные инструкции по сбору данных вместе с типовыми бланками были разосланы в ближайшие провинции. До зимы получим результаты из них, скорректируем инструкцию с учетом ошибок и вопросов и отошлем ее во все провинции империи. Уверен, пройдет не один год, пока система заработает как часы, но начинать то надо уже сейчас!

В воскресенье работать нельзя - положено молиться и отдыхать. Тем более, сегодня праздник Преображения Господня. Народу требуются зрелища и в первую очередь он желает лицезреть своего императора и его новую наследницу. Поэтому с утра мы вместе с сестрой отстояли обедню в Троицком соборе. Толпы горожан ждали нашего выхода на площадь. Гвардейцы выстроились в торжественном карауле. Звенели колокола. Духовые инструменты исполняли нечто гимнообразное. Я и Натали не спеша прошли через площадь и по ковровой дорожке поднялись на борт императорской яхты. Обернувшись у планшира борта, помахал рукой и зрители восторженно заорали.

Обедали в большом павильоне в Летнем саду. В честь праздника, несмотря на идущий Успенский пост, разрешено есть рыбу и народ спешил воспользоваться плодами труда обер-кухмейстера Иоганна Фельтена и его подчиненных. Кроме нас присутствовали ещё человек сто из самых знатных. Желающих было больше, но не позволяли размеры помещения. Я уже задумывался - правильно ли было останавливать строительство и реконструкцию многочисленных императорских дворцов? Может быть, прогнать чиновников моей канцелярии из Зимнего дворца и достроить его? Или всё же подождать год, пока умрёт Фёдор Апраксин, чтобы унаследовать его дворец? Дворец Меншикова я решил конфисковать в счёт многочисленных фактов его воровства (он уже признался в хищениях на несколько миллионов). Но жить в его дворце не стану - лучше передам здание Петербургскому университету. История повторяется, только в другой реальности это здание передали Шляхетскому кадетскому корпусу, тем самым укрепляя сословность в государстве. Поддержка дворянства-шляхты мне конечно нужна, но в долгосрочном плане я хочу понемногу размыть различия между сословиями. Заодно не дам загнуться столичному университету.

После обеда мы с Натали гуляли по Летнему саду. Достаточно нелепое развлечение, но нужно дать придворным возможность мелькнуть у меня перед глазами. Вот, казалось бы, я отослал от себя Никиту и Ваню вроде как в наказание. Одного за донжуанство, другого за рогатость. Но они сами и все остальные восприняли это изгнание как важное поручение от царя. Больше всех довольны Алексей Долгоруков, отец Вани, и канцлер, тесть Никиты. В малопонятном соперничестве кланов их семьи, похоже, приобрели какие-то выигрышные очки. Другие семьи в нашей мафии тоже зашевелились. Сергей Голицын крутиться рядом, всем своим видом выражая 'ну поручи же и мне что-нибудь, Государь!' Как и майор семеновцев Лев Измайлов, женившийся недавно на его двоюродной сестре. От Апраксиных рядом со мной крутятся молодые Федор и Степан. Есть парочка Салтыковых и Петя Шереметев. Знать помельче эта банда старается ко мне близко не подпускать. Только немецкая партия имеет такую возможность. Супруга Остермана, Марфа Стрешнева, уже крутится вокруг сестры - хочет попасть в её придворный штат.

После отъезда цесаревен и их приближенных альтернативный столичный бомонд начинает закручиваться вокруг Натали. Особенно много молоденьких девиц на выданье. Например, Наталья Чернышева или моя потенциальная невеста Екатерина Долгорукова. Ну нет, красавицы, в ваши сети я не собираюсь попадаться. Хотя, по слухам, Наталья Чернышева является внебрачной дочерью моего деда и мне в невесты не годится. А вот Катя Долгорукова в параллельном будущем чуть было не стала моей женой. Я снова пытался разглядеть в девушке, что же меня могло в ней так зацепить. Но то ли я стал другим, то ли ещё недостаточно взрослый, то ли без интимного контакта не проникнуться - но особой привлекательности я в ней не видел. Просто симпатичная пятнадцатилетняя девица, каких много при дворе.

С отцом Натальи, новым генерал-полицмейстером Григорием Петровичем Чернышевым, мы обсуждали сейчас изменения в градостроительной политике.

- Санкт-Петербург вырастет через много лет в огромный город, Григорий Петрович. Пустыри застроят и если сейчас не запланировать хорошие правила строительства - потом будет трудно всё исправить.

- Какие же правила, Ваше императорское величество, необходимо изменить?

- Первое - ширина першпектив. То, что нам сейчас они кажутся широкими, через много лет будет мало.

- И какая ширина будет достаточной?

- Например, как у Большой Першпективы Васильевского острова.

- Но она такая широкая для того, чтобы прорыть посередине судоходный канал. Неужели такой же канал придётся прорыть и на першпективе к Невскому монастырю?

- Канал вряд ли. Но можно сделать широкий бульвар.

Чернышев озадаченно задумался. Я пока не вмешивался в формирование нового генерального плана города. Будет ещё время проработать детали. Пока же пусть хотя бы расширят улицы. Может быть, тогда через триста лет не будет этих бесконечных автомобильных пробок.

- А вот ещё один! - Натали, стоявшая рядом со мной, дернула меня за руку и показала в сторону мужчины в сером камзоле, стоявшего у статуи и внимательно поглядывавшего вокруг. Я улыбнулся и переглянулся с Матюшкиным. Генерал поклонился.

- Вы замечательно наблюдательны, Ваше императорское величество!

Дело в том, что у меня появилась тайная стража в обычной одежде горожан. Когда я рассказал Натали, что пока мы бродим по Летнему саду, нас охраняют несколько таких незаметных воинов она тут же принялась отгадывать, кто из встречных в эту стражу входит. И уже вычислила четверых. А тем, кого она не приметит, я обещал награду.

Обрадованная похвалой генерала сестра даже подпрыгнула от удовольствия и засмеялась.

- Натали, веди себя прилично - ты теперь наследница престола, - улыбаясь, сказал я.

Девочка на секунду скорчила рожицу.

- И что же я должна теперь делать, Ваше императорское величество?

- Ничего особого. Отдыхай, развлекайся, а дела доверь мне.

Княжна посерьезнела:

- Нет, так не пойдет! Чтобы мой братик уморил себя в юном возрасте работой? Я хочу тебе помочь, только скажи, чем я должна заниматься?

Я задумчиво посмотрел на сестру. За её спиной стояли фрейлины и придворные её штата. Если их всех не занять чем-то полезным они со скуки могут начать плести заговоры. Видя мои сомнения, Натали требовательно топнула ножкой. Под длинным платьем я конечно не вижу, но звук характерный услышал.

- Ну же, Петя! Дай мне какое-нибудь серьезное поручение!

Я пожал плечами.

- Ты итак уже делаешь серьезные вещи. Театр, литература...

- Ах, это всё чепуха! Только бы не скучать. Ты вот всё меняешь как-то интересно. Наверное, потому что будущее знаешь. Я тоже хочу что-то менять как ты.

Я удивлённо посмотрел на девушку. Потом на её и свою свиту. Похоже, то, что у меня бывают видения будущего, из разряда удивительных сплетен стало для них общеизвестным фактом. Народ посудачил в салонах об этом и принял как должное, что царь-провидец конечно необычно, но так как это наш правитель - то пусть другие завидуют! Может быть, с этим и связано нездоровое какое-то оживление вокруг меня по поводу стремления получить какое-нибудь поручение? И сестра в этом желании не одинока. Я покачал головой.

- И всё же, чем бы ты хотела заняться?

Наташа улыбнулась, потом на секунду задумалась, поглядела на верхушки деревьев и хитро стрельнула глазами в меня.

- Ну не знаю. Хочется приносить какую-то пользу.

- Может быть театром, музыкой, литературой всё же будешь продолжать заниматься?

- Какой в этом толк?

- Огромный. Я тебе подскажу, что можно будет сделать.

- Обещаешь?

- Конечно. Скучать будет некогда!

Целый день провел в коллегиях, общаясь с чиновниками и разбирая бумаги. Даже в мастерской не удалось повозиться. В юстиц-коллегии мне показали первый выпуск издания законов Российской империи. Ударный темп по его подготовке объясняется моим нетерпением, а также снижением требований к структуре документа. Первоначально я хотел отредактировать проект нового Уложения, но быстро понял, что проще публиковать все законы и указы в тематическом порядке. Однако сортировка тысяч документов грозила затянуться, и я потребовал печатать указы в хронологическом порядке. Причем начинать не с самых древних документов середины прошлого века, о которых мало кто помнит и которые требуют непростого перевода на новый гражданский шрифт. Гораздо проще начинать с указов и законов последних лет, а параллельно готовить следующие выпуски. Поэтому уже через месяц с начала работы я держал в руках первый выпуск 'Законов и указов Российской империи' относящихся к периоду 1725-1727 г. Может быть, для юриста хронологический порядок не слишком удобен, но зато уже готовились ещё десяток подобных выпусков по эпохе царствования Петра I. Архивариусы и канцеляристы юстиц-коллегии распределили задачи, сортируют документы, консультируются с юристами и редактируют тексты для типографских наборщиков.

- Отлично, Петр Матвеевич! - похвалил я Апраксина, среднего брата моего отставного флотоводца и президента Юстиц-коллегии. - Хвалю за расторопность. Рассчитываю, что остальные выпуски тоже не задержатся. Конечно, спешка в этом деле чревата большими ошибками и Гинтер с Бекенштейном уже составляют комментарии к этому изданию. Души юристов, любящие точность формулировок, наверное, переворачиваются от боли при таком отношении к юридическим документам. Но зато у них появилось поле для совершенствования законодательства вместо бессмысленного копания в хаотическом архиве противоречивых указов. Я уже намекнул им, что как только будет закончено издание 'Законов и указов' в хронологическом порядке им всем придётся заняться новым изданием, но уже в тематическом порядке со всеми правками и дополнениями. И тираж этого нового издания будет уже не жалкие сто экземпляров, а в несколько раз больше.

Пообщался с первым российским журналистом Яковом Синявичем. Поставил ему задачу возобновления печати газеты 'Ведомости' на еженедельной основе.

- Регулярный выход газеты очень важен, Яков. В идеале будет в начале каждой недели получать выпуск с описанием событий за прошедшие дни.

Пока что решил вернуться к формату хроники. Обязал всё же перед публикацией приносить текст газеты мне на утверждение. Я пока ещё смутно представляю, когда наступит время свободы слова в России. Но информировать общество о том, чем занимается власть необходимо хотя бы просто перечислением фактов. Новшеством стало требование размещать в газете больше платной рекламы. Посоветовал найти людей, которые будут искать рекламодателей. Даже дал наводку на производство самоваров Исаева. Шрифт посоветовал уменьшить, а также добавить колонку объявлений, в том числе бесплатных (но тут уже как получится по возможностям, при достижении самоокупаемости). Насчёт дешёвой бумаги - договориться с Батищевым. Себестоимость продукции его бумажной мануфактуры снижается, качество улучшается. Еще надо бы мне посетить типографию, посмотреть, что можно сделать для удешевления печати.

Вечер я провёл в Преображенском полку. Солдаты и офицеры только вернулись из очередного утомительного похода в Петергоф. Командовал ими в этот раз майор Салтыков. Он и доложил, что марш прошёл успешно, манёвры отработаны, солдаты бодры и рады служить дальше 'Вашему императорскому величеству'. Я кивнул и предложил солдатам отдыхать. Сам устроился в столовой офицерского клуба. Офицеры вместе со мной отдали должное сытному ужину и немного расслабились. Делились шутками, сплетнями между собой, всё как обычно. Я помалкивал, расслабленно откинувшись на спинку стула, но пытался уловить настроение после похода. Вроде бы недовольства бесконечными маршами никто не высказывает. Скорее наоборот - приятное разнообразие после бесконечной караульной и хозяйственной рутины. Ну что ж, значит, мне нет оснований опасаться удара в спину в своём полку.

Я постучал ложкой по своей кружке. Не хрусталь конечно, звук получился глухой, но офицеры дружно замолкли и уставились на меня.

- Господа офицеры, предлагаю хорошенько подумать и обсудить, что нужно сделать, чтобы марши проходили легче, быстрее и организованнее.

Не первый раз я устраивал мозговой штурм в офицерском собрании. Начали обсуждение, а полковой писарь тут же достал бумагу и стал вести протокол совещания. Когда идеи у присутствующих заканчивались, я подкидывал свои: 'Сделать шире лямки вещмешков', 'Правильно распределять груз по спине', 'Разрешить в жару снимать камзолы', 'Проверять на привалах ноги у солдат', 'Заранее планировать места привалов', 'Иметь хорошую карту маршрута', 'В авангарде держать инженерную роту для быстрого наведения гатей и мостов следующему в основном отряде обозу', 'Разведчикам и охранению облегчить носимый груз, так как им приходится передвигаться по пересечённой местности' и так далее.

- Отлично! Завтра остаетесь в городе, а послезавтра маршрут меняется. Полк пойдет на Сестрорецк. Разумеется, дойти до лагеря нужно снова за один день. Я встал, офицеры вскочили тоже. Салтыков пошёл меня проводить. Уже за воротами я обернулся к нему.

- Семён Андреевич, проследи, чтобы солдаты и офицеры завтра не бездельничали, а занимались физической подготовкой. Гоняйте их так, чтобы поход в Сестрорецк им отдыхом показался! Майор поклонился и даже чуть улыбнулся, предвкушая завтрашнее садистское развлечение.

Глава 21

Вторник начался рано утром с череды аудиенций. Чтобы успеть сделать больше я начал приём с утра, но еще за полчаса до этого Левенвольде и Кириллов принесли мне стопку корреспонденции. Читать все эти челобитные и проекты утомительно, выслушивать пространные советы и рекомендации отнимало тоже много времени. Наконец, я не выдержал:

- Вот что, Рейнгольд Густавович, прошу вас подумать, как облегчить для меня принятие решений. К каждой бумаге, которые вы приносите мне, прилагайте заключение моей канцелярии с аргументами и пояснениями, написанными понятным почерком. Мне легче проглядеть бегло текст и только потом с вами обсуждать вопрос.

После этого ЦУ я быстро пролистал стопку документов. Какие-то утвердил сразу. Какие-то отложил с требованием канцелярии дать своё заключение. В восемь в кабинет вошёл Остерман. Принёс несколько указов о консульской службе, поощрении внешней торговли, создании при коллегии Дипломатической Академии для подготовки послов, консулов и прочих дипломатических работников. Отчитался об отправке писем послам и резидентам по поиску ценных специалистов, согласно переданному мной списку. Подсунул для ознакомления пару бумаг по почтовому ведомству. Из нового обсудили с ним два вопроса.

- Андрей Иванович, кое-какие дела за границей требуется решать тайно, с минимальным участием дипломатов. Например, узнать секреты, провести интриги и диверсии.

Остерман согласно кивнул.

- Я бы хотел, чтобы под твоим началом, именно под твоим, а не канцлера, была создана такая секретная служба. Основной её задачей будет сбор информации, но возможно придётся организовывать и тайные действия. Подумай над этим и представь мне проект. Подчиняться эта канцелярия, назовём её Службой Внешней Разведки, будет только тебе и мне.

Барон обещал устроить всё в ближайшие дни. Иметь у себя в подчинении секретную службу - большой плюс для него. Посмотрим, насколько она будет эффективна. Если всё сложится, появится также дополнительный контроль за Матюшкиным, Ушаковым, Чернышевым, прокуратурой и военными. Усмехнулся про себя - похоже, в ближайшее время Петербург будет переполнен тайными агентами всех видов.

Второй вопрос касался моего предстоящего брака. Хоть мне ещё только одиннадцать лет, династический союз нужно планировать уже сейчас.

- Скажу сразу, Андрей Иванович, ездить в другие страны самому выбирать невесту мне некогда. Думаю, что я смогу ужиться с любой супругой. Но конечно желательно чтобы она была недурна собой и достаточно умна. Ну и разумеется знатного рода, лучше королевского. Какие у тебя есть соображения?

Мы какое-то время обсуждали варианты, но дело это долгое и увлекательное и я предложил ему подготовить записку на эту тему и начинать переговоры по самым интересным направлениям.

- Лично мне кажется самым многообещающим брак с испанской или португальской инфантой. Не уверен, правда, согласятся ли католики, чтобы их принцесса приняла православие.

- Ваш брак с испанской принцессой может резко осложнить наши отношения с Англией. У них сейчас война друг с другом.

- Война скоро закончится. Думаю, при должной ловкости вы сумеете избежать конфронтации с британцами.

Зацепившись за мои слова, Остерман выпытал у меня подробности испано-английских отношений в ближайшие годы. В конце грядущей зимы военные действия в Европе двух держав прекратятся. Ещё через год подпишут мир, но это не помешает им вести фактическую войну в Вест-Индии ещё много лет. Лезть в эту свару мне совсем не хочется. Лучше бы породниться с португальцами, которые ни с кем не воюют. Но посмотрим, какие расклады смогут сделать наши дипломаты. В конце концов, никогда не поздно подыскать невесту среди немцев.

Следующим меня посетил Миних с проектом Генерального штаба. В отличии от канцелярии Военной коллегии он займётся планированием будущих войн, координации действий во время войны и обучением высших офицеров. Получается, сегодня положено начало сразу двум Академиям. С учётом двух уже существующих, в Петербурге будет уже четыре Академии. Многовато что-то. Надо бы как-то скоординировать обучение в них.

Обсудили с генерал-аншефом поставленную мною задачу радикального сокращения армии. По штатам мирного времени вторые батальоны полков полевой армии демобилизовывались. Также сокращались гарнизонные войска за исключением инвалидных команд. Оставалось неизменным финансирование казачьих полков на Украине, Кавказе и в Сибири. Сохраняли свою численность низовые полки в Персии и войска в башкирском пограничье. В ближайшие годы я ожидал начало восстания кочевников так что нельзя ослаблять этот рубеж. Урезание штатов не коснется моряков. Обучать их сложнее, чем пехоту, да и численность их не так чтобы велика. А планы по строительству кораблей у меня большие. Не подлежали увольнению 15000 солдат на строительстве Ладожского канала. В общем, экономить на военном бюджете будем с умом.

О просвещении я говорил с Шумахером вдобавок к новостям о появлении новой кафедры - Камеральных и коммерческих наук. Одобрил публикацию нескольких сборников лекций. Будут новые учебные пособия для Академических Гимназии и Университета.

За Шумахером пришёл Матюшкин. В службе охраны уже набралось много народу. Всем им требовалось приоритетное финансирование и я подписал необходимый приказ в камер-коллегию. После этого поручил Левенвольде поискать в своем 1-м отделении С.Е.И.В.Канцелярии толкового финансиста, которому поручить отслеживание затрат на мои проекты. Пока что от них одни расходы и в ближайшие дни я рискую застопорить все свои новшества, если не решу вопрос с деньгами. Зависеть в этом плане от Голицына мне не хочется. Заодно обрадовал Рейнгольда новой задачей - отслеживанием выполнения моих поручений. Зная вязкую и инертную среду российского чиновничества, без пинательных действий моих канцеляристов будет трудно обойтись.

После обеда я перебрался в мастерскую. Нартов, поприветствовав меня, продолжил возиться со своим станком. Я хотел заняться нарезкой очередного болта, но обнаружил, что все резцы затупились. Пришлось заняться для начала заточкой. Под визг шлифовального круга сообщил мастеру, что есть надежда на хорошую инструментальную сталь, которую выплавит Ферстер на Литейном дворе. Нартов только хмыкнул и недоверчиво покачал головой.

Подошел кораблестроитель Осип Най с чертежами и моделью новой быстроходной шхуны дальнего плавания. Если честно - мало что понял, но по словам корабела - корабль будет летать по волнам как дельфин! 'All right!' - дал свое добро на закладку и продолжил точить резец.

Пришёл мастер-оптик Иван Беляев. Принёс новый термометр с тонюсеньким каналом. Уж как они умудрились вытянуть стекло в капиллярную трубку, даже не знаю. Зато теперь у нас есть настоящий градусник, откалиброванный под температуру человеческого тела. Пока ещё неказистый и жутко дорогой, но я приказал наделать их побольше для наших клиник и на продажу за рубеж. Беляеву выдал червонец в награду и приказал наградить его подмастерьев тоже. Заодно обрадовал новым технически заданием - сконструировать, наконец, микроскоп по расчётам Эйлера. Молодой немец, по словам Шумахера, уже вовсю пишет фундаментальную работу по оптике.

Мастер Шершавин принёс фонарь новой конструкции. Керосиновую лампу поставил в ящик, одна стенка которого прозрачна, а все остальные зеркальные. Получился прожектор. На пятьдесят лет раньше Кулибина! Пошли экспериментировать в темный чулан. Честно говоря, я не сильно впечатлился яркостью фонаря. Посоветовал мастеру сделать заднее зеркало вогнутым. Форму её уточнить у Беляева. Пусть мои оптики осваивают заодно производство вогнутых линз. А нанести на стекло слой серебра - дело уже Шершавина. Если не справится сам - пусть обратится к зеркальщикам из Ямбурга. Давно пора переводить их поближе к столице. Всё равно этот завод подлежит конфискации у Меншикова вместе с городом. Кириллов тут же зафиксировал поручение от меня в Камер-коллегию о создании императорского стекольного завода под Петербургом.

Секретарь Сената Маслов отчитался о вчерашнем заседании правительства. Ничего особенного - бесконечная рутина дел. Слушая доклад, я припомнил кое-что из биографии этого чиновника. Верный сторонник Ягужинского в будущем он прославится проектами по облегчению жизни крепостных крестьян и ограничению их повинностей. Проект не заработал, и я примерно представляю почему. Реанимировать его в таком виде не стану, но учитывая интерес Маслова к крестьянскому вопросу - поручу работу в этом направлении.

- Анисим Александрович, как идут дела с возрождением уездов вместо упразднённых дистриктов?

Реформа местного управления продолжается уже много лет. В своё время Пётр I много чего напридумывал лишнего для улучшения собираемости налогов, потом упразднил и попробовал сделать по-другому. Добавьте к перманентной административной революции огромные российские расстояния и получите в итоге полную неразбериху на местах. На текущий момент самыми крупными административными единицами являются генерал-губернаторства и губернии. Разница между ними невелика. Следующий уровень - провинции. Я бы хотел понемногу переводить провинции в разряд губерний. Ограничение здесь - в нехватке обученных людей на все типовые губернские вакансии, поэтому провинции управлялись пока воеводами и минимумом чиновников. Кроме того, в губерниях тратилось большее количество средств на содержание чиновничьего аппарата. По мере улучшения кадровой и финансовой базы будем переводить провинции на статус губернии.

В этом году решили отказаться от искусственных административных образований - дистриктов, характерной чертой которых было одинаковое число душ и пренебрежение к естественным территориальным границам. Возврат к уездной системе конечно благо, но и уезды имеют свои недостатки. Зачастую они занимают огромные территории, и жители одного уезда не имеют возможности посещать уездный центр.

Поэтому я предложил Маслову подготовить проект организации двух новых уровней административного деления - волости и сельские общества на базе государственных крестьян. Волости создавать в каждом уезде по двум признакам. По численности душ от 300 до 2000. По удалённости от волостного центра - не более 12 вёрст, чтобы любой крестьянин мог за день добраться до него и вернуться обратно домой. Сельские общества объединяют крестьян в одном селении с числом мужских душ от 20 до 300. Более крупным поселениям лучше придать статус отдельной волости. Менее крупные местечки объединять вместе или приписывать к более крупным соседям. Такая система упорядочит управление государственными крестьянами, а в конечном итоге и всем населением волости тоже. Сельские общества на сходе выберут старейшин, а те на волостном сходе выберут волостного старейшину, писаря и каких-то других чиновников. Вся эта система не мною придумана и сложилась в России в течении XIX века. Я, как обычно, всего лишь ускоряю процесс.

Натали в первый раз присутствует в Сенате. Сидит серьёзно и важно. Слушает выступающих, помалкивает, косится на то, как я что-то у себя записываю. Вообще в зале перьями скрипят лишь секретари и я, вельможи к этому не привыкли. Возможно, считают мои занятия чем-то вроде возни ребенка с игрушками - не шумит и то хорошо. Думаю, на моём фоне сестра-наследница выглядит посолиднее. Боялся, что она не выдержит многочасового ожидания, но тринадцатилетняя девочка сохраняла спокойствие и интерес к происходящему. Только в перерывах пыталась разглядеть, что же я там у себя пишу.

В данном случае я готовил письменные советы для неё, раз она решила заняться развитием культуры в империи. Первой задачей в этом направлении поставил для неё развитие русского языка. Нужно организовать массовые переводы литературы от древних греков и римлян до современных поэтов, драматургов и прозаиков в Европе. Причём поэзию нужно переводить не просто по смыслу, но и максимально близко по звучанию, с соблюдением ритма, мелодии и рифм. Этим всем могут заниматься профессиональные переводчики и просто энтузиасты. Разумеется не бесплатно. Кроме того, за лучшие переводы будет вручаться дополнительная императорская премия, а лучшие литераторы станут членами новой кафедры изящной словесности Академии наук. Набросал внушительный список авторов и произведений, которые стоит перевести в первую очередь, от Гомера до Дефо. Указал на необходимость при переводах отказываться от старославянских слов, которые уже исчезли из повседневного употребления, а также на осторожное введение новых слов из иностранных языков. Полагаю, в ближайшее время вокруг Натали появится блестящий литературный салон, которому начнут подражать и другие светские дамы Петербурга.

После полудня лодка переправила меня через Большую Невку. Выборгская сторона пока застроена слабо. В основном присутствуют только строения двух петербургских гошпиталей - Генерального Сухопутного и морского. Иван Блюментрост провёл меня по территории. Обычные дома, как и во всём городе. Некоторые оштукатуренные и покрашенные, большинство сереют бревенчатыми стенами. Не сравнить с продвинутым бабичьим гошпиталем за рекой. Тем не менее, мой лейб-медик пытался внедрить здесь такие же новшества, что и в роддоме. Инструменты хирургов кипятили, одежду пациентов и врачей стирали, инфекционных больных изолировали.

- Надеюсь, их группируют по типам болезни? Блюментрост запнулся.

- К сожалению, не хватает помещений, но я распоряжусь, чтобы держали хотя бы в разных комнатах.

- Главное, чтобы пока они лечатся от одной болезни - не подхватили другую заразу от соседей.

В инфекционное отделение я конечно не пошёл. Заглянул в одно из спальных помещений. Действительно чисто, хоть и бедновато. Учитывая внезапность моего появления, скорее всего порядок здесь поддерживают постоянный. И всё же эта казарма мало похожа на привычную мне больницу. Обернулся к врачу:

- Проследите, чтобы соблюдали ежедневное мытьё помещений, желательно с мылом и щёлоком.

Заглянул на кухню и даже поел местной каши. Обязал использовать в питании больных больше свежих продуктов, не вареных или жареных. Про витамины не стал объяснять, зато рассказал о способах борьбы с эпидемиями.

- Иван Лаврентьевич, я знаю, что опыты по предотвращению оспы проходят успешно. Когда собираетесь заявить об открытии научному и мировому сообществу?

- Через неделю мы получим окончательное подтверждение об успешной вариоляции второй группы испытуемых и привьем им натуральную оспу для проверки. К середине сентября будем уверены в эффективности этого метода.

- Хорошо. Вас ждёт награда, слава и большой авторитет среди учёных. Но я бы хотел, чтобы к этому моменту подготовили руководство по борьбе с другими болезнями.

Я передал медику листок из папки 'Инфекционные заболевания', где выписал простые способы предотвращения чумы, тифа, холеры, дизентерии, малярии и гриппа. Лекарств, вакцин и антибиотиков у меня не было, я только указал, что можно бороться с переносчиками заболеваниями - блохами, вшами, комарами. Для холеры предусмотрел кипячение питьевой воды, для дизентерии - мытьё рук, для гриппа - повязку на лицо. К сожалению, не знаю пока, как бороться с другими болезнями, например чахоткой. Но даже перечисленные санитарные меры могут резко сократить число и масштаб эпидемий в стране. Блюментрост быстро прочитал текст и удивлённо взглянул на меня.

- Это потрясающе! Но если всё это правда, то станет величайшим открытием в медицине! Откуда пришли эти знания? Тоже с востока?

- Не важно, Иван Лаврентьевич. Можешь смело писать, что это твои идеи. Главное - организуй всех своих подчиненных на следование этим мероприятиям. Авторитет победителей оспы вам с братом в этом поможет.

Глава медицинской канцелярии поклонился и свернув бумагу как величайшую драгоценность вложил её в футляр, который спрятал куда-то за пазуху.

Мы продолжили обход и заглянули в местный морг. Летняя жара не позволяла держать сейчас трупы долго в этом погребе, поэтом сейчас здесь пусто. Спросил спутника, занимаются ли хирурги Академии по-прежнему анатомическими исследованиями трупов всяких бродяг. Он подтвердил и я дал распоряжение, чтобы в случае смерти больных врачи уточняли причину смерти вскрытием в присутствии священника. Дурные слухи среди родственников умерших отследит Тайная канцелярия, но всё же я надеюсь, что серьёзных конфликтов с церковью у меня из-за этого не будет.

Потребовал перенимать и другие полезные вещи, заведённые в бабичьем гошпитале, например обязательное оформление больничных карт и скорейшую организацию гошпитальных школ. Передал на испытание первый градусник, объяснив полезность определения температуры тела для диагностики заболевания. Блюментрост с любопытством оглядел инструмент и обещал проследить за его правильным использованием.

Карета, переваливаясь на ухабах разбитой новгородской дороги, медленно везла на юг меня, Чернышева и Остермана. Сегодня я заявил, что буду инспектировать строительство московского тракта. Уже пять лет как его пытаются привести в пригодное для использования состояние. Подсыпали песок, мостили деревом и хворостом, но сырой климат уже превратил дерево в труху, а колеса телег разбили насыпь в хлам. Вдобавок, начавшиеся дожди превратили кочки в глубокую непролазную грязь. Так что сопровождавшим нас гвардейцам приходилось периодически вытаскивать карету на руках. Мои спутники недоумевали, зачем я потащил их по этой дороге, но помалкивали. Наконец, наткнулись на группу мужиков, укладывающих в жижу фашины из веток. В рамках исполнения дорожной повинности окрестные крестьяне обязаны следить за трактом. Даже если их собственные поля требуют ухода в эту страдную пору. В итоге, получается, что называется 'ни вашим, ни нашим'. Поля крестьян не обрабатываются и дороги непроходимы, разве что зимой.

Выбрался из кареты, подставив треуголку под моросящий дождь. С трудом выдирая ботфорты из чавкающей трясины, прошел по получающемуся шаткому настилу. Думаю, моя тяжелая карета разобьет его за один проход. Остерман тоже неодобрительно посматривал вдоль просеки московского тракта. Впереди ещё сотни верст пути до Белокаменной. По такому пути не то, что грузы не довезти - даже верховым гонцам с почтой двигаться затруднительно.

- Что думаешь, Андрей Иванович?

- Бесполезный труд, Петр Алексеевич! По уму, нужно не дерево класть, а щебенкой засыпать.

- Да где та щебенка? - воскликнул Чернышев, стирая с лица дождевую влагу. - Ближайшая каменоломня верстах в десяти отсюда! И весь камень из неё идёт на петербургские мостовые!

Я кивнул, вызвав небольшой водопад с шляпы.

- И всё же Андрей Иванович прав. Нужно мостить щебёнкой. Но чтобы мостить с умом - нужно понять, как мостить. Мне кажется, если камни сыпать, как попало - вода размоет дорогу точно также как эту грязь!

- Сделаем, как прикажешь, Государь! Только давай вернемся в карету - не дай Бог простынешь! - начал уговаривать меня воспитатель.

Я оглянулся на уныло склонившихся в поклонах дорожных рабочих и понял, что толкового разговора с ними не получится. Вздохнул и вернулся в карету. Чернышев налил кружку холодного сбитня, барон кручинился, что в этой карете нет походной печки, чтобы разогреть сбитня, а я подумал, что можно изобрести простейший термос. Конструкция у него не сложнее чем у самовара. Думаю нужно добавить исаевскому заводу в ассортимент эту новинку.

Приказал передать дорожным рабочим флягу с вином, а кавалькада развернулась и потащилась обратно в город. Мы устроили небольшое совещание на тему дорожного строительства. Представления, как правильно укладывать шоссе в России не знал никто. Подозреваю, в Европе таких специалистов тоже мало. Поэтому я предложил поэкспериментировать. Найти толковых дорожников из числа тех, кто укладывает мостовые в Петербурге. Поручить им сделать опытовую укладку тракта пятью разными способами. С разной толщиной слоя камней и песка под ними, с различным диаметром щебенки. Посоветовал откапывать водоотводные канавы по сторонам дороги и использовать каток пудов на сто-сто пятьдесят. Жаль асфальта нет поблизости, но пусть поэкспериментируют с дегтем, например, или еще с чем-нибудь вязким.

- Главный принцип - вода не должна размывать основание, на котором будет насыпана щебенка, а проходящие телеги как можно меньше разбивали покрытие!

В общем, озадачил вельмож по полной программе. На следующий год проверим какой из способов более качественный и доступный по расходам и сможем оценить затраты на мощение всей трассы. Когда-нибудь в казне появятся средства и для строительства нормальной дороги из Петербурга в Москву. А пока начнём подготовку для этого. Ну и несколько вёрст нормальной дороги тоже пригодятся.

Помимо научных экспериментов поручил провести изыскание каменоломен по всему маршруту до Москвы. Когда придёт время строительства, удалённость доставки щебня будет решающим образом влиять на цену строительства.

В стороне от дороги на Выборг, среди глухого леса располагалось заимка лесорубов. В этом году, правда, на промысел пришли только несколько человек, но и они не занимались рубкой леса, не выбирались далеко от дома и не появлялись в ближайшей деревне. Угрюмого вида мужики пили водку целыми днями и не желали привечать гостей, которые вообще-то сюда и не забредали.

Но в этот дождливый день уединение этого места нарушил всадник в обыкновенном солдатском зеленом мундире. За всадником ехали три телеги, загруженные каким-то барахлом, прикрытым от дождя мешковинами. Всадник не спеша подъехал к неогороженному забором дому, спрыгнул с коня и обернулся к вышедшему на крыльцо обитателю дома. Могучего телосложения мужик с изрытым оспинами лицом внимательно оглядел приезжего и кивнул.

- Давно тебя не было, поручик. У нас жратва уже кончилась.

Офицер пожал плечами.

- Скажи спасибо, что сейчас добрался. Вас ищут от границы до самого Новгорода. В Петербурге Тайная канцелярия снова работает и к Ушакову на допрос уже полгорода свели. Следить тропинку к вашему логову опасно.

- Говорил же, что надо нам было сразу к шведам подаваться!

- Не умничай! У шведов вас тоже ищут, а спрятать вас там негде. Зови остальных - пусть выходят телеги разгружать.

Рябой разбойник негромко свистнул и на крыльцо вышел ещё один обитатель дома.

- Открой погреб, Добряк. Помоги перетаскать еду и остальных позови.

Чернявый кривоногий мужик с злобной физиономией, никак не соответствующей кличке 'Добряк' на минуту вновь скрылся за дверью.

- Что-нибудь кроме еды есть? - спросил предводитель шайки, известный как Сенька Рябой.

Поручик пожал плечами.

- А что вам ещё надо в этой глуши?

Рябой осклабился щербатым ртом.

- Бабу привёз бы лучше, да не одну! Скучно здесь.

- Бабы болтают и сбежать могут, а слухи нам не нужны.

- У нас не станут болтать. Мы ей язык отрежем. А бежать некогда ей будет. Мы её попеременно попользуем.

- Лучше хрен себе отрежьте - мне спокойнее будет!

Из дома вышли трое мужиков во главе с чернявым и направились к первой телеге. Возницы небольшого обоза поставили телеги в ряд и сейчас молча возились с лошадьми.

- А где пятый? - поинтересовался предводитель 'гостей'

Чернявый 'Добряк' не оборачиваясь, буркнул.

- Сейчас выйдет.

Рябой вдруг насторожился, вскинул голову и подозрительно оглядел кусты на опушке. На крыльцо рядом вышел последний член шайки. В этот момент трое остальных подошли к телегам. Возницы обернулись в их сторону - в руках у них появились пистолеты и ножи. Загрохотали выстрелы. С телег слетели мешковины и из под них выпрыгнули несколько солдат с фузеями в руках. В несколько мгновений те из трех разбойников, что избежали пули при внезапной атаке были заколоты. Перед лицом Сеньки Рябого просвистела пуля и череп последнего его живого подельника разлетелся на куски. Взревев, бандит скатился с крыльца и, петляя, побежал к деревьям.

- Держи его! - заорал поручик. Сенька, прославившийся ловким покушением на самого царя, почти уже скрылся в лесу, но навстречу ему прогрохотали ещё выстрелы и он упал. Подбежавший нападающий парой ударов палаша довершил дело. Обернулся к остальным и скомандовал.

- Проверьте всё - нет ли там ещё кого!

- Да вроде пятеро их было только, господин поручик.

- Поговори мне ещё! Может и правда они себе какую бабу притащили для утехи. Скучно им, видите ли, было! Тела отнесите в избу и всё подожгите.

Десяток солдат быстро осмотрели погреб и избу, перетаскали мертвецов внутрь и вскоре вместе с пустыми телегами убрались прочь, оставляя пылающую, несмотря на дождь заимку.

Глава 22

Сегодня снова встречался с президентом Берг-коллегии Зыбиным. Сначала он отчитался о выполнении моих предыдущих поручений. Готовится экспедиция в Баку и к Кара-Богаз-Голу. Также асессор коллегии Телепнев вскоре отправится в Архангельск, Пустозерск и далее вверх по реке Печора к месторождениям нефти и угля. Советник Блюэр сейчас в Петрозаводске работает над усовершенствованием технологии доменной плавки с помощью цилиндрических мехов. Письмо с указанием поискать месторождения железа в указанных мною местах ему отправлено. Рудознатец Григорий Капустин по-прежнему исследует возможность добычи олова у северного берега Ладожского озера.

Выслушав доклад, поставил новые задачи:

- Алексей Кириллович, мне нужно чтобы Берг-коллегии переходила понемногу на работу по отраслевому принципу. Должен быть конкретный человек, который станет отвечать за добычу железа в стране, а кто-то другой - за добычу соли. Ответственный столоначальник по железу должен предоставить информацию сколько руды в стране добыто за прошлый год, сколько ожидаете в этом году, сколько железа отгружено в Петербургской и других таможнях иноземным купцам, сколько продано на крупнейших ярмарках, например Макарьевской. Какие заводы есть, сколько там рабочих, доменных печей и какова годовая выработка продукции.

Я передал чиновнику список из тридцати позиций от железа до торфа плюс подробный список вопросов, на которые хочу получить ответы. Зыбин озабоченно прикинул объем работы и покачал головой.

- Возможно ли сие вообще сделать, Государь?

- Возможно. Распредели этот список среди своих подчиненных. Пусть считают, анализируют. Через неделю устроим общее совещание, обсудим, что получилось и что сделать не смогли.

Озадачил также собеседника необходимостью формирования нескольких территориальных горных округов для управления казёнными горными заводами и контроля за частными предприятиями. Для начала выделил округа с центрами в Екатеринбурге, Москве, Петербурге, Тобольске, Архангельске и Астрахани.

- Телепнев может возглавить округ в Архангельске, Геннин в Екатеринбурге, а в остальных городах подыщи директоров сам. Жду тебя через неделю с проектом указа.

Заговорили о нехватке обученных людей для выполнения таких дел, и я нагрузил Зыбина необходимостью организации обучения в Университете, то есть организации новой Кафедры горных наук при Академии.

- Первое время кафедру лучше возглавить тебе самому, а потом подберешь кого-то и на эту должность!

Перешли к частным вопросам. Астраханскому губернатору отправляем письмо с указанием организовать большую добычу соли на озере Эльтон, к востоку от Волги. Я делаю это на двадцать лет раньше чем в альтернативной истории. Это месторождение обеспечивало солью России больше ста лет, пока его не сменила разработка озера Баскунчак. По всем параметрам Баскунчак лучше Эльтона. Оно ближе к Волге, запасы соли там гигантские, качество высочайшее, но есть одно уникальное свойство - поверхность озера Баскунчак представляет собой идеально ровную поверхность. В век автомобилей на таких площадках удобно устраивать испытание сверхбыстрых машин. Русские своё национальное достояние разрушили в отличие от американцев, у которых есть похожее знаменитое озеро. Я бы не хотел повторять такую ошибку сам и преемникам своим заповедую!

Сибирскому губернатору отослали указ всемерно поощрять поиск серебра на Алтае. Воронежскому главе - копать глубокую шахту рядом со Старым Осколом для добычи железной руды.

- А есть ли там железо, Государь?

- Есть. Там даже компас неправильно себя ведёт из-за огромного количества железа под землёй. Единственное, что может помешать добыче - шахты придётся глубоко рыть или подземные воды могут затопить выработки.

- Леса там мало, Петр Алексеевич, углежогам негде будет развернуться.

- Уверен, что если поэкспериментировать с каменным углем - руду научимся плавить и на нем. А угля на Донце хватает. Будет удобно подвозить его к Старому Осколу или наоборот, руду везти вниз по течению реки Оскол к угольным шахтам. Ну и насчёт воды в шахтах. Если английский паровик не справится, я надеюсь, что Беэры смогут его усовершенствовать. Так улучшить, что паровая машина сможет откачивать воду из более глубоких шахт.

Последнее письмо подготовили для Геннина в Екатеринбург. Ему поручалось заняться поисками рассыпного золота в речных долинах и организацией промывки золотосодержащего песка. До сих пор рудознатцы в России интересовались только коренными месторождениями. Только в 1814 году штейгер Брусницын откроет первую на Урале россыпь золота и в российских землях стартует золотая лихорадка, на несколько десятилетий (до открытия калифорнийского золота) сделавшая Урал и Сибирь главным мировым Эльдорадо. Думаю, с моей подачи уже через несколько лет поставки американского серебра померкнут перед потоком русского золота.

В пятницу встретился с несколькими моими юнкерами, сотрудниками IV Отделения С.Е.И.В. канцелярии. За две прошедшие недели они прошли по две практики в различных правительственных учреждениях города. Сидели в присутствии, читали документы, общались с канцеляристами. По итогам первой практики написали отчеты, кто во что горазд. Я потратил немало времени на анализ того, как они их пишут и выработку своих требований. Пусть учатся письменно излагать мысли друг у друга и у меня.

- Господа! В целом я удовлетворен тем, как вы подошли к выполнению поставленной мною задачи и оформлению отчётов. Но чтобы ваша учёба шла более плодотворно, я решил, что пора распределить обязанности между вами. Во-первых, главой отделения назначаю тебя, Григорий Дмитриевич.

Юсупов-младший, сын сенатора и одного из командиров Преображенского полка почтительно поклонился. Он старше большинства юнкеров и один из самых знатных. Что важнее - проявил себя в альтернативной истории как талантливый администратор. Надеюсь, он справится и с руководством кадрового отделения моей канцелярии, которое пока ещё называется отделением особых поручений.

- В ближайшее время вы все будете продолжать стажировку в различных конторах. Но одновременно каждому из вас будет озвучено мною то особое поручение, которое он будет выполнять или готовиться к его выполнению.

Сегодня я помимо Юсупова пригласил также моряков-офицеров Мордвинова, Соймонова и Нагаева, а также тех, кому ещё весной поручал подготовку конспектов лекций в Университете и других учебных заведениях города, студента Василия Адодурова и моего друга Петю Шереметева. Им всем я поручил организовать библиотеку учебной литературы, перевод её на русский язык, публикацию и рассылку в библиотеки и школы империи, а также оформление учебных пособий преподавателей Университета, Гимназии, Морской Академии и других учебных заведений города. Координацию всей этой деятельности я поручил Алексею Нагаеву, 23-летнему преподавателю Морской Академии.

- Не бери на себя всю работу, Алексей Иванович. Подготовкой учебников занимается Шумахер и академики. Твоя задача - обеспечивать контроль и связь между моей канцелярией и всеми остальными просветителями. Вас же, друзья, прошу помогать Алексею в его работе. Учитесь сами, учите других и пишите учебники для остальных.

В юнкера я набрал прежде всего тех молодых офицеров, которые в будущем прославятся как успешные руководители в царствование Елизаветы Петровны или Екатерины II. Учёл и поприща, на которых они достигнут наибольших успехов, а значит смело могу поручить им аналогичные задачи уже сейчас. Семёну Мордвинову доверил формирование в Канцелярии собственной библиотеки и архива. Если в 45 лет он справился с созданием Архива ВМФ, то сейчас, когда ему только 27 лет, он сумеет организовать архив моей канцелярии. Хотя основные планы у меня на него, как на флотоводца, но пока, к сожалению, казна с трудом нашла средства на посылку небольшой экспедиции в Атлантику. Надеюсь, на будущий год манёвры флота получатся посерьёзнее.

Троим из юнкеров предстоит строить корабли. Василий Дмитриев-Мамонов недавно уже занимался этим в Воронеже. Я предложил ему подумать, как подготовить строительство там же десятка больших линейных кораблей для Черноморского флота к началу грядущей войны с турками. Пока ещё нет средств на масштабное строительство, да и турки раньше времени забеспокоятся, если увидят нашу активность на донских верфях. Зато уже сейчас нужно заготавливать необходимый лес, везти его издалека, сушить, а через пару лет можно закладывать первые корабли.

Василию Несвицкому предстояло заниматься партикулярной верфью. Собственно, в параллельной истории он возглавлял её больше двадцати лет. Помимо собственно строительства конкурентоспособных по цене и качеству судов ему придется создавать какой-то вариант общества для контроля верфи Академией наук, а лучше петербургским Университетом. Если юридическая конструкция этого общества окажется коммерчески дееспособна - такую практику можно будет значительно расширять и дальше.

Василию Мятлеву предстоит возрождать Соломбальскую верфь под Архангельском не через шесть лет, а уже в ближайшее время. Надеюсь, мы сможем построить на севере флот, который уничтожит турецкую средиземноморскую эскадру. Только могучие стопушечные линейные корабли будем строить не из дуба, а из лиственницы.

Яков Шаховской станет присматривать за камер-коллегией и вообще за государственными финансами. Чем-то подобным он занимался в течении Семилетней войны лет через тридцать. Впрочем, во время долгой карьеры он отметился также как кавалерист, полицмейстер и обер-прокурор Синода. Но сейчас для меня важнее разобраться с бюджетом и Шаховской мне показался лучшей кандидатурой для контроля за действиями Дмитрия Голицына.

Аналогичное поручение досталось Антону Томилову, но уже в отношении Берг-коллегии. Изначально артиллерист, Томилов уже с будущего года должен был заняться горными делами сначала в Екатеринбурге а затем в столице. Между прочим, через двадцать лет он 'подарит' императрице первое уральское золото весом чуть больше ста грамм. Благодаря рассыпному золоту и грядущей золотой лихорадке, я рассчитываю на гораздо большие объемы добычи уже в ближайшие годы.

Ивану Глебову доверил контроль за всеми переселенческими программами в стране. В альтернативной истории ему неплохо удалось устроить беженцев-сербов в России лет через двадцать пять. Ещё он прославился, как один из создателей шуваловских единорогов. Вероятно, я использую его и на этом направлении, но сейчас пусть сосредоточится на подготовке будущего массового переселения русских, европейских иммигрантов и всяких репрессированных в южные степи, Поволжье и Сибирь. Мне нужно, чтобы люди с семьями могли без проблем добраться до новых мест и получить материальную помощь в первоначальном освоении целинных земель, а также защиту от местных чиновников, разбойников и кочевников.

Корнилию Бороздину велел контактировать с артиллерийским ведомством и изобретателем Корчминым. Один из будущих создателей шуваловских единорогов, Бороздин сможет проявить себя и в моей реальности. Тот же Глебов ему в этом поможет.

Молодому геодезисту Андрею Красильникову посоветовал подумать над программой картографирования центральных губерний с помощью точной триангуляции и установки геодезических знаков. Дело в том, что третьей по значимости задачей (после безопасности и финансов) для меня в ближайшие годы было наведение порядка в законах и их применении на практике. А львиная доля всех тяжб сейчас - споры по границам земельной собственности. В Москве этим занимаются сотни чиновников Вотчинной коллегии. Без точной геодезической съемки и полноценного земельного кадастра порядок в землепользовании не навести. Правда, ещё предстоит сконструировать удобные геодезические инструменты, но я надеюсь, что мои оптики справятся с изобретением теодолита, как и с конструированием микроскопа.

Сегодня я лично провожаю большую экспедицию из четырех кораблей - два фрегата и две шнявы. Возглавляет её контр-адмирал Петр Петрович Бредаль, норвежец по происхождению. Готовили эскадру спешно, но тщательно - путь предстоял неблизкий. Первая остановка - Рига. Здесь моряки немного передохнут, а молодой князь Сергей Голицын навестит в столице Курляндского герцогства Митаве мою тетку Анну Иоанновну. Проведет недолгие переговоры о возможности повторного освоения небольшого острова Тобаго в Карибском море. На этот раз колония будет совместная с Российской империей. Когда-то давно курляндцы держали там гарнизон, боролись за выживание с соседями. Последние двадцать лет этот островок считается нейтральной территорией для претендующих на него Англии, Франции, Голландии, Испании и Курляндии. Наверняка нам будет непросто на нем закрепиться и удержать, но попробовать можно. А пока эскадра проведет разведку и возможно очистит остров от пиратов, которые по слухам там обитали сейчас. Полагаю, как бы быстро не разносились слухи, несколько лет у нас есть до того момента, когда конкуренты решатся нам помешать. За это время можно либо найти альтернативный вариант базы для русского флота, либо добиться легализации колонии под флагом зависимого от нас герцогства. Очередное поле для дипломатических игр. Жаль, что на Тобаго нет хорошей морской гавани, зато есть климат, подходящий для выращивания сахара, табака, а главное гевеи. Саженцы каучукового дерева ещё предстоит найти где-то в дебрях Амазонии, как и хинное дерево. Испанцы и итальянцы уже вовсю используют хинин для лечения тропической лихорадки, а для нашей экспедиции это всего лишь прикрытие. Гевея гораздо важнее. Будь у меня каучук и резина - я смог бы создать новую отрасль промышленного производства в стране!

Эта экспедиция не ограничивается целью посетить Америку. Трюмы всех кораблей забиты пенькой, смолой и мачтовым лесом - стратегическим товаром для продажи в нашем консульстве в Бордо и для создания нового консульства в Лиссабоне. С португальцами у нас пока нет никаких дипломатических отношений и я не уверен, что они появятся. Уж слишком они зависят от мнения Лондона, с которым у нас тоже пока далеко не всё гладко. Я даже не уверен, что наши корабли смогут завезти товар в еще одно консульство в Кадис. Испанский порт блокируют британцы. Получится прорваться - хорошо, но рисковать капитаны не станут.

В Лиссабоне Голицын пообщается на предмет торговых отношений, а потом поедет в Мадрид. Позондирует почву для моего династического брака с испанской инфантой. Не уверен, что девятилетняя Марианна Виктория достанется мне, а не наследнику португальского короля. Но попробовать стоит. Мне есть, что предложить испанцам. Вопрос только в том, стоит ли ради этого осложнять отношения с Англией. Предстоит ещё одна дипломатическая игра. Когда я эти идеи озвучил Остерману и Головкину они оба были не в восторге. Но поняв, что в случае серьезных проблем я не стану настаивать, они успокоились. Зато теперь у них, у Сергея Голицына, у посла в Мадриде Щербатова есть карт-бланш на любые действия, которые могут принести пользу стране. Моё мнение - нужно активно влезать во все дипломатические игры, если есть шанс получить какую-то пользу для страны. В этом и ценность дипломатии.

Ещё одна цель - проверить готовность русских кораблей к регулярным дальним плаваниям. Два года назад в Кадис впервые успешно добрался с тремя кораблями капитан Иван Кошелев. В этот раз кораблей уже четыре. Плывущий с эскадрой кораблестроитель Щербачев оценит готовность наших кораблей к океанским походам и по возвращении должен представить план по модернизации Балтийского флота с учётом организации большой экспедиции в Средиземное море. В Лиссабоне он и Бредаль выберут два корабля из четырёх для дальнейшего плавания через Атлантику. Посмотрим, удастся ли уже в этом году русским корабелам добраться до экватора.

Вот такие сложные планы связаны у меня с этой экспедицией и сегодня я постарался передать свои чаянья отправляющимся в плавание морякам, дипломатам и купцам.

- Великое начинание сегодня происходит друзья. Вы первыми из русских пройдёте путем Христофора Колумба. За вами пойдут другие, но подвиг ваш не забудут! Удачного плавания и благослови вас Бог!

Очередной отчёт Ушакова о ходе следствия. Присутствуют также Левенвольде, Кириллов, Матюшкин. Протоколы, показания, много слов. Я слушал и кивал до тех пор, пока не прозвучало, что один из арестованных не выдержал пытки и умер.

- Что за человек, Андрей Иванович?

- Обычный крестьянин, Ваше императорское величество. Был свидетелем покушения, но путался в показаниях, поэтому подвергнут допросу на дыбе.

- И что же палач так оплошал? Как допустил гибель обычного свидетеля? И кто вообще допрашивал?

- Федька Астафьев, один из лучших сыщиков в канцелярии. Без умысла он, Государь. Не распознал, что допрашиваемый слаб сердцем.

Я хмуро посмотрел в преданные глаза своего опричника-инквизитора.

- И часто он вот так без умысла людей до смерти доводит?

- Не часто, Ваше императорское величество, но случается. Бывает и без пытки люди от страха умирают, а уж на дыбе и под кнутом точно не всякий выдерживает.

Всего лишь издержки следственного процесса, оказывается. При тех массовых арестах, что прошли в городе после покушения на меня, смерть какого-то количества задержанных во время допросов была неизбежна. И ложится на мою совесть дополнительным грузом вины. Пора это прекращать.

- Понятно. Тогда такой вопрос - есть ли смысл продолжать расследование? Как я понимаю, за последнюю неделю ничего нового о виновниках покушения мы не узнали?

- От большинства свидетелей уже нет толку, Государь. Только Меншиков может добавить что-то ещё о своем воровстве.

- Может добавить, а может и на дыбе умереть?

- Старый и весь больной он уже, Петр Алексеевич, может и не выдержать.

- Следов тех, кто на меня напал, не нашли?

- Нет, Ваше императорское величество. Где-то они хорошо спрятались или давно уже убиты тем, кто им заплатил за душегубство.

- Ясно. Поиск Сеньки Рябого продолжайте. Массовые аресты прекращайте. Кто невиновен - отпустите. Остальных подготовьте для суда.

- Будет исполнено, Государь.

Я откинулся на спинку стула в своем кабинете и оглядел всех присутствующих. Начал расспросы Ушакова и Матюшкина, как складывается работа Третьего отделения. Матюшкин свой кабинет организовал в Зимнем дворце, поближе ко мне и ко всем охранным подразделениям. Ушаков работал в Петропавловской крепости, на привычном для Тайной канцелярии месте. По чину он был младше генерал-аншефа Матюшкина, хотя по-прежнему числился руководителем отделения и вроде бы даже его начальником. Поэтому ведомство охраны я решил превратить в Пятое отделение С.Е.И.В. канцелярии. В отличии от следователей и сыщиков Ушакова у моих бодигардов немного другие функции. Отделившись, они конечно заведут собственных агентов, но в меньшем количестве. Но этого будет достаточно, чтобы присматривать за деятельностью Тайной канцелярии. Первое правило работы со спецслужбами - разделять их, чтобы присматривали друг за другом. Охранники будут следить за жандармами, шпионы Остермана присмотрят за охранниками. Есть ещё прокуратура и полиция. Ну и Миниху при генштабе придётся военную разведку создавать. Шесть спецслужб будут поглядывать друг на друга, а я смогу почувствовать себя в относительной безопасности.

Ушаков с Матюшкиным ушли, а я задумался. Ещё один человек умер из-за моих действий. В итоге пока одного я спас, но двух погубил. И это только те, о ком я знаю. Сто дней прошло с тех пор, как со мной произошло слияние двух душ. Я приобрел уникальные знания и стараюсь их использовать для добра. Но не ошибаюсь ли я? Ведь до сих пор не понятно, какая сила создала меня такого, какой я есть сейчас. Каковы цели этой могущественной сущности? Изначально я гадал, что возможно перенос историка из XXI века в тело юного наследника российского престола в веке восемнадцатом осуществили инопланетяне или люди далекого будущего. Но сейчас воспринимаю это событие в духе человека средневековья, которым наполовину являюсь. Причина этого либо божественный промысел, либо дьявольский умысел. Как проверить, на какую сторону я работаю?

Глядя в окно я задумчиво перекрестился на шпиль Петропавловского собора за рекой. Обернулся к моему воспитателю, а по совместителю руководителю Первого отделения моей администрации.

- Поедем, Рейнгольд, в Финскую церковь.

Рядом с Харчевым рынком на Адмиралтейском острове несколько лет назад возвели деревянную церковь, по названию которой и рынок вскоре переименовали. От моего Летнего дворца добираться недалеко, через Летний сад, Царицын луг и по Немецкой улице (которую позже назовут Миллионной) пройти до Главной аптеки. Свернуть к Мойке в переулок, который так и называют Аптекарским, и окажешься на месте. Но я добирался на лодке, так комфортнее. Уже вечер и торговцы разошлись, а дворники прибрали мусор среди лавок. Только у самой церквушки толпится народ. Служба уже началась и я, вызвав небольшой ажиотаж среди обывателей на площади своим появлением, прошёл в пахнущий ладаном и дыханием толпы людей храм. Молящиеся быстро освободили проход. Я, пройдя в первый ряд, благосклонно кивнул священнику для продолжения обряда. Рейнгольд встал рядом и указал мне на женщину и девочку лет семи рядом с нею. Ребенок, как и все, смотрела на меня с любопытством. Я подмигнул, она серьезно кивнула и отвернулась в сторону алтаря.

Когда служба закончилась, гвардейцы вытолкали народ из зала, и я подошёл к матери с дочерью. Женщина выглядела испуганно, но я поспешил её успокоить.

- Не бойся, сударыня, я только хочу кое-что спросить у твоей дочери.

Женщина поклонилась, а я повернулся к девочке. Несколько дней назад, когда на меня накатила волна меланхолии, от которой не спас даже долгий разговор с духовником, я вспомнил об одном историческом персонаже. Где-то в это время уже должна была выйти из младенческого возраста Ксения, дочь некоего Григория. В восемнадцать лет она выйдет замуж за Андрея Фёдоровича Петрова и проживёт с ним в счастливом браке семь лет. После смерти мужа объявит, что его дух вселился в неё, и зовут её теперь не Ксения, а Андрей Фёдорович. Вот такая вот попаданка, вроде меня! Юродивая проживет много лет, прославится многочисленными чудесами и пророчествами. После смерти обретет славу покровительницы Санкт-Петербурга и лет через двести будет канонизирована. Но сейчас ей только семь лет и я чувствую себя несколько глупо, ожидая ответа на свои непростые вопросы. Их я уже пытался как-то задать Тимофею Архиповичу, самому известному юродивому этого времени. Но услышал в ответ нечто невразумительное, бессмысленный набор слов. Наверное, не зря его так и не признали святым. И вот теперь у меня вторая попытка найти объяснение чуду, случившемуся со мной в словах человека предположительно угодного Господу. Чтобы не разочароваться снова, я решил задать только один вопрос. Под всеобщий вздох окружающих встал на колени перед девочкой. Дело в том, что я старше, да и за лето изрядно подрос, а мне хотелось бы видеть выражение лица будущей святой.

- Здравствуй, Ксения.

- Здравствуй, Государь, - девочка смотрела на меня спокойно.

- Я бы хотел спросить тебя. Ответишь?

- Спрашивай.

Девочка абсолютно меня не боялась! Может быть, не понимала толком, кто я. А может быть она всё же та, о ком я думаю.

- Что я должен делать?

Изначально хотел спросить 'правильно ли поступаю', но в последний момент передумал и задал вопрос, на который нельзя ответить однозначно. Ксения оглянулась на замерших рядом Рейнгольда, священника, мать, а потом посмотрела в сторону алтаря. Обернулась и ответила:

- Помни о Боге!

На миг я задумался, а потом попросил:

- Благодарю. Благослови меня, пожалуйста.

Девочка перекрестила мою склонённую голову и я, поднявшись с колен, пошёл прочь. У меня появилась надежда, что добра я всё-таки принесу больше, чем зла.

(Конец первой книги)

Книга 2.  Петербург

Глава 1

Уже несколько дней в центре Петербурга открыт новый трактир, который уже совсем даже не трактир, а решторация с многообещающим названием "Париж". Заведение явно пафосное, поспешно переделанное из более простого кабака, располагавшегося совсем недавно на этом же месте. Теперь здесь большие застеклённые окна, много позолоты, ковры, застеленные ослепительно белыми скатертями столы. В широких проходах неслышно скользят услужливые официанты. На небольшой сцене играют музыканты. На открытии заведения присутствовали сам государь-император вместе с сестрой-наследницей. Об этом визите в восторженных тонах поведали возобновившие своё издание "Ведомости". Юный Петр Алексеевич продегустировал изысканные блюда исключительно французской кухни, наградил шеф-повара и передал владельцу заведения отставному адмиралу Фёдору Матвеевичу Апраксину сертификат о том, что решторация "Париж" является "Поставщиком двора Его императорского величества".

Сегодня, по прошествии нескольких дней после памятного визита царя, все места за столиками были заняты посетителями из элиты города и империи. Вельможи и богатые негоцианты сидели чинно, вели неторопливые беседы и с интересом поглядывали на соседей. Несмотря на поздний вечер, совершенно пьяных не было. Одно из правил для этой решторации, утвержденное самим царем, гласило, что всех нарушителей общественного порядка не зависимо от чина и звания, надлежало сопроводить под арест в Петропавловскую крепость, в казематы Тайной канцелярии которую все боялись до дрожи.

За одним из столиков беседовали два дипломата. Посол Франции Кампредон, невысокий сухонький старичок, оживлённо посверкивал глазами на окружающее. Напротив него сидел посланник Швеции Цедеркрейц, плотного телосложения мужчина с величественными манерами и невозмутимым выражением лица.

- Как вам эта новая решторация, барон? Не правда ли, очень мило?

- Довольно уютно. Думаю, стоит появляться здесь почаще.

- О! Это будет не так просто сделать! Столики нужно резервировать за неделю даже несмотря на чудовищные цены! Вот это вот жаркое, отменное, кстати, блюдо, но в трактире по соседству похожее стоит в десять раз дешевле!

- Полагаю, господин Апраксин очень быстро окупит свои вложения в этот трактир!

- Безусловно! Говорят, императора уже осаждают просьбами другие вельможи, чтобы получить разрешение на открытие подобных заведений. Например, генерал-полицмейстер Чернышев будет строить рядом пивной трактир "Вена", в которой планируется подавать блюда исключительно немецкой кухни. Говорят, император хочет открыть в столице также решторации Вест-Индийской и Восточной кухни.

- Любопытно где они найдут поваров из тех мест?

- Полноте, барон! Не найдут специалистов, так сами придумают! Вы думаете, все блюда в этой решторации соответствуют изысканной французской кулинарии? Это всего лишь подражание и импровизация.

- Грубое смешное подражание. Кроме того, с такими ценами все эти решторации скоро растеряют посетителей и разорятся!

- Да-да! Особенно после того как двор вместе с царем переедет на коронацию в Москву! Попробуйте, кстати, этот десерт. Клюква с сахаром, русские называют его вареньем. Говорят, наши кулинары впервые угостили этим блюдом Петра Великого во время его поездки в Париж. Сейчас варенье уже не такая редкость, поэтому мы с вами тоже можем насладиться его вкусом в этом замечательном месте!

- Благодарю вас, граф, очень вкусно. Вы слышали подробности этого скандала с майором Шепелевым?

- О, да! Позавчера этот бравый офицер попытался устроить здесь драку. Перевернул стол, кричал и буянил. Ему вторили его подчиненные, гвардейцы Семёновского полка, а противниками были преображенцы, которые как раз вернулись с очередного похода в Сестрорецк. Но по счастью их быстро усмирили солдаты из батальона охраны императора. Повязали всех и увезли в крепость.

- Так иногда начинаются русские бунты! Неужели семёновцы не помогли своему командиру?

- Ну что вы, барон! Это всего лишь пьяный дебош. Кроме того, после недавнего покушения на царя в городе чихнуть боятся, чтобы не попасть в застенки Тайной канцелярии. Шепелев протрезвел в тюрьме, а наутро его навестил сам император. Не знаю, что у них был за разговор, но на следующий день Семёновский полк был наказан также как до этого преображенский - отправлен в ускоренный марш с полной индивидуальной нагрузкой. Похоже, второму гвардейскому полку тоже не избежать сокращения личного состава.

- Не верю я что-то в эту программу демобилизации армии, которую русские декларируют сейчас. Да и беспокоят меня эти странные маневры.

Француз одобрительно кивнул и внимательно огляделся, не подслушивает ли кто-то их беседу. Говорили они по-шведски, но кто знает, какими языками владеют официанты или посетители, сидящие за соседними столиками. Подавшись ближе к собеседнику, Кампредон понизил голос.

- Вы не напрасно беспокоитесь, барон. Эти походы очень похожи на отработку быстрого выдвижения войск к границе с вашей страной.

Швед нахмурился.

- У вас есть сведения, что готовится война?

- Точных данных нет, но я достоверно знаю, что новый вице-президент Военной коллегии Миних разрабатывает план действий на случай войны с Швецией. И главным пунктом в этом плане является оккупация Финляндии с последующей её аннексией. Согласитесь, барон, наличие таких планов плюс непрекращающиеся провокационные военные манёвры говорят о многом?

Удовлетворённый сказанным, Кампредон откинулся на спинку стула и, подняв бокал из тонкого венецианского стекла принялся смаковать замечательное анжуйское вино, поглядывая на задумавшегося собеседника. То, что французский посол планировал сообщить, было сказано. Теперь информация об агрессивных планах русских пойдёт из Петербурга в Стокгольм и увеличит количество трещинок на тонком льду, по которому ползает русский медведь. Жаль, неизвестные заговорщики не сумели убить юного, но опасно энергичного царя. Но с помощью множества тайных уколов самозваная азиатская империя рано или поздно снова погрузится в хаос и варварство, где русским и место.

Несмотря на то, что на Васильевском острове уже построили здание новой Биржи, и большая часть торговцев перебралась туда, на старой Бирже в районе Троицкой площади по-прежнему собирались самые богатые негоцианты. Представляла она собой длинную, широкую мощёную досками набережную, к которой причаливали десятки лодок и судов побольше. По этой территории бродили десятки людей: бородатые купцы со всей России и их приказчики, разносчики товаров или их образцов, равнодушные чиновники, иностранные негоцианты, посыльные и рабочие всех видов. Чуть в стороне стоит бывший кофейный дом, в котором деловые вопросы можно обсудить в более комфортной обстановке.

Открывалась торговля в 11 часов, закрывалась формально через два часа, но обычно и после закрытия общение и торг не сразу утихали. Сегодня здесь встретились два компаньона. Высокий сухощавый Томсен, типичный англичанин, прибыл недавно с грузом сукна и другого товара. Пухлый низенький Питерс, радушно улыбаясь, встретил приятеля у лодки, с трудом нашедшей место для стоянки. Джентльмены приветливо друг другу поклонились. Томсен одобрительно оглядел деловую суету вокруг.

- Однако здесь по-прежнему людно, Джефри.

- Что ты, Генри, сейчас затишье. Весенний караван, пришедший с Волги, уже расторговали, а летний ждем со дня на день. Скоро лодки здесь в несколько рядов стоять будут.

- Отлично! Значит, я прибыл вовремя. Где лучше пристроить груз?

- Можно здесь, но дешевле обойдётся на Васильевском острове. Там отстроили огромный склад. Целая крепость. За десять шиллингов в месяц целая сотня солдат будет охранять наш товар.

Питерс достал кружевной платок и вытер вспотевшее от полуденной жары лицо. Лето уже заканчивалось, но сегодня выдался погожий денёк.

- Как там, в старой доброй Англии, дорогой друг?

- Всё по-прежнему, Джефри. Народ со страшной силой и энтузиазмом пытается заработать деньги. Банкротство 'Компании Южных морей' позабыто. Неудачники ушли из коммерции, а деловые люди ищут новые возможности. Наши друзья очень интересуются новостями из России. Надеюсь, война не начнётся?

- Никто о войне с Данией после отъезда голштинцев больше не помышляет. Более того, новый закон о престолонаследии осложнил отношения императора с его родственицами из Любека и Киля.

- Насколько всё серьёзно? Возможно ли потеснить здесь любекских купцов?

- К сожалению, это будет не просто сделать. Торговцы всех стран здесь обласканы, не зависимо от текущей политической ситуации. Но пойдём в трактир, присядем и выпьем настоящего ямайского кофе.

За столиком в таверне Джефри Питерс рассказал компаньону новости российской столицы. Новому императору всего одиннадцать лет, но он усердно учится и постоянно бывает в коллегиях и Сенате здесь неподалёку. Его опекун, Светлейший князь Меншиков сейчас сидит под следствием в крепости, а Верховный Тайный Совет распущен. Правят сенаторы и чиновники из нового учреждения - Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Кто из них главнее - не понятно, но в одно из отделений императорской канцелярии входит тайная служба, которая последний месяц держит в страхе весь город, расследуя неудавшееся покушение на царя.

Из деловых новостей самым важным является грядущее повышение вывозных сборов на тринадцать копеек с рубля. Говорят, для компенсации отмены внутренних таможенных пошлин. Учитывая, что пошлины собирали в серебряных ефимках по сниженному курсу, грядущее повышение цен обещало больно ударить по торговцам. Вдобавок уже три года действует протекционистский тариф, мешающий ввозу разных товаров, аналоги которых производятся в России.

- Это не радует. Пытались как-то повлиять на ситуацию?

- Разумеется. Пытались жаловаться в коммерц-коллегию и в Сенат. Даже с некоторым успехом. Например, в отношении некоторых лесоматериалов, по которым прямым конкурентом является соседняя Швеция. Говорят, возможны уступки и по другим позициям.

- Может быть, удастся избежать повышения пошлин на вывоз пеньки, льна, сала и юфти? - побеспокоился Томсен об основных товарах, которые их партнерство обычно вывозило из России. Но Питерс сокрушенно покачал головой.

- К сожалению, именно по этим видам русские скидок не намерены делать. Обещают только, что в конце будущего года рассмотрят вопрос с учётом поступления денег в казну.

Поговорили об относительном снижении пошлин на галантерею и вывоз льняной пряжи, о хороших перспективах по урожаю зерна, о грядущем создании Ассигнационного банка, об улучшении условий торговли в Архангельске.

- Если русские пытаются восстановить торговлю своими товарами через Архангельск, не помешает ли это нам? У голландцев там сильные позиции.

- Не думаю. Здесь всё же столица и, кроме того, по Вышневолоцким каналам доставлять товары сюда всё же ближе и удобнее, чем в Архангельск. Пусть голландцы пытаются вернуться на север, меньше их останется здесь.

Питерс упомянул об увеличении поставок железа с уральских заводов. Рассказал о дешёвой бумаге из Охты, правда, низкого качества.

- Русские научились делать бумагу из древесных опилок. Варят их в какой-то вонючей гадости, но рецепт скрывают.

- Не пытались узнать секрет?

- Рискованно. В последние дни уже выслали из страны пару иностранцев за шпионаж. Одного поляка взяли, зачитали какую-то бумагу и под конвоем отправили пакетботом в Данциг.

- Удивительно, что голову не отрубили. С этих диких русских станется.

- Может быть, кому и отрубили по-тихому. Город большой и люди бывает, пропадают.

Неприятной новостью стала активизация действий властей в плане стимулирования перевозки товаров на российских судах, особенно вывоз. Из хороших вестей - работников таможни перевели на фиксированные оклады, что должно было снизить поборы с их стороны. Генри Томсен кивал, задавал уточняющие вопросы, потом будто что-то вспомнив, спросил:

- Наши друзья из британского адмиралтейства обеспокоены возобновлением активности русского флота. Сразу две эскадры сейчас шляются по морям. Сенявин в Киле и Любеке, Бредаль недавно прошёл Зунд и направился куда-то на юг. Это что-то означает?

- Трудно сказать, Генрих. Какая-то суета в Морской коллегии сейчас поднялась, впрочем, как и в других чиновничьих конторах. Новый глава, датчанин Сиверс, затеял какие-то обсуждения по модернизации флота. К чему это приведет, пока не понятно. Вроде бы новое правительство заинтересовано развивать прямую торговлю российскими товарами через свои консульства в других странах. Это может поломать нам бизнес, поэтому мы пытаемся этому тихо противодействовать.

- Получится ли делать это тихо? Или стоит намекнуть нашим друзьям в Англии, прислать на Балтику вымпелы, как в прошлом году?

- Да уж, навел тогда страху адмирал Уоджер своим появлением на рейде Ревеля! Но не думаю, что стоит торопиться с такими серьёзными действиями. Гораздо проще просто вставлять палки в колёса. Русские купцы ленивы и боятся выходить в море, а правительство вскоре охладеет к заморским затеям и всё вернётся на круги своя.

Ивановский дворец на московской стороне после смерти матери, царицы Прасковьи Фёдоровны, заняла её старшая дочь, Екатерина Ивановна, герцогиня мекленбургская. Уже пять лет прошло, как она с маленькой дочерью сбежала от мужа. Карл Леопольд умудрился поссориться со своими рыцарями и императором, который в итоге отобрал у него корону герцога и отдал её младшему брату. Теперь неудачник, потерявший власть и семью, проживал никому не нужный в Данциге.

Двор Екатерины Ивановны после отъезда цесаревен Анны и Елизаветы в Киль и Любек понемногу становился центром столичной культурной жизни. Сегодня её домашний крепостной театр давал представление по пьесе английского драматурга Вильяма Шекспира. Пьесу под названием 'Ромео и Джульетта' вольным стилем перевёл популярный последние годы петербургский поэт Готлиб Юнкер, по совместительству домашний врач герцогини. Немец хорошо освоил русский язык, а шероховатости перевода компенсировались свежестью сюжета. До этого в домашних театрах ставились в основном представления на библейские темы. Идею же этого спектакля по слухам подсказал сам император. По устойчивым слухам, Пётр Алексеевич был поклонником английской литературы.

На премьеру прибыла вся столичная знать, так что просмотр пришлось проводить на сцене в парке. После окончания, когда чувствительные дамы, растроганные печальной историей, шмыгали носами и аккуратно вытирали платочками глаза, царь одобрительно похлопал кланяющимся актёрам, а мгновением позже публика разразилась овациями. Император благосклонно пообщался с автором текста, исполнителями главных ролей, потом вместе с сестрой, хозяйкой дома и её девятилетней дочерью Елизаветой возглавил пиршественный стол, точнее один из множества уставленных яствами столов в павильонах на придворцовом лугу.

Поблизости от главного столика ужинали дядя герцогини, Василий Фёдорович Салтыков, а также её сестра, Прасковья Ивановна, щеголяющая большим декольте и костлявыми плечами, с мужем, генерал-аншефом Иваном Дмитриевым-Мамоновым. Позже начались танцы и царевна, любительница и мастерица этого дела упорхнула прочь. Двое мужчин отошли в сторону и продолжили разговор наедине.

- Однако малышка Елизавета изрядно подросла. Скоро невестой будет.

Генерал пристально посмотрел на девочку, беседующую со своим кузеном-императором, и кивнул.

- Она очень хорошо смотрится рядом с его величеством. Особенно учитывая, что его недавняя помолвка с Марией Меншиковой расторгнута.

- Я слышал, что Сергей Голицын отправился в Испанию, договариваться о браке Его величества с тамошним королем?

- Да, это факт. Но католичка на российском троне? - Мамонов не договорил, лишь неодобрительно покачал головой. За шумом оркестра их никто не мог подслушать, а личные бдительные слуги предупредят, если кто-то из гостей подойдёт поболтать. Но в любом случае, два старых знакомых понимали друг друга с полуслова. Салтыков согласно покивал.

- Немцев итак стало слишком много в столице. Плюнуть некуда.

То, что дочь Екатерины Ивановны Елизавета Екатерина Кристина, в будущем известная под именем Анны Леопольдовны, была до сих пор лютеранской отцовской веры, Салтыкова не слишком смущало. Династический союз двух ветвей дома Романовых казался удачной идеей не только этим двум вельможам. Обер-шенк (Салтыков занимал придворную должность заведующего дворцовыми винными погребами) начал перечислять.

- Миних в военной коллегии, Сиверс в Морской коллегии, Остерман в Коллегии чужестранных дел, Левенвольде в Имперской канцелярии. Пора начать борьбу с засильем иноземцев.

- Ты собираешься вернуться в политику, Василий?

- Я никогда не уходил далеко, Иван. Оберегал нашу семью, наш род. Сейчас мы гораздо ближе к трону, чем два месяца назад. Меншикова и голштинцев уже нет, а молодому царю нужна опора из самых преданных и достойных родов.

- Будет непросто договориться с Голицыным, Апраксиными, Головкиным, Черкасским, Юсуповым, Долгорукими. У каждого из них свои амбиции.

Салтыков поморщился.

- С Долгорукими нам не помирится после моего развода с сестрой Алексея Григорьевича.

Мамонов кивнул.

- По счастью, царь не слишком расположен к ним в последнее время. Своего приятеля Ивана отослал в Петрозаводск из-за истории с женой Никиты Трубецкого. А когда в Сенате Василий Лукич и Алексей Григорьевич попытались вызвать из Сибири и с Кавказа своих родичей на подмогу, он лично этому воспрепятствовал. Не знаю почему, но он явно им не доверяет.

- Отлично! Попробуй договориться с остальными. Нужно убедить всех, что брак царя с моей внучатой племянницей будет лучшим вариантом для всех.

- Этого может оказаться недостаточно. Нужны ещё союзники.

- Кого ты имеешь в виду?

- Церковь. Духовник его величества стар и давно просится на покой. Кто порекомендует нового, Феофан или Георгий?

- Ты знаешь нужный нам ответ, Иван. Феофан Прокопович лицемер и интриган, сторонник немцев. Нам нужно всячески поддерживать владыку Георгия. Но, к сожалению, моя репутация в глазах церкви подмочена из-за развода.

Дмитриев-Мамонов улыбнулся.

- И снова придётся всё делать мне.

- Когда мы победим, Иван, ты получишь всё, о чём мечтаешь. И береги сына. Может случиться так, что царём станет он.

- Я на это уже давно не надеюсь, Василий Фёдорович. По новому закону о престолонаследии впереди него великая княжна, цесаревны, твои племянницы и малолетняя Елизавета мекленбургская.

- Всё это бабы. Буду рад, если Елизавета станет женой царя, но царица на российском троне - это неправильно!

Глава 2

Уже несколько дней прошло, как я сложил с себя звание командира гвардейцев и теперь числился в составе преображенцев 'за штатом'. Кроме того, я принял новое звание 'шефа Преображенского полка'. В Семеновском ту же роль уже много лет выполнял Михаил Голицын, новый глава Военной коллегии, которому ещё долго добираться в столицу из Малороссии. Решение отчислить самого себя из состава гвардии я принял для того, чтобы избавить её от других подобных недорослей. Например, Петя Шереметев с трудом скрывает свою обиду, что он теперь уже не гвардеец.

- Прекращай дуться, Петя. Через четыре года тебе исполнится восемнадцать, и ты снова встанешь в строй!

Я, Петя и ещё много всякого народу стояли на большом холме и наблюдали за очередными большими маневрами с участием гвардии, первого и второго петербургского полков, батальонов морской пехоты, эскадронов Лейб-Регимента и батарей артиллерии. За прошедший месяц в мои военные игры оказались втянуты все столичные полки. Уже все привыкли и новым стандартам ускоренного передвижения на марше, а также к многим мелочам, которые в совокупности усиливают боеспособность армии.

На марше бойцы идут с серьёзным грузом. В случае передвижения без обоза этот навык очень пригодится.

Воду используют только кипяченную. Поначалу близость колодцев с вполне пригодной для питья водой сбивала солдат с толку. Кое-кто попытался игнорировать приказ, но нарушителей сурово наказывали, а для сомневающихся умников провели демонстрацию микробов в специально привезённый из Академии микроскоп.

На марше используют разведку и боковое охранение из состава лёгких егерских рот, которые появились в каждом батальоне. У них груз за плечами поменьше, зато передвигаться приходится больше, да в основном по пересечённой местности.

Обычные роты по сути уже не отличаются от гренадёрских. И те и другие учатся штыковому бою, а гранаты в полевых сражениях невозможно использовать из-за разлёта осколков, поражающих своих также легко, как и противника.

Тактика тоже меняется. В данный момент преображенцы осуществляют атаку батальонными колоннами позиций семёновцев. Пока ещё наступающие далеко от позиций противника и в промежуток между колоннами на левом фланге двинулась конница Лейб-Регимента. По условиям задачи, если пехота не образует каре - семёновцы одержат победу. Против несущейся конной лавы выстроилась только редкая цепь егерей-застрельщиков.

- Как бы не затоптали егерей ненароком! - забеспокоился стоящий рядом со мной Семён Салтыков, один из трёх (вместе с Юсуповым и Дмитриевым-Мамоновым) оставшихся 'штатных' штаб-офицеров Преображенского полка. Ушакова и Матюшкина я вывел 'за штат' - пусть занимаются спецслужбами в моей канцелярии.

Егеря бросились врассыпную, но навстречу коннице слитно громыхнули несколько орудий полковой артиллерии. Холостые заряды не остановили разгоряченных всадников, но опять же по правилам маневра атака считалась отбитой. В довершение крайние ряды остановившихся колонн развернулись и произвели залп в упор по прорывавшейся кавалерии.

- Молодцы! Не растерялся Юсупов! - обрадовался Салтыков. Похоже, бравому командиру самому хотелось бы поучаствовать в действиях на левом фланге, где сегодня командовал майор Григорий Юсупов, но за ним оставалось общее командование.

Между тем, на правом фланге две колонны подполковника Мамонова продолжали движение. Барабанный бой, под который солдаты держали шаг, ускорился. Одновременно линия семёновцев напротив них разразилась залпом из ружей. По правилам манёвра первая шеренга колонны считалась уничтоженной, но колонна продолжала движение. Пока противник лихорадочно перезаряжал оружие, колонна приблизилась уже меньше чем на полсотни саженей и перешла на бег. Бег шестисот человек, сохраняющих строй - непростой маневр, особенно в условиях боя на недостаточно ровной местности. Последнюю пару недель по моему распоряжению этому упражнению уделялось повышенное внимание. Семёновцы сделали ещё залп. В голове бегущих под быстрый ритм барабана небольшая заминка - передняя шеренга 'убитых' остановилась и сквозь её ряд должны были, толкаясь, протиснуться бегущие следом.

Колонны атакующих уже потеряли стройные очертания, но солдаты не потеряли скорости и под крики 'Ура' ворвались в шеренгу обороняющихся. Прорыв был совершён. Миних, судивший итоги боя, приказал играть отбой атаки. Теперь все войска, и наступающие и обороняющиеся должны отработать манёвр преследования. Конница Лейб-Регимента пошла первой. Следом за кавалерией быстрым шагом двинулись колонны пехоты, рассредоточившиеся на широком фронте. В промежутках между колоннами - цепь егерей, отслеживающая 'спрятавшихся' солдат убегающего противника. Идти им предстояло вёрст двадцать. Обычно в преследовании противника участвует только кавалерия, но я пытаюсь изменить этот стереотип. Где-то впереди оторвавшаяся от основной армии конница развернётся и сымитирует засаду, для отражения которой пехота должна перестроится в каре. Единственное облегчение для солдат в этом марш-броске - груз у них за плечами минимальный после прошедшего боя.

Я же с резервом и обозом двигался следом за преследующими условного противника войсками. Размышлял, насколько мои тактические нововведения будут полезны в ходе реальной войны. Не уверен, что именно эти методы боя что-то сильно изменят. Я больше надеюсь на инициативу и выучку командиров и солдат, выращенные в ходе многочисленных маневров в мирное время.

Обещанное мною сокращение состава Преображенского полка прошло относительно безболезненно. Под него попали малолетки вроде меня и Пети Шереметева, а также некоторые вельможи, вместо которых фактически служили их крепостные. За штат выведены также немощные и старые бойцы, которых оказалось немало. В результате чистки в гвардии к сегодняшнему дню вместо положенных четырёх батальонов насчитывалось людей на четверть меньше. Я уже распорядился набирать новых гвардейцев из числа ветеранов войны в Персии и на Кавказе. Это будет им заслуженная награда, а мне достанется необходимая поддержка среди своевольной гвардии. Подозреваю, что среди отчисленных из привилегированных частей появилось много недовольных. С этим сложно что-то сделать. Надеюсь, статус гвардейца 'за штатом' их удовлетворит. Если нет - в картотеке Тайной канцелярии в личных делах всех отчисленных есть отметка о факте потенциальной неблагонадёжности.

Двигаться в обозе довольно скучно, поэтому я и мои сопровождающие поехали вперед. Изначально я хотел присоединиться к марширующим на запад батальонам, но решил по дороге пообщаться с военачальниками. Некоторое время обсуждали достоинства и недостатки линейной и батальонной тактики, мелкие недочеты в развертывании и передвижении войск во время сегодняшних маневров. Пришли к выводу, что тренировка это одно, но во время боя всё окажется сложнее и хаотичнее. Гинтер расхваливал успех конной артиллерийской батареи, предотвратившей прорыв конницы семеновцев. Справедливо указал, какую огромную пользу приносят орудия на поле боя, если их быстро подвезти в нужное место и открыть убийственную стрельбу ядрами и картечью. Молчаливый Левенвольде неожиданно горячо поддержал действия кавалерии. Говорил он по-русски с сильным протяжным лифляндским акцентом.

- Хорошо обученная конница не дала бы времени установить батарею и организовать каре! Весь план атаки преображенцев лежал на волоске от провала!

Семену Салтыкову понравились действия егерей, причем не на поле даже, а в охранении походной колонны или сейчас, в прочесывании ингерманландского леса от предполагаемых 'остатков разбитого противника'. Я же, поглядывая на растянувшуюся колонну телег обоза, подкинул Миниху идею походных кухонь.

- Чтобы не терять на привалах время для организации костров и разогрева пищи стоит металлические печи установить прямо на телеги. Да и общее питание здоровее, чем сейчас, когда солдаты едят кто во что горазд, а потом болеют!Дискуссия о конструкции такой печи заняла какое-то время. В итоге решили сделать несколько пробных экземпляров.

Вспомнили о вещмешках-сидорах. В связи с тем, что целый месяц гвардейцы были вынуждены таскать на себе почти полтора пуда груза, солдаты и их командиры озаботились, как этот вес сподручнее носить. Ну и я периодически спрашивал об успехах. В итоге, обычные мешки с лямками стали больше походить на известные мне рюкзаки. Ткань для них стали использовать парусиновую (пришлось дать разрешение на выдачу со складов Адмиралтейства стратегического товара). Появились регулировочные пряжки на плечевых ремнях, поясной ремень для распределения нагрузки с плеч на пояс и даже тубус-удлинитель сверху для увеличения полезного объема. Собственно и новое немецкое название Rucksack распространилось. Пока что таких продвинутых версий были единицы, но Миних пообещал обобщить опыт и ввести единообразные средства переноски грузов личным составом.

Насчет одежды для егерей я тоже предложил сменить приоритет с красивости на удобство. С моей точки зрения сюртук и камзол излишне дублировали друг друга, поэтому предложил сюртук убрать, на камзоле уменьшить количество пуговиц до трех-четырех, ярко-красную подкладку удалить (особенно заметную на воротнике и отворотах рукавов), короткие штанишки-кюлоты заменить длинными штанами. Сложнее всего оказалось с обувью, но для пары сотен гвардейских егерей не накладно заменить неудобные туфли на короткие сапоги. Их сейчас по моему заказу изготавливают городские сапожники, причем сразу на несколько типовых размеров и с различением правой и левой ноги. В результате егери приобрели неказистый вид, но недовольных не было. Со временем остальные станут завидовать их простой и удобной одежде.

В конечном итоге, досужую болтовню надо превращать во что-то конкретное. Я слез с лошади и забрался в карету вместе с Остерманом, Левенвольде, Минихом и Сиверсом. Лакеи на запятках экипажа были удалены для соблюдения секретности, а рядом с кучером уселся сам генерал-аншеф Матюшкин. Хотя возница и входил в штат его подчиненных, мой начальник службы охраны решил проследить сам, чтобы всё сказанное внутри кареты не попало в чужие уши.

Возок переваливался на ухабах разбитой петергофской дороги, но никто на это не обращал внимания. Решено было создать еще одну межведомственную комиссию - военную, для проведения реформы сухопутных сил. Руководить ею будет Михаил Голицын, а пока он не добрался до столицы - его заместитель Миних. Я оглядел своих собеседников.

- Все вы уже в курсе насчет наших внешнеполитических планов на ближайшие пять лет. Основная задача - подготовка к войне с Турцией. Наша цель в этом конфликте не просто победить, но обеспечить возможность нашим торговцам свободно проходить Босфор и Дарданеллы в Средиземное море. Пусть Неплюев ведет уговоры и подкупы в Стамбуле. Не думаю, что этой цели мы сможем добиться дипломатическими средствами, но когда разгромленные нами османы захотят мира, они будут знать, чего мы хотим от них.

Остерман беспокойно шевельнулся, но ответил мне Миних. Уроженец Ольденбурга с брутальными чертами лица покачал недоверчиво головой.

- Разгромить турок будет очень трудно, потруднее, чем шведов. Война получится долгая и изнурительная, Ваше величество.

Воспользовавшись участком сравнительно ровного пути, я отхлебнул компот из фляги и аккуратно её снова закрыл, чтобы не расплескать при очередном толчке.

- Долгая война меня не устраивает. Нужно дипломатическими и военными средствами заставить османов капитулировать. Осуществить молниеносную войну. Разгромить сначала Крымское ханство и, не медля двинуться на Балканы. Уничтожить те армии, которые Порта двинет нам навстречу, и выйти к Стамбулу. Только в этом случае султан пойдёт нам на уступки.

- Там много крепостей и долгая дорога. Налёты конницы нарушат подвоз припасов и армия окажется в мешке, как во время Прутского похода.

- Осадная артиллерия за несколько дней разрушит стены любой из крепостей по дороге. А против конницы лучше тренируйте солдат, чтобы легко организовывали каре и встречали янычар залпами ружей. Что касается подвоза припасов, то он будет идти по морю. Для этого наши эскадры должны разгромить флот османов на Черном и Средиземном морях.

- Но у нас нет там кораблей, Ваше величество, ни на Черном, ни на Средиземном морях! - теперь возразил датчанин Сиверс.

- У нас есть пять лет для того, чтобы наши корабли там появились, Петр Иванович. Черноморский флот уже один раз строили под Воронежем - мы можем снова это повторить. А в Средиземное море пошлем нашу Балтийскую эскадру!

Зашёл спор о мощи турецкого флота и неготовности наших кораблей к длительным плаваниям в тёплых морях. Я посоветовал каждое лето отправлять эскадру в Средиземноморье для тренировки экипажей и подготовке баз снабжения. Что касается разгрома мощных линейных кораблей турок - намекнул на новые артиллерийские разработки Корчмина. Про некоторые другие хитрости вроде морских мин не стал распространяться. Задача, первоначально казавшаяся авантюрой, от моих уверенных слов постепенно вдохновляла Миниха и Сиверса перспективой великих побед. Остерман попытался охладить наш пыл возможным вмешательством английского или французского флота в русско-турецкую войну.

- Наверняка они так и сделают, но если мы будем действовать быстро и решительно, то никто из них не успеет или не решиться нам серьезно помешать!

Обрисовал сановникам также проверку готовности страны к ведению большой войны в предварительном конфликте за польское наследство. Нужно будет разгромить сторонников Станислава Лещинского и поддержать нашего кандидата на трон после смерти Августа Сильного. Если Людовик Французский пришлет флот на помощь своему тестю - проверить готовность к сражениям нашего балтийского флота.

Вельможи продолжали обсуждать детали, а я задумался, как получилось, что среди четверых моих самых доверенных лиц нет ни одного русского? Да я и сам наполовину немец! Потом немного успокоил себя тем, что Матюшкин сидит на козлах кареты, охраняя мою персону. Михаил Голицын через несколько месяцев возглавит армию, потеснив Миниха. Да и Остерман при всём своём влиянии всегда договаривается со своим формальным начальником Головкиным. Ну и на флоте русских офицеров и адмиралов с каждым годом становится всё больше!

Долгое совещание подошло к концу вместе с дорогой. Юный царь со своим постоянным сопровождающим камергером Левенвольде ушёл отдыхать в Петергофский дворец. Миних удалился встречать прибывающие с маневров войска. Барон Остерман принял приглашение адмирала Сиверса отдохнуть на яхте командующего флотом, стоящей у дворцового причала.

Расположившись в удобных креслах, выпили токайского вина и легко поужинали. Вице-канцлер был известным гурманом, но берег силы для предстоящего пира во дворце, поэтому ограничился дегустацией замечательного датского сыра и других закусок, которыми их потчевал личный повар флотоводца. Пятидесятитрехлетний хозяин яхты с загорелым и обветренным лицом бывалого моряка участливо поинтересовался у своего гостя.

- Как ваша нога, Генрих?

- Побаливает, Питер. Увы, когда тебе исполняется сорок лет, нельзя рассчитывать на то, что здоровье будет улучшаться.

- Быть может, у докторов найдётся какое-то средство для вас? Говорят, Блюментросты творят чудеса!

- Увы. Хотя наши лейб-медики обещают победить оспу, но с моей ничтожной болячкой они справиться не могут. Но полно об этом беспокоиться, адмирал, давайте лучше обсудим, как Адмиралтейство, Морская коллегия и Морская комиссия могут выполнить задачу, которую поставил Государь!

- Вы считаете это возможно, чтобы наш флот вот так просто приплыл в Средиземное море и уничтожил турецкие корабли? Я слышал, у них есть много больших и быстроходных судов!

- Если Петр Алексеевич решил, что задача решаема, значит, шансы у нас неплохие. Мне кажется, основная проблема состоит не в том, чтобы уничтожить корабли османов, а в том, чтобы наши корабли смогли спокойно к ним доплыть.

- Да-да. Из всех наличных наших линейных кораблей до предполагаемой войны с Портой доживут не больше десятка. Остальные обветшают раньше. Для эскадры же понадобится не менее пятнадцати только линейных кораблей плюс фрегаты и транспорты. А ведь еще придётся оставить хоть что-то для защиты наших балтийских рубежей!

- Давайте подумаем, как продлить срок службы хотя бы части судов, чтобы они могли остаться в Кронштадте пока корабли поновее, уйдут на юг.

Сиверс задумался и не спеша с ответом, раскурил трубку.

- Можно попробовать вытащить суда на берег и изолировать их от влаги и снега. Тогда есть шанс, что корпуса не сгниют так быстро.

- И как это осуществить?

- Лучше всего снять мачты и поместить корабли в закрытые эллинги. Это потребует большого строительства, но если рассчитывать срок строений только на пять лет, то стройка не окажется слишком дорогой. Леса здесь много, а русские плотники с помощью топора строят быстро и дёшево. Но в любом случае, многим из существующих судов тимберовка не помешала бы уже сейчас если мы не найдём, чем их заменить.

- Возможно, так и придётся поступить, хотя полный ремонт судна очень недёшево обходится.

- Вот-вот. Моё мнение - лучше построить один новый корабль, чем ремонтировать два старых.

- И всё же нам придётся использовать все возможности. Что думаете насчёт переноса строительства военного флота из Петербурга в Архангельск?

- Это хорошая идея. Материалы для строительства здесь неимоверно дороги, а там, в северных лесах растёт лиственница, которой можно частично заменить дефицитный дуб. Но если использовать все те нововведения, на которых настаивает Его Величество, дешевле корабли не станут.

- Вы имеете в виду повсеместное использование болтов, которые Нартов обещает изготавливать в большом количестве?

- Болты лучше, чем гвозди и деревянные нагели, но и дороже. А предполагается также обязательное использование железных книц для крепления палубных бимсов к шпангоутам, железных якорных цепей, медных шпигатов для стока воды за борт и медной обшивки корпусов.

- Все эти болты, кницы и прочее действительно так необходимы?

- Если мы хотим, чтобы наши суда не развалились по дороге в Гибралтар и дальше в ходе крейсерования - всё это пригодится. Корабль состоит из сотен деревянных частей. Волна и качка расшатывают связи между ними. Но если болты можно подтянуть, то гвозди и нагели со временем ослабнут, и корабль просто рассыплется. Примерно та же роль у железных уголков - книц. С ними скелет судна становится прочнее. Медная обшивка препятствует обрастанию корпуса водорослями, а значит, наши суда будут иметь преимущество в скорости. Якорные цепи вообще замечательная идея! Я рад, что именно в моём флоте их будут использовать повсеместно. Знали бы вы, Генрих, сколько судов разбилось на стоянке только потому, что лопнули канаты, удерживающие якорь!

- Очень любопытно, Питер. Нам понадобится любая мелочь, чтобы превзойти противника на море. И не только турок. Очень возможен также конфликт с французами. Хотя мы, дипломаты, всеми силами постараемся избежать морского противостояния с ними!

- Флот франков пока не оправился после войны с англичанами. Военных кораблей у них сейчас меньше чем у нас. Не думаю, что они станут лезть на рожон. Единственные, кто опасны, это англичане. И станут ещё опаснее, как только почувствуют угрозу с нашей стороны. Но опять же, у них не закончены дела с испанцами.

- Вы отлично разбираетесь в международной политике, адмирал!

- Приходится, барон. Я теперь не просто молодой капитан флота, а старый кабинетный флотоводец.

- Ну-ну, мой друг, теперь о возрасте сетуете вы!

Мужчины посмеялись и перешли к больному вопросу финансирования. Остерман сразу предупредил:

- Денег не хватает никому. Для наполнения казны сокращаем армию. Флоту тоже придётся что-то придумывать ради экономии.

- Есть мысль сократить галерный флот. Разобрать часть судов и хранить материалы для быстрой сборки в случае войны. Но если мы хотим добиться результатов в грядущей войне - много денег понадобится на обучение моряков и организацию дальних плаваний. Нужны также учебные стрельбы для канониров, а порох дорог!

Вице-канцлер сокрушённо покачал головой и уставился в окно каюты, на берег, где вокруг дворца зажигались огни в наступающих сумерках.

- Будем решать, Питер. Есть надежда, что через несколько лет денег станет больше. Но в ближайший год чудес ждать не стоит. Отменяются внутренние пошлины, ряд мелких налогов. Да и высокая экспортная пошлина может вместо прибавки в казну отпугнуть иностранных купцов! Но работу нам с вами нужно начинать уже сейчас. Его величество ждет от нас подробного плана действий на ближайшие годы. Что-то нужно в первую очередь, что-то может подождать год-другой.

- План на год у Морской коллегии уже есть. Скорректируем его по итогам сегодняшнего совещания и предоставим на утверждение Его величеству. Надеюсь, он одобрит наши усилия.

- Не сомневайтесь, адмирал. Пётр Алексеевич, как и его великий дед, ценит людей инициативных, какого бы происхождения, народа или веры они не были! В этом плане он гораздо лучше относится к иностранцам, чем многие его придворные!

- Что вы имеете в виду, Генрих? Грядут какие-то изменения, вроде отъезда голштинцев или ареста Меншикова?

- Трудно сказать, Питер... Что-то происходит среди русской знати. Недовольство такими как мы, иностранцами, растёт.

- Мне казалось, что породнившись с царской династией, вы теперь стали своим среди бояр, Андрей Иванович?

- Тем сильнее я чувствую, как консолидируется антинемецкая партия. Кое-кто рассчитывает, что после коронации в Москве юный царь не вернётся в Петербург и станет править по старым обычаям, слушая советы только природных русских. Это может обойтись дорого мне, вам, Миниху, Левенвольде, любому иностранцу при дворе.

- Если есть возможность как-то помешать такому развитию событий, Генрих, я готов оказать всемерную помощь.

- Благодарю вас, Питер фон Сиверс, я рад, что мы поняли друг друга!

Глава 3

Чтобы успеть больше, лучше всего придерживаться определённого распорядка. День для меня начинается ранним утром с пробежки по Летнему саду. На мне неброская форма егерей Преображенского полка. На ногах недавно пошитые сапоги с короткими голенищами. Может быть, под меня обувь шили более старательно, но бегать в ней заметно удобнее, чем в туфлях или ботфортах.

Бегу по кругу вокруг Первого и Второго летнего садов, мимо Грота, до Карпиевого пруда, затем обратно мимо Лабиринта, вдоль Лебяжьей канавки до второго Летнего дворца, который раньше занимала Екатерина I. Далее мимо галерей вдоль берега Невы замыкаю круг. Верста и еще 520 аршин. Мой шаг примерно равен аршину, поэтому считать дистанцию легко. Две тысячи шагов - полный круг. Хотя конечно, для верности заставил промерить длину всего маршрута. Два круга и еще небольшой финишный отрезок - дистанция три версты. В конце дюжий гренадер сторожит песочные часы. Нужно вернуться до того, как упадёт последняя песчинка. К сожалению, моя мечта о секундомере пока не реализована. Старый часовщик Иоаким Гарно конечно озадачился моим заказом и даже обещал изготовить переносной хронометр в лучшем виде, только уходил он от меня с отчётливым сомнением на лице. Подозреваю, что изготавливать новинку он будет долго и результат получится дорогой и неточный. Насколько понимаю, проблема в отсутствии хорошей пружинной стали.

Сталью сейчас занимается колокольный мастер Ферстер. Сейчас он пытается переделать печь для тигельной выплавки стали. Надеюсь, мой рецепт ему поможет, и литейщики смогут начать эксперименты со сплавами. Я не тороплю, но поручил Матюшкину обеспечить секретность объекта. Теперь Ферстер и его помощники находятся под плотным контролем V Отделения. Участок экспериментальной металлургии отгородили трёхметровым забором с единственными воротами под присмотром хмурых гренадёр особого батальона дворцовой охраны. Вне режимного объекта работники и их семьи тоже попали под негласный надзор. Не дай бог проболтается кто-нибудь под хмельком приятелю в кабаке!

Отсутствие секундомера не помешало мне ввести нормативы по бегу среди гвардейцев. Пока только для сдачи зачёта. Попозже обязательно введу что-то вроде значков ГТО. Пусть солдаты соревнуются и гордятся достижениями! Экзамен по физической подготовке пока ввел по трем упражнениям: бег на три версты, на 50 саженей и подтягивание на перекладине. Для тех, кто не выполнит задачи с нужным результатом, а таких много, особых взысканий не предусмотрено, но в личном деле отметка появится. Кадровую ротацию гвардии я буду продолжать и дальше, как только прибудут и вольются в её состав ветераны войны на Кавказе.

Рядом со мной бежит Ваня Долгоруков. Его командировка на Петровские заводы не затянулась. Хоть я и приказал ему оказывать содействие советнику Берг-коллегии Блюэру неопределённо долгое время, но приятель-верзила недавно вернулся. С невинным видом доложил, что цилиндрические меха сделаны и уже успешно опробованы на одной из доменных печей.

- И как успехи? Увеличился выход железа?

- Ненамного, Пётр Алексеевич, но Блюэр говорит, что такое мощное дутьё позволит построить печь в два раза больше! Просит твоего изволения.

Я решил пока не спешить с гигантскими домнами, а составил новое письмо металлургу, где поручил советнику Берг-коллегии обеспечить предварительный нагрев воздуха перед дутьём. Для этого пусть придумывает приспособление для улавливания и отвода колошниковых газов, выходящих через верхнее отверстие доменной печи. Пусть поэкспериментирует с обычной печью, отработает технологию, а уже потом проектирует супердомну! Письмо с инструкцией я передал курьеру, а Ваню оставил при себе. Всё-таки скучаю без этого чертяки!

Тяжело дыша, мы добрались до спортплощадки недалеко от Летнего дворца. Здесь занялись разминкой и растяжкой под наблюдением гравёра Алексея Ростовцева. Дело в том, что я решил между делом написать учебник по физической подготовке с иллюстрациями. Пишу в соавторстве с Ваней и другими любителями спорта, а художник подготовит гравюры для печати. Впихну в книгу всё, что знаю по разминочным упражнениям, растяжке, спортивным снарядам и спортивным играм. Вторую часть книги посвящу единоборствам на кулаках, ногах, дубинках, палашах и штыках. К сожалению, сам я знаю в этой области недостаточно, поэтому привлекаю учителей откуда только можно. По бою на штыках нас консультирует усатый гвардеец из Семеновского полка, а вот в боксе и бою с палашом или дубинкой меня взялся учить приехавший недавно Нед Саттон, здоровенный англичанин из лондонского предместья. Несколько месяцев назад он потерял чемпионский титул в бою с легендарным Джеймсом Фиггом, которого я зазывал к себе ещё с весны. Но звезду английских единоборств я не получил, зато приехал Саттон, заинтересованный приглашением самого российского императора. Британец долго с любопытством осматривал мои тренажеры. Я продемонстрировал несколько трюков на турнике (уже кручу колесо с помощью ремней на запястьях!), брусьях, кольцах, с гантелями, штангой и гирей. Попрыгал со скакалкой из кожаного шнура, покувыркался на матах под навесом и побоксировал грушу. Показал, как отрабатываю удары на окинавской макиваре, пружинящей доске врытой в землю и обмотанной снопом соломы. Перед тем, как начать молотить её кулаками и ногами (растяжка у меня уже приличная!) я обмотал руки и ударные части ног тканью, чтобы не повредить кости и не заработать в итоге артрит. Как-то не хочется мне к сорока годам мучиться болями подобно Остерману. Интересно, доживу ли я до сорока? Если от угрозы оспы скоро избавлюсь, то какие-нибудь заговорщики меня могут достать, несмотря на обилие охраны вокруг. Или, например грипп, эпидемии которого каждый год выкашивают тысячи людей! Лекарства от него у меня нет кроме размытых идей об укреплении иммунитета и здоровом образе жизни.

Разобравшись с назначением диковинных приспособлений и выслушав моё мнение о важности разминки и растяжки, Саттон взялся обучать меня правильным ударам и приёмам владения кулаком, дубинкой и палашом. Не скажу, чтобы он был намного грамотнее русских мастеров кулачного боя. Тот же Ваня Долгоруков неплохо держался с ним в спарринге, а мой французский преподаватель фехтования, наверное, одолел бы британца на шпагах или палашах. Но было кое-что полезное и у англичанина, так что я предложил ему стать соавтором подготавливаемого мною и Минихом руководства по армейской физической подготовке. Медицинские комментарии о пользе гимнастики напишет Иван Блюментрост, так что среди такого количества солидных соавторов моё имя будет выглядеть всего лишь данью благосклонному спонсору. Не хочется лишний раз выглядеть инициатором каких-то нововведений!

- Вы знаете, что самое главное в боксе? - спросил меня боксер по английски.

- Один раз подумать и сто раз ударить? - попытался пошутить я.

- What? Oh, no! - англичанин шутки не понял и принялся объяснять важность правильной стойки. В эти времена правильная позиция требовала откидывать назад корпус. Что в боксе, что в фехтовании. Выглядело это как-то неестественно и смешно, но я спорить не стал. Кроме того, в боксе 18 века обе руки держатся достаточно далеко от тела, а через триста лет насколько помню, одна рука прикрывает челюсть.

Идея обучать меня кулачному бою встретила решительные возражения со стороны моего окружения. После недолгих споров мы договорились, что никакой подлый англичанин не получит возможности бить безнаказанно русского царя по лицу и телу.

- За такие оскорбления и войну недолго объявить! - горячился Алексей Долгоруков и Левенвольде с Остерманом согласно кивали.

- Да успокойтесь вы! Он же с одного удара меня убить сможет, не собираюсь я погибать в юном возрасте!

Вместе с тем, не получая ударов сложно научиться боксу, но я не сильно расстраиваюсь. Главное - написать учебник пока англичанин рядом. В России много талантливых кулачных бойцов, только вот книгу о своем искусстве никто из них пока не сподобился написать.

Несмотря на любопытство, проявленное к моим тренировкам ударов ногами, ни Саттон, ни Ваня Долгоруков не вполне понимали, зачем это нужно. В русском кулачном искусстве и в английском боксе удары ногами запрещены. Ногодрыжество относится к восточным традициям единоборств. Жаль, что в Петербурге пока мало китайцев, японцев или тайцев и мне не у кого поучиться кун-фу, каратэ или тайскому боксу. Придётся самому вспоминать и придумывать, пока в Петербург не забредет какой-нибудь шаолиньский монах.

У британца я почерпнул некоторые термины. Четыре основных удара: кросс, хук, апперкот, короткий прямой. Шесть способов защиты: уклон, нырок, блок, подставка, клинч, перемещение. Все эти нюансы англичанин показывал мне сначала на бедолаге - гравёре, чтобы потом Ростовцев смог грамотно нарисовать нужные фигурки, глядя на повтор ударов уже с Ваней. Я даже подскажу ему использовать в рисунках стрелки для проекции движения. Долгоруков же, стерпев пару показательных затрещин, неожиданно в ответ отправил преподавателя в нокдаун. Затем, улыбаясь, протянул руку, помогая встать ошеломлённому боксёру. Но в целом Саттону у нас понравилось, и он пообещал задержаться до весны, чтобы на Масленицу поучаствовать в грандиозных кулачных боях на льду реки Москвы. Сейчас, к сожалению, был не сезон для потасовок.

Заканчивалась моя утренняя тренировка заплывом в бассейне. Для купания дед оборудовал даже специальный павильон. В сентябре вода уже холодная даже в помещении, но за лето я достаточно закалился, чтобы выдержать несколько кругов. На всякий случай, после холодного купания меня ждали несколько минут блаженства в теплой ванне. Уставшее тело размякало, зато голова начала усиленно работать над вопросами, которые предстояло решить сегодня.

Завтрак как всегда был великолепен. Компанию мне составила сестра Наталья. Я рассмешил её историей, как Ваня одним ударом поверг английского чемпиона на землю. Стоявший поблизости обер-кухмейстер Иоганн Фельтен отвечал на мои вопросы о названиях незнакомых мне блюд. Старичок кланялся на мои похвалы, а я поинтересовался, как он относится к присвоению новой ресторации 'Москва' звания императорского.

- Безусловно, Ваше императорское величество, там отменно готовят и приятно обслуживают.

- Я рад, что тебе понравилось. Дело в том, что нужно кому-то контролировать соблюдение определённых требований в заведениях питания, получивших звание императорских.

- Осмелюсь предположить, Петр Алексеевич, Вы хотите доверить эту честь мне?

- А кому же еще, Иоганн? Ты же у нас лучший повар в стране!

- Благодарю за доверие, Ваше императорское величество. Я стану присматривать за ресторацией 'Париж' и за другими, которые удостоятся звания Императорской ресторации. Но какие особые требования вы хотели бы к ним предъявить?

- Требований несколько. Во-первых, чтобы получить такое звание, нужно чтобы в ресторации хотя бы раз пообедал император. Во-вторых, нужно следить, чтобы блюда соответствовали той национальной кухне, которой посвящен трактир. В-третьих, ресторации должны вести архив рецептов блюд, которые они используют. Ну и может быть еще какие-то требования будут, но это ты сам определись.

Фельтен пообещал подготовить Устав рестораций императорской кухни, а я про себя надеялся, что эти небольшие ограничения со временем помогут развитию кулинарного дела в России. Лет через двести поход по императорским ресторанам войдёт в обязательную программу любого туриста посетившего Москву или Петербург.

После завтрака я перебрался в свой кабинет и устроился на жестком неудобном стуле за огромным рабочим столом. Первыми, как обычно появились Левенвольде и Кирилов. Показали мне журналы входящей и исходящей переписки первого, второго и четвертого отделений моей канцелярии. Третье и пятое отделение являлись секретными и Левенвольде не подчинялись. Я бегло просмотрел записи. Ничего интересного не увидел, а значит, не стал ускорять рассмотрение текущих дел. Обсудили, кто должен возглавить создаваемые экспертный и контрольный отделы С.Е.И.В. Канцелярии. В эксперты лучше всего годились двое: кабинет-секретарь деда Макаров и кабинет-секретарь Екатерины Черкасов. Но второй сейчас сослан в Москву по делу Волконской.

- Хорошо, назначьте Макарову встречу со мной. Объясните ему суть задачи и пусть приходит сразу с проектом работы своего отдела.

Сложнее было с руководителем отдела контроля за исполнением моих поручений. Такая должность предполагает огромную власть и немалый опыт. Лучше всего на эту роль подходит Остерман. Как раз в его духе, незаметный и очень влиятельный пост!

С другой стороны, барон уже сосредоточил в своих руках множество важных постов: вице-канцлер, руководитель Комиссии о коммерции и Морской комиссии, член Военной комиссии, руководитель Почтовой канцелярии, сенатор. Что-то многовато для одного человека! Пожалуй, нужно его как-то разгрузить, да и не хочется мне полагаться на него слишком сильно!

А для руководителя контрольного управления есть у меня одна замечательная кандидатура!

- Рейнгольд, как там поживает бывший генерал-фискал Мякинин? Ещё не уморили его в Петропавловской крепости?

Лифляндец отрицательно покачал головой.

- Насколько знаю, глава фискалов жив и находится в заключении в ожидании расстрела по приговору Военного суда.

- Какую вину ему вменили?

- Подделка материалов об утайке Меншиковым податных душ.

- Меншиков сейчас сам в тюрьме и признается в воровстве. Пока он был Президентом военной коллегии, члены Военного суда от него всецело зависели. Я думаю, стоит перепроверить обвинения против Мякинина. Если ничего серьезного нет, пора вернуть его к работе, а деятельность судей расследовать.

- Если Мякинин окажется невиновен - вернуть его на должность главы фискалов?

Я покачал головой.

- Фискалы уже разбежались. Есть ли смысл собирать их снова? Приедет Ягужинский, решит, как их использовать с пользой для Государства. А вот Мякинин в качестве руководителя контрольного управления моей канцелярии будет полезен.

Таких управленцев, как последний и единственный в истории генерал-фискал в России не так уж и много. Герой войны, прошедший путь от сержанта до командира полка. Руководил Главным полевым госпиталем армии, переписью душ в Азовской губернии. Осмелился пойти даже против могущественного временщика! Странно, что после падения генералиссимуса никто не вспомнил о печальной судьбе фискала. Видимо его боятся и ненавидят вельможи. Я не считаю, что фискалитет вреден, но методы работы этой службы несколько устарели. Скоро вернется генерал-прокурор и начнет возрождать прокуратуру, Чернышев постепенно организует полицию, а Ушаков жандармерию. Этого пока достаточно для борьбы с коррупцией, в которой у фискалов были некоторые успехи.

Закончив подготовку к рабочему дню, я перешел к принятию череды посетителей. Несмотря на мои доверительные отношения с воспитателями я уже приучил всех к определённому порядку во время официальных императорских аудиенций. Поэтому могущественный вице-канцлер Остерман терпеливо ждал за дверью, когда Левенвольде введёт меня в курс предстоящих сегодня дел, и отчитается о вчерашних событиях. Первое, что обсудили с бароном, это привлечение в мою канцелярию Макарова, Черкасова и Мякинина, людей пострадавших от действий Меншикова. Насчёт генерал-фискала Остерман одобрил мои соображения, а вот в отношении Макарова предостерёг:

- Ты не всё знаешь, Пётр Алексеевич, но два года назад, когда стоял вопрос о том, кто наследует трон, ты или Екатерина, Макаров был самым активным сторонником императрицы.

- То дело прошлое, Андрей Иванович. Совершив ошибку, он будет ревностнее служить теперь мне. Да и должность у него будет консультативная, давать заключения по вопросам, которые поступают ко мне на усмотрение. А что с твоими помощниками? Определился, кто чем станет заведовать?

Дело в том, что обилие постов у Остермана осложняло для меня контроль за его деятельностью. Поэтому мы с ним договорились, что по всем комиссиям и службам, где барон руководит, он подберёт себе заместителя или помощника, с которого я и он сам станем спрашивать результат. Если в коллегиях есть их президенты, то в почтовом ведомстве есть почтдиректор Аш, в Сенате обер-прокурор Воейков. Создаваемую службу внешней разведки решили доверить обер-секретарю Коллегии иностранных дел Юрьеву. Не могу ничего сказать об этом неприметном канцелярском служащем, но может быть это и хорошо для разведчика?

Поднял тему дорожного строительства. Инициированные мною эксперименты с укладкой гравием московского тракта вроде бы как начаты. Надо бы съездить посмотреть. Подозреваю, что кроме телеги с щебнем и нескольких пьяных мужиков ничего я там не найду!

- Андрей Иванович, в России есть две беды - дураки и дороги!

Вице-канцлер вежливо улыбнулся. Похоже, этот афоризм сейчас пока ещё не известен.

- Поэтому, чтобы строить дороги по уму, без дураков, нам нужно решить три задачи. Первая - кто станет отвечать за их строительство. Сейчас дороги и каналы в ведении коммерц-коллегии, и немного в Почтовой канцелярии, а по сути никто за них не отвечает. Предлагаю, в рамках Коммерц-коллегии образовать Стол или назовем его Управлением путей сообщения. Назначим столоначальником толкового инженера. Есть у тебя кто-нибудь на примете?

- Нужно подумать, Петр Алексеевич. Может быть, глава инженерной школы Кулон кого-нибудь посоветует?

- Подумайте. Мне вот, помнится, Абрам Ганнибал, хороший строитель. Сейчас его в Сибирь отослали, но можно вернуть. Не думаю, что за ним серьёзная вина числится из-за интриганки Волконской.

- Помню я этого арапа. Но уж больно молод он, а дело большое ты ему поручить хочешь.

- Не так уж и молод. В самом расцвете сил и во Франции инженерному делу учился. Я уверен, он справится лучше других.

- Отошлю ему приказ вернуться вдогонку. Скорее всего, он из Москвы ещё даже не выехал!

- Действуй. Вторая задача - определить приоритеты, что нам важнее всего в дорожном строительстве.

- Приоритеты? Самые важные пути ведут из Москвы в Петербург. По Вышневолоцким каналам уже сотни барок с товарами идут сюда и дальше за границу. По Московскому тракту налажены регулярная почта и вообще связь столицы со всей страной.

- Согласен. Но давай всё же мыслить шире. В России есть и другие важные направления: в Сибирь, в Архангельск, в Астрахань, в Смоленск, в Киев, на Дон. Семь главных дорог идут от Москвы и все они важны. Я думаю, Управлению путей сообщения нужно сосредоточиться на этих направлениях, а все остальные предать в ведение провинциальных и губернских администраций.

- Это разумно, Пётр Алексеевич, но есть ещё и третья задача, как я понимаю?

- Ты читаешь мои мысли. Самое главное, прежде чем мы что-то улучшим на этих семи направлениях - нам нужно понять в каком они состоянии сейчас. Нужно провести научное исследование, насколько проходимы дороги и каналы, какие деревни выполняют дорожную повинность, сколько ямских станций, как быстро идут грузы, почта или люди в разное время года, сколько путников, телег, лодок проходит за год и так далее. Ну и, разумеется, что можно улучшить и какие средства для этого понадобятся.

- Это непростая работа. Даже не знаю, кто смог бы такое исследование провести. Разве что академики.

- Нужно искать подходящих людей. А первым пусть займётся этим Ганнибал по дороге обратно в Петербург. Мы подготовим ему подробную инструкцию, какие сведения нас интересуют. Думаю, к тому времени как он приступит к своим обязанностям, у него появятся дельные мысли на счёт своей предстоящей работы в качестве руководителя Управления путей сообщений. А пока его нет в Петербурге, пусть Аш и Нарышкин собирают сведения через своих подчиненных, да Кулон подключит своих учеников и преподавателей Инженерной школы.

Сделав паузу, я достал листок бумаги и начал чертить схему. Остерман внимательно следил за необычными рисунками. Инфографика в это время не была распространена.

- Вот смотри, Андрей Иванович, здесь сверху в круге написано 'Е.И.В.', то есть его Императорское Величество, это обо мне. Чуть пониже в отдельных кружочках написано 'Канцелярия Е.И.В.' и 'Сенат'. Ещё ниже 'Коллегии и Канцелярии' и 'Губернии и Провинции'. Это все основные органы власти российской империи. От меня идут стрелочки ко всем остальным, что означает их подчиненность мне. Точно также как губернии и коллегии имеют тройное подчинение: мне, моей канцелярии и Сенату.

- Интересный рисунок, Пётр Алексеевич, а что это за стрелка двойная между Канцелярией и Сенатом?

- Она означает, что Сенат не выше моей Канцелярии и наоборот, но между ними должны быть постоянное взаимодействие по всем вопросам. Эта схема, 'звезда в пятиугольнике', изображает структуру управления российского государства.

- Да, так оно и есть. Красиво и понятно.

- Красиво-то красиво, но всегда можно что-то улучшить. Вот дед мой заменил древние приказы на коллегии и управлять стало легче. Сенат сменил Боярскую думу, вместо воеводств появились губернии и провинции, а моя канцелярия стала преемницей кабинетов Петра I и Екатерины. Это означает, что нет предела совершенству. Государственное управление нужно улучшать постоянно. И чтобы делать это мудро и правильно я предлагаю создать Комиссию государственного строительства с тобою во главе.

Вице-канцлер наклонил голову.

- Сделаю, Петр Алексеевич, как велишь.

- Подбери людей, кого считаешь нужным. Я думаю, из числа тех, кто принимал участие в создании коллегий, а также про грамотных юристов не забудь. Нужно не просто создавать новые конторы, но и писать подробные Уставы для них. Отслеживать опыт в других странах и пытаться внедрить то же самое у нас. В общем - работы много и это будет постоянная работа.

Остерман впечатлился новой задачей. Я же очень надеялся, что деятельность этой новой чиновничьей кормушки поможет всё-таки мне наладить эффективную работу всей государственной машины Российской империи.

Глава 4

Следующим моим посетителем стал Василий Никитич Татищев. Для бывшего Великого князя Петра Алексеевича во мне - это однофамилец одного из камер-юнкеров (надо бы его вытащить из ссылки ко двору!). Для историка из будущего - Татищев первый крупный российский ученый-историк, автор многотомной истории Российского государства в будущем, а ныне - блестящий администратор. Василий Никитич прибыл недавно из Москвы, как и Нартов, отозванный от работ в Монетной канцелярии. Мужчина почтительно мне поклонился, качнув белоснежными кружевами большого парика. Аккуратно сел напротив и принялся докладывать о проблемах российской денежной системы.

Сейчас в России в ходу в основном медные копейки, серебряные рубли и гривенники. Изготавливают их в основном на шести монетных дворах. В Москве это Английский, Красный, Кадашевский дворы и новооткрытая плащильная мельница на Яузе. Набережный монетный двор в Кремле в этом году закрыт. Ещё есть монетный двор здесь, в Петербурге, в Петропавловской крепости и шестое производство монеты должно уже начаться в Екатеринбурге. Основное производство все же находится в Москве, где сейчас развернута большая стройка и Татищев доложил, что работы ведутся успешно. Похоже, отъезд Нартова и его самого не должен нарушить график реконструкции. В конце концов, там есть директор монетного двора Волков, с него и спрос.

Зашла речь о фальшивых деньгах, которые превратились в настоящее бедствие для экономики. Себестоимость меди 5 рублей за пуд и приобрести её можно свободно на любой поволжской ярмарке. Денег же из такого количества металла можно изготовить на 45 рублей. Причём для мелких монеток (полушки, копейки) не нужно сложного оборудования - их любой кустарь наклепает. Пятаки же изготовить сложнее, но их в огромном количестве штампуют в своих поместьях польские паны. Потом их переправляют через границу и никакие кордоны не помогают против проникновения контрабандистов. Каждый год жестоко казнят десятки фальшивомонетчиков, но число их не уменьшается. Есть проблемы и с фальшивым серебром.

- Ваше императорское величество, прошу вашего запрета на изготовление 'хитрых' серебряных монет.

- Что за монеты?

Оказалось, что это знаменитые 'меншиковские гривенники' из жуткого сплава на основе мышьяка придуманного Петром Крекшиным. Насколько знаю, в него даже селитра входила. В результате фальшивые гривенники сохраняют товарный вид всего лишь несколько дней, а затем они начинают покрываться пузырями и рассыпаться.

- Наотрез купцы отказываются принимать эти монеты, Петр Алексеевич! Уже и настоящего серебра бояться начали!

- Так... - я побарабанил пальцами по столу. Левенвольде, внимательно слушавший беседу из своего угла, весь подобрался. Этот мой жест служил знаком моего с трудом скрываемого гнева.

- Гривенники из обращения изъять! Те, что выдали купцам, обменять на серебро! Убытки казны записать на Меншикова!

Рейнгольд немного расслабился. Последнее время мои затратные указы вызывали у него постоянные возражения. Мол, казна пуста! Но в данном случае есть источник компенсации убытков в виде огромного состояния Светлейшего князя. Всё же мой камергер уточнил:

- Что делать с Крекшиным, Ваше императорское величество? Который сплав изобрёл?

- Допросите для порядка. Но наказывать примерно не нужно. Он ещё послужит России, хотя бы как летописец.

Тот же Татищев позднее пренебрежительно отзывался о 'новгородском баснословии' бывшего своего коллеги по монетному делу. Но всё же в России не так много серьёзных и плодовитых учёных-историков и я не собираюсь их число уменьшать.

Я же вернулся к беседе с Татищевым на тему изготовления бумажных банкнот.

- Дело это архиважное, Василий Никитич. Оно поможет нам избавиться от фальшивых медных монет и казну наполнить. Голицын уже отправил запрос в Голландию на нужных мастеров, материалы и оборудование. Но мне хотелось бы, чтобы ты с Нартовым и другими умельцами подумали, как самим изготовить качественные бумажные деньги, которые трудно будет подделать!

Начал объяснять собеседнику основные принципы изготовления бумажных денег.

- Во-первых, бумага должна быть редкой и дорогой. Лучше всего нашей выделки. Поговори с Батищевым и Иваном Шлаттером. Они там в Охте сейчас экспериментируют с производством бумаги. Пусть попробуют изготовить дорогой сорт, не обязательно даже из древесных опилок!

Дождавшись обещания Татищева обязательно разобраться с этим вопросом, я продолжил:

- Во-вторых, рисунок на бумажных деньгах должен быть тонким, прочным на стирание, цветным и с обеих сторон банкноты. Нужно придумать технологию изготовления матриц для печати и их копирования. Возможно, гравёры что-то посоветуют, например Ростовцев. Нужно подобрать краски, чтобы им не была страшна вода и стирание руками. Это потребует больших экспериментов, и я пока даже не знаю, кто мог бы такими опытами заняться.

Судя по неуверенному виду Василия Никитича, он тоже не знал таких людей.

- Новый адъюнкт Академии Гмелин сейчас работает над исследованием свойств земляного масла. Мне кажется, если красители растворять не в воде, а в прозрачном экстракте земляного масла, то можно получить интересные варианты.

Не уверен, что направляю их по правильному пути. Может быть, стоит попробовать получить анилин? Первые рецепты его получения через сто лет состояли в перегонке растительной краски индиго с известью или нагревании в растворе щелочи калия, как раз той, что Батищев научился получать из поташа. Возможно, я слишком усложняю проблему. Те же голландцы наверняка предложат какую-то свою приемлемую технологию, но зависеть от них небезопасно.

- В-третьих, при изготовлении банкнот нужно использовать всякие хитрости. Например, водяные знаки или тиснение бумаги. Подумай над этим.

- Это всё будет недёшево стоить, Ваше императорское величество. Опыты, материалы, оплата труда мастеров.

- Разумеется! Но ведь это же деньги! Если мы из меди делаем монет на вдесятеро большую сумму, то на изготовление бумажных банкнот можем ещё больше сэкономить! Не усердствуйте только. Главное, чтобы обыватель легко мог определить подлинность денег, а фальшивомонетчики, даже самые ушлые, не смогли сделать ничего и близко похожего!

Продолжительная беседа вызывает у меня жажду. Мой денщик, шестнадцатилетний Лёша Аргамаков, предусмотрительно держит горячий самовар на балконе и регулярно обновляет чай у меня на столе. Я упорно рекламирую самовары Исаева. В последние дни у него возникли небольшие проблемы. Не такая уж это оказалась новинка - самовары. Что-то подобное уже давно кое-где используется в Европе. А главное, торговля с Китаем только разворачивается и китайский чай в массовом количестве появится в России не раньше чем через пару лет. Мне же обидно, ведь я купцу даже кредит дал из моих скудных по царским меркам личных средств!

Татищев тоже не отказался от угощения и аккуратно дул на кипяток в своей чашке, пытаясь остудить напиток. Я же задумчиво постучал ногтём по тонкому и звонкому краю блюдца из мейсенского фарфора. Интересно, Куракин в Париже получил уже моё указание добыть письма иезуита д`Антреколя с рецептом восточной керамики? Не то чтобы я не могу без них обойтись. Основные принципы этой невеликой тайны я знаю, но отправной точкой для организации производства российского фарфора станут эти бумаги.

Отставив чашку, я заглянул в бумаги. Педантичный Кириллов всё больше радует меня своей аккуратностью. Перед каждой моей встречей приносит резюме из личного дела посетителя и краткий анализ вопросов, которые предполагается обсудить. Итак, о монетном деле поговорили, о банкнотах посовещались. Осталось решить ещё два вопроса.

- Василий Никитич, я знаю, ты любишь всякие древности. Изучаешь древнюю нашу историю.

- Польщён вашей осведомлённостью обо мне, Ваше императорское величество.

- Как ты смотришь на то, чтобы вступить в Российскую Академию Наук и Художеств?

- Это было бы интересно, но тогда мне придётся оставить дела в Москве при Монетной канцелярии.

- Разумеется. Но дело тебе найдётся и здесь, в Петербурге, те же банкноты печатать! Но помимо того, я придаю большое значение Академии и Университета при ней Лаврентий Блюментрост сделал большую работу по организации деятельности учёных и профессоров. Но предстоит ещё больше трудов. Однако, как лейб-медик он уедет зимой со мной в Петербург, а дела его придётся кому-то передать. Я выбрал тебя, Василий Никитич, на должность нового Президента Академии.

- Благодарю за честь, Ваше императорское величество, буду исполнять порученное со всем рвением.

Удовлетворённо кивнув, я принялся объяснять Татищеву свои планы по преобразованию научного сообщества в России.

- Во-первых, Академия должна способствовать максимальному удобству работы своих членов. Учёные получат разные привилегии, и не будут испытывать задержек в выплате окладов. Более того, нужно подумать и организовать финансирование исследований не только из фиксированного бюджета, но и из средств попечителей, доходов от коммерческой деятельности, а также от дополнительных сумм из бюджета под конкретные проекты. Полагаю, навести порядок с бухгалтерией тебе будет не просто, но у тебя в распоряжении окажутся самые светлые умы страны и всего мира.

Я поглядывал, конечно, в бумажку, но в целом куча умных слов из меня лилась потоком. Полагаю, мой собеседник улавливал не всё, что я говорю, но у него будет время разобраться в письменном плане мероприятий, который подготовили я и мои канцеляристы.

- Во-вторых, нужно обеспечить качество научной работы. Я пока вижу два способа контроля. Первый - наличие публикаций. Учёные, которые годами не пишут ничего нового, нам не нужны. Ещё лучше, если их работы станут перепечатывать и упоминать в зарубежных научных изданиях. Учтите, такие упоминания моя канцелярия станет внимательно отслеживать. Второй способ улучшения научных разработок основан на мнении учёных советов кафедр и всей Академии. Сейчас академиков и адьюнктов мало, но число учёных будет быстро расти за счёт новых приглашённых из Европы, за счёт умных людей из России, вроде тебя. Полагаю, попечители тоже будут входить в состав учёных советов.

Я не стал пока говорить о системе демократических выборов глав кафедр и даже президента Академии. Идеи демократии в нынешнее время вызывают у меня серьёзные опасения возможных конфликтов и потрясений. Но польза может получиться большая, если хотя бы среди учёных получится привить демократические порядки. Обкатаю такую политическую технологию в узком сообществе интеллектуалов, а со временем можно будет распространить её в другие сферы.

Хотелось, конечно, поговорить об исторической науке с легендарным историком, но решил пока не сбивать его с толку. Время обсудить близкие мне темы ещё придёт. Вместо этого перешли к третьей задаче:

- Тебе предстоит кроме Академии возглавить Академический университет, Василий Никитич. То, что он из себя сейчас представляет, меня категорически не устраивает! Мало студентов, преподавание ведётся не на русском, а на немецком языке. Между тем стране нужны сотни грамотных юристов, медиков, инженеров, переводчиков, педагогов, агрономов, финансистов наконец!

- Эту беду пытался побороть ещё ваш дед, Петр Алексеевич, но дворянские отпрыски неохотно идут учиться.

- Да, это проблема, но её нужно решить. Я вижу несколько способов. Самый быстрый - обязать служащих проходить помимо работы вечернее обучение в университете. Второе - обеспечить успешных студентов стипендиями хотя бы в минимальном размере. Не хочу, чтобы получилось так, как в Морской Академии, где учащиеся вынуждены побираться, чтобы не умереть с голоду!

- Но в казне нет денег! - подал голос Рейнгольд.

Я с некоторой досадой взглянул на него, но кивнул.

- Возможности всегда есть и тебе, Василий Никитич, придётся их искать. Я помогу, чем смогу, а в моё отсутствие обращайся к сотрудникам моей Канцелярии. Конкретно за вопросы связанные с просвещением у нас отвечает Алексей Нагаев.

- Молод он, Пётр Алексеевич. Камер-коллегия съест его и Василия Никитича с потрохами! - возразил Левенвольде.

- А кому легко, Рейнгольд? Пусть стараются. А если возникнут затруднения, посоветуйтесь с Михаилом Шаховским. В канцелярии он отвечает за связь с камер-коллегией. Только на прямую помощь от него не рассчитывайте. У него своя задача - казну приумножать!

С этим Шаховским у меня интересная коллизия случилась. Изначально в IV Отделение я отбирал людей действительно выдающихся, которые оставили после себя реальные достижения и добрую память. Но верхушка знати быстро смекнула, что я набираю в юнкера тех, кого стану продвигать по служебной лестнице. Это было нетрудно понять, ведь теперь во всех присутствиях постоянно сидит кто-нибудь из моих протеже, внимательно слушает и записывает докладные мне обо всём, что видит. Вельможи задумались и вскоре начали просить меня напрямую или через моих приближенных устроить в IV Отделение кого-нибудь из своих родственников. Скрипя зубами, я понемногу расширяю штат юнкеров за счёт людей, о которых знаю только то, что они сделают блестящую карьеру. Будет ли от них реальная польза или они продвинулись за счёт своей знатности, я пока не знаю. Может быть, смешение моих выдвиженцев с подрастающей 'золотой молодежью' даст и полезный результат в виде связей. Там видно будет. По крайней мере, Михаил Шаховской в другой истории дослужился до Президента камер-коллегии. Гладишь, в моем варианте ему удастся наладить рабочие отношения с финансовым ведомством.

- Так вот, Василий Никитич, обучение в университете не должно быть привилегией дворянства. Я думаю, любой свободный человек сможет получить в нём образование.

Про обучение государственных крестьян я пока не заикаюсь. Посмотрим, как удастся справиться с дворянской спесью. Фронды со стороны вельмож я не опасался. Более того, даже жду с нетерпением заговора знати. Очень хочется мне побыстрее зачистить своё окружение от людей, презирающих всех, кто ниже их по положению! Ушаков уже понемногу составляет список таких гордецов. При очередном обострении все они как минимум отправятся в ссылку!

В Петропавловской крепости есть отгороженный угол, где оборудовано стрельбище. Здесь изредка тренировали солдат сделать хотя бы несколько выстрелов не из холостых, а из боевых зарядов. Сегодня стрельбище оцепили переодетые подчиненные Матюшкина, но даже он сам не маячил в пределах видимости. За моими развлечениями с любимым штуцером наблюдают только Остерман, Миних, Беэр и Нартов.

На небольшой жаровне я расплавил свинец и залил в собственноручно изготовленную пулелейку. Дождавшись, пока блестящий метал помутнел, я раскрыл формочку и отложил готовые пули остывать. Миних склонил голову в парике, с любопытством разглядывая то, что я наварил.

- Необычная форма у них, Пётр Алексеевич.

Я кивнул. Моё изделие относилось к разряду сжимательных пуль Минье. Представляла собой вытянутую каплю, длина которой превышала калибр больше чем в два раза, что позволяло отказаться от железной чашечки в задней выемке. При выстреле, пуля должна сжиматься и расширяться, заполняя плотно нарезы в стволе. Этому помогала выемка в донце и несколько кольцевых нарезов по центру.

Подул на свои свинцовые игрушки и осторожно их коснулся. Вроде остыли. Принялся неторопливо снаряжать бумажные патроны, заменяя стандартную круглую пулю на мой вариант. Сегодня я решился начать внедрение одного из смертоносных изобретений будущего. С помощью таких штучек, Американские штаты перебили больше полумиллиона людей в Гражданской войне Севера и Юга. Миних и Остерман внимательно разглядывали непростую форму моей поделки, пока я у них её не отобрал. Вышел на огневой рубеж, кивнул барону.

- Засекай время, Андрей Иванович!

Вице-канцлер перевернул песочные часы, и я отработанными движениями поставил штуцер к ноге, откусил у патрона верхушку, засыпал порох в ствол, затолкнул пыж, сверху пулю и железным шомполом протолкнул всё в глубину. Поднял ружьё, прицелился и выстрелил. Пока повторял операцию, свежий осенний ветерок отогнал пороховой дым в сторону. Новый выстрел, приклад толкнул плечо и я снова заряжаю. После третьего выстрела взглянул на часы и увидел, как последние песчинки на моих глазах упали на дно. Три выстрела в минуту. Норматив выполнен, хотя солдаты Фридриха Великого успевали сделать по четыре залпа в минуту. Но сделаем скидку на мой возраст, рост и необычную форму пули. Тем не менее, Остерман попытался польстить моей скорострельности, да ещё из штуцера! Я только досадливо мотнул головой и направился к мишени. В пятидесяти саженях разброс попаданий у меня оказался больше полуаршина. Не ахти как, но для скорострельной стрельбы по плотному построению противника смертельно. Миних задумчиво поковырял пробоины в деревянном щите.

- Что скажешь, Христофор Антонович?

- Точность стрельбы не удивительна для штуцера, Ваше императорское величество, но скорострельность не уступает фузее! Вот что главное. Полагаю, с дальностью стрельбы тоже все превосходно? Думаю, вы и на двести саженей попасть сможете, Петр Алексеевич?

- Смогу на сто пятьдесят сажен попасть в стоящего человека, если будет немного времени прицелиться. Но мне интересно твоё мнение о том, что будет если вооружить таким оружием целый полк?

- О! Полк с такими штуцерами сможет остановить любую атаку противника задолго до того, как он приблизится на дистанцию стрельбы из обычных фузей! Только стрельба из пушек может помочь врагу против таких стрелков.

- Именно! Но пойдёмте ещё постреляем. У меня остались патроны.

Мы вернулись на позицию, и я попросил Беэра, как младшего по званию среди окружающих.

- Дай мне свой кафтан, Андрей Венидиктович.

Безжалостно бросив одежду на землю, я под несколько удивлёнными взглядами окружающих лёг на кафтан и кивнул Остерману снова засекать время. Лёжа заряжать мой укороченный штуцер неудобно. Чтобы порох, пыж и пуля скатывались внутрь ствола, приходится лежа на спине держать ружье под большим углом и второй рукой орудовать шомполом. Потом перекат на живот, прицеливание и выстрел. В общем, в минуту я уложился только с двумя выстрелами. Поднялся, вернул запылившийся кафтан Беэру и мы вновь направились к мишени.

- А теперь каково твоё мнение, Христофор Антонович?

- Стрельба лёжа противоречит всем канонам военной науки, Ваше императорское величество, но думаю, что в этом случае противнику не помогут даже его пушки.

Осмотрев мишени, вернулись назад и под удивленными взглядами моих собеседников я раздробил свою пулелейку в порошок. Пули Минье у меня закончились, так что теперь о новом оружии знали только четверо человек помимо меня. Я серьезно поглядел в их лица.

- Так вот. С помощью такой простой штуки мы сможем победить в любой войне, но при одном условии - никто из наших возможных противников не должен об этом узнать раньше времени! Вам я рассказал об этом, чтобы вы понимали, к чему надо готовиться. Через пять лет в русской армии должно быть не меньше тридцати тысяч штуцеров и тридцати тысяч егерей и морских пехотинцев. Обученных метко стрелять из любого положения: в строю, в укрытии, в поле или в атаке. Но пока война не начнётся, эта тайна останется только в ваших головах!

Глава 5

Стоило выбраться со стрельбища за пределы оцепления, как меня окружила целая толпа народу. Похоже, все они терпеливо ждали, пока я закончу свои тайные дела. Вздохнув, принялся раздавать распоряжения. Миниху поручил в течении недели подумать об изменении тактики действий егерских частей. Надеюсь, он понял толстый намёк на необходимость использования укрытий в бою.

Беэра и Нартова попросил найти Батищева и подумать втроём, как организовать массовое производство нарезного оружия.

- Батищев не так давно хорошо организовал производство фузей на тульских заводах с помощью разных станков. Его опыт вам пригодится. Завтра жду вас после обеда в токарне Летнего дворца.

Матюшкину выразил одобрение тем, как было организовано оцепление секретного объекта. Мне понравилось, что ни он сам не полез с неуместным любопытством, да и его подчинённые находились достаточно далеко, чтобы понять что-то в моих действиях.

- Но не расслабляйтесь. Хочу, чтобы твои охранники постоянно учились своему делу. Поэтому разработайте план тренировок по охране меня во время передвижения по городу, а также мест, где я бываю регулярно. Пусть кто-то изображает разбойников, а остальные защитников. Если разбойники находят слабые места в моей охране - устранить недостатки, а людей наградить!

Левенвольде, нарисовавшись вновь у меня за плечом, ничем не показал, что он задет отстранением от участия в прошедших испытаниях оружия. И правильно делает! Будь иначе - я бы задумался, что пора избавляться от его постоянного присутствия. Сейчас же он выслушивал мои распоряжения окружающим и что-то черкал в своей записной книжке.

Генерал Дмитриев-Мамонов построил гарнизон крепости на плацу. Я в основном уделяю своё внимание гвардии и полевой армии, но не стал упускать случая приглядеться к нескольким тысячам солдат в форме особого, серого цвета. Большая часть гарнизона впрочем, сейчас занята на строительстве Ладожского канала. В городе остались в основном немощные и инвалиды, которые сейчас пытались изобразить нечто бравое и боевитое. Практически все они были ветеранами войн моего деда, получили ранения и увечья и сейчас мало, на что годны. Но бесчеловечно выгонять их на улицу, поэтому армия пристраивала своих ветеранов в караульно-гарнизонную службу. Моё желание серьёзно сократить гарнизонные части имело естественные ограничения. Но возможности есть всегда, и Миних регулярно отчитывается о процессе демобилизации.

Генерал-лейтенант Иван Ильич Дмитриев-Мамонов, пятидесятилетний обер-комендант Петропавловской крепости. Широкоплечий, с брутальной ямочкой на подбородке и шрамом на щеке, полученным в одном из сражений под Нарвой в начале Северной войны. Парик не носит. Вместо этого у него прическа Катоган, как у меня, с косичкой седоватых волос на затылке, перевязанной лентой. Своей бравой внешностью и голубыми глазами генерал сумел пленить сердце моей тётки Прасковьи Ивановны, на которой и женился восемь лет назад. Есть у них и сын, мой троюродный брат. Пока ещё младенец, но если в этом варианте истории он выживет - то станет одним из немногих взрослых мужских представителей дома Романовых, пусть и с другой фамилией.

Смотрит на меня Мамонов почтительно и внимательно. Дела у него в порядке. Солдаты выглядят хорошо, территория крепости прибрана, в большинстве мест замощена булыжником. Сам он на первые места в моём окружении не вылезает. Даже уступил роль главы ивановского клана потомков царя Ивана V брату умершей царицы Прасковьи Фёдоровны обер-шенку Василию Салтыкову. Кстати, нечасто я вижу Салтыкова. Может быть, стесняется или интриги плетёт?

Появился Ушаков. Его Тайная канцелярия, она же III отделение Собственной Е.И.В. Канцелярии тоже находится здесь. Давненько я у него не бывал. Где-то там в темнице сидит Меншиков и ждёт своей участи. Когда-то я практически пообещал его дочери, что участь её отца будет менее тяжкой. В итоге всё же отправил павшего временщика на дыбу. Возникла мысль пойти проведать бывшего генералиссимуса. Но нет, поберегу себе нервы. Вину его я знаю и опасность от него известна. Пусть судьба ведёт его, а я не стану менять свои решения.

После смотра обер-комендант повёл меня на экскурсию по крепости. Одна из самых мощных твердынь в мире представляла сердце комплекса цитаделей, надёжно защищавших северо-запад Российской империи и её морские ворота. На дальних подступах располагались укрепления Выборга и Кексгольма на севере, Ямбурга и Копорья на западе, Шлиссельбурга на востоке и Кронштадта в море. В самом городе защиту с юга дополняло Адмиралтейство. На севере за каналом находится обширная пустошь Кронверка. С запада и востока примыкают пока ещё деревоземляные Алексеевский и Иоанновский равелины. Многогранная форма самой крепости состояла из шести каменных бастионов, соединенных куртинами. Все они имеют собственные имена. Самыми примечательными являются два угловых, примыкающих к Большой Неве. Государев бастион располагается напротив Троицкой площади и старого центра города. Здесь с утра и до вечера поднимают кейзер-флаг, а ночью горит маяк. Обычая полуденного выстрела из орудия пока нет. Зато стреляют с утра, объявляя о начале дневных трудов и по вечерней заре. А в полдень обычно на другом берегу Невы на галерею Почтового двора выходят двенадцать духовых музыкантов и своей громкой игрой оповещают весь город о середине дня.

Трубецкой бастион находится на западном углу крепости у реки. Здесь располагаются помещения и казематы Тайной канцелярии, а также Монетный двор.

Вдоль длинной оси внутри крепости прорыт канал, похожий на тот, что есть в Адмиралтействе. Он служит для подвоза грузов. На его берегах построены казармы и прочие строения, а самое главное - Петропавловский собор. В храме почётная стража хранит вечный покой моего деда и отца.

- Иван Ильич, - обратился я к своему экскурсоводу. - Так сложилось, что сейчас в городе и окрестностях нет генерал-губернатора. Пока не произошло новое назначение, я хочу, чтобы ты, как обер-комендант Петропавловской крепости принял на себя обязанности генерал-губернатора Петербурга.

- Почту за честь, Ваше императорское величество.

- Дела ты знаешь. Уже не один месяц на этой должности, но я бы хотел, чтобы ты уделил особое внимание нескольким вещам. Камер-коллегия уже месяц пытается составить образцовый бюджет петербургской губернии. Мне бы хотелось, чтобы твои люди приняли в этом самое активное участие. Сроки поджимают, пора отсылать инструкции по составлению годового бюджета в другие провинции, а у меня нет готовых расчётов по Петербургской губернии.

- Я поговорю с князем Голицыным о том, чем мы друг другу сможем помочь в этом деле.

- Действуй. Второе поручение я дал секретарю Сената Маслову об организации волостей для государственных крестьян. Только человек он не знатный, а в Сенате всё медленно двигается. Возьмись ты, как руководитель Петербурга и окрестностей, за организацию волостных правлений и сельских общин в губернии. Опять же, как образец для других воевод и губернаторов.

Разговор наш во время неспешной прогулки затронул и другие мои планы, связанные с городом. Столичная площадка для начала реформ всё же проще, чем вся территория страны. Поговорили о дорогах, предотвращении наводнений, о работе полиции. Рассказал о своих планах расширения Петербургской Академии и Университета.

- Мне бы хотелось сделать из Васильевского острова кусочек Европы, где приезжие иностранцы не испытывали бы стеснения из-за чужих для них русских обычаев. Чтобы смогли жить по своему обыкновению и легко могли приехать и уехать обратно.

- Эдак немцы могут совсем распоясаться, Ваше императорское величество.

- Не страшно. Пусть за порядком на острове следят сами, а мост перейдут и попадут под действие уже наших законов. Думаю, торговцам и учёным это понравится.

Экстерриториальность великая вещь! Она, конечно будет вызывать раздражение властей, но если традицию европейских свобод закрепить на ограниченной территории Васильевского острова - со временем этот клочок земли превратится в некую Свободную Экономическую Зону вроде Гонконга или лондонского Сити, подлинные ворота России в Европу.

- Ну и какого лешего ты нас вызвал?

- Так эта, господин комиссар, пепелище же! А там косточки людские!

- Понятно, что кости не коровьи. Только мы думали, что здесь раскольники самосожжение устроили! Зачем мы уважаемого святого отца побеспокоили по простому уголовному делу?

- Так эта, извиняй батюшка, я в доношении не писал, что раскольники, токмо что люди сгоревшие.

- Не писал? Так выходит мне наврали мои начальники, деревенщина? - Земский комиссар, ведающий все полицейские дела на доброй половине кексгольмской провинции, был раздосадован долгой дорогой в это заброшенное место из самого Петербурга. Да еще и по противной осенней слякотной погоде. Спутник представителя власти, иеромонах Арсений тоже устал, но привыкший к тяготам монашеской жизни откинул намокший капюшон и покачал головой.

- Пустое, комиссар, давайте уже посмотрим, что здесь произошло.

Гора пепла и недогоревших брёвен осталась от большой заимки лесорубов в дебрях Карелии. Земский комиссар, убедившись, что поехавший с ним инквизитор Святейшего Синода не имеет претензий, вернулся к своим обязанностям. Спрыгнул с лошади, обошёл пепелище, внимательно его оглядывая, пнул обгорелое бревно и снова обратился к сопровождавшему их старосте ближайшего села, по доносу которого и был сюда отправлен следственный отряд.

- Так кто тут, говоришь, жил?

- Лесорубы, господин комиссар.

- Лесорубы говоришь? Где же они лес рубили? Что-то я не вижу нигде штабелей брёвен.

- Так Бог его знает, где они промышляли. Может где подальше в лесу.

- И сколько их было?

- Мужиков несколько, а сколько точно - никто не считал. К нам в деревню они не заходили.

- Так может тут и не сгорел никто?

- Как же не сгорел? Вот поглядите тут косточки и череп человечий!

- Эге! Мертвяк, точно! А ну-ка ребятки, помогите разгрести место.

В течении некоторого времени староста и пара мужиков - помощников земского комиссара освобождала от брёвен один из углов сгоревшего дома. Иеромонах Арсений, в миру носивший фамилию Мациевич, терпеливо ждал. Некоторое время назад он приехал из Москвы в Санкт-Петербург на суд Синода по прошлогоднему делу. Являясь инквизитором московской епархии, ему довелось допрашивать с пристрастием престарелого ярославского игумена Трифона, да на дыбе священник и умер. Такая неловкость вызвала долгое разбирательство в обеих столицах. И последние пару недель Арсений томился в ожидании приговора. Известие об очередном самосожжении еретиков-беспоповцев вызвало у церковного дознавателя интерес, и он воспользовался возможностью уехать из поднадоевшего Петербурга. Однако, судя по внешним признакам, к церкви это преступление касательства не имело.

Между тем, мужики смогли разгрести завал достаточно, чтобы стало возможным пересчитать количество тел. Насчитали шестерых, все взрослые мужчины.

- Похоже и правда лесорубы. Только чего они в куче лежат? - земской комиссар хмурился. Дело явно пахло убийством.

Монах, не выказывая и тени брезгливости перевернул одно из тел. В месте, где огонь и копоть не добрались до одежды убитого, обнаружился кусок зелёного солдатского сукна.

- Не лесорубы это. На солдат похожи.

- Какие солдаты в этой глуши! Только беглые! Дело то не простое, святой отец. Похоже, они тут скрывались, а потом кто-то шестерых здоровых мужиков, наверняка вооружённых, порешил! А ты, курвий сын, почему молчал, что у тебя под боком вместо лесорубов разбойничье логово? Или долю имел в их делах?

Земский комиссар, снова разъярившись, схватил старосту за кафтан и притянул к себе. Крестьянин явно перепугался и сполз на колени.

- Не губи, господин комиссар! Не ведали мы, что тут бандиты! А как пожар случился - я сразу отписал доношение.

- А кто ж поубивал татей у тебя под носом? Где остальные разбойники?

- Не знаю, господин комиссар! Места у нас не то чтобы совсем глухие. И торговцы ездют и солдаты, бывает проходят! За всеми не углядишь!

- Не ври мне! Корчма твоя на десять верст окрест одна единственная. Все проезжие у тебя останавливаются. Наверняка перед самым пожаром кто-то был!

- Были, господин комиссар, твоя правда! В корчму не заезжали, но мимо проходили. Пара телег да несколько крепких мужиков.

- Разбойники? Почему сразу не доложил?

- Так на лице у них не написано, что они тати. И с ними военный был в мундире.

- Военный, говоришь? И тут солдат в форме сгоревшей. Похоже, серьёзные люди здесь у тебя под носом прятались. Что скажешь, отец Арсений?

Иеромонах кивнул.

- Очень похоже, что это не дело церкви и не дело земской полиции. Нужно в Тайную канцелярию передать.

Комиссар сморщился как от зубной боли. Дела государственной важности обещали допросы, пытки и прочие неприятности всем, кто в них хоть как-то замешан.

- Эх! Чуяло моё сердце с утра, что день будет бедовый!

Оглядев ещё раз задумчиво место преступления, земский комиссар принялся раздавать приказы подчиненным.

- Иван, оставайся здесь, сторожи место, чтобы никто не подходил! Ничего не трогай! Семён, скачи в Кексгольм, сообщи коменданту, что нужно прислать плутонг солдат и следователя - допросить деревенских. Возможно, кто-то сможет рассказать что-то ещё о сгоревших и о тех, кто их перебил. А нам с тобой, староста, придётся ехать в Петербург на допрос в Тайную канцелярию.

- Помилуйте, господин комиссар! Запытают там меня невинного!

- Но-но! Не понял, что ли, кто тут у тебя под боком погорельцы?

- Та кто ж такие?

- Те, кто на государя императора покушались, дурак! Пригрел ты изменников под боком на свою и на мою головы!

Генерал-лейтенант Андрей Иванович Ушаков корпел над составлением очередного еженедельного доношения царю. С некоторых пор, юный император требовал регулярных отчётов о работе всех отделений своей канцелярии. Причём читал их внимательно, каждый раз, по итогам прочтения задавая вопросы в письменном виде. Это помогало не повторяться в следующий раз. Скрипеть пером приходилось самому, доверять секретный документ секретарю нельзя. Да и нужно ценить внимание государя и начальник III Отделения Собственной Е.И.В. канцелярии старательно выводил на бумаге строчки ответов на стандартные и новые вопросы.

Формирование жандармерии идёт своим чередом. Во все драгунские полки отосланы распоряжения выделить один взвод, в который набирать лучших из лучших, с безупречной репутацией. В обязанности новых подразделений помимо обычных для кавалеристов дел, будет входить борьба с мародёрством военнослужащих. Правда, войны в ближайшие годы не предвидится, так что нужно будет ещё хорошенько подумать, чем ещё таким особенным занять жандармов в армии. Например, работой с гражданскими делами в местах квартирования полков. В каждой провинции надлежало создать подразделения жандармерии в составе нескольких человек для помощи в делах Тайной канцелярии. И эта работа уже вовсю ведётся. Между Петербургом, губерниями и провинциями идёт оживлённая переписка. Страну накрывает сеть личных подчинённых главы Тайной канцелярии.

Ушаков удовлетворённо улыбнулся. Мысль, что у него под командованием теперь будет не десяток экспедиторов в Петербурге, а сотни отборных ветеранов по всей империи очень радовала! К тому же Иван Ромодановский, прежний его начальник по Преображенской канцелярии в Москве, похоже, теперь уже не сможет указывать руководителю петербургского филиала. Император недвусмысленно дал понять, что подчиняться Ушаков будет не Сенату, а напрямую ему лично!

Следующий пункт отчёта - улучшение деятельности самой канцелярии в Петербурге. По совету императора уже образован архив, отдельный от архива Коллегии чужестранных дел. В него со временем попадут все текущие дела, оформлению которых уделяется теперь серьезное внимание. Даже инструкцию небольшую для канцеляристов и экспедиторов пришлось составить. А писать бумаг теперь приходится много и штат секретариата удвоился. Архивом, например занялся переведенный из Сената канцелярист Иван Емельянович Шешковский.

Выросли и расходы, а значит, камер-коллегия снова станет ворчать. Впрочем, не сильно громко, Ушакова и его подручных боятся. При желании, на любого деятеля у экспедиторов Тайной канцелярии найдется крючок. То, что без ведома царя такие зацепки запрещено использовать против высших чинов государства не избавляет вельмож от страха перед тайной службой.

Раздел отчёта 'Текущие расследования'. Традиционно в ведение Тайной канцелярии попадают дела 'противу первых двух пунктов'. Первый пункт: 'ежели кто каким измышлениям учнет мыслить на императорское здоровье злое дело или персону и честь злыми и вредительными словами поносить'. Второй пункт о 'о бунте и измене'. А также если кто кричал 'слово и дело'. В результате, основной массив дел связан с неосторожными словами или, например, неправильно написанным царским титулом. Возни с ними много, а пользы государству мало.

Из крупных дел закрыто обвинение против бывшего генерал-фискала Мякинина, который зачем-то понадобился Его Величеству. Дело Меншикова идёт своим чередом - добавилось обвинение в порче монеты. Пусть не для себя Светлейший старался (хотя наверняка и он выгоду получил!), но ущерб Государству нанесён большой! Однако император начал торопить с вынесением приговора опальному генералиссимусу. Так что придётся отписаться, что дело Меншикова готово к передаче на суд Сената. Чем скорее бывший могущественный князь Ижорский будет удалён из столицы - тем лучше будет для всех.

Теперь о главном. В расследовании покушения на Его величество появились новые обстоятельства. Найдено тело Сеньки Рябого и его банды. Все убиты и сожжены. Явно кто-то пытается замести следы. Кто-то очень ловкий и могущественный, чтобы по тихому устранить исполнителей покушения. Кто-то, кому подчиняются военные, по крайней мере, один офицер-поручик. Приметы изменника и некоторых его подельников уже получены со слов местных жителей. Ведётся поиск и не так уж много поручиков в Петербурге, чтобы не нашли нужного. А значит, следствие значительно приблизилось к настоящим заказчикам преступления. И тут возникает немалая проблема.

Ушаков вздохнул и, взяв новое перо, принялся неторопливо его затачивать. Он подозревал, кто стоит за этим делом. Много очень влиятельных людей на самом верху. Почти с самого начала ему сделаны некие намёки на нежелательность успешного расследования. Иначе обещали разоблачить перед императором некоторые дела самого главы Тайной канцелярии. Например, роль в казни царевича Алексея Петровича, отца царя. Или недавнее участие в интригах конца царствования Екатерины против тогда еще Великого князя Петра Алексеевича. Очень неприятные факты, которые как минимум уничтожат нынешнее положение Ушакова, а то и отправят его на Соловки вслед за бывшим начальником графом Толстым. Положение неприятное. С одной стороны от него требовали найти виновников. С другой, обещали разоблачение! И тут заговорщики допустили ошибку сами, не сумев скрыть следы преступления. Обычный земский комиссар на пару с случайно присоединившимся инквизитором из Москвы сумели найти следы татей без участия Тайной канцелярии. Теперь осталось сделать следующий шаг - найти некоего офицера. Найти так, чтобы никто не подумал на Ушакова! И в этом может помочь тот самый инквизитор. Пусть теперь как бы случайно отправится что-нибудь расследовать в другом уезде. Где-то там крутится сейчас этот самый поручик. Разумеется, Ушаков уже просчитал, кто это! Нужно невзначай свести их вместе и иеромонах Арсений должен опознать по приметам главаря преступников и его подручных. Расследование продвинется ещё на одну ступень и опять Тайная канцелярия вроде как будет не причём. Пусть в поисках заговорщиков землю роют Синод, Матюшкин или Чернышёв, которому сейчас переподчиняют земских комиссаров! Заговорщикам будет не до шантажа генерал-лейтенанта, главы 'скромной' Тайной канцелярии.

Глава 6.

Саженей в двухстах от крепости на Санкт-Петербургском острове расположена Посадская улица. Здесь, в одном из дворов проживает Иван Кириллович Кириллов, обер-секретарь моей Канцелярии. Живёт он в большом доме с флигелями и пристройками вместе с женой Ульяной и парой малолетних детишек. Кроме того, в подворье обитает пара слуг и два десятка жильцов. Чиновник является одним из первых в Петербурге предпринимателей-домовладельцев.

Мой приезд в гости к Кириллову связан с крестинами недавно родившегося сына владельца дома. Такие события я стараюсь не упускать. За прошедшие несколько месяцев уже несколько десятков детишек моих гвардейцев и чиновников стали моими крестными детьми, а их родители - моими кумами, то есть в некоторой степени родственниками. Для них почёт, для меня преданность самых неожиданных людей. На памяти у меня исторический опыт захвата власти Елизаветой Петровной с помощью пары сотен гвардейцев, многие из которых были с нею кумовьями.

Обычно, правда, детей на крестины приносили прямо ко мне. Вручал в подарок червонец, выпивал до дна каплю водки налитую в рюмку и сердечно целовался с родителями. В этот раз я не поленился наведаться домой к человеку, которого глубоко уважал. В истории он больше всего прославился как основатель Оренбурга лет через восемь, но для меня Кириллов интересен как один из немногих современных выдающихся учёных-экономистов.

После торжественных мероприятий большая часть свиты расположилась за столом во дворе, а я, Левенвольде и сам хозяин дома устроились в большой горнице вокруг стола с праздничным угощением. Гвардеец-охранник застыл у двери. Ещё больше солдат в коридоре и вокруг дома. Возможно, для обывателей это выглядит странно, но я привык и не обращаю внимания на суету вокруг своей персоны.

- Иван Кириллович, прочитал я твою книгу. Очень одобряю! Говорил тебе об этом и повторю ещё раз. Описание губерний и провинций нашего государства получилось у тебя очень интересное и познавательное! Но теперь я хочу, чтобы ты продолжил свой труд, только сделал бы его в десять раз подробнее.

- По мере сил, Ваше императорское величество, буду продолжать.

- Ты не понял, Иван Кириллович. Твоей работой теперь станет ежегодное описание всех наших земель. Жизнь меняется, и я хочу знать, что изменилось за год в Нижнем Новгороде, Казани или где-то ещё. Это поможет понять, чего добились на своей должности губернаторы и воеводы и сравнить их успехи между собой. То есть, выражаясь терминами учёных-физиков, мне нужно, чтобы твой великолепный, но статичный очерк о российских землях стал динамическим во времени, от года к году.

- Очень интересно мне сие, Петр Алексеевич.

- А как интересно это мне, Иван Кириллович! Без таких описаний я как слепой, не вижу толком, что происходит там далеко, в российской глубинке! Но учти, только голословные тексты мне недостаточны. Мне нужны цифры, им больше доверия. Сколько младенцев народилось, сколько умерло, сколько домов построено и сгорело, сколько товару продано на ярмарках, сколько податей собрано, сколько недоимок осталось. Интересно всё! Любая цифра, если только она не взята с потолка, принесёт пользу управлению государством. Как такие цифры добыть, как их понять и как их преподнести - целая наука, которую тебе еще предстоит придумать. Что-то ты уже умеешь, чему-то можно научиться у учёных, например у политических арифметиков.

Мы принялись обсуждать детали будущей работы отдела статистики моей канцелярии. Посоветовал ещё раз переработать данные только что закончившейся переписи и отразить в региональном разделе не только количество податных душ, но и разбить их на сословия, а также сделать примерный расчёт по землям, в которых перепись не проводилась, то есть на Украине, в Сибири и Прибалтике.

Пришлось подробно объяснить принцип работы с косвенными данными.

- Ну вот, например, нет у тебя цифры количества государственных крестьян в Ярославской провинции, зато есть общее количество населения, и есть данные по числу государственных крестьян в соседних провинциях. Сравни, какая доля там и если она примерно одинаковая в округе, то можно предположить, что и в Ярославской земле доля такая же. Значит, можно достаточно точно предположить общее число государственных крестьян, даже не имея переписных листов. Только при использовании косвенных данных всегда будь осторожен. Нужно обязательно указать, что данные эти не точные, и каким способом они получены.

Супруга хозяина дома занесла в комнату большие расписные кружки с горячим сбитнем. Промочив горло, я продолжил давать указания по постановке статистического учёта. Жаль, даже термин такой ещё не придумали. Наука статистика появится у немцев только через несколько десятилетий. Англичане, настоящие основатели статистики как науки, пользуются названием 'политическая арифметика', что для разговора не очень удобно. Слава богу, Кирилов имел представление о работах Граунта, Петти, Галлея и других основателей науки, имеющей уже солидный 65-летним возраст. Да и сам уже многое использовал в этой области, например подтверждение данных из разных независимых источников.

- У тебя будет право требовать отчётов не только от камериров и воевод на местах. В военной коллегии и в Синоде тоже появятся свои отделы политической арифметики, которые будут подчинены тебе. Постарайся сверять цифры по военному, церковному и финансовому ведомствам. Будут расхождения - назначай проверки. Очень может быть, что это поможет вскрыть злоупотребления! Цифры часто гораздо труднее обмануть!

Кириллов и Левенвольде переглянулись. Оказывается, эта новая работа может стать мощным рычагом влияния на губернаторов, а через них на столичные расклады.

Статистика знает всё, как сказали когда-то в будущем Ильф и Петров. Через несколько лет кропотливой планомерной работы Российская империя из 'терра инкогнита' превратится для меня в набор таблиц, графиков и прочих данных, объективно отражающих текущую ситуацию.

Чтобы как-то облегчить на первых порах работу Кириллова я указал на приоритеты в информации.

- Сейчас мы знаем примерно, сколько податей собирается в разных местах. Твоя же задача - выяснить хотя бы примерно, сколько товаров продаётся на ярмарках и в посадах, а также, сколько и каких изделий изготавливается ремесленниками, но прежде всего мануфактурами!

- Это будет непросто сделать, Ваше императорское величество! Предстоит грандиозный труд!

- Ты будешь не один. Как я сказал, такие отделы появятся в армии и в церкви. И себе набирай людей толковых, сколько требуется.

- Толковых мало, к сожалению.

- Вот тебе их и учить придётся. Все твои канцеляристы должны по вечерам посещать университет, а ты сам станешь читать в нём курс лекций по политической арифметике на кафедре камеральных и коммерческих наук! И учебник пиши сразу!

- Да как же я смогу так сразу всё, Ваше Величество? Может быть, профессора поумнее меня найдутся?

- Нет таких. Ты лучший в этом деле в России, а может быть и во всём мире. Тебе и отдуваться, пока замену не найдёшь! Мало сделать дело самому, важно научить политической арифметике других!

Первый литературный салон в Петербурге решилась открыть княгиня Мария Черкасская, супруга сенатора, в своем дворце на Васильевском острове. С отъездом статс-дамы Голицыной эта решительная и красивая женщина, похоже мечтала занять её место. Проведя предварительные консультации с послом Франции Кампредоном, за образец она выбрала салон маркизы де Ламбер в Париже. Восьмидесятилетняя старушка уже полтора десятка лет принимает литераторов и знаменитостей по вторникам и средам в Отель де Невер на рю де Ришелье. Конкурирующие салоны актрисы Адриенны Лекувриер и немолодой уже куртизанки-писательницы Клодины де Тансен не были столь популярны.

Изменили время прибытия на вечер, чтобы была возможность пригласить не только праздную публику, но и тех, кто занят работой в многочисленных правительственных учреждениях. Число приглашённых жестко ограничили, чтобы не превратить камерную беседу в очередную ассамблею. В именных приглашениях обозначили и тему ля обсуждения - поэзия. Каждому посетителю придётся высказать своё мнение либо зачитать что-то из своих произведений. К сожалению, серьёзных литераторов в России пока мало. Кантемир в Москве, Тредиаковский в Лондоне, Ломоносов пока еще поморский юноша. Даже архиепископ Феофан Прокопович не смог прийти по каким-то своим причинам. На роль ведущих российских литературных критиков сегодня были приглашены поэт Юнкер, недавно ставший драматургом, хроникер Синявич, как и все журналисты не чуждый 'большой' литературе, переводчик Академии Иоганн Паус, а также профессор Иоганн Коль. Последнего недавно какими-то интригами хотели освободить от должности, но я не отпустил. Кому-то нужно приглядывать за Академической гимназией и заниматься научным изучением русского языка! Из знатной публики помимо меня и хозяев дома присутствовали моя сестра со своим новым камергером Алексеем Голицыным, который перешёл к её двору от опальной Марии Меншиковой. Еще пришли герцогиня мекленбургская Екатерина Ивановна со своим дядей Василием Салтыковым.

После сытного обеда расположились в гостиной, и я с интересом стал слушать, что думает о поэзии интеллектуальная элита российской столицы. Юнкер, мой придворный драматург, зачитал начало собственного перевода 'Гамлета' Шекспира. Успех постановки 'Ромео и Джульетты' а также высочайшее, то есть моё внимание к творчеству английского автора мотивирует Юнкера на новые литературные свершения. Хотя то, что у него получилось с переводом, на мой вкус сложно назвать хорошей поэзией. Но публика у нас пока непритязательная, а я помалкиваю и даже одобрительно похваливаю рвение своего придворного.

Синявич высказался в том духе, что пора уже публиковать отечественную поэзию в печатном виде. Все присутствующие одобрили, а я дал прямое указание - подготовить сборник русских стихов.

Паус поднял важную тему перехода от силлабического стихосложения к силлабо-тоническому. Второй способ более сложный, учитывает не только количество слогов в строке, но и ударения и способ их расположения в стопе. Там достаточно непростая математика для моих современников. Только через восемь лет Тредиаковский, а затем Ломоносов разработают соответствующую теорию построения стиха для русского языка. Но дожидаться, пока Ломоносов подрастёт, мне не хочется, поэтому я поручил тут же Паусу подготовить работу по теории стихосложения с примерами различных стоп, особенно простейших, ямба и хорея. Бедняга-поэт обомлел. Похоже, поставленная задача его напугала. Поэтому в помощь ему я отрядил профессора Коля. Может быть, вдвоем они сочинят 'Руководство по стихосложению с образцами высокого, лирического и простого стиля' или что-нибудь с таким же витиеватым названием.

Закончив малопонятную присутствующим агитацию за тонический стих, Паус прочитал кое-что из собственных стихов под названием 'К Доринде'.

Доринде! Что меня сожгати,

Бывати в пепел последи?

Тебе я смогу нарицати

Свирепу, хоть смеешься ты.

Почасте ты рожам подобна,

Почасте и кропивам ровна.

Ну и так далее в слабоперевариваемом для человека XXI века виде. К сожалению, больше никто ничего своего не прочитал. Только сестра Натали, мило краснея, продекламировала вирши тётки Елизаветы Петровны.

Я не в своей мочи огнь утушить.

Сердцем я болею. Да чем пособить?

Что всегда разлучно

И без тебя скучно!

Легче б тя не знати,

Нежели так страдати

Всегда по тебе!

Екатерина Ивановна прочитала что-то из немецкой поэзии. Голицын припомнил что-то из французского. Князь и княгиня Черкасские с чопорным видом порассуждали о пользе поэзии вообще. Салтыков вторил им о необходимости прославления деяний Петра Великого. Я, как старший по титулу, завершал симпозиум. Поблагодарил всех за приятный вечер среди умных людей. Выразил надежду, что салон будет процветать. Обратил внимание на использование в прозе и поэзии общеупотребительных слов русского языка без церковнославянизмов или переделанных иностранных словечек.

- Излишество в слове вредит также, как неумеренность в любом деле.

Собеседники наклонили головы в знак понимания, а сестра Наталья попросила.

- Петя, почитай что-нибудь из своего?

- Натали, я не умею сочинять стихи, ты же знаешь!

- А я слышала две песни, которые ты придумал. 'Солдатушки' и 'Знают турки нас и шведы'.

- Так это не я сочинил!

К уговорам сестры подключились другие гости, и я в итоге прочитал стихотворение 'неизвестного' английского поэта 'Yesterday'. Английский язык среди присутствующих кроме меня знает только Юнкер. Знают французский, немецкий, латынь, а вот с британским проблема! Разительный контраст с XXI веком, когда знание самого распространенного в мире языка является нормой для интеллектуалов. Екатерина Ивановна, обмахиваясь веером, спросила.

- О чём эти стихи, Петя?

С отъездом тёток Анны и Елизаветы она пытается проявлять материнскую заботу обо мне. Я не возражаю, Екатерина умная и сильная характером женщина. Не сомневаюсь в её верности, но вокруг неё есть разные люди, которые могут использовать её против меня в тёмную. Вон в уголочке Салтыков глазами поблескивает.

- Стихи называются 'Вчера'. Они о том, что вчера было лучше, чем сегодня. От автора ушла любимая и он тоскует и верит во вчерашний день, когда она была рядом, и всё было хорошо.

- Как трогательно! Верить во вчерашний день!

- Всё хотел спросить тебя, Екатерина Ивановна.

- Зови меня Катя, пожалуйста.

Оба-на! К чему эти бархатные нотки в голосе? Она же мне в матери годится!

- Хорошо, Катя. Я о том, что Георг Ганноверский и английский умер и есть шанс снятия имперской экзекуции с Мекленбурга. Ты можешь вернуться к мужу и вновь занять герцогский трон.

Екатерина даже побледнела с испугу.

- О нет! Боже, Петя, не отсылай меня к этому чудовищу! Карл Леопольд не смог ужиться со мной также, как с двумя своими предыдущими жёнами.

- Ваше величество! - отозвался немедленно Салтыков. - Герцог мекленбургский нанёс оскорбление русскому правящему дому. Негоже такое спускать!

Я спокойно посмотрел в глаза обер-шенку, выдержал паузу и, повернувшись к тётке ободряюще улыбнулся.

- Разумеется, Катя, ты можешь оставаться в России столько, сколько пожелаешь. Я не хотел тебя пугать.

И в самом деле, зачем я это спросил? Знаю ведь, что не поедет она никуда. Да и трон её мужу Венский надворный совет не вернёт. Посовещаются и в следующем году передадут его младшему из братьев герцогов мекленбургских. А неудачник Карл Леопольд продолжит бессмысленно доживать в Данциге.

Показательное испытание новой пушки решили провести в Сестрорецке. Почти два месяца Корчмин, Гинтер и Бороздин занимались отливкой ствола, его шлифовкой и рассверливанием. Кроме того, подготовили запас бомб большого калибра. Изначально я думал сразу начать с 68-фунтового калибра, самого распространенного для бомбических орудий через сотню лет. Однако, опасаясь всяких производственных неувязок, решил начать с 48-фунтового размера. Всё равно это в полтора раза более мощные орудия, чем на моём флагмане 'Петр I и II', которому сейчас в Адмиралтействе устанавливают такелаж. К тому же, дубовая броня современных линейных кораблей значительно меньше той, что будет в 19 веке.

Сделали всё достаточно быстро. Лично я ожидал, что могу и не успеть до зимы посмотреть на первые испытания. Но на Литейном дворе соскучились по заказам, тем более таким необычным. Мои представления о конструкции бомбической пушки достаточно приблизительные: длину уменьшить на треть, казённую часть утолщить в полтора раза, камору для пороха внутри ствола сделать конусообразной для уменьшения порохового заряда, у дульного среза расширить канал (получится т.н. распал) для удобства заряжания. Позже мастера поэкспериментируют с размерами и сделают их оптимальными. Неделю назад артиллеристы провели первые стрельбы на берегу, проводя обычную проверку двойным зарядом пороха на устойчивость орудия к разрыву. Тогда же испытали и стрельбу бомбами, причем успешно по словам Корчмина. Так что сегодня всего лишь проводят показательную стрельбу для меня и прочих важных чинов в условиях стрельбы с качающейся корабельной палубы.

Плотники разместили на берегу тяжелые деревянные мишени, имитирующие толстый борт линейного корабля 1го ранга, а это больше аршина крепкого дуба! Экспериментальное орудие установили на 66-пушечном корабле 'Дербент'. Не самый крупный корабль флота, но нужно было оценить возможность установки батареи мощных бомбических орудий именно на таких судах, составлявших основу нашего флота. Я, Сиверс, Гинтер, кораблестроитель Пальчиков и капитан корабля Лювис с подзорными трубами устроились на юте, наблюдая пустынный лесистый берег. Корчмин, Бороздин и их помощники хлопотали на гондеке (нижней палубе с орудиями тяжелого калибра). Остальная команда почти вся была безжалостно согнана в трюм, чтобы лишние глаза не видели результаты испытания новейшего секретного оружия. На берегу люди Матюшкина оцепили весь район с той же целью. Некоторые сомнения у меня вызывали иностранные офицеры рядом со мной, но я уже давно заметил, что большинство иностранцев, присягнув мне, сохраняют верность пока служат. Особенно те, кто в России уже давно и уезжать не собирается. Во всяком случае, Матюшкин имеет полномочия следить за всеми носителями государственной тайны. А ещё за иностранцами в Петербурге приглядывает Юрьев из международной разведки. Если нужно, его люди смогут достать шпионов за границей и жизнью заплатить за измену. Пока, правда, прецедентов при мне не было, но ещё мой дед создал определённую репутацию. Например, сумев вытащить моего отца с территории Австрийской империи.

Прибежал посыльный, сообщив, что орудие к испытанию готово. Я кивнул и Сиверс отдал приказ к началу стрельб. Мы все подняли подзорные трубы и уставились на ближайшую мишень в трёх кабельтовых от корабля, на самой кромке берега. Щуря левый глаз, подумал о том, как организовать производство качественных биноклей. Их уже лет сто как изобрел Галилей, но существовала проблема низкого качества изображения. Чтобы довести бинокль до ума требовалось сделать два изобретения. Первое - использование призм, которое много лет назад предложил делать ещё Кеплер. Второе - ахроматические линзы, не разлагающие свет в радугу. Умерший недавно Ньютон заявил, что такие линзы невозможно создать, что не помешает это сделать Честеру Холлу через шесть лет. Ну, мы то успеем раньше, только наладим производство оптического стекла в России. Я уже отправил запрос на конфискованный у Меншикова стекольный завод в Ямбурге на присылку мастеров. Думаю, за зиму они организуют стекольное производство поближе к столице, которое на будущий год станет базой для завода оптического стекла. Пока же в ограниченных объемах линзами занимается оптическая мастерская при Академии, где мастер Беляев уже освоился с непростыми мелкими линзами для микроскопа и скоро должен повторить изобретение Левенгука. Людей ему не хватает только. Большая часть его подмастерьев сейчас штампуют термометры и градусники. Есть ещё мастера в Адмиралтействе, но они заняты массовым производством секстантов. А варкой оптического стекла заняться некому от слова совсем! Одна надежда на ямбургских умельцев!

Ближайшая мишень стояла в трех кабельтовах от нас, на самой кромке берега. Где-то внизу громко рявкнула пушка. Ядро просвистев немного выше цели, с грохотом разорвалось среди деревьев. Мы увидели только, как они закачались в месте взрыва.

- Мимо! - несколько разочарованно пробормотал Гинтер. - Но рвануло знатно!

Волнение на море сегодня минимальное, артиллеристы опытные, дистанция невелика, но все же нет повода удивляться первому промаху. Орудие не обстрелянное, да и прицельность стрельбы в море всегда была слабым местом современной корабельной артиллерии. Через несколько минут пушка грохнула снова, и в этот раз ядро пробило щит мишени, перекосив его, несмотря на мощные подпорки, и разорвалось среди камней.

- Есть! Пробило! Получилось! - крикнул генерал-фельдцейхместер восторженно, а Сиверс поцокал языком. Разрушительные свойства бомбического орудия были налицо и это не вполне его радовало. Линейные корабли, гордость и мощь любого флота, становились чрезвычайно уязвимы против батареи таких пушек. До сих пор артиллерийская дуэль велась прежде всего для разрушения такелажа и уничтожения всего живого на палубе. Появление бомбических пушек приведёт к тому, что топить вражеские корабли станет гораздо проще. Это изменит всю тактику морских боёв, а до появления броненосцев ещё очень далеко!

Корчмин перенацелил орудие на вторую мишень, уже в пяти кабельтовых, и после двух пристрелочных выстрелов разнёс всю её в щепки. Похоже, ядро не пробило толстый дубовый щит, а застряло в нём и, разорвавшись само, раскололо всю эту колоду площадью в четыре квадратных сажени! Если бы это был борт корабля - пробоина, в которую я не нагибаясь пройду пешком, была бы ему обеспечена! Успех артиллеристов я и другие зрители встретили восторженными криками!

Третью мишень, в восьми кабельтовых, Корчмин смог поразить только с шестого раза. Но бомба отскочила от щита, да к тому же не разорвалась. На этом стрельбы закончились, и мы спустились на гондек. Поздравили канониров, осмотрели пушку на предмет повреждений, вручили награды. После этого отправились на берег осматривать мишени. Здесь, впечатлившись от виденных разрушений, я дал распоряжение продолжать исследования на предмет увеличения скорострельности, точности, надежности и калибра бомбических орудий.

- Не забывайте о полной секретности испытаний! К весне я жду от вас окончательный план перевооружения нашего флота, производства необходимого количества новых пушек и обучения канониров стрельбе из них!

Глава 7

Понаблюдав за успешными испытаниями артиллерийского орудия нового типа, я отправился в Сестрорецк. Для начала проинспектировал, как идут работы по изготовлению штуцеров. В отличии от гладкоствольных фузей, которых здесь могут делать в год тысячами, с винтовками гораздо больше сложностей. Нарезка каналов в стволах штуцеров пока ещё вызывает затруднение даже вручную, не говоря о механизации. Для этого используется специальный инструмент под названием 'протяжка'. Представляет он собой деревянную палочку под форму ствола, чтобы не клинила и не болталась внутри. В специальный паз вставлен резец, величину выступания которого регулируют подкладываемые под него тонкие листочки бумаги. Положение резца немного скошено относительно оси протяжки и это позволяет делать не прямые, а винтовые нарезы. Технология на вид несложная. Подразумеваю, что примерно также работали нюрнбергские оружейники в конце 15 века, когда придумали нарезку ружейных стволов.

Работа долгая и кропотливая. Много времени занимали заточка резцов, замена изнашивающихся протяжек и прочистка нарезов от стружки. Производительность низкая, но посадив за неё сотню сестрорецких оружейников можно ожидать в течении года несколько сотен штуцеров. А ведь есть ещё тульские заводы! То, что до сих пор в России в год для армии выпускалось от силы десяток штуцеров, объясняется просто - винтовки в разы дороже фузеи массового производства. И перевооружение армии, которое я задумал, влетит нам в очень большие деньги. Подозреваю, Дмитрий Голицын начнёт возмущаться, что в казне нет денег на новую войну. Поэтому я и показал стрельбу особыми пулями Миниху и Остерману, чтобы они смогли продавить нужное финансирование. Вот интересно! Я вроде царь, абсолютный монарх, могу просто приказать решить вопрос. Голицын заткнётся, поклонится и разве что хвостом не завиляет. А потом найдёт финансовые резервы там, где не надо. Например, не заплатит оклады гвардейцам или продаст какой-нибудь откуп ушлому торговцу в ущерб всем остальным. В общем, решая одну проблему, мы порождаем несколько других. Одна надежда на общее увеличение доходов казны за счёт оживления коммерции и временное сокращение численности армии!

- Андрей Венедиктович, пятьсот штуцеров в год от вас это хорошо, да плюс ещё столько же сделают туляки. Но нам нужно за пять лет не пять тысяч штуцеров, а пятьдесят тысяч винтовок получить! Поэтому думайте, как ускорить работы. Попробуйте заменить деревянную протяжку на железную.

- Это очень сильно поднимет цену изготовления, Ваше императорское величество.

- Да, пожалуй. Сделайте экспериментальный комплект инструментов и сравните конечную цену работ и качество. Что-то мне подсказывает, что дорогими железными протяжками можно изготовить штуцеры более точные и дальнобойные. Когда наберется десяток штуцеров изготовленных по новому способу - проведем сравнительные стрельбы и решим!

Пусть мастера ищут способы повысить качество и снизить цену, а не занимаются одной рутинной штамповкой стволов. Надеюсь также, Ферстер на Литейном дворе добьётся успеха в тигельной плавке стали. Это позволит начать эксперименты со сплавами и получить в итоге хорошие резцы.

Поговорили с Беэром насчёт усовершенствования измерительного инструмента в производстве.

- У разных мастеров по-разному получаются штуцеры. Это может зависеть от формы нарезов и точности их взаимной ориентации. Советую каждую винтовку исследовать на точность и дальность стрельбы, а также выяснять причины этого!

Надеюсь, здоровая конкуренция и внимание к деталям поможет понемногу оптимизировать производство. К сожалению, никакой особой механизации пока не было. Водяные колёса в летнее и зимнее время не работали из-за неудачного расположения. А паровую машину нужно ещё изобрести, поэтому после осмотра мастерских завода мы перешли к ангару, в котором стояла огневая машина конструкции Ньюкомена. Уже три месяца отец и сын Беэры пытаются её усовершенствовать.

- И как она работает? Лучше?

- Переделка ещё не закончена, Ваше императорское величество, но мы уверены в успехе.

Ой, что-то заюлил, лейтенант! Наверняка столкнулись с разными трудностями, несмотря на мои подсказки, что неудивительно. Уатт свою машину совершенствовал лет двадцать, внедрив пару десятков серьёзных открытий!

- Вот что, Андрей Венедиктович, мне кажется вы не с того начали. Доводите машину до рабочего состояния, а дальше попробуйте экспериментировать с моделями. Но перед этим покажите чертёж.

С чертежами тоже не просто. В наши времена они часто представляют собой произведения изобразительного искусства и требуют много времени на изготовление. У Беэра такого чертежа не было и пришлось сесть с ним вместе за рисование черновика. Слава Богу, прямоугольная проекция уже в порядке вещей, как и соблюдение масштаба и пропорций. Я посоветовал всё же добавить в чертёж масштабную линейку. Так и пририсовал в уголке шкалу.

- Точно мерить сейчас некогда. Потом сам поправишь её.

Размерность посоветовал делать в английских футах, которые уже знакомы и у нас. Если я планирую со временем экспортировать машины - такой нюанс будет не лишним. Хотелось бы добавить в чертеже цифры основных размеров, а то общей практикой было вычисление размеров с помощью циркулей. На самом чертеже никаких привычных обоюдоострых стрелок и циферок рядом с ними никто пока не практиковал. Неплохо бы добавлять и цифры допуска, но объяснять сейчас Беэру символ значка 'плюс-минус' это отвлекать его от основной задачи. Лучше поговорю об этом с директором инженерной школы Кулоном. Пусть пишет первое руководство по начертательной геометрии. Дожидаться семьдесят лет, пока это сделает его французский соотечественник Монж, нет смысла.

Разобрались с тактами работы машины. Пришлось для каждого такта составлять отдельный чертёж. Зато резко выросла наглядность работы проектируемой машины. После этого стали разбираться, чего нам не хватает, чтобы паровик работал как надо.

Как изолировать пар в цилиндре? Сальник, который Беэр изготовил для этого по моей подсказке, пока справлялся плохо. Нужно переделывать.

Как синхронизировать работу золотника с тактами машины? Как удалять сконденсированный снова в воду пар из конденсатора обратно в котёл? Как сделать движение равномерным? Ну, тут Беэр догадался сам, поставив тяжелый маховик. Как регулировать подачу пара из котла в цилиндр и как следить за давлением пара в котле? Слава Богу, Беэр придумал поставить на котёл предохранительный клапан. Наверное у Батищева подсмотрел в его целлюлозоварках. Я же порекомендовал поставить какую-нибудь задвижку на выходе из котла в цилиндр, чтобы регулировать подачу пара. На котёл неплохо бы установить простейший манометр, но сходу его устройство я объяснить не смог. Нужно поколдовать самому в своей токарне.

В общем, вопросов возникло больше, чем ответов. Тем не менее, уже поздно вечером, уходя из мастерской, возникшей рядом с 'огневой машиной', я чувствовал определённое удовлетворение. Инженер был загружен новыми задачами и новыми подсказками. Возникало ощущение, что мы серьёзно продвинулись к конечной цели!

Уже поздно вечером, во время ужина в Сестрорецком дворце, я спросил Корчмина о судьбе другого проекта - морской мины, которой занимался мастер Никонов. Курировали его работу Беэр и Никита Трубецкой, но возникла проблема с изготовлением контактного взрывателя. Не зная, что посоветовать, я направил Никонова с этой задачкой к Корчмину. Однако мой придворный фейерверкер ни чем помочь не смог. Механические взрыватели наподобие курков в пистолете слишком сложны в данном случае, а значит ненадёжны. Никонов пытается их приспособить, но что-то я сомневаюсь в хорошем результате. Нужна химическая реакция воспламенения, но никто из моих химиков такой реакции не знал. Мой намёк поэкспериментировать с купоросным маслом не помог. Возможно, не догадались работать с серной кислотой высокой концентрации.

Немного подумав, я поручил Левенвольде прислать ко мне аптекаря Григориуса. Из моих придворных химиков только он более-менее свободен. Гмелин сосредоточился на исследовании свойств фракций нефти. Шлаттер занимается варкой целлюлозы и исследованием щелочей. И тому и другому я недавно подкинул дополнительные задачки. Гмелину - эксперименты с красителями на основе керосина и бензина плюс поиск смазки для машины Беэра. Шлаттеру - возможность производства качественной бумаги для денег. По легенде, при Екатерине II их делали из использованных дворцовых салфеток и скатертей.

Старому аптекарю я поручу исследование свойств концентрированной серной кислоты. Вроде бы Глаубер давно открыл способ её изготовления посредством горения серы с селитрой в присутствии водяного пара. А я посоветую делать это не в маленьких стеклянных аптекарских колбах, а в свинцовых камерах. Опережу на двадцать лет изобретение бирмингемца Джона Ребака. Даже если Грегориусу не удастся найти реакцию воспламенения - мы освоим новое производство, которое пригодится в других областях, а то и на экспорт.

В одном из кабинетов камер-коллегии расположились за лёгким ужином глава ведомства князь Дмитрий Михайлович Голицын и зашедший в гости президент юстиц-коллегии, граф Петр Матвеевич Апраксин. Начали, как водится с обсуждения здоровья родственников, которых у патриархов двух могущественных российских родов было много. Посетовали на собственный возраст и нездоровье, а Апраксин заявил, что собирается просить у царя отставки, вслед за младшим братом-адмиралом.

- Совсем уже плох я стал. Пора уже на покой. Чувствую, что недолго мне осталось!

А ведь ненамного старше он хозяина кабинета! Предчувствие, что скоро самому придётся просить отставки из-за старческой немощи, остро кольнуло сердце князю. Слава Богу, есть кому передать дела. Есть братья. Старший сын в фаворе у юного царя. Сейчас в Испании невесту ему подыскивает. Младший, Алексей, уже сдружился с великой княжной - наследницей. На брак с нею своего отпрыска Голицын не рассчитывал, но... чем черт не шутит? Вон Мамонов женился на царевне Прасковье и незаметно детишек строгает царского роду! Есть также в памяти пример Василия Голицына, министра и фаворита царевны Софьи сорок лет назад. Добился он огромной власти, хоть и закончил ссылкой куда-то за Холмогоры. Ну да от тюрьмы, да сумы в России никто не зарекается!

Посочувствовав собеседнику, князь поинтересовался, кого бы тот хотел порекомендовать в свои преемники.

- Да уже как-то всё равно мне, Дмитрий Михайлович. Я да Фёдор в отставке будем, брат Андрей всегда по делам придворным у нас был, да и после смерти Петра Великого тоже не стремится быть поближе к его внуку. А сын да племянники мои молоды ещё. Ты бы присмотрел за ними.

Князь, разумеется, пообещал помогать в успешной карьере новому поколению рода Апраксиных. А на освобождающуюся должность президента юстиц-коллегии посоветовал продвинуть своего младшего брата, Михаила Голицына Младшего, капитан-командора и советника Адмиралтейства.

- Я не против, Дмитрий Михайлович. Только как отнесутся остальные сенаторы, что три брата Голицыных займут три важных места?

- А это мы с тобой устроим, Пётр Матвеевич. Общими усилиями мы сможем всех вельмож в кулаке держать. Никто не возразит!

После устранения Меншикова Апраксины могли бы усилить свои позиции на вершине власти, но уходя на пенсию, они расчищали поле интриг для других придворных группировок. И самым сильным мог стать род Голицыных. За ними уже камер-коллегия, с приездом брата Михаила Старшего возглавят военную коллегию, а теперь добавится вотчины Апраксиных Адмиралтейство, юстиц-коллегия и коммерц-коллегия, глава которой, Александр Нарышкин женат на внучке графа. Практически во всех правительственных учреждениях у Голицыных будут свои люди и родственники. Только в коллегии иностранных дел, да во второстепенной Берг-коллегии нет у князей особого влияния. Сложно также в Сенате, где князь Дмитрий Голицын всего лишь один из девяти независимых сановников. Ещё непонятнее ситуация в новосозданной Собственной Е.И.В. Канцелярии. Она совсем не напоминала ни Верховный Тайный Совет Екатерины, ни Кабинет Петра I. Никаких коллегиальных обсуждений там не было. Главы Отделений и Управлений вроде бы подчинялись напрямую царю, но в виду малолетства императора влияние имели пара немцев - Левенвольде и Остерман. А немцев Дмитрий Голицын не любил. И пытался найти лазейки в это учреждение. Например, через главу IV отделения Бориса Юсупова и его отца-сенатора. Теперь появится ниточка к главе III Отделения Андрею Ушакову, состоящем в некотором родстве с Апраксиными.

Дмитрий Голицын проводил гостя, вернулся за стол и задумался. Перемены неизбежны. Главное, чтобы они вели к укреплению государства. А сила страны в единстве. Во главе всегда царь, рядом с ним - верные многовековой службой роды, вроде Голицыных и Апраксиных. Дальше - привилегированное дворянство, купцы, посадские, а внизу - подлые сословия. Такой порядок позволял России оставаться сильной при любых испытаниях. Нарушался он только если происходила большая распря между древними родами или когда кто-то худородный вроде Меншикова пытался пробиться на самый верх, нарушив вековой уклад.

Слава Богу, временщик теперь в застенке. Только вместо него власть захватили немцы, а русские не могут между собой договориться! Долгоруковы не доверяют Голицыным, Головкин или Черкасский себе на уме, Салтыков и все его родичи хитрят и осторожничают. В такой ситуации прочный союз с Апраксиными, даже с уходом старших на покой, поможет Голицыным возглавить антинемецкую партию в руководстве страны.

Расторопные слуги убрали следы застолья в комнате, перестелили зелёную скатерть. Секретарь принёс бумаги. В последние дни дел в коллегии прибавилось, и откладывать решение проблем честолюбивый князь не привык. Уже вечереет. Сентябрьское солнце клонится к горизонту, а президент камер-коллегии пытается решить, как выполнить очередные царские поручения. Слава Богу, приехавший из Москвы Татищев обещал разобраться с изготовлением ассигнаций. Но как внедрить во всеобщее употребление новомодную двойную запись в бухгалтерии? И зачем это нужно, если и так всё работает? Поначалу Голицын думал, что этот прожект можно по тихому игнорировать. Но от главы контрольного управления канцелярии Мякинина пришло письмо с просьбой ответить, какие мероприятия уже проведены в этом направлении. Ох и зол наверное на всех вышедший из тюрьмы генерал-фискал! Да и Левенвольде предупредил, что его Величество на очередной аудиенции обязательно спросит лично, как двигается дело!

Или вот ещё поручение об организации Государственного Банка. Даже прислали примерный план Устава нового учреждения, расписав по пунктам его задачи. Голицын снова перечитал строчки указа.

'Передать в ведение Государственного Банка следующие дела:

1.Хранение золота, серебра и других сокровищ императорской казны'

'Ну, ничего особенного пока', - подумал князь.

'2.Ведение счетов и взаимных расчётов всех государственных учреждений, а также участников внешней торговли'

'Какие счета? Как их придумать и навязать чиновникам, а тем более негоциантам? Испокон веку все купцы и служащие пользовались приходными и расходными книгами. Конечно, тут бы и двойная запись пригодилась, только в ней никто в России не разбирается! Опять что ли искать немцев, чтобы поучили нас? Снова приедут какие-нибудь спесивые мошенники, развалят всё, а виноватым будет он, Дмитрий Голицын!'

Князь вздохнул и продолжил читать и размышлять.

'3.Выдача ссуд банком исключительно только камер-коллегии под залог шестипроцентных государственных обязательств'

'Ишь ты! Ушлые канцеляристы Левенвольде даже процент посчитали! Отобрать у камер-коллегии казну и давать ей деньги в долг! Это кто же такой умный у них там? Найти бы его да удавить! Кириллов что ли? Или Остерман с Левенвольде хотят денежку государственную украсть?'

'4.Контроль за деятельностью банкиров, ростовщиков, менял и прочих лиц, предоставляющих ссуды и кредиты'

'Да-а... большая власть достанется тому, кто этот Государственный банк возглавит! Все жиды ему взятки нести станут! Нужно обязательно своего человека туда впихнуть!'

'5.Монополия на выпуск ассигнаций или банковских билетов на всей территории империи с свободным обменом их на золото или серебро'

'Последний пункт самый убийственный! Явно Остерман хочет смошенничать, чтобы всю страну разорить, как Джон Ло семь лет назад во Франции. И что делать? Государь на последней аудиенции недвусмысленно напомнил, что ассигнации и банк в России должны быть! Нужно подумать, как на этом поручении не погореть самому, а вину за последствия свалить на проклятых немцев!'

Сижу в присутствии Сената. Присутствие переводится на язык XXI века как заседание. Большая комната, вытянутый стол, покрытый белой скатертью. Обычно в кабинетах чиновников все скатерти зеленые. Такая краска дешевле других цветов, оттого и мундиры в армии тоже такого цвета. На чиновниках тоже стараются экономить, но для высшего государственного органа подобрали более роскошное убранство. Сижу во главе стола на неудобном жёстком стуле. Отсидел уже всю свою детскую задницу, но стараюсь не ёрзать. Поддерживаю торжественность мероприятия. За столом расположились все девять сенаторов. Сидят важно и слушают, что им зачитывает стоящий у противоположного края стола обер-секретарь Степанов. Ещё в комнате пара писарей и обер-прокурор Воейков за отдельными столиками. Последний должен следить за порядком, но ему не хватает авторитета, чтобы приструнить влиятельных вельмож.

Раньше, во время таких многочасовых заседаний я пытался как-то развлечься, записывая свои мысли и планы в многочисленные папочки на разные темы. Но после ареста Меншикова и объединения Верховного Тайного Совета с Сенатом отказался от такой роскоши. Все присутствующие, кроме меня, упивались возможностью побыть в ауре высшей государственной власти. Пусть привыкают ко мне, как неотъемлемой части этой самой власти. Поэтому я сижу неподвижно и делаю умное лицо. Внимательно слушаю и благосклонно киваю в нужных местах. Воспринимаю всё происходящее как важный спектакль, где я в главной роли, и фальшивить нельзя.Удручает низкая эффективность такой работы. В основном из-за того, что плохо прорабатываются вопросы, которые выносятся на обсуждение Сената. И не то чтобы Степанов плохо знает своё дело. Проблема в разграничении функций ведомств и отлаженности всего делопроизводства. Ну и на само верховное государственное учреждение слишком много завязано различных дел. Сенат выполняет роль и Совета Министров и Верховного Суда и Политбюро в одном лице. Точнее в десяти лицах, считая моё тоже. Или одиннадцати, если вспомнить, что сестра-наследница должна присутствовать на этих мероприятиях. Но её я освободил от этой каторги. Мала ещё, хоть и старше меня на год.

Иногда сенаторы спорили, но редко по серьёзному. Например, года три назад поругались Шафиров и Скорняков-Писарев. Обвинили друг друга в воровстве и коррупции. В результате Шафиров попал в опалу и пытается сейчас организовать ловлю китов в Архангельске (если уже добрался туда из Москвы). Писарев удержался в Петербурге, но недавно пострадал вместе с Девиером. Видимо, умудрился когда-то насолить Меншикову, что неудивительно при неуживчивом характере бывшего сенатора. Сейчас он где-то на пути в Охотск, а я пока не решил, стоит ли его возвращать. Всё же он один из немногих толковых инженеров в России. Или всё же дать ему возможность отстроить порт в Охотске, как это было в известной теперь только мне истории?

При мне до серьезных скандалов сенаторы пока не доходили. Возможно, потому что в таком составе работают меньше двух месяцев. Ещё не сложились группировки, и каждый действует за себя. Разве что выходцы из ликвидированного Верховного Тайного Совета свысока поглядывают на старожилов Сената, которыми не так давно помыкали. В результате 'старожилы' явно стараются друг друга поддерживать. Тем более, что среди них три сослуживца-подполковника Преображенского полка: Семён Салтыков, Юсупов старший и Дмитриев-Мамонов. Несколько наособицу действуют два брата Долгоруковы. Им не удалось усилиться за счёт моей дружбы с Ваней Долгоруковым. Наверное, они даже в некоторой растерянности из-за такого моего сопротивления.

Верховодит же в Сенате тройка министров - Головкин, Остерман и Дмитрий Голицын. У каждого за плечами много влиятельных родственников и единомышленников. Каждый имеет в распоряжении ресурсы целых ведомств. И каждый ждёт скорого прибавления своих сторонников на верхушке власти. Голицын протолкнул младших братьев главами Военной и Юстиц-коллегии. Головкин ждёт зятя генерал-прокурора Ягужинского. Остерман действует не через родственников, а через многочисленных иностранцев, которые доверяют обрусевшему немцу больше, чем тому же Голицыну.

Любопытно было анализировать взаимоотношения сенаторов по тому, кто как сидит. Ближе всех, справа от меня - канцлер Головкин. На сегодня он единственный из работающих чиновников первого ранга. Меншиков и Толстой в тюрьме, Сапега в опале, Фёдор Апраксин и Брюс на пенсии. Рядом с канцлером сидит его заместитель по коллегии иностранных дел Остерман. Он также глава немецкой партии, нескольких межведомственных комиссий, почтовой канцелярии, мой воспитатель и чиновник второго ранга. Ах да, ещё женат на царской родственнице Стрешневой.

Напротив этих двоих, слева от меня, сидит Дмитрий Голицын. Не так давно это место освободил старый генерал-адмирал Фёдор Апраксин. С его уходом, позиции князя не ослабли. Я даже думаю, что если у меня получится организовать Кабинет Министров, Дмитрий Голицын станет первым его председателем.

Трое подполковников гвардии расположились за князем. Все они по Табелю о рангах относятся к третьему классу, поэтому местничество между ними определяется второстепенными факторами. Дмитриев-Мамонов - царский зять и к тому же лейтенант кавалергардов. Есть такое особое подразделение меньше сотни человек, в котором я капитан, а офицерами служат некоторые генералы и полковники. Всё никак не дойдут руки преобразовать эту парадную конную роту во что-то более путное. Для постоянного моего конвоя в перемещениях по городу они слишком все знатные. Для участия в празднествах и торжественных шествиях я их пока не использовал, хотя для этого кавалергарды и предназначены.

За Мамоновым расположился Семён Салтыков. Он дальний родственник Мамонова, но в интригах ивановского клана (который возглавляет Мамонов и обер-шенк Василий Салтыков) замечен не был. Тем не менее, то что они сидят рядом выглядит подозрительно.Григорий Юсупов получил звание подполковника гвардии немного позже Салтыкова, поэтому сидит крайним слева. По идее, дальше него должен быть князь Черкасский, так как неформально военный чин третьего ранга имеет преимущества перед гражданским того же класса. Но один из самых богатых и знатных людей Петербурга, к тому же представитель влиятельного рода Трубецких (через супругу) нашел способ не уронить честь фамилии. Расположился напротив, между двоюродными братьями Долгорукими. Роль самого 'маленького' человека среди сенаторов взял на себя хитрован Василий Лукич Долгоруков. Он сидит крайним справа. Вот такие дела. Как ни боролся мой дед с местничеством, её пережитки по-прежнему живы.

Иногда обсуждали затеянные мною масштабные реформы: военную, финансовую и административную. Причём руководство их проведением поделено примерно поровну между Остерманом и Голицыным. Князь отвечает за финансовые нововведения: отмену внутренних пошлин, создание Государственного банка и внедрение системы счетов и двойной записи в бухгалтерии. Всё это на фоне сокращения расходов казны. Барон занимается реформой государственного управления: создание Собственной Е.И.В. канцелярии со всеми её отделениями и управлениями, возвращение уездного территориального деления вместо дистриктов и организация волостей и сельских общин. Плюс к этому - обучение чиновников в университете и научная организация сбора статистических данных. Военной реформой занимался Миних из команды Остермана, но скоро появится его прямой начальник Михаил Голицын, один из двух младших братьев князя. Так что равновесие основных властных группировок в моём окружении сохраняется. Поэтому и придираются к действиям соперника князь и барон относительно мягко, зная, что конкурент может сделать то же самое в ответ. Сегодня Голицын не удержался от едкого замечания, что Сестрорецкий завод стал требовать огромные средства для производства штуцеров.

- Мы сокращаем армию и вообще расходы казны! Откуда взять деньги на оплату производства такого количества оружия?

На меня он не смотрел, но покосился на сидящих рядом генералов. Те, однако, были не в курсе разрушительной мощи пуль Минье, поэтому защищать идею перевооружения армии пришлось Остерману. Делал он это несколько туманно. Выдавать секрет нового оружия он не мог под страхом смертной казни! Чем больше он витиевато забалтывал тему, тем чаще присутствующие поглядывали на меня. Уловив мой еле заметный одобрительный кивок вице-канцлеру, сместили акценты в споре.

- Вот Сиверс затеял строительство огромных сараев для хранения кораблей в Кронштадте. Опять же расходы большие. Ваше Величество запретили дальнейшее строительство собственных дворцов, но сэкономленные средства уже ушли на оплату окладов чиновников и гвардии. А ещё есть проект возобновления строительства кораблей в Архангельске и под Воронежем. Где нам взять такие деньги?

В голосе президента камер-коллегии появились немного жалобные нотки. Пришлось обсуждать, где ещё мы можем снизить государственные расходы. Решили заморозить строительство здания Двенадцати Коллегий и вообще готовиться к переезду правительства в Москву, где прокормить ораву чиновников проще. Похоже, через несколько месяцев жизнь в Санкт-Петербурге замрёт. Двор, гвардия и правительство уедут. Останется только порт с Адмиралтейством, таможня, Академия и мануфактуры. Не так уж мало для нестоличного города. Хотя есть планы переноса заводов. В Туле ружья дешевле, в Архангельске проще строить корабли, а производство бумаги отравляет окружающую среду. Как-то жалко мне Северную Пальмиру. Нужно поручить Батищеву организовать филиалы где-нибудь на севере или на побережье Балтики.

В целом же реформы двигаются трудно. Хотелось бы, конечно, начать с освобождения крестьян от крепостной зависимости, но это действие чрезвычайно разрушительно для государства, поэтому начать я решил с обеспечения безопасности. Нераскрытое до сих пор покушение на меня показало, что если я хочу довести все свои реформы до конца, мне придется устранить все угрозы лично себе и империи в целом. В результате дал отмашку на укрепление действующих, возрождение ликвидированных и образование совершенно новых силовых ведомств. Возродили Тайную канцелярию, штат которой предполагается расширить за счёт формируемых подразделений жандармерии в войсках и провинциальных центрах. Восстановили должность генерал-полицмейстера с указанием сформировать властную вертикаль за счёт земских комиссаров. Это действие вызвало серьёзный спор с Голицыным, так как до сих пор земские комиссары занимались в основном сбором податей, подчиняясь провинциальным камерирам и далее лично ему. Мол, теперь резко упадет сбор налогов, и он не отвечает за последствия. Это он ещё не знает, что я хочу лишить полковых комиссаров права выбивать налоги на содержание своих солдат. Уж больно много произвола и насилия происходит от военных сборщиков податей, а земские комиссары сейчас в основном выборные из местных. Есть надежда, что от них разорения будет меньше. Правда, наверняка сборы податей очень сильно из-за этого упадут. Так что тут важно не прервать нормальное обеспечение армии, которая легко взбунтуется, если ей обрезать устоявшийся способ материального и финансового обеспечения.

Ещё я жду возвращения ко двору генерал-прокурора Ягужинского. Прокуратуру нужно развивать дальше, с упором на работу в судах, а не надзора за коллегиями.

Появились и три совершенно новые спецслужбы. Служба внешней разведки во главе с Остерманом и неприметным обер-секретарем Коллегии иностранных дел Юрьевым. Служба охраны во главе с Матюшкиным. Поговорили мы с Минихом о формировании Военной разведки при Генеральном штабе, который он сейчас создает. Пусть изучают будущие театры военных действий в Польше, Турции, Финляндии и Средиземноморье. Ну и оформят разведывательные подразделения в полках полевой армии.

Вся эта бурная суета с организацией силовых структур накладывается на продолжающиеся поиски организаторов покушения на императора. В Тайной канцелярии побывала на допросах уже масса народа. Те, кто туда ещё не попал, боятся даже чихнуть в мою сторону. Привыкнут постепенно. Вон, Голицын уже и спорить начал, что неплохо само по себе. Ему можно посочувствовать, так как приходится не просто находить средства на реформы, но и быть организатором преобразования устоявшейся вроде бы уже финансовой системы государства. Еженедельные наши встречи с ним проходят в обсуждении того, чего же я хочу в итоге добиться и как это осуществить. Кое-что у него с помощниками даже начинает получаться. Например, нарисовали достаточно вменяемый бюджет Петербургской губернии за текущий и будущий годы. Наверняка с ошибками, но в следующий раз получится лучше. Понемногу собирают также цифры по общегосударственному бюджету. Думаю, до конца года какой-то черновой вариант от камер-коллегии можно ожидать.

От размышлений меня отвлекла очередная перепалка.

- Вот чего этот Мякинин мне указы шлёт? Что он понимает в финансах? Кто он такой? Ещё вчера его расстрелять должны были за измену, а теперь он министрами помыкает?

Голицын горячился, постукивая кулаком по столу и поглядывая в сторону Остермана. На помощь барону пришёл сидящий рядом с ним Алексей Долгоруков, попытавшись успокоить князя, а в итоге намекнувший на аналогичную амнистию для бывшего помощника Мякинина обер-фискала Михаила Косого-Андреева. Я припомнил кое-что об этой примечательной личности. Бывший каменщик. Сослан после стрелецкого бунта за то, что вымогал у кого-то там деньги за изготовление памятника этим стрельцам на Красной площади. Из Сибири сбежал в Москву. Позже переехал в Петербург и переквалифицировался из строителей в фискалы. Был обвинён в ереси вместе с другими членами кружка Тверитинова. Даже предан анафеме, что не помешало ему ещё много лет работать фискалом. По слухам, ему покровительствовали Долгоруковы. Не столько присутствующие сегодня здесь сенаторы, а генерал-аншеф Василий Долгоруков, который сейчас достаточно успешно командует Персидским корпусом. Понятно теперь желание одного из моих воспитателей вытащить из Сибири преданного и полезного человечка. Впрочем, попытка достаточно неуверенная. Фискалов не любит никто, а Михайло Косой воплощает в себе их самые отвратительные черты: наглость, пронырливость, беспринципность, стяжательство. Ну и отлучение от церкви его никто не отменял.

- Косой вор и наказан за дело, а Мякинин пострадал за правду, и делает свою работу хорошо.

Я в упор смотрел на Голицына. Не хочу его пугать, но пусть воспринимает назначенных мною людей.

- Рассчитываю, что те запросы, которые присылает Контрольное управление Собственной его Императорского Величества Канцелярии о ходе решения порученных вам всем дел, будут получать внятные и скорые ответы.

Присутствующим осталось только склонить головы в знак покорности царской воле.

Глава 8

После полудня, закончив утомительное совещание в Сенате, я планировал, как обычно отправиться в мастерскую. На улице сегодня было солнечно. С причала у Троицкой площади открывался замечательный вид на простор Невы, на многочисленные лодки и парусники, дома и дворцы на противоположном берегу. Ваня Долгоруков, подбоченившись, оглядел реку и вздохнул.

- И всё-таки жаль, что мечта Петра Алексеевича не осуществится и его любимый город придёт в упадок, когда двор переселится вслед за тобой в Москву.

Я покосился на него. То, что он слышал всё происходящее в Сенате, меня не удивляло. Пока я отсиживал свой зад во главе совещания, он простоял, подслушивая за неплотно закрытой дверью. Не то чтобы это было в обычае, просто моего наглого приятеля мало кто мог остановить, если он чего-то хотел.

- Захиреет, думаешь? С чего так решил?

- Ну... императорские дворцы перестали строить уже, как ты велел. А вслед за тобой и вельможи готовятся к переезду. В результате строителям нет больше работы.

- А как же бабичий гошпиталь, новые цеха в Охте, сухие стапели в Кронштадте?Ваня пожал широкими плечами.

- Это всё новое и интересное, Петя. Но без тебя Петербург будет уже не тот.

- Не понимаю. Ты же всегда говорил, что в Москве лучше?

- И сейчас повторю. Поедем в Москву, там лучше. Просто вот подумалось мне так.

Я покачал головой.

- Петербург не пропадёт. Он будет расти и без нас. Уж больно место удобное. А насчёт строительства... - я обернулся к Левенвольде. - Много на сегодня встреч запланировано у меня, Рейнгольд?

Мой камергер начал перечислять. Список получился внушительным. Люди ждали встречи со мной серьёзные и вопросы важные ожидали обсуждения, но я мотнул головой.

- Перенеси встречи на завтра. Предупреди Нартова, что если кому неймётся со мной поговорить - пусть ищут меня на стройке нового гошпиталя.

Уже садясь в лодку, я усмехнулся Ване.

- Вот и проверим, князь, на сколько ты горазд топором махать!

- Неужто голову рубить прикажешь, Ваше величество?

Я рассмеялся.

- Надеюсь, сегодня не придётся. А вот как насчёт ремесла строителя? Топором не только головы, но и брёвна рубят. Умеешь?

- Не знаю, Петя. Не довелось мне избы рубить.

- Ха! Звучит так, будто головы рубить тебе уже приходилось!

Изначально первый роддом в спешном порядке открыли ещё летом на Невском проспекте. Там же я планировал отстроить более серьёзное здание. Но вскоре остро встал вопрос в грамотных врачах, которые все были сконцентрированы на Выборгской стороне в Военном и Морском гошпиталях. Один из способов решения сложных задач - концентрация сил и ресурсов в одном месте. Поэтому основное здание бабичьего гошпиталя начали строить неподалёку от других крупных петербургских больниц.

За два месяца вырыли большой котлован и сейчас возводили фундамент. На краю ямы архитектор Трезини спорил о чём-то с купцом Лутковским, поставлявшим материалы. Увидев меня, оба замолчали и, сдернув шляпы, поклонились.

- О чём спорите, уважаемые?

Трезини, зыркнув глазами на купца, пожаловался.

- Задерживает поставку кирпичей, шельма! Работа из-за этого встала!

- Как же задерживаю, Ваше императорское величество! Вон сколько кирпича навезли!

- Сие есть негодный для фундамента кирпич!

Спор между строителями возобновился. Я с трудом понимал тонкости. Оказывается, существовало три основных сорта кирпича. Самый лучший, 'красный' шел на стены. Недожжёный, 'алый' годился только для внутренних работ. Третьесортный тёмный 'кирпич-железняк' плохо схватывался раствором, но из-за водостойкости лучше всего подходил для фундамента.

Лутковский теребил бороду и оправдывался, что железняка не было на заводах, а изготовление под заказ требует много времени.

- И сколько ждать?

- Ну, сначала накопать, привезти, разложить в гряды на зиму для выветривания. Весной добавить песку, замесить, подсушить несколько дней, обжигать много дней и еще неделю ждать пока остынет.

- Ты думай, что говоришь! Государь велел поспешить со стройкой!

- Так может оно того, красный кирпич пойдёт?

Спор снова разгорелся. Лутковский пообещал поискать нужный материал в Невском монастыре. Можно было бы плюнуть и использовать на фундамент кирпич первого сорта, однако скоро зарядят осенние дожди, зальют котлован и стройка встанет до весны. Было бы проще изначально строить из дерева под штукатурку, как и большинство зданий в городе, но мне интересно было отстроить здание на века. Лет через триста туристы будут приходить на место первого в мире роддома. Ну или второго если считать тот особняк на Невском проспекте.

Я задумчиво разглядывал яму, штабеля кирпичей, брёвен и досок. Кроме архитектора и поставщика стройматериалов присутствовали ещё несколько испуганных нашим появлением мужиков. Обернулся к исполняющему обязанности генерал-губернатора Санкт-Петербурга.

- Василий Афанасьевич, подготовь совещание по вопросам строительства города. Пригласи подрядчиков, директоров и владельцев заводов кирпичных, цементных, стекольных и прочих. Позови старшин артелей каменщиков и строителей. Архитекторов разумеется тоже!

Генерал внимательно слушал и кивал.

- Обсуждать будем проблемы строительства и план на ближайшие пять лет. Нужна будет карта города с обозначением объектов на которых идёт работа, будь это Петропавловский собор или прокладка московской дороги.

Сложно представить, что я могу кардинально улучшить в строительной отрасли кроме общей организации. Могу, конечно, инициировать изобретение качественного цемента, но это не главное, хотя...

- Позови также преподавателей Инженерной школы, Миниха, Корчмина. Вызови из Кронштадта Кулона. Зови в общем всех, кто смыслит в инженерном деле - позже разберёмся кто чем может быть полезен.

Предварительную встречу по инженерным вопросам я провёл через несколько дней в Канцевом городке. Так назывались остатки шведской крепости Ниеншанц в устье Охты. Хоть и считается, что Петербург начался со строительства Петропавловской крепости на Заячьем острове, но ещё много лет основная масса переселенцев оседала в Ниеншанце, переименованном в Шлотбург. Городской посад на правом берегу Охты так и назвали Охтинской Переведеновской слободой.

В самой полуразрушенной крепости несколько лет назад расположилась Инженерная школа. Её начальник, обрусевший прусак инженер-капитан Давид Гольцман, показал высокой комиссии в моем лице нехитрые казарменные и учебные помещения. У него в подчинении четверо преподавателей и кондукторов на шесть десятков учеников. Обучение двухгодичное, от арифметики, через тригонометрию к черчению. На сегодняшний день это считается высшим образованием, что меня не устраивало.

Рассказал Гольцман и о давней недельной осаде Ниеншанца, в которой лично принимал участие.

- Крепость была построена по всем правилам военной науки. Пять дерево-земляных бастионов в виде звёзды, два равелина, два кронверка. Но шведы перемудрили и решили отстроить дополнительную наружную ограду, когда началась война и возникла угроза российского наступления. Однако доделать её не успели, и для нас эта ограда оказалась очень полезной для прикрытия своих войск.

- Хорошее - враг лучшего, - пробормотал я.

- Замечательно сказано, Ваше императорское величество. Сама осада была проведена по всем правилам военной науки в три этапа. Во-первых, авангард нашей армии во главе с полковником Нейтгардом произвёл внезапное нападение на эту наружную ограду и без труда ею овладел. Некоторые смельчаки даже в крепость ворвались, на бастионы. Однако приказа брать крепость штурмом не было, и они благоразумно и дисциплинированно отошли.Гольцман описывал давние события хорошо поставленным голосом опытного преподавателя. Возможно, уже не в первый раз проводил экскурсию по своим владениям. Хотя от мощной когда-то крепости остались одни очертания. Укрепления разрушили вскоре после основания Петербурга.

- На втором этапе подошла наша двадцатитысячная армия, которой командовал генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев. Но и государь был тоже с нами. Крепость окружили, инженер-генерал Ламбер приказал вырыть траншеи. Ночью прибыли тяжёлые осадные орудия. Через четыре дня, оборудовав артиллерийские батареи, перешли к третьему этапу. Объявили шведам ультиматум, но комендант крепости Опалев, русский по происхождению, ответил отказом. Тогда началась бомбардировка и продолжалась всю ночь. Армия была готова наутро к четвертому и последнему этапу, штурму, но проливать больше кровь не понадобилось. Гарнизон капитулировал и сдал крепость на условиях пропуска солдат с оружием и несколькими сохранившимися после бомбардировки пушками.

Я поблагодарил инженера за интересный рассказ и перешел к делу

- Алферий Иванович, - обратился я к присутствующему прямому начальнику Гольцмана генерал-лейтенанту Кулону. - В связи с переездом двора и правительства в Москву освобождается часть уже достроенных помещений здания Двенадцати коллегий. Я хотел бы, чтобы ваши ученики и вся школа перебрались туда, поближе к Академии наук и художеств. Более того, хорошо бы включить школу в университет как отдельный, инженерный факультет.

Де Кулонг, старый инженер, переглянулся с присутствующим сегодня собственным начальником, генерал-аншефом Минихом.

- Это означает, что Инженерная школа из военного училища станет статским, Ваше величество?

В голосе его явно чувствовалось недоверие к такой перемене.

- Нет, не беспокойтесь. Школа по-прежнему будет подчиняться тебе, как генерал-директору над всеми крепостями и тебе, Христофор Антонович, как вице-президенту Военной коллегии. Но одновременно Гольцман как декан факультета сможет участвовать в управлении Академическим университетом. Это поможет расширить учебную программу и он сможет привлекать в качестве лекторов профессоров Академии.

Инженеры приободрились и поинтересовались, каким предметам стоит обучать кадетов.

- Механика, химия, иностранные языки. Возможно что-то ещё. Подумайте сами, что может оказаться полезным.

- Тогда придётся удлинить срок обучения?

- Разумеется. Два года слишком мало, чтобы получить хорошего специалиста. Нужно три или даже четыре года обучения.

- Но это потребует немалых средств.

- Да. Разумеется. Жду от вас новый прожект в течении ближайшего месяца.

Дальше мы с тремя офицерами (не считая протоколиста Генерального штаба и моего юнкера Красильникова, отвечающего за инженерное направление в моей канцелярии) засели в помещении обсуждать планы по развитию строительной отрасли. Но прежде Кулон отчитался о ходе строительных работ в Кронштадте. Пару недель назад город отметил четырёхлетний юбилей этого названия (до этого именовался Кроншлот). Все эти годы идёт сооружение центральной крепости на острове и, насколько знаю, ещё лет двадцать строительство будет продолжаться. Замерло строительство огромного Петровского дока, способного принимать до десяти судов одновременно и оснащённого уникальной в мировой практике системой быстрого слива воды в специальный бассейн.

- Что требуется для ускорения ввода дока в строй?

- Нужно укреплять камнем стены канала, Ваше императорское величество.Генерал Люберас, один из самых толковых моих строителей, сегодня не приехал. Строит форт на острове Наргин в Финском заливе. Ему в итоге пришлось потратить пятнадцать лет, чтобы довести Петровский док до ума. Не шутка - облицевать камнем сотни метров набережной канала, когда их и в Петербурге совсем немного пока! Есть хороший повод изобрести не просто цемент и бетон, а железобетон. Правда, не представляю, сколько тонн арматуры уйдёт на этот проект века! Я вздохнул. Придётся пока работать по старинке.

- Составьте проект работ. Сколько нужно камня, рабочих и так далее.

Надеюсь, мы сможем обойтись 'обычным' бетоном в данном случае. Сложно представить, когда у нас будет столько стали чтобы в массовом порядке её замуровывать в стенки канала.

Обсудили, как идёт подготовка к строительству ангаров. С моей лёгкой руки это французское слово начало входить в обиход для наименования огромных деревянных сараев под хранение больших судов до будущей войны. Кулон показал чертёж проекта и дал цифру необходимого для постройки леса. Внушительно! Похоже, зимой сотни моряков балтийского флота будет заниматься рубкой деревьев. Слава Богу, их в окрестностях столицы ещё много!

Сделал свои замечания по изоляции ангаров от доступа внутрь сырого морского воздуха и о необходимости проветривания в сухую погоду летом и зимой.

- Поставьте барометр и заставьте проветривать ангары при высоких показателях ртутного столба. Сами корабли тоже нужно проветривать изнутри, а днище их не должно лежать на земле.

Возможно, придётся озаботиться борьбой с жучками-древоточцами. Может быть, дёготь поможет или ядовитый скипидар, который в большом количестве начал получать Батищев у себя на мануфактуре при варке целлюлозы. Только побаиваюсь я связываться с ядовитой химией. Как бы людей не потравить по глупости и незнанию!

- На будущее лето меня, наверное, не будет в Петербурге. А вот через год приеду в Кронштадт с проверкой! К тому времени все старые суда должны быть на хранении! И какое-то из них заставлю спустить на воду. Если утонет - отвечать вы будете!

Обсудили предстоящий съезд петербургских строителей.

- Все приехавшие станут членами Российского строительного общества. Пусть сочиняют Устав, пишут книги, а мы поможем в их издании. А тебе, Давид Фёдорович, - обратился я к Гольцману, - нужно будет заняться научным исследованием строительных материалов и технологий вместе со своими учениками.

Судя по неуверенным физиономиям моих собеседников, они не вполне понимали, чего я от них хочу. Надеюсь, запомнят мои поручения, а со временем осмыслят поставленные задачи. Для начала повелел протестировать кирпичи разных заводов на прочность, выветривание и схватывание известковым и цементным раствором. Подсказал пару способов, как организовать опыты. Думаю, сообразят дальше сами.

Поинтересовался их мнением о лучших способах дорожного строительства. Изначально поручил это дело Остерману и Чернышеву, но судя по тому, что ведущие мои инженеры об этом 'ни сном - ни духом', вельможи либо приказали заняться этим кому попало, либо просто проигнорировали царскую блажь! Ничего, сделаю себе пометочки в их личных делах, а потом при случае поинтересуюсь подробностями их 'рвения'!

- Ещё нам в ближайшие годы нужно проложить удобные пути на границу с Китаем, чтобы негоцианты, как наши, так и иностранные, не испытывали неудобств в доставке своих товаров туда и оттуда. Я жду со дня на день весточку о подписании с империей Цин большого торгового договора.

Развернул большую карту империи и начал объяснять.

- Задача не простая, как соединить Петербург и Архангельск с Кяхтой, это городок на границе с Китаем, где будет происходить торговый обмен. Сейчас основной маршрут идёт от Москвы через уральские горы, Тобольск и дальше на Иркутск в основном по суше. Это тысячи вёрст и месяцы пути. Летом грузы вообще практически невозможно перевезти. Вам, как инженерам, нужно найти возможность ускорить и облегчить доставку товаров. Я вижу здесь несколько очень хороших возможностей. Во-первых, использовать реки не только на участке от волока между верхними притоками Оби и Енисея до предгорий Урала, но и дальше к Обдорску и старому черезкаменному пути на Печору. Сибирские чиновники упросили моего деда закрыть эту дорогу, чтобы вся торговля шла через губернский Тобольск, но я собираюсь это решение отменить. Тем более что ожидаю в будущем оживления движения в верховьях Печоры, когда начнется масштабная добыча угля и нефти. Асессор берг-коллегии Телепнев уже отправился туда с экспедицией. Заодно проверит состояние волока через горы. Но на будущий год нужно будет организовать ещё три морские экспедиции. Одна должна построить суда в Тобольске, чтобы базируясь в Обдорске пройти нижнее течение реки Обь и выйти в море для исследования пути в Архангельск. Вторая экспедиция пойдет от Новой Мангазеи на Енисее и пройдёт нижнее течение этой большой реки, чтобы попасть морем, а затем вверх по Оби в Обдорск. Там сейчас Чичагов работает, толковый геодезист, можно поручить ему эту задачу. Третья экспедиция будет базироваться в Пустозёрске в низовьях Печоры. Её задача исследовать морской путь в низовья Оби и Енисея, чтобы встретить две предыдущие экспедиции.

Я решил отправить сразу три группы для ускорения процесса. Моему юнкеру Овцыну в альтернативной истории через десяток лет удастся пройти в море сквозь длинную кишку Обской губы только с третьей попытки. Раз за разом погода и льды будут заставлять его поворачивать обратно. А так есть надежда на быстрый результат. Через пару лет мы будем более-менее представлять гидрографическую обстановку в суровых северных морях.

- Когда эти путешественники закончат свою работу у нас появится шанс организовать прямой морской маршрут из Архангельска в Обдорск и даже в Новую Мангазею. Я представляю это примерно так. Купеческие суда будут ждать открытия навигации в Пустозёрске или Архангельске, а затем в короткий летний период, когда море будет свободно ото льда, поплывут к низовьям Оби и Енисея. То же самое в обратную сторону. Товары из Китая будут накапливаться в Новой Мангазее на Енисее или в Обдорске на Оби, чтобы как придёт лето быстро добраться до Белого моря. Но чтобы это произошло гарантированно, а люди и суда не погибли, понадобится очень хорошая организация наблюдения границы морских льдов, направления ветра и быстрой передачи этих сведений в Пустозёрск, Обдорск и Новую Мангазею. Думаю, понадобится постоянный наблюдательный пункт на острове Вайгач, это вот здесь, чтобы быстро передать весточку на Обь и Енисей о том, что море свободно ото льдов.Миних покачал головой

- Это очень суровые земли, Ваше величество. Там никто не живет из-за бесконечной зимы и жуткого холода! Из еды у несчастных, которых вы туда пошлёте, будет только то, что они возьмут с собой и рыба. Цинга и голод погубят всех смельчаков, которые решатся там зазимовать.

- Блюментросты обещают придумать средство от цинги в ближайшее время. Наша же задача организовать дело так, чтобы зерно и свежие продукты получали не только наблюдатели у моря, но и купцы и мореходы в Обдорске и Туруханске. За этим проследит губернатор Сибири. Если потребуется - переселим ещё людишек в южные земли для обеспечения северян хлебом.

- Очень непросто всё будет сделать, Государь.

- Разумеется. Но овчинка стоит выделки. Если удастся всё, что я задумал, мы сможем провести суда полные товаров к границе с Китаем по самому короткому пути из Архангельска в Пустозёрск, Туруханск и далее по Енисею до Иркутска. Эта река шире и полноводнее Волги и морские суда пройдут по ней почти до самого верховья. Только фарватер отметить, чтобы на мель не наскочили.

- Иностранные суда станут свободно плавать в твоих сибирских землях, Петр Алексеевич? Как бы беды от того не случилось! - покачал в сомнении головой Миних.

- Беда случится если огромные сибирские земли останутся в небрежении, а за иностранцами мы будем приглядывать. В любом случае, без нашего содействия они не смогут пройти опасные северные моря. Кроме того, ближе к Иркутску на реке много опасных порогов. Здесь, на реке Ангара, это приток Енисея, возможно придётся организовать волок или перегрузку товаров с больших морских судов на речные плоскодонки. Ну и за большим озером Байкал есть трудный участок через горы, где товар можно будет доставлять в Кяхту только по суше.

Мы ещё долго обсуждали детали, а я и сам не был уверен, что удастся преодолеть все трудности. Например, как организовать движение морских судов в Карском море не имея ни ледоколов, ни независимого от направления ветра парового двигателя? Поэтому я и хочу для начала возродить древний черезкаменный путь, а исследование морского побережья Северного Ледовитого океана пригодится тогда, когда у меня появятся пароходы.

Ещё одно совещание у меня состоялось в Канцелярии Городового строительства, которая располагалась в бывшем дворце царевны Натальи Алексеевны в Литейном районе. До сих пор я упускал из виду эту важную контору, а между тем по значению и масштабу она не уступала Адмиралтейству. Одних рабочих у неё в подчинении около десяти тысяч, полсотни конторских служащих, двести архитекторов и мастеров, батальон солдат охраны, рабочие лесопилок, кирпичники, каменщики, добытчики извести и поставщики топлива. Всей этой армией командовал Ульян Сенявин. Если Петр I город основал, то Сенявин его построил.

Вместе с нами был главный архитектор Доменико Трезини. Обсуждали предстоящий съезд строителей, а также перспективы развития города.

- То, что я переезжаю в Москву не должно останавливать развитие Петербурга! Он на века останется главными воротами России и в любом случае здесь всегда будут купцы, моряки и мануфактуры. На будущий год достроят Ладожский канал, и станет возможным недорого подвозить сюда продовольствие из центральных губерний. Жить станет дешевле. Если же удастся быстро построить новую систему каналов через озеро Белое, то появится возможность не только вывозить российские товары за рубеж, но и организовать ввоз из Европы и других стран многих потребных вещей.

В нынешние времена, как впрочем, и столетия позднее, к импорту в экономике декларируется отрицательное отношение. Основой благосостояния государства считается превышение экспорта над импортом и накопление серебра и золота в стране и казне. Я же считаю, что при определенных ограничениях импорт также важен для экономики как экспорт. Впрочем, сегодня мы говорили о других вещах и мои собеседники и не подумали мне возражать.

Ульян отчитался о масштабах производства строительных материалов в губернии. Больше двадцати механических лесопилок, главным образом на ветряках. Десятки кирпичных заводов обеспечивают годовое производство 15 миллионов кирпичей в год. Плюс черепица и изразцы. Хотя на кровлю пока что в основном используется деревянный гонт. Железной же крышей могут похвастать только несколько зданий в Петербурге. Например, дворец Меншикова с крышей весёленького розового цвета! В большом количестве в окрестностях добывается известь. Половину её поставляет с берегов реки Сясь заводчик Кошелев. Стекло из Ямбурга с заводов бедолаги генерал-губернатора. Мой указ прислать мастеров оттуда под Петербург для основания императорского стекольного завода уже исполняется. Бутовая плита с реки Пудость идёт на фундамент. В связи с неожиданным дефицитом подходящего сорта кирпича на фундамент роддома решили использовать этот природный камень. Еще добывают мрамор для дворцов, и есть небольшие производства красок. Жаль, Гмелин пока ничего путного не изобрёл по моему заданию.

Вся строительная отрасль столицы работала как часы. Где-то существовали казённые заводы, но уже повсеместно распространены частные производства и подряды. Если раньше город строили десятки тысяч людей со всей страны, приходящих посезонно, то теперь в городе хватало своих наёмных рабочих.

Я слушал доклад и прикидывал, что можно улучшить с помощью моего послезнания. Рассказал собеседникам о переводе инженерной школы поближе к Академии и формировании испытательной лаборатории при ней.

- Вы оба станете вместе с Гольцманом во главе Строительно-Инженерного факультета. Подумайте, как объединить ваши школы каменщиков, кирпичников и архитекторов со студентами из Канцевой крепости. Перемешивать их не надо, но я уверен, можно найти точки соприкосновения в обучении тех и других. Может быть, самые толковые рабочие должны получить возможность расширенного образования чертежному делу. Уверен также, что преподаватели физики и химии университета могут прочитать полезные лекции будущим инженерам. Не опасайтесь импровизировать в этом направлении. Ну и для работы в лаборатории стоит привлекать не только специалистов, но и учащихся.

Чуть позже я собирался подкинуть идею высокотемпературного обжига известково-глиняной смеси для получения настоящего цемента, а не того убожества которое под этим словом подразумевается ныне. Цена астрономическая, а качество посредственное! Возможно, придётся серьёзно поэкспериментировать с компонентами, но если удастся сохранить секрет производства, можно будет наладить экспорт ещё одного товара из России.

Была у меня надежда также, что такой математический гений как Эйлер сможет дать начало теории прочности конструкций зданий. Уж больно много того же кирпича уходило сейчас на строительство особняков со стенами толщиной почти в аршин. Хотя сейчас он занят теорией оптики, и я не беспокою его новыми заданиями. А другой мой перспективный математик Бернулли моими стараниями может войти в историю как гениальный анатом! Во всяком случае, сейчас он не вылезает из анатомички, рисуя карту внутренних органов человека и расчленяя трупы бедолаг. По его поводу у меня уже был спор в Синоде с Георгием Дашковым. Ещё мой дед разрешил препарирование всяких бродяг, а я пошёл дальше и обязал вскрывать всех умерших в гошпитолях для уточнения диагноза.

С Трезини обсудили новые принципы градостроительства.

- Подумайте над организацией квартальных дворов и общественных пространств, Андрей Якимович.

- Что есть общественные пространства, Петр Алексеевич? - заинтересовался итальянец.

- Например Летний сад. Я дал указание о свободном допуске горожан на его территорию. Теперь они могут здесь отдохнуть, погулять, пообщаться. Из моего частного владения сад превратился в общественное пространство. И такие парки и площади нужно запланировать во всех районах города. Возможно меньше по размеру. Но поблизости от мест проживания не только вельмож, но и мастеровых и других жителей города. По-хорошему, любой квартал должен граничить с хотя бы одним таким общественным пространством. Пусть для начала это будет базарная площадь или просто пустырь. Со временем замостим, посадим деревья и построим фонтаны!

- Фонтаны рядом с домами бедноты, Ваше императорское величество? - поразился архитектор.

- Я же сказал со временем. Возможно, когда появятся фонтаны, бедноты там и рядом не будет, но место нужно запланировать уже сейчас.

Трезини сосредоточенно обдумывал эту новую идею, а Сенявин уточнил, что я имел в виду под квартальными дворами.

- Как сейчас происходит? Выделяется в квартале несколько участков под застройку разными хозяевами и первое, что делают владельцы - возводят высокие заборы друг от друга. Каждый сам по себе и в результате за домом у каждого остаётся только узкий пятачок для размещения какой-нибудь помойки. Я же хочу добиться, чтобы соседи объединили свои дворы и содержали их в порядке и красоте.

Думаю, поначалу хозяева будут жаловаться на очередное вмешательство государства в их частную жизнь. Как это - делить свой уютный дворик с наглыми соседями? Но со временем привыкнут и оценят наличие большого изолированного от улицы пространства для детей, да и собственного удовольствия. Глядишь, мрачные дворы-колодцы Петербурга так и не возникнут!

Обсудили, разумеется, регламентацию строительства улиц.

- Город растёт. Недалёк тот день, когда понадобится общественный транспорт.

Трезини вновь встрепенулся. Сегодня я сыплю новыми терминами и понятиями. Поинтересовался, что я имею в виду.

- Сейчас в Петербурге хорошо организованы перевозы через реку. А на дорогах есть только частные извозчики, конные и пешеходы. Но когда жителей станет много, то понадобятся большие повозки, которые регулярно и недорого повезут всех желающих с жилых слободок на работу, скажем в Адмиралтейство или сюда, в ваши мастерские или на литейный двор. А если улицы будут узкие - эти повозки застрянут где-нибудь по дороге, а рабочие опоздают.Как объяснить понятие транспортной пробки людям 18 века, когда городки маленькие и движение на улицах минимальное? Хотя прототипы омнибусов уже полвека ходят по Парижу и, похоже, Трезини мысль мою уловил. Немного удивился, что под этот общественный транспорт уже сейчас нужно планировать выделенные полосы движения в обе стороны. Плюс ещё по три полосы в каждую сторону для частных повозок. Одна полоса для стоянки. Другая для движения, третья для обгона.

- Добавьте ещё широкий тротуар для пешеходов и получите нормальную улицу не меньше двенадцати саженей в ширину. А если ещё два ряда деревьев посадить, то ещё пара саженей добавится. Так что нужно подумать, как и где мы можем расширить першпективы и другие главные дороги до этих размеров.

- Это будет непросто, ваше императорское величество, - покачал головой Сенявин. - Придётся снова половину домов сносить.

- Сносить не надо. Но новое строительство разрешайте только за пределами этой линии, а уже построенное... рано или поздно случится пожар или дом обветшает. Вот тогда и появится возможность перенести линию фасада вглубь. Вы главное, подготовьте изменения в регламенте городского строительства. Я подпишу его и поеду в Москву со спокойной душой!

Глава 9

- Расскажи, Катя, какие-нибудь новости?

Великая княжна Наталья Алексеевна позировала для придворного художника Иоганн Таннауэра. Обладая хорошей фигурой, тринадцатилетняя девочка стеснялась своего носа, глаз, худобы. В общем страдала типичными подростковыми комплексами. Правда, в последние месяцы вокруг неё сложился свой круг льстецов, умело нахваливающих все её внешние и внутренние достоинства, которых действительно было много. Девушка была добра, приветлива, в совершенстве знала несколько иностранных языков. Да и не модная её в этом веке худоба восхищала многих, в том числе родного брата-императора.

Сейчас она сидела на стуле, жёстко выпрямившись и горделиво откинув голову. На ней было богато украшенное платье в чёрных и красных тонах с украшениями и причудливыми кружевами. Тонкий платок не скрывал обнажённых плеч и верхней части вполне сформировавшейся груди. Волосы были уложены в замысловатую причёску с ниткой крупного жемчуга.

Собеседницей наследницы императорского трона была княжна Екатерина Долгорукова, пятнадцатилетняя красивая девица, сестра камергера его величества Ивана Долгорукова.

- Сибирский губернатор прислал двух смешных медвежат в подарок. Их определили в зверинец на Городском острове. Мартын Скавронский устроил скандал, когда узнал, что вместе с ним в Академической Гимназии будут учиться простолюдины! Кричал, что ноги его больше не будет на занятиях!

- Экий он малолетний спесивец! В прошлом году вся их семейка нищебродствовала, пока императрица его папашу в графы не произвела!

- Вот-вот. Из грязи да в князи! И по русски то говорить не умеют, и манер не ведают приличных! Карл Скавронский сам то стыдится норов проявлять, да его мальчонку видать кто-то подговорил. В гимназии много знатных учится и не всем по нраву новый указ о приёме подлого люда на обучение!Великая княжна поджала губы. Она всегда близко к сердцу воспринимала критику действий своего брата, даже такую завуалированную.

- Мой брат знает, что делает. Если нужно, Скавронского и всех гордецов палкой погонят учиться!

- Ваша высочество, - подал голос художник, - пожалуйста, не хмурьтесь!

Наталья вновь сделала постное лицо, а её собеседница перешла к очень интересующей любую фрейлину теме.

- Петр Алексеевич грозен! Некоторые боятся его даже больше чем Петра Великого!

Девочка фыркнула. Как-то она никогда не представляла своего любимого младшего братика пугающим.

- Да-да, царя боятся. Говорят, адмирала Матвея Змаеича взяли под арест.

- За что? Неужели он замешан в заговоре Меншикова?

- Насчет этого не знаю, не слышала. Судачат, что за воровство и растрату в Петербургском порту и галерном флоте, которыми он командует. Сенат уже назначил комиссию по разбирательству его дела.

- И по делом, коли так.

- Да. Нужно быть таким мужественным, как царь и император Петр Алексеевич, чтобы бороться беспощадно с казнокрадами!

- Ну, ты ему льстишь, Катя. Петя еще совсем мальчик, а не муж!

- Позволю себе не согласиться, Наталья Алексеевна. Его Величество растёт не по дням, а по часам. Он уже выше меня ростом, а какой он сильный! Говорят, верзилу-англичанина каждый день побивает кулачным боем! И мудрости ему не занимать! Даже странно, университетов не посещал, а я видела, как академики его слушали и только головами кивали!Великая княжна только слегка улыбнулась, слушая этот поток лести. Братом она очень гордилась. Его внезапно обретенные весной тайные знания удивляли, но для девушки брат оставался самым близким и дорогим человеком.

Я застал сестру за позированием перед придворным художником Таннауэром. Улыбнулся ей, присевшей в низком реверансе Катерине Долгоруковой и почтительно склонившемуся живописцу.

- Bonjour Nathalie. Как ты себя чувствуешь?

- Je me sens bien, Pierre.

- Отлично. Продолжайте, пожалуйста. Я вижу, получается замечательно, Иоганн.

- Благодарю вас, Ваше Императорское Величество.

Немец вновь взялся за кисть, а я встал поближе, наблюдая за его работой. К нам мелкими неслышными шажочками подплыла Екатерина и наклонилась, с любопытством поглядывая на портрет. Картинно выставила голое плечико и окатила запахом мощных духов. Я даже поперхнулся и немного отодвинулся. Девушка приблизилась на точно такое же расстояние и лукаво улыбнулась.

- Кхм, - я прочистил горло и сделал шаг назад. Похоже, меня малолетнего решили соблазнить. По законам XXI века это вроде бы преступление. Только по тем же законам эта юная пятнадцатилетняя девица тоже несовершеннолетняя. Хочет устроить дуэт 'Ромео и Джульетты'? Ой, не к добру была недавняя премьера шекспировского творения! По нынешним же временам я уже почти полгода как совершеннолетний после неудавшейся помолвки с Марией Меншиковой. Да и Катя, похоже, готова хоть сейчас под венец... со мной! Вон как выставляет свои прелести и округлости!

- И какие же у нас есть хорошие новости, княгиня? - спросил я, заходя с другой стороны от художника подальше от напористой девицы и поглядывая на коробку с кистями и красками.

- Все хорошие новости связаны с вами, мой Государь! - Катерина, как будто плывя по воздуху, обогнула живописца со спины и снова приблизилась ко мне на опасное расстояние. Кто её только учил таким откровенным приставаниям? Хотя в нынешние времена любой королевский двор это вертеп и бордель! Насмотрелась видимо всякого в свои пятнадцать лет! Я поднял одну из кистей художника и выставил в сторону Долгоруковой, не позволяя приблизиться на интимное расстояние. Катька, скосив немного взгляд на кончик кисточки, приподнялась на цыпочки, изогнулась и вдавилась верхним полушарием левой груди в глубоком декольте прямо на кисть. На бархатно-белой коже появилось ярко-красное пятнышко. Собралось в капельку и заскользила в ложбинку между грудей.

'Поздравляю тебя, Петя, судя по твоей физиологической реакции - ты теперь мужчина!''И ты тоже, Петя!'

Давненько я не разговаривал сам с собой. Как-то незаметно срослись две мои душевные половинки.

'Да, теперь я точно Петя'

И никакой я уже давно не Игорь Семёнов из постепенно зарастающего туманом будущего.

- Вы пронзили моё сердце, Ваше Величество. Я истекаю кровью! - с придыханием произнесла Екатерина.

Любят в наши времена театральность и пафос. Мне стало смешно и я, убрав кисточку, достав платок, протянул его девушке.

- О! Прошу вас, сир, я хотела бы носить этот знак милости вечно!

- Перестань кривляться, Катя! - я приложил платок к её груди, вытирая краску. Всё ж таки приятные ощущения! Долгорукова аж затрепетала вся. Похоже её грубая атака на меня даёт результат. К счастью, мне на помощь выдвинулся резерв в лице моей сестры.

- Да, княжна, оставь моего брата в покое! Лучше расскажи, Петя, что будет с адмиралом Змаевичем?

Я припомнил сегодняшнюю новость. О том, что один из командующих моим флотом неизбежно попадётся на воровстве, я знал давно. Сунул платок в руку Долгоруковой и отвернулся.

- Что с ним будет? Понизят в звании до вице-адмирала и отправят служить куда-нибудь подальше. В Астрахань, например.

Повернулся к художнику-немцу.

- Ты рисуешь только портреты, Иоганн? Или другие жанры тебе тоже доступны и интересны?

- Да, Ваше величество, я рисую только портреты и да, я могу также рисовать пейзажи, натюрморты и батальные полотна.

- Вот что я хочу предложить. Портретистов у нас много, но великие художники обычно работают в других жанрах. Объявляю конкурс среди лучших живописцев в Петербурге и Москве.

- Каковы же условия конкурса, Государь?

- Нужно будет представить три работы в разных жанрах. Все картины должны иметь одинаковый размер, например как это портрет. Я из них потом устрою галерею в каком-нибудь дворце.

- Какие жанры вы предпочитаете, Петр Алексеевич?

- Пейзаж, что-нибудь из русской истории и некую бытовую сценку современной российской жизни. Крестьяне там, купцы, охотники, пьяницы, бабники. Всё, что придёт вам, художникам, в голову.

- Участвовать могут все желающие?

- На всех казны не хватит. Скажем, участником будешь ты, братья Никитины, Гзелль, Мусикийский, Каравак, Коробов, Вишняков, Людден, Коровин. Может быть кого-то забыл.

- Я поражён вашей осведомленностью об именах мастеров нашего скромного ремесла, Ваше величество.

- Пустое, Иоганн. Назначаю тебя организатором конкурса, а мы с Натали будем судьями!

Сестра покинула своё место модели и подошла поближе, внимательно слушая, что я предлагаю. Уверен, этот конкурс останется в истории и послужит хорошим толчком в развитии отечественной живописной школы. Долгорукова тоже притихла, но когда я на неё взглянул, демонстративно прижала мой измазанный краской платок к груди. Нет, ну нарывается девка на любовное приключение! И что я потом её брату скажу? Женюсь, мол? Помнится, в другом времени я до свадьбы с нею так и не дожил. Да и сейчас мне совсем не нравится, что мною пытаются манипулировать. Пусть даже с помощью таких очаровательных взглядов!

- В Древнем Египте женщины красили свои ресницы чёрной тушью, - ляпнул неожиданно я.

- Наверное, это очень красиво? - Долгорукова часто заморгала, показывая какие красивые изогнутые реснички у неё.

- А давай проверим!

Взяв кисточку потоньше у Таннауэра, я макнул её в чёрную краску и со зловещим видом уставился в очаровательные глазки Долгоруковой. Княжна с сомнением и опаской перевела взгляд с меня на страшную черную каплю на конце кисти.

- А это не больно?

Я понюхал краску. Неизвестно из какой ядовитой дряни она сделана, но точно не только из сажи и воды.

- Не знаю. Может быть, пощиплет. Может быть лишит зрения и глаз. Но надо же испытать?

- О нет, ваше величество, не надо на мне ничего пробовать!

Катерина отшатнулась, а я мельком подумал, что неплохо бы организовать концерн на основе мелких, но таких нужных изобретений вроде туши для век или губной помады в удобном тюбике. К сожалению, это имеет смысл только в мировом масштабе, а европейское производство косметики пока что слишком кустарно и фрагментировано. Но можно попробовать сманить какого-нибудь популярного лондонского или парижского парфюмера вроде Лилли или Перри. Используя их имя как бренд, организовать массовое производство в Петербурге и сбыт по всей Европе в наших торговых представительствах.

Вздохнув, я пресек бесполезные пока мечтания и повернулся к сестре, протягивая ей письмо, которое сегодня получил.

- Что это, Петя?

- Письмо от бабушки.

- Из Бланкенбурга?

- Нет, из Москвы, от Евдокии Лопухиной.

Наша русская бабушка добралась до Москвы и теперь жаждала увидеть своих внуков. Наташа вынула листок с крупными неровными строчками букв (разлинованной бумаги для письма ещё не придумали) и принялась негромко, но внятно и с расстановкой читать вслух.

'Державнейший император, любезнейший внук! Как давно желание моё было не токмо поздравить ваше величество с восприятием престола. Но паче вас видеть, но по несчастию моему по сие число не сподобилась, понеже князь Меншиков не допусти до вашего величества, послал меня за караулом к Москве. А ныне уведомилась, что за свои противности к вашему величеству отлучён от вас; и тако приемлю смелость к вам писать и поздравить. Притом прошу, если ваше величество к Москве вскоре быть не изволите, дабы мне повелели быть к себе, чтоб мне по горячности крови видеть вас и сестру вашу, мою любезную внуку, прежде кончины моей'.

Натали аккуратно вложила письмо в конверт. Настоящие почтовые конверты изобретёт англичанин Бревер лет через сто, а это была самодельная упаковка бумаги с сургучной печатью.

- Я совсем не помню бабушку, - грустно произнесла сестра.

- Дед сослал её в монастырь задолго до нашего рождения.

- Хотелось бы с нею повидаться. Когда мы поедем в Москву?

- Не раньше, чем установится зимник на новгородской дороге. Месяца через два.

Надеюсь, за оставшиеся недели я смогу уладить основные дела в Петербурге и спокойно перебраться в Первопрестольную.

- Есть новости от Ани? - поинтересовалась Натали.

- Карл-Фридрих чудит. Учредил недавно тост-коллегию, устав которой определяется мельчайшими подробностями всякого ужина. А ещё установил новый орден виноградной кисти.

Герцог голштинский, забавляясь шутовскими орденами в итоге изобрёл один действительно серьёзный орден в честь своей умершей жены. Орден святой Анны позже перекочевал в российскую империю. Но я всё же надеюсь изменить печальную судьбу своей любимой тётки и она проживёт ещё долгую счастливую жизнь.

Натали покачала головой:

- Лиза мне пишет, что Аня грустит в одиночестве, пока муж разъезжает в увеселениях по Килю.

- Думаю, Карл-Фридрих её всё-таки любит. Просто женщины во время беременности нервничают и капризничают. Родит мужу сына и всё у них наладится!

- Дай-то бог, Петя! Ты уверен, что она не умрёт, как ты предсказывал?

- Не уверен, но я пытаюсь сделать всё, чтобы предотвратить её преждевременную кончину. Скоро Лесток наберётся опыта с роженицами в нашем гошпитале и поедет в Киль. Надеюсь, зная опасность заранее, мы не допустим гибели Ани.

Кроме того, были посланы люди в Англию за 'отцом британского акушерства' Уильямом Смелли. Сейчас он живёт и работает в безвестности на юге Шотландии. Основные его достижения ещё впереди, но я надеюсь, что уже сейчас он является одним из лучших гинекологов в мире. В любом случае, после того как у меня появится двоюродный брат-тёзка, переманим Смелли в Петербург. Пусть создаёт российскую школу бабичьего дела.

- Как идут дела в литературном салоне княгини Черкасской?

- О! Без тебя там не так интересно. Всё было, как и в прошлый раз: читали стихи, обсуждали прозу. А мы с Катей подготовили для тебя сюрприз.

- Вот как? Надеюсь, это что-то приятное?

- Тебе понравится.

Долгорукова вооружилась большой лютней. В эти времена гитара ещё не пользовалась такой популярностью, как через пару столетий. В аристократических российских кругах её заменяет лютня, которая отличается коротким грифом и большим количеством сдвоенных струн. Играть на нём можно, а вот настраивать проблематично. Наверное, поэтому своё место короля музыкальных инструментов лютень (так сейчас называют лютню) в будущем отдаст универсальному пианино и демократичной гитаре.

Долгорукова ловко подбирала аккомпанемент и они вдвоём с Натали исполнили хит 'Битлз', который я по-неосторожности выдал не так давно в салоне княгини Черкасской. Позже Натали выпытала у меня и мелодию.

С лютней Катя выглядела чрезвычайно сексуально. Низкий вырез и голые плечи создавали впечатление, что её наготу прикрывает только музыкальный инструмент. Я любовался девушкой и некстати припомнил, что прошло совсем немного времени, как исчез народный древнерусский инструмент домра. В прошлом веке патриарх Никон люто взялся за истребление скоморохов на Руси. Их били батогами вместе с их зрителями и слушателями. Заодно повсеместно конфисковали музыкальные инструменты. Целыми возами вывозили их за окраину Москвы и сжигали. В результате профессионализм русских музыкантов серьёзно упал, а домра на века исчезла. Лишь в конце 19 века её реконструировал Василий Андреев на основе некой археологической находки. Не факт, что это была именно домра. Я же могу поискать ещё живых домристов где-нибудь в глухих уголках своей земли.

Когда пение закончилось мой взгляд наткнулся на застывшего в коридоре за открытыми дверями Левенвольде. Лифляндец стоял с невозмутимым видом, держал в левой руке какие-то бумаги. Мы с ним договорились, что этот жест означает какие-то срочные новости. Вообще у нас с ним понемногу вырабатывается система невербальных сигналов. Например, во время аудиенций, если я почитаю беседу оконченной, то сидя за столом напротив собеседника кладу ладони на столешницу. Об этом жесте Левенвольде предупреждает визитеров, и они поспешно удаляются. Другая команда, лёгкий кивок, подразумевает разрешение говорить. Вот и сейчас я кивнул и граф зашёл в комнату, почтительно поклонился мне и сестре:

- Ваше величество, у меня прискорбная новость: генерал-майор Корчмин погиб во время испытаний новой пушки.

Наталья охнула и поднесла ладошку к губам:

- Это тот дядечка, который всё время курит?

Я кивнул, а Екатерина добавила:

- Говорят, что он даже во сне трубку изо рта не вынимает... не вынимал.

А ещё он делал замечательные фейерверки как настоящий добрый волшебник. И рассказывал замечательные истории из своей бурной жизни. Он уже часто и много болел, но умереть должен был не сегодня.

- Есть подробности, как это произошло?

- Посыльный передал, что ядро разорвалось в пушке во время выстрела и раскололо орудие. Осколками посекло канониров и самого Василия Дмитриевича.

- Много пострадавших?

- Кроме генерала - двое бомбардиров. Оба живы, но ранены.

- Ясно. Сейчас поедем на место. Прикажите подготовить лодку или лошадей.

История с моим появлением, преображением или откровением идёт по-другому. Я был уверен, что Корчмин скоро умрёт по старости или болезни, но что-то изменилось и он погиб раньше срока. Получается, что по моей вине. Может быть, такая героическая смерть его устроила бы больше, чем угасание в своей постели. Но сколько других людей уйдёт из жизни незаслуженно раньше срока из-за последствий моих решений и действий?

Наташа подошла ко мне и присев рядом, положила свои теплые ладошки на мою руку. Екатерина, отложив лютню, стоит в сторонке и сочувственно на меня глядит.

Наверное, не смотря ни на что, я слишком много беру на себя. Кто-то примет смерть раньше чем в известной мне альтернативной истории, кто-то проживёт дольше. Хуже или лучше в итоге будет, знает только бог. Нашёл взглядом икону в углу, встал, благодарно пожав руку сестры и, преклонив колени перед ликом божьим, начал молиться. Сестра и Долгорукова, шурша пышными юбками, опустились рядом и тоже забормотали, истово крестясь и кланяясь.

'Ты становишься всё более набожным. С чего бы это?' - молитва не мешала мне одновременно думать о чём-то другом и спорить с самим собой.

'Мальчик Петя верит в бога как в чудо, как в Деда Мороза. Игорь Семёнов пришёл из более развращённого века, и искренняя вера кажется для него странной и неловкой. Особенно эти ритуалы, литургии. Не фальшиво ли это всё?'

'Не знаю. Я просто пытаюсь поступать правильно. Утренняя молитва, вечерняя молитва, причастие, пост, православные праздники помогают вовремя найти ответ там, где ответа нет. Быть может, я виноват в смерти Василия Корчмина, Фёди Лопухина и бог весть кого ещё. Но прости мне боже, мои прегрешения вольные и невольные'

Не привык я долго терзаться сомнениями. Дела не ждут. Поднялся, поправил перевязь и шпагу с портупеей, поклонился девушкам и, подхватив треуголку, вышел из комнаты, топая ботфортами.

Глава 10

От Летнего дворца до Литейного двора меньше версты. Но Прачечного моста пока нет даже в проекте, и я добирался на лодке. Островок между Невой, Фонтанкой и Косым каналом пока слабо обжит. Сторона, обращённая к моему дворцу лесистая и живописная, чтобы радовала глаз монарха, то есть моего деда, а теперь вот меня. Поближе к Гагаринской пристани появляются строения Запасного двора, в котором хранится провиант. Далее, от Литейного двора и Арсенала, вдоль Первой Береговой улицы идёт бывший элитный район домов царских родственников. Все они уже поумирали, а строения перешли к Берг-коллегии и Канцелярии от строений. Здесь же есть бывший дом моего отца, в котором я с сестрою провели первые годы своей жизни под опекой пары немецких гувернанток. Их я почти не помню, но зато с детства владею немецким языком. Ну и Зейкин с Мавриным меня позже кое-чему научили.

Сам Литейный двор являлся достаточно крупной по нынешним временам мануфактурой с парой сотен рабочих. В своё время здесь пушки 'лепились' как пирожки, десятками и сотнями в год. Но войны закончились, поток казённых заказов оскудел и предприятие переживало трудные времена. При мне же вновь началось оживление. Если новая конструкция бомбических орудий окажется удачной - весь корабельный артиллерийский парк будет обновляться. Да и сухопутную артиллерию ожидает унификация калибров, лафетов, упряжек и т.д. Правда, специализацией Литейного двора было медное литьё, а я рассчитывал освоить производство стальных орудий. Но и уникальные навыки здешних мастеров стараюсь использовать. Колокольник Ферстер пока безуспешно пытается изобрести тигельную плавку стали. Лудильная мастерская с моими подсказками пыталась открыть секрет производства белой жести, то есть железа, покрытого оловом. Очень нужный экспортный товар. Благо открытые недалеко оловянные месторождения должны будут обеспечить нас нужным сырьём.

В одной из комнат канцелярии лежали раненные артиллеристы. В воздухе витал сладковатый запах крови и лекарств. Вокруг пострадавших толпились лекарь и пара следователей. Я узнал полковника Урусова и Гаврилу Резанова, одного из людей Матюшкина.

- А я тебе говорю, что это дело должна расследовать Тайная канцелярия!

- Никак нет, Ваше превосходительство, защита секретов производства нового оружия находится в ведении четвертого Отделения!

Похоже, невеликий чином Резанов успешно отбивался от поползновений конкурирующего ведомства влезть в дела службы охраны. Увидев меня, врач и дознаватели вытянулись по стойке смирно. Один из раненых дёрнулся, чтобы подняться с ложа.

- Лежи-лежи, бомбардир, - придержал я его.

- Что с ним, Кристиан? - спросил полкового лекаря Килвента.

- Ничего серьёзного, Ваше величество. Потеряли много крови, но я успел вовремя им помочь.

Я кивнул. К сожалению, до сих пор не придумал, как ускорить изобретение переливания крови. Хотя в теории знал, что для определения кровяной группы нужно провести так называемую реакцию агглютинации, это когда враждебные лейкоциты реагируют друг на друга как на бактерии и выпадают в осадок. Но чтобы этот осадок отделить, нужна особая центрифуга, которую я понятия не имел, как делать. Да и без хороших микроскопов в большом количестве не обойтись. Главное же - нет людей, которым можно поручить серьёзное исследование. Даже зная, что искать, нужны определенные навыки. Пара академиков-медиков Дювернуа и Бернулли сейчас заняты анатомическими исследованиями, но, похоже, придётся кого-то из них озадачить исследованиями крови. Сразу, как только Белов доделает свой микроскоп.

- Где тело, Василия Дмитриевича?

- Корчмина отнесли домой. Он тут неподалёку жил, - ответил Урусов.

- Понятно. Я вижу, у вас возникли споры по поводу того, кто должен вести расследование. Охрана промышленных разработок находится в ведении четвертого отделения моей канцелярии. Полагаю, режим секретности не нужно нарушать даже в случае чрезвычайных происшествий. Если у тебя, Григорий Алексеевич, есть возражения, можешь высказать их сейчас или позже, на ближайшей аудиенции.

- Возражений нет, Ваше величество.

- Тогда пойдём, сержант, расскажешь подробности.

Резанов прошёл мимо Урусова с каменным лицом. Тайная канцелярия получила от конкурирующей спецслужбы щелчок по носу. Нечего, мол, лезть в чужие дела, когда до сих пор не найдены заговорщики и организаторы покушения на императора! И полковник сержанту не указ, если это сержант службы охраны!

На улице к нам подошли Глебов и Бороздин, молодые артиллеристы, а по совместительству юнкеры V-го Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии. Они вместе с Корчминым занимаются разработкой новых пушек, но во время недавнего взрыва уцелели. Доложили, как было дело с чуть большими подробностями.

- Что предлагаете для того чтобы избежать повторения таких несчастных случаев?

- Это не сложно, Государь. Достаточно соблюдать элементарную осторожность во время испытаний. Странно даже, что Корчмин в этот раз так рисковал и не отошёл как обычно подальше во время выстрела. Хотя он и раньше пренебрегал своей безопасностью, смеялся и говорил 'двум смертям не бывать, а одной не миновать'

Я покачал головой:

- Не ожидал я от него такой безалаберности!

Обернулся к Резанову:

- Передай Матюшкину, чтобы подготовил меры безопасности на всех вами охраняемых объектах!

Будем вводить понемногу бюрократию в технике безопасности на производстве, хотя бы на секретных объектах. Всякие инструктажи и подписи в журналах, чтобы в случае чего не оказаться крайним. Иначе бардак и русский фатализм угробят ещё много народу!

- И всё же, в чём причина того, что бомбу разорвало прямо в стволе?

- Трудно сказать так сразу, Ваше величество. Наверное, корпус бомбы был с трещиной или фитиль прогорел мгновенно а не с задержкой.

- Постарайтесь разобраться. Если бомбические орудия будут опасны для наших же канониров - вся идея этого нового оружия станет бессмысленной.

Я оглянулся. Большая часть моей многочисленной свиты стояла в стороне, обеспечивая требуемое мною сейчас уединение. Ещё на выходе из дома я подал Левенвольде особый знак, и он оттеснил толпу, чтобы я мог спокойно посекретничать с артиллеристами и Резановым. Теперь же мне понадобился мелькнувший в толпе Иван Блюэр, которого я уже давно не видел. Махнул ему рукой, приглашая присоединиться к нашему разговору.

- Как идут дела в Петрозаводске, Иван Иванович?

- Мы успешно построили новые железные цилиндрические меха для нагнетания воздуха в домну, а сейчас испытываем устройство предварительного подогрева этого воздуха. Полагаю, к концу месяца проведём первую плавку!

- Молодцы! Великое дело сделали! Попозже приходи ко мне, расскажешь в подробностях, что там и как! Но пока ты здесь - присоединяйся к комиссии по расследованию гибели Корчмина. Есть мнение, что причина взрыва - в некачественно сделанных бомбах. Жду от вас троих предложения по повышению надёжности и безопасности бомбических пушек!

Отпустив собеседников заниматься своим делом, я подошёл к Левенвольде. Осталось самое тяжёлое - посетить родственников погибшего. Детей у него не было, только супруга. Дом Корчмина находился на берегу Косого канала в пяти минутах ходьбы от Литейного двора. Обычное мазанковое одноэтажное здание. Хотя мой фейерверкер был достаточно состоятельным человеком времена роскошных дворцов и особняков Петербурга ещё только наступали.

Осколок попал генералу в голову и снёс половину черепа. Я постарался не грохнуться в обморок, когда решился откинуть простыню с остатков лица того, кто ещё недавно был живым человеком. Отступил на шаг и Левенвольде догадливо закрыл покойника снова. Пара баб в углу комнаты тоскливо завыли, а священник забубнил молитву, и я принялся беззвучно повторять её слова.

'Упокой душу усопшего раба твоего Василия в месте светле, в месте злачне, в месте покойне, отбеже болезнь, печаль и воздыхание'

Выйдя на улицу, задержался, разглядывая серое осеннее небо. Окружающие деликатно молчали, но само их присутствие не давало настроиться на философский лад.

- Детей я у Василия Дмитриевича не видел. Наследует ему жена?

- Не совсем так, Ваше величество.

Я оглянулся на нового помощника Левенвольде - Андрея Яковлева. После того как на Кириллова навалилось много кабинетной работы, Рейнгольд таскал с собой и мной нового эксперта по разным вопросам. Совсем недавно он крутился в окружении Меншикова, но мне он понравился, и я разрешил дать ему второй шанс. Поймав мой вопросительный взгляд, Яковлев продолжил:

- Согласно указу от 1712 года запрещено передавать вотчины не прямым родственникам по мужской линии, а по прямой женской линии не далее внучек. Поэтому имение Корчмина следует объявить вымороченным и вернуть в казну.

- И оставить вдову без средств существования?

Оглянулся на крыльцо. Женщина, похоже, осталась рядом с телом мужа. Ей не до этикета и, наверное, нет желания сейчас глазеть на царя. Свой совет неожиданно внёс Левенвольде.

- Согласно указу от четырнадцатого года единонаследие обязательно для всех дворян . Только вот с тех пор все жалуются и просят отменить сей указ.

С интересом оглянулся на графа. Вот так и действует приближённость к царю. Вставил вовремя нужное слово и можно добиться чего-то серьёзного!

- Пусть об этих указах даст своё заключение Сенат, но у меня есть предложение выгодное казне. Наследовать можно разрешить любому родственнику при уплате определённой пошлины государству. Скажем одной трети имущества и имений.

Лица у окружающих стали задумчивыми. Насколько я знаю, налог на наследство в России так и не прижился, даже в XXI веке, в отличии от той же Англии. Не знаю, по какой причине. То ли по сложности администрирования такого налога (то есть подсчёта стоимости имущества). То ли потому что вотчина - не деньги, а земля и крестьяне которые на ней работают. Попробуй их подели! Возможно также, что помешало сопротивление дворянства, особенно самое богатое. Вместе с максимальными вольностями в течении 18 века правящее сословие избавили от такой 'нелепости' как налог на наследство. Но я рассчитываю, что смогу преодолеть сопротивление. И дело не в дополнительных источниках доходов казны. Главное - заставить элиту быстрее обновляться. Пусть не за год-два, но пара поколений пройдёт, и на верху останутся самые энергичные роды вместе с новыми купцами-предпринимателями!

Сегодня мне исполнилось двенадцать лет. Хотя, если суммировать с годами Игоря Семёнова, то мне уже под сорок. Для этих времён почти старость. Мой дед дожил до 53 лет, а императрица Екатерина только до сорока пяти. Это в XXI веке доктора и лекарства всякие удлинили жизнь лет на тридцать, ну да чего уж об этом жалеть! Так что я мальчик с душою старика. Ощущаю себя таким, да и слухи обо мне похожие бродят. Ушаков на каждой еженедельной встрече мне рассказывает разные байки о новом государе. Слава богу, говорят в основном пока хорошее.

День Рождения царя уже лет пятьдесят как входит в число основных государственных торжеств. А праздники отмечаются достаточно однотипно: молебен, пиршество, фейерверк. Иногда перед попойкой устраивается военный парад или другое какое действие с участием гвардии. Сегодня я решил устроить большое шоу под названием 'Его Императорское Величество Царь и Самодержец всероссийский Пётр II совершает вариоляцию от оспы с помощью недавно изобретённой лейб-медиком Лаврентием Блюментростом вакцины'. Действо сие проходит на Царицыном лугу. Хотя луга как такового нет. Трава тут давно уже вытоптана постоянными строевыми упражнениями гвардейцев. Позже это место назовут не только Марсовым полем, но и Петербургской Сахарой. Слава Богу, что осенние дожди не превратили утоптанную землю в непролазную грязь.Царицын луг представляет собой четырёхгранный остров, ограниченный Невой, Мойкой, Лебяжьей и Красной канавками с перекинутыми через них деревянными разводными мостами. Строения есть только вдоль Невы - дворцовая галерея и бассейн, в котором я уже не рискую купаться по холодному осеннему времени года. С востока и юга, за Лебяжьей канавкой и Мойкой расположены 1-й, 2-й и 3-й Летние сады. Тот, что третий, находится за Мойкой и позже будет переименован в Михайловский сад. На западе, за Красной канавкой какие-то строения прикрывают вид на Аптекарские огороды. У Невы - здание Почтамта и Зверовой двор со Слоновым амбаром. Слон давно сдох и в амбаре хранили здоровенный Готторпский глобус. Но и его в прошлом году перевезли в Кунсткамеру. По периметру луга размечена трасса ипподрома. Здесь проходят скачки, ставшие с моей легкой руки популярным развлечением горожан. Ещё у Мойки выделено место для Манежа, где опытные учителя обучают верховой езде всех желающих.

Оба гвардейских полка, лейб-регимент, рота кавалергардов и собственный ЕИВ конвой выстроились в шеренги поперёк площади. Напротив стоим я, моя свита и гренадёрская рота первого батальона Преображенского полка, которая изъявила добровольное и единодушное желание сделать вариоляцию вместе со своим царем. Честь для них большая, так как желающих было гораздо больше. Мы с Остерманом даже поспорили немного на тему, что лучше - выбрать самых знатных для совместной вариоляции или простых гвардейцев?

- Андрей Иванович, генералы итак меня видят каждый день, а вот солдаты почаще должны чувствовать моё внимание. Это уникальный случай, когда я могу не просто походя по-братски похлопать кого-то по плечу, но продемонстрировать всем, что император такой же солдат, как и они.

Разумеется, мне и в голову не пришло назвать это пиаром. В этом времени такого слова нет даже в английском языке. Несмотря на множество чужеродных слов у меня в голове есть какие-то неведомые механизмы, которые препятствуют мне свободно пользоваться лексикой чужеродной этому веку. Всё же я действительно больше мальчик Петя, чтобы я там не думал по поводу своей старческой мудрости и векового исторического опыта.

Именно гренадёров я выбрал потому, что хотел снизить накал их соперничества с новыми егерскими ротами. Вон егеря стоят напротив в своей невзрачной форме на фоне великолепных нарядов остальных воинов. Важность маскировки пока понятно только немногим, поэтому расфуфыренные представители других родов войск к 'простым' одеждам новомодных внестроевых частей относятся в лучшем случае снисходительно. То, что экипировка егеря в разы дороже оснащения тех же гренадёров как-то забывается.

Чуть в сторонке стоит пара недавно заражённых коровьей оспой жеребят - инкубаторы вакцины. Ради шоу я настоял на замене телят на более благородный вариант с использованием лошадей.

После торжественного молебна Блюментрост вскрыл одну из пустул жеребёнка и собрал гной в пробирку. Я не спеша скинул камзол. Сюртук и рубашку и старался не ёжиться голым торсом на прохладном осеннем воздухе. Стыдиться мне нечего. Постоянные физические упражнения и высокий для своего возраста рост помогли мне сформировать за последние месяцы хорошую мускулистую фигуру. Хотя на фоне двухметровых атлетов-гренадёров я всё равно выгляжу слабовато. Не знаю точно, какие мысли бродят в голове у тысяч зрителей от лицезрения своего императора и полковника с голым торсом, совершающего сомнительную медицинскую процедуру. Надеюсь, это уважение, сочувствие и сопричастность.

Подойдя ко мне, Блюментрост макнул ланцет в пробирку с вакциной:

- Ваше Величество?

Он был немного бледен. Похоже, сам не до конца уверен в своем изобретении. Полсотни благополучных случаев вакцинации на одной стороне весов. И возможная ошибка с летальным исходом для царя на другой половине весов. Если я умру - ему тоже не позавидуешь. Так было уже в параллельной истории, когда после моей смерти лейб-медик надолго потерял своё влияние.

Я кивнул, и Лаврентий Лаврентиевич сделал аккуратный надрез заражённым лезвием на моём левом плече. Если всё пройдёт удачно у меня на этом месте останется небольшой шрам, как и у всех гренадёр первой роты. Ещё один знак содружества. Думаю, через десятилетия гвардейцы станут показывать эту отметину внукам и рассказывать о сегодняшнем дне.Использованный инструмент Блюментрост бросал в кастрюлю с кипящей водой над небольшой горелкой. Возможно, этот сосуд покажется кому-то предметом богопротивного колдовства. О таких позаботятся жандармы, подразделения которых уже появились в каждом полку. Кому-то объяснят 'политику партии', кого-то накажут. На самом деле это ещё один акт пропаганды стерилизации медицинских инструментов. Использование таких стерилизаторов стало обязательным для всех медиков в стране, как и мытьё рук с мылом перед операцией. Резиновых перчаток я, к сожалению пока не изобрёл.Перевязав ранку небольшой опять же стерильной тряпицей, я с помощью Вани Долгорукова оделся. Невозмутимо вместе с толпой придворных поглядывал, как понемногу уменьшается очередь на прививание вакцины. Стоявшая рядом Натали участливо спросила:

- Как это? Не больно?

- Совсем не больно! Чик и готово! Теперь меня полихорадит недельку и я смогу не бояться больше смерти от оспы.

- Мне тоже нужно будет сделать вариоляцию?

- Разумеется. Как выздоровею я - настанет твоя очередь.

На самом деле, прививание вакциной станет массовым. Сегодня я и сотня гренадёр. Затем остальные военные, расквартированные в Петербурге. Далее всё население города. Потом оспопрививание распространится и в других губерниях. Через несколько лет останется только поддерживать прививку всем детям лет с десяти. Думаю, в других странах тоже станут делать вариоляцию по нашей методике в отличии от той, что последние годы проповедует английская путешественница и писательница Мери Монтегю в своих 'Турецких письмах'.

А Блюментроста следует поощрить. С тех пор, как я запретил раздачу государственных крестьян помещикам, вопрос награждения стоит остро. Поэтому на коронацию стоит наградить первых кавалеров орденов Георгия (за военные заслуги) и Владимира (за заслуги на гражданском поприще). Для начала четвертой степени. Думаю, для военной награды найдутся герои на незатихающей персидской войне. Нужно их вызвать в Москву во главе с командующим князем Василием Долгоруковым. Наверное, и солдатские георгиевские медали можно будет сразу вручить.Одними побрякушками на грудь конечно не обойтись. Под каждый орден нужен будет ежегодный денежный пансион. Возможно, это станет слабой заменой раздаче поместий, но если не разбрасываться наградами направо и налево государственный бюджет должен выдержать такие расходы.

Когда процедура вакцинации закончилась я в сопровождении гренадёров-'побратимов' отправился праздновать свой день рождения. Из придворных со мной только Натали. Даже Ваню Долгорукова не взял и охранников оставил за дверью обеденной залы. Думаю, присутствующий капитан Александр Бредихин справится с дисциплиной солдат своей роты во время пирушки. Пару месяцев назад они все мне здорово помогли во время захвата дворца Меншикова, без стрельбы пропустив отряд морских пехотинцев. Лейб-кампанцами я их по примеру своей тётки Елизаветы не сделал, но верность царю и присяге не забыл.

(03/02/15)

Гренадёрская первая рота первого батальона лейб-гвардии Преображенского полка это элита элит. Сюда набирали рекрутов и дворян с ростом не меньше четыре пятых сажени. Пока ещё нет отбора по цвету волос. Он возникнет позже с появлением Измайловского полка, в который пойдут брюнеты. В Семеновский полк будут подбирать блондинов, а в Преображенский русоволосых. Зато уже есть требование наличия усов у всех. Так что сидя за огромным пиршественным столом в дворцовой зале торжеств, я испытывал странное ощущение от лицезрения перед собой большого количества похожих лиц.

Присутствовали все военнослужащие роты.

Обер-офицеров трое. Капитан Александр Бредихин, мужчина лет сорока. Поручик Александр Брюс, девятнадцатилетний племянник знаменитого фельдмаршала, перешедший недавно из инженерного корпуса. Огромный даже на фоне своих рослых сослуживцев подпоручик Иван Медведев. Ему уже лет тридцать, но из-за регулярных драк и скандалов он так и не повышен в звании. По своему беспокойному характеру он похож на командира семёновцев Шепелева, но тот всё же порасчётливее будет.

С Брюсом младшим меня связывает ниточка, известная мне одному. В параллельной истории моя несостоявшаяся жена Екатерина Долгорукова в итоге выйдет замуж за него. Соперник мой, так сказать. Я нахмурился. Одного такого прыткого сержанта гвардии, на свою беду ухаживавшего за Катькой, в итоге запытали в Тайной канцелярии по надуманному обвинению. Грязная история обо мне. Хорошо, что она ещё не произошла, но заставляет задуматься!Унтер-офицеров четверо. Сержант Алексей Межаев. Ещё есть младший сержант, фурье, отвечающий за размещение на постой в городе или полевом лагере и каптенармус.

Третий уровень ротной иерархии - четыре капрала, возглавляющих каждый своё капральство из двадцати пяти человек. Есть ещё пара ефрейторов - кандидатов на повышение в капралы.

Поближе к нам расположились также обозный, ротный писарь, лекарь, профос (который следит за арестантами и исполняет наказания), пара флейтистов и пара барабанщиков.

Дальше сидят сотня рядовых солдат. А в самом конце ротные кузнец, плотник, несколько денщиков и десяток извозчиков.

Гренадёры не чувствовали особого смущения. Вся их служба проходила в охране дворцов и царских персон. В последние месяцы, правда, на самых важных постах постоянно дежурит дворцовая охрана. Нередко преображенцы пировали вместе с императором, как сегодня. Некоторые из них мои кумовья. Я охотно участвую во всех крестинах своих гвардейцев. Всех гренадёр знаю по именам. Пришлось очень постараться, чтобы запомнить. Поначалу даже шпаргалки с их именами и приметами писал. Сейчас свой навык запоминания лиц развил настолько, что обхожусь без записей. Но личные дела на каждого гвардейца всё равно завёл в своей канцелярии.

Моё внимание к лейб-гвардии обусловлено печальной историей дворцовых переворотов восемнадцатого века. Непосредственными участниками всегда были столичные гвардейцы. Вот например, если бы не мои усилия по изменению истории, то кто-то из здесь присутствующих наверняка поучаствовал бы в возведении на трон Елизаветы Петровны через четырнадцать лет. Именно три с лишним сотни гренадер Преображенского полка одной холодной зимней ночью захватили дворец и буквально на руках внесли в него новую российскую императрицу.

В благодарность Елизавета даровала всем дворянство и зачислила в особую Лейб-Компанию. Ещё долго почувствовавшие свою силу и безнаказанность гренадёры терроризировали город, а через годы те, кто выжил после разгульной жизни, осели помещиками на пошехонье на ярославщине.

Я опасался гренадёр, поэтому держал их поближе к себе. Сейчас же тихо объяснял сестре почему так важны посиделки с 'грубыми' солдатами, да ещё без сопровождения опекунов и придворных.

- Просто поверь, Натали, как важно доверять своим солдатам и особенно самым активным и буйным среди них гренадёрам! Наш дед говаривал, что готов доверить свою жизнь любому гвардейцу. Но доверие должно быть взаимным, его нужно завоёвывать!

Девушка сморщила носик:

- Ты рассуждаешь как старик, Петя!

- Я и есть старик, Наташа, - ухмыльнулся я в ответ. - Кто тебя научит править. если не я?

Сестра фыркнула. Всё никак не может привыкнуть к изменению ролей между нами. Младший брат всё больше заменяет ей отца, которого мы оба плохо помним.

- А почему Ваню с собой даже не пустил? Он обиделся, я видела.

- Так надо, Натали. Как императору мне нужно удерживать со всеми дистанцию, иначе возникнут проблемы с фаворитами.

- Что? И со мной тоже дистанцию держишь?

- С тобой нет. Наоборот, ты моя наследница, а значит должна быть в курсе моих дел. Да и придворные будут знать, что случись со мной плохое - известно кто возглавит страну после меня.

- Чур меня, Петя! С тобой не случится дурного, я об этом каждый день молюсь!

- Надеюсь, Натали, бог не попустит. Но некоторые вещи нужно делать всё равно. Так что учись править государством вместе со мной!

В принципе, ничего особенного я от этого обеда не ожидал. Присутствующие поднимали здравицы в честь моего Дня Рождения. Я улыбался, кивал, прислушивался к разговорам, которые становились оживленнее по мере увеличения количества выпитого. Расспрашивал Межаева, как были организованы угольные шахты под Рязанью, где он руководил их открытием. Всё достаточно примитивно - нора в земле, кое-где низкий потолок подпирается деревянными крепями. Уголь раскалывается кайлом и вывозится тачками или в корзинах. Глубина шахт не велика из-за затоплений. Позже разработки передали местному заводчику Панкрату Рюмину. Тем не менее, близость угля к густонаселенным районам очень удобна для замены дров в отоплении. Итак леса вырубают со страшной силой! А ещё есть много заводов вокруг металлургических, стекольных и прочих. И везде требуется что-то сжигать. Положение спасло бы изобретение коксования каменного угля. Жаль, что подмосковный уголь как раз малопригоден для переделки в кокс.

В этот момент подпоручик Медведев, болтающий о чём-то с Брюсом, повысил голос.

- Подумаешь, егеря-охранники! Все они слабаки, чтобы грудью на пули идти!

Действительно, в любом бою гренадёры идут в первой шеренге. В центре сержант, чуть сзади капралы и офицеры. Можно сказать штурмовые части этих времён. Тем и гордятся.

- Нужно нам, гренадёрам, царскую особую беречь!

Офицеры стрельнули глазами в мою сторону. Проявляется извечное соперничество родов войск.

- Берегите, Иван, на то вы и гренадёры, лучшие мои воины!

Медведев приосанился, а я ухмыльнулся.

- Только сейчас лакей тебе в ухо вилкой ткнёт, - продолжил я, наклоняя голову немного вбок.

Подпоручик дёрнулся и принялся озираться.

- Да где же он? Нет никого лакея!

Окружающие засмеялись.

- Я пошутил. Сейчас никого нет. Только вот я не знаю, когда меня со спины ножом ткнут или яд подложат. Враг повсюду и не всегда твоей широкой груди достаточно чтобы меня прикрыть. Для того и охранники теперь при мне. Кстати, многие из вашей же роты пришли. У каждого солдата свой маневр и задача. Драгуны, егери или жандармы свою пользу несут, но никто не заменит гренадёров, когда нужно идти в штыковую атаку!

- Да я чего, я ж не против!

Подпоручик смутился и примолк, давая возможность Бредихину поднять бокал за благополучие Государя. Я как обычно только пригубил вина, а потом Брюс поинтересовался судьбой Меншикова. Наверное, решил воспользоваться благоприятным моментом чтобы походатайствовать за своего крестного.

- Не беспокойся, Александр Фёдорович, ничего страшного с князем не происходит. Сидит в камере, читает книжки, ждёт окончания следствия.

- Так не может быть его вины, Пётр Алексеевич! Неужто он бы измену допустил?

За столом снова стихло. Заступаться за опальных вельмож всегда было чревато проблемами.

- Я должен точно убедиться в его невиновности. Тот, кто послал убийц ко мне, до сих пор не найден.

Разговор увёл на какое-то время, пока слабый на язык Медведев снова не ляпнул крамольное.

- А правда, что крестьянам теперь вольную дадут?

- С чего ты взял, Иван Фёдорович?

- Ну, так ведь теперь государевых крестьян в пожалование не дают по твоему слову. Слухи ходят, что вообще волю дадут.

- Дурные слухи, подпоручик. Услышишь такое ещё раз - тащи в тайную канцелярию болтуна или, если зазорно, дай в ухо покрепче. Офицеры слабо улыбнулись, но похоже все ждали более серьёзного ответа. Мечтой каждого из них являлось уйти в отставку, получив деревеньку где-нибудь в провинции и растить детишек. Объяснить им, что крепостное право зло и рабство нужно отменять сейчас невозможно и опасно.

- Пожалования и награды за верную службу мне не жалко, Иван. Но моя забота в том состоит, чтобы вы и ваши семьи были благополучны, пока служите и когда в отставку уйдете. Уж поверь, никого не обижу.

В сложных ситуациях лучше уйти от прямого ответа, чем порождать опасные слухи. Вот дал указание не передавать государственных крестьян в помещичьи, а слухи размножились и привели к тому, что уже кто-то считает, что царь крестьянам волю даёт. Так и до восстаний недалеко! А оно мне надо?

Осадок у меня всё-таки остался. Будут ли гвардейцы мне верны? Или дворянские вольности и привилегии им глаза застят? Может быть, отправить смутьянов подальше, в Сибирь и Персию? Надо подумать. Медведев уж точно засиделся в столице. Хотя опасен не он, а те, кто помалкивает. Тот же Брюс или Бредихин или любой другой дворянин из моего окружения.Я вздохнул. Действовать нужно тоньше и системнее. Не суетиться, не подставляться, разрушать условия для реализации вражеских планов и понемногу менять своё окружение.

Глава 11

Следующий день посвящён очередному потоку аудиенций. Матюшкин поругал меня, что во время вчерашнего пира я выставил всю охрану за дверь.

- У меня, конечно, были там пара человек среди лакеев, но от тебя, Государь, они находились достаточно далеко. Случись что внезапное - не смогли бы помочь!

Мы немного поспорили о границах допустимого при моей охране.

- Не забывай. Михаил Афанасьевич, что мне нужно работать с людьми, много общаться. А из-за толпы стражей вокруг ко мне и подойти невозможно будет.

В итоге сошлись на том, что для оперативного решения спорных вопросов моей охраны рядом со мной всегда будет кто-то из руководителей четвёртого отделения, сам Матюшкин или его заместитель Адриан Лопухин. Последний являлся моим дальним родственником через бабку. Вообще российская политика всегда строилась на периодическом сближении с троном каких-то родов. Вместе с очередной царской женой во власть приходили её многочисленные родственники. Традиция оказалась нарушена моим дедом, женившимся на безродной прибалтийской девице и нашедшего наследникам немецких невесту и женихов. Но в моем случае мне грех не воспользоваться преданностью родичей, которые в случае моей гибели снова потеряют всё, как это уже было после развода деда с моей бабкой. С другой стороны, нужно постараться не давать Лопухиным власти больше кроме защиты моего бренного тельца.

Рассказал генералу о своих наблюдениях при общении с гренадёрами.

- В их преданности я уверен. Теперь, после совместной вариоляции мы с ними вроде как побратимы. Но гвардия большая, в надёжности всех я сомневаюсь. Нужен запасной план на случай мятежа. Сил твоих подчинённых в какой-то момент может оказаться недостаточно. Попробуй дружить с морскими пехотинцами. Они хорошо себя показали летом во время покушения.

- Я уже это делаю, государь. Многих своих людей набрал среди них.

- Да, я знаю. Вам стоит проводить совместные манёвры по сценарию освобождения какого-нибудь дворца в пригороде, в котором меня могут держать мятежники в заточении. Только не озвучивай этот сценарий вслух. Сама идея о покушении на царя должна казаться народу фантастической!

Сложный разговор у меня получился с Дмитрием Голицыным. Начал он с критики моей идеи о законе на наследство. Как его собирать, если у дворян кроме земли и крестьян нет другого имущества? И нет денег на уплату пошлины при вступлении в наследство? Как оценивать имущество, если нет ни грамотных оценщиков, ни судов где эту оценку можно оспорить? Как объяснить дворянам, освобождённым от уплаты податей введение нового налога, в том числе и с них?

Обычно невозмутимый, князь разволновался. Я кивал и помалкивал. Все доводы его были серьёзные. Я бы сам добавил, что новый налог противоречит той принятой мною политике на не увеличение налоговой нагрузки с населения.

- Дмитрий Михайлович, не горячись, я всего лишь высказал предложение, которое можно обсудить.

- Ваше величество, вы не понимаете! Любое ваше слово воспринимается как приказ. Ладно здесь, в Петербурге. Мы успеем быстро всё решить и отменить, но слухи поползут по стране и бог знает, как отзовутся ваши легкомысленные слова где-нибудь в империи!

Это он прав. Не только слова императора, но даже гримаса случайная становится предметом обсуждения всех приближённых. Недаром бедолага Николай II так боялся проявления чувств, что прослыл то ли бессердечным, то ли тупым.

- Ты хочешь что-то предложить, Дмитрий Михайлович?

- Учитесь, Пётр Алексеевич! Божьим промыслом царский венец дан вам в юном возрасте. Но вы ещё так мало знаете! Позвольте тем, кто много лет посвятил служению царскому роду помочь вам принимать правильные решения!

Я молча разглядывал преданно глядящего на меня князя. Похоже, он так и не понял, что перед ним не безграмотный недоучившийся мальчишка, а человек с солидным багажом уникальных знаний. Удивительная для царедворца такого уровня не наблюдательность! Он верит только в то, что не противоречит его жизненному опыту. Для него учёный двенадцатилетний мальчик это нонсенс. Юному правителю нужен опекун. Меншиков не справился, верховный тайный совет развалился, а Сенат слишком большой, чтобы контролировать сумасбродства монарха, пусть даже малолетнего. Попробуем воспользоваться его эмоциональным порывом.

- Дмитрий Михайлович, в ближайшее время я хочу возродить Консилию министров из глав коллегий и правительственных канцелярий. Но с одним новшеством. В моё отсутствие председательствовать в Консилии должен кто-то самый авторитетный. Я считаю, что кроме тебя эту важную работу некому поручить.

Голицын моргнул. На его страстное желание вновь втиснуть меня в тесную клетку регентства я ответил чем-то пока не понятным.

- Какие у меня будут полномочия, Ваше величество?

- Широчайшие. Назначать и увольнять президентов коллегий, управлять страной, проводить реформы. Но при нескольких условиях.

- Каких же, Ваше величество?

- Во-первых, президенты, советники и асессоры коллегий и канцелярий не могут одновременно состоять в Сенате. Я хочу разделить законодательно-судебную власть Сената и административную власть Консилии министров. Поэтому тебе, Головкину и Остерману придётся сложить полномочия сенаторов.

То, что основной политический противник князя, барон Остерман, покинет сенат вместе с ним должно немного подсластить пилюлю моему собеседнику. Насчёт Головкина тоже проблем не должно быть. Когда мы с моим воспитателем обсуждали эту административную реформу, то учли скорое возвращение в Сенат зятя Головкина Ягужинского. Так что канцлер ничего не теряет.

- Во-вторых, министры должны будут ежемесячно отчитываться в Сенате.

- Если меня там не будет и если вы, Ваше величество, не придёте на заседание, то отчитываться мне придётся перед Долгорукими?

- В Сенате останутся не только Долгоруковы. И вообще его состав будет расширяться. Но отчитываться придётся. Кроме того, у сенаторов останется высшая судебная и законодательная власть. Разумеется после меня. Но я не намерен мешать работе министров или сенаторов.

Я не стал пока расписывать Голицыну в деталях распределение функций среди ветвей власти. Сенат согласно моим планам станет зародышем представительного органа. Конечно, до настоящего парламента ему ещё очень далеко. Ведь назначать и исключать сенаторов я могу по собственному произволу. Но со временем, путём аккуратных трансформаций мы придём к относительной контролируемой демократии.

- Ваше величество, такое важное решение требует тщательного обсуждения.- Конечно. Вот возьми проект изменений в Генеральном регламенте, и обсудите его на ближайшем заседании.

На какое-то время мы споры вокруг очередной административной реформы отложили. Доклад по текущим делам Голицын начал несколько вяло. Видимо лихорадочно одновременно обдумывал моё предложение.

Процесс подготовки печати ассигнаций идёт. Этим занимается Василий Татищев. Обещает через пару недель принести первые экземпляры.

Под создаваемый Государственный банк подобрали здание на Васильевском острове. Подыскиваются люди, но нет достойного кандидата на должность руководителя.

- Почему бы не назначить на эту должность Бибикова? Ревизион-коллегия, которую он создавал теперь у тебя в подчинении, есть кому за нею присмотреть.

- Бибиков достойный человек, но у него нет опыта в банковском деле, Ваше величество.

- Такого опыта в России нет ни у кого. Придётся нанимать иностранцев, но место при деньгах уж больно важное! Не хотелось бы, чтобы российскими деньгами управлял какой-нибудь немец, итальянец или еврей.

Голицын согласился. Иностранцев он недолюбливал.

Вопрос с подготовкой банковского устава пока не решён. Я пообещал поторопить людей в своей канцелярии, чтобы они прислали в камер-коллегию свой вариант.

- Да. Это было бы хорошо. В вашей канцелярии есть толковые люди, государь! Тот вариант правил составления и исполнения бюджета, который они прислали, оказался очень полезным. Интересно, кто конкретно его готовил? Шаховской? Макаров? Кириллов?

Я пожал плечами. Наличие у меня собственной канцелярии с множеством отделом и сотрудников стало удобным инструментом для сокрытия источника разных непростых идей и знаний. Большую часть текста бюджетных правил я написал сам, потом пустил на согласование по цепочке между отделами, так что найти инициатора теперь невозможно. Те, кто не знают, не спрашивают (хмурые ребята из III отделения за стенкой сидят). Те, кто догадываются, молчат. Кроме того, каждый из экспертов внёс свои незначительные поправки, так что итоговый документ получился формально коллективным.

Благодаря наличию собственной канцелярии я теперь не боялся, что мои воспитатели подобно Голицыну захотят поставить меня на место мальчишки, которому требуется опека. Остерман и Левенвольде без возражений приняли меня таким, какой я есть. Алексей Григорьевич Долгоруков воспринимает меня как сироту, по-отечески, но ему и в голову не приходит в чём-то меня ограничивать. В какой-то момент и мой сегодняшний собеседник поймёт, что совершаемые мною ошибки не отменяют того факта, что я уже полноправный самодержец всероссийский. Время регентства Меншикова прошло, и замены опальному временщику не будет.

В токарной мастерской при Летнем дворце сформировался интересный коллектив. Помимо меня и Нартова сюда окончательно перебрался мастер-слесарь Шершавин из мастерской медицинского инструмента Генеральной аптеки. Практически ежедневно заходили оптики отец и сын Беляевы из мастерской Академии, мастера из Адмиралтейства и литейщик Ферстер с Литейного двора. Регулярно приходят химики Гмелин, Грегориус, Батищев и Шлаттер. Изредка из Сестрорецка добираются Беэры и Никонов. Бывали строители кораблей, мостов, дорог и каналов, учёные из Академии и преподаватели разных столичных училищ. Толпой приходили купцы и просто незнатные люди, прослышавшие что здесь со мной встретиться проще, чем в коллегиях или офицерских клубах. Но посетителей 'фильтровали' Левенвольде, Яковлев или Нартов. В самой же токарне царил дух конструкторского творчества. В одном из углов обширной залы соорудили даже что-то вроде выставки достижений народного хозяйства. Здесь уже стоял самовар Исаева, керосиновая лампа и прожектор Шершавина, штангенциркуль и токарный станок Нартова, термометр и градусник Беляева, секстант из мастерской Адмиралтейства, пачка бумаги из щепы Батищева, баночки с бензином и керосином от Гмелина. Скоро, похоже, понадобится уже отдельное помещение под всякие перспективные изобретения. А пока гостей сюда чтобы похвастаться я вожу неохотно. Для меня эта выставка служит напоминанием, как мало ещё сделано для того чтобы пилотные образцы прорывных изобретений стали основой массового производства и экспорта. Хотя я не совсем справедлив. Батищев бумагу уже десятками пудов лепит. Да и секстанты пользуются хорошим спросом среди штурманов и капитанов кораблей.

С месяц назад, наскучив обтачивать и нарезать болты и гайки, я решил заняться в своей токарной мастерской чем-то более интересным. Раздражал ручной привод токарных станков. И хотя вертел его не я, а Ваня Долгоруков, потребность была налицо. Нартов предлагал установить над крышей дворца ветряную мельницу и подключить станки к ней. Я же решил поступить по-другому и попробовать сконструировать двигатель Стирлинга. В нём, в отличии от паровой машины, рабочим телом служит не пар, а воздух. Во многих отношениях он удобнее, компактнее, проще в эксплуатации и безопаснее. Кроме того, меня не отпускала мысль, что Беэрам нужна здоровая конкуренция в разработке двигателя. Нартов давно предлагал заменить их и самому заняться разработкой паровика. Но и наработки сестрорецких конструкторов не хочется терять. Пусть конкурируют на разных типах двигателей!

Начать решил с изготовления действующей модели бета-конфигурации двигателя Стирлинга, как собственно поступил и сам изобретатель. Только для наглядности рекуператор (устройство, где бегающий туда-сюда воздух отдает и принимает тепло) запланировал отдельным от вытеснителя. Я примерно помнил принцип работы и внешний вид устройства.

1.Цилиндр с поршнем, нагреваемый с одного конца и охлаждаемый с другого.

2.Вытеснитель внутри цилиндра, который после нагрева и расширения воздуха должен вытеснить его в холодную часть цилиндра

3.Рекуператор.

4.Маховик, к которому в разных местах подсоединены привод от штока поршня и к штоку вытеснителя.

Слава богу, вокруг было много помощников, а то мои навыки работы по металлу оставляют желать лучшего. Основную работу сделал мастер-кузнец из адмиралтейства Кондрат Билов. Не знаю, может быть у него и были какие-то дела на верфи, но видя внимание царя к техническим игрушкам, он воспользовался возможностью стать поближе к Летнему дворцу. С его помощью конструирование пошло быстро. Не смотря на мои неопределённые объяснения принципа работы двигателя, суть он уловил быстро. Нартов и Шершавин тоже рвались поучаствовать, но я отправил их заниматься своими делами. И тот и другой теперь расширяли свои производства. Нартов отвечал за станки, крепёжные изделия и измерительные инструменты, Шершавин за лампы и фонари-прожекторы. Прожекторами я запланировал оснастить егерей и моряков, обучить их азбуке Морзе для быстрой связи на расстоянии. Пока, правда, несмотря на зеркала, свет от лампы внутри получался тусклым. Есть надежда, что когда Шершавин освоит изготовление параболических зеркал и больших линз эффект будет заметнее. Эйлер уже сделал для него необходимые расчёты.

Несмотря на абсолютно русское имя Кондрат Билов был чистокровным немцем, осевшим в России лет двадцать назад. Фамилию и имя его при этом как обычно переделали на местный лад. Кузнец не отличался большим ростом, но стать имел крепкую, а главное - оказался толковым организатором, раз сумел руководить целым цехом Адмиралтейства с десятками людей в подчинении. Он быстро разобрался в схеме работы и назначении деталей двигателя. Сделал много дельных замечаний и работа завертелась! Пока я вытачивал всего лишь одну деталь, он смотался к себе на работу и на следующий день принёс всё остальное. Подозреваю, что половина слесарей и кузнецов Адмиралтейства вместо якорей и прочих корабельных железяк принялись лепить детали модели новой машины. Надеюсь, при этом не был нарушен режим секретности и устройство всего механизма никто из них не понял. Во всяком случае, Матюшкин отослал с кузнецом одного из своих людей.

Первое испытание закончилось фиаско. Сконструированный нами агрегат 'работал' только когда кто-то помогал раскручиваться маховику. Как только я бросал вертеть колесо - двигатель замирал. Пришлось долго разбираться в причинах неудачи, смазывать соединения, проверять зазоры, улучшать охлаждение холодной части цилиндра. Я отказался от первоначальной небрежной схемы и принялся делать точный и подробный чертёж. Заодно появилась возможность внедрить кое-какие новшества в чертёжном деле. До сих пор качественно сделанная схема представляла собой некий рисунок с точными пропорциями. Каких-то размеров, масштабов или допусков на чертеже никогда не писали. Я же насытил свой рисунок масштабной линейкой, выносными линиями с двойными стрелками и указанием размеров. За основу взял разработанную вместе с Нартовым ещё летом систему единиц 1 стандартный фут = 10 дюймам (на 20% длиннее стандартного) = 100 линиям (тоже на 20% длиннее 'большой' английской линии) = 1000 точкам. Предполагая, что мастера будут путаться в новых единицах длины, не поленился приписать пояснение на эту тему. Хотя работа Нартова по массовому производству измерительного инструмента уже начала давать свои плоды. По крайней мере, Билов по поводу единиц измерения вопросов не задавал. А вот мои пометки на чертежах его явно заинтересовали, особенно значок 'плюс-минус'.

- Это обозначение цифр допуска расхождения между нужным размером и полученным изделием. Когда у своих помощников будешь работу принимать - с помощью штангенциркуля измеришь размеры, и если они будут укладываться в пределы допуска, значит, сделано удовлетворительно. Если же допуск нарушен - пусть переделывают!

Хотелось бы мне сразу внедрить в конструкцию наши новые болтовые соединения вместо привычных заклёпок. Но на модели нужны совсем маленькие болтики-гаечки, а их мы пока ещё не научились делать! Вот когда машину в натуральную величину начнём делать, обязательно используем наши болты.

В рекуператор мы напихали металлическую стружку из отходов. Она лучше воспринимала и отдавала тепло, чем дробь.

Сложнее всего оказалось решить проблему дополнительного охлаждения холодной стороны цилиндра. Пришлось организовать отвод остаточного тепла от свечи и напаять несколько колец 'радиаторной' решётки. Была идея ограничиться мокрой тряпкой вокруг верхней части цилиндра или просто обдувать воздухом, но это временные и не такие красивые решения как самоподдерживающееся охлаждение!

Через несколько дней назначили новые испытания в узком кругу: я, Билов, Нартов и Андрей Фархварсон из Морской академии. Последнего я пригласил для математических расчётов, прежде всего Коэффициента полезного действия машины. Математиков Академии наук и художеств я привлекать опасаюсь во избежание преждевременной утечки информации.Зажгли свечу под цилиндром, подождали немного, подтолкнули маховик и двигатель заработал! Кондрат шумно выдохнул:

- Похоже, работает!

- Поздравляю, друзья. Запомните этот день - теперь ваши имена войдут в историю!

Фархварсон удивлённо поднял брови.

- Ваше Величество, а причём здесь я? Этот механизм я вижу первый раз в жизни!

- Очень даже причём, Андрей Данилович! Теперь Билов будет доводить до ума модель, потом строить саму машину и доделывать её тоже. А тебе придётся помочь ему с расчётами.

Предшественника КПД первым начал рассчитывать кто-то из английских промышленников, заметив снижение расхода угля для одной и той же работы в разных модификациях паровых машин. Фархварсон имеет шанс их опередить, а если он додумается ещё до каких-то закономерностей в работе тепловых машин, я буду только рад. К сожалению, объяснять ему законы термодинамики преждевременно. Эта наука получила своё развитие только в 19 веке на основе накопленных к тому времени наблюдений. Пока же сбор опытных фактов мы только начали. Но на всякий случай основные постулаты физики, в том числе термодинамики я уже зафиксировал в своём архиве. Однако пока я жив, буду стараться внедрять теоретические знания крайне дозировано и осторожно. Для моих целей постепенного улучшения конструкции двигателя в данном случае достаточно пожелания, как анализировать с помощью КПД разные модификации машин.

Вечер я встретил в хорошем настроении. Законченная работа с моделью двигателя Стирлинга этому способствовала. Так что можно немного расслабиться. Как раз у тетки Прасковьи Ивановны тезоименитство. Проживает она вместе со своим морганатическим супругом Иваном Дмитриевым-Мамоновым и трёхлетним сыном в большом имении на Петергофской дороге. Свой городской дом на Фонтанке они отдали под полковой двор Семеновского полка (Мамонов перебрался в Преображенский полк только этой весной). Дворец матери, царицы Прасковьи Федоровны вскоре после её смерти передали Академии Наук и Художеств, а старый дом на Литейной стороне ещё раньше подарили Берг-коллегии и её химической лаборатории. Для бурно строящегося города постоянные переезды знати были обычным явлением. Даже я без особого сожаления отдал зимний императорский дворец под нужды своей канцелярии. Тем более что с трёхлетнего возраста живу главным образом в Летнем дворце.

До Ивановского дворца добирались на яхте часа два. Я успел легко пообедать и поработать с бумагами. Свежий морской осенний бриз задувал в открытое окно каюты. Иногда я мечтательно разглядывал далёкий берег и морские волны. Солнце уже зашло за горизонт, когда я сошёл по трапу на пристань недалеко от устья речки Дудергофки. Меня приветствовала именинница с мужем-генералом и нынешним петербургским градоначальником. Худая Прасковья по своему обыкновению надела платье с глубоким декольте и только платок защищал голую кожу от прохлады осеннего вечера. Мы с нею расцеловались, я вручил в подарок шкатулку из янтаря и в сопровождении толпы встречающих пошёл в помещения Ивановского дворца.

Дальше был пир в одной из парадных светлиц. Как обычно тосты за здравие именинницы, её семьи и за моё с сестрой благополучие тоже. Ваня не пренебрегал редкими заморскими винами и пошучивал над моим безалкогольным сбитнем. Я усмехнулся:

- А налей и мне бокал токайского! Да не жалей, до краёв!

Удивлённый моей неожиданной жаждой спиртного, Ваня отобрал кувшин у лакея, и аккуратно нацедив в серебряную чашку венгерского вина, протянул её мне. Я мотнул головой.

- Мне пить нельзя, так что ты за меня старайся! И до дна!

Рука Вани не дрогнула и под скандирование окружающих: 'Пей до дна! Пей до дна!' он с невозмутимым видом выхлебал солидную порцию вина неизвестной крепости. После восторженного рёва окружающих я ехидно поинтересовался:

- И как? Не шатает? В ногах слабости нет?

- Ни в одном глазу!

- Однако крепок же я, раз такой бокал одолел и даже не поморщился!

Народ на некоторое время замолк, пытаясь сообразить, что я сказал. Потом самые догадливые догадались, что Долгорукому предоставлена честь пить вино и напиваться вместо меня. Те, кто не понял сам, сделали вид, что оценили шутку.

Веселье продолжилось. В соседней зале начались танцы и я даже 'попрыгал' некоторое время вместе со всеми. В основном всё же современные танцы состоят в медленном хождении, поклонах и жестах рук. Это занятие мне быстро надоело и я затеял конкурсы. Их правила помню ещё с XXI века.

- Английский учёный Исаак Ньютон сделал очень важное открытие в механике под названием Закон всемирного тяготения. Говорят, этому открытию поспособствовало яблоко, упавшее ему на голову в саду во время отдыха.

Подвыпивший народ почтительно внимал рассказываемой мною легенде. Не уверен, но возможно я первый, кто её рассказывает вообще. Скорее всего, даже близкие умершего весной гения про такую сказочку никогда не слышали.

Лакеи по двое принесли длинные шесты, на которые на тиках подвесили яблоки. Желающие поучаствовать в конкурсе поделились на пары. Женщины с помощью допотопных ножниц в виде щипчиков (без винтика в центре) срезали нитки. Вот кстати тема для расширения производства в медицинской мастерской - производство более удобных ножниц! Мужчины должны были поймать яблоки в треуголки. Хитрость в том, что шляпы нельзя отрывать от пола! Приходилось корячиться, толкаться среди полупьяных людей. То, что участники - влиятельные вельможные люди не имело значения в присутствии царя. При моём знаменитом дедушке куролесили ещё похлеще! Впрочем, некоторые гости постарше поглядывали на развлечения 'молодёжи' снисходительно. Ваня Долгоруков в ответ подловил Василия Салтыкова, пятидесятилетнего дядю именинницы и заставил выпить чарку за меня. Отношения старика с Долгорукими были мягко сказать враждебными, но за спиной у вельможи выросли два плечистых молодца - Медведев и Шепелев. Покосившись на гвардейцев и меня, Василий Фёдорович хмыкнул:

- Ха! Испугали ежа голой попой! Не будь я обер-шенк! Да меня только Пётр Алексеевич, незабвенный, перепить мог!

После бокала вина он растолкал участников и, покряхтывая, принял участие в веселье.

Небольшой перерыв отдышаться, закусить и выпить. Затем принесли плащ и скрыли Прасковью Ивановну с головой от посторонних взглядов. Присутствующие должны были вспомнить детали описания именинницы. Муж её не подкачал. Похоже, его цепкий взгляд запомнил всё, вплоть до всяких ленточек, бантиков, пуговичек на платье супруги, которое она сегодня впервые надела. Он и выиграл, получив от меня приз в виде золотого медали на ленточке. Запас гладких болванок таких наград (а также серебряных и медных монет для людей попроще) у меня всегда был с собой. Гравёр Степан Коровин оперативно делает какую-нибудь памятную надпись. В данном случае накарябал 'Лучший супруг'.

Народу моё творчество понравилось, и посыпались просьбы придумать ещё какое-нибудь развлечение.

- Есть такая французская забава. Называется бильбоке.

Эту штуку я приготовил уже с неделю назад и сегодня 'внедрил' в русский быт. Взял кружку и на нитке привязал к ей теннисный шарик в небольшой сеточке. По правилам игры нужно было, дергая за сосуд подбрасывать шарик вверх и ловить его в чашку же максимальное число раз. Желающих поиграть нашлось много, но постепенно они отсеивались после промахов, пока не осталось два финалиста, Ваня Долгоруков и Алексей Голицын, младший сын моего будущего первого министра. Чтоб было смешнее, в сетку вместо мяча положили сырое яйцо. Голицын с сомнением разглядывал новый вариант бильбоке и долго примеривался. Сейчас ему тридцать лет, по должности он камергер моей сестры. В истории он прославится громким коррупционным скандалом лет через десять, когда возглавит московский судный приказ.

Наконец, князь решился и, далеко отставив руку от тела, чтобы не запачкаться в случае неудачи, сделал рывок, но неудачно. Хорошо хоть не забрызгался. Досадливо выругался и передал слуге, чтобы тот быстро отмыл кружку от расквасившегося от неё яичного содержимого. Яйцо заменили на новое и вручили бильбоке Долгорукому. Но Васе повезло ещё меньше. Брызги от яйца разлетелись во все стороны и заляпали его новенький камзол. Насмехаться над ним никто громко не решился. Мстительный характер моего камергера знали все. Голицын протянул руку, чтобы зафиксировать ничью рукопожатием. Ваня широко улыбнулся и притянул соперника к себе, крепко обняв, оставляя грязные пятна и на его щегольском наряде!

Впрочем, Алексей зла не держал и уже скоро они вместе с Ваней сидели рядом за столом и выпивали, мирно беседуя. Костюмы им, конечно, заменили шустрые слуги!

Муж именинницы, генерал-лейтенант Иван Ильич Дмитриев-Мамонов и дядя царевны обер-шенк Василий Фёдорович Салтыков стояли в сторонке, наблюдая за забавами разошедшихся не на шутку гостей. Юный царь сегодня оказался неистощим на забавы. Сейчас гости поделились на команды и, вооружившись кусочками липучей смолы 'охотились за кабаном'. Роль кабана досталась двоюродному дяде хозяйки дома, Никите Фёдоровичу Волконскому. На спине у него закрепили мишень, он пытался убегать и увертываться от бросков преследователей. Лицо его раскраснелось, парик сбился на бок, дышал он тяжело, но не похоже, что роль шута его тяготила. Салтыков неодобрительно покачал головой:

- Никакой гордости у потомка Милославских не осталось!

- Сила Милославских угасла ещё полвека назад, когда умерла первая жена Алексея Михайловича. Sic transit Gloria mundi! Так проходит мирская слава!

- Вот ты Иван человек храбрый и грамотный, латынь знаешь, а не понимаешь, что и наш род угаснет как это было уже с твоими предками Дмитриевыми. Только близость к трону спасает от забвения!

- Всё я понимаю, Василий, и Волконский тоже это понимает. Небось, жена его, стерва, хочет выбраться из опалы и заставила мужа вернуться ко двору хотя бы шутом!

- Вот-вот! В борьбе за власть все средства хороши!

Мамонов осторожно кивнул:

- Ходят слухи, что Голицын метит на место Меншикова.

- Все мы туда метим и друг другу в том мешаем. На что он рассчитывает?

- Завтра в Сенате будем обсуждать возрождение Консилии министров. И Голицын собирается её возглавить.

- Эвона как! Остерман снова что-то задумал, проклятый немец.

- Да, похоже они с князем договорились. Хотя у меня иногда возникают мысли, что за всеми новшествами стоит сам государь.

Салтыков скептически взглянул на хохочущего в толпе придворных подростка.

- Пётр Алексеевич конечно способный мальчик, но змея Остерман может так дела повернуть, что мы концов не найдем. Подкинет государю как бы случайно мысль какую, а через некоторое время царь уже сам будет уверен, что сам всё придумал! И в итоге обиды чинит сильным людям, из гвардии выгоняет!

Дмитриев-Мамонов припомнил, что у его собеседника совсем недавно в Преображенском полку числился шестилетний сын. Поступая в полк младенцами, дети знати к совершеннолетию выслуживались до офицерского чина. В результате чистка лейб-гвардии, затеянная новым царём задела многие влиятельные семьи империи.

- Ещё говорят, царь собирается ввести налог на наследство и крестьян освободить от крепостной зависимости.

Салтыков зло ощерился:

- Так и до мятежа не далеко! Грядут смутные времена!

- Какие наши силы?

- Ну считай ты, я, сенатор Семен Салтыков. Ещё есть Михаил Салтыков в советниках коммерц-коллегии, а также твой родственник Василий Дмитриев-Мамонов в адмиралтействе.

- Ему сейчас не просто. Дружен был с адмиралом Змаевичем, который проворовался. Как бы вместе с ним в опалу не попасть! А что твой тёзка, стольник Василий Фёдорович Салтыков, собирается ко двору вернуться?

- Да. Без него будет сложнее. Он в нашем роду старший и родичей побольше чем у меня. Вон даже Лешка Голицын у него в зятьях!

- Отлично! В Петербургском драгунском полку вакансия командира появилась. Похлопочу за него.

- Сам то ты какими войсками располагать можешь?

- Гарнизоном всецело, кроме тех, что Миних на строительство канала увёл. Семёновцы меня уважают, помнят своего благодетеля. Ну и среди преображенцев свои люди появляются.

- Преображенцы за Семеном пойдут. Они его да Юсупова командирами считают, уж прости Иван. Вас там шестеро штаб-офицеров числятся, а в действительности только они двое там постоянно бывают.

- Дай срок и преображенцы за мной пойдут также как семёновцы. А ты уверен, что Семен Салтыков с нами? Вы вроде дальние родичи?

- Я уверен только в тебе и племянницах. Но если не дай бог случится что с государем, Семён вспомнит что не просто так носит такую же фамилию как и я.

- Если что, по новому закону государыней станет Наталья Алексеевна. Но она будет помнить, кто первый полки на присягу ей приведёт.

- Закон этот поспешный. А тестамент императрицы как будто все уже забыли.

- И слава богу! Кому нужна беременная Анна голштинская?

- Нам она точно не нужна. К тому же есть шанс, что она роды не переживёт, как пророчит Пётр Алексеевич.

- Пугают меня эти царские предсказания. Если они правдивы, так и про нас с тобой он многое знает. Как-то я осмелился спросить его, долго ли мне жить суждено.

- И что? Ответил?

- Сказал 'пророчить не стану, Иван Ильич, но если ещё три года проживёшь - счастлив твой бог'!

Дмитриев-Мамонов поёжился. Осознание того, что осталось так мало нагоняло тоскливые мысли. Даже под пулями на стенах нарвской крепости не было так безнадёжно. Тогда он был молод и не задумывался, что смерть ходит рядом. С другой стороны, если он правильно понял слова царя, ближайшие три года он не умрёт. Можно многое успеть сделать за такой срок.

- Дьявольщина это всё! Не верь, Иван Ильич! Только святым подвластно грядущее знать. А насчёт Закона о престолонаследии подумай о том, кто Наталье Алексеевне наследовать станет? Кроме как моим племянницам некому. Не голштинкам же безродным?

- Ты не спеши, Василий Фёдорович. Пётр Алексеевич покушения избежал и нас с тобой ещё переживёт. Скоро он в мужскую силу войдёт, женится и наследников новых наделает. Лишь бы не на Катьке Долгоруковой женился, уж больно она к нему липнуть начала.

- Всякое может случится. Вот вариоляцию эту подозрительную затеял. Даже если Блюментрост ничего не подмешал, то от такой операции многие умирают, я точно знаю.

Разговор становился опасным. За такие слова и беседы по доносу легко на дыбу в Тайную канцелярию угодить. Не поможет и замаранность главы III Отделения Ушакова в темных делах последнего выбора на царство. Вон Адриан Лопухин, цепной пёс государя, глазами колючими на всех поглядывает. А сколько в зале тайных охранников среди лакеев неизвестно. За пару месяцев со дня покушения на царя вокруг него выстроена сложная система безопасности, безжалостная, как явная так и незаметная.

Глава 12

Сегодня у меня совещание с наиболее доверенными сподвижниками. Посвящено теме безопасности и оформлено особым образом. Раз уж я решил возрождать Консилию министров то заодно решил попробовать создать совсем новую структуру - Совет Безопасности. Основные принципы:

1.Входят в состав СБ только руководители структур, имеющих отношение к безопасности государства. Сегодня это пок только главы четырёх первых отделений моей канцелярии (Левенвольде, Остерман, Ушаков, Матюшкин) и глава Генштаба Миних. Канцлер, глава финансового ведомства, флота, армии, прокуратуры, столичный градоначальник пока не приглашены. Кто-то ещё не добрался до Петербурга после назначения на новую должность. Кому-то я пока не могу доверять из-за нераскрытого покушения на мою особу.

2.Заседать Совет будет не реже раза в месяц по определённому регламенту, следить за соблюдением которого станет секретарь СБ Кириллов. Решил, что он справится и с этой дополнительной работой параллельно с деятельностью в первом Отделении моей канцелярии и организации статистического управления.

3.Регламент работы СБ включает в себя подготовку каждым из его постоянных участников доклада на тему какой-либо угрозы государству. План доклада содержит параграфы: текущее состояние, изменения за прошедший период, меры противодействия, прогноза на будущее. Я специально потребовал формализовать подачу материала, чтобы с каждым новым заседанием накапливалась стандартная аналитика. К сожалению, такой системный подход в управлении до сих пор никто не применяет. За последние полгода я уже наслушался всяческих чиновнических доношений, похожих друг на друга до зевоты. А вот с грамотной аналитикой редко встречался.

Как обычно, моё поручение подготовить отчёты начальники передали самым толковым из своих подчинённых. Слава Богу, я плотно общаюсь не только с большими руководителями, но и с их 'рабочими лошадками'. Поэтому помогал в написании материала им всем. Юрьев писал за Остермана, Шаховской и Маслов за Левенвольде, Урусов за Ушакова, Василий Суворов за Миниха, Лопухин за Матюшкина. Честно говоря, гораздо быстрее я бы написал всё это сам. Но затея с докладами была в первую очередь ради обучения моих подчинённым новым методам работы. Не то чтобы я был большим специалистом по деловому администрированию, но современная простота работы бюрократии меня втайне сильно удручала.

4.Само заседание проходило в одной из комнат Зимнего дворца. Я сидел во главе стола, члены Совета Безопасности по сторонам. Кириллов и писарь за отдельным столиком. Докладчики заходили по одному и зачитывали текст, стоя за небольшой кафедрой у дальнего от меня конца стола. Потом присутствующие должны были задать не меньше одного вопроса докладчику или высказаться по теме. Иногда эти реплики были формальными, иногда полезными, часто возникали споры и дискуссии. Но время диспутов я старался ограничивать, так как заседание обещало растянуться на весь день! Чтобы разговор оказался предметным все доклады были розданы советникам СБ для ознакомления несколько дней назад.

Начинал Яков Шаховской от имени I Отделения Собственной ЕИВ Канцелярии и конкретно его главы Левенвольде. Двадцатидвухлетний поручик семёновского полка делал стремительную карьеру. Сначала попал в число группы юнкеров царской канцелярии. Потом начал специализироваться на финансовых вопросах и вскоре стал одним из важных звеньев, связующих камер-коллегию и моё окружение. Поэтому и отчитывался по теме 'Угроза оскудения государственной казны'. Недоимки на миллионы рублей, долги по окладам военным и чиновникам, нет денег на строительство флота и содержание двора. Из предложений - сокращение расходов дворцового ведомства, уменьшение численности армии, вывод частей в места постоянной дислокации, где им легче организовать самообеспечение продовольствием и фуражом. Ликвидация внутренних таможенных пошлин обещает оживить торговлю, но в ближайший год наоборот снизит поступление денег в казну. Ликвидация мелочных сборов и повинностей, которая уже началась, сильного влияния на казну не оказала и вряд ли окажет в будущем. Нехватка наличной монеты и засилье фальшивых денег сильно мешают. Но есть надежда, что в будущем году появятся ассигнации обеспеченные запасами золота и серебра в царской сокровищнице. Собственно, сегодня Шаховской опередил свою собственную идею о введении ассигнаций лет на двадцать. Правда, при Елизавете Петровне в 40-х годах эту идею замяли. При введении банкнот появятся новые угрозы чрезмерной эмиссии денег или их подделки, но я всё же рассчитываю постепенно уменьшить обеспечение ассигнаций на треть или даже наполовину. Насколько знаю, даже ассигнации голландцев не на 100% сейчас обеспечены золотом, что тщательно скрывается. Ну и я болтать не стану естественно, а перспектива удвоить количество денег в казне очень греет.

На обсуждении Ушаков предложил подчинить жандармерии пограничные части отлавливающие польских фальшивомонетчиков. Миних возразил, что Тайная канцелярия итак влезла уже во все полки со своими непонятными жандармами, игнорирующими приказы полковников. Поспорили 'немного'. Пока голоса набирали децибелы, а лица красный цвет я помалкивал. Потом хлопнул по столу и поручил им обоим отработать взаимодействие, как в контроле границы, так и в наблюдении за моральным состоянием военнослужащих.

- Подготовьте изменения в воинский устав касательно жандармерии с учётом того, что командир полка является также командиром жандармов в своём подразделении. И подумайте, как реорганизовать пограничную службу не забывая, что денег мало, что на границах у нас и казаки и ландмилиция и регулярная армия, а теперь ещё и жандармерия. Мне кажется, можно оформить все эти части как отдельный род войск, помимо полевой армии и флота.

А что? Глядишь, через какое-то время появится указ, и российские пограничники начнут свою славную историю не со времен Витте а на сто семьдесят лет раньше. Правда, при Александре III они являлись подразделением таможенной службы. Но там разберёмся, кто в итоге, ими станет командовать и какие задачи они станут выполнять.

Заодно я 'невзначай' запустил процесс постоянного обновления воинского Устава. А то составил его мой дед одиннадцать лет назад, и теперь без моего вмешательства любые изменения будут идти со скрипом только из почтения перед творением Петра Великого. Во всяком случае, новый устав примут только через тридцать лет. Хотя конечно будут работы Миниха и Фермора, но это капля в море того бардака которого полно в нынешней армии.

Следующий докладчик, Анисим Маслов, секретарь Сената, но в данном случае он также как и Шаховской выступает от имени Левенвольде. Только вопрос у него о возможных крестьянских и посадских бунтах. Сейчас Маслов по моему поручению готовит реформу управления государственными крестьянами, а сегодня он весьма красочно описал страдания подлого сословия. Предсказал, что если помещиков не контролировать, бедствия народа будут нарастать, что в какой-то момент приведёт к восстанию на подобие того, что двадцать лет назад на Дону возглавил Кондратий Булавин. Казаков и бунтовщиков наверняка поддержат башкиры, недовольные проникновением русских на Урал. Рецептом от грядущих бедствий он назвал регламентацию повинностей и введение наказаний помещиков за чрезмерную эксплуатацию зависимых земледельцев.

Этот сегодняшний доклад чем-то похож на донесение Маслова в реальной истории лет через семь. В России он, наверное, первый, кто реально выдвинул проект ограничения крепостного права. Но попытка его не привела к серьёзным изменениям в политике государства. Я же хочу запустить процесс ограничения всевластия помещиков. Первым шагом стал запрет на раздачу в частное владение государственных крестьян. Вторым этапом будет волостная реформа и реорганизация управления казёнными землями и земледельцами. Сегодня делаю третий шажок по линии спецслужб.

Когда пришло время обсуждения, Ушаков заявил, что любое ограничение самовластия помещиков вызовет недовольство и заговоры знати. Маслов не осмелился спорить с главой Тайной канцелярии, но указал, что богатые земледельцы делают сильным и богатым государство. Разгорелись споры, а я подытожил, поручив подготовить два проекта. Один по предотвращению разорения крестьян и наблюдению за жалобами башкир. Второй - по увеличению благосостояния податного сословия. Не уверен, что в следующий раз доклад станет более конкретным, но процесс нельзя останавливать. Какие-то меры можно реализовать уже сейчас. Те же жандармы в провинциях могут следить за бесчинствами помещиков. Когда же заработают волостные суды, появится возможность оспаривать самые одиозные проявления крепостной зависимости. В общем, пусть работают чиновники на благо моё и государства.

От имени Генштаба доклад сделал Василий Суворов, будущий отец великого полководца. Как и Шаховскому, ему пока только двадцать два года. Молодой поручик получил блестящее образование за границей по военному и строительному делу. Более того, он успел издать три года назад в России собственный перевод классического труда Вобана по фортификации. Из сегодняшних докладчиков он оказался самым толковым, и мне не пришлось делать большие правки во время подготовки. К сожалению, умением составлять интересные тексты обладали далеко не все мои подчинённые.

Шведы на севере копят силы и пока не опасны. Персы на юге никак не закончат междоусобицу, и относительно небольшой Низовой корпус Василия Долгорукова успешно отражает атаки местных князьков на Решт, Баку и в Дагестане. Башкиры, джунгары, калмыки и киргиз-кайсаки опасны своими набегами, но яицкие казаки и регулярные войска пока в состоянии справиться с кочевниками. Правда только четыре года прошло после замирения бунта самих яицких казаков, так что любое усиление борьбы с беглыми может снова взорвать ситуацию. Турки на юге и подчиняющиеся им крымчаки ведут войну с персами и им не до нас. В Польше пока мир, но когда умрёт престарелый король Август, ожидается война за его наследство с одним из главных претендентов, Станиславом Лещинским, которого поддерживают французы. Начато сокращение численности армии, что снизит возможности реагировать в случае нового военного конфликта. Для предотвращения серьёзных проблем нужно сохранить костяк из профессиональных офицеров и ветеранов-солдат. Нужны регулярные манёвры не только гвардии, но и полевой армии. Нужно провести инспекцию рекрутских станций на предмет их готовности к быстрой мобилизации новых рекрутов и их первичного обучения. Нужны инспекции продовольственных магазинов (складов) как для проведения мобилизации, так и для следования армии к театру военных действий.

После доклада зашёл спор о том, что делать с тысячами уволенных от службы солдат. Если офицеры могут вернуться в свои деревни или устроиться на гражданской службе, то солдатам предстоит найти себе место в городах. За много лет службы они, к сожалению, растеряли навыки крестьянского труда.

- У солдат должен быть выбор, заняться ремеслом в городе или обрабатывать земли в деревне. Но им нужна поддержка со стороны государства. Думаю, в военной коллегии нужно создать стол по демобилизации, которая станет контролировать процесс помощи ветеранам. А на местах обязать полковых командиров заботиться о своих уволенных подчинённых.

В итоге договорились о совместной работе военной и камер-коллегий. Не представляю, где найдутся средства на помощь солдатам, но нужно хотя бы собирать информацию кто как устроился. Статистикой конечно сыт не будешь, но без неё невозможно принимать решения о необходимой поддержке. Большая надежда у меня была на полковых командиров и полковое братство. В провинции власть гарнизонных командиров не уступала власти воевод. За ними сила, а значит и возможность пристроить преданных полку отставников!

Ещё одно важное новшество - подготовка к мобилизации. В конце зимы нужно будет провести тренировочные сборы рекрутов. Пока не начались весенние полевые работы нужно отработать процесс набора солдат во временно распускаемые ныне вторые батальоны полевой армии. Нужно точно знать сколько времени это займёт. Подозреваю, что неразбериха будет страшная, но если сборы повторять из года в год, то к моменту реальной мобилизации всё пойдёт уже без особых накладок.

Анализ внешнеполитических угроз озвучил секретарь иностранных дел, а по совместительству глава секретной службы внешней разведки Юрьев. Невысокий мужчина с невыразительным лицом подтвердил всё, что перечислил Суворов, но сделал акцент на интриги французского посла Кампредона и английского резидента Клавдия Рондо.

- Французы считают нас одной из проблем в их противостоянии с цесарцами, а англичане опасаются усиления нашего флота. Строительство новых кораблей в Архангельске и экспедиции в Вест-Индию могут сподвигнуть британцев на какие-нибудь гадости.

- Что они могут предпринять?

- Заговор. Пока нет точных данных, но не удивлюсь, если в покушении на вас, ваше величество, замешаны англичане или французы.

- Да. С точными данными плохо. Но пока третье и четвертое отделения ищут моих врагов, ваши доверенные люди при европейских дворах тоже могут найти ниточку к ним.

От службы охраны отчитывался Адриан Лопухин. Ораторские способности у него никакие, также как аналитические и умение составлять доклады. Фактически он зачитывал тот текст, который составил я сам. В основном о том, что повторное покушение на императора, то есть на меня, весьма возможно. Наиболее уязвим я во время переездов из летнего дворца в коллегии или из коллегий в офицерские собрания. Зная время моего появления на том или ином маршруте, заговорщики могут подготовиться к нападению. Было бы полезно постоянно менять время и маршруты движения, использовать закрытые кареты или ботики с каютами, а также пускать 'ложные' следы в виде пустых карет или лодок в сопровождении императорского конвоя.

Подозреваю, что скоро пойдут легенды, что царь может одновременно находиться в нескольких местах. Или менее приятный слух, что я чертовски напуган, раз затеял такие беспрецедентные меры безопасности. Такая игра в прятки и кошки-мышки неизвестно с кем сильно усложняет мне жизнь, но у меня нет никакого желания делать глупости только потому, что хочется больше свободы или красиво выглядеть в глазах окружающих. На самом деле, моя служба охраны накапливает свои хитрости и арсенал приёмов, о которых здесь, на заседании доверенных лиц, Лопухин все равно не стал докладывать.

Основной спор по докладу вертелся вокруг того, что для безопасности царю лучше вообще уехать в Петергоф, подальше от скопления народа. Но для меня это не приемлемо. Слишком много дел требует моего участия!Последним выступал князь Урусов, помощник Ушакова. Его тема, заговор знати, перекликалась с сообщением Лопухина, но на Тайной канцелярии лежит задача эти интриги раскрывать и предотвращать. Пока что третье отделение не может похвастаться особыми успехами. Тела разбойников, напавших на меня и убивших Федю Лопухина, нашли случайно, но ниточка к организаторам покушения оборвана. Есть только подозрения, что это очень могущественные люди из числа моих придворных. Но кто это? Голицын, Головкин, Мамонов, Апраксин, Меншиков, Долгоруков, Остерман? С наибольшей вероятностью это был кто-то из трех первых вышеперечисленных. Но есть и другие варианты, например интриги иностранцев или действия кого-то из тайных сторонников графа Толстого и тётки Анны Петровны.

Вчера ночью меня лихорадило. Жутко хотелось расчесать нарыв от вакцины на руке. За окном шуршал печальный осенний дождь. Настроение было грустное. Лезли непрошенные мысли, что все мои расчёты глупые и эта дурацкая прививка меня всё-таки убьёт.

Утром пришёл лейб-медик Лаврентий Блюментрост. Поменял повязку и успокоил, сказав, что болезнь развивается без сюрпризов. Пообещал, что к Рождеству кроме маленького шрама никакого следа от вариоляции не останется. Но потребовал ограничить беготню по городу и физические нагрузки.

- Ваше величество, вы слишком изнуряете свой молодой организм! Где это видано, чтобы двенадцатилетний мальчик столько работал? Я настаиваю, чтобы вы прекратили свои тренировки по утрам, беготню по саду и поднятие тяжестей!

- Но я не чувствую слабости, Лаврентий Лаврентьевич, а лихорадка уже прошла!

- Мы все боимся и молимся за вас, Государь. Поберегите себя хотя бы ближайшую пару недель.

В поддержку врачевателю объединились все мои воспитатели, Ваня Долгоруков и сестра Наталья. Стояли, уговаривали и укоризненно на меня глядели. Даже на лице флегматичного Левенвольде застыла какая-то неопределённая эмоция. Пришлось уступить, но с условием, что 'отдыхать' я буду в одной из комнат Коллегии иностранных дел. Здесь поблизости находится самый крупный российский архив. После того как я поручил Уложённой комиссии сосредоточиться на публикации государственных актов без особой системы, процесс работы комиссии пошёл ударными темпами. Поначалу немцы и шведы, состоявшие в комиссии, пытались что-то разобрать в текстах прошлого века, но знания русского языка им явно не хватало. В итоге основную работу вели обычные канцеляристы во главе с молодым Иваном Дивовым. Левенвольде сманил молодого писаря у ревельского губернатора Бона. Парень быстро разобрался, что я хочу получить. Вытащил из архива гору бумаг, выделил из них те, что относились к указам царя, боярской думы, сената, коллегий, приказов и канцелярий. Правительственные указы рассортировали по датам и начали печатать сборники.

Как только выходил очередной сборник 'Законов и указов Российской империи', вся моя немногочисленная команда юристов, сосредоточенная в Уложённой комиссии, получала по экземпляру для дальнейшей работы по обобщению и упорядочиванию запутанного законодательства. Уж больно неудобно на практике будет работать с хронологической разбивкой тысяч постановлений. Юридические противоречия отслеживали юристы, а писари отслеживали разночтения рукописных актов и опубликованных. Ошибок было много, и в каждом новом выпуске сборника приходилось делать специальные дополнения по исправлениям и неточностям. Такая система серьёзно ускоряла работу, так как ждать пока глубокомысленные законоведы обсудят между собой каждую из многих тысяч бумажек, у меня не было никакого желания.

В итоге, моё участие в этой архивной возне свелось к посиделкам в кресле у окна в окружении столов заваленных кипами бумаг под скрип перьев деловитых канцеляристов. Впрочем, всегда находился кто-то, с кем можно было поболтать: Головкин, Остерман, или сын Миниха, недавно вернувшийся с учёбы за границей и устроившийся на работу в Коллегию Иностранных дел. Двадцатилетний Сергей Миних жаждал поучаствовать в составлении сборника, но по-русски понимал плохо, особенно старые тексты. Зато оказался интересным собеседником, и я поделился с ним своим планом реформирования Сената.

- Было бы неплохо, чтобы у каждого сенатора в помощниках появился дипломированный юрист из Уложённой комиссии. Как только мы закончим публикацию 'Законов российской империи' любой новый указ потребуется согласовывать с тем, что было принято ранее. А в этом без знающих законы людей не обойтись.

- Да, это разумно, Пётр Алексеевич, но почему бы сенаторов самих не обучить законам?

- Как же их учить? Они люди занятые все, не молодые и важные! Попробуй-ка таких заставить в университет ходить!

- Тогда может быть старых сенаторов заменить на молодых и учёных?

Миних провокационно улыбнулся. Я хмыкнул:

- Нельзя! Они соль земли русской, представители древних могущественных родов. Совокупная их власть больше чем у царя. А вот помочь им в работе нужно.

Я конечно лукавил насчёт незаменимости вельмож. Но мне приходится скрывать свои настоящие мысли и контролировать что и кому я могу говорить.

- Я полагаю, нужно подготовить указ о создании должности помощника сенатора из числа тех юристов, что входят в Уложенную комиссию. Заодно не придётся тратить казну на расширение штатов Сената.

Присутствующий рядом Яковлев с готовностью что-то записал у себя в блокноте. Полагаю, уже сегодня моя идея пойдёт по цепочке обсуждения в пределах моей канцелярии. Сначала Левенвольде и Остерман обсудят тему между собой, потом Кириллов набросает текст, Макаров сделает экспертные поправки и документ передадут в Сенат. Здесь его зачитают перед высоким собранием Степанов или Маслов. Присутствующие вставят своё веское слово и начнут прикидывать, кого из юристов могут привлечь к себе в помощники.

Далее у меня есть план поручить сенаторам и их помощникам представлять интересы какой-нибудь губернии. Это ещё не представительная демократия, а чисто бюрократический инструмент, но он может оказаться полезным для регионов, ищущих покровителей в столице. Да и поездки на места станут регулярными, если не самих сенаторов, то хотя бы их менее родовитых помощников. А там уже и выборность этих помощников на местах не будет казаться чем-то необычным. Со временем Уложённая комиссия постепенно превратится в нижнюю палату будущего российского парламента.Почему так сложно? Дело в том, что история показала много раз, что появление полноценного независимого представительного органа всегда ведёт к дестабилизации общества. Начнётся перетягивание властного каната между мной, депутатами и правительством. Привлекут общество с помощью памфлетов и прочей пропаганды. А после этого совсем недалеко до революции. Если же я смогу полностью контролировать и доверять депутатам и сенаторам, то со временем парламентаризм даже в таком формальном виде станет для России устоявшейся традицией. В грядущие кризисные времена это может спасти страну.

В одном из трактиров большого села Сойкинский погост сегодня присутствовало довольно много непростого народу. На улице уже который день дождь и слякоть и все приезжие, которых каким-то случаем занесло в это село, стремились под крышу. Была здесь группа военных, судя по серым камзолам из гарнизонных войск. В сторонке расположился приезжий иностранец, куривший трубку и скучая разглядывающий посетителей. Даже двое священников сидели за одним из столов. Причём один из них был местный батюшка из Никольского храма Афанасий Артемьев. Его собеседник, важный гость из столицы, иеромонах Арсений, несмотря на воскресный день и осенний мясоед к еде почти не притрагивался. Он размышлял, почему священник, у которого он гостил уже пару дней, уговорил его сегодня пойти в кружало. Тем более что матушка, супруга Артемьева, готовит не хуже местного трактирщика.

Вообще, вся эта поездка и события ей предшествующие были с самого начала весьма странными. Арсений после окончания Киевской духовной академии всего год проработал инквизитором Московской епархии, но уже приобрёл привычку замечать несуразности поведения окружающих. Всё началось месяц назад, когда при его участии было обнаружено логово разбойников, покушавшихся на царя. Воры были кем-то истреблены ещё до появления инквизитора со спутниками, тайная изба их сожжена. Однако Арсений вместе с местным земским комиссаром догадались, что останки этих людей принадлежат тем, кого разыскивают по всем столичным окрестностям. О важной находке Арсению пришлось потом долго и подробно рассказывать в Тайной канцелярии. В каземате Петропавловской крепости он не испытывал притеснений, но был готов к длительному заключению. По таким серьёзным делам, как нападение на царя, свидетелей не щадили почти также, как и подозреваемых.

Прошла пара недель в заключении, пока глава III Отделения Собственной ЕИВ канцелярии генерал Ушаков снова не вызвал иеромонаха на допрос. В очередной раз не слишком внимательно выслушал повтор показаний Арсения, а потом неожиданно поделился тем, что сумели разузнать дознаватели Тайной канцелярии в окрестностях сожжённого разбойничьего логова о тех, кто уничтожил его обитателей.

- Была группа солдат и мужиков около пяти человек во главе с неким офицером. Чин и звание его не известны, но по описанию местных обывателей составили словесный портрет его и спутников. Взгляни, не встречал ли таких?

Монах внимательно прочитал описания примет, хорошее воображение и память помогли представить преступников воочию, но отрицательно качнул головой.

- Нет. Не помню никого из них. В Петербурге я всего несколько дней пробыл, мало кого видел.

- Ты смотри внимательно, батюшка, может быть доведётся ещё встретить негодяев. И думается мне, они не в городе прячутся, а также как и подельники их покойные где-нибудь в окрестных лесах и глухих местах хоронятся.

- Так меня отпускают?

- Да, конечно. Вины за тобой нет, а даже наоборот, ты хорошо государю нашему послужил. Но пока ты ездишь по раскольничьим логовам, возможно, тебе снова повезёт и ты увидишь где-нибудь группу подозрительных людишек во главе с этим офицером-душегубом.

Арсений только пожал плечами, внимательно запомнил приметы и вскоре покинул 'гостеприимную' тюрьму, удивляясь откровенности главы тайной службы.

В Петербурге он снова не задержался. Не успел отчитаться в Синоде о поездке на север от города на поиски раскольничьего скита, во время которого он и набрёл на пепелище, как московского инквизитора снова решили использовать в качестве ищейки. В этот раз поручение дал сам архиепископ Феофан, в миру носивший фамилию Прокопович, первенствующий член Синода Русской православной церкви.

К Феофану Арсений относился с неприязнью. Пронырливый и нестойкий в вере, бывший униат, разрушитель церкви и любимец царей, он не вызывал особого уважения у ревностного в вере монаха. Почему первенствующий решил доверить очередное расследование своему недоброжелателю, Арсений не понимал. Наверняка в этом замешаны какие-то интриги в придворных кругах. Вместо укрепления святой матери Церкви её иерархи погрязли в склоках и борьбе за власть и за близость к царствующему императору.

Аудиенция прошла быстро и холодно. Арсению поручалось отправиться в Ямбургский уезд и расследовать доношения местных священников о суеверных мольбищах окрестных крестьян.

- Только постарайся, Арсений, смирить свой гнев и действовать не только огнём и мечом, как ты привык, а словом и увещеванием!

Архиепископ в очередной раз намекнул на гибель под пытками старого ярославского игумена Трифона. Дело уже закрыли, пока Арсений обретался в тюрьме на Зачьем острове, с указанием Синода, чтобы 'впредь духовных особ пытали бережно'.

И вот уже две недели иеромонах разъезжает по деревням вокруг Ямбурга. Положение с православной верой среди ижорцев было удручающим. Не так плохо, как у старообрядцев, которых инквизитор всей душой ненавидел, но сотня лет проживания под властью лютеран-шведов привели к беспорядку и безалаберности в душах местных жителей. Повсеместно в местных деревеньках распространены литургии и молебны без участия священников. Или взять языческий обычай братчины, то есть совместного пьянства! Местные крестьяне позволяли себе даже распитие брашинского пива прямо в часовнях!

Об этих и других непотребствах Афанасий Артемьев и другие окрестные священники уже все уши прожужжали инспектору из Синода. Сошлись на том, что осквернённые часовни нужно разобрать, домовые самодельные иконы сжечь, а самых инициативных еретиков примерно наказать.

Размышления инквизитора прервал его собеседник:

- Какие-то подозрительные типы эти лесорубы, брат Арсений.

Монах ещё раз взглянул на группу солдат в углу.

- Чем они тебе не любы?

- Говорят, что они приехали лес заготавливать для строительства чего-то там в Петербурге. Ещё с лета приехали, да только лес зимой валят. И потом, в наших окрестностях деревья могучие, да только рубят их в основном для продажи за рубеж или для флота, но никогда раньше не везли на стройку в столицу. Там брёвна всегда сплавом по Неве пригоняют с приладожских земель. А от нас только по морю можно, так это дороговато будет!

- Дело говоришь. Уж не шпионы ли они шведские?

Арсений внимательно оглядел солдат и возглавлявшего их офицера. Приметы очень уж хорошо совпадали с теми, что ему показывали в Тайной канцелярии.

- А что за человек, который у них верховодит?

Артемьев довольно огладил жиденькую бородку. Похоже, неспроста он завёл разговор об этих людях. Да и в трактир позвал из-за них же похоже.

- Того не знаю. Говорят офицер, но сам я его бумаг не видел.

От поведения приходского священника веяло какой-то неискренностью. Примерно также, как от архиепископа Феофана или генерала Ушакова. Как будто все они чего-то хотели от московского инквизитора, но говорить прямо об этом опасались. Похоже, его использовали как гончую, выводя на цель. А дичью была эта группа людей, и Арсений уже догадывался, кто они такие. Его глаза на миг пересеклись с взглядом главаря шайки. Пришлось отвернуться и сменить тему.

- Не знаешь, что за немец сегодня тут крутится?

- Голландец-то? Зовут Виллим Эльмзель. Его из столицы прислали в Ямбург. Приказал мастерам-стекольщикам отправляться в Петербург на новый стекольный завод, а сам задержался. Говорят, песок или что-то ещё ищет для своей богопротивной алхимии.

Распахнулась трактирная дверь и вместе с влажностью осеннего дождя в помещение ввалился высокий молодой офицер. Оглядел помещение и решительно направился к беседующим священнослужителям.

- Ваши преподобия, местный помещик и унтер-лейтенант флота Иван Сенявин. Разрешите поговорить?

- Иеромонах Арсений и иерей Афанасий к твоим услугам. Присаживайся, Ваше благородие.

Моряк присел и, кашлянув, начал разговор:

- Моё поместье в соседней деревне Вазговичи. Вы там были позавчера, Ваше преподобие.

-Да. Очень запущенное место. Ты плохо следишь за своими крестьянами. По дороге туда мне повстречался крест на перекрёстке и что я около него обнаружил? Языческие жертвоприношения!

Сенявин принялся убеждать, что люди тёмные, их надо перевоспитывать. Для этого необязательно сносить часовню или устраивать массовые экзекуции. Пока он говорил, компания людей у него за спиной внезапно принялась собираться, не доев обед. Взгляд Арсения ещё раз пересёкся с пристальным взором главаря. Похоже, предполагаемые разбойники встревожены.

- Подождите, Ваше благородие, лучше скажите, что вы знаете о тех солдатах, что у вас за спиной?

Унтер-лейтенант обернулся и смерил взглядом офицера. Через мгновение оба вежливо друг другу кивнули, а затем вся подозрительная компания направилась к дверям. Сенявин, повернувшись к уходящим спиной, пожал плечами в ответ на вопрос инквизитора.

- Понятия не имею, кто они такие. В первый раз вижу. По форме гарнизонные войска, но не из Ямбурга или Нарвы, там я всех знаю. Спросите лучше батюшку Афанасия. Он знает всех в округе.

Арсений кивнул:

- Дело в том, что эти люди показались нам очень подозрительными. Скажу больше, по описанию они походят на крайне опасных людей, замеченных в покушении на Его императорское величество.

Лицо офицера вытянулось, потом он резко обернулся, но последний из подозреваемых уже хлопнул дверью.

- Я должен проверить!

- Будьте осторожны, мой друг. Если я прав, то их будет пятеро против тебя одного.

Вскочивший было Сенявин на мгновение застыл, затем подозвал трактирщика, которого похоже хорошо знал:

- Любезный, пошли человека проследить за этими людьми.

- О чём ты, Ваше благородие?

- Лихих людей привечаешь! Как бы беды не вышло!

Пузатый мужик нахмурился, перекрестился и подозвав мальчишку-разносчика зашептал ему что-то на ухо. Сенявин обернулся к Артемьеву:

- Есть у тебя верные люди, батюшка, кто крови не боится?

- Могу собрать мужиков, только время уйдёт, да и с оружием в наших местах беда.

- Нужно послать человека в Ямбург, тамошнему коменданту. Пусть собирает команду. Я напишу письмо. Трактирщик, неси бумагу и чернила!

- А я пока пойду народ собирать, - поднялся Афанасий.

Вокруг закипела суета. Только приезжий иеромонах оставался не у дел. Он придержал священника и предложил идти по домам вместе. Но далеко от таверны им отойти не удалось. В ближайшем переулке дорогу им преградил давешний офицер. Одновременно сзади появилась фигура одного из его солдат.

- Моё почтение, батюшки.

- И тебе не хворать, Ваше благородие.

Арсений постарался сохранить самообладание, а в душе творил молитву чтобы господь помог им уговорить разбойников пропустить их. Мелькнула мысль поступить как святой Моисей Эфиопский и связать ловко противников. Но иеромонах не обольщался, оба разбойника были вооружены и явно сильнее его со спутником.

- Куда направляетесь, Ваши преподобия?

- Домой идём ко мне. Ты сказать что-то хочешь? Или пропустишь нас своею дорогою?

- Сдаётся мне, наша дорожка будет теперь общей. Но ты живёшь далеко, поп, поэтому мы сделаем проще - вернемся все в трактир и поговорим по душам.

Арсений оглянулся. Стоявший на выходе из переулка солдат недвусмысленно помахал внушительным тесаком.

- Так вы разбойники? - хмыкнул он. - И что вам нужно от бедных церковнослужителей?

- Молчание. Живо поворачивайтесь, если жить хотите!

Главарь тоже обнажил палаш и острие его застыло в паре вершков от лица инквизитора.

Делать нечего, пришлось возвращаться в кабак. Надежда, что кто-то из деревенских сможет увидеть, как священников конвоируют под угрозой оружия, была слабой. Так и не закончившийся дождь загнал всех обитателей села под крыши домов. Да и что могут сделать запуганные ижорцы-рыбаки против солдат в форме? Разве что послать весточку в Ямбург? Только пока помощь придёт, душегубы прирежут свидетелей и снова исчезнут в неизвестном направлении.

В таверне всё разительно изменилось. Сенявин, голландец, трактирщик и его малолетний помощник сидели у стены на полу. Один из бандитов держал наготове пистолет и палаш, а второй споро вязал пленников. Обоим церковнослужителям также замотали верёвкой руки за спиной и усадили рядом. Чуть позже вернулся последний громила и дверь в кружало закрыли на засов. Главарь уселся на лавку напротив пленников и задумчиво их оглядел.

- Итак, кто нас раскусил? Ты, инквизитор, или ты, поп?

- Покайтесь, душегубы! Уйдите с дороги греха и бог простит вас!

- Значит всё-таки ты, иерей. Так я и думал, что ты доносишь в Тайную канцелярию. Только почему они прислали монаха, а не отряд гвардейцев?

- Не ведаю о чём ты.

- Всё ты понимаешь, святоша. Попытать бы тебя, да некогда, и не важно уже всё это. Где твой корабль, моряк?

- В Петербурге.

- Не лги. Я давно за тобой слежу, унтер-лейтенант. Ведаю, что бот, которым ты командуешь, всегда останавливается в устье Луги, когда ты навещаешь своё поместье. Нам он пригодится, чтобы в Швецию перебраться, раз тут ищейки по нашу душу появились. А пока нужно убедиться, что никто из вас не послал весточку в Ямбург помимо мальца, которого мы успели перехватить. Об этом расскажешь нам ты!

Палец атамана шайки упёрся в трактирщика, который мгновенно посерел от страха. Пара разбойников ухватили его за руки и поволокли к печке, в топке которой уже раскалилась кочерга. Рот бедняги заткнули кляпом. Стены дома были достаточно толстыми, чтобы не пропускать крики наружу, но разбойники решили подстраховаться от случайных посетителей.

Не добившись ответа от измученного мужика, через час главарь буднично и страшно перерезал ему горло.

- Кого следующего пытать будем, атаман?

- Некогда уже. Темнеет, а до утра нам нужно добраться до корабля.

Пленникам запихали кляпы в рот. Всех отвели во двор, где затолкнули в телегу и бричку, а сверху присыпали сеном от посторонних глаз. Пара преступников взялись за вожжи, а остальные оседлали лошадей. Арсений сквозь сено видел, как телеги покинули двор трактира и поползли по раскисшей осенней дороге в надвигающейся темноте. Вместе с ним в бричке оказался связанный моряк. Прошёл немало времени, когда слабая возня с его стороны дала результат. Каким-то образом он освободил руки от пут и помог сделать то же самое иеромонаху. Самым слабым шёпотом прямо в ухо объяснил план побега.

- Где-то здесь должна быть моя деревня. Нужно одновременно бежать в лес, но в разные стороны. Я влево, ты в право. Беги, петляй, Ваше преподобие, потом схоронись. Разбойники не станут долго искать нас в потёмках в лесу. Потом выбирайся осторожно к людям, а я в это время организую погоню за душегубами.

- Что с теми, в другой телеге?

- Бог поможет им.

Откинув копну сена, монах и моряк спрыгнули с брички и прошмыгнули в лес так быстро, что бандиты закричали и схватились за оружие только, когда беглецы были уже среди деревьев.

Арсению очень не хотелось заблудиться и он, ориентируюсь на крики, сделал по лесу небольшой крюк и спрятался под кустом совсем рядом от дороги, только чуть впереди. Разбойники некоторое время ругались, потом главарь отдал команду прекратить преследование.

- Бросаем телеги, едем к пристани верхом.

- Что с пленниками? Может, стоит их тоже прирезать, чтобы молчали?

- Нет смысла. Беглецы молчать не будут и скоро организуют погоню. У лейтенанта тут недалеко своя деревенька. Наверняка туда побежал, крыса корабельная! По коням!

Вскоре весь отряд рысью проехал мимо по дороге к реке и морю. Выждав немного, иеромонах направился к телеге, чтобы развязать голландца, мальчишку и собрата-священника. Но шум с другой стороны заставил его снова затаиться. Это оказался отряд из Сойкино. Несколько всадников во главе со старостой, но в основном пешие мужики, вооружённые всяческим дрекольем. Когда монах выбрался на свет факела его с перепугу чуть не проткнули настоящей рогатиной.

Развязали пленников. Артемьев, избавившись от кляпа, вознёс благодарственную молитву, а голландец принялся ругаться на своём языке. Староста между тем сообщил, что тревогу поднял местный пьянчуга, сумевший пробраться в поисках выпивки в закрытый и брошенный трактир и обнаруживший ещё не остывший труп его хозяина. Староста почтительно кланялся столичному гостю и был рад, что кто-то вместо него станет командовать дальше.

Шли вдогонку по ночному лесу быстро. Вряд ли медленнее тех, кого преследовали. Дождь закончился, тучи разогнал ветер, и дорога уже была хорошо видна в лунном свете. Через пару часов показался берег Луги, а еще через какое-то время отряд добрался до большого села в устье реки. Выбрались в центр поселения. Батюшка Тимофей поднял местного священника и вскоре над окрестностям с колокольни загудел тревожный набат. В ответ где-то на другом краю села послышались выстрелы.

-Быстрее! Они вот-вот ускользнут! - крикнул Арсений.

Основная масса отряда, не задерживаясь, пошла к пристани, но было уже поздно. Искомый бот уже отвалил от причала. Похоже, разбойники смогли под угрозой оружия заставить захваченных вместе с корабликом моряков поднять парус. В ответ на гневные крики крестьян с судна грянул ружейный залп, и толпа мгновенно разбежалась по берегу. Как раз в этот момент на взмыленных лошадях примчался Сенявин с парой вооружённых спутников. Но их ответные выстрелы не принесли заметного результата. Корабль всё дальше уходил от берега. Ночной бриз ему благоприятствовал.

- Мой бот! - Сенявин чуть не плакал. - Я потерял свой корабль!

Глава 13

Сегодня меня навестил Ушаков. Аудиенция вне плана, значит, у него есть важные новости. Но разговор начали с текущих дел. В полки отосланы инструкции по подбору жандармских офицеров. Чтобы не раздувать расходы, решили поручить такую работу по совместительству какому-нибудь из командиров рот. Помимо повышения к окладу и ускоренного чинопроизводства жандармы получали массу не простых обязанностей. Писать ежемесячные доклады, следить за моральным состоянием военнослужащих, пресекать воровство и измену, контролировать обстановку не только в полку, но и на территории постоянного или временного квартирования своей воинской части.

Помимо военной жандармерии начата работа по созданию провинциальной сети Тайной канцелярии. Уже разослали представителей во все губернские города. В Москве, где находился формальный начальник Ушакова, губернатор Ромадановский, Преображенский приказ итак уже много лет работает. После переезда в Первопрестольную мы планировали объединить обе столичные конторы под эгидой третьего отделения моей канцелярии.

Ушаков выглядел довольным. Иметь своих людей во всех воинских подразделениях и землях дорогого стоило в иерархии власти.

После разговора о реформах тайной службы генерал передал мне журналы регистрации входящих и исходящих документов и стопку бумаг, накопившихся за несколько дней. Всякие доношения, протоколы допросов, письма. С каждым его очередным приходом стопка бумаг для высочайшего ознакомления становится всё больше. Писари третьего отделения, зная о моём пристальном внимании, скрипели перьями неустанно. Эдак, скоро Ушакову понадобятся носильщики для переноски бумаг.

Почему я занимаюсь этой рутиной? Почему не доверяю своим подчинённым проводить аналитику и давать мне только минимальный отчёт о самом важном? Дело в том, что интересная информация, проходя по иерархии, доходит до меня в сильно урезанном и искажённом виде. Бывают 'мелочи' которые можно увидеть только в первичных документах. Если для других ведомств это не критично, то внимание к мелочам в деятельности тайных служб критично для моего выживания. Впрочем, просматривал бумаги я по диагонали. Беру лист, цепляю взглядом заголовок, пару секунд прочеркнуть взором строчки букв. Если ничего не зацепило разум - беру следующий лист. Иногда делаю пометки у себя в блокноте. Ушаков в это время почтительно наблюдает за процессом, положив широкие ладони себе на колени. Время от времени даёт пояснения на возникающие вопросы.

Сегодня, впрочем, ещё в журнале входящих бумаг я увидел несколько упоминаний о неких событиях в Ямбургском уезде. Похоже, Тайная канцелярия нашла ещё одну ниточку к тем, кто готовил покушение на мою жизнь.

- Расскажи об этом, Андрей Иванович.

- Их было пятеро. Переодеты в форму солдат гарнизонных войск. После того как уничтожили банду Рябого они скрывались в лесах неподалёку от Сойкиного Погоста. Делали вид, что заготавливали лес для стройки, а на самом деле ждали, пока утихнут их поиски в окрестностях Петербурга и у них появится шанс перебраться за границу. Такая возможность появилась после захвата корабля, которым командовал местный помещик Иван Иванович Сенявин.

- Кем он приходится братьям-адмиралам?

- Сын, младшего, контр-адмирала. В последний момент разбойники чем-то выдали себя. Их заподозрил случайно оказавшийся там небезызвестный вам иеромонах Арсений.

- Случайно? Видимо он очень везуч, раз второй раз выходит на след разбойников, которых не может несколько месяцев найти третье отделение.

Или этому помогает бог, благосклонный к пока ещё не провозглашённому святому.

- Сожалею, Ваше величество, но пока у меня мало людей, чтобы прочесать все окрестные леса.

- Что мне твои сожаления, Андрей Иванович, если изменники опять ускользнули?

Время от времени нужно сбивать излишнюю самоуверенность с подчинённых. Андрей Иванович принял удручённый вид.

- Куда они могли податься? К шведам?

- В любую точку на балтийском побережье, Государь. В погоню отправился корабль с моим помощником, князем Урусовым. Он найдёт их где бы то ни было! Но для поимки придётся использовать возможности наших послов в Копенгагене, Стокгольме или у поляков.

- Поговори об этом с Остерманом. Есть что-то ещё по этому делу?

- По новым подробным описаниям преступником мы сумели опознать главаря шайки. Некто Лунин, поручик первого Петербургского гарнизонного полка. Служил в гвардии, в Семёновском полку. Год назад за разбойное нападение на дом одного купца переведён из гвардии в гарнизонный полк.

- Разбой? Почему так мягко наказали?

- Зачли в его пользу отличия во время персидского похода.

- Ему кто-то покровительствовал?

- Дружил с майором Шепелевым. Один из участников его дебошей. Был на хорошем счету у тогдашнего командира полка Дмитриева-Мамонова.

- Кто-то из них мог впоследствии приказать Лунину уничтожить ватагу Рябого?

- Вполне возможно. Нужно ваше разрешение на допрос всех причастных.

- Допрашивайте, не глядя на чины. Слишком уж затянулось это дело! Найди того, кому тайно служил Лунин, Рябой и их люди. Проверьте всех, кто общался с Луниным последнее время.

Дело ясное, что дело по-прежнему тёмное. Разумеется, Шепелев и Дмитриев-Мамонов будут отрицать свою причастность к разбойным делам своего бывшего подчинённого. Пытать их? Посмотрим, не будем торопить события, может быть, появятся ещё ниточки. Надежда, что Урусов отловит ловких ребят в шведских землях, слаба.

Архиепископ Георгий, в миру Дашков, тоже запросил внеочередную аудиенцию и, разумеется, сразу её получил. Хотя первенствующим в Синоде формально считается Феофан Прокопович, но настоящий авторитет и власть у его противника, главы Ростовской епархии. Источник силы Прокоповича - конформизм и всемерная поддержка самых неприятных для церкви царских идей. Соответственно, сами православные иерархи, его мягко говоря не любят и поддерживают более консервативного владыку Георгия.

Церковь по-прежнему является одной из самых мощных сил в стране, сравнимой с дворянством, армией и бюрократией. Шестьдесят тысяч священно и церковнослужителей, сотни тысяч зависимых крестьян, более десяти тысяч церковных приходов и свыше тысячи монастырей. Дед попытался поставить эту махину под контроль. После смерти последнего патриарха Адриана Пётр I добился назначения Стефана Яворского всего лишь 'экзархом, блюстителем и администратором Патриаршего Стола', а чуть позже Президентом Синода. Эдакий министр по делам церкви. Со смертью Стефана ликвидирован и сам пост президента Синода, в котором теперь трое формально равных иерархов: митрополит новгородский Феофан Прокопович, архиепископ Ростовский Георгий Дашков, архиепископ тверской Феофилакт Лопатинский.

Начали разговор мы с текущих вопросов. В дополнение к двум духовным академиям, Киевской и Московской, уже несколько лет как начали создаваться архиерейские школы, которые позже назовут семинариями по названию общежитий для учащихся. Пока что кроме двух школ в Петербурге уже активно работают подобные училища в Москве, Ростове, Чернигове и далёком Тобольске. Преподавали в них на латыни, но я попросил подумать, как перевести обучение на русский язык. Прокопович, как самый шустрый, в своей школе это уже организовал. В ростовской епархии предшественник Дашкова Димитрий тоже пытался отойти от латинской моды, так что мой собеседник охотно поддержал мою идею. Латинян он не любил. Я же решил двигать идею просвещения дальше.

- Подумай, Владыка, как организовать в приходах обучение детей письму и закону божьему, хотя бы азов, но для всего населения.

Архиепископ начал сетовать на недостаток средств, а я намекнул, что можно духовенство освободить от некоторых повинностей: постойной, подводной и караульной. Голицын, конечно, меня 'загрызёт' за очередную бюджетную инновацию, но церковник воодушевился. Всё же учить детишек менее хлопотно, чем стоять в карауле, возить грузы или терпеть буйных соседей в доме. Однако на следующую просьбу увеличить количество богаделен для стариков и сирот снова озаботился и напомнил, что немощных в России много, но как их кормить всех?

- Вы главное начните работу, проведите инспекцию действующих богаделен, соберите сведения, сколько не хватает средств и продовольствия. Отделите бродяг и всяких сомнительных личностей в заведения похуже. Организуйте попечителей из местного земства. А где-то и казна сможет помочь.

Есть в Синоде так называемый второй апартамент, занимающийся церковными землями. Руководят им светские чиновники. Думаю, они справятся с улучшением состояния богаделен и сиротских домов. Особенно если привлекут к этому формируемые сейчас уездные земские общества.

- Как продвигаются дела с новым изданием славянской Библии?

Ещё семь лет назад Феофилакт Лопатинский и Софроний Лихуд закончили новую редакцию священной книги на русском языке. Предыдущее издание имеет уже солидный возраст, лет шестьдесят, и если я не вмешаюсь, обновления придётся ждать ещё четверть века.

Георгий заверил меня, что поговорит со своим коллегой и Синод в самое ближайшее время начнёт подготовку к печати. Тут же встал вопрос о публикации полемического труда 'Камень веры' Стефана Яворского. Дашков горячо настаивал на необходимости борьбы с проникновением лютеранской ереси в Россию.

- Я не против, печатайте.

Надеюсь, большого вреда от оживления богословских споров в стране не будет. По крайней мере в известной мне истории ничего особого после этой публикации не произошло.

Поговорили о расширении пределов распространения православной веры.

- Направляйте побольше миссионеров в Поволжье, на Кавказ, в Сибирь. Нужно всемерно опекать язычников или те народы на Кавказе, что перешли когда-то из христианской в магометанскую веру. Подготовьте предложения по трёхлетнему освобождению от податей и повинностей для новокрещённых. Да и преступления язычникам можно какие-то простить с переходом в православную веру. Чтобы не наломать дров, в епархиях Поволжья и Сибири нужно создать новокрещёнские конторы, которые будут этим заниматься.

Архиепископ согласно кивал. Ему нравится моё рвение, хотя у меня были кое-какие сомнения. Сложно будет с крещением мусульман. Как только муллы почувствуют, что государство целенаправленно отбирает у них паству восстания не миновать. Но одну хитрость в этом деле я готов подсказать.

- Я думаю, в отношении басурманских народов поможет перевод некоторых церковных книг на их народные языки. Христианство должно стать ближе и понятнее, чем мусульманские проповеди на арабском.

- У многих народов и письменности нет, ваше величество.

- Так создайте её, эту письменность. Поговорите с академиками. Тот же Байер, даром что протестант, с удовольствием поможет в этом деле. Заодно появится стоящее дело у кафедры восточных древностей и языков.

Не уверен, что Георгию интересна эта задача. Но среди церковников хватает интеллектуалов, которые уцепятся за шанс стать святителем. Не сильно опасался я и того, что продвижение письменности малых народов помешает русификации. Вокруг огромная империя и инородцы поневоле будут использовать второй язык. Да и письменность на основе кириллицы сблизит татар, башкир, казахов или дагестанцев с титульной нацией.

Зашла речь о распространении православия за пределами страны.

- Полагаю, через несколько лет начнётся новая война в Польше. Сейчас там униаты устраивают гонения на наши приходы. Готовьтесь к тому, чтобы исправить положение, когда наши войска оккупируют Белую и Малую Русь в войне за Польское наследство. Даже если не удастся сразу вернуть Волынскую, Полоцкую и Холмскую епархию в лоно нашей церкви, мы сможем усилить влияние подчинённого нам Могилевского епископства.

На лице Георгия появилось предвкушающее выражение.

- Но будьте осторожны. Наши войска уйдут из Польши через какое-то время, а православным там жить дальше придётся.

- Так зачем уходить, ваше величество? Оставим исконные русские земли за собой, а не на растерзание латинянам!

- Не всё так просто. Там подальше немцы. Увидят, что мы без них большие земли захватили - начнут каверзы строить. Подождем, когда пруссаки с австрийцами друг с другом сцепятся, и сделаем всё без ущерба с их стороны. Поэтому все свои действия координируйте с генеральным штабом.

- Это с Минихом то? Он же лютеранин!

- Он генерал, который мне присягнул и вряд ли озабочен защитой католиков и униатов. Но без содействия армии вы не сможете использовать шанс помочь нашим единоверцам в Польше.

За этой увлекательной беседой архиепископ не забыл о причине нашей внеурочной встречи. Немного поколебавшись, попросил меня об уединённом разговоре. Я кивнул Левенвольде и камергер, прихватив секретаря Яковлева, покинул кабинет. Как только дверь, закрываясь, хлопнула, Дашков выудил из рукава рясы свёрнутый в трубку лист бумаги и протянул его мне.

- Я получил недавно письмо от иеромонаха Арсения. Он успел написать его перед тем, как его арестовали как свидетеля и вновь заключили под стражу в Петропавловской крепости.

Развернув свиток, я внимательно перечитал записку. В целом, инквизитор повторял то, о чём докладывал Ушаков. Но вот в конце высказывал свои подозрения о том, что местный священник Артемьев знал, кем является группа военных на территории его прихода. Знал, но почему-то боялся сделать донос сам, а подводил к этому выводу своего гостя из столицы. Более того, сама поспешная поездка в ямбургские леса была организована с какой-то дополнительной целью лично митрополитом Феофаном Прокоповичем. Возможно, он тоже знал о присутствии государственных преступников в окрестностях Сойкиного погоста.

Отложив письмо, я задумался. То, что архиепископ Георгий с удовольствием ухватился за шанс свалить своего противника-митрополита, я не удивился. Но вот зачем Прокоповичу понадобилось влезать в это дело?

- Что думаешь сам обо всём этом, владыко?

- Это заговор, Ваше императорское величество. Арсений очень проницательный человек и не стал бы писать о таких опасных подозрениях если бы не имел к тому оснований.

- Подозрений недостаточно чтобы обвинить митрополита Феофана.

- Эти разбойники хотят убить тебя, Государь. Они уже несколько месяцев скрываются под носом у всех сыщиков столицы, а потом спокойно уплыли за море? Без высокого покровительства они бы не смогли этого сделать. Допросите Феофана и этого Артемьева, Ваше величество. Позвольте это сделать мне!

- Нет, Ваше высокопреосвященство. Оставьте эту заботу службе охраны.

Вызвать Ушакова снова и поручить ему провести дополнительное расследование? Но Арсений писал письмо, не доверяя именно Тайной канцелярии. Пожалуй, стоит привлечь конкурентов третьего отделения. А для начала стоит поговорить с Прокоповичем самому. Как раз увидимся во время вечерней службы в Троицком соборе. Вытаскивать иеромонаха Арсения из тюрьмы я тоже решил не спешить. Хотя у меня и появились претензии к ведомству Ушакова, моё вмешательство может привести к непредсказуемым последствиям если я не стану действовать аккуратно. Поэтому, когда слегка разочарованный архиепископ Георгий покинул кабинет, я вызвал Матюшкина и показал ему письмо. Потом высказал свои соображения, и генерал со мной согласился.

- Уж больно долго и странно тянется это расследование, Ваше величество. Преступники делают у нас под боком что хотят. Напали на вас, потом перебили друг друга, а теперь захватили военный корабль и уплыли незнамо куда.

Матюшкин покачал головой:

- Очень похоже, что разбойников покрывает Ушаков или кто-то из его ближайших помощников.

- Прямых улик нет, Михаил Афанасьевич, да и Арсений может быть в обиде за недавнее заключение в тюрьме и допросы. Мог ошибиться или напраслину возвести.

Интересно, мог ли будущий святой великомученик написать поклеп? Что-то сомневаюсь.

- Не думаю, что Феофан замыслил измену. Поговорю с ним лично, и после этого начнём действовать.

- Хорошо, Государь, но я пока усилю вашу охрану и пошлю людей в крепость и на заставы, чтобы в случае чего мышь не проскочила.

Вечерней начинается суточный круг богослужений. Сегодня обычный день, никакого праздника и только моё со свитой появление в Троицком соборе придаёт особую значимость церемонии. Митрополит Феофан, узнав заранее о моём визите, лично возглавил богослужение.

Мне нравятся церковные службы. Не всегда есть время отстоять несколько часов, но когда получается, я с удовольствием слушаю замечательное пение своего придворного хора и наблюдаю за сложным церемониалом церковного ритуала. Заметнее всего под сводом собора слышится мощный бас-профундо протодиакона. Солирует также высокий голос чтеца. Когда же в дело в ступает хор, то у меня по спине мурашки бегают. Феофан в основном творит про себя тайные молитвы и время от времени произносит возгласы, оканчивая одну часть вечерни или начиная другую. Самый важный возглас у него в начале 'Благословен Бог наш' и в конце 'Премудрость', когда вместе с хором поют отпуст, после которого вечерняя служба заканчивается.

Очень сложно понять, что происходит, когда не улавливаешь слова и суть молитв. Но я с младенческих лет регулярно посещаю церковные службы и давно уже мысленно или вслух подпеваю всем постоянным молитвословиям. Во время вечерни это 103 псалом, Великая ектения, Малая ектения, 'Свете тихий...', 'Сподоби Господи...', Просительная ектения, 'Ныне отпущаеши...', 'Трисвятое по Отче наш...', Сугубая ектения. В XXI веке песенки какого-нибудь поп-певца многие знают наизусть, но забыты эти древние, намоленные десятками поколений верующих слова.

Есть и изменяемые части: возвахи, стиховне, прокимены, тропари. Только кафизма по осеннему времени уже несколько недель одна и та же - восемнадцатая. Так что иногда и я беззвучно вторю речитативу чтеца, читающего сегодня псалмы. Чувствую ли я какое-то благоговение? Всего понемножку. Иногда мысли возвышенные, чаще суетные, иногда каюсь про себя, время от времени просто слушаю пение и для души, наверное, это лучше всего.

Разговор с митрополитом Феофаном произошёл после службы.

- Скажи владыко, была ли у тебя какая тайная причина посылать иеромонаха Арсения под Ямбург?

Прокопович зыркнул глазами на стоящих рядом Матюшкина и Левенвольде. Лифляндец о письме не знал, но имел хорошую привычку всегда сохранять невозмутимый вид. Генерал, как и я, цепко следил за выражением лица священнослужителя.

- О том меня попросили.

- Кто попросил?

- Ушаков, Ваше императорское величество.

- А причину он сказывал?

- Нет. Сказал только 'пошли, пожалуйста, Ваше преосвященство по какой-либо надобности в Ямбургский уезд иеромонаха Арсения. Взгляд у него острый, вдруг чего незаконного увидит'.

Митрополит глядел на меня спокойно, явно не чувствуя за собой никакой вины. А я пытался понять, по какой причине глава третьего отделения ничего не рассказал мне о том, что специально направил к логову разбойников случайного инквизитора, а не воинскую команду. Оставив митрополита и отойдя в сторону, спросил Матюшкина:

- Что скажешь, Михаил Афанасьевич?

- Нечистое дело сие. Надо бы допросить Андрея Ивановича.

- А ну как хитрить или запираться станет?

- Он может. Только дыба язык многим развязала.

- Возможно, до пытки не дойдёт дело. Вот что сделаем. Сейчас пойдём в крепость. Я поговорю с генералом, а ты расспроси Арсения да этого священника местного, коего иеромонах подозревает в тайном знании.

Глава 14

В крепость мы заходили серьёзным отрядом. Кроме меня и Матюшкина с нами выдвинулись Левенвольде, Яковлев, десяток человек конвоя и пара дознавателей Службы Охраны. Мы как-то уже говорили с Матюшкиным, что одна из функций его ведомства - приглядывать за самыми влиятельными людьми в моём окружении, особенно за главами спецслужб и силовых структур. Делать это нужно не столько слежкой, сколько хорошей аналитической работой и кропотливым сбором компромата. Этим и занимаются следователи четвертого отделения моей канцелярии капитаны Шушарин и Языков. На мой взгляд, ребята не глупые и амбициозные.

Не успели мы далеко отойти от ворот, как заиграла сигнальная труба, из разных щелей повалил народ строиться на плацу. Пришлось потратить некоторое время на приём рапорта Дмитриева-Мамонова. Несмотря на повышение в должности до столичного генерал-губернатора, большую часть времени он по-прежнему проводил в крепости, подменяя также её коменданта. Выслушав доклад, я похвалил военных и направился к помещениям Тайной канцелярии в Трубецком бастионе. Здесь же находилась тюрьма и монетный двор. Ушаков трудоголик. Несмотря на позднее время он всё ещё на работе. Моё неожиданное появление его, возможно, насторожило, но виду он не подал, только поклонился.

- Добрый вечер, Ваше императорское величество.

- Здравствуй ещё раз, Андрей Иванович. Нам нужно поговорить. Возникли некоторые вопросы.

Мы прошли в его кабинет. Матюшкин, убедившись, что от возможных эксцессов со стороны генерала меня защитят пара охранников за дверью, а также Левенвольде, Яковлев и Языков в помещении, удалился искать арестованных священнослужителей. Я же, пройдя через кабинет, сел за рабочий стол его хозяина. Никому другому присесть не предложил, обозначая серьёзность своего настроения. Молча разглядывал генерала. Хоть я и ребёнок и сидел на стуле, но внутри ироничен и зол. Постарался не уступить в 'гляделках' опытному в допросах человеку. Слава Богу, Ушаков не дурак и через секунду отказался от предложенной 'игры', отведя взор и слегка поклонившись.

- Итак, Андрей Иванович, зачем ты послал иеромонаха Арсения в ямбургский уезд?

Ушаков практически без запинки, не теряя самообладания, ответил:

- У меня появились подозрения, что разбойники, коих мы все разыскиваем, прячутся там.

- И что дало повод к этим подозрениям?

- Письмо от местного священника, отца Афанасия из Сойкиного Погоста.

- Где это письмо?

- Позвольте?

Ушаков чуть подвинул Левенвольде и подошёл к стоящему у стены бюро. Этот вид мебели изобрели лет восемьдесят назад во времена Мазарини во Франции. В последние годы в Европе в моду вошёл термин 'бюрократ', объединяющий простых писарей и канцеляристов с их начальниками. Наверное, только королей и императоров вроде меня никто не решается отнести к этому сословию чинуш. Генерал откинул наклонную крышку бюро и выдвинул один из ящичков. Поворошив лежащие в нём бумаги, он подал мне распечатанное письмо с доношением из под Ямбурга. Я перечитал текст. Иерей Никольской церкви Сойкиного Погоста докладывал в Тайную канцелярию, что в лесу около села два месяца назад появилась подозрительная группа солдат. По словам местного старосты, они прибыли из Санкт-Петербурга для заготовки леса, но ничем подобным всё это время не занимались.

Я хмыкнул и снова взглянул на руководителя Тайной канцелярии.

- У меня ещё вопрос. Почему, имея прямое указание на местоположение опасных преступников, ты вместо плутонга солдат отправил туда какого-то инквизитора, который даже не знал истинной причины и цели своей поездки?Впервые вижу неуверенность на лице здоровяка Ушакова. Он начал что-то объяснять о нехватке людей в его конторе, о недостаточности улик. Я некоторое время послушал оправдания, потом добавил ещё одну претензию.

- Почему сегодня утром, когда приходил ко мне на доклад, ты не рассказал мне эти подробности?Снова пошло сетование на незаконченность расследования, а также на неподтверждённость сведений из надёжных источников.

- Хватит, Андрей. У меня возникло подозрение, что ты либо специально подстроил бегство разбойников на корабле, либо не хотел их найти самолично, подстроив поездку преподобного Арсения. В первом случае ты изменник и заговорщик. Во втором случае, ты затеял какую-то опасную для меня интригу.

Я в первый раз опустил отчество. Дело в том, что обращение по имени и отчеству с окончанием на -ич полагается для лиц первых пяти ступеней по Табели о рангах. Я, правда, не стесняюсь оказывать уважение всем подряд, но мне как царю это позволено. Для лиц от 6го о 8го ранга отчество положено произносить в форме 'Иванов сын'. Для остальных классов отчество вообще теоретически не предусмотрено. Поэтому, зная мои привычки, обращение просто по имени - символ высокой степени царского неудовольствия. При слове 'изменник' генерал вскинулся и протестующее замычал. Также ощутимо напряглись и мои спутники, а из коридора по знаку Языкова скользнули в комнату два дюжих солдата. Ушакова окружили со всех сторон и преградили пусть ко мне, если он внезапно решиться напасть на моё бренное детское тельце.

- Не губи, Государь, верного раба твоего! Животом клянусь, не было против тебя злого умысла!

- Опять лжёшь. Как минимум один раз ты против меня уже умышлял. Ещё когда была жива Её величество

Екатерина Алексеевна, ты вместе с Толстым хотел после её смерти вместо меня тётку Анну на трон посадить. Удивлён? Думал, я об этом не знал, раз доверил такое место подле себя?

Ещё была тёмная история с умерщвлением моего отца в одном из соседних помещений Трубецкого бастиона. К сожалению, кто лично занимался казнью мне доподлинно не известно. По одной из версий одним из душителей был стоящий передо мной генерал. Но сейчас в ответ на мои обвинения Ушаков принялся утверждать, что наговорили на него изменники Меншиков и Толстой. Я пожал плечами.

- Всё бы ничего, если так как ты говоришь. Только я тебе дал очень большую власть в обмен на полную преданность. Думал, что совершив однажды ошибку, ты только ревностнее станешь мне служить. Но большая власть предполагает доверие от меня и ты это доверие сегодня потерял. Причинами твоего поступка пусть теперь занимаются дознаватели. Уведите его!

Державшие Ушакова за руки потянули протестующего генерала к двери. Языков отправился следом, а я, выдохнув воздух, откинулся на спинку стула. Попытался понять, зачем раньше поверил в этого человека, хотя были у меня исторические сведения о его близости с Толстым. Зачем также мне его рекомендовал Остерман? Если ближайший мой соратник тоже замешан в измене мне грозит нешуточная опасность. Верно ли я оценил сегодняшние события? Может быть, я поспешил с обвинениями, и со стороны генерала была обычная небрежность?

- Правильно ли я поступил, Рейнгольд?

Его отец когда-то возглавлял придворный штат моей матери и сын, несмотря на всю свою флегматичность и сдержанность, всегда по-отечески относился ко мне.

- Да, Ваше величество, вы проявили твёрдость достойную императора.

Родственное отношение не отменяет необходимости льстить царю при каждом удобном случае. Надеюсь, однажды мне не придётся подвергать опале кого-то из моих воспитателей. Но если будет нужно, сердце дрогнет, но воля не ослабнет.

- Будем надеяться, что я не ошибся. Передай Матюшкину, чтобы начал расследование среди служащих Третьего отделения на предмет измены. Все текущие дела Тайной канцелярии временно переходят к нему, пока не найдём надёжного и толкового человека на место Ушакова.

Люблю размышлять, глядя в окно на дома, деревья Летнего Сада или простор Невы. К сожалению, в крепостном кабинете Ушакова есть только небольшое окошко под потолком и мой взгляд цеплялся только за голые стены, немногочисленные предметы обстановки или лица Левенвольде с Яковлевым. В этих казематах на лицах лежит печать уныния и безнадёжности. Или мне это только кажется. Что-то я упустил за последние месяцы. Затеял множество проектов, но их реализация висит на тонкой ниточке моей жизни, за которой ведёт охоту группа решительно настроенных и умелых людей. И в этой 'военной' ситуации я позволил себе расслабиться и доверил расследование случайному в общем то человеку. Человеку, который сам может оказаться основным заказчиком моего убийства. Пора мне изменить приоритеты. Во-первых, на ближайшее время главной задачей для меня является поимка заговорщиков. Как сделать это наилучшим образом? Только возглавив расследование самому.

Взяв лист бумаги, начал рисовать схему. В случае моей смерти, кто может наследовать трон? Анна Петровна, сестра или кто-то из дочерей Ивана V? Все они относятся ко мне хорошо, даже старшая из царевен, герцогиня мекленбургская Екатерина Ивановна. Вряд ли они стали заказчиками моего убийства. Но вокруг каждой из них крутятся вельможи, которые могут рассчитывать занять место опекуна или фаворита новой императрицы. Это я исхожу из того, что стычка на мосту через Мойку спланирована именно как попытка моего убийства. Смущает то, что в параллельной ветви истории ничего подобного не произошло, а значит какие-то мои действия дали толчок или стали причиной покушения. Например, кто-то испугался моей внезапно выросшей независимости в поведении или каких-то конкретных моих необычных поступков.

Но вернёмся к заговорщикам. Если я не верю в вину кого-то из своих тёток или сестры, то след ведёт к тем, кто к ним ближе всего. Таких людей немного. Меншиков, герцог Голштинский, Остерман и кто-то из верхушки Салтыковых. Ивановский клан помимо царевен возглавляют трое. Это дядя сестёр, обер-шенк Василий Фёдорович Салтыков. Во-вторых, старейшина рода Салтыковых, тоже Василий Фёдорович, по чину стольник и на днях назначенный командовать Невским драгунским полком. Наконец, Иван Ильич Дмитриев-Мамонов, морганатический супруг Прасковьи Ивановны и генерал-губернатор Санкт-Петербурга. То, что Меншикову и мне удалось избавиться от присутствия герцогов голштинских, не означает того, что в Петербурге они потеряли всех сторонников. Тот же Ушаков мог работать на них, как и друзья сидящего в заточении на Соловках Толстого. Но исполнителем воли голштинцев мог стать и кто-то другой, что сильно усложняет картину. Например, кто-то из командиров гвардии.

Я вздохнул. Все это рассуждения я повторял не один раз. Подозреваемых слишком много. Даже то, что на дыбе Меншиков никак не подтвердил своего участия в покушении на мою особу, не устраняет до конца версию с его участием в заговоре. Реальнее было бы найти непосредственных участников. Банду Рябого ликвидировали, но есть вторая шайка во главе с Луниным. Однако благодаря странным действиям главы Тайной канцелярии эта ниточка затерялась где-то за морем. Пока их там пытаются отыскать, главный заговорщик может организовать на меня новое нападение. Справится ли Служба Охраны с моей защитой, несмотря на все тренировки?

Сейчас Матюшкин захватил помещения Третьего отделения, а его люди проводят предварительные проверки жандармов на лояльность. Самого Ушакова уже должны допрашивать. Сначала 'без виски', то есть без подвешивания на дыбе, этого 'универсального' следственного инструмента. Моё присутствие в пыточной сейчас больше навредит. Генерал, всесильный глава тайной службы, должен привыкнуть к новому положению, в котором он никто и даже меньше. Андрей Иванович может попробовать начать выкручиваться, но когда начнутся бесконечные пытки, будет очень трудно придерживаться одной и той же версии своих показаний. Хотя я вполне верю, что мастер допросов сможет что-то утаить от дознавателей. Да и мужик он крепкий и терпеливый.

Мысль, что обрекаю человека на возможно несправедливые предстоящие мучения, меня посещала. Но дело в том, что благодаря его непонятным действиям моя жизнь остаётся под угрозой. Великодушие и гуманизм может дорого обойтись для меня, а главное для дел, которые я только начал. В общем, успокоив немного свою совесть, я решил покопаться в бумагах бывшего хозяина кабинета. Пригодились ключи от бюро, оставленные генералом в замке, когда он доставал письмо преподобного Афанасия. Хотя пару ящичков пришлось взломать самым грубым образом. Впрочем, документы мне были знакомы. Часть из них Ушаков приносил мне для чтения во время аудиенций. Часть была зародышем картотеки. В своё время я заставил Кириллова и архивариусов своей канцелярии заняться изготовлением каталогов по различным темам. Заказали придворным столярам изготовление каталожных ящиков и шкафов для хранения папок с документами. Благодаря росту производству бумаги на Охтинском заводе у нас появилось довольно много картона. Пока ещё рыхлого и тёмного, но по нынешним временам чрезвычайно дешёвого. Из картона по моим указаниям начали в массовом порядке прессовать папки для документов.

С этими папками пришлось немного повозиться. Для начала во время одного из посещений Академии дал тамошним математикам условия простейшей задачи - разработать принцип расчёта формата стандартного листа, но только не на метрической основе, а на футовой.

- Лист должен иметь площадь в один квадратный фут, иметь прямоугольную форму. Размеры нужно рассчитать так, чтобы соотношение сторон при сгибании пополам оставалось постоянной величиной.

Практически при мне Эйлер первым добился результата и вывел соотношение Лихтенберга (один к корню из двух), лежащее в основе бумажных форматов. Опередив таким образом на сорок лет своего ещё не родившегося соотечественника, Эйлер дал своё имя этому открытию. Не сомневаюсь, что даже без моей помощи его имя будет запечатлено ещё во многих математических формулах.

Получившийся у меня эталонный лист был гораздо меньше метрического А0 и немного больше распространённого в деловой среде XXI века формата А4. Поэтому для использования в делопроизводстве я велел использовать лист в половину квадратного фута площадью.

Размеры папок для удобства хранения внутри документов немого больше стандартного листа. Так как скоросшиватели появятся у меня неизвестно ещё когда, то пришлось вместо обычной папки клеить папку-конверт, надёжно удерживающую вложенные в неё листы.

В общем, и картонщики и мебельщики и архивариусы постепенно привыкли к соблюдению нужных стандартов. Тем более я лично следил за организацией делопроизводства в своей канцелярии. Чиновники из коллегий, глядя на мой энтузиазм, тоже перенимали новую моду.

Но я отвлёкся. Перебрав бумаги Ушакова, я в итоге заинтересовался стопкой досье, которая явно имела отношение к расследованию заговора. Тут были дела на всех подозреваемых, но также, почему то, данные на заместителя самого начальника Тайной канцелярии, князя Григория Урусова. Характеристика, биография, лица с коими дружен или просто общался. Даже протоколы наблюдения. Неужели он один из заговорщиков? Тогда как получается, что князь отправился ловить Лунина в шведских землях? Один изменник ловит других?

Мои размышления прервало появление Матюшкина с отчётом о предварительном допросе Ушакова. Генерал не признал, что полгода назад каким-то образом пытался предотвратить моё восшествие на престол. Решение послать на поиски банды Лунина инквизитора, а не воинскую команду объяснил недостаточностью улик.

- Говорит, за последние недели таких сообщений были десятки и все ложные. Устали зазря солдат гонять.

- Как-то не серьёзно это звучит. Причём тут иеромонах?

- Запирается Ушаков. Нужно продолжить допрос с дыбой, кнутом и калёным железом.

Я побарабанил пальцами по столу. Есть шанс, что я ошибаюсь в своих подозрениях. Но Ушаков явно что-то скрывает даже под угрозой пытки. Матюшкин и Левенвольде похоже тоже так считают.

- Действуйте. Предупреди палача, что если генерал случайно умрёт - следующим на дыбе окажется он сам. И кнут с железом используйте в последнюю очередь.

Шрамы от пыток у всех попавших в руки дознавателей ищут в первую очередь. Это клеймо на всю жизнь, а если я всё же ошибся - не хочется портить дальнейшую биографию Ушакову. Разумеется, работать с ним я уже не смогу. Но как это часто бывает в российской истории, ссыльные и опальные приносят иногда серьёзную пользу где-нибудь в Сибири.

Иеромонах Арсений выглядел спокойно, когда его привели ко мне. Я с любопытством разглядывал человека, которого церковь канонизирует в конце XX века. Он прославится блестящими проповедями и бескомпромиссностью в общении с императрицами. За свою критику секуляризации церковных земель и пострадал в итоге. Одно время я думал, что он мог бы заменить моего престарелого духовника высокопреподобного Тимофея. Но меня пугают наши неизбежные конфликты с несгибаемым защитником церкви. Вольно или не вольно любая моя близость с таким человеком принесёт в итоге вред моим планам. Найду себе более покладистого духовника.

Арсений пересказал мне сегодня то, что написал в письме к архиепископу Георгию, то есть о своих подозрениях в отношении Ушакова, Феофана Прокоповича и священника Сойкиного Погоста.

- Благодарю тебя, Ваше преподобие. Ты сделал большое дело, разглядев измену там, где её никто не видел.

Разумеется, я отпустил уставшего от передряг и столичных интриг человека. Только когда он выходил, попросил благословить меня и помолиться о моём здравии. Какого-то облегчения от благословения святого я не почувствовал и решил выйти на воздух. Эти тяжёлые каменные своды главной имперской тюрьмы давят и мне на психику. На крыльце стоял, слушая шум очередного осеннего дождя. От крепостных ворот подъехала знакомая карета из которой прихрамывая выбрался Остерман и, подойдя ближе, взмахнул шляпой и поклонился.

- Заходи под крышу, Андрей Иванович. Незачем под дождём стоять, простудишься.

Я подал знак Левенвольде и он, зацепив Яковлева за рукав, оставил нас наедине с вице-канцлером. Только пара бедолаг-охранников, не обращая внимания на холодные капли, застыли саженей в пяти от нас, контролируя периметр безопасности вокруг меня. Барон, стрельнув взглядом на закрывшуюся у нас за спиной дверь, достал трубку и неторопливо её разжёг.

- Почему ты служишь мне, Андрей Иванович?

- Потому что ты мой Государь, Пётр Алексеевич.

- Этого мало. Меншиков тоже считает меня своим царём, но решил, раз я малолетка, то он может диктовать мне, что я могу делать, а что нет. Ушаков же, если даже он не прямой изменник, тоже весьма вольно воспринимает свою присягу и то, как он может мне служить.

- Что он натворил? По его вине разбойники вновь ускользнули?

- Да. И не понятно пока, то ли он специально так подстроил, то ли по дурости. В его глупость я не верю. Мне кажется, он мог сам себя перехитрить. Но дело не в нём. Дознаватели разберутся со временем в его причастности, а суд Сената приговорит к справедливому наказанию.

- Что тебя беспокоит, Ваше величество?

- Меня беспокоит мысль о том, кого следующего придётся отправить на дыбу. Нет ли моей ошибки в том, что Меншиков и Ушаков пошли против меня? Может быть, я был недостаточно откровенен с тем, кому доверил править от своего имени?

Вице-канцлер пыхнул трубкой и улыбнулся.

- Есть что-то важное, о чём ты решил не говорить мне или кому-то другому, Государь. Что-то объясняющее твою не по возрасту умудрённость, необычные знания и дар предвидения. Я полон любопытства, но уверен, что существует веская причина такой скрытности, а значит мы не должны от тебя чего-то требовать, но просто исполнять свой долг. Если же по глупости или своеволию допустим ошибку, то, не ропща, примем твой суд и наказание.

Я кивнул.

- Хочу сказать тебе, Андрей Иванович, что доверяю тебе. Если появятся какие-то сомнения, не иди путём светлейшего или Ушакова, скажи мне откровенно. Уверен, мы сможем вместе прийти к правильному решению.

- Обещаю ничего не скрывать, Ваше величество.

Удовлетворённо хлопнув Остермана по плечу, я кинул взгляд на серое небо, вдохнул сырой осенний воздух и пошёл работать дальше.

- Как тебя занесло в Сойкин Погост, Виллим?

Голландец виновато развёл руками.

- Совершенно случайно, Государь. Решил, раз уж оказался в Ямбурге проверить окрестные месторождения песка.

Я улыбнулся. Виллим Эльмзель мне нравится своим оптимизмом и лёгкостью на подъём. Недавно появившись в российской столице, он сумел попасть ко мне на приём и после недолгого разговора я пришёл к выводу, что он кое-что понимает в варке стекла. Отправил его в Ямбург вместе с приказчиком от коммерц-коллегии организовать переезд мастеров-стекловаров в Петербург для строительства еще одного завода.

- Ну и как? Нашёл что-нибудь интересное?

- Нашёл, но нужно проверять насколько песок чистый.

- Проверяй. Делай всё по науке. Мне нужно чтобы этот новый завод смог помимо всего прочего варить также оптическое стекло не хуже того, то ты у себя там делал.

- О, Ваше величество, обычное стекло для окон и зеркал это совсем не то, что используется для подзорных труб и телескопов! Для оптического стекла необходима очень сложная алхимия.

- Я в тебя верю. Дозволяю создать при заводе лабораторию для опытов с разными составами. Финансирование пойдёт через Академию наук. Найди там на кафедре химии Гмелина и скажи, что я велел помочь.

- Очень хорошо, Государь. Но какое стекло ты хочешь получить в этой лаборатории?

- Разное. Главное, чтобы в нём было поменьше примесей и неоднородностей. Попробуй придумать механическое устройство для размешивания стекломассы во время варки.

- Интересная мысль. Полагаете, обычный рабочий не справится с такой работой?

- Не справится, это если варить несколько дней придётся. Рука устанет и дрогнет или вообще незаметно отлынивать работник начнёт. Сделай машину. Ещё постарайся получить стекло с разным преломлением света. Даже коллекцию создай, но чтобы всегда можно было повторить нужный образец! Это важно! Если не знаешь, как измерить это преломление - подумай вместе с моим придворным оптиком Беляевым или спроси математика Эйлера. Он сейчас разрабатывает теорию оптики.

- Обязательно со всеми познакомлюсь!

- Замечательно! Яковлев сейчас подготовит соответствующие письма от меня, а ты пока расскажи, что произошло. Не обижали тебя здесь?

Подозрения, что Эльмзель как-то замешан во всей этой истории с покушением у меня не было. По-русски он не говорил, прибыл в город недавно, уже после печальной гибели Феди Лопухина и в связях с моими вельможами, да и с иностранными резидентами замечен не был. Хорошо разбирается в химии, а для меня химики сейчас очень нужны. Так что я сразу озадачил голландца изобретением ахроматических линз. Пока конечную цель не озвучил, но дал направление работать над изготовлением оптического стекла, из которого потом можно эти линзы собрать. Собственного производства оптического стекла в России не было до первой мировой войны. А мне нужны хорошие приборы вроде микроскопов, где без оптики никак не обойтись. И нужно таких устройств много!

Глава 15

Уже поздно ночью я вернулся домой, в Летний дворец. Заснул как убитый и никакие картины пыток и мрачных казематов мне не мерещились. На следующий день ко мне вместе пришли два вице-адмирала, Иван Головин и Наум Сенявин. Сенявин отчитался о поездке в Киль и Любек. Сообщил, что цесаревны Анна и Елизавета Петровны чувствуют себя хорошо и передал письма от них.

- Как корабли перенесли плавание?

- Удовлетворительно, Ваше императорское величество. Было несколько небольших поломок, которые устранили в Любеке.

- Жду от тебя подробного письменного доклада. Поломки это плохо. Значит, в более дальних экспедициях проблемы из небольших станут серьёзными. И, разумеется, понадобятся удобные базы для ремонта. Надеюсь, Сергей Голицын договорится об этом в Лиссабоне и Мадриде, а австрийцы нам не откажут в своих итальянских портах.

Сразу озадачил Сенявина приемкой дел в галерном флоте и петербургском порту. Дорога их бывшего командира Змаевича, пойманного на растрате, лежала из столицы в непрестижную Астрахань. Там год назад скоропостижно скончался брат Наума Сенявина, Иван.

- Тебе придётся навести порядок в казне флота и порта. Проконсультируйся с камер-коллегией. Сейчас все государственные учреждения переходят на новые правила бухгалтерского учёта и заводят специальные счета в государственном банке. Кроме того, твоя идея по сокращению числа галер и хранения большей части флота в разобранном состоянии на случай военных действий признана стоящей. Так что тебе её и придётся реализовать.

Вице-адмирал не показал особого удивления таким серьёзным изменениям всего лишь за три месяца его отсутствия в Петербурге. Видимо уже проинформировали коллеги из Адмиралтейства. Воспользовавшись моментом, решился похлопотать за своего племянника Ивана, сына того самого бывшего астраханского командира, ныне попавшего в камеру как свидетель по делу банды Лунина. Я пожал плечами.

- Я не верю в измену твоего злополучного родственника. Но вижу дурость и небрежение службой. Это ж надо умудриться позволить захватить свой корабль кучке разбойников!

Не на пользу пошло присвоение молодому офицеру весной звания унитер-лейтенанта до вакансии и без баллотирования, только за заслуги умершего недавно отца!

Перешли к теме поимки преступников. Поиском бандитов на море и побережье занимались десятки судов Балтийского флота и таможни. Общее руководство прочёсыванием финских шхер лежало на Головине от Адмиралтейства и Урусове от Тайной канцелярии.

- А где сейчас сам князь?

- Урусов отправился в море ещё два дня назад. Планировал пообщаться со шведами на месте.

- Передайте ему сообщение, что я жду его с докладом.

У меня было некоторое сомнение насчёт заместителя Ушакова. Уж больно странно выглядит это его неожиданное рвение поплавать по финскому заливу. Плюс досье Урусова в бумагах Ушакова говорит о том, что генерал не доверял своему ближайшему помощнику.

- Мне очень не нравится ситуация, когда государственные преступники легко могут уплыть за море. Похоже, таможенные суда не справляются с задачей охраны морских рубежей империи. Поэтому я считаю необходимым оставить за таможней работу только в порту. Охрану берега, надзор за рыбаками и отлов контрабандистов, шпионов и беглых займётся отдельное ведомство. Назовём её Береговой охраной. Подумайте в Морской коллегии, кто сможет организовать и возглавить такую службу. Учтите, что нечто подобное нужно будет организовать в Белом море. Уверен, нашим китобоям и рыбакам не помешает поддержка военных вдали от российских берегов.

- Тогда и в Астрахани понадобится такая служба, - заметил Головин.

Собственно, он догадывался, что именно ему и придётся заняться этим делом. А ведь он ещё к тому же кригскомиссар флота, да и к расследованию заговора против меня причастен! Но пока у меня нет русских адмиралов кроме стоящих сейчас передо мной. Доверять щекотливые дела иностранцам я не рискую. Ну не считая Остермана, женатого на русской боярыне Стрешневой, моей троюродной племяннице или Левенвольде, который можно сказать коренной прибалт (хоть и немец), а значит, связан намертво с империей.

- Разумеется, Иван Михайлович. В перспективе Береговую охрану нужно будет организовать на Азовском и Чёрном морях, когда победим турок. А ещё раньше в Охотске на востоке пора свой флот заиметь. У меня большие планы по освоению тихоокеанских берегов.

Может быть я и спешу со всякими реорганизациями, но раз возникла такая ситуация с побегом морем важных преступников с нашей территории, то нужно выстроить систему предотвращения побегов и проникновения в будущем. Береговую охрану на Балтике учредил мой дед. Изначально в виде таможенных судов, которые по мере сил боролись с контрабандистами. Я же решил пойти дальше и отделить коммерческую составляющую таможни от пограничной. Пока не стал озвучивать планы объединения морской охраны, пограничников на суше и жандармерии в тылу. Но в не слишком далёком будущем пограничные войска примут более привычный для меня вид отдельного рода войск в подчинении службы безопасности.

Григорий Чернышев пришёл со своим помощником из петербургской полиции майором Рыкуновым. Этого служаку я знаю с весны, со времен своих первых 'походов' по столичным конторам. Начал я с выговора.

- Я недоволен, Григорий Петрович. За порядком в губернии отвечает твоё ведомство, а не Тайная канцелярия. У тебя в подчинении земские комиссары, старосты, околоточные, съезжие, а значит, ты первый должен был мне сообщить, что в Ямбургском уезде замечены подозрительные лица!

Генерал-лейтенант попытался оправдаться, что, мол, ведомство его образовано недавно, земские комиссары привыкли подчиняться камерирам и камер-коллегии, да и сам он только вступил в должность вместо опального Девиера. Я дал ему время высказаться, а затем перешёл к обсуждению плана реформирования полиции.

- Я хочу, чтобы в столицах и в губерниях в рамках полицейских управлений были образованы сыскные ведомства, которые станут заниматься уголовными и прочими делами, требующими расследования. Дел у сыскарей будет много, поэтому жду от тебя план организации сыскных канцелярий, штаты и устав.

Принялись обсуждать, как лучше всё устроить. Рыкунов, как более опытный в полицейских делах человек, оказался полезнее в разговоре, чем его начальник. Я же гнул свою линию:

- То, что признание преступника под пыткой у нас главное доказательство в суде меня не устраивает. От боли человек начинает придумывать и клеветать на невинных, да и варварство это - истязать свидетелей и подозреваемых. Научитесь работать тоньше, используйте другие улики помимо допросов.

- Где ж таких ловких сыскарей найти, Ваше величество?

- Не прибедняйся, майор. И ты, и твои сыщики не одну собаку съели в поисках преступников. Я считаю, что сыскное дело - целая наука, а потому создавайте кафедру сыскного дела наподобие тех, что есть в Академии. Отправьте лучших специалистов преподавать и писать учебники, а остальных - учиться у них в свободное от работы время.

Криминалистика как наука ещё не появилась. Даже названия такого нет. Термин должен был ввести в научный оборот австриец Ганс Гросс в конце 19 века. У России с моей подачи есть хорошая возможность застолбить первенство в этой области. Не вполне пока мне понятно, как полицейские с их спецификой станут взаимодействовать с академиками, но сам статус научной кафедры может заставить простых сыщиков перенять систематичность и научную организованность во всей системе сыскного дела современной России.

Как это регулярно теперь у меня происходит, я подсунул собеседникам план реорганизации полиции, формально разработанный в моей канцелярии, а фактически мною. Подписи под планом оставили не только я, но и Макаров как эксперт, Кириллов как секретарь первого (общего) отделения моей канцелярии и Левенвольде, как глава этого отделения. Пусть разбираются мои современники и будущие историки, кто же в моём окружении оказался такой умный. Надеюсь, не слишком уверенно станут показывать в мою сторону.

Чернышёв и Рыкунов принялись разбираться в документе и задавать вопросы. Сейчас, на аудиенции, на них могу ответить я, а позже они наверное будут удивлены невнятностью ответов от тех же Кириллова, Макарова или Левенвольде. Первоисточник проекта мои ближайшие соратники не раскроют и в итоге полицейские будут вынуждены домысливать что-то сами. Я, конечно, аккуратно их буду направлять, но в итоге через какое-то время инициаторами реформы полиции все начнут считать Чернышёва и его помощников.

При канцелярии генерал-полицмейстера запланировано организовать также лабораторию медицинской экспертизы. Чернышёв предложил назначить в неё лекаря батальона городовых дел Ягана Штарина. Я одобрил. Этот датчанин уже имел со мной разговор. И даже получил задание собирать отпечатки преступников и разработать их классификацию. Думаю, через несколько лет можно ожидать успешного использования дактилоскопии в раскрытии какого-нибудь громкого преступления. А сегодня лекарь, похоже, весьма озадачился, зачем царю понадобилось ставить ему такую хлопотную задачу.

Кроме разработки дактилоскопического метода Штарину, как официальному медицинскому эксперту придётся участвовать в расследовании всех убийств и преступлений с увечьями, оформлять протоколы и формировать свою долю полицейского архива. Вообще я больше надеялся на формализацию методов и тактики ведения следствия. Надеюсь, Рыкунов, Чернышёв, Штарин или кто-нибудь ещё из толковых сыщиков сможет подготовить грамотные и подробные инструкции и шаблоны опросов и протоколов. Для этого научная кафедра у них и создаётся.

После ухода полицмейстеров я устало откинулся на спинку стула и взглянул на часы у стены. Пора сворачивать на сегодня дела.

- Кто там ещё в приёмной, Рейнгольд?

- Придворный оптик Беляев, коего ты вызвал. Остальные встречи я имел смелость перенести на завтра, чтобы ты смог отдохнуть.

- Надеюсь, у них ничего срочного не было. Зови Беляева в токарню.

Дело в том, что вчера в Тайной канцелярии я понаблюдал за работой своего гравёра, Степана Коровина. В своё время он душу вытряс из крестьян, видевших Лунина под Кексгольмом перед ликвидацией банды Рябова, чтобы получить детали его внешности и нарисовать портрет. Как поведал мне потом иеромонах Арсений, сходства с оригиналом получилось мало и только намёки местного священника в Сойкином погосте позволили инквизитору заподозрить в группе солдат особо опасных преступников. Но Коровин не унывал и теперь вдохновенно рисовал новые портреты Лунина и его подельников, опять же со слов свидетелей. У меня появилась идея внедрить в криминалистику технику фоторобота. Немного подумав, понял, что для нормального результата понадобится хотя бы примитивный проектор. Затем набросал записку, что мне понадобится и вызвал к себе придворного мастера.

Беляев как обычно пришёл с сыном, тоже Иваном. Я встретился с ними в токарной мастерской. Снял с выставки последнюю модель его фонаря-прожектора с большой линзой, фокусирующей свет керосиновой лампы внутри пучка света. На принесённых оптиками прямоугольных кусочках стекла нарисовал по отдельности волосы, глаза, нос, рот и очертания лица. Получилось грубовато, но когда я спроецировал общее изображение на белую стену, молодой Беляев даже восторженно ухнул. Правда, мощности керосинки было маловато для яркого изображения. Да и стопка стекол не идеальной прозрачности ослабляла свет. Но я задул свечи в канделябре и в круге света все смогли разглядеть корявую рожу немного дьявольского вида.

- Вот смотри, Иван, если поменять это стекло на другое - получим иное лицо с другим носом. А если заменить это стекло - изменится борода.

- Для чего сия забава, Государь?

Я объяснил мучения Коровина с составлением портрета преступников со слов очевидцев.

- Когда он много раз переделывал один и тот же портрет и спрашивал, который похож больше, бедные крестьяне уже начинали путаться и готовы были согласиться на любой вариант, лишь бы Коровин от них отвязался. В итоге, сходство с оригиналом оказалось очень отдалённое. С этим же твоим фонарём, да с набором стёкол с разными формами носа, бороды, глаз и прочего любой человек, даже не художник простым подбором может получить портрет преступника. Достаточно спросить видевшего негодяя человека: 'нос такой или может быть вот такой?', 'глаза эти или вот эти?'.На лицах зрителей первого в мире показа работы прототипа диапроектора появилось понимание, и я обратился к мастеру.

- Тебе нужно будет переделать фонарь так, чтобы перед линзой появились узкие секции для вставки стёкол. Вставлять наверное лучше сбоку чтобы не бились.

- Сделаю, Государь.

- Думаю, десятка секций будет достаточно. И посоветуйся с Коровиным. Он нарисует варианты носа и прочих частей лица нормальной стойкой краской по стеклу.

Надеюсь, гравёр найдёт подходящий рецепт краски, а то мои каракули уже поплыли и размазались.

Осень - время ассамблей и балов. Русские за последние годы вошли во вкус развлечений по-европейски, хотя по мнению французского поверенного в делах Ле Маньяна развлекались с присущим этому народу безудержностью и куражом. Тем не менее, на вечерах при посольстве Франции хозяева старались приучить гостей к стилю и изяществу, принятых в лучших салонах Парижа. Сегодня в особняке собрались в основном 'свои', то есть французы, нашедшие своё место при петербургском дворе или русские - друзья Франции. Маньян переходил из комнаты для танцев в курительную, а оттуда в обеденную залу или шахматную комнату. Перекидывался короткими диалогами с гостями и шёл дальше, приглядывая чтобы всем пришедшим в его дом в этот ненастный осенний вечер было уютно и комфортно.

Настроение у него было грустное, хотя он и не подал виду. Сегодня утром с почтой из Франции пришло печальное известие о внезапной кончине очаровательной маркизы де При. Фаворитка герцога де Бурбон, ещё год назад бывшего первым министром юного короля Людовика XV, пользовалась безмерной любовью своего покровителя и оказывала огромное влияние на политику королевства. И вот её не стало по неясной причине. Ходят слухи о скоропостижной болезни и самоубийстве, но нельзя исключать происки врагов.

'Ах, Жанна, никогда больше ты не порадуешь гостей шато Белесба своей непревзойдённой игрой на клавесине!' - сокрушался дипломат. - 'Мир жесток! Ещё недавно ты выбирала невесту королю, а теперь таинственно погибаешь в нормандской глуши'.

Хотя Маньян и принадлежал к враждебной герцогу Бурбону партии, но в тайне восхищался красотой и умом блистательной Жанны де Пленёр, маркизы де При.

- Вы чем-то озабочены, дорогой друг?

Жан Арман де Лесток, лейб-медик цесаревны Анны Петровны, герцогини голштинской, сумел застать французского посланника врасплох.

- Нет-нет, Жан, всё хорошо. Лучше подскажите, как продвигаются ваши дела на медицинском поприще? Я слышал, что вы и Дювернуа готовите переворот в анатомической науке?

- Ну что вы, сударь, ничего особенного. Дювернуа действительно добился определённых успехов в препарировании трупов, но я специализируюсь на жизни только зарождающейся. Его величество запретил мне увеселения и поставил задачу набраться опыта на приёме родов у столичных горожанок. Ничего сногсшибательного, обычная рутинная работа в клинике.

- Я не узнаю вас, Жан. Скромность вам к лицу, но ходят слухи об уникальной операции которую вы провели недавно.

- Это операция называется кесарево сечение. Её практиковал ещё наш с вами соотечественник Амбруаз Паре больше ста лет назад. Но я научился делать операцию так чтобы не только у новорожденного, но и у женщины оставался шанс выжить. Всего лишь несколько правильно сделанных швов и последняя пациентка сумела выжить и уже поправляется. Однако всё это чрезвычайно рискованно. Только отсутствие других вариантов для выживания моей подопечной дало мне смелость на этот рискованный шаг. Молю Бога, чтобы мне не пришлось делать того же для Анны Петровны.

Лесток умолчал, что три другие женщины, которым он делал подобную операцию за последние недели, так и не оправились после родов.

- Как здоровье её высочества? Вы, наверное, скоро отправитесь в Киль, вслед за своей госпожой?

- Спасибо, она чувствует себя хорошо, и я отправлюсь в Голштинию в ближайшие дни, пока осенние шторма не перекроют мне путь.

Собеседники подошли к группе придворных художников во главе с живописцем Караваком и скульптором Растрелли. Завязался разговор об императорском конкурсе на жанровую картину, в котором первый придворный художник также принял участие.

- Вы уже выбрали сюжет для своего полотна, Луи? - поинтересовался у Каравака, улыбаясь, Лесток и, не дожидаясь ответа, предложил тему из скабрезного анекдота.

Ле Маньян незаметно оставил эту группу хохочущих людей и подошёл к курящему в одиночестве генерал-лейтенанту де Кулону, главе Инженерной конторы и школы. Обменявшись приветствиями с соотечественником, дипломат принял от вышколенного лакея свою трубку и молча встал рядом, наблюдая за остальными посетителями. Особенно ему были любопытны два юнкера Собственной императорской канцелярии. Молодые офицеры, собранные под эгидой пятого отделения этого многообещающего заведения грозили стать в ближайшие годы во главе многочисленных правительственных ведомств. Лидер этих 'молодых волков', Борис Юсупов о чём-то серьёзно беседовал с унтер-лейтенантом флота Семёном Мордвиновым. Оба они несколько лет учились во Франции и являлись завсегдатаями вечеринок по-французски, подобных нынешней. Но на тесное сотрудничество с представителем иностранной державы не шли. О своих делах и близости к императору старались публично не разговаривать. Секретность в императорской канцелярии соблюдали жёстко. И сейчас, как ни напрягал Ле Маньян свой слух, на таком расстоянии ничего из беседы своих гостей не слышал.

Неожиданно стоявший рядом де Кулон произнёс, не поворачивая головы:

- Постарайтесь отговорить короля от поддержки своего тестя в борьбе за польский трон.

Посол скосил глаза, ожидая продолжения, а старый генерал, пыхнув дымом из трубки, продолжил:

- Война никому не нужна, но в Адмиралтействе есть план как в случае войны уничтожить французскую эскадру.

- Всё так серьёзно?

- Более чем. Против новых пушек не устоят никакие корабли.

- Новые пушки? Я слышал, из-за них пострадал генерал Корчмин. Они ненадёжны и опасны для своих канониров.

- Они только пока ненадёжны. Но пройдёт несколько лет, конструкцию доработают, и флоты всех великих держав станут беззащитны перед их убийственным огнём.

Кулон затушил трубку и слегка поклонившись, пошёл прочь. Резидент Франции попытался осмыслить сказанное. Сделавший блестящую карьеру при покойном царе Петре I французский инженер Алферий де Кулон иногда предоставлял своим соотечественникам важные сведения. Не какие-то особые секреты и тайны, но важные наблюдения за скрытой жизнью российского правительства. Высокий пост главы всех инженеров страны придавал вес его словам, а значит, в ближайшем отчёте в Париж нужно написать, что русские усиленно готовятся к войне за Польшу и что разрабатываемые ими бомбические орудия представляют нешуточную угрозу флоту королевства. Хм... возможно под таким соусом получится выбить из прижимистого Флери больше средств на дипломатическую и агентурную работу в России. Да, Кулон обронил свои слова как будто невзначай, но заплатить ему придётся немало: деньгами, подарком или услугой.

Интересно, откуда у главного российского инженера такая уверенность в успешном итоге разработки нового оружия? Хотя в России в последнее время всё время что-то происходит. Лекарство от оспы, например, уже заинтересовало самого Людовика XV. Ещё памятна смерть от ветрянки его родителей и старшего брата. Судя по тому, что российский царь чувствует себя удовлетворительно после прививки вакцины, можно будет смело порекомендовать сделать то же самое и своему королю. В случае удачи его, Ле Маньяна ждёт достойная награда!

Однако, начавшиеся с приходом нового царя реформы порождают опасения, что эта огромная страна станет ещё более могущественной. Вот даже Кулон предупреждает, что через несколько лет в случае морского сражения у французского флота нет шансов против российских кораблей! И это в то время, когда русские суда боятся выходить за пределы Балтики и догнивают на рейде Кронштадта! Тем не менее, собственные наблюдения французского посла за событиями последних месяцев в российской столице навевали на него свои сомнения. Ле Маньян ещё недавно подозревал, что вопросы в Петербурге решаются борьбой придворных группировок. Но сейчас, понаблюдав за энергичным юным царём, французский поверенный в делах начал страшиться будущего. Пройдёт несколько лет, юный мальчик вырастет и станет ещё более энергичным и решительным, окружённый стаей 'молодых волков', на страх всем соседям и Франции. Возможно, для блага цивилизованного мира будет лучше если на российском престоле станет править кто-то менее амбициозный. Но смерть Петра Алексеевича пока не берёт. Оспа ему уже не угрожает, пуля его не взяла! Надежда, что 'неведомые' заговорщики снова повторят свою попытку убить царя меркнет. За считанные недели вокруг российского самозваного императора возникла сложно организованная служба охраны, явной и тайной, из независимых от вельможных кланов людей. Хотя есть и бреши в этой обороне, если арестован даже глава могущественной Тайной канцелярии. Неужели Ушаков связан с князем Урусовым, тем человеком, который ещё летом намекал Ле Маньяну на возможную смену династии в ближайшие дни? В тот раз, недавно прибывший на смену Кампредону, новый французский посланник не рискнул глубже влезать в сомнительное мероприятие по смене царствующего монарха, но за событиями следил с интересом.

Ле Маньян отпил вина из бокала, поднесённого слугой на небольшом подносе. Если князя арестуют, обвинить французов не получится. Однако заместитель главы Третьего отделения царской канцелярии похоже успел сбежать за границу. Заговорщики вновь успели замести следы, только события ускоряются, и скоро ищейки императора найдут того, кто желает ему смерти. Если это Ушаков, то цепочка выведет на голштинцев, которым он предан. Любопытно, возможно и Лесток в этом участвует и его скорый отъезд на самом деле бегство от наступающих на пятки сыщиков службы государевой охраны.

Пожалуй не стоит спешить с выводами об участниках заговора. Похоже, вскоре всё прояснится, юный Пётр II расправится со своими врагами и станет ещё сильнее. И кто его тогда сможет остановить? Если малой кровью устранить опасность Франции не получится, то понадобится антироссийская коалиция держав. Нужно намекнуть англичанам, что новые русские пушки прежде всего угрожают их собственному морскому господству. Если удастся объединить усилия с британцами, то до начала войны можно поспособствовать созреванию ещё не одного заговора.

Глава 16

- Тебе пора идти! - Екатерина Иоанновна, герцогиня мекленбургская и просто ещё далеко не старая женщина разбудила своего мужчину нежным поцелуем. Князь Михаил Белосельский сначала погладил тёмные волосы любовницы, потом приоткрыл глаза и поцеловал её в губы в ответ.

- Просыпайся, отоспишься на заседании Сената в своём уголочке.

- Сегодня у меня по программе медицинская канцелярия. Буду нюхать лечебные травы и слушать бубнёж Ивана Блюментроста.

- Тем более! Есть травы, которые усыпляют. Не хотелось бы мне вечером услышать анекдот о том, как один из юнкеров императорской канцелярии храпел на заседании вместо того, чтобы постигать премудрости управления.

- Разве я храплю?

- Конечно нет, милый. Ты только ворочаешься во сне ночью.

- Я не против и сейчас поворочаться.

Михаил прижал податливое тело женщины к себе и принялся её ласкать. Прошло достаточно много времени, когда закончив любовные утехи, он всё же был вынужден покинуть любовницу и начать одеваться в свете причудливо разукрашенной новомодной керосиновой лампы. Герцогиня с удовольствием наблюдала за молодым статным телом своего фаворита.

- Тебе идёт эта форма, но мне кажется, морякам можно придумать другой мундир.

Белосельский выпятил грудь, красуясь, а затем припал на одно колено у ложа подруги.

- Когда ты станешь императрицей, издай указ о том, чтобы форма офицера флота была белого цвета.

- Почему белого? Впрочем, мне никогда не быть царицей, ты же знаешь! Кроме того, у меня есть всё для счастья: дочь, этот дом, свобода. У меня есть любимый мужчина. Мне не нужен трон и нет никаких шансов, что я на него когда-нибудь воссяду.

- Жизнь переменчива, Катя, но ты права в одном - ты всегда можешь положиться на мои чувства к тебе.

На выходе из ворот вокруг особняка старшей дочери Иоанна V Михаил наткнулся на карету генерал-губернатора Петербурга Ивана Дмитриева-Мамонова. Похоже, ждали именно его так как хмурый лакей приглашающее открыл дверцу экипажа и Белосельский не раздумывая нырнул внутрь.

- Здравствуйте, Ваше превосходительство.

- Здравствуй, твоё благородие. Заждался я тебя, а дело не терпит.

- Что-то случилось?

- Ушаков арестован. Служба охраны допрашивает его и всех его подчинённых в Тайной канцелярии. Знает генерал немного, но достаточно, чтобы следующим кого потащат в застенок, оказался я.

- Что будем делать?

- То, что и планировали, только уже сегодня.

- Выйдет ли? В последнее время мальчишка передвигается по городу непредсказуемо.

- Постарайся быть рядом с ним и вовремя подать мне нужный сигнал. Времени не осталось. Либо мы закончим начатое, либо до завтра не доживём.

- Я руки на царя не подниму, кто бы там ни скрывался под его личиной.

- Чистоплюй хренов. Ты главное придержи его, пока я сам к нему добираться буду. Душил я его отца и на сыночка рука не дрогнет подняться!

Белосельский кивнул и, посмотрев в окошко кареты на особняк, где совсем недавно предавался счастливым утехам, прошептал.

- На что только мы идём ради наших женщин!

Генерал хмыкнул в сумраке кареты:

- Екатерина станет твоей, только если мы сделаем то, что должно!

- А как же великая княжна Наталья и тётки её голштинские? По закону они наследницы трона!

- Закон, что дышло, куда сильные люди его повернут - то и сбудется. Голштинцы отрезанный ломоть. Нет у них больше своих людей в России. А насчёт Натальи не беспокойся. В том хаосе, который начнётся с падением царя, никто не захочет снова возводить на трон ребёнка. А теперь иди, займись делом, мне ещё нужно всех остальных подготовить!

Чтобы отыскать обер-шенка, генерал-губернатору Санкт-Петербурга Ивану Дмитриеву-Мамонову пришлось помотаться по городу. В собственном доме Василия Салтыкова не оказалось. Не было его и во втором отделении Собственной ЕИВ канцелярии, в числе прочего занимающейся винными погребами, входящими в сферу ответственности обер-шенка. Разочарованный, генерал решил вернуться на своё рабочее место в крепость и здесь Салтыков нашёл его сам.

- Вот и ты, Василий Фёдорович! А я повсюду тебя ищу.

- И я тебя, братец. Пойдём в тихое место, поговорим.

В доме коменданта крепости нашлась комната с небольшим глухим окошком, выходящим на глухой двор. Поставив снаружи у двери верного себе человека, Дмитриев-Мамонов предложил родственнику присесть и рассказать, что за нужда привела его к нему.

- Боязно мне, Иван Ильич. Остерман и Голицын в большую силу вошли. Даже Ушакова на дыбу отправили. Говорил я об этом с Василием Федоровичем Салтыковым, тёзкой моим. И с сенатором Семёном Салтыковым, командиром преображенцев толковал.

- И что они сказали?

- А ничего. Плечами пожимают, да талдычат 'всё в воле государевой'! Не пойдут они против барона, да князя, если царь за ними будет.

- Печально. А ты сам что думаешь?

- А что я? Моё дело вино пробовать, да следить чтобы дворцовые погреба не пустые стояли1

- Испугался значит?

- Не грех бояться то! Переждать надобно, пока всё не успокоится. А там, глядишь, Дмитрий Голицын на барона Остермаана снова осерчает!

- А ты не думал, Василий, что не в них дело? Что Меншикова да Ушакова свалил сам Пётр Алексеевич?

- Да где ж мальчонке неразумному до этого додуматься? Нет, то интриги его придворных и прежде всего немцев, Остермана и Левенвольде!

- Неразумный говоришь? Да ты в своих погребах совсем за жизнью столичной не следишь? Мальчонка поумнее нас с тобой будет! И знаниями тайными владеет и характер не детский имеет. Вот кто опасен нам и роду нашему!

- Что ты такое говоришь крамольное, Иван Ильич! Пётр Алексеевич царь, а об уме его не следует рассуждать верным подданным!

Салтыков начал противоречить самому себе, а Дмитриев-Мамонов с тоской понял что родственник, на которого он сильно рассчитывал в предстоящей заварухе, пытается увильнуть и отмежеваться от их дела.

- Правду я говорю, которую и ты знаешь! Изведёт он всех, кто ему опасен. Начал с голштинцев, потом Меншиков, теперь вот Ушаков. Скоро и до дочерей Ивана V доберется!

- Не говори того, Василий! Изменнические речи твои и тебя погубят и меня и племянниц моих!

- Похоже ты чересчур сильно испугался. Небось, побежишь донос на меня делать, старый пень?

- Не побегу, всё ж родственник ты мой, но и ты гордыню свою смири, Иван Ильич. Служи царю честно и не ропщи!

Дмитриев-Мамонов понял, что разговор бесполезен и поддержки от Салтыкова ждать не приходится. Встал со стула и, подойдя к окну, взглянул в сторону Трубецкого бастиона за стеной двора. Императорского флага над ним не видно, значит мальчик всё ещё на противоположном берегу Невы, в Летнем дворце. В любой момент дозорный на стене может дать сигнал, что скоро царь направится сюда. В любой момент в пыточной Ушаков начнёт говорить и первым на кого укажет бывший глава Третьего отделения станет он, новый столичный генерал-губернатор.

- Поздно, Василий Фёдорович, мне уже некуда отступать. Жаль, многих верных людей уже потерял. Думал, ты мне поможешь, да видно не судьба.

- В чём помочь? Что ты задумал, Иван?

- Уже не важно. Ты посиди здесь до вечера, пока всё не решится. Не говори ни с кем и не шуми, всё равно не услышат.

- Да ты никак меня арестуешь?

- Будет лучше если ты не станешь путаться у меня под ногами пока я решу проблему с Петром Алексеевичем.

Салтыков вскочил:

- Никак кровавое дело замыслил? Да ты изменник!

Толстенький, невысокий обер-шенк затряс головой. Высоченный широкоплечий генерал посмотрел на родственника и покачал головой.

- Не делай вид, что ты не знал.

- О чём ты? - Салтыков весьма натурально побледнел. - Так это ты! Ты убийц к царю подослал! Ты нас всех погубил!

- Ну, ещё не вечер. Прости, Василий.

Резким ударом в челюсть Дмитриев-Мамомнов сбил обер-шенка с ног. Боярин, откатившись к стене, постанывая, попытался приподняться и с испугом глядел на собеседника. Генерал с удовлетворением оценил ссадину на щеке у родственника.

- Если меня снова постигнет неудача - скажешь, что не знал ничего о моих планах! Позаботься о Прасковье и моём сыне. Афанасьев!

Приоткрыв дверь, губернатор кликнул часового. В комнату ввалился дюжий гренадёр, стоявший у двери.

- Слышал, о чем мы тут толковали?

- Никак нет, ваше превосходительство!

- Это хорошо. Доставай свой тесак, солдат и следи за ним. Если слово хоть одно попытается сказать - руби насмерть! Понял мой приказ?

- Так точно, Ваше превосходительство!

- Смотри! Не выполнишь что велено в точности - головы лишишься!

Дмитриев-Мамонов в последний раз взглянул на притихшего родича и вышел из комнаты. Счёт времени пошёл на минуты. И этот его бой ничем не будет напоминать штурм Нарвы или бой под Полтавой, ничем кроме крови и смерти.

С утра Яков Синявич принёс текст готовящегося выпуска 'Ведомостей'. Были в нём различные новости, в том числе известие об аресте Главы III Отделения.

- Ваше величество, чтобы не вызвать преждевременного брожения умов рекомендую эту новость пока придержать.

Левенвольде лично курировал нашего борзописца, снимая с меня часть нагрузки в ежедневной рутине. Я кивнул, соглашаясь, и подумал, что нужно создать что-то вроде цензурного комитета. Плохо говорящий по-русски лифляндец не совсем подходил на роль цензора. Спросил Синявича:

- Как обстоят дела со сбором частных объявлений?

- Очень тяжело, Ваше величество. Люди не понимают, зачем они должны платить деньги за несколько строк в газете.

- Не отчаивайся, Яков. Со временем купцы и горожане поймут, особенно если ты будешь регулярно публиковать истории об успешном использовании объявлений в твоей газете.

Глаза у хроникёра загорелись. Подозреваю, эти истории он начнёт сочинять сам. В условиях информационного вакуума эффект газетного вранья может быть сокрушительным. Ещё одна причина для введения цензуры.

- Попробуй использовать опыт французской 'La Gazette'.

Почти сто лет прошло, как француз Теофраст Ренодо придумал рекламное агентство под названием 'адресное бюро'. Надеюсь, Синявич наслышан о нём, хотя с тех пор прошло уже много лет и в европейских странах издавались тысячи газет. Пока же мой газетчик принялся жаловаться на нехватку средств и людей для сбора новостей. Пришлось дать указание помочь органу печати финансами и организационно.

- Нужно при моей канцелярии организовать стол по сбору новостей на манер Бюро переводчиков в 'La Gazette'. Пусть юнкеры не только мне доклады строчат, но и приносят всякие известия. Юсупов вместе с тобой эти новости отсортирует и можно будет публиковать их в 'Ведомостях', а также не откладывая размещать на стене где-нибудь на Бирже для всеобщего уведомления.

Получится не совсем то, что было у Ренодо и не так, как в первых телеграфных информационных агентствах. В отличии от Шарля-Луи Аваса, создавшего в 1835 году первое агентство печати Гавас (позже переименованное в Франс Пресс), у меня пока нет телеграфа, нет рекламного рынка и печатное издание пока что одно-единственное. Но информация имеет ценность сама по себе, даже на таком убогом носителе как доска объявлений в деловом центре империи.

Обычно в разъездах по Неве и её рукавам я использую многовесельный баркас. Охранник сели на вёсла, сержант разместился на носу, а на корме, рядом с рулевым расположились я и Левенвольде. Свита, состоявшая из отца и сына Долгоруковых, а также секретаря Яковлева устроилась на втором баркасе.

Нужно было переплыть Неву от Летнего дворца к Петропавловской крепости. Я как обычно разложил на коленях бумаги, благо дождя и ветра сегодня не было, и углубился в чтение. Мои размышления прервал возглас Рейнгольда.

- Что он делает, dummkopf!

Подняв голову я увидел приближающийся берег с перестраиваемым из земляного в каменный Нарышкиным бастионом. Обычно тут кишат работники с тачками, каменщики и землекопы, но сегодня на удивление безлюдно, только группа солдат толпится на временной пристани. Делать крюк через Ивановские ворота нет смысла, по деревянным мосткам через стену отсюда ближе добираться до Трубецкого бастиона, где расположена Тайная канцелярия. Обернулся в ту сторону, куда указывал камергер и увидел совсем рядом сзади борт небольшого судна типа яхты с глухим треском налетевшей на баркас сопровождения. Пассажиры шлюпки с криками и ругательствами посыпались за борт, а корабль уже догонял нашу шлюпку.

- Заворачивай! - крикнул сержант, и рулевой запоздало налёг на рулевое весло.

На корабле суетились матросы, убирая парус и сбрасывая якорь. Неожиданно над планширом появились люди в диковатых малахаях и засвистели стрелы. Левенвольде схватил меня за плечо и сильным рывком потянул со скамьи. В следующее мгновение он дёрнулся, словив свою стрелу, и за борт я перевалился уже один.

Вода обожгла холодом, но мысли были кристально ясные. Поднырнул под днище лодки и, стараясь не потерять ориентацию, вынырнул с другой стороны борта. Осторожно поднял голову над поверхностью воды и огляделся. Со стороны яхты слышались голоса, а от пристани отчалила шлюпка с солдатами и направилась к нам. На стенах крепости по-прежнему не видно солдат и подплывающие в лодке тоже не выглядели обеспокоенными внезапным нападением на царский выезд. Что-то мне не хочется сейчас выяснять степень их лояльности к моей власти.

Погрузился в воду и принялся сбрасывать отяжелевший кафтан и туфли. Палаш я потерял ещё раньше. В баркасе послышался стук и скрежет. Дёрнувшись, он двинулся в сторону яхты. Вынырнув, я поплыл следом и осторожно выглянул со стороны кормы. Яхта была совсем рядом. Несколько матросов подтягивали баркас к борту судна за канаты прикрепленные, очевидно, к металлическим кошкам. Чуть дальше в сторону левого берега Невы видны над водой несколько голов людей, торопливо уплывающих прочь. Кое-кому из моей свиты повезло больше, чем тем, кто находился рядом со мной. Мелькнула мысль поплыть за ними, но лучники к новому беглецу могут отнестись не так снисходительно, если решат, что он с головного баркаса. Целили явно в царя и, только прикрывший вовремя своим телом Левенвольде, уберёг меня от гибели.

Время поджимало. Скоро люди с приближающегося бота смогут меня увидеть. Вдохнув поглубже нырнул. Полгода тренировок во всех подходящих водоемах и в бассейне позволили мне сейчас без проблем проплыть в мутной невской воде до кормы яхты под названием 'Елизабет'. Её капитана я знал и ценил. Зачислил Белосельского в число своих юнкеров, но, похоже, верность цесаревне Екатерине Иоанновне, любовником которой он был, превысила преданность присяге.Вынырнул, осторожно перевёл дыхание и попытался безуспешно за что-нибудь зацепиться. С противоположной стороны слышались голоса. Не все говорили по-русски, но голос унтер-лейтенанта я узнал.

- Подтягивайте баркас и сбросьте трупы в воду! Быстрее, сучьи дети!Меня начало знобить. Октябрьская водичка в наших широтах не располагает к длительным купаниям. Камзол намок и стеснял движения. Пришлось его скинуть. Дрожащую челюсть судорожно стискивал, боясь, что стук зубов меня выдаст. Между тем к яхте подплыла шлюпка от крепости и я расслышал ещё один знакомый голос.

- Всё удалось, князь? Где его тело?

- Утонул, Ваше превосходительство.

- Ты уверен?

- Нет. Но из тех, кто упал за борт, никто не всплыл.

- А те, что уже на середине реки выгребают?

- Это со второй шлюпки. Я не стал их трогать чтобы не вызвать тревогу на берегу раньше времени.

- Будем надеяться, что крысёныш не выплывет! Калмыков я забираю. Нужно провернуть ещё одно дело напоследок, а ты поторопись уйти из города, пока батареи Адмиралтейства не потопили твою яхту!

Несколько минут продолжалась суета. Видимо стрелки перебирались на захваченный баркас. В крепости было по-прежнему тихо, но со стороны Летнего дворца в нашу сторону двинулось несколько лодок с людьми. Похоже, Служба Охраны забеспокоилась подозрительным происшествием в центре города.

- Убрать якорь! Поднять паруса!

Некоторое время я плыл вплотную к борту. Наконец, решился и снова нырнул. Проплыл какое-то расстояние, вынырнул и снова спрятался под толщей воды. Во второй раз, всплыв, услышал крики на корабле, набирающем скорость вниз по течению. Похоже, меня заметили, но стрелков из бесшумного лука у них уже не было, а баркас с калмыками оказался уже далеко. Судьбу я, однако, не стал испытывать и снова ушёл под воду. По счастью, корабль заговорщиков спешил убраться из под прицела береговых батарей, и не стал разворачиваться ради одного пловца. Всё же в какой-то момент, вынырнув в очередной раз, я услышал выстрел, и пуля прошла совсем рядом с моей головой. Поплыл под водой в другом направлении, сбивая стрелку прицел. В конце концов, течение и попутный ветер относят яхту от меня быстрее, чем я успеваю плыть сам.

Выстрелов больше не было и, убедившись, что корабль уже далеко я поплыл к левому берегу и медленно приближающимся баркасам. Но первым, кого я встретил, оказался подплывающий Ваня Долгоруков.

- Слава Богу, ты жив, Петя! Не ранен?

- Нет, - трясущимися губами просипел я. - Как ты?

- В порядке. Поплыли быстрее, помощь уже близко!

Вскоре десяток заботливых рук вытянули меня на борт шлюпки. Адриан Лопухин укутал меня тёплым кафтаном и дал флягу с крепким вином. Баркас немедленно развернулся и поспешил обратно к Летнему дворцу.

Василий Никитич Татищев с самого дня своего недавнего приезда в Петербург вынужден был постоянно курсировать по многочисленным делам, которые на него возложил Его Величество. Вначале пришлось обстоятельно поговорить с Президентом Академии Наук и Художеств Лаврентием Блюментростом и секретарём Иваном Шумахером о передаче дел. Потом поучаствовал в заседании Учёного Совета, объяснив маститым мужам желание царя предоставить академикам больше самостоятельности в обмен на активизацию научной и преподавательской работы. Потребовал отчитаться о прогрессе в написании новых учебников для Университета, а заодно в экспертизе тех учебных пособий, что готовили преподаватели других школ Петербурга. Впрочем, эту задачу уже решал молодой Алексей Нагаев из Морской Академии.

Затем пришлось заниматься формированием новых кафедр: камеральных, инженерных, технологических наук. Его Величество чуть ли не каждую неделю давал указание сформировать ещё одну какую-нибудь кафедру. Вот буквально вчера к Татищеву обратились ребята из полиции с сообщением о желании поставить на научную основу следственное дело и сформировать соответствующий отдел при кафедре камеральных наук. Трудно было с преподавателями новых наук. Ну в самом деле, какой из Якова Батищева профессор? Бывший солдат, талантливый изобретатель, но поручить ему написать учебник по технологии невозможно. А написание научных работ по требованию Его Величества теперь является необходимым требованием для всех академиков! В итоге, Татищев думал как бы доказать императору необходимость не спешить с организацией новой кафедры технологических наук, а сформировать отделение при кафедре механики. Ещё хуже оказалось с финансированием научных разработок. Если Государь относился благосклонно к запросам учёных, то влиятельный министр Дмитрий Голицын всеми правдами и неправдами тормозил увеличение расходов казны. Только подшефная ему кафедра камеральных наук появилась без проблем.Не просто было и с университетом. Царь предложил неожиданное решение организовать вечерние курсы для чиновников коллегий. Пришлось встречаться со всеми министрами (кроме Миниха и Сиверса) и составлять график совмещения работы и учёбы чиновниками коллегий. В итоге, в аудиториях университета на Васильевском острове впервые за два года стало многолюдно. Слава Богу, передача частично достроенного здания Двенадцати коллегий для нужд Университета решила проблему с недостатком помещений на много лет вперёд.

Неожиданная проблема возникла с бухгалтерией Академии. Татищев обнаружил в учёте приходов и расходов полный хаос и воровство. К сожалению, помощник казначея Верещагин успел сбежать и теперь его разыскивали по всему городу и губернии. Его начальник, эконом Матиас Фельтен сидел под домашним арестом, а Шумахер с Блюментростом лихорадочно пытались найти доказательства самоуправства вора Верещагина. Царь был в курсе, но пока не вмешивался в расследование, а Тайная канцелярия сама неожиданно оказалась под следствием.

Вообще за последний месяц это не первое дело, связанное с воровством. Вслед за Меншиковым под следствие попал вице-адмирал Змаевич. Что-то похожее обнаружилось при проверке счетов Партикулярной верфи, которая, кстати, тоже теперь вошла в сферу ответственности Академии, а значит и её будущего президента Татищева. Дарёному коню конечно в зубы не смотрят, но на глазах разрастающаяся организация ему подчинённая, становилась всё менее управляемой.Татищев оторвался от бумаг и задумчиво посмотрел в небольшое окошко кабинета. Сейчас он находился в помещениях Петербургского монетного двора в казематах Екатерининской куртины Петропавловской крепости. Вот ещё предмет его заботы. Не обладая пока правами директора монетной канцелярии организовать производство бумажных ассигнаций. Царь поторапливал, не понимая, сколько технических сложностей необходимо решить в этом новом для России деле. Да, бумажная мельница сумела изготовить замечательную по белизне бумагу из отборного хлопка и белых салфеток собранных со всего дворцового хозяйства. Но испытание на износ эта бумага не выдержала. После десяток сгибаний-разгибаний листок рвался по сгибу сам собой. Опустили в воду и разбухающая бумага располась в кашу. Теперь люди Батищева пытаются подобрать новый состав и технологию. Неизвестно только, сколько времени это займёт.

С краской тоже было не всё просто. Гмелин, молодой адьюнкт кафедры химии, только недавно занялся этой проблемой. Если с прочностью покраски вопрос более-менее решился, то вот со стабильностью оттенка возникла проблема. Как добиться того, чтобы разные партии краски друг от друга не отличались? Контролем компонентов? Пробными мазками для сравнения с эталоном? Последний метод был интересен, но его разработка тоже требует времени.Технически очень не плохо помогает глава государевой токарни Нартов. С его помощью соорудили сложную прессовую машину, позволяющую делать двухцветную печать с очень точным совпадением рисунка. Рядовому фальшивомонетчику будет очень трудно скопировать такую технологию. Но и Нартов пока не решил проблему дублирования матриц. Тонкие линии рисунка требовали такую же тонкую структуру матриц, что вело к их быстрому износу, а отливка копии не позволяла пока даже близко повторить предыдущую.

Василий Никитич встал и пошёл покурить на свежий воздух. Часовой у крыльца вытянулся при появлении начальника, а Татищев неторопливо раскуривая трубку размышлял. Похоже, придётся идти на какие-то компромиссы, так как сроки поджимают. Рисунок, наверное будет грубее, оттенок краски будет отличаться в разных партиях ассигнаций, а сами банкноты будут требовать бережного обращения по первому времени.

Со стороны государственной сокровищницы, тоже располагавшейся в екатерининской куртине между Монетной канцелярией и Трубецким бастионом, подошёл капитан Воейков, сын обер-прокурора Сената. Поздоровался и раскурил свою трубку. Похоже, он только что закончил смену караула и, оставив часовых, захотел поговорить о чём-то с соседом.

- Сегодня Государь снова приедет в Тайную канцелярию, не знаешь, Василий Никитич?

- Полагаю приедет. Что там слышно в Третьем отделении?

- Чёрт его знает, прости Господи. Заперлись у себя за стеной. Люди Матюшкина крепко прижали людей Ушакова. Но наружу не выходят. И слава богу, а то скоро в крепости ни одного гвардейца не останется.

- Чего так?

- Новые порядки. Гвардейцы усиленно занимаются боевой и физической подготовкой. Несение большинства караулов передано гарнизонным полкам и Службе охраны. Здесь в округе остались только три поста для гвардии: мой, у могилы Петра Великого в Соборе и у флага на Государевом бастионе.

- Мне кажется, это неплохо, если преображенцы и семёновцы будут больше учиться и меньше стоять в караулах и пропадать на хозяйственных работах?

- Конечно, Ваше высокородие. Только вместо людей преданных Государю теперь караул в крепости несут непонятно что за люди из гарнизонных полков.

Капитан кивнул на выстроившихся зачем-то на плацу у собора солдат в серых мундирах. Часть из них небольшим отрядом зашла в храм, другие строем направились в их сторону. Воейков покачал головой.

- Вот этот батальон я вообще сегодня в первый раз увидел. Говорят, несли гарнизонную службу в Кексгольме. А по рожам ну чистые разбойники!

Солдаты промаршировали до площадки напротив екатерининской куртины. Здесь часть остановилась, а другой отряд пошёл дальше, к воротам, закрывающим выход к Трубецкому бастиону и помещениям Тайной канцелярии. Воейков настороженно наблюдал на подходящую к ним группу солдат во главе с офицером-преображенцем. Внезапно этот человек притормозил, огляделся и, обернувшись к следующим за ним военным, выхватил шпагу и махнув ею, крикнул:

- Вперёд!

Без криков и особого шума солдаты затопали башмаками и Татищев не успел даже испугаться как оказался окружённым решительно настроенными вооруженными людьми. Часть из них нырнула в дверь у него за спиной, часть вломилась в соседний подъезд, ведущий в казематы с государственной казной и архивом. Внутри прозвучали выстрелы. Воейкова скрутили, а сам Татищев успел только возмущённо выкрикнуть:

- По какому праву?

- Приказ командира гарнизона и генерал-губернатора! Только что совершено покушение на Его Величество! Вашу шпагу, ваше высокородие!

Воейков прохрипел:

- Измена! Вы же и напали на его величество, Урусов!

Капитана сбили с ног, а самого Татищева несколько здоровых солдат избавили от шпаги и втолкнули внутрь каземата. Опешивший от такого развития событий, Василий Никитич едва не споткнулся о тело одного из охранников в коридоре. Вскоре его заперли в собственном кабинете. За дверью слышался грохот, крики и топот ног, снова глухо прозвучал выстрел. Стрельба усилилась и где-то снаружи, в районе Трубецкого бастиона. Похоже, в отличии от охраны сокровищницы, тюремщики сумели оказать сопротивление внезапной атаке.

Подвинув стол, Татищев чуть ли не целиком забрался в пыльную нишу с окошком в двухметровой стене каземата и попытался разглядеть что-нибудь снаружи через мутное стекло с решёткой.

Куда-то бежали солдаты, пальба нарастала. Потом на краю обозримого пространства появилась горка вещей, которые выносили из захваченных помещений. В основном сундуки. Похоже, изменники занимались банальным ограблением царской сокровищницы. Около растущей горы трофеев нетерпеливо прохаживался тот самый командир нападавших, которого Воейков назвал Урусовым. Потом к нему подошла ещё одна группа военных и лучников, похожих на калмыков. В одном из этих людей Татищев признал генерал-губернатора Дмитриева-Мамонова. По его требованию с сундуков сбивали замки, проверяя содержимое. Похоже он что-то искал, но явно не золото и серебро. В одном из небольших ларей оказались какие-то бумаги. На какое-то время Дмитриев-Мамонов углубился в чтение. Потом покачал головой с некоторым удивлением и, передав сундучок одному из сопровождающих, что-то приказал Урусову. Затем махнул рукой и вместе со свитой пошёл прочь, выскользнув из поля зрения Татищева. Сундучок с бумагами он уносил с собой.

Content

Канаев Илья Владимирович Петр 2 альтернативный

Книга 1. Петр 2. Альтернативный

Глава 1.

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6.

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Книга 2.  Петербург

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6.

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16