Фея Грёз, или Изнанка желаний

Наталья Соколова

© Наталья Соколова, 2015

© Наталья Соколова, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Пролог

Здравствуйте, меня зовут Милисандра. Кто я? Да обычная классическая Фея Грёз… По поводу Пустых Мечтаний и Обманутых Ожиданий – это не ко мне…

Что умею? Да всего по чуть-чуть: исполнять мечты с собственной точки зрения, пишу, сочиняю стихи, рисую, пою и танцую. Филигранно играю на нервах, особенно мужских…

Считаю, что принцев на белом коне ждут только полные дуры: из этих двоих пользу может принести разве что конь, да и то, если вы живёте за городом…

А вообще, пока-пока, полетела я… Дела, знаете ли…

Глава 1. О чём мечтают… лягушки…

Практические занятия по исполнению желаний, согласно учебному плану, начались со второго семестра. Юные Феи на дух не выносили этот предмет. Увы, таковы древние традиции: если ты принадлежишь к этой ветви сущего, то будь любезна не отлынивать и от обязанностей перед инородцами.

Милисандра, убрав упрямо падающий на лицо тёмно-русый локон, с тоской подумала: «Всё, кончилась вольная жизнь. Теперь отправят „в люди“ исполнять чужие бредни. Вот угораздит родиться Феей… Врагу лютому не пожелаю… Ещё родители и в Академию Профильных Фейских Искусств сослали. За какие грехи, чем я им не угодила? Я – самая младшая из сестёр, но грызть гранит науки выставили именно меня. Как, видите ли, самую талантливую дочь… Ну, ничего, если мне тут не понравится, мигом схлопочу роскошное отчисление курса этак с первого! Боги, я думала лекции – кошмар! Всё познаётся в сравнении, увы! Может, всё ещё не так плохо?». – Девушка с любопытством рассматривала сокурсников. Как и любая обычная молодёжь, они сплачивались во имя трепания нервов наставникам и коллективных проказ.

Милисандра чуть не заснула под пространные рассуждения о пользе учения, которые срывались с уст жгучей брюнетки с пронзительными синими глазами, она была никем иным, как ректором Академии Нериаяль Дар Онэриль. Занятия тоже оказались банально скучными, зачаровав ручку на конспектирование, девушка занялась рассуждениями на тему: «почему меня выставили за порог, а не ту же Лильзу?».

– Если вы думаете, что в нашей профессии исполнять желания – единственная специальность, то вы ошибаетесь. В течение первого курса мы выявим основное направление ваших талантов, и дальнейшее бучение пойдёт в соответствующей тональности. Самоё главное – подход во всём должен быть не стандартным и не сильно зацикленным на результате. «Разумным» свойственно заблуждаться и желать того, что им, на самом деле, и не надо вовсе. Я смотрю, мои размышления на вас скуку навели, тогда есть идеальное лекарство – практика. Сейчас вы на пару часов окажетесь за воротами Академии. Задание такое: с помощью подручных средств и магии выполнить одно желание подопытного «кролика». Помните, мы не джинни и не луговые мавки. За раз выполняем только одну просьбу. Назовите главный признак искомой мечты?

– Их два: некоторая одержимость и сильный эмоциональный фон, – лениво отозвалась Милисандра, мечтая о чём-то своём.

– Правильно, юная леди. Можете отправляться «в поле». И помните, в Академии приветствуется нестандартный подход. Записывающее заклинание на каждом уже активировано, так что желаю успехов, господа студенты.

Приунывшая компания не сразу решилась разделиться, оказавшись за воротами. Они доставляли преподавателям немало острых ощущений своими шалостями, но сейчас о них даже не вспомнили.

Милисандра, прекрасно понимая, что толпой они себе источников желаний не наловят, отошла в сторонку. Что-то настойчиво манило её вглубь парка, разбитого вокруг Академии. Осень была в самом разгаре, кроны деревьев полыхали всеми оттенками пламени. «Эххх, местные обходят наше учебное заведение стороной. Знают, чем грозит привлечь внимание студента из народа Фей, если его на практику выпустили. На собственной шкуре прочувствовали, что особенно со студентками Академии лучше дел не иметь: себе дороже выйдет», – подумала юная Фея и тяжело вздохнула.

Девушка прикрыла глаза и выпустила заклинание поиска, которое перёд её мысленным взором предстало почти невесомыми серебряными паутинками. «Аха, кажется, что-то есть. Как странно у этого создания странно перемешаны эмоции: жгучее желание и панический ужас. Возможно, это и есть то самоё, нестандартное ненаглядное пособие для феячьего произвола. Надеюсь, мне удастся не только получить не ниже четвёрки за лабораторную работу, но и от души повеселиться. Учёба так редко бывает увлекательным занятием. Так, я почти на месте», – Феечка потёрла руки в предвкушении и внимательно посмотрела себе под ноги.

Маленький серый ёжик гонял по полянке лягушку. Несчастная никак не желала быть пойманной и сожранной. Именно эмоции зелёной красавицы и привлекли девушку. Колючий охотник громко сопел и топал, но сдаваться явно не собирался. Милисандра наклонилась и подняла лесную красавицу за лапку. Она сосредоточилась на неожиданно богатых эмоциях зверушки, пытаясь определить «то самоё», что ей и предстояло воплотить на практике. Девушка осторожно держала за лапку будущую жертву феячьего произвола, не давая той удрать. Во взгляде лягушки уже появилась обречённость.

«Как интересно… – В голубых как майское нёбо глазах девушки полыхало любопытство, – Наша «красавица» желает стать дриадой. Хммм, как интересно. Всё признаки желания налицо. К тому же, зеленушка обязана мне жизнью», – обездоленный ёжик обиженно сопел и тыкался пуговкой носика в сапог Феечки. На пёстрой мордочке явно читался укор: «Ну, как тебе не стыдно, бессовестная девчонка… Мне надо жирок на зиму нагулять, а ты еду отбираешь…». Милисандра взяла второй рукой расстроенного охотника и отнесла на заросшую ещё зелёной травой полянку. Колючий возмутитель спокойствие тут же самозабвенно захрупал сочными улитками, напрочь, забыв про предмет невольного спора с юной Феей.

Когда Милисандра нашла, наконец, укромный уголок, прошло прилично времени. Лягушка смирилась с тем, что её таки «отфеячат по полной», и перестала вырываться. «Аха, вот этот пенёк подойдёт, – фея вытащила из сумки кусок зелёного мела и стала аккуратно чертить круг и писать сложные символы. – Магия, магией, а технологию лучше не нарушать, – Итак, моя дорогая, тебе выпал редкий шанс получить то, о чём ты так долго мечтала. Посиди пару минут спокойно и будет тебе счастье…», – девушка аккуратно посадила зверушку на руну Дар в самом центре пентаграммы, закрыла глаза и стала читать заковыристое заклинание, сопровождая каждую строфу изящными пассами.

Когда последнее слово истаяло в звенящем осеннем воздухе, Милисандра увидела изящную девушку с серебристо-белыми волосами и пронзительными, как кусочки льда, глазами.

– Как тебя зовут, дриада? – чинно спросила фея.

– Ольгейра, – грудной голос был настолько музыкален, что, казалось, лесная дева не говорила, а пела.

– Я, фея Милисандра, исполнила твоё желание. Теперь ты сможешь жить, как дриада, а не как банальная лягушка. – Студентка озадаченно, рассматривала красавицу, с удивлением заметив недовольство на точёном личике.

Милисандра так и не добилась от Ольгейры признания, чем она ей не угодила. Юная дриада лишь обиженно морщила носик и отворачивалась от обеспокоенной её поведением феи. Девушка пробурчала себе под нос: «Ну, дело твоё. Всего хорошего», – и неспешно пошла по ухоженной дорожке в сторону Академии.

– Правильно ректоршу за глаза Яль кличут, – бубнил в голос мускулистый зеленокожий детина в жёлтых штанах из хорошо выделанной замши, – настоящая язва, какая она, нафиг, фея!

– Госпожа Онэриль и вам уже насолить успела? – Девушка с любопытством поглядывала на живого орка.

– Успела. У меня есть мечта, я хочу, чтобы моя жена была прекрасной эльфийской принцессой, но глупые гордячки не спешат в мою кибитку…

– Это ваше самое заветное желание и есть? – Лукаво улыбнулась феечка.

– Да, я – Гурдир, наследный принц клана Ардейн, желаю, чтобы всё было именно так, – важно рыкнул сердитый орк.

– Студентка первого курса, Фея Милисандра. А вы хорошо подумали? Эльфийские девушки очень специфичны, сами эльфы иной раз готовы на ком угодно жениться, лишь бы не связываться с большей частью из них. Особенно преуспели в искусстве капризов именно принцессы…

– Я готов рискнуть, честно.

– Тогда заключим договор: я выполняю ваше желание, а вы берёте на себя полную ответственность за все последствия. Если вас результат не устроит, то претензий никаких потом мне не предъявите…

Милисандра произнесла магическую клятву, Гурдир повторил точь-в-точь за девушкой. Если бы он соизволил хорошенько подумать, то не влип бы в такие серьёзные неприятности, как выяснилось впоследствии, его желание имело массу побочных негативных эффектов.

– Наше волшебство лучше всего творить при свете Луны. Сегодня Полнолуние. Скорее всего, это добрый знак. Я пока всё приготовлю для ритуала, а вы приходите на это самое место с наступлением темноты.

Когда орк ушёл, Феечка напрягла свои способности. Она справедливо полагала, что скрытые таланты должны сами помочь ей найти необходимый инструмент для исполнения условий магического договора с зеленокожим принцем. Девушка закрыла глаза и пошла, куда ноги понесли. Через минуту раздался громкий «плюх», и истошно верещащая студентка ухнула в воду. Благо, у берега было совсем не глубоко, а осень выдалась по-летнему тёплая.

– Ква! – Истошно заверещала крупная изумрудная лягушка и прыгнула прямо на макушку феи.

– Ну, сама напросилась, пучеглазая королевна. Будешь у нас эльфийской знатной девой, – Милисандра смеялась долго, ведь искусство метаморфоз в их семье удавалось всем без исключения.

Девушка осторожно вылезла из воды, держа за лапку невольную жертву феячьего произвола. Во взгляде лягушки уже появилась обречённость. Все знают, что со студентками Академии лучше дел не иметь: себе дороже выйдет… Милисандра посадила животинку в наколдованную глиняную ёмкость, поставила сосуд на согретый солнцем камень, быстренько привела себя в порядок, высушив одежду и волосы, и стала ждать урочного часа.

Гурдир пришёл, как только начало темнеть. На возбуждённом лице орка было написано такое любопытство, что Милисандра пригласила его присесть на резную лавочку для небольшого разговора.

– Господин Гурдир, прежде чем я приступлю непосредственно к колдовству, вам следует узнать о целом ряде нюансов. Для начала, я всего лишь первокурсница Академии. Согласно Правилам, мне позволено исполнить только одно ваше желание. Вносить изменения нас ещё не научили. Это программа пятого курса, а всего нас учат двенадцать лет. Вы должны понимать, что согласно магическому договору, последствия реализации вашей сокровенной мечты вы полностью берёте на себя.

Орк согласно кивнул, приготовившись и дальше внимательно слушать Феечку.

– До того, как Луна окажется в зените, вы должны успеть продумать всё до мельчайших деталей. Необходимо учесть всё тонкости будущей невесты. Это не только внешность, характер, манера поведения, но и то, насколько она будет умна, какими будет обладать талантами, и как она будет относиться к вам. Заклинание просто снимет слепок с вашего желания и обратит его в явь. При моём уровне подготовки лепить и вносить по ходу процесса мелкие и крупные изменения я не умею. Вы побродите по парку в одиночестве и составьте цельную картинку вашего будущего. Я подожду вас тут. Встретимся на этом самом месте, когда Луна будет в зените. Надеюсь, мы правильно поняли друг друга, и взаимных упрёков и разочарований не последует?

Гурдир улыбнулся, сверкнув клыками, согласно орочьему этикету, выражая своё согласие, и удалился по полутёмной тропинке в глубину парка. Милисандра очень надеялась, что он отнесётся с должным вниманием к поставленной задаче.

Наследный принц клана Ардейн прекрасно понимал, что Феечка права. Он уже тысячи раз пожалел, что не догадался сделать этой малости раньше. Орк с удивлением услышал женские всхлипы в быстро сгущающихся сумерках. Любопытство пересилило, поэтому Гурдир просто ему уступил.

У искусственного водопада прямо на бортике сидела стройная девушка. Её светлые волнистые волосы отливали серебром в свете магических фонариков, украшавших всё деревья в парке при Академии. Плечи незнакомки подрагивали от рыданий, хотя она и производила удивительно мало шума.

– Что ты тут делаешь совсем одна и кто тебя обидел? Меня Гурдир зовут, а тебя?

– Ольгейра, – всхлипнула девушка, так тихо, что орк едва расслышал.

– И кто посмел обидеть такое милое создание, как ты? – Мужчина стал стремительно приближаться, стараясь при этом не напугать дриаду.

– Да, по сути, никто. Исправить ничего, к сожалению, нельзя. Мне просто надо было крепче в голове держать, как я хочу выглядеть, – печальный вздох ясно показал, что девушка очень сильно расстроена.

– И на кого ты так сердишься?

– На Милисандру. Я всегда хотела быть пышнотелой огненно-рыжей дриадой с изумрудными глазами и смуглой кожей. Девчонка сделала из меня глупую блондинку с льдисто-голубыми глазами. К тому же, ещё и тощую, как жердь в плетне вилана, – слёзы снова заструились по щекам, создавая круги на воде в фонтане.

– Ольгейра, не забивай свою прекрасную голову штампами. Ты описала внешность большинства представительниц твоего народа. Таких «красоток» и без тебя хоть пруд пруди… – орк не выдержал и заржал, – Девушка с такой банальной внешностью, которую ты, хвала богам, не успела себе нажелать, потеряется среди подобных тебе соплеменниц. Оно тебе надо? Не уверен, уж прости, меня за прямоту.

И без того огромные глаза дриады стали почти круглыми от изумления, она даже всхлипывать перестала. Орк осторожно обнял Ольгейру за плечи и утянул к резной скамеечке, стоявшей в полутёмном уголке сада.

– Знаешь, может, я ничего и не понимаю в женской красоте. Я всё-таки из орков Великой Степи по рождению, – карие глаза выкатились ещё сильнее в стремлении очаровать расстроенную девицу, – Но, уверен, что серебристые волосы, глаза как две льдинки и светлая кожа – это необычно, как и высокий рост, и стройность. Рыжих смуглых дриад я на своём веку навидался. Такую девушку, как ты, встретил в первый раз в жизни… – Гурдир ласково улыбнулся и продолжил, – И вообще, ты что, с дуба рухнула? Белокурые бестии сами о себе распускают и поддерживают сплетни. Умная женщина никогда не покажет, насколько её природа умом одарила, особенно, кому попало. Ольгейра, обещай мне, что не будешь больше плакать? Милисандра сделала тебе такой подарок, о котором любая другая дриада и мечтать не может… Ты даже нежную эльфийку или экзотичную дроу легко за пояс заткнёшь. Расскажи мне, какой ты была бы, если бы не мудрость юной Милисандры? – Мускулистая лапища обняла девушку за талию, приглашая прогуляться за компанию по полутёмным дорожкам парка.

Ольгейра сначала засмущалась и постаралась удрать, но Гурдир не был склонен упускать такую лакомую добычу.

Волосы дриады таинственно мерцали в лунном свете, как и огромные серебристые глаза. Гурдир аккуратно вытягивал всю подноготную из девушки, удивляясь, как сильно в ней засели глупые бабьи сплетни.

– Я никогда не мечтала быть похожей на тощую эльфийку. Всегда хотелось иметь роскошные формы и изгибы, а не это… – Ольгейра судорожно вздохнула. – Мои волосы должны были быть прямыми и огненно-рыжими, глаза – насыщенного изумрудного цвета с золотыми искрами, полные алые губы и бархатистая оливковая кожа. Мне совсем не обязательно было становиться такой дылдой, плоской, почти как мальчишка. Ну, может быть, ореховые глаза и зелёные вьющиеся локоны.

Ольгейра снова судорожно вдохнула воздух, орк знал, что следующим номером программы станут почти беззвучные рыдания. «Ну, и что мне делать с этой дурёхой? Она такая необычная, что грех не прибрать к рукам. Всё родственники, друзья и знакомые обзавидуются. Вот как бы мне дать ей понять, что я от неё без ума, но при этом не спугнуть?».

– Не реви, дура, – воитель грубовато облапил девушку за плечи и отвернул к себе лицом. – Прекрати молоть всякий бред. Ты знаешь, что среди дриад такое сочетание серебра в волосах и глазах практически не встречается? Даже среди фей и эльфиек таких девушек можно пересчитать по пальцам рук. Утри сопли, и пойдём я тебя угощу настоящим пивом, как с делами закончу.

– Я получила не совсем то, о чём мечтала, – дриада вновь раскапризничалась, за что и получила увесистый шлёпок чуть пониже спины.

– Ты опять за своё? Заткнись, а то я тебя в котле сварю, – в голосе орка прорезалась злость. – Я видел трёх эльфиек и одну Фею с серебристыми волосами и розоватой кожей, но у них были обычные светло-карие глаза. По сравнению с тобой они все похожи на садовых жаб, – Гурдир подвёл её к очередному фонтану и предложил посмотреть на своё отражение.

Дриада неуверенно кивнула, но послушалась. Впрочем, она об этом потом никогда не жалела. Ей понравилось то, что предстало её взору.

Гурдир уже обмозговал, как бы ему половчее прибрать такую красавицу к рукам. Память услужливо подсказала, что если она примет от него в дар браслет с зелёными камнями, то должна будет остаться в его кибитке до тех пор, пока принц сам не решит расстаться с девушкой. Дриадские обычаи имели много нюансов. «У меня в поясной сумке есть несколько таких украшений, один из них с зелёным нефритом, самое то. Всё, Ольгейра, теперь никуда от меня не денешься…».

Луна неумолимо ползла к зениту, как диковинный сияющий жук.

– Скоро мы возвращаемся в Степь. Где-то тут у меня была одна такая хреновина, – и орк стал деловито копаться в недрах сумы. – Ага, – рыкнул Гурдир, – нашёл!

Сграбастав девушку за тонкое запястье, воин с самодовольной ухмылкой защёлкнул резную застёжку на тоненьком запястье левой руки.

Орк широко улыбнулся и подвёл девушку к ближайшему магическому фонарю. С ужасом она обнаружила, что камни в украшении зелёные: если теперь воин заявит свои права, то ей придётся стать его женой.

– Гурдир, я ещё не твоя жена!

– Ольгейра, всё уже решено. После того, как я одел тебе на руку браслет с зелёными камнями, ты стала моей законной добычей. А поэтому, заткнись! – Рявкнул мужчина внезапно, да так, что у дриады уши заложило. – Через месяц я введу тебя в свою кибитку в качестве жены. Всё будет хорошо. Ты меня тут подожди, у меня ещё осталось один-два незавершённых дельца. Путь у нас не близкий, так что на рассвете выезжаем. И ради всех богов, не набирай много барахла, – он пылко поцеловал дриаду, усадил её на резную скамеечку и куда-то ушёл, напевая вполголоса весьма неприличную гномскую песенку.

Милисандра стояла на небольшой полянке, ожидая орка. В глубине души девушка надеялась, что он всё же передумает и откажется от своей авантюры. Увы, мечты Фей сбываются гораздо реже, чем у других. Феечка тяжело вздохнула и предложила принцу присесть на упавший ствол дерева.

– Гурдир, выкиньте из головы всё, что не имеет прямого отношения к вашему желанию, иначе за последствия я не ручаюсь, – в голосе появились серьёзные нотки.

Милисандра призвала свои родовые способности и скользнула в мечтания зеленокожего воина. Каждую мелочь она старательно переносила в магическое плетение. Несчастная лягушка возмущённо квакала и тщетно пыталась выбраться из глиняной посудины.

– Я закончила создавать заклинание, отвернитесь, принц. Совсем не хочется, чтобы вы нарушили хрупкую структуру Чар Грёз, – ответом был разочарованный вздох, но перечить мужчина не посмел.

Когда последнее слово магической формулы, произнесённой про себя, унеслись к ночному светилу, серебристое сияние на миг укутало крынку с жертвой феячьего произвола. Когда оно рассеялось, на поляне возникла невысокая стройная девушка с миндалевидными ореховыми глазами и светло-оливковой кожей. Пушистые локоны были огненно-рыжими, но луна выбелила их, как и лицо. Покрой одеяния из тончайшего, почти прозрачного, золотисто-коричневого шёлка и дерзко торчащие из копны волос острые эльфийские ушки говорили сами за себя.

– Какая баба! – восхищённо рявкнул орк. – Как тебя звать-то? – Поинтересовался он, рассматривая дамочку со всех сторон.

– Гаринар, – она кокетливо захлопала пушистыми ресничками и поправила и так безупречно сидящее платье, которое почти ничего и не скрывало.

– На языке твоего народа это означает «сестра совы», значит, ты не только красива, но ещё и очень умна, – он осторожно подошёл эльфийке и нетерпеливо заглянул ей в глаза.

Гаринар бросила томный взгляд на орка, потянулась и тут заметила стоящую неподалёку Милисандру:

– Что тут делает эта непотребная девка? – девушка капризно надула губы и отвернулась от воздыхателя.

– Уймись, дура, это просто Фея, которая помогла мне заполучить тебя, – Гурдир чуть не впал в бешенство, от такой наглости.

– Пусть она уйдёт, если выполнила всё, что обещала. Убирайся отсюда сейчас же! – Гаринар сердито топнула изящной ножкой, обутой в золотую туфельку.

Эльфийка заглянула в фонтан и принялась приводить в порядок растрепавшиеся от лёгкого ветра волосы при помощи магии.

– Ты что себе позволяешь, курица? – Взвыл Гурдир и стал грозно надвигаться на девушку, сжимая и разжимая внушительные кулаки, – Вот погоди, Маяли тебя вышколит!

Феечка пожала узкими плечиками и, поймав полный ненависти взгляд эльфийки, с высоко задранным носом гордо удалилась в сторону Академии. Завернув за ближайшие кусты, она затаилась среди ветвей.

«Мда, – Милисандре смеяться совсем расхотелось, – намечтал глупый орк себе проблему на свою большую и зелёную… Ольгейра-то не только красива, но ещё и умна, а этот убойный коктейль из всего самого мерзкого в характере эльфиек и орчанок не спасёт даже хвалёная ушастая внешность…».

Спор орка и эльфийки продолжался недолго. Мужчина сердито рыкнул и, перебросив громко вопящую девушку через плечо, громко топая, направился прочь. Милисандра тенью метнулась к поваленному дереву. Обиды она не спускала никому и никогда. Подняв с земли надкушенное орком зелёное яблоко, она метко запустила его в наглую ушастую тварь. Гаринар завопила ещё сильнее, получив увесистый удар по макушке. После чего Феечка вновь задрала нос и пошла в Академию.

Девушка бесшумно поднялась на третий этаж жилого корпуса и, тихонько открыв с помощью специального заклинания дверь, проскользнула в свою чистенькую, но довольно скупо оставленную комнатку. «Хвала Богам, теперь Фей селят по одной. Во сне мы намного хуже контролируем свои способности, пока ещё полностью не обучены. Представляю, что можно было бы натворить во время спонтанного отфеячивания соседки»… Милисандра вытащила из навесного шкафчика флакон с соком бузины и склянку с вишнёвым клеем. Привычно приготовила чернила на всю неделю.

«Завтра опять придётся много писать: начался профильный теоретический курс „Самоконтроль над Фейским Способностями и методы определения приоритетов в выборе воплощаемой мечты“. Вводная лекция в пятницу нагнала на всю аудиторию такую тоску, что когда нас отпустили, мы вышли в коридор без обычного шума и гама».

Девушка окинула взглядом небольшой сундук для одежды, тумбочку, стол со стулом и узкую кровать, застеленную шёлковым покрывалом в цветочек, явно эльфийской работы. «Что-то у меня немного грязновато, опять пыль от экипажей через окно налетела. Сейчас исправлю, – бытовая магия удавалась ей очень легко, поэтому простенькое заклинание, сопровождаемое негромким щелчком пальцев, заставило всё вокруг засиять чистотой. – Ну вот, совсем другое дело».

Милисандра придирчиво осмотрела запас камышовых палочек, выбрала две самые ровные и острые и упаковала в сумку вместе с половинкой каштана и флаконом с чернилами. Сверившись со списком пар на завтра, девушка отобрала нужные книги, добавила чистые свитки для письма и специальный держатель для бумаги, чтобы она не скручивалась. Замена исписанного прямоугольника после мгновенной просушки чернил на чистый лист из толстой пачки также помогало сделать вполне простое заклинание.

Справившись с делами, Феечка аккуратно повесила покрывало на спинку стула, магически же привела себя в порядок, сменив школьное платье на легкомысленную пижамку в бирюзовую бабочку, и юркнула под одеяло. Сон сморил её мгновенно. Уж очень суматошный денёк сегодня выдался.

Утро наступило такое же пасмурное и дождливое, как и настроение у Милисандры. Что-то сильно её нервировало, но что именно юная Фея так и не смогла понять. Правда, такого рода предчувствия всегда предрекали одно: крупные длительные неприятности. Отмахнувшись от этой стороны своего дара, девушка оделась, застелила постель и, достав из стенного шкафчика три румяных булки и кувшин клюквенного морса, с аппетитом позавтракала. Опаздывать на занятия в Академии считалось признаком очень дурного тона, потому времени на самокопание у неё совсем не оставалось.

Вела предмет сама ректор Академии Нериаяль Дар Онэриль. Проверив, никто ли не вздумал отлынивать от учёбы, она начала занятие:

– Итак, господа студенты. В первую очередь, вы должны чётко уяснить для себя, что очень важно строго контролировать свои пока ещё не стабильные способности. Придётся ответственно сортировать и желания, учитывая, что вы можете выполнять пока лишь одно от отдельно взятой личности, – камышовые палочки студентов прилежно фиксировали весь материал, пока чуткие ушки внимали преподавателю. – Итак, рассмотрим некоторые отчёты по практике реализации чужих грёз. Рада, что не всё из вас выбрали в качестве подопытных собственных сокурсников или других студентов. Например, Милисандра перевыполнила практикум. Она исполнила заветную мечту обычной озёрной лягушки, сотворив великолепный образчик дриадского племени. Ольгейра вышла не только изумительно красивой, но и воспитанной и умной девушкой. Результат превзошёл самые мои смелые ожидания. Она приобрела и довольно сильный магический дар: обычная растительная магия и владение стихией Воды. Очень неожиданно, честно говоря. А вот с реализацией неуёмных амбиций Гурдира, наследного принца клана Ардейн, боюсь, ты поторопилась, девочка. Наши предсказатели в один голос говорят, что этот твой шаг породит крупные проблемы. Эльфийка вышла очень уж мерзкой, при всей смазливости длинноухой мордашки… Наложение представлений дриады о красоте на штампы в отношении эльфов орка и некоторые его упущения в проработке канвы желания привели к незапланированным качествам его «дамы сердца». Боюсь, с этим будут проблемы, причём немалые… Гаринар воплотила в себе все те недостатки эльфиек, которые толкают их мужчин на браки с инородцами: эгоизм, полное начхательство на нужды других, если ей не выгодно, чрезмерная болтливость, интересы зациклены только на тряпках, украшениях и сплетнях. К тому же, орчанки тоже склонны к интригам. Добавьте сюда орксокое коварство и склонность к азартным играм…, и вы поймёте, что напрасно зеленомордый меня не послушался… Надеюсь, всём понятно, что даже будь ты хоть сто процентно талантливая Фея Грёз, требуется соблюдать осторожность максимально? Милисандра, отразите этот факт в итогах вашей великолепной курсовой. Запомните, мечтать надо очень осторожно, чтобы потом не пожалеть, если всё станет явью. Скажу по секрету, что орк и сам не знал точно, чего хочет на самом деле. Развлекался бы и дальше в своём гареме из орчанок и человеческих красавиц, а не дурью маялся. И запишите все, что желания бывают не только у разумных. Именно поэтому, Академия стоит не в тёмном лесу, а в столице Арианы. Вам, Милисандра, ставлю отлично за практическое занятие, но настоятельно рекомендую очень серьёзно отнестись к этому предмету. Чем сильнее способности Феи, тем в большие неприятности она может влипнуть. Самоконтроль именно вам необходим самого высокого качества.

Глава 2. Умная мысля приходит опосля…

Ой, совсем не зря среди любой расы неистребимо живёт присказка: «Умная мысля приходит опосля»… Гурдир совсем замотался, пока устроил обеих невест. Гаринар, увидев на руке ещё одной девушки помолвочный браслет, закатила грандиозный скандал и перебила всю посуду в своей новенькой кибитке.

– Гурдир, это как называется? Я не хочу делить тебя с какой-то тупой дриадой с дубовыми мозгами, к тому же ещё и блондинкой на всю дурную голову.

Ольгейра посмотрела на орка с жалостью и никак не отреагировала на выпад соперницы.

– Гурдир, у тебя, что совсем вкуса нет? Она ж бледная как привидение и тупая как высохший пень. Зачем тащить её с собой? Отправь обратно в парк при Академии. Там ей самоё место. Ууууу, змея. Гурдир, я с тобой, вообще-то, разговариваю!

– Гаринар, по-хорошему, у принца должно быть не менее семи жён и огромный гарем. Я просто не нашёл достойных этой чести девушек, кроме вас двух. Есть правда моя Старшая Наложница, Маяли, но уже много лет мне не удаётся заставить эту женщину сменить свой статус. Да и её подопечные мне вряд ли позволят принудить к браку силой. А противостоять трём сотням орчанок и человеческих женщин в гневе не сможет никто, даже я… Так что, уймись, женщина, ты ни в чём нужды знать не будешь и, в отличие от наложницы, ни выкупиться, ни быть продана другому хозяину тоже. А также, чтобы вы не питали глупых надежд, скажу сразу: у вас на руке далеко не помолвочный браслет, а знак, который во всех землях означает, что вы полностью принадлежите мне.

– Гурдир, я – эльфийка, а не орчанка!

– Строптивая девка, ты – моя, тебе всё ясно? И прекрати истерику, она ничего не изменит… Смотри, передумаю и отдам в гарем… Маяли не зря свой статус получила, у неё даже самые буйные орчанки по струнке ходят, – орк, потеряв терпение, так шлёпнул скандалистку по заду, что она улетела внутрь своей роскошной кибитки, откуда вскоре донеслись истеричные рыдания. – Веди себя хорошо, малышка, иначе я очень рассержусь. Гарем может быть и не мой…

Ольгейра постаралась навести в своём новом жилище максимальный уют. Даже в пути она аккуратно перекладывала подушки и расставляла разные приятные мелочи, чтобы всё соответствовало одной ей ведомой гармонии. Больше всего на свете дриаде хотелось заткнуть чем-нибудь уши или заставить мерзкую эльфийку заткнуться.

Истеричные вопли вот уже несколько часов терзали уши оркского каравана, а глупая девка и не думала прекращать скандал. «Боги, ну как можно быть такой идиоткой? Плачь, не плачь, что от этого изменится? Самое поганое, что нам как-то придётся уживаться. Надеюсь, эта Старшая Наложница, Маяли, – женщина разумная. Гаринар совсем не понимает, что её могут отдать даже какому-нибудь нищему воину из соседней орды… У нас по оркским законам есть только одно право: ублажать хозяина или хозяйку. Боюсь, Гаринар ждут суровые времена. Ну, ничего, эта гордячка заслужила хорошую трёпку. Боги, да когда она уже заткнётся»? – Ольгейра поудобнее устроилась на застланном шелками ложе, положила на уши несколько подушек и попыталась уснуть. К счастью, ей это, в конце концов, удалось.

Гурдир чувствовал, что его терпение почти кончилось. Слушать вопли рыжеволосого недоразумения уже не было никаких сил.

– Повелитель, я могу войти? – Голос его любимого сына Фириала Маялира, сына Маяли, оторвал воина от мрачных размышлений на тему бабских глупостей.

– Заходи, сын, надеюсь, среди твоих женщин таких пока что нет? – Синие, как у матери, глаза сочувственно посмотрели на отца.

– Конечно, нет. Я никогда не обращу внимания на эльфийку. Они слишком избалованы для вольной кочевой жизни.

– Можно её как-то заткнуть, не навредив при этом?

– Я только вернулся с дозора, иначе эта наглая девка не наделала бы столько бед. Отец, на тебе и твоих воинах уже лица нет.

– Надеюсь, с Ольгейрой всё в порядке?

– Она и, правда, умная: три подушки, наложенные на уши, ощутимо ослабляют силу звука. Дриада спит, как сказала её служанка, уже часа три.

– Хоть одно приятное событие за последние шесть часов.

– Вот это глотка! Она даже не охрипла, – восхищённо обронил Фириал, её надо напускать на селения, которые мы хотим ограбить. Чтобы избавиться от её воплей, они что угодно отдадут. Должна же и от неё быть хоть толика пользы, – хохотнул молодой орк.

– Фириал, заткни эту дуру! Если не сможешь, то закатайте в кошму и бросьте на съедение шакалам. Сил уже нет слушать её вопли и стенания.

Отец и сын немного поговорили о творящихся в Великой Степи делах. Фириал добыл много интересных сведений за время своего долгого отсутствия. Потом разговор незаметно скатился на излюбленные темы: выпивка, война и, в конце концов, добрались и до женщин.

– Почему они всё такие странные? – Гурдир опрокинул в глотку пол меха крепкого вина и вонзил зубы в хорошо прожаренную свиную ногу, довольное чавканье возвестило всём в округе, что повелитель вполне доволен своим ужином.

– Отец, не забивай себе голову чепухой. Бабы – есть бабы. Конечно, встречаются и исключения. Взять тех же Маяли и Кишнак. Не смотря на приносимую ими пользу, приходится постоянно держать ухо востро. Ты вот никак не можешь понять поступков моей матери, а всё совсем просто. Её так воспитали. Ни один мужчина из народа умар не возьмёт даже в наложницы магичку. Она просто не хочет портить тебе жизнь, так как по-своему любит и уважает тебя. Её устраивает сложившееся положение дел: ты кормишь, поишь, позволяешь колдовать, даришь подарки, меня наследником сделал. Никогда не прогонишь и не отдашь её другому орку, так ведь? В худшем случае сам убьёшь и прикопаешь в степи, – Гурдир усмехнулся, соглашаясь. – Если что-то изменится, она сможет выкупить свою свободу. Став твоей женой, просто лишится этого выхода, если дела пойдут плохо. Моя мать – женщина умная и всегда просчитывает все варианты развития событий от того или иного поступка или сказанного слова. Ты ведь именно поэтому уважаешь и любишь её столько лет? Она приветлива и не противится твоим желаниям. Так чего тебе ещё не хватает, отец?

– Ты можешь заставить Гаринар замолчать? Через пару часов будет привал, хотелось бы успеть прийти в себя.

– Сонные чары одинаково действуют на всех, – сверкнул белозубой улыбкой молодой оркский шаман, – отец, лучше бы ты увёз с собой только Ольгейру. Эта эльфийская сирена попортит много крови всем, попомни мои слова, – и Фириал вышел вон, через несколько минут на караван опустилась благословенная тишина.

Злая, как тысяча демонов, которым дверью хвосты прищемили, Гаринар вышла к костру, когда её позвали на ужин. Молодая орчанка, испуганно косясь на эльфийку, вежливо передала ей приглашение. Рыжеволосая девушка долго приводила себя в порядок с её помощью, хотя магически все труды можно было бы окончить гораздо быстрее. В результате, когда она пришла, выбор яств уже оставлял желать лучшего. На разложенной в пятне света кошме сиротливо лежали обглоданные до белизны свиные кости, обронённое кем-то надкусанное свиное ухо и пара кусков чёрствой лепёшки.

– Гурдир, меня тут собрались голодом уморить? – Рыжая бровь лисим хвостом изогнулась над ореховым глазом.

– Гаринар, никто не думал, что ты будешь столько времени себя в порядок приводить. Любому, кто опоздает к ужину, придётся довольствоваться объедками. Либо жри, что дают, либо спи голодной, – в голосе орка явно прозвучала насмешка, но девушка сделала вид, что ничего не заметила.

Ольгейра, увидев эльфийку, поблагодарила за ужин и, сославшись на усталость, ушла к себе.

Фириал, шепнув отцу, что пойдёт и спросит, что тревожит дриаду, собирался уже скользнуть в быстро сгущающиеся сумерки, но тот поймал его за ухо и заставил сесть рядом:

– Запомни, сын, со своими бабами я уж как-нибудь сам разберусь. Ты всё, надеюсь, правильно понял?

Молодой шаман лишь молча кивнул и велел служанке принести ему мех с пивом покрепче. Совсем ещё юная орчанка кокетливо строила ему глазки и стреляла ими в сторону темнеющих неподалёку кустов. Маялир так и не смог вспомнить, к чьей кибитке принадлежит волоокая красавица, поэтому предпочёл проигнорировать недвусмысленное предложение незнакомки. «Что-то её лицо мне не знакомо. Странно всё это, очень странно». – Фириал снова сделал большой глоток и крепко задумался.

Гаринар, проводив блондинку презрительным взглядом, приблизилась к Гурдиру и ослепительно улыбнулась, позволив платью соскользнуть с округлого плечика.

– Повелитель, тут так красиво, но я боюсь одна гулять, – ореховые глаза лукаво заискрились.

Орк по-хозяйски сгрёб рыжеволосую скандалистку и тихонечко укусил за остренькое ушко.

Когда ужин закончился, и служанки под охраной воинов принялись убирать на поляне, Гурдир утянул эльфийку в сторону озера, серебрящегося в лунном свете.

Новорожденная Луна и звёзды давали не очень много света, но эльфы и орки прекрасно видели и в почти полной темноте, которая надёжно скрывала их от посторонних глаз. Лёгкий ветерок заставлял поверхность водоёма пойти рябью от маленьких волночек. Приятно шелестела листва, эльфийка вырвалась и крикнула: «Догоняй!» – И помчалась по неприметной тропке. Орк взбешённо взревел и бросился догонять беглянку. Тут Гаринар специально споткнулась и с тихим вздохом начала падать. Гурдир не успел поймать девушку, но совсем не расстроился. Эльфийка с лёгким шлепком оказалась опрокинутой навзничь. Тоненькое золотисто-коричневое одеяние из полупрозрачного шёлка соскользнуло с покатых плеч, обнажив её почти до пояса. Орк плотоядно улыбнулся и занялся любимым делом.

Растрёпанная парочка с кое-как сидящей одеждой, по-заговорщиски переглядываясь, ввалилась в отходящий ко сну лагерь. Гаринар бросила торжествующий взгляд на смущённо покрасневшую Ольгейру, и скрылась в своей кибитке, что-то прошептав орку на ухо.

Гурдир тут же направилась к дриаде и с подозрением спросил:

– Она тебя не слишком допекла, надеюсь? Тебе что-нибудь нужно?

– Всё в порядке. Не обращай на меня внимания, – глаза у орка вылезли на лоб от такого заявления.

– Ты что такое несёшь, женщина? И как ты себе это представляешь: мужчина, игнорирующий собственную невесту? Нет, никогда мне не понять прихотливых извивов женской логики. Тебе не скучно?

– Нет. Гаринар сделала мою жизнь весьма насыщенной. Даже спать приходится под четырьмя подушками на ушах. Спасибо тому, кто заткнул эту сирену.

Глаза Гурдира нехорошо сузились и стали совсем ледяными:

– Этот поганый шаман посмел к тебе приблизиться?

– Ты о ком вообще? – Во взоре дриады появилось непонимающее выражение, было видно, что она не лукавит.

– Значит, не ослушался. Тогда ему не придётся испытать на себе мой гнев. Сын Маяли всегда сначала думает, и только потом делает. Это радует…

– Я к тебе не просилась, ты меня сам умыкнул.

– Это обычная оркская практика. Наложниц мы вообще часто просто воруем, иногда их отдают, чтобы мы не грабили поселения. Так с Маяли было. Она превосходная магичка. Её отец – полный идиот. Он бы за неё такой выкуп огрёб… В её народе считают, что магичка – вообще не женщина. Если бы ты знала, сколько раз она нас спасала своим колдовством и от живых, и от нежити. У неё только один недостаток: она слишком горда. Но у жены есть служанки, а у наложницы, даже старшей, нет.

– Я её прекрасно понимаю, – задумчиво обронила Ольгейра.

– Да, какая разница, если у каждой даже наложницы – своя кибитка! – Схватился за голову от такого заявления принц.

– От твоей горластой эльфийки это не спасёт. Она даже Баньши переорёт.

– Зато набеги теперь станут успешнее.

– Это да…

– Наведи порядок у костра, а не то сварю, – дриада испуганно посмотрела на него и послушно засуетилась, собирая остатки трапезы.

Гурдир задумчиво почесал макушку и сделал мудрые на орочий взгляд выводы, подумав: «Бабе заняться нечем… Всё ясно… Завтра куплю ей букварь, набор письма, дешёвой бумаги и книг интересных. Попрошу одну из орчанок поучить её читать и писать и каким-нибудь женским рукоделиям. Будет Ольгейре, чем нервы успокаивать. Мммм, прикажу старшей жене Фириала помочь. Кишнак – баба умная, всех кобылиц сына в узде держит и прекрасно ладит с его Старшей Наложницей, Варией. Вот прямо сейчас и велю, да чтобы сама всё и купила, а денег дам».

Черноглазая Кишнак выслушала просьбу свёкра с подобающим почтением.

– Не беспокойся, повелитель, она очень умная и сметливая. Забот не возникнет. Фириал потребовал от нас с Варией, чтобы все его жёны и наложницы были грамотны и постоянно чему-то обучались. Когда руки и головы заняты, не до интриг и пакостей.

– А, так вот как Маяли в гареме порядок навела. Сколько лет я голову ломал, как ей это удалось.

Приятный грудной голос орчанки причудливо переплёлся с его раскатистым басом.

– Так мы с Маяли это всё и придумали, а когда в гареме твоего сына появилась Вария, то она тоже предложила много интересного. Нет ничего хуже, чем взбунтовавшийся гарем, особенно если на его стороне ещё и жёны. Когда всё бабы травят одного мужчину – это всегда очень жестоко, изобретательно.

– Или для заговорщиц наступят совсем уж чёрные времена, – ехидно ввернул своё ушлый принц.

– Только в том случае, если Главные Жена и Наложница – полные идиотки. – Она оценивающе посмотрела на Гурдира, а потом очень тихо добавила. – Будь осторожен со своей эльфийкой, если она настроит против себя Маяли, мало ей не покажется, да и тебе тоже… И ещё одно, – голос снизился до едва слышного шёпота. – Присмотрись к молоденькой наложнице своего десятника Драка Рвинг. Мне кажется, она не та, за кого себя выдаёт. Больно уж узнаваемые повадки.

– И кого она тебе напоминает? – Бровь вопросительной дугой выгнулась над хитрым карим глазом.

– Помнишь главную жену Гуинк десятника орды Ночного Ужаса Врирбага?

– Это ты про ту суку, которая на своём свадебном пиру моего отца травить пыталась?

– Она самая… Девчонка на неё и лицом и повадками похожа, да и метит явно в гарем к нему… Не нравится мне всё это. Видимо, одна старших дочерей Гуинк. Пусть Фириал допросит её с помощью шаманской силы. Если я ошиблась, то ей ничего не будет, если нет, то у её отца будут крупные проблемы… Пойду, переговорю с Ольгейрой, чтобы понять, что она из себя представляет.

– Уж расстарайся, люблю эльфиек, но зачем себя ограничивать? – буркнул Гурдир.

– Ага, верю-верю, а также дриад, человечек, орчанок, дроу и прочих разномастных бабёнок, – фыркнув, весело расхохоталась Кишнак, – даже не сомневаюсь, в кого мой муж такой любвеобильный уродился. Только вот порядок наводить нам приходится, а ему одни развлечения. Мужчины… – Орчанка мечтательно закатила глаза, подражая Гаринар, и, отвесив учтивый поклон, лёгкой походкой направилась к кибитке дриады.

Когда орк проходил мимо кибитки Гаринар, из-за полога высунулась рыжеволосая головка и нежно проворковала:

– Долго тебя ещё ждать, дорогой?

Гурдир пожал плечами, но сопротивляться не стал.

На рассвете орочий караван миновал ворота города Алстань, где всегда останавливался во время длительных переходов. Кишнак без зазрения совести пихнула Ольгейру в спину, направляя её в сторону торговых рядов. Орчанка всегда относилась к выполнению приказов с должным рвением.

– Пошевеливайся, белобрысая. Нам надо успеть купить всё, что велено, а времени почти нет, – она отвесила дриаде увесистый шлепок по заду, заставляя ту двигаться быстрее.

Азбука, вырезанная из дерева, и прихотливо раскрашенная нашлась почти сразу у одного из торговцев, как и камышовая тростинка и целый козий бурдюк жидкости для письма. Найти дешёвый пергамент оказалось тоже не трудно, но орчанка бойко торговалась за каждый медяк, пытаясь получить выгоду и для себя. Что поделать, натура была сильнее здравого смысла. Нашла она и несколько потрёпанных книг для школяров младших классов по разным предметам. Затолкав покупки в засаленную суму и прикрикнув на дриаду, она быстро пошла обратно. Когда они явились, Гурдира и Гаринар ещё не было: они бродили по торговым рядам. Покупать предметы для рукоделия орчанка не стала, так как сама терпеть не могла вышивать и шить.

Ольгейра присела на ступеньку своей кибитки и стала внимательно рассматривать одну из книжек с красочными картинками, бережно переворачивая вощёные деревянные таблички. Кишнак любезно отвечала на её вопросы. Орчанка надеялась, что увидев дриаду за обучением, Гурдир не потребует остатка денег. Она напрасно тревожилась.

Гаринар, хвастливо демонстрируя подаренные украшения и наряды, бросила полный презрения взгляд на соперницу:

– Черенку карагача ничего в пустую башку не вложишь. Любимый, зачем ты потратился на эту дуру? – В голосе прозвучал мягкий упрёк.

Дриада привычно проигнорировала словесный выпад эльфийки, доставая из сумки азбуку и лист пергамента и стило. О чём говорили собеседницы, не смогли уловить даже чуткие уши Гаринар, а подойти поближе при Гурдире она не решилась. Орчанка что-то сказала дриаде, метнув в расфуфыренную фифу насмешливый взгляд. Ольгейра слабо улыбнулась и стала что-то рисовать на листе. Кишнак фыркнула и заставила девушку повторить урок:

– И это ты называешь руной? Нет, я таки куплю тебе всё для вышивки, чтобы твои пальцы стали ловчее. Если ты что-нибудь напишешь Маяли такими каракулями, она велит тебя выпороть розгами, вымоченными в соляном растворе. Тебе никто не поможет, даже если ты женой станешь. Гурдир вообще может на пару месяцев тебя отдать Старшей Наложнице для перевоспитания. Старайся, тогда, может быть, моя свекровь будет к тебе благосклонна. К тому же у тебя есть магический дар. Если Маяли решит, что ты, как и я, подходишь ей в помощницы, то о Гаринар можешь забыть. С Маяли даже правитель не связывается: себе дороже, да и слишком многим он ей обязан… Будешь прислушиваться к её советам, тебя примут и в орде, и в гареме, и муж будет уважать и прислушиваться. А эльфийка зря так благодушна: чтобы удержать благосклонность Гурдира, его надо постоянно удивлять, желательно до глубокого шока. Последней выдумкой Маяли была разработка сложного магического плетения, которое напустило чесотку на враждебный клан, которую никакими средствами было не унять. Выкуп они богатый дали, Повелитель был очень доволен. А ведь он был против когда-то, когда сын принял её в составе платы от нищего селения. Только вот у Гурдира мозгов больше оказалось. Он потом ни разу не пожалел о своём поступке. Фириал – сильный шаман, сын никогда не интригует из-за власти и всегда готов его поддержать. Маяли воспитала его на совесть. Хотя, учитывая, какой порядок царит в гареме, справится с мальчишкой было не сложно. Вот, уже лучше, продолжай. Будешь писать руну Атор до тех пор, пока будет не хуже, чём в азбуке.

Когда Гурдир отлучился по делам, эльфийка осторожно подкралась к ненавистной парочке и специально толкнула дриаду под локоть. Кишнак раздражённо зашипела и ткнула нахалку кулаком в бок:

– В следующий раз я не буду так вежлива. Принц узнаёт, что ты его ослушалась. Он велел обучить дриаду грамоте, не вечно же ей быть дубовым пеньком на пустыре. Жена Гурдира должна быть умной и образованной, иначе человеческие правители уважать перестанут, а орки из враждебных орд засмеют и начнут строить разные пакости. Кстати, а ты-то грамотна, рыжая? – карие глаза откровенно насмехались.

– Да как ты смеешь мне дерзить, дочь пустынной лисы и тарантула.

– В отличие от тебя я уже жена, причём старшая, любимого сына Гурдира, которого он сделал своим наследником. И это несмотря на то, что Маяли наложница. И не думай, что он изменит своё мнение. У нас преемника назначают всего один раз.

– Фыыы, нежелательные наследники тоже смертны, как и их зарвавшиеся матери… – прошипела эльфийка.

– Моему мужу будет очень интересно узнать об этом… – равнодушно обронила Кишнак, свёкру тоже… А теперь, проваливай, мне некогда слушать твои бредни. Нам сегодня надо выучить хоть пяток рун. К моменту приезда в ставку орды, Ольгейра должна не только научиться читать и писать, но и усвоить знания из книг, которые я ей купила. У нас нет времени на глупых эльфиек. Проваливай, иначе я тебе помогу.

– Да я тебя раздавлю, неотёсанная орчанка! – Начала вопить Гаринар.

– Как ты мне надоела, – прошипела Кишнак и что-то пробормотала, показав пальцем в сторону зарвавшейся нахалки.

Глаза Ольгейры вылезли на лоб: скандальная баба открывала и закрывала рот, но не смогла издать ни звука. Она бросила вопросительный взгляд на наставницу и стала терпеливо ожидать, когда та, налюбовавшись на мучения мерзкой рыжей дамочки, снизойдёт до объяснений.

– Чему ты вообще удивляешься? Это простенькое заклинание немоты. Маяли меня обучила всём заклинаниям, на которые хватает моего скромного дара. У тебя способности намного выше. Постарайся понравиться старшей наложнице. С её появлением в орде твоего будущего мужа кардинально изменилось отношение к магичкам. Орки специально ищут себе хоть пару жён с такими способностями. Правда, встречаются они довольно редко, а феи за инородцев вообще никогда не выходят. Смысла нет: потомства они дать не могут. Так что мотай на ус и прилежно учись. Такая, как ты, если не наделает глупостей, может прекрасно устроится и в орочьей орде. Честно говоря, если Гаринар не изменит своё поведение, ей придётся туго. Гурдир у нас особой верностью не отличается, как ты поняла. Он будет с ней как расписной торбой до того счастливого мига, когда в гареме появится новая смазливая мордашка. Единственная женщина, которую он давно и преданно любит – это Маяли. Правда, моя подруга не лыком шита, поэтому ей не грозит такое несчастье, как брак с орком. К сожалению, нам с тобой уже терять нечего, придётся приспосабливаться. Хотя, Фириал наполовину человек, потому с ним всё намного проще. Да и воспитание матери наложило на него сильный отпечаток. Если у тебя будут проблемы, ты к мужу не ходи, лучше найди меня или Маяли. Гурдир ревнив, потому держись подальше от других орков, даже если они близкие родственники принца…

Эльфийка, сверкая яростным взором, направилась прямиком в кибитку Гурдира. Видя, в каком состоянии она находится, орк впал в неистовство и грозно велел ей показать того шутника, который посмел её зачаровать. Девушка привела его к Кишнак и дриаде и показала пальцем сначала на одну, потом на другую.

– Немедленно сними с неё чары, шаманка, иначе от моего гнева тебя не спасёт даже заступничество Маяли и Фириала! – В голосе мужчины плескалась ярость.

Кишнак молча подчинилась и что-то пробормотала. Мерзкая девка, вернув голос, устроила безобразный скандал. Она набросилась на орчанку с кулаками, осыпая её отборнейшей бранью.

Воительница молча сносила всё, она уже по опыту знала, в каких случаях лучше промолчать. Гурдир явно впал в неистовство: взывать к его разуму сейчас было не просто бесполезно, а смертельно опасно. Дриада почувствовала, что не может больше терпеть наглость подлой бабёнки. Она встала и подошла к орку, заслонив собой Кишнак от обоих. Эльфийке было абсолютно всё равно, кого полосовать длинными ногтями. Ольгейра, видя, что Гаринар совсем невменяем, размахнулась и наотмашь ударила нахалку по холёной щеке. Затем очень холодно сказала, смотря при этом на орка:

– Принц Гурдир, ты нарушил вековой обычай: я тоже твоя невеста, я ничего не сделала этой кретинке, а она изувечила меня, – на коже девушки появились безобразные синяки и царапины. – Ты считаешь меня такой же глупой, как эта девка, что само по себе оскорбительно.

Эльфийка с изумлением смотрела на обычно кроткую соперницу, с ужасом понимая, что на этот раз она получит сполна за всё.

– Ты нарушил древний Закон Орды: жених обязан следить за тем, чтобы невестам не был нанесён даже малейший вред. Ты вступился за Гаринар, которая превратила в ад не только мою жизнь. Это позволяет мне вернуть мерзкий браслет воину, который не смог мне обеспечить должного уровня комфорта и безопасности, – изящные пальцы сорвали с запястья ненавистное украшение. Зелёные камни тут же почернели и превратились в пыль, а металл потемнел, – Согласно древней Орочьей Правде, я свободна от полученного тобой обманом брачного обязательства.

– Ты выбрала Фириала, – почти прошептал Гурдир.

– Я никогда не стану женой орка. Мне нужны знания, поэтому я буду ученицей Магички Маяли. Когда я выучусь, то с помощью портала смогу покинуть Степи. Гордись, Гаринар, ты своего добилась. Теперь ты – единственная невеста принца. – Девушка помогла Кишнак подняться и унять кровь с помощью какого-то резко пахнущего состава из деревянного флакона. – Забери всё, что подарил мне, Гурдир. – Ольгейра даже переступила через роскошный зелёный плащ с богатой вышивкой, который орк купил ей на последней остановке в городе. – Отдай своей эльфийке, ведь она так любит красивую одежду и яркие побрякушки.

– Откуда ты узнала про этот древний закон? – Взвыл Гурдир, хватая дриаду за тонкую руку. – Отвечай, немедленно, лесная дрянь…

– Видела, как орчанка сорвала заговорённый браслет и метнула в лицо тому, кого ей родители навязывали в мужья, – девушка вырвалась и быстро пошла в хвост каравана вслед за Кишнак. Орчанка с ужасом оглядывалась на как всегда ужасного в гневе правителя.

– Великая Степь, ну и кашу заварила ты, Ольгейра. Гурдир теперь не успокоится, пока не вернёт тебя обратно.

– Долго нам ещё до ставки орды добираться?

– Ещё недели три, если погода не испортится.

– Можно как-то сократить путь для нас с тобой?

– Я поговорю с Филиалом, он или сам поможет, или свяжется с матерью. К сожалению, в список моих талантов не входит дальняя речь, как у него. Сиди в моей повозке тихо, как мышь, никто не должен прознать, что ты тут. Войти внутрь может, кроме меня лишь муж, но он будет на нашей стороне. Ему эта рыжая девка тоже уже оскомину набила.

Ольгейра, уткнувшись лицом в подушку, тихо плакала, проклиная себя за глупость. Избавиться от обручального браслета надо было в городе, откуда она смогла бы добраться до более обжитых мест. Пришла она в себя, только, когда услышала тихий шёпот Кишнак.

– Возьми этот тёмный плащ, и пойдём со мной. Фириал дал мне амулет, который активирует портал в любое место степи, где сейчас находится его мать.

Ольгейра молча закуталась в поношенное тряпьё и вышла в ночь вслед за обеспокоенной произошедшим орчанкой. Кишнак долго искала небольшую ложбину, чтобы их не заметили и не помешали открыть телепорт. Вздохнуть спокойно она смогла только тогда, когда они обе прошли через серебристую арку, точно сотканную из лунного света.

– Ничему не удивляйся, Маяли – очень сильная магичка, поэтому только она сможет тебя защитить и от рыжей бесстыжей девки, и от Гурдира, и других желающих прибрать тебя к своим лапам.

Оказавшись внутри, казалось бы, ничем не примечательной кибитки, дриада поражённо застыла, едва переступив порог. Вокруг раскинулся настоящий дворец. Стены украшали резные панели из дорогих пород дерева, шёлковые занавеси и полупрозрачная кисея. Яркие ширмы разбивали пространство на отдельные комнаты.

Гурдир бушевал вдали от лагеря, круша всё, что под руку попадало. Рано эльфийка радовалась, что устранила соперницу: возмущённый произошедшим скандалом, принц довольно грубо велел ей заткнуться и велел носа из своей повозки не показывать, пока он не позволит:

– Если бы ты не напала на Ольгейру, она бы не сбежала. Ты вообще думать умеешь, Гаринар? Ты хоть понимаешь, что подточила мою репутацию в орде? Мои наложницы и даже жёны должны быть покорны моей воле и не устраивать черте что из-за никчёмной ревности.

– Отец, дозволишь ли ты мне поговорить с тобой? – голос Фириала прозвучал совсем уж неожиданно.

– Что ты скажешь в своё оправдание: твоя жена Кишнак помогла Ольгейре удрать? Я даже не знаю, где они обе сейчас.

– Повелитель, дриада будет тебя ждать под присмотром моей матери. Амулет портала иногда может быть незаменимой вещью. Кстати, Маяли прислала тебе письмо по магической почте.

Гурдир нетерпеливо вырвал свиток пергамента, пропитанный любимыми духами наложницы, и тут же принялся за чтение. «Повелитель, писала Маяли, – Кишнак подробно мне рассказала о том, что учудила твоя невеста Гаринар. Настоятельно рекомендую до свадьбы на пару месяцев отправить её в гарем. Подобное поведение не пристало девице и подрывает репутацию нашей орды в глазах друзей и врагов. Чем это положение чревато, как политик с солидным опытом, ты и сам в состоянии просчитать во всех вариантах. Фиринал поступил мудро, отправив ко мне Ольгейру: так ты довезёшь обеих девушек во временный лагерь живыми и без увечий. У дриады сильный магический дар, поэтому мы с Кишнак кровно заинтересованы, чтобы она осталась в нашей орде. Мы уговорим её принять от тебя новый обручальный браслет, но на этот раз ты сделаешь предложение, как принято, честно и открыто. Ставлю одно условие: Гаринар никогда не должна стать Старшей Женой. В противном случае, я уплачу выкуп за себя и Ольгейру, и мы покинем тебя обе, – орк раздражённо фыркнул и продолжил познавательное чтение, – Мне кажется, она приживётся, если держать бешеную эльфийку подальше. К твоему приезду, я обучу её всему, что требуется и даже основам магии в разрезе её дара. Надеюсь на твоё благоразумие, повелитель. Если Гаринар так и не сможет вести себя в рамках, то лучше не доводить дела до свадьбы, а услать её в один из светлоэльфийских родов. Желаю лёгких путей, Гурдир».

– Фириал, мне надо развеяться. Таверны Акбуфара помогут мне, иначе глупая рыжая эльфиечка может не дожить до свадебной церемонии. Остаёшься за старшего. Следи за порядком, наложи запирающие чары на кибитку Гаринар: до приезда во временный лагерь я её видеть не желаю. Следи только чтобы, не забывали кормить и не причинили вреда этой безголовой бабе.

Уже на рассвете отряд оказался перёд открытыми воротами гостеприимного Акбуфара, на чьи невольничьи рынки свозили всё самоё лучшее и чьи пиво и женщины славилось далёко отсюда. Караван должен был добраться до города только на закате. Гурдир решил вволю погулять, пока обременительные способности Наследника Повелителя Рода снова не легли тяжким бременем на его плечи. Ушлый принц не только успел надраться чуть ли не в стельку и повздорить к так кстати подвернувшейся под руку ватагой задиристых гномов-механиков. Не получив ни одной даже пустяковой раны, орк вместе с охраной прогулялся по невольничьим рынкам и приобрёл молодую, очень красивую шаманку, которая попала в плен к степным разбойникам-людям. Её бубен был безвозвратно испорчен, поэтому черноглазая красавица колотила любого, кто пытался к ней приблизиться суковатым поленом. Где она им умудрилась разжиться, никто так и не узнал.

– Сколько просишь за это сокровище? – лениво осведомился Гурдир.

Торговец сразу узнал, кого занесло добрым ветром под его навес, и учтиво поклонился.

– Процветания и уважения твоему роду, Повелитель. С этой поганой девкой ещё никто сладить не сумел. Если сумеешь подойти и отобрать у неё треклятое полено, забирай так. Мочи уже нет возмещать ущерб и синяки тем, кто польстился на эту дикую кошку.

– Я могу с тобой поговорить? – Орчанка удивлённо воззрилась на принца, не веря своим ушам. – Не уверен, но, по-моему, видел тебя среди шатров орды Тереджун.

– Да, повелитель, я – Небеанум, шаманка, младшая дочь твоего кровного брата Венфа.

– Тебе здесь не место. Если ты отдашь мне полено, и не будешь буянить, торговец отпустит тебя со мной.

– А что ты потребуешь за мою свободу? – чёрные глаза девушки выразительно сузились, она не привыкла никому доверять без веской причины.

– Небеанум, тебе всего лишь придётся прямо сейчас принять от меня обручальный браслет. Твой род силён, потому мне выгодно породниться с твоим отцом. К тому же, ты мне просто понравилась.

– И сколько у тебя жён?

– Пока ни одной, но есть две невесты: дриада и эльфийка.

– Мда, повелитель, на кой тебе сдалась капризная ушастая зараза? Про твою Гаринар такие слухи ходят, что даже если лишь пара из них, правда, не завидую я тебе.

– Это к делу не относится. Ты вообще, как умудрилась на рынке невольничьем оказаться?

– Дубинка разбойника во время одинокого камлания лишила меня сознания. Бубен растоптали, как и всё предметы моего шаманского ремёсла. Очнулась в кандалах. Ну, а потом, когда я не покорилась их притязаниям, отправили сюда, – Небеанум пожала довольно узкими для орчанки плечиками и замолчала.

– Так ты готова выполнить мою просьбу, красавица.

– Да, Повелитель. Гнить в человеческом гареме – доля незавидная. Мало кто из орков возьмёт к себе в дом шаманку, не связанную с ним родством и клятвами верности.

– Надевай сейчас же браслет и клянись, что будешь послушна моей воле и не нарушишь правил, принятых внутри моей орды.

Девушка печально вздохнула и надела массивный браслет на узкое запястье. Слова орочьей клятвы верности быстро отзвучали в стылом осеннем воздухе. Потом Гурдир приобрёл ей новую кибитку и всё необходимое и отправился в трактир, в котором уговорился встретиться с Фириалом перёд отъездом сюда.

Когда Маялир вошёл в общую залу и присоединился с охраной к отцу, его синие глаза задорно смеялись:

– А ты, однако, редкостный шутник, отец. Это же надо подобрать таких невест: магичку дриаду, шаманку орчанку и смазливую глупую эльфийку!

– Прекрасная коллекция, разве что с Гаринар придётся твоей матери, как следует, поработать.

– Боюсь, тут и Маяли может оказаться бессильной. Уж больно глупа и спесива эта рыжая ушастая тварь.

– Об её укрощении я подумаю после свадьбы. Ты мне лучше скажи, как мне Ольгейре её статус невесты вернуть?

– Придумаем что-нибудь, но прими совет: сделай главной женой шаманку. И Гаринар не прицепится, а вякнет, сможешь на место поставить, что сама проштрафилась, а Ольгейру моя мать просит сильно не загружать рутиной. Дриада ей понадобится как помощница.

– Я не против, но она должна стать моей женой. Всё понял, сын?

– Да, повелитель. А теперь нам пора вернуться во временный лагерь. Не стоит надолго оставлять своих людей без присмотра.

Принц щедро расплатился с трактирщиком, и орки покинули гостеприимное заведение.

Глава 3. Неоценённый подарок, или Фей тоже наказывают…

Практику студенты Академии Фейских Талантов любили гораздо больше скучных монотонных лекций. Милисандра уже предвкушала, что они с её лучшей подругой Крисиг начудят на этот раз. Причём основное направление дара этой белокурой девушки точно определяло её, как фею весёлых проказ. Девушки переглянулись, с радостью видя, что ректор захлопнула увесистый фолиант и подошла к навесному шкафчику из светлой ясеневой древесины, где обычно хранились всевозможные мелочи для практических занятий.

– Итак, господа студенты. Пришла пора закрепить полученные знания на практике. Помните, что нестандартные пути могут принести, как положительные, так и отрицательные результаты, – голос ректорши Нериаяль Дар Онэриль не выражал никаких эмоций, когда она занималась своим любимым преподаванием. – Сейчас я раздам каждому из вас предмет, совершенно не важно, что вам попадёт в руки. Вы должны получить в результате фейского воздействия прекрасный или необычный предмет или что-то иное. Включите вашу фантазию и постарайтесь получить более высокие оценки, чем обычно.

Милисандре попался скукоженный кленовый листочек, который некогда пламенел на ветке стройного дерева. Крисиг стала обладательницей круглого камешка, обкатанного морскими волнами. Ещё одна подруга обеих девушек, Утар, фея серых туманов, как самая въедливая ученица получила небольшой сучок причудливой формы. Её брат Тувин брезгливо сморщился, увидев рядом с собой на парте жёлудь и гневно завопил:

– Госпожа Онэриль, на что это вы намекаете? Я что, по-вашему, дубина стоеросовая? – мальчишка сначала покраснел, а потом и вовсе пошёл багровыми пятнами.

– Успокойтесь, молодой человек. Я достаю предметы из холщового мешочка случайным образом и не знаю, что попадёт мне в руки и на этот раз. Чарам Метаморфоз совершенно не важно, на что они воздействуют. Подумайте, что вы хотите получить. У вас огромные способности, но ваша неуёмная лень погубит любой талант, – в голосе ректора начали проскальзывать нотки недовольства.

Утар тихонько ткнула брата в бок острым локотком и прошипела:

– Ты что вытворяешь, бестолочь? Она тебе пару влепит и будет права… Уймись уже, а не то я на тебя заклятие немоты на всё занятие наложу. Если сам ничего делать не хочешь, то другим не смей мешать учиться…

Тувин бросил на сестру весьма красноречивый взгляд, но её было уже ничем не напугать, и прошипел:

– Другой такой зануды в жизни не встречал. Давай поменяемся: я тебе жёлудь дам, а ты мне корешок свой.

Девушка покрутила пальцем у виска, бросив насторожённый взгляд на преподавательницу, но та сделала вид, что ничего не происходит, раздавая лабораторный материал и остальным ученикам в группе. Умар поменялась, даже не задумываясь. Можно было воздействовать на что угодно, даже на собственный волос или пригоршню грязи из ближайшей лужи или канавы.

Ректор открыла какой-то древний на вид манускрипт и углубилась в чтение, делая какие-то пометки на лежащем на её столе листе пергамента и изредка поглядывая на студентов. Вместо того чтобы прорабатывать идею, противный Фей вертелся как уж на сковородке, строил Крисиг мерзкие рожи и показывал язык. Феечка что-то старательно записывала и чертила и не обращала на выходки приятеля никакого внимания. Тот начал злиться и запустил в девушку скомканным в комок листом тростниковой бумаги, на которой и полагалось делать расчёты и пометки.

– Господин Тувин, моё терпение далёко не безгранично. На чём вы теперь будете отчёт писать? – голос ректора мог уже небольшую лужу заставить замёрзнуть.

– Сейчас, госпожа Онэриль, только другой достану.

– Что-то я сильно сомневаюсь, что сегодня от вас будет хоть какой-то толк. Вы явно не настроены на работу.

– Я уже придумал, что хочу получить посредством трансформации, – на лице Тувина появилась довольно мерзкая ухмылка, говорящая, что он придумал очередную мелкую пакость.

– Поспешите, иначе, просто может времени не хватить. Не забудьте и про подробный отчёт.

– Да, да, госпожа Онэриль, – по-заговорщиски подмигнул сестре, которая оторвалась от размышлений и подозрительно уставилась на брата.

Девушка свирепо посмотрела на бестолкового родственника и вернулась к расчётам.

Тувин нарисовал пару корявых картинок и что-то накарябал на листе. Разбирать каракули с многочисленными помарками и исправлениями было настоящей пыткой для преподавателей. Пробежавшись глазами по написанному, он довольно хмыкнул и принялся феячить.

– Аааа, – завопили одновременно Милисандра и Крисиг, когда огромный монстр, в которого трансформировалась безобидная коряжка, обвил их гибкими щупальцами за щиколотки, выдернул из-за парт, перевернул вверх тормашками и принялся методично трясти, как грушу. Пышные зелёные юбки с жёлтой кружевной отделкой тут же свесились вниз, скрыв от окружающих перекошенные от ужаса лица двух жертв произвола бестолкового Фея. К превеликому удовольствию мужской части группы их взору открылись две пары стройных ножек, затянутых в ажурные коротенькие панталончики в обтяжку.

На пол упали и разлетелись на мелкие осколки два зеркальца в изящной оправе, колечки раскатились по всей аудитории, разлетелись всевозможные полезные, и не очень мелочи. Всё ценности, которые как сокровища дракона, хранились в карманах подружек, эффектно разлетелись в разные стороны. Девушки успели порядком испугаться. Хорошо ещё, что экзекуция продолжалась всего несколько секунд. Ректорша что-то прошептала, и феечек аккуратно усадило за парты, а агрессивное дерево снова стало маленькой коряжкой. Ещё один пас, и всё имущество двумя аккуратными кучками оказались перёд владелицами. Даже оба серебряных зеркальца были целы.

– Господин Тувин, я ставлю вам одну двойку за ваше безобразное поведение, а вторую за не сделанную работу и нанесённый сокурсницам ущерб.

– Госпожа ректор, ну что вы, в самом деле, – плаксиво заныл сероглазый мальчишка, – я просто неудачно пошутил, и всё.

– Ваш монстр мог покалечить девушек или слишком сильно испугать. Ну, сколько мне ещё вас учить, что фейские способности не терпят глупости и лени?

– Вы придираетесь ко мне, госпожа ректор. Что может сделать фее ожившее дерево? – мальчишка насупился и сердито надул пухлые губы.

– Ещё одна такая глупая шалость, и я вас отчислю, господин Тувин. Мне очень жаль, что у вас нет усидчивости и ответственности вашей сёстры Утар. Итак, продолжим отчёт. Кто готов показать результаты своего маленького исследования?

Крисиг не очень уверенно подняла руку.

– Прошу. А из-за чего такая не свойственная вам робость?

– Руки всё ещё дрожат, госпожа Онэриль, и потряхивает. Надеюсь, у меня всё получится, как надо. Я не хочу портить себе оценки за семестр из-за того, что у некоторых слишком паскудное представление о хороших шутках.

– Не переживайте, Крисиг. У вас всё получится, даже не сомневайтесь. Тувин у меня допросится, отчислю без права на восстановление в Академии.

– Госпожа ректор, – вступились за хулигана Утар, – он, правда, всего лишь хотел показать, какой он талантливый и повеселить всех. Сделайте скидку на то, что у него второе по силе направление именно мелкие пакости. Ну, правда, не подумал. Милисандра и Крисиг обычно высоко ценят его нестандартный юмор. Девушки, простите этого оболтуса.

– Не вздумайте, – сурово проронила ректор, – он развлёкся, а вы могли серьёзно пострадать. В наказание за глупость, каждое ваше утро, господин Тувин, будет начинаться с чистки уличной обуви ваших сокурсников. А теперь, сделайте одолжение, помолчите и подумайте о своём поведении, иначе я могу очень сильно рассердиться на вас. Итак, Крисиг, давайте сюда ваш отчёт и показывайте, что у вас получится, – госпожа Онэриль тепло улыбнулась девушке и протянула руку за листком, – Приступайте к Метаморфозе.

Крисиг сделала несколько неуловимых пассов над округлым камешком, хранящим тепло южного моря, и пропела заклинание на древнем языке своего народа. На столе появилась изящная брошь: на серебряном лепестке фиалки застыла крупная капелька росы из горного хрусталя.

– Великолепно, пять, – удовлетворённо высказалась ректор, и недовольно прошипела, – Тувин, если вы не прекратите болтать и вертеться, я буду вынуждена выставить вас за дверь! Когда вы уже изживёте свои лень и непоседливость? – мальчишка неопределённо пожал плечами и склонился над партой, чтобы скрыть проказливую улыбку на губах. Ему совсем не улыбалось, чтобы хоть кто-то прознал, что он ни капельки не раскаивается в содеянном проступке.

– Следующий.

Милисандра порадовала наставницу золотистой крылатой ящеркой, которая важно вцепилась в ткань платья на плече хозяйки и мурлыкала и тёрлась головой об её щёку, точно ласковая чешуйчатая кошка.

– Великолепно, не думала, что вам удастся и трансформация не живого в живое. Ваш дар ощутимо усилился. Видимо, придётся устраивать факультативные занятия по самоконтролю, ваша группа на редкость талантлива, но не забывайте: чем могущественнее Фея, тем большая ответственность на неё ложится.

– Утар, ваша очередь, – приветливо улыбнулась госпожа Онэриль, ожидая, чём её удивит самая любимая ученица, хотя она никогда и не показывала эту привязанность.

Феечка улыбнулась, и по аудитории запрыгал маленький лесовичок, который отвесил учтивый поклон всем присутствующим и стремительно юркнул в коридор.

– Теперь парк Академии будет процветать под надёжным присмотром рачительного хозяина. Спасибо за заботу, Утар. Пять. Остальных я опросить не успею, начнём с этого завтрашнее занятие. Скажите спасибо Тувину. Можете быть свободны.

Когда третья пара, наконец, закончилась, студенты торопливо покинули аудиторию. Впереди их ждала любимая большая перемена. Милисандра предложила друзьям пойти прогуляться по парку:

– Надоело сидеть в четырёх стенах, – Феечка пнула сумку с учебниками, временно поставленную на пол, и тяжело вздохнула.

– Так какие проблемы? – невесело отозвался Тувин, он был явно не в духе.

– Надо было учиться, а не ковырять в ухе, вертеться и пререкаться с ректором, – сердито дуя губы, прошипела Утар. – И в кого только ты уродился такой козёл? – Она демонстративно закатила глаза и фыркнула.

– Сама ты, коза, заучка ненормальная. Смысл быть феем, если приходится пахать, как всё остальные. Я хочу магический жезл: махнул им, и всё готово.

– Ты – неисправимый лентяй, – присоединилась к подруге Крисиг.

– Заткнись, а, крыса белобрысая. Молчала бы уже в тряпочку. Ты сама-то кто? Фея весёлых проказ – самоё бесполезное существо на свете.

Девушка обиделась и треснула нахала сумкой с учебниками по затылку, зло прошипев:

– Какой толк от твоих способностей, если ты не желаешь учиться ими управлять?

Белобрысый сероглазый мальчишка наступил обидчице на ногу и скорчил обезьянью рожицу, показав язык. Потом он начал весело носиться по коридору, завывая и ухая, радуясь собственному проворству.

– Вот смотри, продаст тебя отец оркам, как обещался. Хватит семью позорить, – Утар со всей силы стукнула брата по спине увесистым свитком, который взяла в библиотеке ещё вчера. Тот заныл и свалился на пол, изображая смертельно раненого.

– Вы куда это намылились? – строго донеслось с другого конца коридора.

– Аааа, – заорал Тувин, – Аэфо, эта поганка опять меня стукнула.

– Если ты немедленно не встанешь и не прекратишь ныть, я сама тебе напихаю в штаны крапивы, – девушка даже притопнула ногой.

– Злые вы, – вставая на ноги, пробурчал мальчишка, даже не соизволив отряхнуть пыль с одежды.

– Мы собираемся в парке погулять. Милисандра обещала показать нам, что ей сестра подарила, – почти хором ответили феечки.

– Я с вами пойду, – голос Аэфо был непреклонен, – Обещание Лильзе присматривать за тобой, Милисандра, остаётся в силе.

– За что мне это? – пробубнила девчонка в ответ и насупилась.

– Хватит дуться. Мыши сегодня уже завтракали, а до обеда ещё далёко, – весело отозвалась девушка и лёгонько подтолкнула подопечных к выходу.

Выйдя на скрипучее крыльцо, компания ненадолго остановилась. На дворе стоял погожий осенний денёк. Пригревало солнышко, золотя рыжие клёновые листья. Кое-где над густыми зарослями шиповника и ивовыми куртинами порхали большие красно-оранжевые бабочки.

Тувин тут же повис на резном столбике крыльца и громко завопил, раскачиваясь из стороны в сторону, изображая из себя не то упившуюся в усмерть белку, не то сумасшедшего лесовика. Его завывания быстро прекратил увесистый подзатыльник от уже начавшей терять терпение Аэфо.

– Вот приедут ваши родители, я дядюшке Зигогасту всё про тебя расскажу. Когда же ты повзрослеешь, наконец, и перестанешь семью позорить? Спасу никакого нет уже. – Ответом ей послужили скорченная рожа и высунутый язык. – Идемте, девочки, а он пусть висит и ухает, как слепая придурочная сова, пока не попадётся на глаза ректору. Уж она с ним миндальничать не будет. Пара ночей на конюшне его быстро исправят.

Оставив кривляку на крыльце, Аэфо увлекла подружек по дорожке, ведущей к парку. Её поверхность была выложена разноцветным кирпичом. Такой красоты больше нельзя было встретить, что и составляло один из предметов гордости ректорши Дар Онэриль. Нериаяль очень ревностно относилась к репутации своей Академии, поэтому к тем, кто вызывал её неудовольствие, относилась весьма сурово.

Красно-золотые кроны клёнов и рябин бросали ещё густую, но уже начавшую истаивать тень на ещё зелёную траву. Отпустив девочек гулять по парку, Аэфо уселась под одной из рябин и открыла конспект, периодически посматривая, что творится вокруг. Пока всё было тихо. Девчонки оставили сумки около старшей подруги и весело играли в догонялки, негромко смеясь и что-то обсуждая.

– А почему вы меня не подождали? – обиженно посетовал Тувин и дёрнул Аэфо за аккуратно заплетённую косу, за что и получил очередную оплеуху.

– Да кому ты нужен, тюфяк ленивый? – старшая феечка сердито посмотрела на хулигана и достала лист пергамента и письменный прибор. – Ах, ты, пакостник, – взвыла она, когда обмакнутая в чернильницу тростниковая палочка завязла там и сломалась. – Ты опять мне в чернила столярный клей подлил? Сейчас ты у меня получишь, по полной! – Злые зелёные глазищи под медной чёлкой не обещали Тувину ничего хорошего.

У ближайшей ивы девушка позаимствовала хлёсткий гибкий прут с гладкой серебристой корой и проворно стеганула проказника по спине. Завизжав, как поросёнок, на которого кухарка вылила горячие помои, фей попытался увернуться от следующего удара, но не успел. Жгучая боль обожгла лодыжки, а потом и чуть пониже спины.

Гуляющие по парку преподаватели и студенты в один голос радовались, что нашлась управа на гадкого Фея, который умудрился напакостить всём вокруг, даже подружкам. Мальчишка носился как угорелый по поляне, но возмездие прицельно настигало его неумолимой рукой. Отвесив с десяток горящих ударов, Аэфо сочла себя отомщённой и снова вернулась к чтению, выкинув испорченную чернильницу в стоящую неподалёку плетёную из ивовых листьев внушительную корзину для мусора и печально вздохнула, подумав: «Боги, ну когда это несносное чудовище наконец-то повзрослеет? Сил уже никаких нет выносить это безобразное поведение и довольно злые проказы. Ох, доведёт, напишу я его отцу обо всём, что знаю про его подлые делишки, не отвертится от большой трёпки».

Потирающий горящий зад мальчишка подошёл к Милисандре и прошептал, косясь на старшую феечку:

– Ты обещала подарок сёстры нам показать. Я сейчас помру от любопытства, – заныл Тувин.

– Какое бы для всех было облегчение, – жёлчно прошипела девчонка и повернулась к братцу подруги спиной.

– Пересидим в кустах. Аэфо отвлеклась на сокурсницу, не засечёт, что слиняли. Когда она кинется нас искать, мы удерём в противоположную сторону. Мили, я тоже помру сейчас от любопытства, – протараторила Крисиг, её голубые глаза выдавали её с головой.

– Прячемся, – скомандовала Утар, и вся отвязная четвёрка скрылась в густых зарослях, их даже колючки не испугали.

– Вы куда удрали? – В голосе Аэфо звучали нотки неприкрытого беспокойства. – Поймаю, уши надеру, – грозно пообещала она и, наложив заклятие охраны на оставленные вещи, припустила по парковой дорожке, заметив вдалеке ватагу первокурсников.

– Фуф, кажется, мы получили фору. Идемте, скорее, – голубые глаза Крисиг восторженно сияли, она потянула обеих подруг за рукава, заставляя поторопиться, злой как растревоженные осы Тувин сам поплёлся следом.

Четвёрка быстро побежала в сторону Академии, прячась за кустами, чтобы не заметили старшекурсники и не позвали Аэфо, которая задаст им на орехи за непослушание.

Вокруг чёрного клёна с багряной кроной, который высился прямо под окном у ректорши Нериаяль Дар Онэриль, выросли внушительные заросли. Тувин частенько тут отсиживался, когда жертвы его злых проказ принимали решение задать поганому Фею королёвскую трёпку. Именно он и привёл подружек в своё тайное убежище и прошипел:

– Показывай уже, чем тебя одарила Лильза. Хватит испытывать наше терпение.

Милисандра пожала узкими плечиками и выудила из поясной сумки три крупных каштана.

– Фыыы, хороший подарок припасла для тебя сестрица. Я тебе этого добра могу два воза прислать, а то и больше, – Тувин смачно сплюнул себе под ноги и презрительно посмотрел на феечку.

– Много ты понимаешь, индюк надутый, – Крисиг отвесила фею очередную оплеуху, – Это не простые каштаны, а волшебные. Видишь, скорлупа покрыта тонкой сеточкой золотого цветочного узора?

– Гляди-ка, и правда, как расписные, красиво. А что они умеют делать?

Милисандра нехотя ответила:

– Три вместе они способны исполнить одно большое желание, а по одному – только маленькое.

– Занятная штучка, – восхищённо изрёк Тувин, в его «гениальной» голове мгновенно созрел план, как только он увидел, что ректорша Нериаяль Дар Онэриль, фея рояльных струн, очень строгая дама, вышла в коридор из своего кабинета.

На столе лежал раскрытый журнал их группы, который проказник узнал бы из тысячи других. «Ага, я смогу исправить ситуацию, тогда отец не накажет меня за очередную пару. Боги, как всё просто, если немного подфартит. Вперёд, Тувин, ты – лучше всех лазаешь по деревьям. Тут совсем и не далёко от земли окошко». Пока девчонки размышляли, что лучше одно большое или три маленьких желания, оживлённо споря, но стараясь при этом сильно не шуметь, фей тенью заскользил к вершине дерева.

Оказавшись на самой макушке клёна, Тувин зарядил волшебный каштан в любимую рогатку и выстрелил прямо в чернильницу. Красивая изящная вещица из серебра, украшенная тонким чеканным узором, с жалобным звоном опрокинулась, заливая раскрытые листы журнала тёмной жидкостью.

– Какой я всё-таки молодчина. Нет двойки напротив моего имени, так наказывать не будут, – тут фей испуганно вздрогнул: послышался лязг ключа в замке, и стремительно заскользил вниз.

Сверху донёсся возмущённый вопль госпожи Онэриль:

– Да что же это за напасть такая! Совсем распоясались, неучи! Ничего святого для них не осталось. Уже в кабинет ректора сами шкодить лезут! – фея выглянула в окно и увидела неясную тень, соскользнувшую на землю.

Кто это был, женщине, увы, рассмотреть не удалось, но она твёрдо решила найти и примерно наказать паскудника. Онэриль подняла с пола каштан, испачканный в чернилах. К сожалению, узнать, кто с его помощью напроказил, было невозможно: чары исполнения желаний были слишком слабыми и рассеивали всё следы, пропадая после того, как выполнили свою работу. Ректор ещё раз выглянула в окно и увидела четырёх первокурсников и фею Аэфо, которая училась на два курса дольше.

– Это так вы старших слушаетесь, мелюзга? – Зелёные глаза сердито сверкали из-под растрёпанной медной чёлки. – Милисандра, как понимать твоё вызывающее поведение?

– Мы не сделали ничего дурного, – спокойно ответила девчонка, пожав плечами.

– Уверена? Тогда почему ректорша Онэриль волком смотрит и нехорошо так зыркает в нашу сторону? Сами расскажете или мне придётся выколачивать правду?

– Студентка Аэфо, будьте любезны, поднимитесь ко мне в кабинет, – голос ректора был настолько ледяным, что у всех по спине забегали довольно мерзкие мурашки.

Молодая фея предстала пред грозные очи мечущей громы и молнии госпожи Онэриль:

– Студентка Аэфо, какой пример вы подаёте своим подопечным? Вы бы о них подумали перёд тем, как сделать подобную глупость?

– Я вас не понимаю, простите?

– Испорчен журнал вашей учебной группы. Его залили чернилами, свалив ёмкость метким броском каштана. Всё знают, что вы прекрасно метаете одинаково хорошо и игровой мяч и боевые кинжалы. Если вы признаётесь в содеянном, я, так и быть, ограничусь на это раз устным замечанием. Мне очень жаль, что такая взрослая девушка опустилась до столь непотребных проказ.

– Я ничего не делала, госпожа Онэриль, – тихо, но твёрдо отозвалась фея, глядя наставнице прямо в глаза.

– Вы сильно разочаровали меня, Аэфо. Не думала, что подобная вам студентка может побояться сказать правду. Ну, я жду признание, – гневно зашипела ректор.

– Вы обознались, госпожа Онэриль, я ничего дурного не делала, не мой профиль. И не там ищете виновного.

– Если будете упорствовать, то я немедленно подпишу приказ о вашем отчислении без права на восстановление… то простительно первокурснице, недопустимо уже для такой взрослой девушки…

– Поступайте, как знаете, госпожа Онэриль, но вы ошибаетесь, – так же тихо и спокойно сказала Аэфо.

– Можете паковать вещи, моя дорогая. Утром вы отправитесь восвояси!

– Как пожелаете, госпожа ректор. Я ничего не смогу вам доказать: вы не желаете меня слышать, – молодая фея стремительно покинула кабинет, проследила, чтобы подопечные вернулись в свои комнаты и занялись выполнением домашней работы и, с трудом сдерживая слёзы, принялась собирать и упаковывать свои вещи.

Милисандра почувствовала сильное беспокойство и выскользнула в коридор, гадая об его причине. Она робко постучала в дверь комнаты Аэфо и, не доставшись ответа, самовольно вошла. Перёд её глазами возникла ужасная картина: заплаканная молодая фея, свалив всё свои вещи в беспорядочную кучу, уталкивала свой многочисленный скарб в сумки, с которыми почти пять лёт назад прибыла в Академию.

– Что ты делаешь? А как же учёба? – в голосе девчушки звучало искреннее непонимание.

– Какая-то наглая скотина залила чернилами журнал моей учебной группы, метко опрокинув прибор каштаном. Госпожа Онэриль уверена, что эту гадость сделала я. Признавать вину за то, что не делала, и не собираюсь. Ректорша отчислила меня без права на восстановление.

– Но, но ты не могла этого сделать, когда она выглянула, мы уже минут пять, как разговаривали. Твой разнос было слышно далёко вокруг. Пакость провернул кто-то другой.

– Всё бесполезно, Мили, она не пожелала меня выслушать и подписала приказ о моём отчислении прямо у меня на глазах. Я больше тут не учусь. Утром отец пришлёт карету. Какой стыд! И это при том, что я ничего плохого никому не сделала за всё пять лёт учёбы тут…

– Не торопись, мы постараемся узнать, кто на самом деле виновен.

– Мили, ничего уже не исправишь. Онэриль не станет отменять принятого решения, чтобы ты не нарыла. Просто, видимо, не судьба мне стать дипломированной феей. Ничего, как-нибудь и так проживу.

Милисандра попятилась и выскользнула за дверь. Вся эта история лишком дурно пахла. Крисиг и Утар тоже носы повесили, когда услыхали о несчастье. Тут Мили счастливо улыбнулась и почти пропела:

– Девочки, как думаете, трёх каштанов хватит, чтобы Аэфо не отчислили? Утар?

– Да, но я вижу у тебя в руках всего лишь два, но их может оказаться недостаточно, – серые глаза девчушки выдавали её озабоченность, и как сильно она расстроилась из-за произошедшего безобразия.

– Тувин, отдай треть моего подарка, – прошипела Милисандра и даже потрясла паренька за плечо как грушу, когда он сделал вид, что не понимает, что от него требует подружка, – Немедленно. Узнаю, из-за кого отчислили Аэфо, такую взбучку негодяю задам, что мало не покажется.

– В последний раз я видела волшебный каштан именно в твоих жадных лапах, – сжав кулачки, прорычала Крисиг.

– Вам показалось, я вернул всё обратно. Если Мили его где-то посеяла, причём тут я? – попытался отбиться от трёх рассерженных фурий перепуганный до полусмерти фей.

– Признавайся по-хорошему, Тувин, а не то я свою жалость спрячу куда подальше… – ледяной голос Милисандры звенел от возмущения, – Уже до воровства у друзей, своих же, докатился… Ну?

Глаза фея трусливо забегали, выдавая его с головой, но он продолжал надуто молчать.

– Потом не ной: сам напросился, – сказала Крисиг, а Утар показала брату кулак, сердито сдвинула светлые бровки, в коридоре стало совсем тихо.

Тувин растолкал девчонок локтями и со всех ног бросился прочь. Сразу стало всем ясно, чья кошка сало украла.

– Вот паршивец, он нашкодил, а Аэфо из-за него отчислили, прошипела Утар.

Завернув за угол, мерзкий фей остановился и, засунув руки в карманы, начал ковырять носком неопрятного башмака, заляпанного чернилами, паркет.

– Подумаешь, цацы какие. Им-то легко, у самих от пятёрок в глазах рябит. Один маленький каштанчик пожалели, развонялись. Злые поганки… – пробурчал Тувин и, достав из кармана верную рогатку, начал ковырять её грязным ногтем большого пальца, – В парк, что ли, пойти, по воробьям пострелять? Девчонки ещё не скоро остынут, если попаду к ним в руки, намнут бока на совесть.

Фей ещё раз тяжело вздохнул, высморкался в рукав и пошёл гулять в гордом одиночестве.

Милисандра тихонько спросила фею туманов:

– Утар, ты говоришь, двух каштанов мало будет, чтобы исправить ситуацию?!

– А что мы можем сделать? – повесила нос Крисиг, – С Онэриль особо не поспоришь, сами знаете.

– Я нашла выход, – радостно завопила Утар, – можно загадать два связанных небольших желания. Госпожа Онэриль пойдёт гулять, а второй каштан приведёт Тувина к ней и заставит во всём сознаться. Как раз хватит, даже с лихвой, – и феечка с победным видом шлёпнулась на подоконник и выжидательно посмотрела на подругу, – А ещё останется на маленькую шалость: увидеть, как это всё произойдёт, и что мерзкому фею будет за его пакость. Это уже не мелкая проказа, только он так ничего и не понял. А если Рояль ещё и отцу всё расскажет, поганца ждёт грандиозная порка. Наша тётушка его никогда не любила…

Милисандра сосредоточилась и выпустила желание на волю. В руках её остались два обычных каштана, которые она бережно положила на столик.

– Пойдёмте, не то пропустим всё веселье, – буквально искрясь озорством, позвала она подруг за собой. Три заговорщицы поспешили вслед за магическим зовом.

Онэриль неожиданно захотелось пройтись перёд сном по парку. Она накинула суконную пелерину и, прихватив очередной манускрипт, вышла в сгущающие сумерки. Ректор так и не поняла, почему так поступила.

Тувин веселился от души: он залёг в кустах и пулялся из рогатки камешками по ногам проходящих мимо прохожих. Увы, воробьи, увидев злого мальчишку, оказались умней. Студенты грозили надрать уши хулигану, но как не искали, так и не смогли его обнаружить. Мерзкий фей с трудом сдерживал дикий хохот, рвущийся из его груди на волю. Молчать было уже почти невмоготу. Тут по дорожке зацокали каблучки женских туфель. «Ага, попалась, задавака, ей час я тебе гонор-то поубавлю», – Тувин внезапно почувствовал, как какая-то непреодолимая сила заставила его встать на ноги и шагнуть навстречу приближающейся женщине.

– Ты почему тут шляешься один и так поздно? – В голосе тётушки Онэриль появились ворчливые нотки.

– Ддда-так, тут это, ну как его, – запинаясь, промямлил он.

– Опять ты за своё, негодник. Прожуй сопли, и отвечай ясно, а то я не понимаю, что ты там пищишь! – Старая Фея не скрывала своего раздражения. – И в кого ты только уродился таким лентяем и мямлей, племянник?

Тувин с ужасом понял, что слова льются уже помимо его воли:

– Это самоё. Это, значит, я напакостил. Аэфо ни в чём не виновата. Она в это время девчонкам разнос устраивала за то, что мы сбежали, пока она с подругой разговаривала. Не отчисляйте её.

– А позвольте осведомиться, господин молодой Фей, как вам в голову могла прийти столь «светлая» идея?

– Так отец порет за каждую двойку, а я потом дня три сидеть не могу.

– Правильно делает, но явно недостаточно, – жёлчно обронила ректорша, ухватив Тувина за плечо, – А я не поверила Аэфо… Впрочем, это легко исправить. Сейчас мы пойдём во двор Академии, и ты перёд всеми сознаёшься, какой ты совсем не мелкий пакостник. Пора уже тебе научиться самому отвечать за свои глупые выходки, а не прятаться за спинами других.

Тувин хотел улизнуть, но ноги почему-то отказались его слушаться. Тут он почувствовал магический зов: ректор Онэриль приглашала всех студентов и преподавателей Академии Фейских Искусств на главную площадь. На памяти здешних обитателей в последний раз подобное произошло, когда орки развязали крупномасштабную войну с Королевством Фаэри.

Встревоженно гудящая толпа смолкла, как только на небольшое возвышение поднялись две фигуры. Студент-первокурсник был бледен как полотно, и его мелко трясло.

– Господин Тувин, объясните уважаемому собранию, почему фея Аэфо не может быть отчислена в связи с сегодняшним прискорбным событием? – голос женщины был настолько холоден, что присутствующих озноб пробрал, а в воздухе закружились мелкие снежинки, – Да, кстати, если её тут нет, то пошлите кого-нибудь позвать. Она должна узнать, кто повинен в досадном недоразумении, которое и привело к несправедливому отчислению.

Сокурсники вытолкнули фею в первый ряд, она с удивлением увидела, как с невозмутимым лицом ректор разорвала на мелкие клочки подписанный приказ о её исключении из Академии без права на восстановление, а бумажки обратила в воробья, который, улетая прочь, ещё и больно клюнул фея в макушку.

– Итак, господин Тувин, мы ждём вашего увлекательного рассказа.

– Да, я… Ну, в общем, как обычно, не хотел ничего плохого…

– Затевая проказу, надо думать, чем она чревата не только для окружающих, но и для тебя самого. Продолжай, мы поняли твою точку зрения, – Тувин с ужасом обнаружил, что язык совсем вышел из подчинения, и выкладывает всё, как есть, без малейшей попытки обелить себя.

– Мы убежали от Аэфо, пока она с какой-то подругой языками чесала. Я отвёл подруг туда, где Милисандра могла без лишних ушей и глаз показать нам подарок от её сёстры Лильзы. У, как я обзавидовался: мне-то просто так никто не дарил волшебных каштанов, исполняющих желания, а этой задаваке целых три досталось. Ну, стащил один, подумаешь. Потом увидел, что вы, тётушка, вышли из своего кабинета, оставив на столе раскрытый классный журнал. Он как две капли воды был похож на наш. Отец порет меня за каждую двойку, часто это происходит. Потом дня сидеть не могу. А тут, я, как раз, схлопотал очередную, ну и решил исправить ситуацию. Залез на чёрный клён, взял рогатку. Стрелять было нечем, кроме злополучного каштана. Ну, я и залепил в чернильницу. Думал, всё, нет двойки в журнале, и пороть не за что… Оххх, надо было посмотреть сначала поближе, а боязно было лезть в ректорский кабинет. А тут вы вернулись, ну, а дальше сами знаете… Не думал, что Аэфо так расстроится из-за этого глупого отчисления.

– Тебе такое не грозит. С твоими способностями и силой дара ты у меня тут либо выучишься, либо помрёшь. Слишком уж много бед ты необученным сможешь натворить. Хватит семью позорить и всех родственников. Аэфо, жду вас завтра на первой паре, надеюсь, свою похвальную традицию приходить вовремя и подготовленной вы и дальше будете соблюдать. Относительно вас, молодой человек. Наказание будет сообразно тяжести проступка. Это ж надо было такое учудить. Начиная с сегодняшнего вечера, вы не будете ложиться спать, пока, как следует, не вычистите уличную обувь преподавателей и студентов. Если эта мера не возымеет должного действия, вас ждут конюшни Академии. Каково там отбывать наказание настоятельно рекомендую разузнать у других двоечников и проказников. На этом всё. Можете расходиться, – как топором отрезала ректор и покинула площадь.

Глава 4. Откуда ветер дует?

Тувин сидел на лавочке у главного входа в академию и с тоской обозревал неисчислимые кожаные сапоги, сандалии и башмаки всевозможных расцветок, которые ещё предстояло привести в должный вид. Из окна на него грозно взирала тётушка Онэриль, которая сразу же начинала громко возмущаться, если он решал передохнуть пару минуток. Руки уже ныли от грязной нудной работы. Следует ли говорить, что обрадованные таким поворотом дел сокурсники пачкали обувь старательнее, чем готовились к экзамену, мстя за прошлые обиды.

– Ух ты, фей чистящий обувь ваксой и щёткой, как простой оркский мальчишка, которого наказали за дерзость! – загоготал довольно молодой зеленокожий воин и ткнул пальцем Тувина в плечо.

– Ай, – взвыл мальчишка и стукнул орка по руке щёткой, оставив чёрное пятно на жёлтой кожаной куртке.

– Из тебя вышел бы классный зеленомордик, – совсем не расстроился Пурук, продемонстрировав белозубую клыкастую улыбку, – Давай так, я пошлю кого-нибудь отвлечь старую каргу и вычистить тапки, а ты исполнишь моё заветное желание. По рукам?

– Сначала помогите сделать эту гадкую работу.

– Это что ж ты такое натворил, что Яль тебя так наказала? Хорошо ещё в Конюшни не сослала, – при упоминании об этом почти фольклорном месте для наказаний глаза орка округлились и наполнились ужасом.

– Залил чернилами чужой классный журнал, думал это наш. А там очередная двойка, отец выпорет теперь ещё сильнее… Неделю сесть не смогу, минимум.

– Ну, что-то Яль уж слишком строга с тобой…

– Журнал лежал на столе в её кабинете, я залез на чёрный клён и из рогатки пальнул волшебным каштаном, который стянул у своей подруги, – печально вздохнул фей, заново переживая всё грани своего позорного поражения.

– Эх, парень, не тем ты родился. Из тебя бы вышел первоклассный оркский шаман. Так что, по рукам?

– Сначала обувь, – чумазый и злой фей не был склонён проявлять чудеса дружелюбия и человеколюбия.

Пурук отослал к ректорше старого шамана с хитрыми алыми глазками, а толпе мальчишек велел привести обувь в порядок, да побыстрее.

Тувин, засунув руки в карманы, лучился самодовольством. Он утянул гостя подальше от Академии и важно спросил:

– И что же ты хочешь, почтенный Пурук?

– Такую девушку, какой нет даже у задаваки Гурдира с его придурочной эльфийкой. Только не такую, как она, храни боги! Вот дриаду бы, только не с серебряными волосами, – орк даже языком причмокнул.

– Всё последствия отфеячивания ты берёшь на себя? Я всё-таки зелёный первокурсник и многого ещё не умею.

– Не дрейфь, салага, я загадаю только внешность и некоторые особенности отношения ко мне, а остальное пустим, как с Ольгейрой было, на откуп фейской сути.

– Сначала глянем, как твой орчонок выполнил поручение, а потом я выполню свою половину сделки.

– Первый раз вижу фея, который умеет так торговаться, – в голосе воина проскользнуло не прикрытое удивление.

Всё блестело так, словно мальчишка языком мельчайшие брызги грязи вылизал. Шаман раскланялся на пороге Академии с Онэриль и скользнул в быстро сгущающиеся сумерки. Тувин получил скупую похвалу от ректорши и был отпущен восвояси.

Пурух дружелюбно оскалился и требовательно уставился на фея, говоря: «Теперь твоя очередь».

Тувин важно задрал нос и зашарил глазами в поисках чего-то, из чего можно сварганить лесную деву.

– Сосредоточься, иначе за результат я не ручаюсь, – Пурух старательно сдвинул брови и вывалил язык набок.

Не обнаружив ничего стоящего, бестолковый фей отломил одно серебряное кольцо от трофейной перевязи воина, которую он попросту где-то стащил, и, совершенно не напрягаясь, просто выпустил свой дар наружу.

Дриада получилась, мягко говоря, на грани шока: мягкие локоны цвета спелой вишни спадали до самой земли, золотые искры вспыхивали непостижимым образом, формам могла бы позавидовать самая фигуристая орчанка. Девица открыла ярко-оранжевые янтарные глаза с жёлтыми и зелёными крапинками, и томно выдохнув:

– Такой красавчик и без пригляда, – опрокинула обалдевшего от такой наглости воина наземь и утащила за ноги в ближайшие густые заросли орешника.

– Ой, – простонал испуганный до полусмерти фей и стремглав помчался за надёжные двери родной Академии, то и дело, бросая через плечо встревоженные взгляды. Погони за ними, к счастью, не последовало.

Милисандра с тихим вскриком осела на землю, когда с вытаращенными от ужаса глазами мимо промчался Тувин и сбил её с ног. Не останавливаясь, фей помчался дальше по коридору. Золотистая ящерка злобно зашипела и полоснула паразита по удаляющейся спине, украсив кожу пятью внушительными царапинами. Мальчишка даже не затормозил, чтобы обругать несносную рептилию.

– Что это с ним? – Пробормотала девчонка, озадаченно смотря вслед прожжённому проказнику. – Видать опять крепко влип. Как думаешь, Талли?

Ящерка ласково потёрлась треугольной головкой о щёку хозяйки и издала довольное мяуканье, словно соглашаясь. Феечка пожала узкими плечиками и вышла за дверь на улицу, чтобы немного подышать воздухом перёд первой парой. Увидев, что сокурсники уже начали целеустремлённо возвращаться в Академию, тоже двинулась следом. Пары по фейскому контролю протекали, безумно скучно, чего, впрочем, и следовало ожидать, особенно в исполнении ректора Онэриль.

Получив от наставницы строгий наказ, держаться подальше от орков, студентов, наконец, отпустили восвояси. Тувин вёл себя настолько тихо, что всему классу оставалось только теряться в догадках, какая муха его укусила. Такое поведение, мягко говоря, было ему совсем не свойственно. Онэриль довольно холодно проронила:

– Для вашей же пользы настоятельно рекомендую не увлекаться орочьими мечтами, иначе потом может возникнуть слишком много проблем.

Милисандра тихо шла по парковой тропинке, когда Талисса злобно зашипела и запустила острые коготки ей в плечи. Феечка быстро нырнула в густые заросли: мимо прошествовал Пурух с висящей у него на шее дриадой. Девушка не заметила, чтобы орка это сильно беспокоило, скорее, он выглядел весьма довольным собой. За ним, что-то шепча предводителю, топал старый шаман. Парочку охраняла дюжина мускулистых воинов с увесистыми булавами в лапах. Подождав, пока они удалились, девчушка поркснула в противоположную сторону. Кажется, она поняла, что на этот раз отколол фей. Для разнообразия, всё у него вышло, как надо. «Хотя, скорее всего, тут Пурух не сплоховал, а ленивый мальчишка просто не стал напрягаться. Но я ему ничего не скажу: тихий старательный Тувин, не пакостничающий окружающим, нам как-то больше подходит», – подумала феечка, направляясь на лавочку почти под самые окна ректора.

Старый шаман Пуруха лучился самодовольством. Торгак не зря был самым главным в орде этого молодого ушлого орка, он служил ещё при дворе его деда.

– Повелитель, кажется, я придумал, как нам обставить принца Гурдира. Его жёны, конечно хороши, но мы заполучим таких красоток, что его жилы заполнятся чёрной жёлчью от зависти.

– И что ты задумал? Говори быстрее, сейчас она опять меня куда-нибудь утащит, – покосился на свою дриаду молодой воин и криво ухмыльнулся.

Торгак закатил глаза и наставительно изрёк:

– Место бабы в кибитке. Что ты везде повсюду таскаешь за собой.

– А ты, попробуй, её отцепи, шаман, я тебе золотой дам за это.

Старый орк тяжело вздохнул: чего только они не перепробовали, лесная дева вцепилась в Пуруха, как клещ, и награждала увесистыми тумаками любого, кто пытался её оттащить от него.

– Проклятая баба, вот почему ты всегда всё усложняешь, племянник?

– А мне нравится, – с вызовом рявкнул Пурух и ухмыльнулся, – Ну, что ты там придумал, старый проныра?

– Есть один обряд: он собирает похожие устремления в одно, усиливая мечту. Че7м больше живых существ думают об одном, тем лучше результат и тем быстрее его достижение. Во время последней стычки с ордой Бомыка мы пролили достаточно крови, чтобы провести его прямо сейчас, – шаман бросил вопросительный взгляд на предводителя.

– Приступай. Очень уж хочется сбить спесь с этого налипшего кома свиного навоза. А то возомнил из себя Повелителя Великой Степи.

Шаман сверкнул клыками и полез в свою суму, доставая черепа мелкой степной живности. Разложив всё так, чтобы образовался широкий круг, Торгак закрыл глаза и стал раскачиваться из стороны в сторону, потихоньку подвывая. Потом завывания усилились, срываясь в протяжный вой.

Тело шамана мелко затряслось, а в центре круга потемнело. Когда последний вопль сорвался с губ шамана, удивлённые орки увидели высоченную бабищу, которая монументально возвышалась над верхушками деревьев. Росту в этой гранд-даме было никак не меньше шести древок копья. Густые медные волосы были собраны в два детских хвостика и перетянуты яркими шерстяными шнурками. На толстых губах сияла кокетливая, но в то же время откровенно глупая ухмылка. В голубых глазах, не замутнённых даже тенью интеллекта, отражались только степь и ясное нёбо. Формы воплощённой красавицы могли бы поразить своей красотой, если бы не их монументальность. Каждая из прелестных округлостей имела размер кибитки, в которую с лёгкостью могли бы поместиться четыре орка. Для того чтобы обнять стройную талию, потребовалось бы никак не меньше десяти степных воинов. Могучие ножки красавицы столь прочно стояли на земле, что почва под ними просела до самых щиколоток, а при каждом её движении земная твердь мелко подрагивала. Обнажённое тело золотилось под косыми солнечными лучами. С изумлённого лица Пуруха свешивались длинные нити тягучей слюны, а в выпученных глазах светилось немое обожание. Над стойбищем зависла звенящая тишина, даже неугомонные синицы и воробьи, которых было полно в парке, изумлённо затихли.

Первым пришёл в себя старый шаман, который с изумлением воззрился на внезапно оттопырившийся кожаный передник. Девушка неловко шевельнулась и задела рукой, стоявший рядом кедр. Могучее дерево жалобно заскрипело и с хрустом переломилась точно посередине.

– Какая нежная травка, – прозвучал громоподобный голос юной очаровательницы, при этом она кокетливо изогнула стройную ножку.

– Какие красавчики! – Выдохнула воплощённая мечта и потянула жадные ручищи к Пуруху.

Ревнивая дриада не стала ждать, пока соперница украдёт её орка и нырнула вместе с мужчиной в канаву, густо заросшую лопухами. Возмущённая великанша гневно завопила и бросилась к остальным мужчинам. Те всего на несколько мгновений растерялись, за что и поплатились: красотка сгребла в охапку пару десятков одобрительно вопящих воинов и, сердито посматривая на немногочисленных женщин, затопала прочь. Она быстро добралась до городской стены, торопливо перешагнула через неё и припустила прочь, оглядываясь на случай погони. Впрочем, беспокоилась она напрасно. Судьба похищенных орков никого не волновала.

Остановившись на приглянувшейся полянке, великанша разжала объятья и восторженно рассмеялась, глядя, как на землю посыпались вопящие от ужаса пленники. Восторги орков быстро увяли, далёко не всё смогли подняться на ноги, а с десяток остались лежать со сломанными конечностями. Старый шаман и вовсе отправился к предкам до срока. Перешёптывающиеся орки гадали, не придётся ли им позавидовать ушлому проныре, который сумел избежать столь незавидной участи.

Запрыгав на одной ножке, дева провозгласила:

– А теперь свадьба, – и стала придирчиво осматривать пытающихся улизнуть «женихов».

– Хороша красотка, но не в моём вкусе! – Рявкнул молодой шаман и переместился обратно в столицу.

Великанша придирчиво осмотрела оставшихся мужчин, выбрала одного, самого мускулистого, и, плотоядно улыбнувшись, заключила бедолагу в стальные объятия и что-то нежно заворковала. Несчастный застонал, у него захрустели ломающиеся рёбра, а изо рта хлынула кровь.

– Аааа, – заревела девица, обиженно сопя, выбросила изломанный труп и потянулась к следующему орку. Через полчаса великанша осталась в гордом одиночестве и, глотая слёзы и что-то неразборчиво бормоча себе под нос, потопала назад за новыми игрушками.

В городе поначалу поднялась паника, но вскоре улеглась. Местные жители с удивлением заметили, что «Царь Баба» интересуется исключительно орками, и успокоились. Всё только и ждали, когда сыны Великой Степи, наконец, уберутся восвояси. Орчанки зло сыпали проклятьями и прятали своих мужиков вне зависимости от возраста в кибитках и старательно мозолили врагине глаза.

Крисиг подошла к пожилой воительнице, которая тут верховодила, и предложила:

– А, давайте, Царь Бабу изведём? Вот за эти бусики, – белокурая феечка восхищённо уставилась на массивное украшение из чёрного агата, оправленного в эльфийское серебро.

– Шла бы отсюда, пигалица, – недобро рыкнула пожилая орчанка, – Кто ты такая, чтобы у меня плату требовать за то, что тебе не по зубам.

– Ну, как знаете, бабуся, – обиделась белокурая девчонка, – Никто из взрослых Фей вам помогать не станет, тут ваши намудрили, а студенты теперь тоже не станут решать сугубо оркские проблемы, – она развернулась, чтобы уйти, но две мелкие зеленолицые нахалки решили немного подразнить чудачку, им уже выть от скуки хотелось.

– Иди отсюда, моль бледная. Ты не фея, а какая-то очень тупая человечка.

– Да где ты видела, Шиака, таких страшных и тупых фей?

– Ты, как всегда права, Гунша. Это какая-то сопливая босячка. Давай её свяжем и продадим старухе Шанте.

– Оооо, прекрасная идея, сестрёнка. Неси верёвку.

– Правильно говорят, что орчанки чистокровные – полные дуры, – прошипела Крисиг и пропела короткое заклинание.

Вокруг вызвавших неудовольствия Феи девиц сгустился туман, а когда он рассеялся, красотки защеголяли роскошными ослиными ушками.

– Не благодарите, красавицы, – рассмеялась феечка, – Теперь никто вас замуж против воли не отдаст. Такая прелесть несказанная будет навеки в родной кибитке пребывать, радуя отеческий взгляд. Мммм, и всё же чего-то не хватает, – и аккуратненькие носики сменили солидные такие пятачки.

Юные орчанки дружно взвыли и стали угрожать «бледной моли» всеми возможными карами.

– Ответ не правильный, – мстительно наградив нахалок ещё и гибкими обезьяньими хвостиками и перьями на голове вместо волос, – о, где уж мне тягаться с вами в прелести и изящности облика!

Орчанки, вопя от ужаса, юркнули в свои кибитки, откуда их с проклятьями вышвырнули свои же родные. Всласть полюбовавшись, как орчанки, ползая в дорожной пыли, униженно просили прощения, Феечка снизошла и вернула им прежний облик в обмен на красивые ожерелья из бирюзы и нефрита.

Старая орчанка велела собираться и уходить в Великую Степь:

– Уходим. Надеюсь, эта каланча за нами не последует, а будет преследовать, на родных просторах мы быстро затеряемся. Не найдёт нас поганая девка.

– Зачем нам это? – взвыла какая-то совсем молодая человеческая женщина, – Не наша Орда всё это натворила… Спрятать тут мужиков не долго, мы ж собирались у Фей побольше вытянуть.

– Заткнись, Шаласка! – Рявкнула старая Шалла, увесистым тычком отправив нахалку в её кибитку. – Если я сказала, уходим, молчи и делай, что велено!

Крисиг из кустов с восторгом смотрела, как кочевники довольно дружно покидала столицу под одобрительный гомон уставших от их грубости и наглости горожан. Феечка мстительно хихикнула, пробубнив себе под нос:

– А вот вам! Пожалели для меня бусики, сами теперь разбирайтесь с созданной вашими кретинами бабенцией… А она уйдёт за вами, ведь в её сердце заложена слабость только к оркам…

– А как же я? – Обиженно взвыла Царь Баба и двинулась вслед за улепётывающей ордой.

Крисиг заскочила к Милисандре и Утар и радостно выкрикнула во всю силу своего звонкого девчоночьего голоса:

– Пошли в кафе! Отметим избавление от степняков и их мерзкой каланчи.

Вскоре три подружки уже открывали дверь в любимое эльфийское кафе, где можно было заказать их любимые десерты. Крисиг первой плюхнулась за столик из розоватого дерева и заказала тут же подошедшей официантке:

– Нам подайте, пожалуйста: мороженое: персиковое с мёдом, ореховое с шоколадным сиропом и вишнёвое с взбитыми сливками, и по три: десерта «Летний Полдень», фруктовых салата «Загадка» и травяных чая с мятой.

– Ты опять напроказничала, Крисиг? А, ну, признавайся, – в голосе Утар звенели чуть ворчливые требовательные нотки.

– Неа, я тут совсем не причём. Орки сами начудили, наложив какой-то свой варварский ритуал на чистую фейскую магию. В результате отфеячивания появилась Царь Баба. Кстати, видели бы вы, как драпала орда с этой каланчой на хвосте. Как тараканы от спрея из кавариуса. Если бы они не пожадничали, всего-то бусы из чёрного агата у старой орчанки попросила, то великаншу бы уменьшила, и всё. Теперь пусть сами разбираются с этой проблемой.

Милисандра не удержалась и заказала ещё горячий шоколад и большой кусок черничного пирога.

– Мили, – ужаснулась Утар, – как только ты умудряешься не лопнуть. Из нас трёх ты самая маленькая и тощая, а ешь больше всех.

– Ну, что поделать, отфеячивание отнимает много сил, если я перестану хорошо кушать, меня оставят на второй год учёбы.

– Ну, судя по тому, сколько ты лопаешь, Мили, тебе это в ближайшем будущем не грозит. – Крисиг исподтишка осмотрела постояльцев и остановила свой выбор на дородной даме.

Дамочка, видимо, распекала собственную дочь за то, что та слишком увлекается сладким, приговаривая: «Будешь столько жрать, оплывёшь жиром, кто тебя такую замуж-то возьмёт»? Тоненькая полупрозрачная девушка испуганно кивала, соглашаясь. Она не посмела возражать, когда вздорная баба пододвинула к себе тарелку со сливовым пудингом с взбитыми сливками и шоколадной крошкой.

– Как ты ещё голодом бедняжку не уморила, мерзкая зараза. Она ж такая тощая, что одни кожа да кости остались. Сейчас я тебя так отфеячу, что ты перестанешь объедать девицу…

Несколько быстрых жестов изящных рук увенчал полный ужаса вопль толстенной служанки:

– Ааааа, что это такое, – простая деревянная табуретка зарысила в сторону выхода, точно сноровистая лошадь, периодически взбрыкивая, пыталась скинуть сварливую бабу со своей деревянной спинки. Толстуха завопила во весь голос и намертво вцепилась в табурет.

– Оооо, давно я так не смеялась, – Милисандра смахнула выступившие от хохота слёзы и приступила к поеданию любимого десерта.

Девушка, воровато оглянувшись, подтянула к себе резную тарелочку с возвращённым обратно лакомством и стала торопливо его уничтожать. Она прекрасно знала, что если служанка, всегда сопровождающая её при выходах в город, вернётся, то она снова останется голодной. Выждав ещё немного, заказала кусочек торта с взбитыми сливками и чашку ароматного травяного напитка.

Утар сделала страшные глаза и провыла тихим жутким голосом:

– Сегодня вся столица будет смаковать подробности весёлого выезда вздорной бабёнки верхом на эльфийской табуретке. Надеюсь, она перестанет издеваться над бедной девушкой и морить её голосом.

Громко вопящая, пухленькая служанка думала только о том, как бы взбесившаяся эльфийская табуретка не скинула её на всём скаку наземь. Пальцы её уже начинали болеть и соскальзывать с деревянного сидения. Девица вопила дурным голосом и пыталась удержаться. «Боги, эта соплячка получит у меня. Она хотела избавиться от моего пригляда, а там три Феечки с мордашками студенток-первокурсниц сидели и объедались сладким. Подлые чванливые твари. Погоди, Арена, вот вернусь, посидишь у меня пару месяцев на воде и чёрствых корках хлеба. Девка на выдании должна быть скромна и молчалива. Ведь никому не нужна гордячка и болтушка. Да когда ж эта табуретка эльфячья ужо угомонится. К меня там девка молодая без пригляда, не случилось бы чего. Орки-то не всё ещё в степь ушли, да и наёмников полно везде»…

Тут сноровистая деревянная лошадь, изукрашенная причудливым растительным орнаментом, резко затормозила и точно на дыбы встала. С пронзительным визгом толстуха шлёпнулась в огромную лужу, до краёв полную жирной грязью. Рядом возмущённо хрюкнул матёрый хряк: ему совсем не понравилась шумная товарка.

В это время мимо проезжала весьма замызганная и бедная орочья кибитка. Она принадлежала сыну весьма бедного и захудалого рода, столь незначительного, что ни одна орчанка не пожелал выйти за него замуж или прийти в гарем, при дележе пленниц ему тоже ничего не доставалось, так и мыкался он в гордом одиночестве, перебиваясь мелкими кражами. Звали молодого воина Вувык.

– О, гляди-ка, бабёнка! Вроде не старая и не страшная, – схватив до полусмерти перепуганную служанку за шиворот, он зашвырнул её внутрь кибитки и стеганул волов, которые меланхолично жевали какую-то подобранную тут же на улице гадость.

На несчастье Вайры, в переулке никого не было, потому для горожан так и осталось неразрешимой загадкой, куда как сквозь землю провалилась вздорная служанка старого аптекаря. Посудачили, погадали, да и забыли. Других проблем было полно даже после того, как орочья орда, преследуемая грозной Царь Бабой, укатила прочь.

Когда табуретка, вернувшись без своей наездницы, подскакала к девушке и, точно большая собака или лошадь, легонечко ткнулась той в колени, Арена расправлялась с вишнёвым мороженым, вкус которого уже начала забывать. С той поры, как в доме отца появилась эта их дальняя родственница, её жизнь превратилась в нескончаемую пытку. Потом странная жизнь покинула, казалось бы, обычный предмет обстановки кафешки, а дочь аптекаря отправилась восвояси в гордом одиночестве.

Крисиг шутливо раскланялась под тихие аплодисменты знатно повеселившихся подружек и важно пробубнила, проглотив последнюю ложку вишнёвого мороженого, которое она заказала сразу же, как расправилась с персиковым с мёдом лакомством:

– Быть феей – значит, не знать что такое скука! И я не хочу быть никем

другим, честно!

– Девочки, нам пора возвращаться, Онэриль нас всех накажет, если мы не успеем к вечерней проверке, – озабоченно промямлила Утар, чуть не давясь миндальным пирожным.

– Эх, и правда уже пора домой, – тяжело вздохнула Милисандра, – но завтра мы сюда ещё зайдём. Больно уж вкусные тут подают миндальные пирожные. Закажу-ка ещё конвертик с собой, перёд сном можно и ещё посидеть за чашкой травяного взвара.

– Обжора! – Закатила глаза Утар, но Мили никогда её не слушала, когда дело касалась сладкого и вкусного, – Тувин почему-то носа из Академии не кажет, но мне никак не удаётся вытянуть причину такого странного поведения.

– Утар, видимо он где-то кого-то очень здорово «отфеячил» и не хочет, чтобы несчастный ему бока намял. Всё, впрочем, как обычно. Тувин – это Тувин, ходячее феячье стихийное бедствие. Половина жутких историй про студентов именно на его совести лежат… – презрительно фыркнула Крисиг, – Удивительно, вы – близнецы, а абсолютно разные.

– Да уж, отфеячили нас Боги по полной… Родители уже и не знают, что с этим оболтусом вообще делать. Как бы Онэриль и правда не отправила его чистить конюшни… Жуткое место. Меня отец как-то с собой брал туда. Бедные проказники, которых туда на работу ссылают…

– Утар, а что там? Почему стоит Онэриль только заикнуться об этом месте, старшекурсники, бывает, даже в обморок падают…

– Давайте, девочки, я утром расскажу. А то, боюсь, до утра глаз не сомкнём, – Утар побледнела как мел и замолчала. Как не старались девчонки вытянуть из неё хоть слово, всё оказалось напрасным. Феечка точно в ступор впала и молчала в ответ на любые вопросы подружек.

– Вот всегда она так: разожжёт любопытство и жди до утра… Гадкая девчонка, ну, хоть что-то общее наблюдается с Тувином. Больше всего достаётся от них именно друзьям, – обиженно заканючила Крисиг.

– Может, она и права, – покачала головой Милисандра, – Студенты-старшекурсники прошли через многое, нервы у них как из лучшей гномской стали. Я даже предполагать не берусь, чем их можно так запугать, что они сразу становятся паиньками просто при одном упоминании о Конюшнях…

Тувин, воровато озираясь и косясь на окно ректорского кабинета, высвистел оговорённый загодя весёлый деревенский мотивчик. Из подворотни вынырнуло четверо бедно одетых мальчишек, трое тут же принялись за чистку многочисленных «феячьих тапок».

– По 5 медных монеток на нос или по два эльфийских леденца, – важно заявил старший и уставился на возмущённого фея.

– Не борзейте, оборванцы, по три меди или по два леденца обычных.

– Тогда чисти всё сам, – резонно обронил юный наглец.

Как фей не возмущался, пришлось ему уступить:

– Ладно, голодранцы, ваша взяла. Больно уж пачкаться не охота. – Важно заявил фей и воинственно отставил ногу, надувшись как индюк.

Шесть пар рук справились с работой довольно споро: сказывалась многочасовая практика. Тяжело вздохнув, Тувин наколдовал по 5 мелких медных монеток каждому и сердито буркнул, чтобы убирались прочь:

– Жду завтра, не вздумайте опаздывать, – прошипел он вымогателям вдогонку и уже собрался идти к себе, как чья-то рука вцепилась ему в плечо и довольно бесцеремонно пару раз встряхнула.

– Я напрасно надеялась, что ты взялся за ум Тувин. У меня нет другого выбора: на полгода придётся отправить тебя в Конюшни. Надеюсь, тяжёлая работа до изнеможения выбьет из глупой башки упрямую дурь.

– Тётушка, я больше не буду плутовать. Простите меня в последний раз… – бледный как белёное полотно фей был перепуган до полусмерти, что уже начало проявляться в лёгком заикании.

– Нет уж, дорогой племянник, моё терпение тоже не вечное. Ты слишком долго его испытывал: пришло время расплачиваться за свои грешки.

– Тётушка, ну пожалуйста, – проблеял Тувин, но старая фея ухватила его за воротник и мгновенно перенесла к мрачным зданиям Конюшен, от одного упоминания о которых быстро исправлялись даже самые отъявленные проказники с последних курсов Академии.

– Господин Варьфер, – позвала ректорша Старшего Конюха.

– Чего изволите, госпожа Онэриль? – моложавый эльф, возраст которого выдавали только слишком мудрые глаза, мгновенно появился на пороге.

– Принимайте очередного лоботряса на полгода. Я всё перепробовала, мой собственный племянник никак не желает взяться за ум, а пора бы уж давно.

– Что поделать, госпожа ректор, как говорится: «в семье не без урода». Надеюсь, юная Утар всё также только радует вас?

– Да. Такое впечатление, что сами Боги пошутили, послав моему брату этих близнецов. В дочери собрали всё лучшее, а оставшееся досталось паршивцу Тувину.

– Пойдёмте, молодой человек, я покажу вам ваш новый дом. Потом придётся поработать, спать вы сегодня ляжете далёко за полночь, а то и перёд самым рассветом.

Фей испуганно пискнул и попытался телепортироваться в более приятное место. Эльф насмешливо рассмеялся и добил проштрафившегося студента:

– Господин Тувин, сами Конюшни построены из блокиратора фейских способностей, не тратьте зря время, силы и нервы. Они вам ещё пригодятся для более полезных дел.

Варьфер вручил парнишке увесистую деревянную лопату и потащил за рукав в сторону ближайшего строения. Внутри оказались просторные загоны, где пребывали огромные крылатые ящеры с медной чешуёй с радужным отливом. Они поглощали огромное количество пищи и воды из огромных кормушек и тут же гадили прямо на устланный соломой пол. Вонь стояла такая, что Тувин только порадовался, что позавтракать тётушка ему так и не дала. «Я отомщу мерзкой старухе. Меня, потомственного фея, своего племянника она посмела засунуть в такое ужасное место. Фууу, ну и миазмы», подумал паренёк, а вслух спросил:

– Первый раз в жизни вижу таких странных тварей. Кто это?

– Это дариолы. В них оборачиваются Феи, которые не в состоянии сладить со своим даром или мерзким характером. Походив в такой шкурке, ты либо станешь прилежным учеником, либо будешь работать посыльным в звероформе.

– Я хочу на пару, – проблеял фей и попятился назад.

– Это невозможно, господин, вас наказали за крайнюю лень и неприемлемые даже для вашего народа злые проказы. Сейчас эти красавцы понесут посланцев в дальние области Королевства Фей, а то и за его пределы. Вам и ещё троим негодникам придётся тут всё вычистить до блеска и помыть ящеров, которые скоро должны вернуться, приготовить корм, а завтра гонцов вы уже сами понесёте на чешуйчатых спинах. Что-то мне подсказывает, господин Тувин, что вам понравится такая жизнь. Тут вы не будете обременены не учёбой, ни временем и возможностями натворить что-то совсем уж непоправимое.

«Мечтать не вредно, ушастый… Ты просто ещё со мной не сталкивался… Время на шалости можно всегда найти, как и на пакости»,

– И мне идти прямо в загон к дариолам? – задумчиво изрёк Тувин.

– Нет, вам в пустой вольер. К прилёту посланцев тут должно быть абсолютно чисто, – эльф прижал сильно надушённый платок к носу, чтобы перебить мерзкую вонь рептилий. – Приступайте. Если не приведёте здесь всё в порядок до обеда, останетесь голодным.

– Ну, я тогда пошёл, почтенный Варьфер, чем скорее уберу, тем приятнее будет дышать.

– Приятно видеть, что вы сделали правильные выводы, юноша, – надменно обронил смотритель и вышел вон, проследив, чтобы наказанный студент приступил к своим обязанностям, громко сетуя, что фейская магия тут не «фурычит».

Как не старался Тувин успеть к назначенному сроку, но работать сам он не привык. С тремя загонами он провозился до глубокой ночи, так что и на ужин не попал.

«Неправильные тут порядки, – сердито думал фей под громкое урчание недовольного желудка, – где это видано, чтобы студента голодом морили и заставляли дерьмо в таких количествах разгребать. Надеюсь, летать мне больше понравится, чём лопатой махать…».

Хмурый студент курса с пятого довольно грубо растолкал новенького и пробубнил:

– Пошли, сегодня тебе придётся лететь в захолустное поместье на северной окраине Королевства Фей. Фанфур называется. В эту дыру направляют только таких отличившихся, как мы с тобой.

– Я не умею ещё оборачиваться в дариолу. Они всегда столько гадят?

– Практически без перерыва, как и жрут. Но не во время полёта, иначе мы можем щедро унавозить всю столицу по самые шпили Королёвского дворца.

– А ты за что сюда попал? – голубые глаза фея лучились неприкрытым любопытством.

– Слишком часто прогуливал занятия.

– Я и на парах всех смог достать, – довольно мурлыкнул фей.

– Тоже мне герой нашёлся, я вот сплю и вижу, когда срок наказания истечёт. Здесь отвратительное место.

– Да ладно тебе. Как зовут то?

– Ронар, фей снежных буранов.

– Редкая специализация. Мало вас таких.

– А толку-то, если не лежит к Таланту душа?

– Оборачивайся в дариолу и живи счастливо.

– Нет, не по мне это. Уж лучше гонцом буду летать.

– Эххх, не романтик ты, Ронар. Это какой же кайф: лететь в небе и гадить на головы своим обидчикам. Они и знать не будут, что за тварь их так замарала, – Тувин аж глаза закатил от удовольствия.

– Это не романтика. Ты уверен, что ты спец именно по мелким пакостям, это уже даже на средние не тянет…

– Да ладно тебе. Как ты вообще в Конюшни загремел. Ты правильный, как моя сестра Утар. Такой же тихий зануда. Какой же ты фей, если не проказишь от души?

– Шалость шалости рознь, – Ронар недовольно покачал головой и потянул паренька за рукав, потом втолкнул его в загон и прошипел, – Расслабься и вызови свою чешуйчатую суть.

– А сам-то?

– Далёко не всякий фей способен обернуться дариолой. Я вот не могу. Вернусь в Академию, сразу за учёбу возьмусь. Если ты сможешь, то будем в паре работать вестниками.

Как Тувин не пыжился, так у него ничего и не получилось.

– Это вам не по кабинетам чужим лазать, молодой человек, – насмешливо обронил Варьфер, его подвижные уши ни на миг не замирали, выдавая, что их хозяин сильно раздражён и спешит по своим делам.

Тувин рассердился так, что у него возникло непреодолимое желание вцепиться в шею наглому остроухому управляющему Конюшен. Что-то очень холодное всколыхнулось где-то на самом дне его неспокойной души. «Какие странные ощущения: точно в лёд запаковали. – С восторгом подумал фей, ощущая, как его тощее тело перекидывается в огромного ящера с синей с серебром чешуёй.– Аха, эльф расслабился. Сейчас получит своё…», – дариол развернулся хвостом к насмешнику и звук сначала нарушил смачный шлёпок, а потом полный ярости вопль «осчастливленного» Варьфера, который так увлёкся чтением нотаций, что не успел вовремя убраться вон.

– Что вы себе позволяете, Тувин? – Дариол скосил на изгаженного эльфа наглый почти чёрный глаз и продемонстрировал два ряда зубов в ослепительной улыбке. – Вас уже ждут в Фанфуре, там требуется унавозить три поля. Если надо будет ещё поработать, останетесь с ночёвкой и на столько дней, сколько потребуется.

Фей снежных буранов тяжело вздохнул и уныло повесил нос, за что и получил хвостом чуть пониже спины. Тувин не собирался долго любоваться на кислую физиономию приятеля по несчастью. Ронар взобрался ящеру на спину и тронул поводья, чтобы он взлетал.

Пролетая над центральной площадью столицы, неугомонный братец Утар заметил трёх девчонок, покидающих его любимое эльфийское кафе. «Я тут вкалываю, как последний голодранец из подворотни, а они мои леденцовые хрустяшки жрать. Ну, я им сейчас покажу, почём фунт дариольего дерьма…». Увы, угроза оказалась не выполненной в полном объёме. Как противный фей не тужился, из-под его хвоста вылетали клубы зловонного газа, с пути которого мгновенно ретировались даже огромные навозные мухи. «Эх, надо было пожрать перёд отлётом. Но противный эльф не позаботился о бедной зверушке, – пакостник довольно усмехнулся, вспоминая с какой скоростью удирал обгаженный Смотритель Конюшен в сторону служебных бань.

– Чем это так смердит, – Милисандра почувствовала, как сладкое собирается гордо покинуть разбушевавшийся желудок.

– А вон в вышине дариол летит, у него, похоже, живот пучит. Интересно, чем его накормили перёд отлётом… – Прикрывая нос сильно надушённым кружевным платочком, прошипела Утар, а потом изумлённо проронила.– Девочки, это Тувин нам привет передал. Он ругается, что мы без него ели леденцовые хрустяшки. Вот чудак. Мы их вообще не любим. Говорит, что не ел перёд вылетом, потому весь спектр удовольствий нас ждёт на обратном пути, – обмен мыслями с близнецом феечку совсем не порадовал, – Это что же он опять натворил, что его на полгода в Конюшни сослали? Надо будет узнать у тётушки Онэриль…

– Видно проступок оказался гаже всех предыдущих вместе взятых. Ректорша редко ссылает туда младшекурсников. О боги, он, похоже, решил не обгадить, а так провонять нас, чтобы потом пару недель никто и близко бы подойти не смог! – Крисиг быстро перебирала в памяти заклинания, но так и не смогла подобрать ничего путёвого.

Милисандра быстро пропела какую-то абракадабру, и в ответ прилетел возмущённый крик дариола: его чешуя окрасилась в девчоночий розовый цвет с жемчужным отливом. Утар быстро запеленала негодника в густые тенета тумана, которого он боялся до колик в животе. Возмущённые крики рассерженного ящера неприятно резанули нежные ушки феечек.

– Как бы он нас ещё не обгадил, – озабоченно пробубнила Крисиг и вспомнила, как они избавились от злобного пса, которого кто-то отпустил с привязи с помощью одного весьма неприятного средства.

К сожалению, такая редкость в столице не произрастала, но терять ей было уже нечего. Девчонка уставилась на росшую у дороги колючку и мысленно потянулась к ней, пытаясь прочувствовать каждую клеточку сорняка и стать с ним одним целым. Она ласково попросила вырастить всего один плодик орочьей жгучки, иначе вся столица окажется под тоннами дариольского помёта. Ласково погладив зелёный листочек, Крисиг принялась ждать результата.

Сначала ничего, вроде бы, не происходило, но вот девчонки с удивлением заметили, как обычная колючка – главный бич парков и городских парков и клумб – стала словно перетекать, меняя привычную форму на новую. На протянутую ладонь феечки упал маленький стручок, прикоснуться к которому не рискнул бы даже самый смелый и безбашенный орк.

– Утар, усыпи своего бедового братца, поможем Онэриль перевоспитать это чудовище фейских кровей…

Близняшка Тувина раздавила какой-то флакончик, и дариол и его наездник мгновенно зависли в воздухе, распространяя вокруг сладкое посапывание.

– Спасибо, – пропела Крисиг, распахнула прозрачные крылья и рванула вверх, злорадно думая: «Отольётся тебе твоя проказа, пакостник. Это надо же такое удумать: подружек своих же с небес помётом забрасывать. Последний стыд потерял, даже сестру родную не пожалел, поганец…»

Новоиспечённая Цветочная Фея долго кружила вокруг ничего не подозревающей жертвы злобного отфеячивания, думая, куда бы пристроить маленький стручок, который, что удивительно, источал довольно приятный тонкий аромат. Тут в желудке у Тувина заклокотало, и желтоватое облачко вонючего газа окутало Крисиг: «А, чтоб у тебя на ушах и крыльях колючки выросли», – в сердцах подумала девчонка и заткнула отверстие той самой орочьей жгучкой.

Через несколько тягостных мгновений с небес донёсся полный боли и ярости рёв, на который феечки ответили громким хохотом, катаясь в мягкой травке небольшого газончика. Ронару пришлось изрядно повозиться, чтобы извлечь жгучий плод из кормы товарища по несчастью. Впрочем, зверское жжение ещё пару часов гнало несчастного дариола прочь от столицы на сверхскоростях. Он был так зол, что так и не смог придумать ничего путёвого для мести «трём паразиткам», которые так подло и гадко с ним пошутили. Фей снежных туманов имел своё мнение на тот счёт, но благоразумно оставил его при себе.

– Ронар, – донеслась полная мольбы мысль до Фея Снежных Туманов, – очень уж жжёт сильно, подсоби, а, холодком…

– Да без проблем, но толку от этого не будет никакого. Орочья жгучка даже юных орков утихомирит, что уж про тебя-то говорить, хоть ты и великий пакостник и пройдоха…

– Утар или Крисиг ещё на меня запор наслали, как я выполню свою миссию теперь? – мысль приобрела явный оттенок грусти пополам с гневом.

– Прилетим в Фанфур, тебя там накормят от пуза, ну и у них, вроде, в этом году знатный урожай слив… Они от твоей напасти лучше всего спасают…

– Дариол с поносом… Это будет нечто… – Настроение у Тувина заметно улучшилось, – грушами заедать не стану, как и заклинанием лечить… Они у меня всё получат…, когда я над столицей пролечу… О, какая изумительная проказа, да и Варьфер сполна получит за свою спесь…, – Потом в голове у Ронара прозвучали слова модной ныне песенки:

«Ну, такие, вот, дела,

Орков жадность принесла,

Дариолова стезя

Их обратно угнала…».

Его товарищ по несчастью хмыкнул и вскоре они мысленно дуэтом напевали довольно неприличную песенку с ароматом жидкого навоза и вонючего ящеричного газа. Почти в самом конце пути, Тувин с облегчением заметил, что жжение стало вполне терпимым, жаль, роговой покров не приобрёл свой первоначальный цвет.

Фанфур встретил гостей хмурыми лицами заспанных стражников на рассвете. С кислой миной они прочитали письмо от Варьфера и выслушали путанные объяснения Ронара по поводу того, что им ещё и придётся кормить странного розового дариола, да ещё и сливами обеспечить. Запор видите ли.

– Совсем в столице озверели. Мало того, что прилетают в такую рань, так ещё и харчами обеспечь и фруктами. Тьфу, – пробурчал управляющий поместьем и велел служанкам накормить ящера и отправить на обрабатываемые поля, как только дело на лад пойдёт.

Услышав характерное бульканье в желудке, Тувин приготовился к осуществлению своего плана. Ронар припрятал три мешка с не совсем спелыми сливами, которые ящеру предполагалось сожрать, как только они примутся за обработку последнего поля под будущий урожай ржи и пшеницы.

Организм дариола не подвёл своего хозяина. Недоспелые сливы пришлись очень кстати.

– Ронар, собери наши вещи. Боюсь, придётся улепётывать во все тяжкие. Боюсь, лично тут от дариольского унавоживания вскоре совсем откажутся. Мне лень ещё раз сюда тащиться.

– Тувин, ради всех богов только не напортачь. Как бы нам за твою шалость ещё бока потом не намяли.

– Не дрейфь, всё будет пучком, а не охлюпкой.

– Взлетай уже, я пока за околицу выметусь, подберёшь меня с силосной башни, смотри меня не удобри, а то всю дорогу назад буду тебя обстреливать острыми ледышками в то самоё место, где потрудилась орочья жгучка… – Честно предупредил Ронар.

– Да угомонись ты, не буду я с тобой ссориться. Нет резона мне.

Вежливо попрощавшись с управляющим и стражниками, дариол полетел в сторону столицы. Раздался жуткий «Бульк», после которого на землю помимо зеленоватого дюже вонючего газа устремился благоухающий водопад зеленовато-жёлтого цвета. Не осталось не отфеяченным ни одно здание Фанфура. Досталось и бедолагам, которые не смогли вовремя убраться с дороги разошедшегося не на шутку ящера.

«Знай наших», – самодовольно подумал Тувин, любуясь на дело лап своих (ну, не лап, а кое-чего другого…). Зависнув в воздухе на несколько мгновений, он щедро полил и «умастил» нёсшего боевое дежурство воина с баллистой. Боги с ними с проклятиями, которые тут же понеслись ему вослед, как и отборная солдатская брань и угрозы. Тяжёлый дротик повредил крыло, хорошо ещё, что умудрился не задеть мышцы или сухожилия, да и кости не пострадали. Лететь на одном крыле, ловко планируя в потоках восходящего воздуха, оказалось нелегко. Впрочем, фей подобрал Ронара с вещами на вершине силосной башни и кое-как добрался до столицы, неловко рухнув во двор Конюшен под изумлённый вопль Варьфера.

– Что ты ещё натворил, мерзавец?

– Я ничего не сделал плохого, – жалостливо заныл брат Утар, оборачиваясь, – тут меня покормить не соизволили, случился запор, там покормили и слив дали, но некоторые оказались недозрелыми…

– О Боги, за что мне всё это! – взвыл несчастный эльф и помчался разбираться с происшествием по магосвязи.

– Эх, как жаль, что Варьферу не досталось подарков… Ну, ничего, ещё успею его облагодетельствовать. Я не прощаю, когда со мной так себя ведут. Я Фей, к тому же племянник ректорши Онэриль, а не какой-то занюханный эльф. Будет знать, как выпендриваться и дерзить благородным господам. Таким, как мы с тобой, друг мой Ронар.

Мили недовольно отмахнулась от донимавшего её мелкого городского мальчишки:

– Я не буду феячить тебе сладкого. Цирюльник и лекарь тебе запретили. Иди себе с миром… Не мешай, завтра экзамен.

– А ну убирайся, проказник. Сказали тебе, не до тебя, да и не положено сладкого, если, не канючь.

– Ах ты, мерзкая жадная фея! – Мелкий горожанин плюхнулся наземь и заревел во весь свой дурной голос, терзая уши тех, кто по несчастью оказался в пределах слышимости.

Крисиг, потеряв терпение что-то зашептала, делая руками сложные пассы.

– Ага, будете знать! Как сказал, так и будет! – раскормленный мальчишка лёт двенадцати от роду гордо раздулся точно старый индюк.

Тут феечка коснулась старого сухого пенька, его тут же окутало зеленоватое с серебряными искорками сияние, а когда оно рассеялось, на полянке оказалось странное создание. Кактус растопырил внушительные красноватые колючки и стал колоть нахальную мелочь, приговаривая: «Сказано, старших слушаться, нечего перечить…». Мелкий пакостник взвыл и бросился наутёк. Злобная колючка и не думала отставать ни на единый шажок.

– Боги и демоны, и куда только смотрят его родители и воспитатели. Вырастили настоящее чудовище. Да рядом с ним мой кактус просто – робкая домашняя колючка.

– Да им до него, судя по всему, нет вовсе никакого дело. С самого поступления у меня леденцы вымогать пытается, – посетовала Милисандра, тяжело вздохнув. Тут ей в макушку что-то очень сильно ударило. Девчонка подняла с земли крупный каштан, – Что это? – озадаченно проронила Мили и осмотрелась.

– Ааааа, – завопила Крисиг, прикрывая ладонью левый глаз, под которым наливался огромный фингал.– Что тут вообще происходит?

– Ты получила по заслугам, жадина, – раздался неприятный голос скверного мальчишки, который решил добиться своего силой.

– Марон, ты хронический кретин! – Взвыла Крисиг, обращаясь к плетям виноградной лозы, которые как живые верёвки обвили главного забияку и подвесили вверх ногами.

Остальные мелкие злыдни, ничуть не испугавшись, бросились на девчонок кулаками. Зачинщик вопил во весь голос, умоляя отпустить его, но тщетно. Феечки решили задать мальчишкам знатную взбучку, чтобы впредь неповадно было капризничать и наглеть.

Утар, презрительно хмыкнув, мысленно поблагодарила частые драки с Тувином в детстве. Фею туманов как огня боялись даже задиристые мальчишки из соседней деревни. Она ловко увернулась от удара увесистой палкой и, сделав обманное движение, сшибла заводилу наземь. Девчонка быстро расправилась и с остальными, связав по рукам и ногам намагиченной верёвкой.

– Придётся вам предстать пред грозные очи госпожи Онэриль, раз вы по-хорошему не желаете понимать.

– Злые вы, – испуганно прошипел Марон, тщетно пытаясь избавиться от живых пут, он слишком живо помнил последнюю встречу со старой сварливой феей, которая на прощание предупредила его, что ему следует вести себя потише.

Утар быстро сбегала за ректоршей, которая явилась почти сразу, меча громы и молнии. Выражение лица госпожи Онэриль ничего хорошего зарвавшейся мелочи не обещала.

– Вы опять за своё, любезный Марон? На этот раз, боюсь, я буду вынуждена вас примерно наказать. Ваши дед и родители уже поставлены в известность, так что вы и ваши друзья поступаете в распоряжение старшего кухаря Академии Фейских Талантов. Уверена, что он найдёт достойное применение кипучей энергии, которую вечно направляют не туда.

Злая, как тысяча кошмаров, Крисиг с ужасом посмотрела на своё отражение в фонтане:

– Мда, это называется Цветочная Фея? – фингал под левым глазом был роскошного фиолетового цвета, – меня теперь можно на дариоле на границу отправлять: враги всё от вида такой красы в ужасе разбегутся, вопя от ужаса и отвращения.

– Крисиг, не преувеличивай, будь добра, – лукаво улыбнулась Утар, – это ты кому-нибудь другому пыль в глазки пускай. В детстве ты у нас всех мальчишек в деревне в страхе держала. Они так за глаза тебя и звали «Фея а, ну, подходи, в морду дам»…

– Ну и фонарик тебе поставили, Крисиг, – восхитилась Мили, тут до её носа долетели аппетитные запахи с кухни Академии, – Девчонки, а у нас сегодня булочки с корицей и цукатами пекут… А, давайте, стащим себе пару корзинок с выпечкой? Слишком уж славно всё выходит у Феи Румяных Пирогов…

– Предлагаешь тряхнуть стариной, Мили? – феечки быстро переглянулись и подмигнули друг другу.

– А то! Нам положено проказить, кража сдобных булочек не повлечёт серьёзного нагоняя…, максимум отругают, если застукают на месте преступления…

– А если мы, допустим, растение пошлём за нас промышлять? Никто ж ещё не в курсе, что у меня открылся дар, которого в моей семье до этого не наблюдали, – Крисиг сделала большие наивные глаза, подружки дружно прыснули со смеху: такая мордочка у этой феечки предупреждала, что: «Проказа готова, кто не спрятался, я не виновата»…

Три хрупкие полупрозрачные фигурки прокрались к задней двери, которая вела на кухню. Крыльцо обвивал роскошный вьюнок с бело-розовыми огромными цветами. Крисиг обрадовалась ему как родному:

– Девочки, а вот и наш добытчик, – феечка долго что-то неслышно бормотала себе под нос и делала сложные пассы.

Получилось у неё нечто, похожее на гибкую зелёную кошечку с янтарными огромными глазами и двумя «граммофончиками» вместо ушек. Длинный, похожий на стебель лианы хвостик, смог легко обвить ручку корзины и утащить добычу прочь.

– Знакомьтесь, это Миусси, вьюнковая кошечка. Она принесёт нам свежих булочек.

– А мы сейчас ещё и тумана напустим туда, чтобы наверняка не застукали нашу посланницу, – Утар быстро привела угрозу в исполнение и с помощью простенького заклинания приотворила тяжёлую дубовую дверь. Миусси мурлыкнула и лёгкой тенью скользнула внутрь.

Сначала всё было тихо, но потом с кухни донеслись возмущённые женские крики и грохот разбитой посуды. Слов было не разобрать, но от звука у всей троицы уши заложило капитально. Сначала вылетела вьюнковая кошечка, следом тазик, поварёшка и увесистый мужской сапог. Зелёный гибкий хвост крепко обвил ручку огромной корзины, от которой в разные стороны расходилось облако упоительного запаха свежей сдобы, корицы и цукатов. Феечки дружно сглотнули слюну, которой тут же наполнились рты и спрятались в ближайших кустах, выжидая, когда всё затихнет, и они смогут заняться восхитительной добычей. Ждать пришлось долго, так как Главная Повариха Академии была возмущена наглым налётом и похищением самой большой корзины со сдобой. Женщина долго гоняла подчинённых, чтобы те из-под земли достали наглую воришку и вернули булки обратно.

Когда снаружи перестали носиться рассерженные повара и поварята, феечки пошли в сторону укромной полянки, куда Крисиг велела кошечке принести добычу. Миусси бросилась к хозяйке и, утробно мурлыча, стала ласково тереться об её ноги. Янтарные глаза прямо лучились от самодовольства и нежности. Девчонки быстро уничтожили булки, и Милисандра превратила корзинку в дубовый пенёк. Вода из маленького ручейка была прохладной и очень вкусной.

Нериаяль Дар Онэриль, ректор в Академии профильных фейских искусств, была в бешенстве. Её племянник Тувин Дар Онэриль приволок к ней в кабинет обоих родителей и заявил официально, что его до печёнок достала поганая учёба и ему больше по вкусу доля дариола. Он хочет остаться в этой ипостаси столько, сколько ему ещё отпущено.

– Ты хоть о сестре подумал? – напустилась на него старая фея, схватив его за плечи и повернув в сторону кресла в углу, где беззвучно рыдала Утар, глядя на брата расширившимися от ужаса непонимающими глазами.

– У неё останутся девчонки и родня. Я всё сказал. По фейским законам я имею полное право отказаться от одного облика в пользу другого. Собираюсь отправиться служить на границу в качестве ездового ящера. В отличие от вас всех, с вашими никому не нужными сантиментами, Варьфер не стал настаивать, чтобы я вернулся в Академию, после того, как так и не смог отстоять свою точку зрения. Я, может быть и плохой фей и студент, но выбор сделал, извольте ему подчиниться. Госпожа Онэриль, где бумаги, которые в таких случаях полагается подписать?

– Тувин, почему ты всегда думаешь только о себе? – в голосе матери проскакивали нотки скорби, но она старалась держаться невозмутимо и достаточно холодно, понимая, что слезами горю не поможешь, – Если бы вы с Утар не были близнецами, всё было бы не так трагично. Ты понимаешь, что она может умереть от тоски и безысходности.

– Тогда туда ей и дорога. Фея должна быть сильной и уважать чужие права, даже если это и такое близкое существо, как я.

– Поступай, как знаешь, но если из-за тебя твоя сестра угаснет, тебе тоже не жить. Я добьюсь для тебя заточения в Пещере Развоплощения, где оканчивают свои дни самые отпетые представители нашего народа, – отец бессердечного Фея был в ярости и даже не пытался скрывать свой гнев по поводу его жестокости.

– Если с ней что-то случиться, то грош вам всем цена, а она зря небо коптит, – равнодушно отозвался Тувин, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Ну, долго вы ещё тут будете сопли жевать? Меня ждёт пограничник Эйридиниэль. Нам ещё упряжь и седло надо подгонять под меня, путь не близкий.

Утар, не в силах поверить, что брат решился на такую подлость, зарыдала уже в голос, забившись в истерике, она чувствовала, как истончается магическая нить, которая связывала их души ещё до рождения.

– Хорош ныть, глупая плакса. Лучше я буду ящером, чем быть рядом с такими занудами, как ты, Мили и бледная моль Крисиг. Если ты погибнешь, то грош цена и твоей семье и подружкам.

– Не смей так говорить о них, – в голосе девчонки зазвенела сталь, голубые глаза превратились в две ледышки.– Иди, превращайся в крылатую безмозглую тварь, всё равно ты ни на что больше не годен. Ты гадишь всем вокруг и плюёшь в самую душу. Я отказываюсь от уз, которые до сих пор нас связывали, все твои Таланты по праву перейдут ко мне, а ты иди своей дорогой.

Фея Туманов пошатнулась, ощутив боль от обрыва магической нити, в душе и сердце образовалась противная пустота, с которой ей теперь придётся как-то научиться жить, иначе она погибнет. Не оборачиваясь, девчушка выскользнула за дверь и опрометью кинулась в свою комнату. Родители и ректорша пытались её остановить, но не преуспели. Онэриль молча сунула в руки Тувина перо и положила на стол пачку документов.

– Подписывай. Раз ты упорствуешь, то мы бессильны что-либо изменить. Если твоя сестра не выживет, тебе тоже не поздоровиться, – Онэриль говорила холодно, как повела бы беседу с зарвавшимся троллем или человеком.

– Первое разумное предложение из ваших уст, тётя, – Тувин небрежно поставил закорючки на объёмистой пачке пергаментов и, не сказав ни слова и не оборачиваясь, быстро отправился в сторону Конюшен.

– Я боюсь за Утар, близнецы редко выживают, когда происходит нечто подобное. Даже смерть брата ей было бы проще вынести, – Дар Онэриль нахмурилась, скорбная морщинка между бровей показала, как долго прожила и как много поведала на своём веку госпожа ректор.

– Я не понимаю, зачем он так поступил, – отец мятежного фея был бледен и немногословен.

– Очень редко рождаются феи, у которых лень убивает всё разумное. Обычно дариолами становятся те, кто потерял близких, и так и не смог смириться с утратой. Тувин же обрёк нас всех на боль и страдания, а Утар, возможно, и на медленное угасание или сумасшествие, а то и смерть.

– Где-то мы с женой его упустили.

– Вы бессильны были изменить столь печальный финал. Постарайтесь спасти хотя бы дочь. Надеюсь, Милисандра и Крисиг справятся. Раз она не попросила у нас помощи или совета, то закрылась от многих. Нам не удастся достучаться до её разума. Я уже видела подобное несколько раз.

Взрослые феи торопливо попрощались и разошлись. Онэриль собиралась рассказать подругам Утар о случившемся и наказать глаз с неё не спускать. Крисиг и Милисандра стали последней ниточкой, которая может удержать Утар от гибели, когда она потеряет интерес к жизни и сама захочет умереть.

Утар пребывала в унынии не так долго, как боялись её родственники. Последнюю точку над «И» поставила Крисиг, которой надоело, что подруга не только не является на занятия, но даже за пределы своей комнаты не выходит. Феечка просто лежала на неразобранной кровати, вперив бессмысленный взгляд в потолок. К сожалению, потемневшие от времени и копоти камина балки ничего интересного собой не представляли.

– И долго ты будешь поганки в горшке квасить? – Крисиг возмущённо топнула ногой и сердито посмотрела на подругу, в голубых глазах застыло непонимание.

– Ты меня не поймёшь, как и Мили, у вас никогда не было близнецов…

– Что за чушь ты несёшь? Тувин умер? – фея серых туманов отрицательно покачала головой, – тогда к чему такой похоронный вид? Он счастлив, парит в небе и при случае с удовольствием гадит всем на головы. Суть его осталась прежней. К тому же больше никто не будет заставлять его учиться. А теперь объясни, по какому поводу ты вообще киснешь, да ещё и учёбу забросила. Онэриль вообще с ума сходит, боясь ещё и тебя потерять. Или вместе с даром братец одарил сестричку ещё и ленью, подлостью и чёрствым сердцем?

– Зачем ты так со мной, Крисиг?

– Мы с Мили беспокоимся за тебя. Тувин выбрал свою судьбу сам, не удерживай его. Ничего уже не изменить, а тебе надо дальше жить. Хоть родителей пожалей, если не до нас…

– Пожалуй, вы правы. Нравится ему жизнь дариола, ну, и пусть.

– Вот и правильно, Утар. Завтра сходим и купим наряды на осенний карнавал. Там всегда так весело. Что-то ты совсем скисла. Мы тут с Милисандрой придумали одну шалость. Заметила, как старшекурсники задрали носы? Предлагаю их основательно проучить. Только вот ты бы нам тумана напустила в спальных коридорах.

– И что ты предлагаешь?

– Старая добрая шутка: оденем развевающиеся белые балахоны, растения будут шевелить полы одежд, будто их невидимый ветер колышет. Миусси прекрасно шипит, мы позавываем с помощью специальных свистулек. А представляешь, что всё знают, что единственная на всю академию Цветочная Фея сейчас в отъезде. А тут наша зелёная хищница их и покусает за пятки. Визгов будет! Присоединяйся, не пожалеешь. Эта пакость, как раз, по твоему второму профилю. – Крисиг по-заговорщиски подмигнула подруге и ободряюще улыбнулась, – а то на тебя совсем страшно смотреть стало: ты как тень себя прежней, и глаза пустые. Пойдёшь с нами?

– Да, эти зазнайки давно уже напрашиваются на хорошую взбучку… И каков план?

– Я тут потихонечку осваиваю свои цветочные чары. Вот, во время моих феячеств и получились занятные белые цветочки. У них очень интересная пыльца оказалась. Миусси, как всё кошки ужасно любопытна. Она долго нюхала незнакомые растения, а потом, играя, шибанула лапой по бутону. Облачко пылинок укрыло ей голову и плечи. Когда позавчера по Академии ходили жуткие истории про призрачное чудовище, это она и была. Так что, сделаем состав из клея и пыльцы, чуть разведём водички и распылим на одежду. Специальным порошком натрём руки и лицо с шеей и присыпим волосы. Представляешь, какой тарарам начнётся после полуночи? Сегодня ещё и полнолуние. Студенты старших курсов любят в такие ночи страшилки рассказывать.

– Хорошо, что Аэфо уехала на свадьбу к сестре. Она нас знает, как облупленных. Сорвала бы нам всё веселье, – взгляд Утар горел предвкушением забавы. Старшекурсники частенько обижали первокурсниц, поэтому сами виноваты, напросились на взбучку. – А где Мили?

– Готовит составы из пыльцы Ночного Призрака, как я назвала те миленькие цветочки. Тебе надо тоже кого-нибудь зафеячить, а то у меня Миусси, у Милисандры Талли, а вот ты как-то отстаёшь, подруга.

– Вот разберусь в наследстве Тувина, и, глядишь, будет и у меня магический спутник, как у всякой уважающей себя феи. Идём скорее. Не хорошо сваливать на Мили всю грязную работу.

Выглянув в коридор и убедившись, что их никто не застукает, подружки припустили в сторону старого амбара, который давно никем не использовался и идеально подходил для их целей.

Феечки провозились до глубокой ночи, подготавливая всё необходимое для проказы. Миусси нетерпеливо переминалась с лапы на лапу, она не меньше хозяйки любила весёлые проказы и розыгрыши.

– Иди сюда, дурман-цветок, – Крисиг как раз закончила возню с прозрачным светящимся составом и хотела проверить, какой будет эффект, оценивающе рассматривая свою любимицу. Она нанесла краску на лапы, хвост и уши кошечки, а потом нарисовала зловещие руны на шкуре, – Утар, задуй свечу, сейчас увидим, что у нас получилось, А, ты, Миусси, повой немножечко для колорита.

– Хорошо получилось, – восхищённо пропищала Мили, увидев перёд собой чудовище, которое в фольклоре гордо именовалось «Душекрадка проклинающая». Эта зверская нежить в глубокой древности опустошала стройные студенческие ряды, суля всяческие бедствия.

– А теперь займёмся нами, – мурлыкающе протянула Утар, натягивая через голову балахон из старой простыни, в котором тупыми ножницами была криво прорезана дыра.

– В кого будем перевоплощаться? – игриво спросила Крисиг, лукаво поглядывая на подруг.

– Ну, мне больше подойдёт образ Клубящейся в Ночи, – авторитетно заявила Утар, – Вы хоть помните, что это за чудовище? – и картинно закинув на плечо край простыни, фея серых туманов подбоченилась.

В ответ она получила только сердитое сопение. Девчонки терпеть не могли, когда она выдавала что-то совсем уж заковыристое.

– Это призрак студентки, которая заблудилась в академической библиотеке, готовясь к экзамену, и пропала. Теперь она, стеная, бродит по пустым коридорам и заглядывает в комнаты. После её визита несчастные пропадают навсегда в клубах светящегося тумана.

– Мили у нас будет Трясущей Костями, встреча с которой сулит полную потерю фейских способностей, – продолжила Утар, – ну, а Крисиг Тётушкой Забвения, которая появляется только в Полнолуние и напрочь отшибает память. Увидеть её можно только по внезапно падающим книжкам. Талли тоже раскрасим, она у нас будет Вестницей Проваленной Сессии. Будет достаточно побрызгать на неё составом.

Завершив подготовку к проказе, девчушки осторожно выскользнули в парки и, прячась по кустам, пробрались в ту часть жилого корпуса, где сейчас не спали старшекурсники, под вино, рассказывая страшные студенческие истории.

Крадущими шагами, стараясь не скрипеть половицами, гоп-компания Феечек просочилась в Академию. Потом они выбрали по двери и разошлись.

Утар, выдавив жалобный плач, открыла ближайшую дверь и протянула невидимые руки к слушающим очередную страшилку парням и девушкам.

– Аааа, – завопила рыжеволосая девица, выронив из ослабших пальчиков объёмистую деревянную кружку и пытаясь сползти на пол и укрыться под кроватью.

Через миг Утар едва сдерживалась от хохота, глядя на живописную картину: три феи и два парня с крепкими матами пытаются проскользнуть под одну кровать, усиленно работая ногтями и ногами. Раздался треск раздираемой ткани: кто-то зацепился за проволочное днище кровати и испугался ещё больше.

– Ууууу, – раздалось зловещее завывание, после чего раздался стук падения бесчувственного тела: одна из студенток благоразумно грохнулась в обморок, – Выведите меня из библиотеки, – замогильным голосом завыла гостья. В комнате стало совсем тихо, перепуганные жертвы отфеячивания увидели, как фигуру заволокли клубы светящегося тумана, а когда они рассеялись, в центре комнаты уже никого не было.

Крисиг осторожно рукой подтолкнула Миусси в распахнутую дверь. Именно тут жил один зловредный фей, который постоянно дразнил её за то, что она всего лишь фея весёлых проказ: «Я тебе сейчас покажу, пакостник! Ты у меня навсегда запомнишь эту Тыквенную Сессию. Больше не станется издеваться над первокурсниками!», – мстительно подумала феечка.

– Вон пошла, пакость такая! – Сердито раздалось изнутри, и Миусси с громким мявом вылетела в коридор, уворачиваясь от увесистого учебника по Рунной Каллиграфии. Цветочная кошечка тут же схватила добычу и быстро заскользила прочь, напугав по пути случайно попавшуюся по дороге девушку, которая с громкими воплями бросилась в противоположную сторону, сшибая всё на своём пути. Крисиг благоразумно отползла за тяжёлую бархатную занавесь, скрывавшую нишу со скамейкой.

Возмущённый пропажей дорогого учебника, за который пришлось выложить кругленькую сумму, Фей Наор вылетел в коридор. К его удивлению он никого там не обнаружил.

– Куда катится этот мир! – Недоумённо поскрёб он в затылке. – Совсем нечисть обнаглела: им уже и ценные книги подавай… – Тяжко вздохнув, парень убрался обратно, послышался звук откупоривающейся бутылки и недовольное бурчание, приглушённое массивной дверью.

Тётушка Забвения появилась в паре с призраком Заваленной Сессии, который сердито шипел и метко плевался. Крисиг нарочно выбрала именно ту комнату, где собрались заносчивые заучки. Они даже истории не рассказывали, а читали из старинных фолиантов. «Сейчас я вам устрою. Что для вас может быть хуже, чем отшибленная во время сессии память? Уверена, такая участь будет горше позора или кончины. Вы же совсем помешались на своих знаниях, а других и за людей не считаете».

Розыгрыш удался лишь отчасти, но вины феечки в этом не было. Онемевшие от ужаса зазнайки, как тараканы кинулись в коридор и разбежались по своим комнатам.

«Вот ведь паразиты, даже испугаться по-человечески не в состоянии. И куда это годится? – проворчала Крисиг, возвращаясь в облюбованную нишу, в которой они договорились встретиться.

Мили решила не мелочиться, а заглянуть в каждую дверь. Результаты превзошли даже самые смелые ожидания: девицы спадали в полный ступор или падали в обморок, а парни пытались спрятаться, где только можно.

Закончив полное отфеячивание зловредных старшекурсников, девчонки стянули светящиеся балахоны и спрятали их в загодя приготовленный мешок. Шкодливая троица вышла в парк и направилась в сторону своего крыла.

– И что вы делаете на улице так поздно? – Онэриль крепко схватила племянницу за плечо, не давая ей удрать и пригвоздив её подружек строгим взглядом.

– Да мы, да так… – заикаясь, выдавила из себя Крисиг, – прогуляться решили, а то от жутких историй в комнате оставаться стало совсем невмоготу.

– Марш спать, вы ещё слишком маленькие, чтобы бродить так поздно даже в Парке Академии.

Девчонки согласно покивали взъерошенными головами и направились к заветной двери.

– Чуть не попались, вот чего ей не спится? – в голосе Утар прозвучало облегчение.

– И на чём это вы чуть не попались? – голос ректора был полон нескрываемого любопытства.

Пришлось рассказать Онэриль всё до мельчайших подробностей. Утаить что-либо от старой феи не смог бы и самый подозрительный гном. Странное дело, она не рассердилась на выходку девчонок, долго смеясь над тем, как три сопливые Феечки проучили надменных старшекурсников.

– Крисиг, не забудь вернуть Наору учебник. Он будет несказанно рад получить обратно такую редкую книгу. Уверена, что после такого благородного поступка он перестанет тебя допекать.

– Но как я объясню, откуда она у меня взялась?

– Скажешь, что нашла у фонтана. Нечисти ни к чему фолианты. Вот утром пораньше и вернёшь, и всё будут довольны. Пойдёмте ко мне в кабинет, несносная малышня, – со вздохом проронила она. – Только не надо пугаться, я не собираюсь вас наказывать за эту маленькую шалость, – когда заметила, как лица подружек начинает заливать восковая бледность и меркнут улыбки. – Не всё ж этим оболтусам развлекаться, вы в своём праве.

Имбирные пряники и горячий шоколад были лучшей наградой за приложенные усилия. Онэриль была так рада, что Утар справилась с испытанием, что даже не упрекнула их за такую шумную проказу.

Получив по спинке увесистым учебником по рунной каллиграфии, цветочная кошечка сильно обиделась на подлого фея, но только тихо схватила в зубы увесистый томик и умчалась прочь. В её голове накрепко засел наказ хозяйки: «Всё трофеи прячем в амбар, иначе испортим проказу, если нас застукают»…

Невидимые в темноте лапки быстро несли маленькое тельце по узкой тропинке. Учебник неприятно оттягивал ушастую голову вниз, но бросать трофей проказница не собиралась. Она придумала, как посчитаться с наглым обидчиком, не обнаруживая себя. На её мордочке застыло весьма неприятное выражение, которое яснее любых слов говорило, что бедной книжке, ой, как не поздоровится…

В заброшенном амбаре всё ещё никого не было, впрочем, магической зверюшке не было никакого дела до этого весьма прискорбного факта. Она предвкушала, как посчитается с гадким феем прямо сейчас и некому будет её остановить. Бросив фолиант на деревянный пол, кошечка ударила по нему лапой. Книга открылась почти посередине, в этой части книги шли уже очень ценные и полезные заклятия, которые можно создавать, если от рождения награждён даром Фея Рун. Встречался этот талант намного реже, чем цветочный и лунный. В настоящее время было известно лишь два обладателя подобного умения, один из которых и оказался в эпицентре проказ трёх феечек и их питомцев.

Миусси не волновало, что её острые когти оставили чёткие отметины на обложке учебника, а пыль и грязь пачкают страницы. Её ушки, похожие на бутоны вьюнка, такие же бело-розовые и полупрозрачные, резко выделялись на фоне тёмно-зелёной шелковистой шёрстки. Не услышав ничего подозрительного, вредина долго кружилась на месте, удобно устраиваясь, а потом на некоторое время присела и оставила на желтоватом пергаменте солидную кучку. После этого она ударом лапы закрыла фолиант и положила её на грубую лавку. Сама же свернулась клубочком на брошенном на пол ворохе из обрезков бумаги и старых простыней и тут же уснула, не дожидаясь возвращения проказливых Феечек.

Три проказницы вернулись в сарай, чтобы оттереть краску с кожи и волос и сжечь одеяния из старых простыней. Ночь уже быстро приближалась к рассвету, а никаких следов они оставлять не хотели.

Крисиг, втянув носом неприятный запах, недовольно осведомилась:

– Миусси, признавайся, где ты опять сделала кучку? – Янтарный глаз слегка приоткрылся и невинно посмотрел на свою Феечку, в ответ раздалось только обиженное: «Муррк», – и цветочная кошечка снова соскользнула в приятную дрёму.

– Девчонки, а вот и книга, – довольно начала Утар, но тут её радость померкла, – Я нашла кучку, Крисиг. Твоя зверушка нагадила прямо на весьма ценное рунное заклинание привлечения удачи. Страницы слиплись намертво, а Онэриль велела фолиант вернуть владельцу. И как мы теперь это сделаем? Миусси, ты ничего поумнее не могла придумать? Ну ладно ещё, следы от когтей на обложке, но это уже переходит всё мыслимые границы…

– Я когда-то искала, как вывести чернильное пятно без помощи магии, а выписывала всё составы, которые попадались на глаза, если они были просты в изготовлении, – пролепетала Мили и вытащила любимую тетрадку со всякими полезностями и советами.

Миусси хозяйка лёгонько оттаскала за ушко, пеняя за глупую выходку. Тихо шелестели переворачиваемые странички, наконец, Милисандра радостно выдохнула:

– Ага, вот оно. Старой соломы у нас полно, так что состав сварим быстро. Немного пыли и паутины тоже найдём. Крисиг, подогрей воду, Утар, измельчи пока её, должно выйти ровно две горсти порошка. Я пока соберу пыль и паутину. Миусси пока посадите в корзину и закройте, чтобы не удрала. Ей ещё придётся отнести вычищенную книгу к фонтану под окнами Наора и колоритно повыть, чтобы он выглянул и увидел её. Главное, чтобы кошечка вовремя смылась. Получив учебник, он не станет преследовать твою любимицу.

Зелье сварилось быстро и уничтожило все следы кошачьей пакости. Страницам вернулся их первоначальный вид, но вот запах стал ещё противнее.

– Запах выветрится, это не утраченные от загаживания страницы с очень ценным рунным заклинанием, – авторитетно изрекла Крисиг и достала проштрафившуюся Миусси из огромной корзины с крышкой, – сейчас ты отнесёшь фолиант и положишь на лавку у фонтана. Повой погромче и пострашнее. Ниор должен увидеть тебя и выскочить в парк. Эта книга слишком дорого стоит, чтобы просто так смириться с её утратой. Ты всё поняла? Мы сожжём простыни, ототрём краску и разойдёмся по комнатам. В состав для тебя и Талли я добавила специальную добавку. При первых лучах солнца он испарится, не оставив и следа на ваших шкурках. Проследи, чтобы фей получил своё сокровище и сразу домой. Я буду ждать тебя. Ты всё поняла, Миусси? – Кошечка недовольно заворчала, но ослушаться не посмела.

Девчонки управились с делами часа за два до рассвета и с трудом добрались до собственных постелей. Крисиг посадила Миусси в её корзину и провалилась в сон, как только бедовая голова коснулась подушки.

Утром вся Академия свистящим шёпотом передавала жуткий рассказ Ниора, о том, как Душекрадка проклинающая вернула ему ценный фолиант. Самым удивительным было то, что она напрудила ему на сапог. Если ему не верили, то фей рун демонстрировал свою любимую пару обуви. По чёрной лаковой поверхности ползли какие-то странные призрачные отростки, похожие на корешки растений, источавшие удушающий запах кошачьего туалета. Такого студенты не нашли даже в древних хрониках их учебного заведения.

Глава 5. Если ты фея, то пора засучить рукава и приниматься за работу

Просыпаться утром не хотелось совершенно, Талли даже пришлось стянуть с Милисандры одеяло и лизнуть феечку шершавым, как наждачная бумага, языком за пятку.

– Отстань от меня, негодница, ещё так рано, а ты спать не даёшь.

Ящерка недовольно заверещала и слегка прикусила хозяйку за большой палец на ноге и шустро отскочила.

– Аааа! – Завопила Мили и кубарем скатилась на пол, намертво вцепившись в подушку.– Ты что такое творишь, пакостница крылатая? Вот я сейчас тебе устрою! – В ящерку сначала полетела подушка, а потом и полено. Впрочем, попасть в цель феечке так и не удалось.

Ящерка зависла под самым потолком, проказливо показав хозяйке язык, а подушка, отлетев от стены, приложила девчонку прямо по макушке, следом прилетела и деревянная чушка.

– Аааа, – обиженно взвыла феечка, потирая начавшую вырастать шишку, – Талли, ты поросёнок! Зачем же кусаться?

Проснувшись окончательно и с трудом борясь с зевотой, Мили принялась собираться на занятия, недовольно что-то бурча себе под нос.

Крисиг и Утар тоже щеголяли заспанными мордашками и хмурым выражением лица. Мили бросила на подруг вопросительный взгляд, ожидая объяснений.

– Сейчас занятие по зельеварению. Магистр Льерра опять задаст создание какого-нибудь особенно заковыристого состава, а у меня голова не работает, – прошипела Утар, – Я еле проснулась сегодня утром, да и то, тётушка подсобила: вылила на голову ушат ледяной водицы.

– Тебе ещё повезло, – эхом отозвалась Мили, – Меня Талли за палец ноги типнула, те ещё были ощущения…

– Это ещё цветочки, – вздрогнула Крисиг, – Миусси, так и не заставив меня встать, напрудила мне прямо в башмаки. Пришлось срочно фействовать, чтобы вернуть к жизни любимую обувку.

– Так нечего было кошку создавать, – назидательно изрекла Утар.

– Тебе хорошо, у тебя Онэриль есть, куда до неё всяким волшебным тварюшкам, – проказливо улыбнулась цветочная феечка, – А ты когда себе питомца заведёшь?

– Мой дар не позволяет создавать живое из мёртвого с таким уровнем интеллекта. Как бы я хотела иметь такую помощницу, как у вас.

– А сказать раньше не могла? – прозвучал прямо над ухом ворчливый голос ректора, – Сколько раз ты отказывалась от такого подарка.

– Я была не права, тётушка, – с досадой пробубнила фея серых туманов и отвернулась.

– После уроков зайди ко мне в кабинет, – обронила Онэриль мимоходом и стремительно удалилась.

Молодая преподавательница Льерра, окончила Академию только в прошлом году, поэтому относилась к преподаванию с драконовским рвением. Встретив её в коридоре, студенты бледнели и, как тараканы, разбегались в разные стороны.

– Итак, сегодня мы будем изучать создание Зелья Призыва. Оно позволяет призывать различных духов из Долины Фантазий. Там живут существа, которые когда-то породило воображение разнообразных разумных существ. Отнеситесь к этому уроку с повышенным вниманием. Бывают разные ситуации, когда использовать чужую задумку намного эффективнее, чем изобретать собственную карету.

– Ну, всё, мы попали, – Утар побледнела, – В этот эликсир входят две тысячи ингредиентов, двести из которых относятся к особо редким, – Мы не то, что за занятие, мы его за год не сварим. Зелье Призыва даже старшекурсники не смогли изготовить, куда уж нам, да ещё за одно занятие…

– Утар, там растительные компоненты? – осторожно поинтересовалась Крисиг.

– Да.

– А ты забыла, кто я? Давай утрём этой зазнайке нос. Она специально выбрала именно его, чтобы в очередной раз унизить студентов. Пора сбить спесь с этой надменной молодой Феи! – Глаза Крисиг горели таким озорством, что это заметили все, включая преподавательницу.

Феечка демонстративно развернула свиток с рецептурой и закрепила его в специальной подставке. Три подружки тут же собрали всё составляющие и занялись старательным измельчением разнообразных трав и бутонов до состояния пастообразной массы. Когда всё было готово, Утар поставила на маленький огонёк серебряный котелок и налила родниковой воды. Когда внутри него весело забулькала, она жестом пригласила Крисиг приняться за дело.

Цветочная феечка, строго сверяясь с зубодробительной рецептурой, добавляла нужное количество то одного, то другого средства.

– Утар, добавь чар серого тумана, которые удерживают вытащенное из той реальности в нашем мире наверняка. – Подруга Крисиг основательно поколдовала над булькающим варевом, не прервавшись ни на миг, так как привыкла делать всё максимально качественно. – Мили, добавь заклинание, связанное с закреплением свойств предмета из Грёз. – Девчушка в свой черёд тоже склонилась над кипящим зельем и что-то запела мелодичным голосом. Слов разобрать было невозможно.

Мутноватая поначалу жидкость начинала потихонечку становиться прозрачной, как вода, и стремительно теряла зеленовато-бурый цвет. Когда в котелке оказалась жидкость, которая по виду напоминала обычную воду из родника, Крисиг зашептала сложные заклинания, делая пассы так быстро, чтобы их невозможно было рассмотреть.

– Аррилель атор иннинэн! – выкрикнула она последнюю фразу и заглянула в переставшее кипеть варево. Огонь под котелком превратился в причудливый осколок оранжевого янтаря.

– Наставница Льерра, – пропела Утар, – у нас всё готово. Необходимо ваше присутствие, чтобы проверить, получили ли мы идеальный вариант состава.

Фея исцеления, брезгливо сморщив носик, долго принюхивалась и была вынуждена признать, что по внешнему виду и аромату зелье должно обладать всеми необходимыми для своей цели свойствами:

– На глаз, вроде всё великолепно. Ингредиенты вы клали в том порядке и количестве, что и требовалось. Осталось каждой из вас что-нибудь добыть в Измерении Фантазий. Если ваша добыча не пропадёт в течение двух часов, значит, вы будете теми немногими из первокурсников, кому удалось состряпать такое многокомпонентное сложное зелье, – было видно, как Льерра тихо бесится, ведь придраться к девчонкам ей не удалось, – Утар, ты первая.

Белокурая феечка подмигнула подружкам и капнула себе на язык всего одну прозрачную каплю, благоухающую ароматами летнего луга. Она прикрыла глаза и направила свой дар в иную реальность. Там она сможет всё обозревать всего 10 минут, а вытащить хотелось что-то совсем уж особенное, чтобы ещё позлить гордячку Льерру.

Утар оказалась в чудесном лесу, где на деревьях росли огромные жёлто-розовые цветы, похожие на огромные кувшинки. Их сладкий аромат привлекал странных созданий, которые тут же привлекли внимание девчонки. Они так понравились Феечки, что она выкопала несколько молодых побегов и спрятала в прихваченную с собой суму, сорвала несколько плодов, похожих на огромные лесные орехи. Сосредоточиться на мерцающих созданиях оказалось довольно трудно. Они так быстро перемещались, что глаза не успевали понять, что же это такое.

С ветви одного из деревьев свисали радужные нити, ни дать не взять паутина с липкими каплями клейкого вещества. Только вместо паука в укрытие из свёрнутого листа видело создание, похожее на фиолетового кудрявого кота размером с ладонь взрослого фея. Одно из шустрых созданий пролетело слишком близко от сияющей капли, та выстрелила чём-то, напоминающим язык жабы с присоской на конце. Утар с удивлением увидела хрупкую девушку с испуганными изумрудными глазами и разноцветными перьями вместо волос на голове. Тоненькое одеяние было настолько невесомым, точно его сшили из лучшего шёлка с далёкого юга.

Жуткий кошак вылез из домика и пошёл к пленённой жертве, облизываясь. Та пронзительно закричала и стала отчаянно пытаться вырваться из плена, но только сильнее запутывалась в паутине. Хищник же выпустил острые зубы, явно намереваясь укусить девушку.

– И не думай даже, пакостник! – Прошипела Утар и щёлкнула пушистого разбойника прямо по носу, тот рассерженно зашипел и со смачным шлепком грохнулся оземь, распавшись на две сотни мелких котиков, которые с тоскливым мявом бросились врассыпную. – Так, не дёргайся, малышка, сейчас я тебя освобожу.

Фея серых туманов уколола «язык» серебряной булавкой. Тот сразу отпустил свою жертву с парой радужных прозрачных крылышек и спрятался внутри паутинного домика. Девчушка быстро поставила ладонь, чтобы освобождённое создание не разбилось, как кот-паук. Вцепившись в большой палец спасительницы, крылатая красавица осторожно встала на ноги и с благодарностью заглянула в голубые глаза Утар.

– Если ты не против, я бы хотела забрать тебя с собой, – улыбнулась девчонка, – девушка, видимо, ничуть не возражала против такого поворота в своей судьбе и просто удобно устроилась на плече гостьи из другого мира, вцепившись маленькими пальчиками в воротник платья, чтобы не упасть. – Вот и славно. Моё время тут на исходе, поэтому давай посмотрим, что ещё интересного мы сможем тут найти.

Утар достала благоухающий цветок, вместо корня у которого был отросток, как у грибов, что можно было найти по осени в парке при Академии. Феечка осторожно положила находку в небольшую коробочку и тут почувствовала, как кто-то больно укусил её за мизинец. Кудрявый кот-паук злобно зашипел и попытался добраться до ускользнувшей от него красавицы.

– Ещё чего, – фея туманов схватила наглое чудовище за шкирку и зашвырнула как можно дальше. К первому цветку она добавила ещё три дюжины собратьев, заметив, что крылатые девушки пьют нектар именно из них, а растут странные растения в углублениях листьев, где скапливается дождевая вода.

Вскоре чудесный мирок померк, и Утар оказалась перёд недовольной Льеррой. На этот раз ей не удастся поглумиться над племянницей ректорши. Та утёрла ей нос в этот раз. В принесённых цветах оказались и другие крылатые создания, но спасённая феей туманов малышка не пожелала оставлять свою новую подругу ни на единый миг. Про себя девчонка порадовалась, что коты-пауки не проникли вместе с ней в её мир.

– Молодец, пять, – недовольно буркнула наставница и повернулась к Крисиг.

Цветочная Феечка спокойно взяла колбу с зельем и капнула на язык одну прозрачную каплю. Потом стала монотонно читать заклинание. Льерра так и искала, к чему бы придраться, но у неё ничего не вышло. Как только она заметила небольшое пятно от цветочной пыльцы на шёлковой тунике девчонки и собралась отругать её за неопрятность, как хрупкая фигурка растаяла цветным дымом.

– Это что тут за самодеятельность? Дым должен быть просто белым, а не радужным, как мыльный пузырь. Вернётся, будет тренироваться до получения идеального варианта, – сердито топнула ногой преподавательница и зашарила глазами в поисках другой жертвы нотаций. Сокурсники феечки привычно нырнули под парты и забубнили заклинание для отвода глаз.

– Куда это я попала? – удивлённо протянула Крисиг, хлопая огромными голубыми глазами.

Вокруг, куда хватало глаз, клубился туман, похожий на разноцветный мыльный пузырь, которые так любил выдувать Тувин. Таких больших и красивых ни у кого за всю историю Академии не получалось. Феечка печально вздохнула, но тосковала не долго. Вокруг было столько интересного! Ни о чём подобном она даже в книгах не читала.

Клубящийся туман то и дело выпускал длинные языки. Казалось, он чего-то ждал от растерявшейся гостьи. В голове прозвучал спокойный женский голос.

– Что же ты не придумала для себя, маленькая?

– Мне не положено. Я ведь фея, а мы созданы выполнять чужие желания, а не свои.

– И кто вбил тебе этот бред в голову? – незнакомка начинала сердиться, не понимая, почему девчонка не в состоянии понять таких простых на её взгляд вещей, – Разве в детстве ты ни о чём не мечтала?

– Знаешь, когда-то давно бабушка рассказывала мне сказку. Всё феи там обладали призрачными крыльями. Им не надо было тратить магию или оборачиваться в дариолу, чтобы летать. А ты вообще кто?

– Никто точно не знает, что я такое. Феи бьются над этой загадкой с тех самых пор, как научились варить Зелье Призыва и проникать в мой мир. Мне удаётся ловить мечты и выдумки разумных существ и превращать их в реальность. Кстати, ты вполне можешь попросить себе способность наделять такими крыльями любую фею, какую посчитаешь нужным. А теперь подумай, какими они должны быть. Я показалась тебе, потому что состав сварила именно ты. Ни у кого другого с твоего курса ничего толкового бы не получилось. Ты единственная цветочная фея на курсе. До тебя меня видела Аэфо. Кстати, как она поживает? На старших курсах студенты меня редко навещают, им становиться не до развлечений в мире фантазий.

– У неё всё хорошо. Учится с таким же рвением, как и Утар. Моя сестра попросила её присмотреть за мной с подругами. Часто её опека порядком раздражает. Она старше нас всего на три курса, а мнит себя взрослой всезнайкой. И как нам шкодить, когда она постоянно дышит нам в затылок?

– Ну, в прошлый Праздник Тыквенной Сессии вы неплохо накрутили старшекурсникам хвосты, – хозяйка мира мечтаний веселилась от души, – Давно я так не смеялась. А теперь, нам надо поторопиться, придумай, как должны выглядеть твои крылья и что они должны появляться только тогда, когда тебе нужно куда-то лететь по делам и про дар ими наделять не забудь.

Девчонка опустилась на шелковистую траву и крепко задумалась, вспоминая про перламутровые крылья, на которых порхала Морская Фея. Радужный туман уплотнился и превратился в молодую женщину с огромными изумрудными глазами и проказливой улыбкой.

– Смелее, Крисиг, у тебя остаётся всё меньше времени. Попасть же дважды в одно и то же место без моей помощи невозможно.

Цветочная феечка веселилась от души, намечтав себе точно кружевные крылья, светящиеся мягким перламутровым светом с лёгким радужным отливом. Такой оттенок можно было найти только внутри створок морской жемчужницы.

– А теперь представь, что ты хочешь взлететь, и они вырастают из верхней части твоей спины.

Крисиг опробовала своё новое приобретение и не пожалела. Огромные как крылья махаона ажурные конструкции из полупрозрачного сияния легко отнесли феечку к самой макушке дуба, а потом плавно опустили на землю. Весёлый хохот обеих безобразниц прогнал пугливую тишину, отразившись со всех сторон. Дар «окрылять» проверить было не на ком, но новая знакомая милостиво разрешила потренироваться на ней и какой-то лесной тварюшке, в которой девчонка с ужасом заметила котопаука, но прерывать плетение было уже поздно. Поэтому она ещё и нажелала, чтобы зверёк ел исключительно пыльцу и нектар и не плёл паутины и не кусался. Примечательно, что помимо лёгких прозрачных крылышек, которые исчезали, стоило зеленоглазому малышу приземлиться, его шёрстка стала того же переливчатого цвета, что и туман в этой уютной долине.

Крисиг поманила нового питомца рукой, недовольно проворчав:

– Спасибо за всё. Ты так и не сказала, как тебя зовут.

– Эльфы называют меня Дарнат. Кстати, вот тебе мой дар: ты всегда сможешь оказаться в любой точке моего мира по собственному желанию.

– Спасибо за твою щедрость. Таких чудесных подарков мне ещё никто не дарил. Кото Фей, не спи, нам уже совсем пора домой. Или ты останешься тут с Дарнат?

Недовольно мяукнув, кучерявый пушистый увалень неловко спланировал хозяйке на плечо и смачно шмякнулся, уцепившись всеми четырьмя лапками за тонкий шёлк туники.

Льерра попыталась взять в руки странную зверушку, но была встречена сердитым шипением и ударом мощной лапки. Потом наглец повернулся к целительнице спиной и сделал вид, что вокруг никого, кроме его обожаемой хозяйки попросту и нет. На холёной мордочке застыло такое выражение недовольства, что проняло даже повидавшую многое наставницу.

– Что ещё за тварь ты притащила, несносная девчонка?

– Это Кото Фей, – спокойно отозвалась девчушка, почёсывая довольно мурлыкающего здоровяка за левым ушком, – Не обижайтесь на него, госпожа Льетта. Он несколько растерян и поэтому такой сердитый и недружелюбный.

– Весь в тебя! – Буркнула злючка и влепила Крисиг трояк.

– За что? – голубые глаза феечки стали почти круглыми от удивления.

– Туман должен быть белым, как у Утар, а не цвета мыльных пузырей, как у тебя.

– Ты, как была жуткой занудой, так и осталась! – Расстроенно прошипела Крисиг, распахнула перламутровые крылья и важно вылетела в окно под удивлённые возгласы всех присутствующих.

– Да что же это такое? – взвыла Льетта в бешенстве, – мало того, что эта гадкая девчонка не может всё делать по правилам, она ещё и урок сорвала! Я немедленно напишу докладную ректору.

– А вы уверены, госпожа преподаватель, что стоит беспокоить госпожу Онэриль из-за такого пустяка? – невинно хлопая глазками, промурлыкала Утар, – Она очень не любит, когда её дёргают по пустякам даже близкие родственники.

Мастер зельевар что-то пробурчала себе под нос и вызвала к доске очередную жертву, демонстративно проигнорировав удивлённую Милисандру, которая уже настроилась, что вместо подруги наставница в который раз сорвёт злость на ней. Больше ничего примечательного не произошло. Более скучных занятий, чем те, что вела магистр Льетта, попросту не существовало. Хотя, следует оговориться, что девчонки были в корне не правы. Фейские способности никогда не могли решить всех возникающих по жизни проблем, поэтому понос лучше было лечить правильно сваренным и настоянным отваром из дубовой коры, а не магическим речитативом, от которого не было абсолютно никакого толка. К сожалению, усвоить эту простую премудрость первокурсницы в полной мере ещё не успели. Лишь отдельные феечки, как Утар и Аэфо, понимали, что знания и умения должны быть комплексными, иначе прока не видать.

Дующаяся на всех и вся Крисиг обнаружилась в парке после занятия. Девчонка была сильно расстроена несправедливой тройкой и рассеянно поглаживала переливчатую шкурку Кото Фея. Тот, чувствуя, что хозяйке плохо, громко мурлыкал и пытался лизнуть её за пальцы. Тут к ним подбежал запыхавшийся Наор и сказал, что ректор Онэриль ждёт всю троицу в своём кабинете.

– Льетта таки выполнила свою угрозу, – уныло повесила нос Крисиг.

– Ты ошибаешься. Если бы это было так, то нас бы не стали звать, – пожала плечами Милисандра.

– Скорее всего, тётушка решила, куда нас пристроить на летнюю практику, – авторитетно заявила Утар, заплетая волосы в аккуратную косу, – приведите себя в порядок: ректор плохо выносит любые проявления неаккуратности.

Тут Крисиг проказливо улыбнулась и осторожно спросила:

– А, может быть, полетим? По воздуху быстрее выйдет…

– Мы не умеем оборачиваться в дариол, – обиженно протянула Утар, она терпеть не могла, когда ей напоминали об этом изъяне, как и Мили.

– Нет, я имею в виду, не хотите ли вы крылья, как у меня, только внешний вид будет на вашей совести. Лишь одна просьба: пока будем держать всё в секрете. Если я их не выпущу, никто ни Льетте, ни нашим сокурсникам, не поверит. Решат, что это ты, Утар, помогла мне устроить весёлый розыгрыш. Поэтому придётся отводить глаза всем попадающимся на пути, да и пешком последние несколько метров топать. Так оно вернее будет.

Ректор Онэриль строго посмотрела на воспитанниц и спокойно сказала:

– Вам предстоит пройти первую в вашей жизни практику. Тётка Мили просила прислать ей на помощь несколько девчонок, а то сама она не справляется. Она вам сама сообщит вам о ваших обязанностях. Отправляйтесь сейчас же, – брови ректора недовольно нахмурились, она всегда моментально чуяла назревающий бунт, даже если на лицах студентов их состояние никак не отражалось, – И учтите, я проверю, выполнили ли вы моё приказание в точности. А теперь можете идти.

Девчонок точно ветром сдуло. Времени им дали совсем немного, а нужно было ещё питомцев отыскать, поесть и собраться в дорогу.

Кото Фей поселился прямо в ухе у Миусси. Они вдвоём наводили панический ужас на главного повара Академии, таская для феечек разнообразные лакомства или просто шкодя. Поймать злостных хулиганов так никому и не удалось. Ушлые студенты тут же сочинили леденящую душу байку про вечно голодных первокурсников, которые заблудились в кладовой, да так там и сгинули. Крисиг втихомолку посмеивалась, но делала вид, что ничего не знает о проделках зловредных питомцев.

Добираться до уединённого хутора Васильковая Пустошь, где и жила тётка Мили – Фермопена Травница – было довольно долго. Эта почтенная Фея специализировалась на лечении домашних и диких животных, поэтому любила уединение и собирала редкие рецепты выпечки. Она частенько присылала племяннице всякие печёные сладости. Когда это знаменательное событие происходило, у двери феечки грёз толпились жаждущие хотя бы понюхать сладкое лакомство. Естественно, попробовать подарок удавалось только её подругам, да Тувину, когда он не сильно допекал.

– Оооо, земляничный бисквит, прослоённый желе из крыжовника, – громко сглотнула слюну Утар, – в последний раз мы его пробовали в прошлый новый год.

– Тётушка всегда печёт его только по особым случаям, – глаза Мили смеялись, когда она смотрела, с каким нетерпением подружки принюхиваются, и возвела глаза вверх. – Это всего лишь пирог, а вы тут устроили целый балаган.

– Ничего ты не понимаешь, Мили, – мечтательно проговорила Крисиг, – Я бы за этот пирог, не задумываясь, отдала бы свои лучшие туфельки. Не знаю в чём секрет, но такого вкусного больше никто не печёт. Видимо, всё дело в непрофильном фейском даре тётушки Фермопены. Это так же удивительно, как те крылья, которые у нас теперь есть. Кстати, старушка почти всегда занята, никто не помешает нам научиться летать не хуже противного Тувина.

– А вы быстро добрались, девочки. Не иначе, Онэриль опять перестаралась с воспитательными мерами. Я вас только к вечеру ждала. Заходите, а я пока схожу на огород. Мили, проведи подруг в светёлку. Скоро вернусь.

Большая светлая комната с яркими занавесками и чисто выбеленными стенами ничем не напоминала родную Академию. За окнами были заботливо подвешены пучки пряно пахнущих трав, которые отпугивали комаров и прочую кусачую мелюзгу. В углу возле печки стояла кроватища, застланная домотканым покрывалом, рядом расположились сундук для одежды, окованный по углам узорчатым железом и высокая четырёхугольная корзина с крышкой, в которой что-то тихонько поскрипывало, похрустывало и попискивало.

– Не открывайте корзину, – донеслось со двора.

– Я же сейчас от любопытства умру, – обиженно протянула Крисиг и скорчила недовольную рожицу.

В ответ в недрах корзинки что-то громко икнуло, феечки тут же боязливо отошли подальше. Мало ли кто там может сидеть…

Тут от двери донеслось:

– Девочки, мойте руки и садитесь за стол, – облегчённо переглядывающаяся троица весёлой гурьбой покинула светёлку, оставив подозрительную соседку в гордом одиночестве.

Рукомойник у тётушки Фермопены, как у любого сельского жителя, был во дворе. К стволу старой ивы был заботливо привязан большой деревянный жбан с медным краником, который, однако, не откручивался, а его надо приподнимать. Девчонкам понадобилась подсказка старушки, так как на Мили в очередной раз наскочила вредность, и она демонстративно разглядывала росшие под окном необыкновенно крупные ромашки, предоставив подружкам самим решать эту проблему.

– Милька, ты опять проказишь? – тётушка Фермопена укоризненно покачала головой и шлёпнула племянницу мокрым полотенцем чуть пониже спины. – Сейчас я тебя быстро к порядку призову. Показывай, как он работает, немедленно!

Феечка Грёз обиженно засопела, но ослушаться не посмела, потирая ушибленное место и бурча себе под нос о том, какая жестокая у неё тётка: «Нет, чтобы родную племянницу поддержать, так дерётся и заставляет чужую глупость исправлять»…

«Ну, Миличка, погоди, я тебя отучу, как издеваться над подругами… – сердито подумала Крисиг, а Утар лишь что-то едва слышно пробормотала.

Вымыв руки, девчонки тихонько набрали полные ладони воды и, подкравшись к Мили сзади, выплеснули студёную жидкость ей за шиворот. У неё даже дух перехватило, а на глазах выступили слёзы.

– Ах вы, поганки! Целую Фею Грёз ледяной водой обливать, вот я вас сейчас! – И она вприпрыжку понеслась следом за убегающими за хохочущими мстительницами.

Тут на пороге показалась Фермопена-травница и, уперев руки в бока, рявкнула:

– Марш в дом, шаромыжницы! От горшка два вершка, а туда же, носы драть и принцесситься! Вот полопаете у меня похлёбки из свежего щавеля! – у Мили при упоминании об этом пикантном блюде мгновенно челюсти свело, и она даже запнулась о неведомо откуда взявшийся древесный корень. С громким визгом девчушка хлопнулась на покрытую зелёным вьюнком землю.

Подружки тут же навалились на неё и стали щекотать, приговаривая:

– А, ну, сейчас же прекращай вредничать, иначе мы десерт слопаем.

– Уууу, злюки! – С трудом выговаривая слова, заныла Мили. – Тогда к десерту слопаете и мою тарелку щавелевого варева.

– Размечталась, мы съедим только сладкое, а противную Царь Бабу оставим суп хлебать! – Фыркнула Утар.

– И вообще, ты первая начала, – поддержала фею серых туманов Крисиг, – нечего было насмешничать.

– Я вам ещё покажу, после ужина, поищете у меня ночью нужник… – Пригрозила Мили, с трудом поднимаясь.

– Быстро за стол, болтушки, – топнула ногой строгая тётушка и ушла в дом, не оборачиваясь.

Оказавшись в горнице, Феечки уселись на широкую лавку, ещё немножко потолкавшись для приличия. Тётушка Фермопена внесла и поставила на стол дымящийся горшок со свежей картошкой. Затем она принесла две деревянных миски с огурцами и помидорами. Последним дополнением к обеду были три ломтя ржаного хлеба. Девчонки, старательно дуя на ещё горячую еду, быстро поели. А вожделенного пирога всё не было и не было.

– Мили, – толкнула подругу в бок Утар, – а где этот самый, который земляничный, с вкусным вареньем?

На пороге выросла фигура тётушки:

– Ну, если ты его сама испечёшь, красавица, запачкав белые рученьки, то этот самый непременно попадёт к вам на стол.

Пристыжённая Утар смутилась и сделала вид, что увлечённо рассматривает белёные стены. Стоявшая возле кровати корзинка подпрыгнула и завалилась набок. Внутри раздался громкий возмущённый писк. Ответом ему был тоже визг, на этот раз феечек, с ногами забравшихся на лавку. Рассмеявшаяся Фермопена только махнула рукой и, смеясь, сказала:

– Так с вами родимец схватит…, – она собрала со стола посуду и вышла с нею прочь.

– Ути, как ты думаешь, а там что? – и дрожащая ладошка Крисиг указала на живую корзинку.

– Не знаю, Кри, но мне так страшно, что коленки трясутся. Меня к ней даже Онэриль не заставит подойти…

Тут со злополучной плетёнки со стуком отлетела крышка и укатилась под кровать.

– Аааа, взвизгнули девчонки, тут же переместившись на столешницу.

По комнате заметались рыжие молнии. Одна из них ударила Крисиг в грудь и та с воплем сверзилась на пол, приложившись лбом о чисто выметенный глиняный пол. Застывшие от ужаса Феечки уставились на пострадавшую товарку, которая лежала, не шевелясь и судорожно стиснув кулачки. На груди у неё, крепко вцепившись острыми коготками в тонкую ткань платья, сидел рыжий пушистый бельчонок и ошалело оглядывался по сторонам. Наконец он понюхал нос феечки, его усы нестерпимо защекотали девчонки ноздри.

– Апппчхи! – Не удержалась Крисиг, а рыжая комета тут же свечкой стартанула к потолку, но, не найдя там, за что зацепиться, рухнула обратно.

– Кри, ты в порядке? – испуганно прошептала Мили.

– Не знаю, – отозвалась та, всё ещё не решаясь открыть глаза.

Бельчонок недовольно застрекотал и, спрыгнув на пол, стал принюхиваться. Вскоре он нашёл сидящих под другой лавкой собратьев и присоединился к ним, отчего она начала раскачиваться и тихонько подпрыгивать.

– Ах, вы, охальники, – не зло заворчала травница, – опять я полдня буду за вами гоняться… – и, взяв корзину, кряхтя, опустилась на колени, – А, ну, марш домой! – И она стала одного за другим выуживать из укрытия пушистых сорванцов и заталкивать их обратно, – Милька, подай крышку, она под кровать закатилась. Пошевеливайся, а то останетесь ещё и без сушек.

Милисандра быстро слезла со стола и подала тётушке увесистую крышку.

– Ой, – выдохнула Утар, которая протянула руку к пушистой спинке, чтобы погладить забавного зверька, когда маленькая шаровая молния слегка опалила ей пальцы.

– Осторожнее будьте, глупые девчонки, они ещё маленькие и неё контролируют свои способности. К концу лёта они достаточно повзрослеют, чтобы добывать волшебные жёлуди с каменного дуба, – не зло проворчала тётушка Фермопена, аккуратно опуская в корзинку последнего беглеца и прилаживая на место увесистую крышку.

– Это то самоё, которое на третьем курсе позволяет проявить всё фейские возможности, которыми владеешь даже намёком? – Обалдело брякнула Мили.

– Да, племянница. Поэтому я и попросила помощи у Онэриль. Мне одной с ними не совладать, да и внимания и ухода не только эти сорванцы требуют.

– Что случилось? – мгновенно подобралась Крисиг, почуяв, что тётушка что-то недоговаривает.

– Скот папоротника орляка наелся и потравился. Я не успеваю зелья варить, а тут ещё эти проказники буйствуют. Кстати, этот ваш пирог они и слопали, пока я помои выносила.

– Ну, ничего, – Крисиг взяла в руки ивовый прутик и что-то быстро-быстро зашептала, – Найдём и на них управу.

Феечка сделала просторную ажурную беседку, увитую плетями винограда, на которых уже поспели фиолетовые и зелёные гроздья. Один взмах изящной руки, и вся недовольно пищащая куча мала оказалась внутри, и тут же занялась ягодами, перемазавшись соком и недовольно цокая друг на друга.

– Всё, хватит лентяйничать, поможете мне хлева вычистить и зелья наварить побольше. А то, мало ли, ещё будут заболевшие животные.

Только сейчас девчонки осознали в полной мере, что быть феей – это не только танцевать при полной луне и феячить по полной… Работы было столько, что управились вчетвером лишь тогда, когда за окном наступила глубокая ночь. Вот когда они с благодарностью вспомнили въедливость и обстоятельность «Зануды Льетты». Пропахшие навозом и густо перемазанные травяными настоями, подружки ждали, пока тётушка Фермопена растопит баню и нагреет воды.

Старая фея, как и ректор Академии, терпеть не могла грязи и нерадивости. Выдав девчонкам по простыне и полотенцу на голову, она отправилась разогревать ужин, строго велев не копаться.

Феечки так устали с непривычки, что Утар и Милисандра даже ужинать отказались. Нырнули под одеяло и мгновенно уснули. Крисиг же не смогла удержаться от вкусной булочки, посыпанной сладкой пудрой и приличных размеров чашки с мавалиновым компотом, который так сильно любила, что не смогла удержаться от соблазна. Воровато оглянувшись, чтобы проверить, не видит ли кто её неприличного поведения, цветочная феечка облизала сладкие пальцы и сыто рыгнула. Наконец, она тоже растянулась под одеялом и, широко зевнув, заснула, предвкушая, что на завтрак полакомится чудесным пирогом с грибами и пряными лесными травами и пирожками с чёрной рябиной и грушами.

Бельчатам надоело грызть ягоды винограда, и они заинтересовались оставленным под полотенцем на столе съестным. Маленькие острые зубки трудолюбиво вгрызлись в зачарованную ивовую лозу, и через пару минут выход наружу был готов.

Семь рыжих комочков с длинными пушистыми хвостиками осторожно прокрались к столу, прячась за лавками. Оказавшись на столешнице, маленькие воришки тут же занялись грибным пирогом, дерясь за каждую крошку и возмущённо вереща. Следом в прожорливых животиках исчезли и сладкие пирожки. Не найдя больше ничего съестного, ватага молниевых бельчат соскочила на пол и зашныряла по светёлке.

Один из зверьков заинтересовался красными туфельками Крисиг и тут же запустил острые зубки в левую. Увы, «странный фрукт», видимо ещё не доспел, поэтому, куснув для пробы и правую, недовольная малышка возмущённо фыркнула и пошла искать что-то более съедобное на ужин. Слопав или испортив всё, что только удалось обнаружить, разбойничья ватага стала искать место для ночлега.

Миусси тихо посапывала под кроватью. Кото Фей выглянув из бело-розового цветочного ушка недовольно мявнул, столкнувшись нос к носу с наглым зверёнышем, который устроился на спине у его соратницы по весёлым проказам. Переливчатая шкурка не спасла от маленькой шаровой молнии, которая опалила ему усы. Следом за первым нарушителем вскоре примостилось ещё четверо пушистых незнакомцев, а потом и парочка опоздавших.

Возмущённый нашествием незваных гостей Кото Фей постарался раздуться так сильно, как только смог, чтобы казаться больше обычного. Он выпустил полупрозрачные крылышки, задрал хвост мохнатым восклицательным знаком и сердито зафырчал, как это делают обычные дворовые коты при виде соперника или собаки. «Убирайтесь прочь, наглецы», – беззвучно вопили его глаза. Он демонстративно взлетел на лавку и поточил острые коготки, кровожадно посматривая на бельчат. Те с радостным писком бросились на неведомую зверушку, метко пуляясь маленькими шаровыми молниями.

Спустя некоторое время, изрядно потрёпанный Кото Фей, обиженно ворча, устроился на плече у хозяйки и тут же заснул. Бельчата попрыгали ещё немного для порядка, воинственно распушив хвосты, и не нашли лучшего места, чем скопом умоститься верхом на Утар.

Утро наступило солнечное и прохладное. Тётушка Фермопена, сидя на завалинке, деловито перебирала пучки подвялившихся, но ещё не высохших окончательно трав. В воздухе изредка мелькали серебристые паутинки, и издалёка доносился курлыкающий зов журавлей. «Тёплая нынче осень. Грибов, поди, много в лесу уродилось. Надо бы девчушек сгоношить: и польза, и разомнутся столичные охальницы. А то, ишь, какие цацы приехали».

Утар спалось плохо. Она никак не могла перевернуться на бок, словно на ней лежало тяжёлое меховое одеяло, на которое ещё сверху набросили овчинный тулуп. Было жарко и что-то всё время щекотало нос. Осторожно приоткрыв один глаз, феечка заметила, что её курносый нос накрыт пушистым рыжим хвостом. Вдруг послышались булькающие звуки, и воздух тут же испортился. Девчушка не выдержала и громко чихнула.

Мили недовольно пробурчала сквозь сон:

– Утти, имей совесть. Нужник слева за домом за кустом бузины.

– Это не я, – обиженно пробубнила Утар, – это рыжие головорезы. Они меня завалили, а вы даже пальцем не шевельнёте, чтобы освободить подружку. Спасайте меня, немедленно!

– Девчонки, ну что вы орёте, спать охота. Ну, дайте ещё немного поваляться, пока занятий нет, – заныла Крисиг, даже не открыв глаз. Кото Фей, не удержавшись на плече, шмякнулся на пол и обиженно заворчал.

Тут снова раздался булькающий звук, на этот раз светёлку основательно заволокло тяжёлым духом.

– Утти, да чтоб тебя каждую пятницу к доске вызывали! – взвыла Крисиг, пытаясь натянуть на голову одеяло.

– Это не я, Кри, сама посмотри. Уберите их уже с меня, а то у них вдруг понос. Они нам всю кровать загадят, прямо как Тувин, – про эту интимную подробность из жизни противного фея знала уже вся академия. Ни один студент не желал разделить с ним кров. Стоило тому только задремать, как окрестности оглашали звонкие рулады и тяжёлый запах.

Недовольно ворча и барахтаясь, Мили выпросталась из-под одеяла. Зевая и тря кулачками заспанные глаза, феечка потянулась, да так и застыла с открытым ртом. От Утти виднелась только голова. Всё остальное было усеяно дремлющими белками, периодически выпускающими газы. Милисандра разыскала изгрызенную корзину, с помощью магии починила и укрепила её и пошла собирать наглых оккупантов и сажать их на место.

– Девочки, боюсь, мы опять остались без пирогов: миски на столе пусты, – с печалью в голосе констатировала она.

– Вот ведь, поганец! – Взвыла Крисиг, когда один из вредителей попытался укусить её за палец ноги, которым она нечаянно пошевелила. Она свесилась с кровати, ища свои туфли, чтобы прихлопнуть мелкого вредителя. Тут её взору предстали жалкие пожёванные останки. Роскошные красные туфельки из хорошо выделанной дорогой кожи превратились в изжёванные махры, – мало того, что без завтрака оставили, так ещё и босой теперь ходить. Сейчас я тебя убью! – Взвыла Феечка и запрыгала в одной рубашке по кровати, пытаясь поймать наглую зверушку, которая время от времени метала в босые ноги шарики-молнии, заставляя девчонку вскрикивать.

Тут откинулся бордовый занавес, расшитый розами, который закрывал вход в светёлку, и на пороге возникла фигура тётушки Фермопены, державшей во дворе метлу. Увидев столь грозное оружие, бельчонок испуганно пискнул и добровольно исчез в недрах корзины, за ним последовали и ещё оставшиеся на свободе безобразники. Мили захлопнула крышку и, тяжело вздохнув, уселась на неё сверху для надёжности. Впрочем, она быстро об этом пожалела: коварные бельчата в долгу не остались. Несколько шаровых молний заставили девчонку громко вскрикнуть и подпрыгнуть. С грохотом рухнув на пол, феечка поспешила встать, потирая ушибленный лоб.

– Ну что, девоньки, поднимайтесь. Завтрак наш сгинул, придётся готовить новый. Бегите умываться, а я пока печь растоплю.

Зябковато ёжась, феечки сгрудились вокруг умывальника. Умывшись и всласть набрызгавшись, они вернулись в дом.

– Мили, там, в коридоре стоят два вёдра. Бери Крисиг, и сходите, принесите воды из ручья, а мы с Утар будем завтрак готовить.

– Противные белки, – погрозила в воздухе кулачком цветочная феечка, – я ещё придумаю, как вам насолить. Сожрали мои любимые туфельки. Мерзкие обжоры! – Из светёлки донёсся негодующий писк, на который девчонка не обратила никакого внимания, выходя во двор.

Найдя в коридоре два дубовых вёдра и прислонённое к стене коромысло, Мили последовала за расстроенной подругой.

– Надо что-то придумать, а то они нам всю обувь так изведут… – задумчиво проронила она, – только вот в голову ничего путёвого не приходит.

Продев коромысло в дужки вёдер, девчонки подхватили ношу с обеих сторон и потопали к ручью.

Кряхтя, тётушка Фермопена нагнулась и вытянула из-под печи старое лукошко, в котором грудой была навалена картошка. Достав из неё две дюжины клубней, она положила их на лавку и задвинула корзинку обратно.

– Держи, красавица, – она протянула Утар небольшой нож с широким лезвием, напоминавшим по форме лист рябины, – сейчас мы с тобой начистим картошечки и поставим её вариться.

– А я, я не умею… – смущённо пробормотала девчонка и попыталась спрятать руки за спину.

– Смотри, не обрежься, – мягко сказала старая фея, показывая, ловко снимая спирали кожуры с крепкого клубня, – вот так, смотри. Раз, раз и она сама слезает. На, вот, держи. – И она протянула крупный овальный плод, ласково улыбаясь девчушке, – а теперь сама попробуй, только аккуратней.

Феечка вздохнула и с опаской взяла протянутую картофелину. Как надо получилось далёко не с первого раза.

– Да не строгай ты её, как доску, а то так и варить нечего будет. Тоньшее, тоньшее снимай.

На второй дюжине у Утар дело пошло веселее. Собрав очищенные клубни, Фермопена сполоснула их водой. Отодвинув заслонку с устья печи, тётушка ухватом с красивой витой рукояткой достала горшок с закипевшей водой и ссыпала туда картошку. Потом так же ловко задвинула посудину обратно.

– Подождём девчонок. А ты пока вот на, поточи зубки, – и она протянула Утар горсть лесных орехов. – Скоро картошка поспеет, и будем завтракать.

В кухню ввалились запыхавшиеся Мили и Крисиг, тащившие тяжёлые вёдра с водой, и устало опустились на лавку.

– Уффф, никогда бы не подумала, что таскать воду такой тяжёлый труд, – цветочная феечка почесала Миусси между ушами и погладила переливчатую спинку Кото Фея, тут же бросившихся утешать хозяйку.

– А вы что думали, вертихвостки столичные. Вам бы только шкодить да по балам шляться. А жизнь феи – это не только развлечения и магические пассы, это и тяжёлый физический труд. Именно поэтому студенты первых курсов и проходят практику в отдалённых деревеньках и на хуторах. Вы должны понять, что магия – не панацея от всех бед и трудов. В первую очередь, надо головой думать и делать руками, а магия – это крайнее средство, когда всё другие не помогли. Марш мыть руки, завтракайте и у меня для вас задание есть, – проворчала тётушка Фермопена.

Девчонок как ветром сдуло. Со старой феей опасалась ссориться даже Онэриль, больно уж строгий и крутой нрав у неё был при добром и отходчивом характере. Ведь именно это милая старушка много лёт руководила академией, пока хватало терпения глупых детишек наставлять уму-разуму.

Хитрая Миусси подошла к старушке и, преданно заглядывая в глаза, ласково замурлыкала, трясь зелёной щёчкой о свободную полотняную юбку.

– Вот ведь лукавое создание, ну, вся в хозяйку, и такая же шкода. Ну, чего тебе надо, Миусси? – Цветочная кошечка бросила быстрый взгляд на горшок со свежесваренной картошкой и сделала умильную морду. На её спине сидел расстроенный Кото Фей, который очень любил булки, но не заметил ни одной. Фермопена положила на лист лопуха одну картофелину, разломала её и поставила перёд зверушками. Миусси стряхнула недовольно верещащего приятеля прямо на пол рядом с едой и подтолкнула лапкой, как неразумного котёнка. Тот страдальчески сморщился, обнюхивая завтрак и отвернулся. Миусси сердито зашипела и лёгонько огрела его по заду увесистой лапой, словно говоря: «А ну, ешь, негодник. Всё равно больше ничего не дадут до обеда, а до него ещё не скоро».

– Ну, надо же, точно собственного котёнка ещё и воспитывает, в первый раз такое вижу. И вообще, откуда Крисиг это чудо-юдо приволокла?

Кото Фей мявнул и нехотя принялся за еду под пристальным взглядом янтарных глаз строгой подруги. Посчитав, что ещё пару клубней им не помешает, старая фея положила добавку, удостоившись благодарного взгляда от цветочной кошечки.

– Крисиг, твои питомцы ведут себя гораздо разумнее вас троих. Поучились бы что ли…

– Тётушка, а мне как Миусси и Кото Фей тоже начать набеги на кухню и кладовую устраивать? – рассмеялась Мили, – Поварская уже стонет от проказ этих двух безобразников.

– Только попробуй, я тебя как бельчат проучу.

– Сунете в корзину и крышкой закроете? – сделал круглые глаза Утар.

– Нет, метлой оглажу пониже спины. Этим охальником достаточно только её показать: сами в корзину прыгают и сидят тихо как мыши.

Завтрак прошёл быстро и без затей. Девчонки ещё и всё перемыли за собой, хотя Крисиг изнылась:

– Где это видано, чтобы цветочная феечка закопчённые горшки и глиняные кружки мыла.

– Деточка, у тебя весьма превратное представление о профессии Фея. Ничего, к концу практики вы всё ума-разума у меня наберётесь, – от этого обещания девчонки побледнели и впали в лёгкий ступор, – А теперь о том, что вы сегодня должны будете сделать до обеда.

Старая фея дала им по корзине и показала несколько травок:

– Соберите трав, которые я вам показала. На лекарство они нужны свежие. Если ещё и грибов найдёте, то на ужин могут и пироги поспеть. К обеду вы должны быть дома. Поедите, сварим лекарство и пойдём лечить бедных зверушек. Ну и надо будет ещё клетка и хлева вычистить.

Унылый вид девчушек говорил сам за себя, но перечить наставнице они не посмели. Притихшая ватага в сопровождении питомцев тихо покинула хутор, направляясь к темнеющему вдалеке лесу.

– Ещё и клетки и хлева чистить, – билась в истерике Крисиг, – стоило рождаться феей, чтобы пахать как простая человеческая крестьянка?

– Уймись, всё равно придётся работать, – наставительно сказала Утар, – я-то привычная, Онэриль частенько нас с братом посылала на лето в деревню, хотя родители и пытались спорить. Ты хоть знаешь, что тётушка Фермопена была предыдущей ректоршей Академии, пока слишком стара не стала для подобных дел.

Крисиг испуганно икнула и прекратила бесполезные стенания.

Трав они набрали быстро, этого добра хватало. До обеда ещё оставалось ещё время, поэтому решили поискать грибов для пирога.

– Крисиг, а Крисиг, может быть ты немножечко пофеячишь, чтобы они сами к нам пришли? Ну, совершенно не охота по кустам лазать за ними, – подлизалась к подруге Мили.

– Не плохая идея, – поддержала Утар.

– Если их много будет, то тётушка может и икру из них приготовить, – Мили мечтательно облизнулась и украдкой сглотнула слюну, тут же наполнившую рот, – Такой вкуснятины даже моя мама не готовит. Тётушка никому не рассказывает, какие заклинания она при этом говорит.

– Тогда, приступим, – Крисиг выпустила крылья и взлетела. Её руки стали быстро рисовать в воздухе какие-то знаки.

Вскоре на полянке появилась огромная толпа медленно бредущих грибов. У подруг цветочной феечки отвисла челюсть. Восторгам феечек не было предела, пока они не поняли, что всё это им утащить им не под силу.

– Эхх, – вздохнула Ути с досадой в голосе и плюхнулась на пушистую травяную кочку, – мы всё за раз не утащим. Корзин не хватит, да тяжело.

– А если из прутьев волокушу сделать и втроём всё забрать? – Крисиг аж засветилась от удачно пришедшей в голову идеи. – То-то тётушка Фермопена удивится.

Когда волокуша была готова, даже опоздавшие грибы подтянулись. Травок тоже набрали полные корзины. К сожалению, тащить эту ношу по буеракам оказалась совсем не просто, на то, чтобы лететь или колдовать, сил не хватало. Когда девчонки с добычей, наконец, ввалились во двор старой феей, мыло с них падало хлопьями не хуже, чем с чистокровных кобылок.

– Совсем с ума сошли, куда столько? Что мы с ними делать будем? Ну, лисички на ужин пожарю, десяток боровиков пойдут на суп, икру к завтрему только сделаю. Ну, раз вы столько приволокли грибов, то вам и чистить! Увезёте с собой в Академию низки сушёных грибов в подарок Онэриль. Что можно, засолим, особенно грузди. Тащите их в дом, после обеда разберёмся, – девчонки снова запыхтели с натуги, вредная старушка и не думала помогать, только изредка лукаво посматривала на воспитанниц, про себя посмеиваясь: «Соизмерять надо желания и возможностей. Вот куда столько грибов приволокли, всё мне карты спутали. Ну, ничего, завтра будут учиться скот лечить и загоны чистить. От доброй работы ещё ни одна феечка не померла, а им урок будет».

– Есть такое присловье: «Жадность феечку сгубила». Чтобы вы в такой ситуации не оказались, придётся вас уму-разуму поучить. Переодевайтесь, мойте руки и марш за стол. Потом рассортируете грибы, и научу вас чистить их. Хватит и Онэриль на подарок, и мне оставить и белок будет чем кормить. А что ж вы думали, я буду этим заниматься? Мне недосуг. Меня больные зверушки ждут. Ведь одна тут обычно живу. И вас попросила прислать, что больно хворой скотины много, чтобы самой справиться.

Девчонки вернулись быстро и с аппетитом накинулись на простую варёную картошку. Потом долго разбирали грибы, тяжко вздыхая и проклиная собственную жадность и глупость. Чистить добычу оказалась не сложно, но довольно муторно и долго. Когда этот кошмар соизволил закончиться, пришлось ещё и помогать нанизывать белые грибы на суровые нитки и подвешивать в сарае для просушки. Потом варили рассол и заливали уложенную в дубовые бочки добычу.

К ужину они так вымотались, что даже роскошный пирог с грибами их совсем не порадовал. Феечки так навозились за день, что съели совсем немного и, потирая натружённые поясницы, уползли в светёлку, юркнув в постель, тут же блаженно засопели. Всю ночь их мучили кошмары, где в той или иной ипостаси присутствовали грибы. Бельчата гневно пищали и раскачивали корзинку, учуяв сытный запах свежих грибов. Их сегодня так и забыли покормить. К сожалению, выбраться на волю им сегодня не удалось.

– Какое утро! – восхищённо пропищала Мили, отдёргивая шторки на окне. – Девчонки, с кухни так вкусно пахнет пирогом с яблоками. Долго вы там ещё возиться будете? Просыпайтесь, скорее!

В ответ раздалось недовольное ворчание Кото Фея, и в феечку прилетела подушка. Через миг она услышала сердитый голос Крисиг и шипение Миусси, которая оказалась на полу:

– Уймись, Мили! Ещё слишком рано, я спать хочу.

Утар, втянув вкусный аромат, промурлыкала:

– Отдыхай дальше, Кри, нам же больше достанется.

– Ты ешь меньше воробья, Ути, а всё даже обжора Мили не осилит.

– Спешу тебя разочаровать, Кри, на яблочные пироги с сахарной пудрой моя диета не распространяется, – и феечка Серых Туманов плотоядно облизнулась и, на ходу ныряя в платье, выскочила во двор, чтобы поскорее привести себя в порядок и сесть за стол.

Мили, рассудив, что она может вполне остаться без сладкого: больно уж нехорошо загорелись у Утар обычно спокойные глаза, поспешила следом.

Когда Крисиг соизволила спуститься к столу, то остались только варёные вкрутую яйца, зелёный лук и начавший черстветь хлеб. От пирога с яблоками и сладкой пудрой остался лишь упоительный аромат, всё ещё витающий в воздухе.

– Вы сожрали всё до крошки? А ещё подруги! Тётушка Фермопена, а мне ничего не осталось? – В глазах у Крисиг уже стояли слёзы.

– Извини, девонька, но трое одну не ждут. В наших местах принято вставать чуть свет и трудиться до темноты с перерывом на обед. Пирог – это своего рода награда за правильное фейское поведение. Теперь так будет всегда. Десерт будет получать только тот, кто вовремя попал к столу и съел до этого то, что велено, – голос старой феи звучал ворчливо, но в синих глазах то и дело мелькали озорные искры, было видно, что её забавляет сложившая ситуация. Итак, мойте посуду и выносите со стола. Будем варить отвары для бедных коровок. Я пока наших рыжих охальников накормлю.

– Хорош на нас дуться, Кри, мы тебя долго будили и звали к столу, – смеясь, выдала Мили, – пирог тоже ели очень медленно, надеясь, что ты успеешь. А потом тётушка Фермопена сказала, что либо мы доедаем десерт и перестаём копаться, либо она всё уберёт со стола.

– Могли бы, и припрятать для меня пару кусков, – продолжала обижаться Цветочная Феечка, шмыгая носом и собираясь разреветься.

– Ты думаешь, мы не пытались? Тётка Фермопена отругала нас и пригрозила всех троих оставить без обеда, если ещё хоть раз такое учудим. Что нам было делать: ты ведь даже не позавтракала тогда.

– Какое счастье, что мы не учились в Академии в те времена, когда она была там ректором… – задумчиво обронила Утар и вздрогнула, когда в ответ донёсся весёлый голос старой феи:

– Онэриль слишком носится со студентами. У меня бы и Тувин за ум взялся, а не дариолом стал, – девчонки непроизвольно вздрогнули от ужаса, услышав такое заявление, сказанное весьма ледяным тоном. – А сейчас вы мне поможете. Рецепт отвара прост, травы вы вчера собрали. Так что сначала сварим лекарство, напоим бедных животных и, пока они пасутся в загоне, уберёте стойла. Вот старая одежда, переодевайтесь. Её потом и выкинуть не жалко будет. Поторапливайтесь!

Время до обеда пролетело довольно быстро. Отвар был не слишком вонючим, поэтому Феечки довольно быстро притерпелись к неприятному аромату.

– Фуууф, как бедные животные пьют такую пакость? – Утар отёрла пот со лба довольно обтрёпанным рукавом туники из грубой явно ношеной льняной ткани.

– С тётушкой Фермопеной спорить бесполезно, – философски обронила Мили и оглушительно чихнула, когда назойливая шерстинка рыжего цвета попала ей в нос.

– Это точно, эххх, а пирог, наверно был очень вкусный, – печально сказала Крисиг и тайком утёрла непрошеную слезу уголком полотенца, которое висело у неё на шее.

– Не расстраивайся так, Кри, – стала успокаивать расстроенную подругу Мили, завтра тётушка обещала пирог с черничным вареньем и грецкими орехами. На обед в качестве десерта, вроде, будут оладьи с клубничным джемом. Они у тётушки тоже удаются на славу, – феечка Грёз сглотнула слюну, которой тут же наполнился рот, и мечтательно прикрыла глаза на пару минут.

– Девчонки, переодевайтесь и мойте руки. Я пошла на стол накрывать! – Прозвучал у двери сарая голос старой феи.

Оладьи и правда оказались настолько хороши, что три подружки расправились с ними в рекордные сроки и жалостливо посмотрели на наставницу. Та печально вздохнула и проворчала: «И откуда вы, такие прожорливые, свалились на мою бедную голову», – и поставила на стол большую плетёную корзинку с ореховым печеньем. Сдобрив травяной напиток гречишным мёдом, девчушки набросились на угощение с новыми силами.

– Сейчас поможете мне напоить скотину лечебным отваром. Он уже настоялся. Потом мы выгоним скотину в загон, и уберёте стойла. Марш переодеваться, обжоры городские.

Вторая половина дня слилась для девчонок в сплошной кошмар. Чтобы отмыть хлева, пришлось повозиться. К сожалению, магию в этом нелёгком деле применять было признаком дурного тона. Убрать грязь, и вывезти навоз в большую компостную яму было не так уж и трудно. Это ещё полбеды. Намучались феечки, отмывая полы специальным составом, чтобы убить заразу, которая могла тут завестись. Потом приходилось окуривать помещения, поджигая очень вонючие травы. Подружки еле успели всё сделать до ужина. Пожалев едва переставляющих ноги учениц, тётушка Фермопена их обнадёжила:

– Вы скоро привыкнете к такой работе. Зато к концу практики вы сможете одеть даже те наряды, которые раньше не могли себе позволить из-за некоторой рыхлости фигурок. Если столько лопать, как вы, то надо и следить, чтобы лишней пышности не возникало.

– Тётушка, скорее бы уж, – заныла Мили, – я вот, вроде, уже не впервой тут, а тоже плечи и спина, как чужие.

– Небось, не помрёшь, Милька! Тебе на пользу только тяжёлый физический труд! Вон, смотри, как раздобрела в своей Академии. Скоро будешь кругла, как репка.

Поужинали девчонки в полной тишине: сил совсем не осталось. Обещанный пирог с черникой и орехами умяли до крошки, как и сладкое сахарное печенье. Убрав со стола, феечки пожелали спокойной ночи наставнице и уже собрались уходить, когда Утар, не удержавшись от соблазна, спросила:

– Тётушка Фермопена, а почему вы приютили у себя дюжину громовых бельчат? С ними же столько мороки.

– Завтра расскажу, после завтрака. Идите отдыхать, а то завтра от вас толку никакого не будет.

Глава 6. Погром вне расписания, или Волшебный жёлудь для молниевой белки

День не задался с самого утра. Всё вокруг затянул противный липкий туман. Тяжёлые капли дождя громко барабанили по крыше. Как не тянуло феечек ещё поспать, но любопытство оказалось сильнее. Тётушка Фермопена оставила девчонок завтракать, а сама побежала проведать подопечных.

– Интересно, зачем старая фея терпит проказы дюжины мелких пакостников? – С набитым ртом прошамкала Крисиг, облизывая липкие от земляничного варенья пальцы.

– Не знаю я, не смотрите так на меня, – сердито отмахнулась Мили, намазывая уже четвёртую булочку, – первый раз таких противных белок вижу.

– Да ладно вам, придиры. Маленькие они ещё, вот и безобразят не от большого ума. Подрастут и остепенятся, – Утти примерилась и отхватила ножом кусок масла в два пальца толщиной. Засунув его между двумя половинками хорошо подрумяненной булочки, она откусила приличный кусок и довольно зачавкала, – И всё-таки кормят здесь не в пример лучше, чём в Академии. Как бы нам не пришлось новую одежду покупать на таких-то харчах, – она вздохнула и взяла ещё одну булочку, воровато оглянувшись на подруг, – наверное, я съем её со сметаной, – и, поднявшись с места, двинулась к большому глиняному горшку, стоящему на подоконнике.

Тут Утар ждал небольшой сюрприз. Из горшка, неловко перевалившись через край, показался Кото Фей и, сыто рыгнув, шлёпнулся рядом с посудиной. Заглянув внутрь Феечка горестно вздохнула: маленький обжора даже стенки дочиста вылизал. Пришлось булочку есть всухомятку. С подоконника доносился лишь громкий храп. На прикосновения Кото Фей никак не реагировал. Миусси с несчастным видом сидела у ног хозяйки и лёгонько скрёбла коготками её ногу, пытаясь напомнить о своём присутствии, и что неплохо было бы позавтракать и ей. Крисиг, спохватившись, угостила её булочкой с маслом. Цветочная кошечка неодобрительно фыркнула и загребла угощения зелёной лапкой.

Девчонки сыто откинулись чуть назад, все питомцы уже мирно спали под мерную дробь по крыше, только из светёлки доносилось непрерывное постукивание и попискивание. Дюжина безобразников пыталась раскачать корзину.

Феечки убрали со стола, а старой феи всё ещё не было.

– Я так от любопытства помру, – пожаловалась Крисиг, – ну, где она бродит?

– Кри, хорош ныть, – вяло отмахнулась от подруги Утти, плюхаясь на кровать и заворачиваясь в одеяло, – Ляг, поспи и всё пройдёт. Сегодня тётушка Фермопена всю работу сама делает. Сдаётся мне, в бытность свою ректором Академии, она бы нас не пожалела. Так что сиди в тепле и радуйся жизни. А то взяла моду ныть по любому поводу.

Феечки, подождав ещё немного, решили присоединиться к сладко посапывающим любимцам.

Девчонки с испуганным визгом скатились с кровати, брякнувшись прямо на пол. В коридоре творилось нечто невообразимое: такого шума и стуков они ещё никогда в жизни не слышали. Тут дверь распахнулась, и в комнату влетела тётушка Фермопена, сжимающая в руках увесистую дворовую метлу. В комнате всё было вверх дном: посуда перебита, Кото Фей злостно покусан. Бедный зверёк со сна лягнул бельчонка, когда тот решил понюхать уже пустой горшок. Не найдя ничего вкусного внутри, проказник вылез и куснул мирно спящего гостя за хвост. Тот в долгу не остался и запустил острые коготки прямо в нахальную морду. Через миг забияки пушистым клубком катались по полу, роняя клочья шерсти, и возмущённо шипя друг на друга. Оставшиеся громовые бельчата в стороне остаться не пожелали. Маленький смерч катался по полу, сшибая всё на своём пути. Громовые бельчата ещё и молниями разбрасывались. На окне занялись занавески, наполняя комнату удушливой гарью. Первой очнулась Утар и бросилась во двор за вёдром воды. Следом метнулись и её подруги.

Вода быстро потушила начинающийся пожар и заставила бельчат отпустить свою жертву. Смотреть на Кото Фея без слёз было невозможно: одно крыло было порвано, левое ухо надкушено, на шкурке виднелись проплешины там, где поработали зубки и молнии.

Безжалостная метла прошлась по всему, потом зверьков как дрова просто покидали в корзину, игнорируя их возмущённый писк. Следом полетело и какое-то заклинание. Старая фея была в такой ярости, что бельчата мгновенно угомонились, почуяв неладное. Она долго возилась с несчастным Кото Феем, врачуя нанесённые зверьками раны и успокаивая боль от покусов и ожогов. Прихрамывающая Миусси осталась без обоих ушей: подумав, что цветочки съедобны, какой-то ушлый бельчонок попросту их отгрыз. Даже зелёный хвост и тот был беспощадно покусан.

– Ох, ну и коровищи вы, сударыни. Из вас Феи, как из дариолова навоза колобок! – Старушка сокрушённо покачала головой, рассматривая отсутствующие ушки цветочной кошечки. – Ну, с тобой, красавица, мы сейчас вопрос решим. Будь ты обычной кошкой, перекусала бы их сама, а заодно и свою нерадивую хозяйку. Вам лишь бы дрыхнуть. Лучше бы позанимались чем-нибудь полезным. Что-то Онэриль совсем вас распустила. Не Феи, а форменные клуши.

– Тётушка, а зачем вы вообще с ними возитесь? – робко пискнула Мили и спряталась за спины подруг.

– А для того, милочка, чтобы из тебя сделать настоящую фею, а не бант на причинное место.

Утти попыталась хихикнуть, но тут же осеклась, заметив разгорающееся пламя в глазах старой феи.

– Вот когда научитесь ответственности, тогда и расскажу. Посмотрите, что из-за вашей лени случилось? Хату запалили, вот было б веселье и знатное угощение: запечённые в углях бельчата в соусе из трёх ленивых феечек, – и, подхватив Миусси на руки, ушла на кухню.

Крисиг, разозлившись, попинала корзину, презрев возмущённый писк, донёсшийся из её недр, и сердито прошипела:

– Если Миусси не будет такой же, как прежде, я вам своими руками хвосты поотрываю, – проказники, быстро разобравшись, что почём, тут же затихли.

– Чего ты на них взъелась, они ещё маленькие совсем, – спокойно сказала Утар.

– Утти, а если бы они твоей Талли исполосовали крылья или кончик хвоста отъели?

– Кри, моя ящерка вовремя вне досягаемости от их зубов и лап, это твои питомцы такие же развары, как и ты.

– Ах, ты, немочь бледная! – Взвыла цветочная Феечка и, прихватив подушку, стала гонять подругу вокруг кровати, шипя и ругаясь, как её любимый Кото Фей.

– Девчонки, уймитесь, уже обе. Надо прибраться, а то влетит от тётушки всем троим. – Жалобно сказала Мили, ставя на место лавки и поправляя сползшую набок скатерть на столе, которая чудом не пострадала.

– Помолчи, а то и тебе достанется, – зло прошипела Крисиг, грозя второй подруге кулаком, которого в далёкие времена до Академии как огня боялись даже самые отъявленные деревенские забияки. Сейчас и тебе бока намну, если ещё хоть раз встрянешь, – ответом стала метко ударившая её в лоб подушка, – Ах, вы, сговорились, две на одну, вот я вас сейчас, – цветочная феечка что-то прошептала и зелёные плети лиан крепко связали подруг спина к спине.

– А, ну отпусти нас, немедленно, – возмущённо взвыли феечки в унисон.

– Ещё чего, вот и лежите тут, а я обедать пойду, без вас. Посидите до ужина голодные, подумаете над своим поведением. Нашли, кого защищать, каких-то придурочных белок… – и девчонка с гордо задранным носом утопала на кухню, откуда уже доносились соблазнительные ароматы.

– Что будем делать? – растерянно заканючила Мили.

– Не знаю, – отозвалась Утар, буравя глазами равнодушные зелёные плети с розовыми граммофончиками.

В корзине началось непонятное шевеление, а потом феечки почувствовали, как пот градом побежал по спине. Лианы довольно быстро скукожились, но разорвать их девчонкам так и не удалось. Тут кто-то чихнул, крышка съехала на пол и рыжая мордочка с длинными усами с любопытством выглянула наружу. Молниевый бельчонок громко чихнул, когда в нос ему попала пылинка, и осторожно подошёл к феечкам. Ткнувшись носом в щёку Утар, зверёк быстро перегрыз верёвку и, плюхнувшись на пол, стал прихорашиваться.

Подружки быстро привели себя в порядок и рванули на завтрак, по пути придумывая, как насолить зарвавшейся Кри. Фея серых туманов посадила себе бельчонка на плечо и так явилась к столу. Остальные его братья и сёстры смирно сидели в корзине.

– Утти, как ты смогла его приручить? – глаза у тётушки Фермопены стали почти круглыми от изумления, – в первый раз такое вижу, а я на этом свете уже давно живу…

– В общем, Кри нас связала, – наябедничала Мили, – а бельчата высушили лианы, а этот вылез и перегрыз путы. Остальные тихо сидят в корзине и не выходят.

– Ой, – глаза Утар стали похожи на две глиняные плошки, – он говорит, что его зовут Церберус. У них есть для меня какой-то очень ценный подарок.

Тут раздался стук падающего тела: для тётушки Фермопены произошедшее оказалось чуточку чересчур. Старая фея кулём осела на пол, банально упав в обморок. Церберус сначала лизнул женщину в нос, потом в щёку, а потом ударил молнией. С громким воплем бывшая ректор схватила проказника за шкирку и несколько раз встряхнула.

– Утти, с сегодняшнего дня ты следишь за всем выводком, – строго сказала наставница, – я буду очень недовольна, если они ещё набедокурят хоть раз. Онэриль сказала, что вы больше всех подходите для работы здесь. Вот и докажите мне, что она в вас не ошиблась. Быстро обедайте и принимайтесь за работу. Мили и Кри будут помогать мне лечить коров и чистить стойла, а Утти будет следить за тем, чтобы громовые бельчата вели себя пристойно. Шевелитесь, городские лентяйки, – тётушка Фермопена в сердцах швырнула меховой комок с испуганными глазёнками Утар на колени и вышла во двор, громко хлопнув дверью. Девчушки ещё долго слышали отголоски её недовольного ворчания по поводу того, «Куда катится этот мир, и какая ленивая пошла Фейская молодёжь».

Ободряюще улыбнувшись подруге, Мили выскользнула вслед за Кри из дома. Утар покормила бельчат и убралась в доме. Пушистый Церберус быстро приструнил остальную хвостатую шайку и не на миг не отходил от хозяйки. Он восседал на её плече и во время ужина, а когда все отправились спать, устроился рядом на подушке и мирно засопел.

Когда всё уснули, Крисиг решила напакостить, привязав косы Утар к спинке кровати, но не тут то было. Молниевый бельчонок тут же открыл глаз, сердито заворчал. Когда его предупреждение проигнорировали, цветочная фея получила небольшой разряд молнии чуть пониже спины и отступилась от своей затеи.

Утро выдалось на редкость тёплое и солнечное для осени. Утар открыла сначала один глаз, затем второй, когда ощутила, что кто-то тычется пушистой мордочкой в её щёку. Это Церберус, сжимая в лапках странный тёмно-синий жёлудь, пытался привлечь к себе внимание хозяйки.

– Что это ты мне принёс, черноглазик? – сонно пробормотала феечка, рассматривая подарок, оказавшийся у неё на ладони.

Бельчонок только что-то прострекотал и, удобно устроившись прямо на кровати, стал вылизывать и без того ухоженную шёрстку. Потом он подтолкнул её носом, словно говоря, что пора выйти из комнаты, но будить никого не надо.

Утар осторожно оделась, стараясь не шуметь, и выскользнула во двор. Тётушка Фермопена уже была на ногах и что-то варила в огромном котле. Подойдя поближе, фея серых туманов увидела, как она кидает в кипящую воду какие-то семена и сушёные листочки.

– Утти, давай сюда свой каменный жёлудь. Будем варить снадобье, чтобы фейские дары, твои и Тувина, раскрылись полностью.

Старая Фея положила на камень синий жёлудь и выжидательно посмотрела на рыжего охальника. Тот выпустил сильную молнию, которая оставила лишь горсть голубоватого с серебряными искрами порошка, который Фермопена аккуратно смела в деревянную плошку, что-то накапала из хрустального флакона и, негромко напевая, вылила в котелок.

Когда заспанные девчонки высыпали во двор, тётушка лишь проворчала:

– Ну, вы и спать горазды, девчонки! – Зачерпнула варева, которое сильно упарилось. Зелья хватило на три небольшие чашки, которые и были торопливо выпиты под суровым взглядом наставницы. – Сейчас вы отправитесь обратно в постель, чтобы Громовой Эликсир подействовал на фею в полную силу, придётся три дня оставаться погружёнными в сон. Бельчата будут стеречь ваш покой. А вот когда вы снова вернётесь в бодрствующее состояние, будем разбираться, какие новые способности вы приобрели и начнём их развивать. Дальнейшим обучением займутся уже в Академии. Если не будете лениться, то из вас могут выйти вполне достойные выпускницы, раз уж Церберус сам решил, что вы достойны такого подарка. Марш в постель, лежебоки, а у меня и без вас хлопот полно.

Феечки сочли за благо поскорее скрыться от грозной наставницы и торопливо юркнули под одеяло. Уснули они мгновенно, едва успев головы до подушки донести.

Девчонки и не знали, что видят один сон на четверых. Проняло даже Тувина в его дариольской ипостаси. Раз он отказался от доли фея, способности ему полагалось передать сестре.

Крисиг, сердито сверкая ставшими похожими на две льдинки глазами, выпятив колесом тощую грудь, наступала на младшего сына старосты, который посмел ударить Мили за то, что она отказалась участвовать в очередной злой проказе, на которые он регулярно подбивал сельскую малышню.

– Ты думаешь, я тебя боюсь? – феечка вся подобралась, высматривая, куда бы нанести первый удар. Конечно, мальчишка был сильнее и тяжелее, но вот вольготная жизнь сказалась на том, что он стал слишком уж медлительным и неповоротливым. Кри же была настолько ловкой, что могла пробежать по опавшей сухой листве или по траве, не производя постороннего шума.

– Крыса белобрысая, с удовольствием отметелю и тебя за наглость. Как ты, пигалица бледная, смеешь мне дерзить, младшему сыну старосты деревни?

– Ты посмел обидеть мою подругу, поэтому получишь по заслугам, – Кри с удивлением заметила, что начала успокаиваться. Она смутно припоминала, что в тот раз подругам не дали вмешаться: двое прихвостней Тарга крепко держали обеих, не давая прийти на помощь.

– Тарг, по тебе давно рудники плачут… – прошипела феечка, закатывая рукава видавшей виды рубашки из оленьей замши.

– Я вас всех троих изобью, а потом заставлю вылизывать языком грязную обувь.

– Ну, что ж, раз тебе такая работа больше по нутру, – парировала юная феечка, – ею ты и займёшься.

Тарг, подбадриваемый своей разношёрстной бандой, от которой уже стонали все деревни окрест, нахмурил брови, сжал кулаки и попёр на наглую тощую занозу. Крисиг спокойно стояла, сжимая и разжимая пальцы. Уж кто-кто, а она знала, что побеждает тот, чья голова остаётся холодной при любых обстоятельствах. Девчонка в очередной раз пожалела, что слишком юна, чтобы проснулись дарованные по праву способности к волшебству. Впрочем, если договориться с противником никак не удаётся, хорошая взбучка, как правило, приводит к сотрудничеству.

Тарг склонил голову вперёд, словно молодой бычок, и бросился на обманчиво беззащитную Кри, осыпая её бранью. «Это где ж он такой гадости нахватался?» – пронеслось в голове девчонки, которая выставила вперёд левый кулак, который у неё был ощутимо сильнее правого, и замерла в ожидании подходящего момента. Сын старосты, гнусно ухмыляясь, ускорил бег.

Тувин с радостью увидел, что мерзкий розовый цвет, наконец, покинул чешуи, которые стали тёмно-синими с серебряной каймой и стали заметно твёрже. «Правильно бабка советовала, чтобы ел побольше моркови, от неё одна польза и никакого вреда», – самодовольно подумал дариол.

Он прекрасно знал, спит или бодрствует его длинноухий напарник. Между ними установилась устойчивая ментальная связь, поэтому каждый точно знал, когда следует сломя голову нестись на выручку, а когда можно и снова соскользнуть в сон. Тириэль только что сменился, потому отправился отдыхать. «Ага, – ухмыльнулся бывший фей, который настолько обленился, что принимать человекообразную форму совершенно перестал, – значит, путь на огороды хуторян свободен… Морковочкой похрущу, заодно поля унавожу. Одна польза: они мне любимое лакомство, я им высококачественное удобрение».

Взмахнув кожистыми крыльями, Тувин стал быстро набирать высоту. Ему уже много раз попадало за кражу моркови и капусты с крестьянских огородов, но он никак не мог избавиться от этой пагубной привычки и каждый раз нарушал клятвенно данное слово прекратить разбой.

Когда вдали уже замаячили поля с вожделенными овощами, Тувин почувствовал, что с ним происходит что-то не то, но так и не смог определить причину накатившего волнения и ощущения, что нужно срочно идти на посадку, иначе сегодняшний набег может слишком сильно выйти боком.

Тут всё перёд его глазами померкло, и молодой дариол рухнул в заросли едучки клоповьей. Обиженный вой разнёсся на несколько миль вокруг, перепугав и селян, и скотину. Когда же самые смелые из мужчин, вооружившись топорами и рогатинами, подобрались поближе, их взору предстала удручающая картина. Едкий сок, который собирали, только активировав весьма заковыристое заклинание, стремительно проедал безобразные дыры в крыльях и чешуе.

– Допроказил, бедолага, – глядя в полные боли и страдания глаза Тувина не зло пробурчал сельский маг, что-то пробубнил и подал знак, чтобы пострадавшего отволокли к реке, – суньте его в воду, надо смыть с эту гадость с тела ящера. Не забудьте по магической почте сообщить Тириэлю, что произошло.

Мужики бросали на мечущегося от боли воришку сочувственные взгляды. Они считали, что такое наказание слишком велико для пары пучков моркови. Больше он никогда не брал. Вода смыла едкий сок, но из ран в местах, где они добрались до плоти, стала сочиться кровь. Целитель с помощью сельского мага аккуратно заклеил самые большие раны и велел нести пострадавшего на конюшню. Волокуша пришлась весьма кстати, так как ящер изрядно раздобрел на казённых харчах.

Какие-то добрые души накидали на пол лапника, который служил прекрасной лежанкой. Пока заклеивали смазанные целебной мазью повреждения огромными листами подорожника, чешуйчатый пациент уснул. Целитель с магом удивлённо переглянулись, удивляясь, как такое могло произойти при таких сильных болях. Впрочем, дариолу не дано было видеть то, что предстало перёд глазами его сёстры и её подруг, ведь ему никто не давал отведать таинственного зелья из каменного жёлудя.

– Первый раз такое вижу, – удивлённо обронил целитель.

– Видать, его сестра выпила эликсир из каменного жёлудя. Тувин скоро лишится всех своих фейских способностей, кроме как оборачиваться в человеческую ипостась, – в ответ донёсся лишь громкий храп, от которого оба мужчины, один из которых был человеком, а второй эльфом, дружно вздрогнули и недоумённо переглянулись.

Тириэль хмуро посмотрел на израненного Фея и уныло сказал:

– Он летать-то будет?

– Не знаю, Страж Границ, трудно сказать, – отчего-то виновато сказал соплеменнику целитель.

– Боги, за что мне всё это? Как я буду службу нести без крылатого ящера?

– Не расстраивайся, Тириэль, дариолы живучи, а мы успели довольно быстро выволочь это ходячее недоразумение из западни.

Трое суток продлился странный сон Тувина. Сновидений он никаких не видел, но когда проснулся, то с удивлением увидел боевого товарища, меняющего ему повязки вместе с целителем.

– Летать будет, – облегчённо вздохнул длинноухий лекарь, сняв лист подорожника и осторожно избавившись от подсохшей мази, – через неделю совсем поправится. Что дариолу какая-то там едучка клоповья.

– Не скажи, Талисилиэль, эта пакость даже горного тролля прожжёт насквозь… Вовремя вы на помощь примчались. Спасли это безголовое создание. Он настолько обленился, что заставить его принять фейский облик стало совершенно невозможно.

– Печально.

– Это его выбор и право, – Тириэль почесал надбровные дуги на морде могучего зверя и, улыбнувшись, поприветствовал напарника. – Наконец-то ты очнулся, Тувин. Надеюсь, ты себя теперь хорошо чувствуешь?

Ящер счастливо вздохнул и потёрся носом о ладонь Стража Границ.

Младший сын старосты деревни услышал за спиной сдавленный вопль, полный ярости пополам с болью. Обернувшись, он с удивлением увидел, что девчонки лупят полупрозрачными крыльями своих обидчиков по чему не попадя. Звук неприятно ассоциировался у него с дедовой плетью, которую он прикупил у орка-табунщика. Красные полосы, оставляемые разозлившимися не на шутку феечками на руках и лицах его главных помощников, заставили зазудеть спину и зад зачинщика множества мерзких пакостей.

Глаза Утар сияли серебром, а голос звучал непривычно звучно:

– Вы посмели обидеть фею, – её слова точно сосульки заставили души хулиганов сжаться от ужаса, – и согласно законам нашего народа понесёте заслуженное наказание.

– Ты чего нанюхалась, моль бледная? Утти-Пусси, что на вас вообще нашло сегодня? Ну, ладно ещё бешеная крыса Крисиг опять фингалов и синяков всем наставит и будет царапаться, как бешеная кошка. Вы что, обе, белены или дурмана нажрались? – Тарг даже опешил от наглого поведения трёх малявок, из которых лишь одна обычно вступалась за подруг и частенько крепко поколачивала деревенских мальчишек.

– Силы Луны, Паутина Сна, к вам обращаюсь, услышьте меня! – Звенящим голосом речитативом выдохнула Утар. – Из Серых Туманов кошмары придут, едва лишь завидят злобный недуг, пока не исправят, что натворят, пусть жизнь превратится в реальности ад… – Оборвала она фразу фальцетом и её волосы засияли лунным светом, хотя на дворе день стоял.

Хулиганы, прячась за спиной Тарга, стали медленно пятиться, когда Милисандра заставила новенькую одежду стать лохмотьями, а у сапог отлетели подмётки. При этом Фея Грёз делала всё молча, ведь Фея Времени не использует словесной канвы для своей волшбы. Её зелёные глаза были настолько холодны, что нагнали на мальчишек такого ужаса, что они с воплями кинулись врассыпную, как мыши при виде кота.

Крисиг обиженно засопела: ей так и не удалось никому задать трёпку, как в далёком детстве. Девчонка сжала и разжала маленькие кулачки, пытаясь успокоиться. На её шее на серебряной цепочке висел странный амулет в виде жёлудя из синего камня. Увидев подвеску, Мили звонко рассмеялась, снова превращаясь в обычную феечку. В ответ на вопросительные взгляды подруг она сжалилась и поделилась своими догадками:

– Девочки, тётушка Фермопена всего лишь напоила нас зельем, которое раскрывает Фейские Способности. Мы будем спать дня три. Надеюсь, Тувин не сильно пострадает при передаче Утар своих даров. Он и так никогда не был слишком умён, а у дариолов мозги совсем слабые. Это тени прошлого, только и всего. Кри, к твоему цветочному дару ничего не добавилось, как думаешь?

– Не знаю, вроде не заметила ничего особенного, – обиженно засопела она.

– Этот обряд проходят по три феи, – стала старательно объяснять Утар, морща лоб от усердия, – Та, которой громовой бельчонок, избравший её своей спутницей, передаст жёлудь, получает в дар способность открывать порталы в любую точку нашего мира или в те миры, куда имеет доступ наш народ. Дар Времени и Лунный в сочетании с умением управляться с Паутиной Снов, просыпаются очень редко. Нам повезло. К тому же, громовые белки настолько привередливы, что далёко не каждый может не только получить такого друга, но даже просто жёлудь. Значит, мы только уснули, а эта история из детства просто оказалась самым ярким воспоминанием, вот мы и пережили всё заново, но не так, как было на самом деле. Кстати, способности эти при вас останутся. Радоваться, правда, нечему особо. Ректор Онэриль теперь будет за нами присматривать ещё бдительнее, да и учиться придётся не в пример больше. Оставшееся время уйдёт на постижение тех знаний, который даст нам изнанка Паутины Снов, где феи и обретают новые дары и делают уже имеющиеся максимально сильными.

– Всё знают, даже орки и люди, что изнанка наших снов – реальность, – поражённо прошептала Крисиг, её глаза стали совсем круглыми от удивления.

– А как бы иначе ты смогла оставить при себе всё то, чём тебя тут одарили? Кри, хорош в облаках витать. Об этом нам рассказывали в первый учебный день на вводной лекции, – не зло подколола подругу Утар, краем глаза с любопытством наблюдая, как Тарг с вылупленными глазами убегает от какой-то диковинной твари, которая тянет к нему гротескную конечность в виде щупалец с обычными кистями на концах.– Хорошая же у него совесть, воспитывает как нас тётушка Фермопена. Смотрите, какой красавчик теперь сопровождает благородного Тарга, – девчонки дружно рассмеялись и задумались, что делать дальше.

Тут синий кулон на груди Крисиг засветился, и девчонки почувствовали, что их кто-то зовёт идти дальше.

Тропинка, усыпанная жёлтыми осенними листьями, причудливо петляя, привела феечек на странную поляну. Всё вокруг исчезло. Осталось только огромное серебряное зеркало в каплях воды. Больше никого они так и не заметили.

– Ути, Мили, вы не знаете, что нам делать дальше? – Крисиг беспомощно вертела в руках кулон, ей становилось всё страшнее.

Девчонки плюхнулись прямо наземь и стали усиленно вспоминать, что им успела поведать ректорша в тот самый первый день в Академии. Пригревшись, они и не заметили, как провалились в сон, привалившись друг к другу спинами.

– Девчонки, – едва продрав глаза, сказала Утар, хлопнув себя ладонью по лбу. – Может оно волшебное? Вспоминаем заклинания управления зазеркальной реальностью.

Полупрозрачная фигура в светло-голубом шёлковом платье с трудом сдерживала себя, чтобы не расхохотаться, глядя на то, что вытворяют три глупые феечки, пытаясь активизировать «волшебное зеркало». Про ужимки и прыжки, сопровождавшие это феерическое действо, можно было даже и не упоминать. Наконец, Нимде надоел этот бесплатный балаган, и она, топнув ногой, громко рявкнула, да так, что Феечки от страха даже присели.

Преподавательницу Фейского Этикета и благостного вида как огня боялись даже самые злостные хулиганы со старших курсов Академии. Ещё бы, она не только могла переорать целый класс, если ей это было надо, но и со всей силой лупила по спине самых злостных нарушителей дисциплины эбонитовой указкой по спине. Достаточно было только пригрозить, что свой проступок они отправятся искупать под началом Нимды, как студенты мгновенно успокаивались и со всем старанием принимались за работу.

Фея поправила медовый локон, выбившийся из затейливой причёски, и уже тише напустилась на девчушек:

– Полночные небеса, да прекратите уже делать глупости!

– Это мерзкое зеркало не желает подчиняться нашим общим усилиям, – зло прошипела Крисиг и со всей силы пнула ногой ажурную серебряную раму.

– А с чего вы вообще взяли, что оно волшебное? – Нимда откровенно издевалась над феечками, – вы только посмотрите, на кого стали похожи! В порядок себя приведите, немедленно, грязнули бессовестные! Что вы за Феи, если у вас на голове точно вороны гнёзда свили? Хоть пальцами расчёсывайтесь, одежду приведите в порядок. Зачем, спрашивается, я столько времени и перёд вами распиналась? Где вы видели Фею-неряху? Это недопустимо!

Видя, что девчонки всё ещё находятся в ступоре, она схватила Крисиг за шкирку и играючи донесла до озера и макнула в воду, что-то при этом бурча себе под нос. Следом унизительной процедуре подверглась и Утар. Когда Нимда швырнула на траву наглотавшуюся воды племянницу Онэриль, Мили сама подбежала к озеру и окунулась.

– Фуф, хоть одна оказалась не совсем тупая. Милисандра, приводите себя в порядок и нам надо успеть до восхода солнца в реальном мире попасть в Рунную Рощу. Опоздаете – пеняйте на себя. Значит, Фермопена и громовые бельчата переоценили вас, и вы ещё не готовы к серьёзному волшебству. И, учтите, подсказывать вам в сложных ситуациях я не буду, и не потому, что такая злая и стервозная. Это категорически запрещено. Каждое задание вы должны выполнить без подсказок со стороны.

Кое-как расчесав волосы пальцами и заплетя их в аккуратные косички, девчонки понуро потопали за Феей, которую в Академии за глаза звали «зверюгой» даже преподаватели. При всех своих достоинствах, по своей второй специализации она была Феей Раздоров, потому находиться с ней в одной аудитории было чревато. Каждая пара по этикету и благостному виду воспринималась студентами как ужаснейшая пытка.

Нимда неслась вперёд на всех парах, словно за ней гналась целая толпа неудачно отфеяченных орков с дубинами. Казалось, ей не было ни малейшего дела, успевают ли девчонки за ней или безнадёжно отстали.

«Вот ведь кошка драная! – Кипятилась про себя Крисиг, в очередной раз, споткнувшись о невесть откуда вылезший древесный корень и сильно ободравшая обе коленки. – Зачем так нестись, сломя голову»? Подруги помогли ей подняться, а потом Утар, что-то неразборчиво буркнув себе под нос, «обрадовала» остальных:

– Вы не заметили одну странность? – Глаза Феечки стали совсем злыми.

– Да тут всё шиворот-навыворот, мы же во сне, – передёрнула плечами Крисиг и показала вслед удаляющейся спине Нимды язык и скривилась.

– Корни вспучиваются там, где и деревьев-то никаких нет. Причём если бы мы не касались земли, они бы нас и не засекли. Мы совсем забыли про подарок из Царства Грёз, крылья. Лететь-то быстрее, чем тащиться на своих двоих.

– Ути, что бы мы без тебя делали? – в округлившихся глазах Крисиг отразилась досада на собственную несообразительность.

Вскоре три крылатые фигурки нагнали Нимду. Судя по отвисшей челюсти наставницы по этикету, порхающие над дорожкой вне досягаемости зловредных корней, её сильно впечатлили. До Рунной рощи девчонки добрались быстрее преподавательницы этикета. В отличие от неё они не только не запыхались, но так и продолжали кувыркаться в воздухе точно диковинные бабочки.

– И как это понимать? – серые глаза старшей феи потемнели от гнева, – ничего подобного я в жизни не видела. Откуда они у вас?

– Подарок хозяйки Мира Мечтаний, – ввела Нимду в ступор цветочная феечка, сделав в воздухе очередную «восьмёрку».

Старшая фея топнула ногой и стала громко возмущаться:

– Крыльев быть не должно, прекратите немедленно балаган, – её фиалковые глаза были полны такой злобы, что девчонки даже струхнули.

– Стойте, это всего лишь сон, значит она – бессильный морок, – пискнула Мили и просто прошла сквозь Нимду, через секунду она открыла глаза в светёлке тётушки Фермопены.

– Поздравляю, вы продрыхли трое суток. Не было мне печали обихаживать громовых белок, так ещё и вы хлопот добавили. А эти вертихвостки, когда вернутся? Ты же им ответ сказала, чего они медлят?

– Не знаю, – пискнула Мили и уже хотела потрясти Утар за плечо, но тётушка не позволила.

– Нельзя, они сами должны, как ты поступить. Это последнее испытание. Вот, выпей, – и женщина сунула племяннице в руки чашку с горячим травяным настоем. Мили послушно отхлебнула и скорчила недовольную гримасу: зелье было горьким, вяжущим, да ещё и довольно сильно щипало за язык.

– Тётя это что смесь клоповьей жгучки и козьих орешков с перцем? – недовольно пробурчала девчонка, морща нос, за что и схлопотала легонько ладонью по затылку.

– Что б мне всё выпила до последней капли. Всё вам не так и не этак, вертихвостки. Надо будет, и мочу молодого поросёнка выпьешь и не поморщишься, – и, заметив, как у Мили удивлённо округлились глаза, и она поперхнулась напитком, она пробурчала, – Что за феечки пошли, ни чувства юмора, ни прилежания в учёбе.

Рядом с кроватью она поста две такие же кружки с наказом заставить выпить и подружек, когда они соизволят прийти в себя. Впрочем, ждать пришлось не долго, Утар и Крисиг пришли в себя минут через пять, и тоже были возмущены вкусом мерзкого пойла, но ослушаться тётушку Фермопену не посмели. Потом их позвали обедать.

– Опять дождь, – проворчала старая фея, доставая из печки объёмистый горшок, исходящий паром. Грохнув на стол три глиняных миски, она до краёв насыпала в них ароматную укрскую похлёбку, – ешьте вот. Молодцы, справились.

Горячее хлёбово оказалось упоительным на вкус. На поверхности красно-оранжевого варева плавали золотые медальки жира. Среди спутанных прядей капусты кокетливо проглядывали звёздочки морковки и свёклы. Ложка с трудом продиралась среди россыпи молодой фасоли и целой молодой картошки. В центре каждой миски притаилось нежнейшее свиное рёбрышко. Городские Феечки позабыли про свои жеманные манеры и лопали, как кочевье голодных орков, время от времени с трудом отдуваясь и стирая со лба испарину. К хлёбову ещё прилагался кусок ноздреватого свежего хлеба с румяной корочкой. С трудом оттирая жир с пальцев и лоснящихся щёк, девчонки откинулись назад, прислонившись спиной к стене.

– Фуф, – пропыхтела Утар, – мне кажется, что платье сейчас треснет.

Тут в кухню ворвалась рыжая молния и, не снижая скорости, легко запрыгнула на стол. С подозрением обнюхав каждую миску и не найдя в ней, чём бы поживиться, Церберус очень недовольно застрекотал, в его голосе слышались нотки обиды и искреннее возмущение. Обернувшись пушистым хвостом, он демонстративно пустил бриллиантового вида слезу, которая медленно скатывалась по белым усам. Когда она грозила упасть на стол, он также нарочито вытер её самым кончиком своего «плаща».

– Прожорливые нам феечки достались, – тяжело вздохнула тётушка, а потом поднялась со своего места, отрезала от каравая небольшую горбушку, щедро намазала маслом и протянула страдальцу, незлобиво проворчав, – тебя легче убить, чем прокормить.

Сграбастав когтистыми лапками долгожданное лакомство, Церберус приготовился запустить в него острые белые зубы, но тут в кухню с разъярённым писком вломился живой клубок, который вскоре распался на отдельных бельчат. Заметив, что братца одарили таким восхитительным угощением, они тут же ринулись к нему, возмущённо стрекоча. Посуда и ложки вмиг оказались на полу, а по столу вновь закатался рыжий клубок, разбрасывая клоки шерсти.

Старая фея на расправу оказалась коротка. Достав из-за печки веник, она несколько раз с силой огрела развоевавшихся зверюшек и грозно прорычала: «Вон».

Недовольно пискнув, бельчата поплелись к выходу, демонстративно прихрамывая, подволакивая за собой хвост или развесив обычно стоящие торчком ушки. В их взглядах ясно читалось сетование на несправедливую обиду.

– Ну, ты на них только посмотри. Прямо заправские нищие, выклянчивающие копеечку, – фыркнула она, – инвалиды желудочного труда на работе, – Фермопена в сердцах плюнула и отвернулась к окну, за которым всё также пел о чём-то не сильный осенний дождик.

Феечки, не сговариваясь, принялись за работу: перемыли и расставили по местам посуду, подмели валявшиеся везде клочки шерсти и протёрли чисто выскобленный стол. Закончив прибираться, они сели на лавку и стали ждать, какой сегодня урок задаст им строгая тётушка.

– Похоже, скоро распогодится, – довольно поделилась новостью старая фея, – правда, ненадолго. А покамест, возьмите там, в мешочке, четыре пригоршни орехов и накормите оглоедов, пока они мне дом не разнесли. Там в коридоре под потолком висит мешочек из небелёного полотна. Феечек как ветром сдуло.

Набрав полные горсти лакомства, девчонки аккуратно заглянули в светёлку. Их встретило прелюбопытнейшее зрелище: маленькие страдальцы расселись кружком на глиняном полу и с самым несчастным видом запускали в потолок крошечные шаровые молнии. Время от времени то один, то другой жалостливо шмыгал носом и что-то бормотал себе под нос.

Переглянувшись, девчонки дружно расхохотались: больно уж комично всё это выглядело. Церберус первым метнулся к Утар, заметив любимое лакомство. Следом подтянулись и остальные. Раздел орехом происходил под шумные ссоры и недовольный писк. Наевшись, безобразники исчезли в недрах корзины, оставив после себя ворох разбросанных скорлупок.

– Что-то нам сегодня слишком много убирать за ними приходится, – пробурчала Крисиг, вернувшись с веником и совком из светёлки.

– Маленькие они ещё, вот и безобразничают, – вступилась за бельчат Утар.

– Ничего, подрастут скоро и поумнеют, как и всё громовые белки, – жизнерадостно пискнула Мили, поправляя покрывало на кровати и аккуратно возвращая плетёную крышку на место.

Когда тётушка Фермопена вернулась, в руках у неё была целая охапка престранной обуви. Свалив её возле кровати, она велела феечкам сесть на неё и, кряхтя, опустилась на пол. Стащив с ног Мили туфельки, взяла длинный кусок мягкой белой ткани и ловко обернула босую ногу племянницы.

– Не дрыгайся, Милька, а то сейчас как тресну.

– Я щекотки боюсь, поэтому не получится.

Обернув и вторую, старая фея водрузила на неё странную обутку. Она напоминала миниатюрную корзинку, сплетённую не из ивовых прутьев, а из широких полосок коры. Внутри поверхность была выложена толстым слоем мягкого мха.

– Самоё оно по грязи-то валандаться, – довольно обронила Фермопена, любуясь на плоды своих трудов, – а вы чего сидите, как засватанные, – прикрикнула она на Утар и Крисиг, обувайтесь, или вы думаете, что в моём возрасте пристало на коленках ползать перёд всякими городскими пигалицами?

Процесс обувания затянулся: то девчонки забывали подоткнуть оборку под пальцы, то у них завязки слишком короткие оставались. Лишь только после того, как выведенная из терпения Фея пообещала основательно пройтись по их спинам ухватом, девчонки сумели сделать всё, как надо и сунуть ноги в удобную обувку.

– А теперь накиньте на голову капюшоны и идемте за мной.

Тётушка привела их в огород, где под ногами тут же весело зачавкала грязь. Впрочем, новая обувь позволяла без помех передвигаться по раскисшей от дождей земле. Доведя девчонок до дальнего конца лесного огорода, наставница остановилась перёд зарослями громадных одуванчиков, при виде которых Утти сдавленно вскрикнула. В их зарослях можно было спокойно укрыть даже высокорослых орков.

– Мамочки, я туда не полезу, а вдруг там Оно притаилось… – испуганно пропищала Утар.

– Ага, ага, – соглашаясь, закивала головой старая фея, – именно Оно – жеригимно.

– А ну, марш за мной, трусихи, – внезапно сержантским голосом рявкнула тётушка Фермопена, да так громко, что девчонки не только присели от неожиданности.

Пройдя сквозь заросли несколько шагов, они остановились перёд стеной одуванчиков, увенчанных жёлтыми шапочками.

– Эти ещё не успели созреть, как раз то, что надо, – со знанием дела промурлыкала старая фея и вогнала в раскисший грунт лопату на полный штык. Влажная земля клеилась к лезвию лопаты не хуже столярного клея.

Девчонки терялись в догадках, зачем тётушке Фермопене корни огромных одуванчиков. Старая фея заставила и их приставила к делу. Одна копает, вторая тащит, а третья обламывает вершки и складывает в корзину. Наконец, наставница решила, что они поработали достаточно, и погнала грязных, как поросята, учениц в дом, грозно покрикивая:

– Только поглядите, на кого вы похожи. Да лесные поросёнки и то чище, чем вы. А ну марш приводить себя в порядок.

Девчонки, недовольно что-то бурча себе под нос, дружно зачавкали по грязи, стремясь не отстать от неугомонной старушки.

– Она что, пятки себе клоповьей едучкой разбавленной мажет? – пропыхтела Крисиг, волоча за собой увесистую корзину.

– Понятия не имею, – буркнула Утар, подталкивая ивовую плетёнку.

Мили, скорчив зверскую рожицу, загробным голосом произнесла:

– Нет, она выписывает из Академии доверчивых Феечек, поупитанней, и потом варит из них суп. Помните, мы недавно ели суп с рёбрышками, угадайте, откуда они взялись.

– Хватит болтать, Милька, – прикрикнула на племянницу тётушка Фермопена.

– Правда, правда, – едва слышно зашептала феечка Грёз и подмигнула внезапно побледневшим подружкам и скорчила зверскую рожу.

– Помните легенду про голодных студентов, которые сгинули в Академии? Так вот, они никуда не пропадали, их сварили тут, – и она ткнула перепачканным землёй пальчиком себе за спину.

– Мили, – прошипела Утар, – я тебя сама пущу на суп для громовых бельчат. Хватит чушь пороть.

– Это она маскируется под добрую и хорошую, – не моргнув глазом, продолжала гнуть свою линию вредная девчонка, перестав подталкивать корзину, за что и получила тычок локтем под рёбра от Крисиг и сердитый взгляд от Феи Серых Туманов.

Когда они добрались до домика, уже начало смеркаться. Тётушку они так и не догнали. Решив, что её проделки останутся безнаказанными, Мили шмыгнула носом и зловещим шёпотом продолжила:

– Вот как в полночь перестанут ходить часы, которые висят у нас в светёлке, вот тогда и придёт тётушка Фермопена за очередной порцией мясца и возьмёт того, кто будет спать с левого края. Поэтому вы, как хотите, а я сегодня буду спать в середине, – и, не сказав больше ни слова, она, повесив голову, с обречённым видом зашлёпала по грязи.

Возле крыльца девчонки остановились. Вышедшая им навстречу Старая Фея приказала развязать завязки и оставить обувку в грязи, а самим чистыми обмотками становится на ступени и идти в горницу:

– Нечего грязь разносить по дому. Кипяток в чугунке, – и, обернувшись, Фермопена исчезла за дверью.

– Вот видите, она уже и ночи ждать не хочет. Уже приготовила котёл с кипятком. Девчонки, давайте считаться, кто пойдёт вариться.

Феечки только испуганно пискнули и нерешительно затоптались на крыльце. Записная стервочка потянула дверь за кольцо и шмыгнула в дом. Остальные две девчонки продолжали стоять на улице, боясь переступить порог. Через несколько минут появилась старая фея и, сграбастав обеих за шиворот, затолкала их в дом.

– Тётя Фермопена, не варите нас, – захныкала Утар.

– Мы ещё маленькие совсем, – хлюпнула носом Крисиг, в её голубых глазах стояли слёзы.

– Да идите уже, родимец вас схвати, ещё не хватало мне вас от соплей лечить! – С этими словами Старая Фея затолкала девчонок в горницу и ушла на кухню.

С кровати донёсся демонстративный храп, ровно в центре, подложив под щёку кулачок, лежала маленькая интриганка и всём своим видом показывала, что она тут, ну, совершенно не причём, и просто крепко спит.

– Держите, – в руки девчонок сунули по кружке, исходящей густым паром, чтоб всё до капельки мне выпили, – феечки обречённо переглянулись.

Варево пахло чем-то кислым и горьким. Осторожно отхлебнув, Утар сморщилась:

– Какая гадость. Я не знаю, что это такое.

– Всего лишь сушёная калина, – донеслось с кухни.

– Ого, – раздалось с кровати, – она вас что, в компоте решила сварить обеих, разом? Оголодала, видать, совсем, – и феечка запрыгала по тюфяку.

– Милька, стервь одноглазая, я вот не посмотрю, что ты моя племяшка. Возьму счас и выпорю! – старая фея, замахнувшись половником, с грозным видом двинулась к кровати.

– Уййй-я, – взвыла Милисандра, забывшись, она не посмотрела, куда скачет, и грохнулась на пол, больно приложившись бедовой головой о ножку лавки.

Тётка в сердцах плюнула и ушла готовить ужин.

– Ааааа!!! – Завопила феечка Грёз, – у всех тётушки нормальные, не заставляют племянниц по грязи в огороде гадкие корни рыть, а покупают им новую обувку и наряды и кормят вкусным тортиком с малиновым компотом, – на голове у Милли росла огромная лиловая шишка.

– Ты мне ещё поговори, фея справедливости на горшке. И так вас Онэриль белоручками растит: ни тебе зелье самостоятельно собрать, ни сварить, ни прибраться, а шьёте вы, как и вышиваете, тьфу, смотреть противно. Кому вы такие ленивые нужны будете. Чуть что сразу раскисаете и ныть начинаете. Куда ж это годится? – и Фермопена, на минутку выглянув с кухни, погрозила племяннице большой деревянной вилкой, – подумаешь, чуток поработали в дождь, зато теперь сделаем всём троим накидки, которые сырости не боятся, – и, продолжая недовольно бурчать, вернулась обратно.

Милька скорчила зверскую рожу и, потирая ушибленные места, жарко зашептала в развешенные ушки подружек, на которых уже кучерявились локоны первостатейной лапши.

– Я ошиблась, она вас жарить собирается до золотистой хрустящей корочки, – и она весело запрыгала по горнице на одной ножке, оглашая воздух боевым орочьим кличем.

Щёлк, раздалось пугающе громко.

– Ой-ёй-ёёёй-ёёёёйййй!!! – завопила противная феечка, потирая кругленький зад, – Да, что же это такое вообще?

– Да в кого ты такая выросла, пакостница? – Позади самозваной принцессы Великой Степи, уперев руки в бока, стояла злющая Старая Фея. В левой руке у неё была зажата деревянная лопаточка для перемешивания варенья, – Сейчас ещё добавлю, если не уймёшься. Совсем девчонок застращала. Мойте руки, да пойдёмте вечерить. Всё, прекратили устраивать выездной балаган с шутами, – и, увидев, как Мили мнётся, отвесила той увесистый подзатыльник, – Хватит копаться, актриса с погорелого театра, а то такую трёпку задам, что пару дней на животе будешь спать!

Мили испуганно пискнула и вслед за злорадствующими подружками проскользнула на кухню. Оладьи с клубничным вареньем и жареная картошка уже стояли на столе, распространяя упоительный аромат хорошо приготовленной снеди.

Отрезав от краюхи чёрного хлеба по солидному ломтю, Фермопена щедро натёрла их чесноком и намазала белоснежным смальцем из маленького горшочка и торжественно вручила девчонкам.

– Ешьте уж, герцогини болтливого языка.

Феечки изрядно проголодались, поэтому быстро принялись за дело, сопя и довольно вздыхая. Картошка была снаружи упоительно хрустящая снаружи и нежная внутри. Тут в кухню, переваливаясь с лапки на лапку, вбежал Церберус, у которого над головой летел Кото Фей, привлечённый аппетитным запахом. Крисиг почувствовала, как что-то ласково потёрлась об её ногу. Заглянув под стол, девчонка увидела Миусси, в печальных глазах которой читался лёгкий упрёк: «Хозяйка, а кормить нас сегодня будут?». Талли плюхнулась прямо на стол рядом с тарелкой хозяйки и преданно посмотрела на неё васильковыми глазами.

– Ну, прямо орда голодающих нищебродов, а ведь ели уже, причём не один раз… – Ворчливо прокомментировала травница.

Поделившись едой с питомцами, девчонки снова сосредоточенно зачавкали, а потом и ложки облизали. На сладкое тётушка порадовала их клубничным киселём и кексиками, размером с маленькую печенюшку.

– А теперь уберите со стола, а завтра, займёмся вашими накидками.

После того, как на кухне снова стало чисто, феечки с любопытством посмотрели на наставницу, которая тут же отправила всех троих спать. Крисиг ещё и пришлось тащить под мышкой сладко посапывающего Церберуса. Животик у громового бельчонка походил на туго набитую суму жадины.

Утро порадовало солнышком. Тётушка Фермопена подняла девчонок пораньше, быстро накормила яичницей с зелёным луком и ветчиной и вывела во двор. Небольшой костерок уже подогревал бока солидного котла с закопчёнными стенками. Корни одуванчика уже лежали в старом деревянном корыте. Дав Утти в руки сечку, старая фея попросила как можно мельче порубить их. Фея Серых туманов, как всегда, отнеслась к поручению очень ответственно, чем и заслужила похвалу от наставницы. После того, как всё растения были измельчены в липкую кашицу, а в воздухе завитал резкий запах свежей травы, Фермопена сгребла полученную массу на одну сторону и принялась деловито отжимать белёсый тягучий сок. Избавившись от жмыхов, она слила полученную порцию в котёл и вновь навалила в корыто корней.

Вся процедура повторялась ещё несколько раз, пока не кончилось сырьё.

– Следите, чтобы огонь не становился больше. Жидкость не должна кипеть. Когда она станет похожей на топлёное молоко и будет тянуться за палкой, позовёте меня. Пойду, сготовлю обед, да выпущу ваших несносных белок. Пусть прогуляются на свежем воздухе. Приглядите, чтобы сильно не напроказничали, – сказала старая фея и быстро ушла в дом.

– Фу, какая гадость! – Кривлялась Крисиг. – Утти, а давай макнём в котёл Мили? Она такая вредная, что этот запах прекрасно ей подойдёт.

Из домика высыпали громовые бельчата и недовольно заворчали и стали тереть лапками пуговки носиков. Церберус втянул воздух и оглушительно чихнул: запах из котла был чересчур противный. Потом он что– то прострекотал, и вся рыжая ватага отошла подальше, но оставаясь в пределах видимости Феечек.

– Мили, несколько капель чудодейственного варева и ни одна громовая белка близко не подойдёт. Бери, пока мы добрые, – медовым голосом сказала Крисиг.

– Скорее это для Утти снадобье, они к ней липнут как пчёлы на мёд.

Фыркнув, Утар проверила белёсое варево, и, увидев, что оно легко тянется за палкой, громко позвала наставницу:

– Тётушка Фермопена, посмотрите, вроде, готово ваше зелье?

– Оно уже достаточно тягуче? – отозвалась старая фея, выходя на крыльцо.

– Да, точно медовые сопли, – не удержавшись, хихикнула Мили, только белые.

– Милька, я сейчас тебя метлой угощу, пакостница! Хватит болтать, неси плащи из горницы и валик, он на столе лежит. И чтобы одна нога там другая здесь. Брысь, ленивая белоручка, – Милисандру как ветром сдуло: очень уж многообещающим взглядом одарила её собственная тётка.

– А валик зачем? – Крисиг округлила глаза, силясь представить, что же за действо перёд ними сейчас произойдёт.

– А с его помощью я нанесу состав с одной стороны плащей, которые я вчера для вас сшила, и они уберегут вас от промокания одежды в сырую погоду.

Запыхавшаяся Мили вернулась на удивление быстро. Вручила травнице инструмент, расстелила первый попавшийся плащ на земле и аккуратно отстегнула подкладку.

– Теперь вымазываем плащ с внутренней стороны варевом, очень аккуратным тонким слоем, – она макнула валик в котёл и аккуратно показала, как надо всё правильно сделать. Каждая должна получить хороший результат самостоятельно. Как поработаете, такой плащ носить и будете, – закончив возиться с обновкой, старая фея вручила валик Утар и вернулась в дом.

– И зачем вообще возиться с этой гадостью? – прошипела Крисиг и пару раз прошлась валиком, выхваченным у подруги, по изнанке ткани, – а, и так сойдёт! – цветочная феечка прихватила подкладку и повесила сушиться в дыму красивый зелёный плащик, передав валик Мили.

Та тоже ловко отстегнула подклад и, лениво нанеся состав, тоже повесила обновку доходить до готового состояния. Её обновка была красивого голубого цвета. Обе Феечки, над чем-то смеясь, удрали играть догонялки и громовыми бельчатами.

– Ну, как можно быть такими недотёпами, – осуждающе покачала головой Утти и принялась аккуратно наносить слои, следя, чтобы ни одной полоски ткани не было пропущено.

Фея Серых Туманов халтурить не умела, поэтому провозилась почти до самого обеда, но зато её плащ потом защищал свою хозяйку от сырости и стылого ветра даже в ливень, а подругины шедевры не спасали даже от мелкой мороси.

Наевшись до отвала печёной на углях картошки и салата из свежих овощей, феечки помогли убраться на кухне тётушке Фермопене. После этого наставница послала их в лес за светящимися грибами, без которых было никак не обойтись для зелья для скота. Проверив, что плащи высохли, она протянула обновки девчонкам и строго-настрого велела не опаздывать к ужину. Церберус что-то прострекотал и увязался с ними. Громовые бельчата всегда быстро находили этих пакостников, которые обладали стойким иммунитетом к любой магии.

Когда феечки вошли в лес, их хвостатый спутник ухватил Кри за подол и настойчиво потянул за собой. Вскоре они оказались в небольшом овражке, чьи стенки были густо заселены испускающими бледный зеленоватый свет шляпками Подарка Феи. Церберус счастливо пискнул, сорвал молоденькую шляпку и с удовольствием захрустел тонкими пластинками любимого лакомства.

Девчонки довольно быстро набрали полные корзинки, позвали с собой объевшегося бельчонка и отправились домой. Погода стремительно портилась: тяжёлые тучи быстро заволокли голубое нёбо.

– Девчонки, нам лучше поторопиться, похоже, скоро будет ливень с грозой, – Фея Серых Туманов всегда чувствовала малейшие изменения и чётко знала, к чему они приведут.

– Ути, угомонись, у нас же теперь есть плащи, которые не боятся дождей.

– Сомневаюсь, что ваши осилят даже морось, – брезгливо наморщила нос Утар, – вы же сделали свою работу кое-как.

– И так сойдёт, – высокомерно заявила Крисиг, посадила Церберуса на плече, строго-настрого запретив таскать грибы из корзин, и принялась расспрашивать Мили о том, что бы она сделала с занудой Утти.

Когда на землю упали первые нити начинающегося ливня, насмешницы горько пожалели о собственной лени.

– Вот ведь негодные девчонки, – бурчала тётушка Фермопена, запихнув насквозь промокших феечек в огромные дубовые бочки с горячей водой, – я же велела вам сделать работу, как следует, а вы? Обработали плащики кое-как, а мне теперь ещё и с вами возиться, а бедной Утар делать всё одной.

– Тётушка, они горят, – шмыгнула носом Фея Серых Туманов, – температура слишком высокая. Я могу им чем-то помочь?

– Это не твоя забота, деточка, я их научу выполнять работу со всем тщанием, а не играть с громовыми бельчатами.

– Может, им какое зелье сварить, чтобы температуру понизить?

– Сварю им настой из корней девясила. Средство верное: и поправятся быстро, и наука будет обеим.

– Это же ужасная горечь, – она брезгливо наморщила носик, вспоминая тот единственный раз, когда пробовала это мерзкое на вкус зелье.

Тётушка Фермопена ловко поставила на огонь в печке и высыпала солидную пригоршню предварительно вымытых и хорошо высушенных корней девясила. Она аккуратно помешивала зелье большой деревянной ложкой, пока отвар не был готов. Осталось только процедить жидкость и напоить простывших негодниц.

– Вот чему вас только в вашей Академии учат. Одни хлопоты с вами, пакостницами.

– Поди сюда, Церберус, – проворчала Старая Фея, нацедив две большие деревянные кружки лекарства, одну сунула в руки Утар, другую – бельчонку, – пойдите, напоите болезных. Ты, девочка, возвращайся побыстрее, мне понадобится твоя помощь.

Утар вышла с расцарапанным лицом и сердитым выражением лица.

– Мили, отбивалась от меня как полоумная, мечась в полубреду, температура, похоже, стала ещё выше… Может быть, наколдовать лёд и обложить им обеих? Если бы не Церберус, мне не удалось бы напоить девчонок этой гадостью.

Пушистый проныра возился с Крисиг, наказывая за каждую попытку выплюнуть отвар маленькой молнией. Феечка Цветов тихонько попискивала и глотала очередную порцию горького снадобья.

Утар устало отёрла пот со лба и опустилась на табурет. Дышала она так тяжело, словно весь день таскала на спине тяжёлые кули с мукой. Тётка Фермопена сунула ей в руки кусок хлеба с сыром и кружку с восстанавливающим силы отваром из лесных трав и стремительно вышла: её ждали и другие пациенты.

Феечка Серых Туманов быстро проглотила нехитрый ужин и не заметила, как погрузилась в тяжёлый сон, накинув плащик на спинку стоящего рядом увесистого стула. Вернувшаяся старая фея, ласково погладив девчушку по голове, отнесла её на кровать и укрыла одеялом. Две её провинившиеся подружки сладко посапывали на топчанах в просторной кладовке.

Утро выдалось солнечное и яркое, какие редко бывают осенью. Золотистые лучики разбудили Утти. Феечка сладко зевнула и сёла на кровати, сонно хлопая голубыми глазами. Быстренько приведя себя в порядок, девчушка умылась и пошла искать наставницу.

– Молодец, что сама встала, я уже собиралась идти будить тебя. Церберус и бельчата напоили негодниц отваром и сонным зельем после того, как Мили напоила их крепким бульоном с травами.

Тётушка Фермопена дала девчушки старинную книгу с заклинаниями и велела приготовить несколько снадобий. Утар, довольно потирая руки, вцепилась в фолиант в переплёте из двух досочек с растительным узором.

Утар с упоением закопошилась в солидном коробе, плетёном из берёсты, в которой хранились мешочки с на совесть высушенными лесными дарами. Подобрав всё необходимое, феечка поставила на огонь котелок с водой и занялась перетирать в ступке разнообразные сушёные травы и ягоды, отмеряя порошок с помощью специальных весов, похожих на те, которыми пользуются аптекари.

Когда наставница вернулась, девчушка уже разливала по флаконам янтарный напиток:

– Молодец, деточка, тебе определённо надо обратить повышенное внимание и на зельеварение. У тебя, определённо, Дар Травяной Феи, Утти. Ты сможешь, как и Крисиг, варить снадобья, которые не по зубам твоим подругам.

– Ого, – счастливо пискнула ученица и довольно улыбнулась.

– Тут есть один отвар, Утти, он поможет быстро поднять твоих подруг на ноги, я не могу его сделать. Поможешь?

– Покажите мне рецепт. Постараюсь сделать, – кивнула головой Утти, уткнувшись носом в затёртые страницы.

Девчонка углубилась в чтение рецептуры, а потом стала подбирать ингредиенты. Она так увлеклась, что и не обратила внимания, когда старая фея удалилась по своим делам. Утар же аккуратно отмеряла травяные порошки, что-то негромко напевая себе под нос.

– Ого, какой состав! – Воскликнула Фея Серых Туманов, сунув нос в книгу с потёртым кожаным переплётом и пожелтевшими от времени пергаментными страницами с обломанными уголками, которую с хитрым выражением на морде вручил ей Церберус. – А ты уверен, что её можно брать, и тётушка Фермопена не задаст нам взбучку? – Бельчонок потешно махнул лапкой и закатил глаза, словно насмехаясь над трусостью девчонки.

– Зелье для Вызова Ночных Кошмаров? Странно, почему ты настаиваешь именно на этом составе? – Церберус недовольно застрекотал и топнул на феечку лапкой, – не буду я его варить, мне оно не нравится. Не люблю кошмары, – буркнула Утар, захлопнула томик и положила туда, где лежал, найдя интересную рецептуру восстановления фейских возможностей в случае слишком интенсивного использования дара.

Бельчонок опять стянул многострадальную книжку и прокрался в кладовку. Мили и Крисиг чувствовали себя уже намного лучше, поэтому хвостатый интриган запрыгнул к ним в кровать без всякого смущения и уронил на колени Цветочной Феечки заветный томик, ткнув коготком в ту же рецептуру. Он надеялся, что подружки Утар не будут столь привередливы. Девчонки полностью оправдали его ожидания. Как только всё крепко уснули, Мили прокралась в кладовку в другом конце дома и собрала всё необходимые компоненты. Тём временем Крисиг, не обращая внимания на возмущённые попискивания Кото Фея и сердитые взгляды Миусси, уже ставила воду под зелье в печь. Затем заговорщицы быстро приготовили сложный многокомпонентный состав, оставалось только тщательно всё перемешать и высыпать в кипяток. Их совсем не пугало, что придётся не спать до рассвета, так как состав готовился довольно долго.

– Представляешь, как мы всех напугаем? – Закатывая глазки, тихонько пищала Мили, – покажем этим занудам, что такое настоящее Фейское веселье.

– Естественно, с нашими-то талантами, это пара пустяков, – важно буркнула Крисиг, отпихивая ногой Миусси, запустившую острые коготки в её ступню, – брысь отсюда, негодница, мы имеем полное право слегка развлечься. Такое впечатление, что у тётки Фермопены в голове кроме работы и целительства больше ничего и нет.

– Жаль, что Утар втянуть в проделку не удастся. Она – неправильная фея, как же можно так осторожничать? – вторила подруге Мили.

Перелив красивое янтарное зелье во флакон, девчонки закутались в плащи и, как были, вышли на крыльцо. Крисиг прочитала заковыристый речитатив, выкинула зелье в предрассветный мрак, и они, не оборачиваясь, как того требовал ритуал, вернулись в дом и залезли под одеяло.

Рассвет начался жуткой суматохой: мертвенно бледная тётушка Фермопена примчалась домой с перекошенным от ужаса лицом: оказывается, вместо спокойных коровок в хлеву были какие-то желеобразные твари, которые стянули с головы Старой Феи её любимый платок и сожрали, такая же участь постигла и новый добротный плащ. Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы она чуть крепче завязала завязки.

Крисиг и Мили сделали вид, что они всё ещё крепко спят, на их счастье, после выхода на улицу у них снова подскочила температура. Они метались в полубреду и сильно стонали. Утар, прибираясь в кладовке, куда временно переселили больных, нашла ту самую книгу, которую отказалась брать у Церберуса, и не на шутку переполошилась.

– Тётушка Фермопена, кажется, я знаю, с чего начался весь сыр-бор, Феечка крепко ухватила бельчонка за шкирку и приволокла на кухню, где Старая Фея пыталась прийти в себя после пережитого наяву кошмара.

На стол легла давешняя книга. Напротив заклинания по вызову кошмаров в реальный мир красовалось свежее травяное пятно. Бельчонок от расплаты не ушёл: не на шутку рассвирепевшая Старая Фея задала ему знатную взбучку, чтобы он больше не давал неразумным соплячкам настолько опасных книг. Потом провинившегося зверёныша заперли в железной клетке, в которой тётушка Фермопена обычно держала лесных грызунов, для которых деревянные прутья не являлись преградой.

– Утти, прочитай вот это заклинание и представь, что ты просыпаешься. Мы видим то, что девчонки переживают в горячечном жару и полубреду.

– Бедные, – пропищала Утар, – они, конечно, набедокурили, но Церберус виноват больше, – вы бы убрали её под замок в сундук, как и другие томики, где есть опасные заклинания. А то мало ли. Хорошо ещё, что Церберус чего похуже им не подсказал.

– Не всё так просто, на ближайшую неделю покидать дом нельзя, чары рассеются лишь к понедельнику. Надеюсь, бедные коровы и козы переживут это приключение, иначе Крисиг и Мили придётся возмещать ущерб их владельцам. Почему они никогда не думают о последствиях?

– Не знаю, наверно это я – неправильная фея, как они частенько меня дразнят.

– Хватит глупости повторять за двумя дурёхами, пошли уже завтракать.

Утар тяжело вздохнула и потопала на кухню вслед за наставницей, откуда так упоительно пахло свежими медовыми лепёшками и медовым сбитнем.

Глава 7. Новый год – Новым годом, а проказы по расписанию

Милисандра долго вертелась перёд зеркалом, рассматривая себя и так, и этак. Ей безумно нравилось платье, которое она заказала себе у лучшей портнихи столицы. Глубокий изумрудно-зелёный цвет лишь выгодно оттенял её принадлежность к фейскому народу. Девчонка закрутила волосы в высокую причёску и поняла, что многочасовое стояние на табурете и нудные примерки стоили того, чтобы немного потерпеть. Талли одобрительно свистнула, подтверждая, что хозяйка выглядит на редкость обворожительно. «Если бы Тюльпановое Дерево не было таким хрупким и не боялось чужой магии, не пришлось бы шить наряды к новогоднему балу обычными методами». – Тяжело вздохнула Фея Грёз, переоделась в рубаху и штаны и, прихватив сумку и накинув тёплый зимний плащ, отправилась на ярмарку за новогодними подарками и кое-какими приятными мелочами для себя.

Утар уехала к родителям, помочь подготовить празднество для многочисленной родни. Фея Серых Туманов вернётся только за пару дней до начала Новогоднего Бала в Академии. Крисиг уже куда-то усвистала с самого утра и пока так и не объявилась.

– Вы с ума сошли, пять золотых за кусок серебристой полупрозрачной тафты! – сердито притопнула ногой Кри, сердясь на жадную орчанку, которая никак не хотела дать ей скидку, – он весь мятый, вон кто-то зацепок наставил, да больше двух никто и не даст.

– Проваливай, пигалица, откуда у тебя такие деньжищи, – раздражённо буркнула зеленокожая деваха и повернулась к нахальной покупательнице спиной, всем своим видом говоря, что разговор окончен.

– Ну, сама напросилась, – прошипела феечка и прошептала заклинание, как только завернула за угол.

– Помогите, меня отфеячили, – во всю силу своей лужёной глотки орала жадная дочь Великой Степи, глядя, как товар, обернувшись роем снежинок, улетел вместе с очередным порывом стылого ветра.

Крисиг забрала уже готовый наряд для новогоднего карнавала. В этом году она решила переодеться дриадой. Проказливо улыбаясь, феечка пошла докупать подарки родне, друзьям и знакомым, хотя волшебную сумку она так себе и не приобрела, потому многочисленные коробки и тючки уже порядком оттягивали руки. Плечики и спина начинали побаливать. «Надеюсь, у меня достанет сил всё это дотащить до своей комнаты, – неуверенно подумала она, – вряд ли мне попадётся сейчас навстречу тот, кто поможет мне справиться с этой маленькой проблемой».

– Крисиг, тебе не стоило набирать зараз столько добра, давай помогу.

Девчонка завертела головой в описках того, кто оказался так любезен, и от удивления выронила всё свои сумки, благо биться там было нечему: к ней быстрым шагом приближался Наор, который частенько дразнил первокурсниц, а ей доставалось больше всех вместе взятых.

– Да, мне не хочется тебя задерживать. Не хочу, чтобы из-за меня ты не успел купить всем, кому нужно, подарки.

– Не говори глупостей, я никогда не тяну до последнего, когда цены взлетают до небес. Просто вышел проветриться и посмотреть, не привезли ли в книжные лавки новых фолиантов по рунной магии. Так что, вполне могу тебе помочь, – улыбнулся старшекурсник и вместе с Цветочной Феечкой принялся собирать покупки, – И не сердись за то, что половину первого курса мы над вами подшучивали. Это всего лишь глупая студенческая традиция, не более того. После новогодних каникул всё изменится в лучшую сторону. Кстати, ты в курсе, что на Новогодний Бал не принято приходить без пары? Это считается не просто дурным тоном, а верхом неприличия. Потом до следующего нового года дразнить станут не только слушатели Академии, но и преподаватели.

– Ни о чём подобном и не догадывалась, – Крисиг пригорюнилась. У них на курсе было всего несколько подходящих парней, но у тех уже было с кем пойти, а гномов Феечка на дух не выносила, особенно лекарей и травников, слишком уж занудным характером они отличались.

– Тогда давай решим эту проблему вместе, – Наор успел поймать обе сумки и улыбнулся, – Не вредничай. Кри, это последний Новогодний Бал в Академии для меня. Лётом у нас будет практика, выпускные экзамены и последний Студенческий Бал.

– У меня нет причин для отказа, только вот та противная оркская торговка так и не продала мне отрез серебристой тафты. Надо будет вернуться и поискать в других лавках. Только вот с орчанками я больше не буду связываться: товар у них плохонький, а цены взвинчены до небес. Без плаща мой костюм будет не доделан.

Вернувшись домой и, поставив покупки прямо на кровать, Цветочная Феечка снова покинула территорию Академии. Наор решил ей показать эльфийскую лавку с тканями:

– Пошли, посмотрим, может быть, мастер Тириэль не всё ещё распродала. Кстати, какой образ ты себе выбрала?

– Утар и Мили уговорили меня приобрести костюм дриады из Заповедных Лесов, тех, которые управляют дождями по всему нашему миру.

Темноволосая эльфийка подошла к вопросу с ожидаемой педантичностью, велела принести наряд сюда, чтобы подобрать недостающие детали:

– Это твой первый Новогодний Бал в Академии, а у Наора последний. Вы не имеет права ударить лицом в грязь, причём, оба, – фиолетовые глаза девушки смеялись, она явно чуяла, что всё тут не так просто, но такие умения были присущи только её народу, – Заодно и тебя, молодой господин, приведём в порядок. Правила Бала ведь остались прежними, значит, ты должен соответствовать своей подруге.

Отпустила их Тириэль только поздно вечером. Зато образы к празднику были продуманы до мелочей.

– Если вы станете победителями в тяжбе за призы за лучший костюм, не забудьте сказать, что моя мастерская помогла вам добиться столь разительных результатов, – дождавшись обещания, так и поступить, мастерица их милостиво отпустила.

Наор тихо прошептал феечке в ухо, чтобы никто случайно не услышал:

– Ты когда-нибудь видела, как ректор Онэриль и тётушка Фермопена выращивают тюльпанное дерево к Новому Году? – Крисиг отрицательно покачала головой, – Хочешь посмотреть?

– Конечно, а разве можно?

– Можно, если тебя пригласит кто-нибудь из тех, кому была оказана честь помочь им собственной магией. Это всегда те, кто последний год учится в Академии. Пошли, отнесём покупки, я зайду за тобой за полчаса до срока. Это действо всегда начинается ровно в полночь. Законы Рунной Магии очень строги на этот счёт. Только, будь добра, никому об этом не говори, – парень сделал «страшные» глаза, пытаясь не рассмеяться и умчался по своим делам, оставив девчонку в некотором недоумении.

Крисиг зашла внутрь, разобрала подарки и подписала открытки. Чтобы не привлекать внимания она облачилась в тёмно-серые бриджи и куртку с капюшоном и убрала светлые волосы в тугой пучок. До урочного часа оставалось совсем немного, поэтому она ещё решила перекусить, а то, кто знает, когда она вернётся домой.

– Молодец, а то в лунном свете ты будешь в глаза бросаться, – Кото Фей обнюхал протянутую руку парня и благодушно потёрся мордочкой о пальцы. Миусси лишь хитро сверкнула изумрудными глазищами и стала благопристойно умываться. Она прекрасно помнила, чей фолиант по рунной магии она не так уж давно изгадила.

– А ректор Онэриль не рассердится на тебя?

– Нет, вообще-то, туда положено приходить парами. Главное, что ты мне нравишься, надеюсь, я тебе тоже, – синева глаз прямо-таки завораживала цветочную феечку, она сердито тряхнула головой, прогоняя странное наваждение, и опёрлась на поданную руку.

– Прости, Наор, я как-то не думала о тебе, в таком качестве, – смущённо пролепетала девчонка и потупилась.

– Ну, обычно мы больше всего изводим тех, кто нам больше всего нравится, – лукаво улыбнулся рунный фей и прибавил шагу, – Кстати, вы со следующего семестра начнёте изучать руны. Если будет что-то непонятно, обращайся, всегда помогу.

Тут Кри окончательно растерялась и весь оставшийся путь они просто молчали.

Тётушка Фермопена уже вовсю шпыняла троих старшекурсников, три девушки из выпускного класса с удивлением воззрились на пигалицу, которая случайно затесалась в их высокое общество, но промолчали.

– Наор, мозги у тебя точно работают, как надо. Грядут какие-то большие перемены в жизни Царства Фей, поэтому магия Цветочной Силы поможет нам не опозориться и в этом году. Что-то мы уже неделю никак не можем вырастить Тюльпанное Дерево к Новому Году.

– Не думал, что всё так серьёзно. Вообще-то на Зимний Бал Кри пойдёт со мной, – ошарашил он присутствующих, сдув упавшую на синий глаз тёмную прядь и насмешливо посмотрел на сокурсников, чьи удивлённые лица стали ему настоящей наградой.

– Вот и говорю, что с мозгами у тебя всё в порядке. Крисиг проходила осеннюю практику на моём хуторе, в отличие от остальных здесь присутствующих, она не белоручка, хоть ещё немножко ума набраться ей будет весьма кстати. А где твой оболтус Церберус шляется?

– Это кто такой? Какой он специализации? – взвился Наор, сверля старую фею недобрым взглядом.

– Мда, ясно всё с тобой. Это не фей, а громовой бельчонок. Предпочла бы, чтобы он сидел у Крисиг на плече, а то этот пакостник вполне способен нашкодить так, что мало никому не будет. Милочка, позвала бы ты его, вполне возможно, что магия каменного дуба будет единственным, что позволит празднику состояться, не нарушая традиций наших предков.

Цветочная феечка прикрыла голубые глаза и послала зов. Церберус, конечно, был жутко недоволен. Хозяйка вытащила его из кладовой, где повар хранил свои запасы орехов. Молниевый бельчонок долго дулся на хозяйку, оттаскал её за ухо и даже перекусал всех, включая ректора Онэриль. Сменил он гнев на милость только тогда, когда Крисиг вырастила из орехового пола целый куст лещины со спелыми плодами, которыми он и занялся, пуляя скорлупой и что-то сердито стрекоча себе под нос.

– Так, – скомандовала Фермопена, а теперь объединяем усилия и взываем к каменному дубу, чтобы он выбрал пару, которая посадит в землю семечко Тюльпанного Дерева.

Студенты во всё глаза смотрели, как из резного деревянного ларчика, чьи бока и крышку украшал затейливый растительный узор, переплетённый с древними рунами, поднималось округлое овальное семечко, светящееся жемчужно-розовым светом. Оно плавно покачивалось в воздухе, точно кувшинка на речной глади. Молодые феи затаили дыхание в предвкушении истинно фейского волшебства. Их наставницы вздохнули, вспоминая те далёкие времена, когда и они, затаив дыхание, ждали, на кого падёт выбор в этот раз. Казалось, всё даже дышать перестали.

Семечко пометалось туда-сюда нерешительно, а потом сделало так: издав протяжный свистящий звук, оно рухнуло в выкопанную в земляном полу ямку, а потом грунт сам вернулся на место. Лейка деловито полила место, где должно будет вырасти Новогоднее Тюльпанное Дерево.

Замершие в столбняке феи растерялись, не зная, как им поступить дальше. Ничего подобного ещё на их памяти не было. Подождав с полчаса и увидев, что семечко так и не проклюнулось, Онэриль, поминая тихим злым словом Тувина и ему подобные отродья, опустилась на колени и взяла в руку совок. Церберус, до этого беспокойно метавшийся по Крисиг и громко возмущавшийся, что ему не дают принимать участие в столь выдающемся развлечении, спрыгнул на пол. Не удержавшись на земляном паркете, бельчонок неловко растянулся. Лапы его разъехались, и мордочка с громким стуком встретилась с ореховым паркетом. Возмущённое верещание долго металось по просторному залу.

Вскочив на лапки, бельчонок запустил острые коготки в древесину и решительно направился к люку в полу. Спрыгнув на землю, он принюхался и оглушительно чихнул. Тюльпанное Дерево всё не прорастало. По толпе поползли шепотки. Громовой бельчонок с мгновение подумал, а потом принялся копать землю не хуже бригады городских землекопов. Над люком вырос высокий фонтан. Те, кто стоял поближе к отверстию, поспешно отступили назад, отряхиваясь от влажных комьев.

Рытьё продолжалось добрых пятнадцать склянок на песочных часах. Откуда-то из-под земли донёсся восторженный писк, возвестивший о том, что рьяный землекоп достиг-таки своей цели. Через пару мгновений из люка показалась довольная рыжая морда, держащая в лапках злополучное семечко, которое и не думало проклёвываться.

Присев на краю люка, Церберус деловито отряхнулся. Выплюнув добычу в лапки, он внимательно осмотрел семечко и недовольно заворчал. Что-то в его внешнем виде громовой белке явно не понравилось. Вновь отправив его в пасть, он крепко сжал челюсти. По залу разнеслось громкое «Крак». Затем на пол полетели карминовые остатки оболочки, а в лапках бельчонка засветилось освобождённое из плена ядро. Довольно пискнув, Церберус снова исчез в люке. Через несколько томительных склянок вверх взметнулось Тюльпанное Дерево, на верхушке которого важно восседал гордый землекоп. Правда, его ожидал маленький сюрприз: дерево выросло столь быстро и так высоко, что макушка Церберуса хорошенько припечаталась о потолочную балку.

Как утверждали позже досужие зеваки, стоявшие рядом, они расслышали даже лёгкий звон наподобие того, который издаёт бронзовый котелок, ударившийся обо что-то твёрдое. Правда это или нет, мы утверждать не берёмся, но с тех пор бельчонка иначе как Церберус Медноголовый не величали. К слову сказать, эту традицию пришлось отменять, так как дерево после окончания двух седьмиц празднования так и не обернулось новым семечком.

Однако же вернёмся к нашему герою. Потерев лапками ушибленный затылок, пушистый прохвост демонстративно закатил глаза и рухнул с верхушки прямо в руки испуганной Крисиг. Цветочная феечка исцелила огромную шишку и что-то ласково лопотала в пушистые уши питомца. Кото Фей, расстроенно попискивая, вылизывал пострадавшую макушку пострадавшего в неравном бою с потолком приятеля. Миусси потёрлась зелёной щёчкой о бочок «страдальца», ободряюще мурлыча. Тот благосклонно принимал заботу, посверкивая хитрющими глазками.

Каждую ветвь, чем-то похожую на сосновую, венчал жемчужно-розовый бутон. Нежные лепестки были плотно сомкнуты. Лишь в момент наступления Нового Года они расцветали, давая возможность каждому, кто присутствует на Зимнем Балу, получить один из фейских талантов. Причём, никаких ограничений не накладывалось.

– Ну, и долго вы обираетесь лентяйничать? Вас сюда пригласили залу к празднику в порядок приводить, а не изображать соляные столбы, – резкий голос ректора Онэриль вывел всех из затянувшегося ступора.

Тётушка Фермопена припахала всех: Кото Фей и Церберус Медноголовый украшали дерево яркими шёлковыми лентами. Миусси несла на своей спинке две зачарованные корзинки с сахарными фигурками и орехами в сияющей фольге. Магическая гирлянда с маленькими огоньками разных цветов, загадочно сияла в предрассветной мгле.

– Молодцы всё, особенно Церберус. Вы понимаете, что если бы не он, то мы бы в этом году остались без Тюльпанного Дерева, а по нашим поверьям, такое происшествие сулит неисчислимыми бедами Царству Фей? – Выражение ужаса, промелькнувшее на лицах присутствующих в зале, изрядно позабавило старую травницу. Проняло даже обычно спокойную Онэриль.

После того, как зал был полностью подготовлен к празднику, феи спешно разошлись по домам. Зевали всё так, что грозили вывихнуть себе челюсти. Бедная Кри постоянно клевала носом и пыталась прикорнуть в самых неподходящих местах. Наор, тихонько посмеиваясь, тряс девчонку за плечо и настойчиво тянул за собой.

– Ты совсем вымоталась, Кри, но это не повод ночевать на улице.

Цветочная феечка тяжко вздыхала и, не открывая глаз, шла, куда её вели. Наор довёл подопечную до столовой и заставил выпить кружку бодрящего травяного отвара и немного поесть.

– Так, а теперь пошли, я провожу тебя до дверей твоей комнаты. Тебе следует отоспаться, как и всем, кто всю ночь вкалывал на благо Академии. – Последние метры ему пришлось нести феечку на руках: ноги у неё уже подкашивались почти при каждом шаге.– Вот теперь и ты в курсе, чего стоит новогоднее веселье для тех, кого припахали на подготовку к новогодним торжествам.

Крисиг с трудом отперла дверь, ненадолго разлепив точно залитые свинцом веки, и отперла дверь. Торопливо поблагодарив за помощь, она юркнула в свою комнату и, задвинув засов, с трудом доковыляла до кровати и, даже не сняв сапог, рухнула на одеяло. Кото Фей, Миусси и Церберус вскоре засопели в унисон с хозяйкой.

Мили было откровенно скучно. Крисиг так и не появилась в столовой на завтраке. Девчонка, теряясь в догадках, куда запропастилась Цветочная Феечка, решила сходить в лавку, посмотреть, нельзя ли пополнить свою личную библиотеку магических книг.

В лавке эльфийского торговца редкими фолиантами Талисиэля было непривычно тихо. Сам он с кем-то спорил по магической связи, поэтому лишь коротко кивнул и улыбнулся, приветствуя постоянную покупательницу, которой он лично часто советовал ту или иную книгу. Тут её отвлёк шум падающих томов и шелест свитков.

– Не отвлекайтесь, айлэт Талисиэль, я посмотрю, что там стряслось и помогу этому неловкому посетителю поставить всё, как было. Заодно и выберу себе что-нибудь этакое почитать.

Милисандра увидела донельзя расстроенного белокурого фея с пронзительными голубыми глазами. Незнакомый паренёк с вышивкой рунами на рукаве форменной куртке, гласившей, что он учится на третьем курсе Академии, усердно потирал наливавшуюся лиловым на лбу солидную шишку, даже не пытаясь вырваться из книжного капкана.

– Не расстраивайся, моя тётка тоже постоянно ворчит, что мы с подругами – настоящее стихийное бедствие. Мы постоянно что-нибудь роняем, особенно когда носимся. Правда её лучше не злить, угостит метлой по спине от всего сердца. Один плюс – бытовая магия осваивается на раз-два, – Мили сделала несколько пассов, заставляя книги показать ей свою обложку и потом улететь на своё место.

Минут через пятнадцать от кавардака, устроенного пареньком, не осталось и следа. Феечка подала ему руку и помогла встать на ноги. Тот только беспомощно хлопал ресницами и продолжал потирать ставшую фиолетовой шишку на лбу.

– Мили, – представилась шустрая девчонка, заправляя прядь тёмных волос за ухо, из кармана форменной куртки высунулась заспанная и недовольная мордочка Кото Фея, и он недовольно заворчал, протестуя против того, что его так бесцеремонно разбудили.

– Ронар, – не остался в долгу он, – Фей Снежных Буранов.

– Редкая какая, повезло тебе, – попыталась подбодрить девчонка нового знакомого, – А я обычная Фея Грёз, – печально вздохнула она, – это моя основная специализация.

– Не вредничай, – Ронар проказливо улыбнулся, – вот от моего дара толку практического почти никакого, в отличие от твоего.

– Что ж ты у айлэта Талисиэля помощи не попросил? Он знает всё свои фолианты наперечёт.

– Спрашивал, не знает он, что можно использовать для номера с применением Магии Снежных Буранов и Льда. Да, и вообще, одному там не справиться, а со мной на Новогодний Бал вряд ли кто пойдёт, – Ронар печально вздохнул и совсем загрустил.

– Почему?

– Я три месяца назад попал в Конюшни за неуспеваемость.

– Любого может лень одолеть, – повела плечиком Милисандра. – Я тут недавно одно поисковое заклинание выучила, может быть, оно поможет тебе найти нужные фолианты. Хотя, не думаю, чтобы его кто-то использовал в таком качестве.

– И что это за плетение?

– Оно помогает находить утерянные или украденные предметы и находить людей.

– Мне бы и в голову такое не пришло! – Глаза Ронара стали совсем круглыми от удивления. – Помоги мне, пожалуйста.

Следующие десять склянок они развлекались тем, что гоняли ни в чём неповинные книжки в поисках интересного номера для выступления.

– Смотри, вот тут можно из снега и льда настоящие джунгли вырастить или ещё более причудливые растения и птиц или бабочек. Наверно, будет очень красиво.

– Мне такое не по зубам, тут надо ещё Магией Грёз владеть или чтобы подсобил кто-то с таким талантом, – Ронар с такой мольбой посмотрел на Феечку, что та не смогла отказать. – Если ты ещё никого не пригласила на праздник, может быть, согласишься с моей кандидатурой?

– Почему бы и нет, – кокетливо хлопнула ресницами Мили, – только давай номером займёмся завтра, а то мне ещё надо тётке помочь.

Айлэт Талисиэль церемонно поблагодарил феечку за помощь и посетовал, что в этот раз она ничего себе не подобрала. Ронар заплатил за парочку фолиантов в голубоватых обложках, и молодые люди покинули книжную лавку и разошлись по своим делам.

Церберусу надоело слушать тихое посапывание Крисиг, он вскочил на подоконник и выскользнул в приоткрытую форточку. В животике у него начинало бурчать, что не могло нравиться бравому забияке. Тут до его носа долетели аппетитные запахи пирожных с ореховой начинкой, которые Ронар и Мили купили в эльфийской кондитерской, девчонка не собиралась идти к тётке с пустыми руками, фей же просто предложил перекусить и выпить какао.

– Ну, вот мы и пришли. До завтра, Ронар, – попрощалась с новым приятелем Мили и исчезла за дверью, ведущей в жилой корпус Академии, где проживали студентки.

– До завтра, – весело отозвался паренёк, радуясь, что день, определённо удался. Впрочем, у капризной богини Удачи на этот счёт было своё собственное мнение, а чужое её мало волновало.

Голодный молниевый бельчонок спрыгнул фею на плечо и стал искать, а где же заветные орехи. К сожалению, ничего, кроме восхитительного запаха ему найти так и не удалось. Оскорблённый в лучших чувствах зверёныш возмущённо заверещал, укусил недруга за нос и, вырвав одну из книг из рук растерявшегося студента, быстро унёс ноги. Ронар пытался догнать воришку, да куда там: Церберус точно на крыльях летел, ловко лавируя между препятствиями и мастерски путая следы. Расстроенный фей вскоре отстал, потеряв проказника из вида. «Ну, погоди, вредная белка, я ещё надеру тебе наглые уши с кисточками, – мстительно подумал он и стал вспоминать подходящее случаю заклинание. К сожалению, ничего полезного в его арсенале не оказалось, и он был вынужден признать, что чтобы вернуть пропажу, придётся проглотить свою гордость и попросить помощи у новой знакомой.

Церберус легко вскарабкался на верхушку дуба и устроился в развилке. Удрав от погони в виде взбешённого кражей Фея, он стал обнюхивать добычу, а потом зашелестел страничками, пробегая глазками по цепочкам букв.

Проказник давно искал способ напакостить ректору Онэриль за то, что она постоянно выгоняла из своего кабинета, где на маленьком столике стояла заветная корзинка, в которой никогда не кончались орехи, причём там были не только лесные.

Уже начинало темнеть, когда громовой бельчонок нашёл, наконец, то самоё плетение и с довольным видом принялся его изучать. Зверёк тщательно выдал одному ему ведомую черёду свиста и щёлканья и пальнул в сторону окна, открытого в святая святых Академии, мерцающим голубовато-белым призрачным светом сгусток энергии.

Удовлетворённо присвистнув, он заставил фолиант уменьшиться до размеров маленького медальона и обзавестись цепочкой. Повесив занятную книжицу себе на шею, он пошёл проверить, не проснулась ли, наконец, его ленивая Цветочная Фея.

Ректору Онэриль так и не удалось заснуть. Странные события и несоответствия предвещали большие перемены. «Знать бы ещё, что предвещает весь этот кавардак», – едва слышно пробубнила она себе под нос, прикладывая амулет к входной двери и берясь за ручку. Происходящее пугало старую фею, она чувствовала, что вскоре ставший привычным мир разительно изменится.

Переступив порог Онэриль с удивлением обнаружила, что замёрзла. Вокруг возносились толстые стебли ледяных цветов и порхали морозные бабочки. Тоненькое шёлковое платье совсем не согревало удивлённую женщину, тут её левая нога поехала и она рухнула в сугроб на том месте, где стоял письменный стол, обернувшись каменной статуей.

Вся Академия гудела, как растревоженный медведем улей: впервые в жизни ректор Онэриль не явилась на пару. Студенты терялись в догадках, но с утра, оказывается, никто пропавшую Нериаяль Дар Онэриль не видел. Она даже на завтрак и обед не соизволила прийти. Тётушка Фермопена разбила преподавателей и старших студентов на поисковые отряды и сама возглавила один из них.

– Церберус, это твоих лапок дело? – строго посмотрев на питомца, прошептала Мили, заметив маленький фолиантик на шее у громового бельчонка.

Тот возмущённо заверещал и попытался удрать. Крисиг крепко ухватила его за пушистый хвост и сурово велела отвести туда, где он нашкодил. Обиженно шмыгнув носом и сделав печальные глазёнки, бельчонок безуспешно попытался давить на жалость. Что-то сердито пробурчав себе под нос, зверёныш повёл девчонок к кабинету ректорши и плюхнулся на пушистый задик прямо у незапертой двери, но внутрь не пустил.

– Он говорит, что колдовство сильное и так было бы, а с громовым светом вообще убойное. Туда может зайти и развеять чары только Фей Снежных Буранов. Вот засада, я не знаю, есть ли в Академии хоть кто-то с такой редкой специализацией… – в глазах Крисиг явственно читался страх, ведь чём дольше ректор находится под действием этого плетения, тем меньше шансов вернуть её к жизни.

– Нам повезло, я вчера познакомилась именно с таким парнем. Церберус, отдай мне украденный у Ронара фолиант. Надеюсь, он сможет нам помочь.

– А с чего решила, что этот твой Ронар полезет в заколдованный кабинет? Громовый свет наделяет магические плетения слишком сильными побочными эффектами и необычными свойствами.

– Я с ним обещала на Новогодний Бал сходить, а лишняя благодарность от ректора после отбывания наказания в Конюшнях за плохую успеваемость ему не помешает. Церберус, отдай, пожалуйста, книгу. Ты не должен был так поступать, ректор Онэриль может погибнуть… – Недовольно застрекотав, бельчонок выскочил через окно на макушку дуба и удрал. Он отказывался выручать из беды противную фею.

– Вот что с ним делать прикажешь? – Кри чуть не плакала от обиды.

– Громовые белки очень своенравны. Успокойся, Крисиг, у Ронара оставался ещё один фолиант, может быть, он сможет нам помочь, – попыталась успокоить подругу феечка грёз, и со всех ног помчалась в крыло Академии, где жили мальчишки.

Фей Снежных Буранов спокойно выслушал Мили и согласился помочь. На всякий случай он прихватил с собой томик, который покупал ещё вчера вместе с пропавшим фолиантом.

– Я постараюсь помочь, Милисандра, но ничего не обещаю. Третий курс всего лишь… – он печально вздохнул и припустил вслед за бледной от пережитых треволнений девчонкой.

Когда парочка проходила мимо дуба, росшего под окнами Онэриль, от ствола у нижней ветки отделилась огненно-рыжая фигурка с пушистым хвостом и звонко припечатала тяжёлым фолиантом фея по макушке, украсив её внушительной шишкой, которая росла прямо на глазах. Ронар только погрозил зверьку кулаком, но предпочёл не тратить время на то, чтобы воззвать к не существующей у Церберуса совести. Дорог был каждый миг. По лестнице они буквально взлетели, перепрыгивая через две, а то и три ступени.

Ронар, вытерев испарину со лба, и решительно взялся за ручку. Из-за двери сильно фонило громовой магией, но оконфузиться перёд восхищённо смотрящими на него девчонками он не мог. Тут Миусси появилась в сопровождении Наора. Рунный фей поймал парня за полу куртки и прошипел:

– И куда тебя несёт, бестолочь? Совсем голову потерял от зеленоглазой кокетки?

– Пусти, – прошипел Ронар и рванулся в тщетной попытке вырваться.

– Да погоди ты, торопыга безголовый! Другого Фея Снежных Буранов в ближайшие сутки нам найти вряд ли удастся, а часов через двенадцать заклятие станет необратимым. Я понимаю, чего тебя так несёт навстречу приключениям, но мне совсем не хочется, чтобы сегодня оплакивали сразу двух безвременно почивших фей…

Наор проигнорировал взбешённый вопль третьекурсника и, достав серебряное стило, стал неторопливо наносить на пол, косяк и дверь сложный рунный орнамент, сопровождая каждую проведённую сияющую линию словом, жестом или звуком. Спустя три склянки он удовлетворённо хмыкнул и самодовольно сказал.

– Вот теперь магия Громового Духа не причинит тебе вреда. Сейчас я ещё на тебя пару амулетов навешу и можешь отправляться геройствовать во славу юной Феи Грёз, – старшекурсник ободряюще хлопнул товарища по плечу и гостеприимно распахнул дверь, предварительно закутав девчонок в прихваченные тёплые плащи, – не хватало ещё вам простыть под Новый Год. От нас с Ронаром вам так просто избавиться не удастся.

Феечки синхронно повернули к насмешнику головы и, показав язык, стали с любопытством наблюдать, что же произойдёт дальше.

Произнеся заковыристое заклинание, Фей Снежных Буранов осторожно схлопнул ледяное великолепие и заключил его в хрустальном шаре, решив выпустить на сцене во время Новогоднего Бала. Усмирённое колдовство больше никому не могло причинить вреда. Прикасаться к окаменевшей ректорше было боязно, да и не владел он Магией Жизни.

– Заходите, я не знаю, что делать дальше. У меня нет соответствующего дара, чтобы вернуть её из небытия. – Ронар печально вздохнул и покосился на присмиревшую Мили. Девчонка усиленно морщила лобик, пытаясь вспомнить, кого следует позвать на помощь.

Ворча и ругаясь, Кото Фей настойчиво тянул тётушку Фермопену за белоснежный передник и что-то пытался втолковать бестолковой травнице. Его радужная шёрстка от огорчения стояла дыбом, а в глазах застыла такая тоска, что всех встречных пробирало до костей.

– Куда ты меня тащишь, негодник хвостатый? Мало на мою бедную голову несносного Церберуса, так ещё ты зачудил. Вот допроситесь, обоих метлой угощу!

Тут Милисандра радостно пискнув, утащила тётку внутрь и отпустила лишь около ледяной глыбы, которая ещё вчера была грозой всей Академии Онэриль.

– Вы ведь можете вернуть её к жизни? У вас же второй Дар позволяет?

– Ох, ты ж, горе луковое. Кому же ты, девонька, так насолила, что тебе такой подарочек преподнесли. Ну, Церберус, ну, прохвост хвостатый, твоё счастье, что нет времени сейчас прямо тебя искать. А то задала бы. Ишь, что удумал, рыжий злодей. Из-за каких-то орехов, чуть не погубил фею. Крисиг, потом вместе придумаем, как наказать это недоразумение с кисточками на ушах. Надеюсь, книгу он вернул Ронару?

– Вернул, правда, шишку поставил ещё одну. Но это всё мелочи, главное вовремя госпожу ректора расколдовать.

– Потом напомни, полечу. Крисиг, ты бы придумала, как урезонить этого безобразника, чай тут Академия, а не бесплатный балаган, – сердито проворчала старая фея.

– Не послушает он меня, – печально вздохнула цветочная феечка, – сколько раз уже пробовала с ним договориться, а всё никак не выходит.

– Не переживай, деточка, придумаем что-нибудь. Только вот о том, что тут Церберус порезвился, никому говорить не стоит. Он ещё слишком молод, чтобы понять, что не всякую обиду стоит так жестоко наказывать. Кстати, Феечки, вам письмо от Утар. Она на Новогодний Бал не одна приедет. Её навестить приехал друг, с которым она ещё в детстве дружила, Да вы помните, Торвард, Фей Праздничных Огней. Рыжий такой, конопатый и глаза фиолетовые и вечно смеются.

– Помним, – синхронно сначала скривились, а потом закатили глаза подружки, – это тот, который вам жаб в пунш напускал и мне под кровать целый выводок лесных полёвок подселил, – Крисиг недовольно насупилась, что-то про себя подсчитывая. – Надеюсь, он стал не таким противным, чем тот, каким я его помню.

– Если он остался хотя бы вполовину таким, то, встречаться с ним вредно для здоровья, – прошипела Мили, поддерживая Цветочную Феечку.

– Знаете, девоньки, не думаю, что он рискнёт с вами троими связываться. Вы даже совсем малявками умудрялись одерживать над ним верх и сразу ставить на место.

– Так-то оно так, – вздохнула Крисиг, – но заниматься подобной ерундой в свой первый Новогодний Бал мне не охота, – Мили одобрительно хмыкнула, поддерживая Кри, и пнула валявшуюся на полу ореховую скорлупку носком изящной туфельки.

Тётушка Фермопена с удивлением осознала, что всё её магические потуги пропали втуне. На лбу у старой феи выступила испарина, но ничего так и не изменилась: Онэриль так и осталась ледяной скорбной статуей.

– Да что же это такое? – взвыла Кри, – почему колдовство развеиваться не желает?

– Скорее всего, – коварно проронил Ронар, вспомнив посаженную фолиантом шишку, – это магия громового бельчонка основательно изменила первоначальное плетение. Крисиг, зови этого засранца, нам без него не обойтись.

Церберус появился далёко не сразу, у Цветочной Феечки от напряжения уже начинала раскалываться голова. Вопросительно пискнув, он обиженно повернулся к компании хвостом и демонстративно скрестил лапки на груди, всем своим видом показывая нежелание чувствовать в этой авантюре.

Феечки попробовали подлизаться к бельчонку, называя его всякими ласковыми сюсюкательными прозвищами, пытались погладить по пушистой спинке, но не преуспели.

– Да что с ним такое сегодня! – Ахнула Старая Фея. – А ну вышли все вон! Чем эти вертихвостки умудрились огорчить моего кистеухого героя?

Церберус бросил на старую фею подозрительный взгляд, но всё-таки повернулся к ней. Положа руку на сердце, громовые белки, особенно мужского пола, втайне были падки на грубую неприкрытую лесть, но тщательно скрывали эту свою особенность от окружающих. Видя, что дело на мази, женщина продолжила:

– Да кто ж посмел огорчить самого умного бельчонка в Старом Лесу? – каменное сердце прохвоста растаяло и потекло, как пчелиный воск в жаркий полдень. Вспрыгнув Фермопене на руки, он поудобнее устроился и разразился длинной стрекочущей тирадой, перемежая её оглушительным писком и свистом. Помогая себе в этом многотрудном деле отчаянными жестами и подёргиваниями кисточек на ушках, Церберус забыл, где сидит, и законы природы сделали своё подлое дело. Великий герой не смог удержать равновесие и с громким бряканьем шлёпнулся на пол. Старая фея сделала вид, что не заметила сей досадной оплошности и снова подняла его себе на руки, не забыв ласково почесать за левым ухом. Церберус довольно вздохнул и показал лапкой на дверь, за которой находилась выставленная в коридор компания. Скорчив рожицу, которая напомнила его хозяйку, бельчонок сделал жест, как будто бы что-то перелистывает, и, ударив себя кулачком в грудь, возмущённо заверещал.

– Ах, она, пакостница бессовестная! – Пожалела бедолагу женщина и погладила по спинке, чувствуя, как он успокаивается.

Заметив вороватые взгляды, которые бельчонок искоса бросал на огромный Морской Орех, царивший в корзинке на столике, старая фея подмигнула вымогателю и огласила условия контракта:

– А давай меняться, золотко моё?

Бельчонок оживился и вопросительно пискнул.

– Ты снимаешь своё сильномогучее заклинание с этой вертихвостки, – и она указала жестом на статую ректорши, – а взамен тут же получаешь Орех, а за обедом двойную порцию орехового кекса.

Церберус развёл лапки пошире, показывая всем своим видом, что порция должна быть минимум тройной или четверной, и согласно кивнул головой.

– Как скажешь, мой золотенький. Всё выполню в точности.

Подслушивающие за дверью девчонки только завистливо вздохнули, они тоже были без ума от орехового кекса старой феи.

Бельчонок проворно спрыгнул на пол, оббежал вокруг застывшей Онэриль, понюхал подол её заледеневшего платья, задрал пушистый хвостик и щедро опрыскал его. Пропищав что-то, напомнившее Фермопене древнее фейское присловье «Поделись праздничным пирогом даже с врагом твоим», юный заклинатель почесал лапкой затылок и принялся за дело. Отбарабанив положенную серию щелчков и свистов, он выпустил маленькую молнию, угодившую ректорше прямо в грудь напротив сердца, и с довольным видом отряхнул лапки. Не обращая внимания на происходившее в кабинете далее, Церберус одним прыжком взлетел на хлипкий столик и сграбастал вожделенный гонорар, не забыв набить защёчные мешки лесными орехами, всём видом показывая, что за ударный труд ему положена хоть какая-никакая премия.

Покончив с решением этого жизненно важного вопроса, громовой бельчонок примостился у старой феи на плече и сделал приглашающий жест: «Ну, кого ждём? Расколдовывай уже свою вредную жадину. Теперь всё получится, не боись». Фермопена снова принялась за дело, на этот раз плетение формировалось как надо, не встречая магических преград.

– Что случилось с моим кабинетом? – Хватаясь за голову, взвыла ректор, поскользнувшись на ледяном полу и приложившись локтем о бывший письменный стол.

– Не знаю, Онэриль, кто-то неудачно пошутил с неизвестным мне заклятьем, – старая фея помогла женщине подняться. Рабочая комната стала быстро возвращаться к привычному виду, даже луж от пропавшего льда нигде не было видно.

– Какое свинство! – Нериаяль Дар Онэриль даже громко зашипела: горячий чай, заботливо поданный старой подругой, превратился в сплошной лёд. – Узнаю, кто так нашкодил, одними Конюшнями не отделается! Отчислю…

– Ты попроси Милисандру, чтобы она исполнила твоё желание избавиться от этого любопытного побочного эффекта. Боюсь, сам по себе он никогда не пропадёт…

– Я? Просить сопливую студентку? Пена, ты что, переработала на своём хуторе? Я – ректор, а не челобитчица. Пусть только попробует напортачить, её не спасёт даже тот факт, что вы в родстве! – У Феи начиналась роскошная истерика, в таких случаях спорить с Онэриль не решился бы даже оркский воин или шаман.

– Успокойся, Нери, не стоит так нервничать. Мили с удовольствием поможет тебе избавиться от этого досадного побочного эффекта.

– Надеюсь, у неё всё получится, иначе я буду очень недовольна вами обеими! – прошипела ректор и стрелой вылетела за дверь.

В коридоре тут же воцарилась гробовая тишина, а потом чистый голосок Милисандры нараспев произнёс одно из базовых заклинаний Исправления Последствий, и через несколько минут Онэриль поблагодарила девчонку за помощь и послышались её удаляющиеся шаги.

– Церберус, солнышко моё. Я бы настоятельно тебе порекомендовала пока окопаться в комнате Крисиг и не попадаться ректору на глаза. Если она почует, кто виноват в её бедах, проблемы будут не только у тебя и твоей милой хозяйки. Бери свой морской орех и постарайся носа за дверь не высовывать до самого Новогоднего Бала.

Бельчонок торопиться не желал, он обхватил заслуженный трофей всеми четырьмя лапками и попытался прокусить волосатую твёрдую скорлупу.

– Церберус, сокровище моё, тебе уже давно пора домой, – что-то в тоне Фермопены заставило рыжего безобразника подчиниться и покинуть многострадальный ректорский кабинет.

Бельчонок проник в комнату хозяйки обычным способом: через форточку. Благо, она была такая большая, что пролез и вожделенный трофей. Правда с приземлением Церберус чуть не рассчитал и с протестующим писком сверзился на пол, а морской орех ещё и крепко приложил его по животику.

Проказник сердито застрекотал и попытался укусить волосатую скорлупу, но не тут-то было. Острые зубки только скользнули по коричневой поверхности, да пару «шерстинок» застряли в алчущей вкусного ядра пасти. Церберус негодовал, ещё ни разу в жизни его так не унижали.

Оглядевшись, бельчонок увидел на полу камень, которым Крисиг подпирала колченогий табурет. Победно пискнув, он со всей силы ударил упрямым орехом о поверхность, уже предвкушая заслуженную победу. Упрямый морской орех и не думал сдаваться: он мягко спружинил и ударил надоедливого зверька прямо в лоб, а потом раздался грохот: неустойчивое сооружение упало в опасной близости от пушистого хвоста.

Выдав гневную тираду, Церберус вцепился лапками в отвалившуюся ножку и, издавая стрекочущие звуки, со всей силой ударил противника. Палка отскочила, припечатав проказника по лбу, а «волосатое чудовище» укатилось под кровать цветочной феечки.

На этом злоключения громового бельчонка и не думали заканчиваться. Кри с детства до дрожи в коленках боялась серых грызунов после того, как Торвард, Фей Праздничных Огней, подселил под её кровать целый выводок полёвок. Маленькая девчушка перепугалась до полусмерти, и с тех несчастливых времён у неё появилась неприятная для многих привычка заполнять подкроватное пространство разного рода мышеловками.

Бедный Церберус сначала наглотался пыли, которая скопилась в самом дальнем углу, куда и укатился злополучный волшебный плод с острова с далёкого и таинственного юга. Потом события начали набирать обороты. Раздались два громких щёлка, и бельчонок почувствовал, как его роскошный хвост защемила стальная пластина. Он возмущённо пискнул и попытался вырваться, но тут обе его задние лапки оказались в плену. Пытаясь вырваться из стальных объятий, громовой бельчонок задевал всё новые и новые устройства, превращаясь в причудливое подобие дикобраза. Вскоре их вес надёжно припечатал его к пыльному полу, лишая последней надежды добраться до нахального волосатого беглеца.

– Церберус, ты тут? – голос любимой Кри вывел пушистого охотника за орехами из ступора, в ответ прозвучал жалобный писк.

Хозяйке пришлось долго отряхивать питомца, который стал серым от пыли и паутины, от которых даже с помощью бытовой магии никогда до конца избавиться не удавалось ещё никому. На то, чтобы вызволить бедного узника из объятий мышеловок ушли два часа трудов не только цветочной феечки, но и Наора. Достать морской орех удалось, только сдвинув кровать Крисиг. Велев скорлупе распасться на две равные половинки, она поставила обе перед жертвой обстоятельств, который ласково ткнувшись носом в руку девчонки, жадно вылакал похожую на молоко жидкость и деловито обгрыз сочную мякоть.

– Кри, боюсь, табурет придётся выбросить. Восстановить его невозможно даже с помощью рунной магии, – расстроенно вынес свой окончательный вердикт Наор.

– Не страшно, давно пора было купить новый, пока кто-нибудь сильно не расшибся, навернувшись с этого колченого уродца. Не переживай.

– Первый раз вижу, чтобы морской орех пытались вскрыть посредством табуретки. – Дружный хохот фей заставил Церберуса перестать рефлексировать и запустить в насмешников обломком дерева от ножки.

– Нет, ну вот надо же было до такого додуматься, – не унимался Наор, – Кому скажи – подумают, что я их разыграть пытаюсь.

– Церберус, сегодня ты сам себя превзошёл! – Рассмеялась девчушка, гладя негодника по рыжей спинке. Бельчонок печально вздохнул, многочисленные ссадины и ушибы изрядно отравляли ему жизнь. Миусси и Кото Фей ласково успокаивали приятеля и пытались зализать ранки.

Торвард, Фей Праздничных Огней, который когда-то и подселил под кровать Кри целый выводок полёвок, совсем не напоминал того рыжего сорванца с тёмно-зелёными глазами, образ которого хранила память цветочной феечки. Волосы его стали ещё темнее и были больше похоже на бронзу, чём на морковку. Непривычное высокомерие сквозило в каждом жесте и взгляде.

– Добрый день, – церемонно поклонился он подругам Утар и их спутникам, – Торвард Рейнер к вашим услугам. Госпожа Утар приняла моё предложение сопровождать её на Новогодний Бал в этом году.

– Добрый.– Пробубнил Наор. По его голосу было ясно без слов, что сказанное является всего лишь данью вежливости, и не более того.

– Утар, нам надо отрепетировать наш номер, пойдём, дорогая, – Утти судорожно вздохнула и как привязанная пошла за высокомерным феем.

– Знаете, ребята, тот Торвард, которого я помню, мне как-то больше нравится, – сказала Цветочная Феечка, пнув ни в чём не повинную лавку, на которой студенты частенько коротали время перемен.

– Что этот хлыщ сделал с Ути? – в глазах Мили показались слёзы, – она даже не сделала попытки рассказать нам, как провела две недели дома.

– Да всё и так ясно, – зло прошипела Кри, сжимая кулачки, – но мне очень хочется одному козлу поставить по фингалу под бесстыжие зенки.

– Зачем же так не по фейски? Мы сыграем тоньше. Ребята, вы мне поможете? – Наор увёл друзей в свою комнату и поставил защитный полог, чтобы никто не раскрыл их коварный план.

С Утар явно было что-то совсем не так. Плотно закрыв дверь и нарисовав на её поверхности, стенах и полу цепочки мелких рун.

– Дамы вы не в курсе, какая вторая специализация у этого столичного хлыща?

Мили и Кри синхронно отрицательно помотали головами. Ронар беззвучно шевелил губами, точно что-то просчитывая. Фей Снежных Буранов славился среди сокурсников именно способностью моментально ухватывать мелочи и самую суть самых невероятных событий:

– Знаешь что, Наор, у Феи Серых туманов на руке был странный браслет с какими-то значками, я ничего подобного никогда не видел. А ещё она в кулачке снимала амулет или кулон.

– Чтобы Утар нацепила что-то на шею? Она этого терпеть не может, – глаза у Мили стали круглыми от удивления, – да и браслеты у фей не в ходу, особенно рунные, они мешают феячить без помех.

– Кто из вас может подловить Утар и заболтать её так, чтобы я смог рассмотреть украшение? Кулон бы тоже, желательно. В разделе рунной магии есть несколько сотен заклинаний, которые относятся к категории запретных. Зачаровывание плохо сказывается на обеих сторонах, поэтому признано недопустимой формой воздействия.

– Лучше, если это буду я, – авторитетно обронила Милисандра, – они оба считают меня слишком легкомысленной и недалёкой, потому даже Торвард не станет таиться. Вот с Кри такой номер не пройдёт: они на дух друг друга не переносят.

– Тогда ты сейчас разыщешь Утар, и всё выяснишь. Мили, это всё очень некрасиво выглядит, а если мои подозрения окажутся верны, то у Торварда будут крупные неприятности.

Милисандра долго сидела в зарослях орешника, ожидая пока Фей Праздничных Огней оставит подругу без присмотра и, словно случайно мимо проходила и подошла просто поздороваться.

– Ути, Торвард совсем не такой стал, каким я его помню, а совсем взрослый, красивый и важный, – восхищённо пропела феечка грёз, украдкой наблюдая за девчонкой, которая так неприятно изменилась всего за пару седьмиц.

– Он служит при королёвском дворе, – защебетала феечка серых туманов, – смотри, что он мне подарил? – и она раскрыла ладонь, показывая странного вида медальон из тёмного янтаря, по поверхности которого змеились какие-то незнакомые письмена.

– Какая прелесть! – Мили специально добилась, чтобы в её голосе проскользнули завистливые нотки, рассч1т оказался верен, Утти похвасталась и массивным амулетом из чёрного камня с багровыми прожилками. На его поверхности были похожие символы, и даже удалось учуять древнюю магию, – «эта вещь очень древняя, и мне не нравится ощущение опасности, которое поднимается в моей душе всякий раз, когда я даже просто смотрю на него. Надеюсь, Наор успел всё рассмотреть, а то если Торвард меня тут застукает, он может заподозрить неладное, а нам этого совсем и не надо». – Подумала феечка и тут заметила, что Ронар делает ей отчаянные знаки, подзывая к себе.

Утар вообще как-то странно на всё реагировала и почти не обращала никакого внимания на подругу. Зрачки её серых глаз были ненормально расширены, а дыхание слишком поверхностно.

– Ой, – испуганно пискнула, – я совсем забыла, что мне ещё сегодня надо тётушке Фермопене помочь с зельями. Сама знаешь, со студенческими проказами хлопот так много, что просто с ума сойти можно. Увидимся позже, Утти, – уже убегая, выпалила Мили и торопливо умчалась в сторону Академии.

Феечка Грёз, бросив испуганный взгляд потемневших зелёных глаз, заправила за ухо прядь тёмно-каштановых волос и взяла лист пергамента и стило, которые протянул ей Наор. Времени на переживания у неё сейчас не было: надо скорее зарисовать всё цепочки, которые она успела рассмотреть, чтобы понять, что же случилось с Утар. Мили кусала губы, чтобы не заплакать: слёзы могли испортить надписи, а этого допустить было никак нельзя. Дара Рунной Магии у неё не было, поэтому память быстро сотрёт то, что для хозяйки не имеет почти никакого значения.

Наор весь подобрался, пробуждая свой весьма капризный и своенравный основной фейский Дар, ожидая данных для последующего всестороннего анализа.

– Начну с первой вещицы, которую мне Утти изволила показать, – сердито засопела Мили, стараясь, всё же, не разреветься, как форменная дура, – Это был весьма странного вида медальон из тёмного янтаря. Похож он был на листья вороньего глаза, даже как ягодка круглая бусина в центре предусмотрена. По поверхности вот такие цепочки рун, сияющих багровым светом. Лично мне такие письмена совершенно незнакомы.

– Плохо, Утар влипла в неприятную историю. Это Приворотный Танар, их уже и делать-то разучились. Нам говорили, что почти всё подобные «раритеты» были уничтожены по приказу правящей чёты Королевства Фей ещё две тысячи лёт тому назад. Где Торвард его только умудрился откопать? – Наор беззвучно шевелил губами, пытаясь прочитать надпись правильно, наконец, он удовлетворённо хмыкнул, чувствуя, что руны признали в нём Мастера и готовы подчиняться его воле.

– Это ещё не всё, – девчонку начинало мелко потряхивать от ужаса, но когда друзья попробовали к ней приблизиться, лишь отрицательно покачала головой и взяла в руки второй лист, – потом, сейчас не время. Массивный амулет из чёрного камня с багровыми прожилками так фонил колдовством, что я боялась, что прямо там, в обморок и грохнусь, на радость Торварду. На его поверхности были похожие символы, и даже мне удалось учуять древнюю магию, хотя Дара Рун у меня нет и следа.

– Ворал, Амулет Принуждения, – схватился за голову Ронар, – Про такую штуку в моём роду до сих пор такие истории рассказывают, что волосы на голове дыбом становятся. Такие древние мастера-чернокнижники одевали на своих рабов. Любое живое существо будет слепо обожать его владельца, он, напрочь, отключает силу воли у носителя.

– А ещё она как не живая, зрачки расширены и дыхание такое поверхностное, что я временами даже сомневалась, дышит ли она вообще.

– Это побочный эффект от совместного воздействия амулета и медальона. А ещё я заметила у Утти на левой руке ремешок из чёрной замши, там янтарными бусинами тоже были вышиты цепочки рун, – трясясь от ужаса, Мили заставила себя воспроизвести надпись из мелких значков.

– Придётся обращаться за помощью, – насупился Наор, – это и правда ужасная вещь, это Ремешок Судьбы. Интересно, как давно она его носит? Надо выяснить точно. Если больше месяца, то дело плохо, Торвард будет иметь полную власть над наивной феечкой. Тут даже старые феи уже ничем не смогут помочь этой бедовой девчонке.

– Ректор Онэриль – приходится Утар тёткой. К тому же, она ещё не оправилась от выходки Церберуса. Нам лучше обратиться за помощью к тётушке Фермопене. Она с подобными вещами, наверняка, сталкивалась и сможет, как минимум, дать нам дельный совет. В данном случае, родственные узы будут играть Торварду на руку. Мили, я попробую узнать, что за связывающие заклятия держат Фею Серых Туманов в плену, а ты и Ронар бегите за помощью. Нам не стоит ходить по одиночке, этот мерзкий интриган мог заподозрить неладное. Так ему будет сложнее с нами справиться.

Тётушка Фермопена, пригласив племянницу и её друга в свой кабинет, велела им присесть. Почти сразу она активировала дополнительные защитные контуры, выпустив заклинание из чёток, с которыми никогда не расставалась и терпеливо выслушала всё, что молодым феям удалось выведать.

– Мда, а я всё голову ломаю, с чего мне так противен этот придворный щёголь. Вон оно как повернулось-то дело для малышки Утар. Наор прав, Онэриль не стоит об этом знать, пока мы не вытащим эту дурёху из капкана, в который она угодила. Видать, больно лакомым показалось приданое девчонки этому прохвосту, да и породниться с ректором Академии тоже не грех никому… В общем, так, Мили, Ремешок Судьбы надо снять как можно скорее, я тебе амулет дам, чтобы его чары на тебя не подействовали и не велели Утти сопротивляться. Сделать это лучше всего на Новогоднем Балу, который состоится завтра. Всякое копошение вокруг этой парочки лучше пока прекратить, не дай бог спугнём этого пакостника. После их выступления с праздничными огнями ты, детка, отзовёшь вертихвостку в сторону, сказав, что у неё причёска растрепалась и надо бы переплести волосы. Околдованная такой магией, она воспримет не совершённый внешний вид, как катастрофу. В твоей комнате тебя будем ждать я и Кри. Потом, когда заменим настоящий на подделку, вернём бедняжку Торварду, а вы с Ронаром исполните своё праздничное волшебство. Потом Наору надо отвлечь прохвоста, чтобы Стражи смогли его застать врасплох и связать. Причём увести пленника надо так, чтобы не испортить праздника. Когда мы снимем амулет и медальон, Утти провалится в глубокий сон недели на две. Её надо будет отнести к целителям и поставить несколько кругов защиты. Просто так такую добычу никто не отдаст. Нам надо предусмотреть всё возможные ходы противника.

На этом «заговорщики» и разошлись по своим делам. Эта новогодняя ночь обещала быть весьма занятной и непредсказуемой.

Утро перед самой длинной ночью в году, когда в Царстве Фей принято отмечать наступление Нового Года, оказалось пронзительно стылым. Мили с трудом заставила себя вылезти из-под одеяла. Печурка давно остыла, а ветер быстро унёс из комнатки остатки тепла.

– Бррр, – клацая зубами, феечка грёз подбросила дров и разожгла огонь, добавив хитрое заклинание, которое заставило воздух в её спаленке нагреться до приятной температуры.

В дверь деликатно постучали. Любопытная Талли тут же проснулась, запрыгнула хозяйке на плечо и издала мелодичную вопросительную трель.

– Мили, открывай скорее, хватит спать! – ворчливый голос тётушки Фермопены выдавал, что женщина очень спешила и слегка запыхалась от быстрого бега.

– Я уже встала, – девчонка открыла дверь и впустила старшую родственницу, – Что случилось?

– Всю ночь не могла уснуть, – пожаловалась старая фея. – Всё думала, как нам вытащить Утар из передряги, в которую она умудрилась попасть. После того, как они исполнят свой номер, Торвард будет обязан выйти на кафедру и поздравить всех присутствующих. Ваша подруга останется без присмотра. Надо будет увести её в кладовую и постараться снять в первую очередь браслет, но так, чтобы этот паршивец ничего не заметил. То есть, надо подменить его качественной иллюзией.

– У меня с ними совсем плохо, не моё это умение, – тяжело вздохнула Мили, – Ронар сумеет, это его второй по силе Фейский Дар. Ты должна отвлечь Торварда, чтобы мы смогли незаметно вернуть его спутницу в бальный зал Академии.

– Неужели он обратит на меня внимание? – в зелёных глаза девчушки пульсировал страх, она с детства побаивалась этого прожжённого интригана и злого шутника.

– Кроме тебя никто не поможет Утти, Торвард считает тебя легкомысленной сопливой Феечкой, у которой в голове только ветер и свищет. Ты научилась ловко прятаться за образом девочки, которая ничем кроме создания грёз не интересуется. Даже Онэриль не очень довольна, что её племянница водится с тобой. Я не стала разубеждать ректоршу, она тоже должна усвоить свой урок. Феи Грёз тем и опасны, что их недооценивают даже сородичи. Уж я-то это знаю, не первую сотню лёт живу на свете.

– А если мне удастся умыкнуть её до Бала, то всё образуется, но придётся скрывать очень старательно, что чары сползли с Утар.

– По-хорошему, лучше не портить никому праздник, ну, а как выйдет, скоро узнаём. Я пойду, предупрежу остальных, а ты разыщи нашу Зачарованную Красавишну.

– Я боюсь одна идти, мало ли что взбредёт этому ненормальному в дурную башку, – голос Мили упал до едва слышного шёпота.

– Так никто и не говорит, что тебя не подстрахуют. Церберус уже разбудил Кри, Наора и Ронара. Вы можете на глазах у всех с ней поцапаться, вот и попроси Утар помочь тебе затянуть шнуровку на костюме. Она на спине, а магией пользоваться строго запрещено. Торвард очень самолюбив, ваши кавалеры вполне могут поспорить с ним, с чего это он носиться вздумал с такой бледной молью как феечка серых туманов.

– Ой, он же и на дуэль может вызвать.

– Не посмеет. У него рыльце слишком сильно в пушку, дорогуша. А теперь довольно пустой болтовни, одевайся и марш, берись уже за дело.

Мили быстро накинула тёплый плащ и сунула ноги в вязаных носочках в коротенькие сапожки. Троица уже поджидала девчонку в коридоре, а Церберус с важным видом что-то вещал Кри на ушко.

– Он знает, где Утар и противный придворный. Если поторопимся, то застанем их в ювелирной лавке Авиуса.

– Хммм, а парень-то решил взяться за дело серьёзно, – в голосе Наора прозвучало неприкрытое беспокойство, – этот ювелир создаёт свои шедевры для Королевы и двора. Цены там далёко не каждому по карману.

Тётушка Фермопена, окружив маленькую копанию Пологом Безмолвия, быстро рассказала детали придуманного ею плана.

– Вам всё понятно? – голубые глаза бывшего ректора Академии были холодны как две льдинки.

Молодёжь уверила наставницу, что им всё понятно и быстро отправилась восвояси.

– Ронар, помнишь, я тебе рассказывал про Огненный Амулет в виде дракона? Ты представляешь, старый Каор решил его-таки продать. Жаль, у меня нет и следа Даров этой ветки.

====

– Был бы он ледяной, помчался бы к торговцу раритетами и не пожалел бы никаких денег. Такой раритет, жаль, мне он тоже без надобности.

– Дорогая, – Торвард церемонно поклонился спутнице, – нам не помешает эта занятная вещица. Ты пока выбери, что захочешь, я мигом обернусь, – поцеловав Утар руку, зловредный Фей быстро помчался по извилистой улочке в сторону лавки почтенного Ларона.

Мили осторожно подошла к подруге детства и восторженно пропела:

– Утти, посмотри какой браслетик! – девчонка захлопала огромными зелёными глазищами и, ткнув пальчиком в тонкое ажурное плетение с инкрустацией из янтаря глубокого медового цвета, печально вздохнула. Она с удивлением заметила, что феечка серых туманов никак не отреагировала на её восклицание: «Оооо, как всё запущено! С этим пора уже что-то делать, пока не стало совсем поздно», – Эртэ Дертэ, а можно мне примерить вот тот браслетик?

Фей-ювелир по-доброму усмехнулся и протянул девчушке изящную вещицу.

– Утти, он тебе пойдёт больше, давай просмотрим права ли я, а?

– Он мне не нравится, – упёрлась Утар и попыталась вырвать руку из цепких пальцев подруги, но не тут-то было.

– Мили, я тебя еле нашёл. Ректор Онэриль передала, что мы сегодня будем выступать первыми, а не самыми последними. Доброго тебе дня, Фея Серых Туманов. – Школяр Ронар галантно поклонился. – Да, кстати, Милька, там Церберус снова учинил Крисиг скандал. Он хочет выступать в нашем номере ассистентом и непременно в длинном зелёном плаще. Представляешь, этот поганец попытался скроить обновку из любимого выходного платья Кри. Раздобыл где-то ножницы для стрижки овец, банку с заживляющим зельем для скота цвета молодой травы и был пойман за хвост, когда собирался перерезать первую лямочку. И пока Крисиг с ним боролась за право обладать ножницами, он хвостом столкнул ей склянку на ноги. Так что теперь она до колен напоминает поросль молодой осоки. Тётушка Фермопена пытается отмыть это безобразие до натурального цвета мелким речным песком и на всё корки ругает громового заразу.

– Ох, намучается она с ним. Вроде взрослый совсем, а за ум никак не желает браться. Бедная Кри, – фальшиво посочувствовала Цветочной Фее Мили. – Смотри, я подобрала браслет к наряду Утти, а она примерить стесняется.

– Кто? Я? Да с чего ты взяла, зазнайка? – когда девчонка отвлеклась на красивую вещицу, Ронар прошептал заклинание обмена и с руки туманной феечки пропал злополучный рунный ремешок, вместо него на руке обосновалась иллюзия. Сам же злополучный оригинал покоился в глубине левого кармана штанов Фея и неприятно щипал бедро сквозь ткань колючими разрядами. – Ладно, сударыни, у вашего покорного слуги осталось ещё несколько невыполненных дел, поэтому я поспешу, не то по шее получу, и подвиг свой не совершу! – Он снова галантно раскланялся и торопливо исчез за звякнувшей медным колокольчиком дверью.

– А ты ему определённо нравишься, Милька! – Не преминула подколоть подружку Утар. – А, небось, уже угощал тебя жареным миндалём в леденцовой глазури.

– А тебе что, завидно, госпожа Фея Серых Туманов? Вот и завидуйте себе молча, – и Мили издевательски вывалила язык на бок и закатила смеющиеся глаза. Скучающий за прилавком торговец сделал вид, что не замечает выходок не в меру расшалившихся стервочек.

Тут дверь снова со звоном распахнулась, и в лавку с шумом и пыхтением ввалился Торвард. От его прилизанно-напомаженной физиономии разило таким тошнотворным приличием, что Мили торопливо отвернулась и даже сплюнула на пол, прошептав тихонько: «Касторка в соплях, а не парень».

К слову сказать, среди мужского населения Академии у юного Торварда было весьма обидное прозвище, которое начиналось словами Лакированное баранье и заканчивалось слогом цо. Парни всячески старались подшутить над его прилизанным видом и приторными манерами. Встречали его издевательским хохотом и выкриками: «Блеющая Жаба идёт». Правда, дальше этого дело не доходило, так как отец этого студента был волостным старшиной и сполна отсыпал звонкую монету в карманы ректора Онэриль.

– Ну, что ты выбрала себе подарок, дражайшая Утар? – и Торвард, схватив холодными пальцами ладошку Туманной Феечки, с громким чмоканьем припал к ней губами.

– Мне понравился это браслет, – в серых глазах девчонки было столько обожания и покорности, что Мили аж перекосило от отвращения.

Она поспешно отвернулась и пробурчала едва слышно:

– Меня сейчас стошнит. Вот никогда бы не подумала, что Утти предпочитает бараньи фрукты…», – тут она осеклась и бросила опасливый взгляд в сторону парочки.

Беспокоилась она зря. Чтобы дополнить сложившуюся картину, отметим, что они сильно смахивали на персонажей из простонародной песенки «Очарованная овца».

– Эй, почтенный, сколько там с нас? – Жеманно проблеял Торвард.

– Восемнадцать эрвинов, – голос торговца был холодным и скользким как агатовое ожерелье.

– Могли бы пятёрочку и скостить, – пробубнил вполголоса юный кавалер, скаредно отсчитывая увесистые серебряные монеты.

После того, как парочка церемонно покинула лавку, хозяин заведения проворчал:

– Да я бы сам заплатил твоему отцу пятьсот золотых цэрлатов, лишь бы он тебя не зачинал! Ну, и ужасная баба, наверно была, которая его рожала или господин волостной староста согрешил с садовой жабой, надувая её своим инструментом?

Фея Грёз не выдержала и тихонько захихикала, видимо, представив сей увлекательный процесс во всей красе.

– Эртэ Дертэ, не могли бы вы мне помочь?

– И что нужно прекрасной тьене?

– Ну, что-нибудь этакое, – невразумительно пропищала Милисандра, пытаясь с помощью пальчиков внести ясность.

– Ага, понятно, – догадливо хмыкнул торговец, – и денег, стало быть, у вас столько же, – и он скопировал жест феечки.

Девчонка порозовела и стала смущённо ковырять носком туфельки половицы. Торговец, кряхтя, полез под прилавок и что-то там довольно долго искал под незлобивое ворчание, что, дескать, молодые тьены совсем потеряли совесть и вздумали издеваться над пожилым эртэ, заставляя его вытирать коленками всю пыль с пола. Наконец, он снова появился и высыпал на него с полдюжины разных безделушек. Феечка радостно пискнула и принялась увлечённо рассматривать выложенное богатство, среди которого было: две пары оловянных серёжек с зелёными и голубыми камешками, три или четыре бронзовых витых браслета, украшенных гравировкой и столько же разнообразных колечек. Мили с горящими от восторга глазами принялась примерять то одно, то другое, не в силах справиться с душившей её тётей жабой. До Новогоднего Бала оставалось всё меньше и меньше времени. Вспомнив об этом, Феечка Грёз печально вздохнула, и ей пришлось сделать выбор. Она отложила в сторону серьги с зелёными камушками и браслет орочьей работы, похожий на обнявшую четырьмя лапками запястье бронзовую лягушку.

– И сколько это будет стоить, эртэ? – девчушка постаралась придать голосу независимость, но получилось весьма неубедительно.

– Для тьены, похожей на испуганного мышонка, всего, – и он сделал многозначительную паузу, во время которой душа у Мили ушла в пятки. – Только двадцать, – торговец снова затих, хитро поглядывая на побледневшую покупательницу.

Феечка заметно пригорюнилась, ведь у неё в кошельке было всего три бронзовых полуэрвина. Всё, что осталось от весьма скромных средств, которые тётушка Фермопена по доброте душевной изредка подбрасывала племяннице. Аппетит у этой девчонки был сравним с проглотом Церберусом. Там пара коржиков, тут кексик с фруктовым соком, а ещё учебные принадлежности и эльфийский леденец по выходным… Тут Мили совсем повесила нос, в очередной раз клятвенно обещая себе отказаться от дорогущих эльфийских леденцов.

Продавец, выдержав положенную в таких случаях паузу, важно продолжил:

– Железных грошей. – Улыбнулся он, видя, как верещащая от счастья малявка носится по лавке.

Купив украшения, Фея Грёз гордо выложила на прилавок последнюю бронзовую монету, которая у неё ещё оставалась. Два железных гроша сдачи со звоном легли на поверхность из морёного дуба.

– Счастливых вам зелёных веников, тьена Милисандра, – пожелал на прощание старый ювелир.

Девчушка вежливо поблагодарила мужчину и умчалась приводить себя в порядок к празднику. Конечно, её браслет был не в пример дешевле, чем у Утар, но она купила его сама, чем могла по праву гордиться, как и изящными серёжками.

Мили переоделась в платье, привела в порядок волосы и сунула ножки в изящные зелёные туфельки. Красивая полупрозрачная маска из веточек папоротника, украшенная огненными звёздочками мелких цветочков полностью преобразили её лицо. Через несколько минут в дверь раздался настойчивый стук:

– Ты готова?

– Заходи, Ронар. Боязно как-то, не хотелось бы оконфузиться. – Она нервно хихикнула и спрятала глаза. В первый раз выходить на сцену ей было по-настоящему страшновато.

– И как Утти умудрилась попасть в такую скверную историю?

– А чего тут гадать-то? – Ронар пожал плечами. – Вестимо, что любая девушка, при одевании на неё амулетов, начинённых приворотной магией, становится мягкой, как сливочное масло, когда тётка Фермопена печёт пироги.

– На Утти сейчас противно смотреть. Мало того, что связалась с Бараньим Яйцом, так и сама стала блеять. Ей бы ещё поводок и колокольчик на шею, – и Мили скорчила зверскую гримасу.

Ронар плюхнулся на один из трёх стульев, который жалобно заскрипел под его весом. Пока Мили упоённо вертелась перёд зеркалом, фей развлекался тем, что запустив блуждающий огонёк, пытался им дёрнуть девчонку за ухо. Та досадливо отмахивалась и в ответ пыталась выдернуть из-под него постамент. Спустя некоторое время случилось то, что должно было произойти. Рассохшаяся мебель не выдержала, и у стула отломилась правая передняя ножка. Жалобно скрипнув, седалище юного Фея повиновалось законам природы, и он полетел на пол.

– Милька, зараза! Я же испачкаю свой новенький плащ! – С негодующим воплем Ронар вскочил на ноги и принялся торопливо отряхивать обновку. – Я же за него три эрвина выложил! – воскликнул Фей.

– Ну, что, пошли? Пора уже. – Осторожно поинтересовался парнишка, опасаясь новой каверзы со стороны вредной девчонки.

Мили ещё раз оправила оборки платья и причёску и опустила на лицо изящную маску. Её пальцы нервно подрагивали. Сильные руки Ронара крепко обняли Мильку за плечи.

– Вы просто великолепны, феечка Грёз!

Извечное мужское заклинание и на этот раз сработало безукоризненно. Девчонка приосанилась и автоматически задрала нос кверху.

– Ах, да, чуть не забыл. Это тебе, – фей покопался в складках плаща и выудил оттуда полупрозрачный веер с растительным орнаментом, – мне кажется, он прекрасно подойдёт к твоему новогоднему костюму.

Мили восхищённо запищала и принялась рассматривать подарок со всех сторон. Оторвавшись от изящной вещицы, он звонко чмокнула Ронара в щёку и упрыгала за дверь.

Тюльпанное дерево испускало радужное свечение, которое придавало обычной бальной зале фантастический вид. Мили так и застыла, восхищённо хлопая ресницами и не в силах отвести взгляд. Маленькие крылатые девушки, которых принесла из Мира Мечтаний Кри, тоже подпали под праздничную атмосферу и яркими стрекозками вились у полупрозрачных бутонов.

– Какая красота! – Прошептала девчушка, но ей пришлось выйти из благоговейного ступора. До выступления оставались считаные мгновения.

Ректор Онэриль, затянутая в тёмно-синее с зелёными травяными узорами бархатное платье, поднялась на кафедру, негромко откашлялась и обратилась к присутствующим.

– Любезные мои дариольчики, от всей души поздравляю вас с праздником Зелёных Веников, окончанием первого семестра и тем, что вы не превратились из нормальных фей в механизмы для перерабатывания корма в навоз. Как ректор вверенной мне Академии, я рада, что мои подопечные набрались немножечко знаний и стали хотя бы капельку разумней. Не буду вас томить, а то ремонт здания обойдётся дороже, чём продажа вас на Конюшни. Посему, Новогодний Бал объявляется открытым, – и тут произошло то, чего никто не ожидал.

Онэриль вложила в рот два пальца, залихватски свистнула разбойничьим посвистом и, прищёлкнув каблуками, поднялась в воздух и вылетела прочь через каминную трубу. Толпа стояла в полнейшей тишине. Внезапно раздался громкий деревянный стук. Это впечатлённый Церберус стучал по полу стащенным где-то морским орехом, выражая своё одобрение забавным казусом.

Тут серебристый занавес медленно пополз вверх, открывая празднично убранную сцену. Ледяной лес медленно колыхался в такт причудливой музыке. Огромные папоротники полыхали огнистыми цветами. Вокруг кружились в танце причудливые бабочки, точно сотканные из нитей радуги. Из чащи вышла зимняя нимфа и закружилась в грациозном танце. В такт каждого па то вспыхивали, то гасли маленькие жемчужные огоньки, окружавшие плясунью мерцающим облаком. Очарованные зрители восторженно замерли, тронутые красотой рассказанной зимней сказки. Когда последняя нота растаяла, рассыпался мириадами снежинок сказочный лес.

Под восхищённый гвалт и громкий топот Ронар вывел пунцовую от смущения Мили. Получив свою порцию приветствий и накланявшись как следует, новоиспечённая актриса Фейского Иллюзиона совсем стушевалась и попыталась улизнуть за спину Фея Снежных Буранов.

Ректор Онэриль соткалась буквально из воздуха и объявила следующую выступающую пару:

– А теперь маленький сюрприз вне конкурсной программы, – старая фея сделала многозначительную паузу. Когда тишина стала такой, что было даже слышно, как за окнами ветер колышет ветки деревьев, она, довольно улыбаясь, продолжила.

– Фермопена Дар Руайяль, моя предшественница и старинная подруга, решила порадовать нас проделками своих питомцев. Громовые бельчата под предводительством всем известного Церберуса, изъявили желания тоже поучаствовать в общем веселье. Напоминаю, что после того, как всё конкурсанты выступят, лучшая тройка, которую выберете вы сами, получит по железному жёлудю. Потом те, кто отличился в хорошем смысле слова в течение этого семестра, тоже получат свою награду. Ни одна фея ещё добровольно не отказывалась от уникальной возможности расширить спектр своих талантов при усилении уже имеющихся способностей. После этого, будут танцы до рассвета. С завтрашнего дня у вас наступят недельные каникулы, а потом вас ждёт двухмесячная практика. Но, время для работы ещё не наступила, поэтому продолжим новогоднее веселье, и пусть каждый из вас получит в этом году уникальный Зелёный Веник.

Зал отозвался топотом ног, свистом и одобрительным рёвом. Попасть на Новогодний Бал в Академию или Королёвский дворец выпадало далёко не каждому. Бонусы и сюрпризы тут были такие, что только каждая фея мечтала попасть сюда в Новый Год.

На сцене выросли железные дубы, густо усеянные спелыми желудями. Гости праздника восхищённо охнули, не сводя глаз с редкостного богатства. По ветвям носились пушистые рыжие молнии, выделывая такие акробатические номера, какие даже эльфам были не под силу. Церберус же, сорвав с дюжину плодов, начал ловко ими жонглировать, посвистывая и пощёлкивая в такт торжественной мелодии. Потом он вышел в зал и, повинуясь безмолвным указаниям ректора, раздал жёлуди тем, кто заслужил такой драгоценный дар. Номер продолжался до тех пор, пока всё счастливчики не получили свои награды. Среди них оказались и Утар, Мили, Кри, Наор и, даже, Ронар, который после Конюшен и истории с Тувином взялся-таки за ум, удивив не только сокурсников и преподавателей, но даже ректора. Важно раскланявшись, Церберус достал из дупла свирель и исполнил Новогоднюю Фейскую Песенку, ни разу не сбившись и сфальшивив. Сказать, что он всех поразил, было мало. Гости прибывали в удивлённом ступоре несколько минут.

– Счастливых вам Зелёных Веников, – пропела Фермопена, по взмаху её руки сцена опустела, и она важно удалилась за столы, где сидели преподаватели.

Номеров оказалось так много, что выбрать победителей так и не смогли. Пришлось смириться с тем, что всё молодцы и приступить к танцевальной части после весёлого банкета, во время которого было произнесено немало великолепных тостов и пожеланий.

Когда на скатертях осталась только опустевшая посуда, в воздухе разнеслась приятная музыка, и пары стали выходить в центр зала. Ронар тоже уволок отчаянно краснеющую от смущения Мили, которая постоянно пыталась улизнуть и затесаться в толпе.

– Милька, прекрати чудить, – рассмеялся Фей Снежных Буранов, – это же не сцена. – Я хочу, чтобы всё видели, какая красивая девушка пригласила меня на Новогодний Бал. Смотри, с какой завистью косятся на меня не только одноклассники.

– Я сейчас умру от смущения, – пролепетала девчонка, пряча испуганные глаза.

– Успокойся, никто тебя не укусит, а то мы Церберусу пожалуемся. Знаешь, что он с таким сделает.

– Ронар, надо как-то незаметно снять оставшиеся амулеты с Утар, заменив их иллюзией, – очень тихо сказала Фея Грёз, увидев среди веселящихся гостей Торварда со спесивым выражением на холёной морде.

– Кажется, придумал, как нам провернуть это дельце быстро и тихо. Ищи Кри…

Цветочная Фея и Наор были в восторге от проделки, которую придумал их товарищ. Крисиг подозвала Церберуса и что-то зашептала ему на ухо. Рыжий проказник довольно заверещал и умчался в толпу танцующих. Найти «Очарованную Овцу» было для него делом пары минут. Запах Феи Серых туманов выдал хозяйку с головой. Хвостатый наглец отвёл глаза всем, кто мог заметить его выходку и одним кусом перегрыз серебряные цепочки обоих амулетов, успев поймать побрякушки до того, как они сверзились на пол. Воровато оглянувшись, громовой бельчонок завязал их бантиками на пушистом хвосте и, донельзя довольный собой удрал. Ронар быстро выпустил заготовленные загодя иллюзии, чтобы Торвард не заметил, как его ловко обвели вокруг пальца.

Церберус повертел в лапках опасные безделки, на минутку задумался и вновь пустил в ход молнию. Обезвреженные украшения вернулись на своё штатное место на хвосте.

Когда этот этап интриги был благополучно завершён, безобразники принялись решать, как им убрать неприятного гостя с праздничной вечеринки. Всё высказанные решения казались им недостаточно сильным наказанием за применение запрещённой фейской магии.

Торвард, оставаясь в счастливом неведении относительно того, что его козни раскрыты, и их последствия почти устранены. Утар счастливо улыбалась и строила Фею Праздничных Огней и шептала ему на ухо откровенную чепуху, от которой у того уже начинало сводить челюсти.

Если честно, он подумывал, а не охмурить ли по старинке проказницу Мили, а то Утти даже очарованная наводила на него скуку и смертельную тоску. Осталось только придумать, как избавиться от ставшей обузой «невесты» и сплавить Ронара подальше от искромётной и бесшабашной девчонки с очень полезным Даром.

Наконец, настал черёд Фейской Польки, во время которой было принято меняться партнёрами. Торвард гаденько улыбнулся в предвкушении того счастливого момента, когда он, наконец, избавится от «любимой овечки», чьи бессмысленные воркотня и сюсюканье достали его уже до самых печёнок. Наконец, Фей Праздничных Огней сжал тоненькую талию Милисандры и галантно поцеловал ей руку. Ронар, переглянувшись с Кри, которую сейчас вёл в танце, насупился и помрачнел.

Торвард слащаво улыбнулся, сверкнув белозубой улыбкой, и попытался завязать чисто светскую беседу. Мили, которая на дух не выносила этого «придворного барана», привычно врубила «идиотку на тысячу процентов»: хлопала глазами, улыбалась и иногда восхищённо ахала. Даже тени интеллекта нельзя было обнаружить на её по-детски чуть пухлом личике.

О чём в полголоса разговаривала парочка, Ронар не слышал, поэтому весь извёлся. Поняв, что парень банально ревнует, Кри тихо зашептала ему в ухо:

– Угомонись уже. Этому хлыщу ничего не светит. Мили врубила на всю катушку «Я у мамы дурочка, милый, купи мне новый мозг!». Когда ей кто-то нравится, она так не выделывается.

Почувствовав, что Фея Грёз уже на пределе терпения, Церберус скользнул к Торварду, словно случайно задев ловеласа пушистым хвостом. Мили густо покраснела и отпрянула и взвизгнула так, что даже у тех, кто стоял довольно далёко, заложило уши и заломило зубы.

Всё в зале впали в удивлённый ступор. Онэриль и Фермопена, в ужасе всплеснув руками, бросились к оконфузившемуся на Новогоднем Балу придворному, но добраться до возмутителя спокойствия быстро не вышло: слишком много было приглашённых на торжество в этом году. Торвард ничего не замечал: его роскошные белые бриджи из самого дорогого эльфийского шёлка куда-то испарились. Странное серебристое свечение распространялось от его колоколов, вгоняя феечек в густую краску.

Мили, тихо пятясь, скрылась в толпе. Её и без того зелёные глазищи стали вдвое больше и грозили совсем вылезти из орбит. Девчонку бил настоящий озноб, она практически не соображала, куда идёт и что делает. Ронар, увидев совсем растерявшуюся подругу, бросился на выручку. Обняв феечку за плечи, он тихонько прошептал:

– Успокойся, Мили, всё хорошо, – краем глаза он увидел, как Наор высыпает в загребущие лапки Церберуса горсть сочных фиников, к которым он в последнее время сильно пристрастился почти сразу, как подружки вернулись под своды Академии, – этот танец – последний, он больше не сможет к тебе подойти. – Феечка судорожно всхлипнула и уткнулась носом парню в плечо. Он почувствовал, что она плачет, когда ткань камзола быстро промокла. – Вот ведь, дурёха, нашла из-за чего так расстраиваться. Сейчас паршивца Торварда отправят в родное имение, я представляю, что его папаше выскажут обе наши старшие преподавательницы. Всё, всё, успокойся.

Что прошипели на ухо возмутителю спокойствия обе Старые Феи, так никто и не узнал, но спесивое выражение выражением пропало с его лица. Он лишь молча закутался в принесённый слугой плащ из плотной тёмной шерсти и покинул залу. Онэриль быстренько отвела племянницу в её комнату и напоила успокоительным. У Утар началась такая истерика, что даже снотворное подействовало далеко не сразу.

Тётушка Фермопена подошла к весёлой компании и поделилась радостной новостью:

– Королева назначила меня Старшим Лесничим. Её Величество посетовало, что в наших кущах расплодилось слишком много опасных тварей, которые настолько обнаглели, что уже не только воруют скот, но и даже начали нападать на жителей. Девчонки, вас троих я приглашаю провести каникулы у меня. А ты, Утар, прекращай сопли жевать! Этот паскудник сегодня доигрался-таки. Слухи о его поведении дошли до правящей четы, так что мы его теперь, уверена, не скоро увидим. Ронар, Наор, проводите своих спутниц и зайдите к ректору. У Онэриль для вас назначения на зимнюю практику.

– Пошли, Мили. А что на каждом Новогоднем Балу так весело? – Веселилась от души Крисиг, озорно сверкая льдисто-голубыми глазами.

– Слава Богам, нет! – Устало проворчала Фермопена. – Иначе никаких бы нервов не хватило у Онэриль. Как будто нам мало проказ студентов, так ещё к нам присылают невоспитанных взрослых остолопов. – Вы молодцы, что вытащили Утар из такой неприятной передряги. Всё, а теперь отправляйтесь по своим делам. Мили, завтра, как отоспишься, зайдёшь за Кри и Утар, и придёте ко мне. Думаю, твоим понравятся деревенские гуляния в честь Праздника Зелёных Веников. Вы ведь никогда не бывали в Еловом Бору?

Глава 8. Беспредел в Сосновом Бору

Тётушка Фермопена из-за Указа Королёвы Фей была вынуждена взвалить на свои плечи солидное хозяйство. Дела в лесах Королевства уже давно шли из рук вон плохо, да только на них не упорно обращали внимания, пока ситуация не докатилась до стадии критической. Сосновый Бор был большой деревенькой, в которой издавна проживал Главный Королёвский Лесничий.

Большой резной терем ввёл девчонок в полный ступор на несколько томительных минут, настолько красив и добротен был новый дом старой феи. Когда они, наконец, пришли в себя, их наставница предложила прогуляться по окрестностям.

– Об одном попрошу, Мили, пару дней постарайтесь не безобразничать, – строго сказала женщина и отправилась принимать дела, связанные с новой должностью.

Девчонки понятливо закивали и, оставив сумки с вещами в небольшом коридорчике. Выскользнули на улицу. Снега в этом году намело столько, что он лежал красивыми сугробами. День был ясный, поэтому всё вокруг богато сияло серебряными искорками.

– Какая красота! – восхитилась Утар, скатала снежок и запустила в Мили.

Вскоре в сугробе образовалась пищащая куча мала. Девчонки отрывались по полной, ведь в столице так не порезвишься. Феи Снежных Буранов и Льда бдительно следят за тем, чтобы ничто не нарушало привычного хода столичной жизни. Миусси, Кото Фей, Талли и крылатые дамочки остались дома, потому лишь Церберус верно сопровождал подружек во время знакомства с Сосновым Бором.

Тут Кри почувствовала, как кто-то схватил её за шкирку, бесцеремонно поднял в воздух и пару раз встряхнул. Краем глаза она увидела, что их окружила ватага разновозрастных мальчишек, главным был белобрысый эльф с холодными голубыми глазами, под взглядом которых сразу становилось зябко и неуютно. Два рослых человеческих подростка обезвредили Ути и Мили. Нехороший блеск в их глазах обещал крупные неприятности.

– А это что тут у нас за новенькие крали? Мордашки вроде ничего, но больно низкорослые и худые.

– А мы к тебе в невесты не набиваемся! – Зло прошипела Цветочная Фея, Церберус укрылся за поленницей, его никто и не заметил. – Отпусти, кому говорят, грубиян ушастый.

– Всё, что пожелаете, Леди, – глумливо расхохотался эльф и опустил девчонку прямёхонько в подтаявшее снежное крошево, после того, как служанка вылила туда помои.

Парень картинно раскланялся, вызвав улюлюкающий кошачий концерт у прихвостней. Кри набычилась, встала и с помощью бытовой магии привела новую одёжку в порядок. Проигнорировав умоляющие взгляды от подруг, она сжала кулаки и произвела стремительную атаку.

К слову казать, её обидчик растерялся, как и остальные присутствующие, которым давно никто не давал отпора. Откуда длинноухому задире было знать, что детство Кри прошло в деревне, где из-за малого роста, феечку буквально за каждым поворотом могли ожидать неприятности. Способности у этого народа открываются годам к тридцати, а до этого приходится выкручиваться, как получится. Совсем не зря белокурую фурию в не таком уж далёком детстве даже в глаза звали не иначе, как «Фея Роскошных Фингалов» и «Иди сюда, в глаз дам».

– Иди сюда, в глаз дам… – многообещающе прошипела девчонка и бросилась на вражину, извергая такие фразочки, что у того даже шея стала пунцовой.

Подруги Кри вывернулись из захвата и бросились на помощь Цветочной Фее, которая что-то пробормотала, и еловый колючий лапник стал деловито охаживать юных бандитов по тому, куда удар пришёлся. В общем, от группы поддержки удалось избавиться на редкость быстро. Удрали даже два дюжих подпевалы эльфийского бандита. Оставшись в меньшинстве против трёх разъярённых девчонок, парень струхнул и, пятясь задом, постарался улизнуть. Увы, его инициативу в корне задушил возмущённо верещащий Церберус, который метнулся хулигану под ноги. Взвизгнув точно девчонка, мальчишка растянулся на снегу. Встать ему не дали. Кри никогда не спускала обид, даже если противник был заведомо сильнее и выше её.

– Ах, ты, пакость безмозглая! – Взвыла девчушка и засветила кулаком пацану сначала в левый, а потом и в правый глаз. Апофеозом стал увесистый апперкот в челюсть, приправленный каким-то хитрым фейским воспитательным заклинанием. Таким трюкам обучали юных феечек ещё в школе, чтобы уберечь от проблем с более мощными сверстниками других рас. От последовавшей за этим боли хулиган потерял сознание.

Совместными усилиями девчонки, соорудив из лапника вполне сносную волокушу, оттащили пострадавшего в дом, где на воротах был затейливо вырезан символ лекарской гильдии, который говорил, что здесь можно получить помощь целителя.

– Доброго вам дня, эртэ, – вежливо пропищала Утар, как самая смелая. – Извините, мы тут маленечко набезобразили, но этот парень и его дружки напугали нас до полусмерти, – Фея Серых Туманов расстроенно хлопала глазами и не знала, куда руки деть.

– И вам того же, юные тьены. Что-то я не припомню ваших лиц.

– Мы к Милиной тётке приехали, она нас на каникулы пригласила, – довольно нелюбезно пробубнила Крисиг, переплетая косу и стараясь разгладить помятую в неравной схватке одежду.

– Простите моего сына Нимирэля, он ещё слишком юн и заигрался в Великого Хозяина Леса. Паршивец понесёт заслуженное наказание, обещаю. Тьена Милисандра, я лично принесу извинения Главному Лесничему Фее Фермопене. А тебя, сын, ждёт порка и работа на Конюшнях до конца месяца. Тьена Кри, а вы умеете за себя постоять, – одобрительно хмыкнул эртэ Тавиэль, рассматривая синяки на обоих глазах и челюсти сына, – сразу видно, что вы росли в деревне, где жили не только миролюбивые Феи. Тьена Утар, как поживает ректор Онэриль Дар Нериаяль?

– Спасибо, хорошо, студенты пока не разнесли по камушку любимую Академию, – озорно улыбнувшись, отозвалась Ути.

Когда гостьи, задобренные чаем с вкусным эльфийским печеньем, которое по своему собственному рецепту пекла хозяйка дома, вежливо откланялись, лекарь занялся воспитанием непутёвого чада. Кри подарили интересную книгу о местных растениях и их применении в магии и медицине. Так что, маленький инцидент был исчерпан. Эртэ Тавиэль был несказанно зол на младшего отпуска, потому, как следует, выпорол его розгами, предварительно оттаскав за длинные уши, и сердито приговаривая:

– Сколько я тебя просил не позорить семью? Ты у меня сгниёшь, вывозя навоз из Конюшен эртэ Лериэля. Ты хоть знаешь, что поднял руку на племянниц Ректора Академии и Главного Лесничего и их лучшую подругу? Если я потеряю это место из-за твоей глупости, ты у меня будешь зачислен в корпус Стражей Границы, даже твоя мать не сможет отговорить меня…

Нимирэль не собирался тушеваться перед какой-то сопливой девчонкой, будь она хоть трижды Фея, он – Перворождённый, потому всё блага этого мира должны лежать именно у его ног, и мнение и желания тех, кто не принадлежал к его народу, совершенно не волновали. Он привык использовать древнее правило, которое придумали люди, которое гласило: «Разделяй и властвуй».

Дождавшись, когда Утар одна пойдёт в местную библиотеку, он решил задать ей роскошную взбучку, натравив прихвостней. Здоровенных орка и человека побаивались даже взрослые. Серые глаза Феи Серых Туманов недобро сощурились, а в глазах зазвенел металл:

– Ты хорошо подумал, Нимирэль? Моя тётка ректор Онэриль никогда не прощала, когда инородцы создавали нам проблемы, особенно на пустом месте.

– Ну, ты и дура, даром, что блондинка, на обе девяносто! – Нехорошо усмехнулся эльф. – Варф, – он покровительственно похлопал приятеля по плечу, тот в ответ осклабился. – Тебе нравится эта тощая соплячка? – Дождался утвердительного кивка. – Забирай, дарю.

Утар выпустила клуб тумана и помчалась домой, ведь туда было гораздо ближе. От страха она неслась так, что чуть не сшибла Кри с ног.

– Утти, ты совсем рехнулась от обилия свежего воздуха?! – Цветочная Фея с размаху села в сугроб, который намеревалась почистить, в её руках была увесистая деревянная лопата.

Ещё до прихода преследователей, Утар узнала все подробности, кликнула Церберуса и велела Утар взять метлу. Мили тётка Фермопена после обеда куда-то утащила с собой. И хвала Богам, она не увидит, как низко пали некие ушастые тати…

Вьющиеся растения, похожие на лианы, приковали всю троицу к скованной морозом земле. От увиденного хулиганы настолько струхнули, что стали бледными, как полотно, даже орк.

– Так, так, так! – Демонстративно поигрывая лопатой, сладко пропела Кри, сдув упавшую на глаза прядь, и нехорошо так оскалилась.– Мальчики, а вы в курсе, что бедолаги, огрёбшие месть Феи обычно долго не живут? А вы, к слову, умудрились задеть не только нас троих… Так и знала, Нимирэль, что ты слишком туп, чтобы понять, что с нами связываться себе дороже. Гадкий мальчишка, тебя я приберегу на десерт, – и она плотоядно облизнулась, – Жаль, Мили нет с нами, ну, да не беда, она потом тоже поучаствует. Это будет, ммм, весьма забавно, а может и пикантно… Утти, дорогая, кого ты возьмёшься поучить хорошим манерам?

– Мммм, – огромные глазищи Феи Серых туманов превратились в узкие щёлочки, она предвкушала буйное веселье, – пожалуй, займусь моим зеленомордым воздыхателем. Варф, тебе мама не говорила разве, что хрупкость и беспомощность нашего народа обманчива, а?

– Нет, – орк клацнул зубами и успел прикрыть лицо руками за миг до того, как прутья мётлы в руках дамочки, от злости выпустившей точно сотканные из тумана полупрозрачные крылышки, стали охаживать его везде, куда их направляли изящные ручки хозяйки. Бугай взвыл и попытался вырваться, но лианам не было никакого дела до его мышиной возни.

– Эх, Утти, так и знала, что ты оставишь мне того, что похуже!

Рыжий парень с глазами орехового цвета испуганно заскулил и банально упал в обморок. Он кулём осел на землю, не в силах отвести глаз от снеговой лопаты. Лежащих врагов по дурацкому древнему закону бить не полагалось, поэтому Кри принялась за главного виновника заварушки.

– Нимирэль, ты настолько самовлюблён, что прогулял всё лекции в школе о народах нашего мира?

– Мне дела нет до всяких там последышей! – Фыркнул он с таким высокомерным видом, что Феечка в сердцах сплюнула ему под ноги, попав на добротный кожаный сапог.

– Итак, радость моя, – пропела девчонка, покрепче сжав в руках древко верной лопаты, – Я – Крисиг Дар Ваниль, напряги-ка остатки мозгов, если они ещё до конца не сгнили, и попробуй ответить мне на вопрос, почему мой род с гордостью носит эту фамилию?

– Они все драчуньи и хамки? – Осклабился эльф.

– Неверный ответ, – лопата со всего маха опустилась на спину пленника, тот взвыл и насупился, – вторая попытка. По голове бить не стану, ты и так слишком дурной даже для орка.

– Всё ваши бабёнки – истерички и дуры на всю голову и зад!

– Бедный твой отец. Намучается он с таким полудурком. Надеюсь, трудотерапия в Конюшнях поможет тебе избежать доли полного идиота.

– Сначала докажи, что я виноват! – эльф так и лучился самодовольством, но тут же получил щелчок по носу.

– Зачем? Очень скоро ты сам приползёшь к эртэ Тавиэлю, Нимирэль. У милой Утти совсем недавно прорезался дар Лунной Феи. Ты, правда, не удосужился узнать о последствиях мести этой категории населения нашего Царства. Дар Нериаяль в родстве с Королёвой, потому у них с детства в почёте те, кто владеет магией ночного светила. Так что, я тебя даже бить больше не буду, мои лианы отправят вас по домам. Ужасной ночи, котик, – Кри сладко улыбнулась и отдала беззвучный приказ. Зелёные стражи невозмутимо уволокли пленников по домам.

Недоволен был только Церберус. Он махал лапками, доказывая свою правоту, и возмущённо стрекотал.

– Радость моя, твой выход будет несколько позже. Сначала Нимирэль признаётся отцу в содеянном, мы попросим эртэ Тавиэля отсрочить наказание на время наших каникул. Потом в бой вступит Мили, отфеячив длинноухого придурка, а чуть позже ты увенчаешь проказу выходкой по собственному вкусу. Надеюсь, ты не собирался, как мы, лупить охальников лопатой и метлой по разным частям тела?

Громовой бельчонок горестно вздохнул, закатил глаза и, присев на крылечке терема тётушки Фермопены заиграл заунывный полный грусти мотивчик, чтобы гадким девчонкам стало стыдно, что они и ему не дали повеселиться всласть.

Мили с тёткой Фермопеной вернулись уже тогда, когда три неудачника были отправлены по домам. Утар сделала условный знак рукой, который для подруг значил только одно: «Надо поговорить без лишних ушей». Фея Грёз сделала едва заметный кивок, когда старшая родственница отвернулась, подтверждая, что поняла.

Отправившись расчистить двор и небольшой пятачок за воротами, девчонки выработали чёткий план, как поступить с наглым эльфом и его дружками.

– Нимирэль совсем зарвался, их даже взрослые опасаться начали, – яростно воюя с очередным внушительным сугробом, поделилась добытой информацией Милисандра. – Мелкота же и вообще даже пикнуть боится. А мне тут ещё практику проходить. Обрадовала тётя, дальше некуда. Доведут, я же не каменная, отфеячу по полной. Потом плакать и волосы на глупой башке будет драть уже поздно.

– Эхх, верно гутарят, – печально вздохнула Утар, вспоминая старое, как этот мир присловье: «В семье не без урода…».

– Так, девчонки, что делать-то будем? Нас и всех трёх могут тут оставить в помощь Главному Лесничему Королевства Фей. Не хотелось бы влипнуть в неприятности из-за этих тупых недорослей.

– Я зачарую деревья у дома Нимирэля. Он будет вечно о корни спотыкаться. – Зло зашипела Кри, сверкая голубыми глазищами из-под упавшей на лицо челки.

– Этого мало, – авторитетно заявила Утар, – что там у нас по плану? – И деловито отшвырнула в сторону последнюю лопату снега у ворот дома тётушки Фермопены.

– Ути, – страдальчески взвыла Мили и изобразила, что падает в обморок.

– Девчонки, сначала ты, Кри, провернёшь свою проказу с корнями, причём пусть корни роняют всех, кто замыслил против фей недоброе, особенно, если дело касается нас. Как взойдёт Луна я нашлю кошмары на Нимирэля, которые не пропадут из его снов до тех пор, пока он не признается в содеянном. Потом Мили отфеячит Грёзами всех троих. А на десерт мы оставим то, что придёт в умную ушастую голову нашего симпатяги Церберуса. Остальные наши любимцы слишком плохо выносят зимнюю стужу, пусть дома посидят.

– Господи, тьена Дар Нериаяль, в вас чётко проступают родовые черты. Вы любую проказу превратите в строго распланированную многоходовую интригу. – Мили «натянула на лицо» страшные глаза и сделала вид, что активно закапывается в сугробе.

– Милька, я тебя сейчас сама поколочу. – Фея Серых Туманов упёрла руки в бока и сердито насупилась. – Итак, сейчас расправляемся со снегом и поручениями, которые обещали выполнить. Поодиночке никуда не ходим. Это опасно.

Заданий от Главного Лесничего оказалось совсем не много, потому справились феечки за пару часов. Пора было приступать к реализации первого этапа Беспределья в Сосновом Бору.

– Зато в тебе от Фермопены и прочей близкой родни почти ничего и нет. Такое впечатление, что в голове один ветер и свищет, – рыкнула Утар, слегка рассердившись.

– Девчонки, успокойтесь. Ути, Мили не так глупа, как кажется. Она прикидывается, а в результате её никто в серьёз не принимают. Даже Наор и Ронар давно поняли, что лишнего при ней болтать не стоит. Быстро сопоставит факты и раскроет любой замысел. Наша Фермопена в молодости доставала сведения для самой Королёвы при дворе Рассветных Островов.

– Фырк, наивная ты, Ути. Значит, сейчас делаем вот что. Кри, заколдуй всё деревья. Кстати, а такой фокус не пойдёт против той пакости, которая тут в окрестных лесах слишком уж разрезвилась? Надо тётке сказать, тогда избиение наших обидчиков спишем на побочный эффект от отфеячивания окрестных лесов. У тебя Дар такой сильный, что ты, увидев территорию на карте, сможешь навести чары, которые надо будет лишь изредка подновлять. С этим и обычная дриада справится или человеческая ведьма. Потом мы посидим в засаде и подождём, пока Нимирэль расколотит что-то очень ценное или редкое. Его отец схватится за голову и сильно захочет, чтобы этого не случалось. Я слышала, как они с женой разговаривали. К вечеру им должны доставить какие-то очень редкие снадобья с Рассветных Островов от Зимней Падучки и Нежитного Помешательства. Они жутко дорогие, потому мало шалопаю не будет… Остальное не сегодня. Месть тоже должна быть строго дозирована, особенно, если её вершат Феи. Больше тут никого обижать не будут, да и Оживший Лес, как вокруг столицы сильно сокращает поголовье всякой нежити и хищной живности, уничтожая всё, что несёт вред подданным Царства Фей.

Утар, испуганно пискнув, кулём осела в сугроб. Для неё стратегические способности подруги оказались совсем неожиданным ударом под дых.

Главный Лесничий осталась довольна не только тем, как потрудились девчонки. Идея с помощью Кри сделать окрестные леса безопаснее была внове и для неё. Дама она была на редкость практичная и решительная, потому затребовала самую свежую и подробную карту своих угодий и расстелила на столе огромную простыню из пергамента. Листы были сшиты так искусно, что швов было не видно даже при очень внимательном рассмотрении при достаточном освещении.

Крисиг обвела каждый массив деревьев наманикюренным пальчиком, обращаясь к каждому из них мысленно и прося защиты для всего живого во имя её Дара Цветочной Феи. Как же было приятно ощущать заботливый отклик, исполненный нежности, любви и приятия. Стоящая рядом дриада аж позеленела от зависти.

Наконец, девчонка пропела абракадабру, смысл которой был понятен только носителям схожих с её собственными способностей.

– Готово, тётушка Фермопена. Только вот, я всего лишь зелёная первокурсница, побочные эффекты могут быть сильнее, чем, если бы работала моя более зрелая коллега.

– Ничего страшного, коллега. Я с полным правом могу тебя так теперь называть. Никаких сильных побочных возмущений магического поля зафиксировано не было, так что, благодарю, что сделала такое доброе дело. С меня сладкий стол, – она понятливо подмигнула трём проказницам, которые от предвкушения даже облизнулись. Слишком уж вкусно готовила старая Фея.

Тут Мили услышала голос Старшего Соснового Бора Лекаря Тавиэля и навострила любопытные ушки.

– Нимирэль, иди домой. По магической почте доложили, что прибыл торговец с Рассветных Островов. Нам, наконец, привезли зелья от таких опасных недугов, как от Зимней Падучки и Нежитного Помешательства. Они жутко дорогие, не дай бог разобьёшь… Новых в ближайшем будущем ждать не приходится. Увайры делают их из редких местных трав, потому смогут прислать замену только к весне. Не подведи меня, сын.

Шалопай посмурнел, но ослушаться отца не посмел. Увидев же рядом с ним ещё одну Фею, натянул равнодушную маску и вышел вон.

– Эртэ Тавиэль, мне очень нужен ваш совет, как травника. Тётушка тут совсем недавно, а мне надо написать курсовую про какое-нибудь местное растение, которое больше нигде не встречается и его применение в магии и медицине. – Девчонка смущённо хлопнула ресничками и густо покраснела.

– Буду рад помочь, тьена Милисандра. У моей жёны есть справочник редких трав и цветов Соснового Бора. Уверен, все вместе мы что-нибудь придумаем для вашей курсовой.

– Спасибо, эртэ Тавиэль, вы меня очень выручите, – она присела в вежливом реверансе и ушла. Проказливая ухмылка на её милом личике сулила много хлопот тем, кто посмел обидеть Утти и Кри.

Нимирэль принял коробку от посыльного из рук в руки и осторожно пошёл в сторону дома, в голове его как дятел долбила только одна мысль: «Главное, не споткнуться, иначе отец будет очень зол. Я совсем не хочу оказаться в рядах Стражей Границ. Дариолы – твари тупые и ленивые, а ещё и ухаживать за своим транспортным средством и кормить его придётся. И не дай Боги, если ты с ним характерами не сойдёшься. Замены не дадут. Больше половины несчастных случаев в Патрулях именно на их совести», – тут зловредный корень вспучился прямо из промёрзшей земли. Молодой эльф, естественно споткнулся и начал падать, вцепившись в драгоценную коробку. Эртэ Тавиэль пытался успеть поймать сына, но ему это не удалось. В следующее мгновение он опустился на колени рядом с обломками дерева и осколками колб, как они разбились, так и осталось секретом.

Тут Мили, ухватив суть желания лекаря, радостно пискнула и стала что-то напевать и чертить в воздухе причудливые фигуры. Они вспыхивали радужным светом и не гасли. Через мгновение ценные зелья были спасены. Девчонка подняла с земли уже целёхонький ящик и протянула поражённому целителю.

– Да, первый раз вижу подобные чудеса, – выдохнул эрн Нимирэль, – и какой же специализации надо быть, чтобы прокручивать такие фокусы?

– Сын, ты совсем распоясался. Вам же читали курс про разные расы нашего мира и их способности. Значит, ты вообще пропустил этот курс, суд по такому глупому вопросу, – ледяной взгляд отца не предвещал сыну ничего хорошего. Как минимум, хорошая порка ему обеспечена.

Феечка, кокетливо захлопав ресницами, открыла недорослю страшную тайну:

– Видишь ли, в нашем роду у всех фей вне зависимости от пола больше всего развит дар Грёз. Так что, обращайся, отфеячу, как положено, – при этом сам тон ясно предупредил, что его согласия никто не собирается спрашивать и что месть ещё даже толком не начиналась. Мальчишка побледнел и скрылся в доме, пробормотав про себя что-то сильно похожее «Сама ты дура!». Милька не удержалась, скорчила забавную рожицу и показала язык сбежавшему с поля боя противнику.

– Тьена, пройдёмте в дом. – Старший Лекарь вежливо пропустил девчонку вперёд. – Давайте, посмотрим книги для вашей курсовой.

Нимирэль притаился у приоткрытой двери, с ужасом ожидая, что мерзкая феечка сдаст его отцу с потрохами. Ничего кроме шелеста страниц и замечаний по поводу плана будущей работы он не услышал.

– Спасибо большое, этого вполне хватит, – вежливо поблагодарила девчонка и вышла, держа под мышкой толстенную книгу в бархатном зелёном переплёте. Она сделала вид, что не заметила мерзкого эльфика, спеша куда-то по своим личным делам.

Тут пацан услышал рассерженный голос отца:

– Хватит прятаться в коридоре, Нимирэль. Зайди в кабинет.

Бледный как полотно мальчишка кулём осёл на диванчик рядом с письменным столом.

– И когда ты уже повзрослеешь? Неужели тебе не понятно, что из-за тебя я могу лишиться этого места. Нынешняя Главный Лесничий не чета той дриаде, которую она сменила. Эйну Фермопену я знаю уже давно, твоё счастье, что тьена Милисандра не просветила её на счёт затруднений с тобой и безголовыми дружками. Печально, что и мне ничего не удалось выведать. Советую рассказать всё самому, иначе наказание будет намного суровее всех предыдущих. Ты уже достаточно взрослый, чтобы перестать прятаться за материнскую юбку и научиться отвечать за собственные слова и поступки. Не дождавшись ответа, лекарь устало махнул рукой, отпуская шалопая восвояси. Паренёк решил судьбу не искушать и мигом сгинул с отцовских глаз.

Взошла полная Луна. Утар, тихонько хихикая себе в кулачок, выскользнула наружу, облачённая только в лёгенькое белое одеяние. Девчонки и Церберус отпускать её одну отказались. Лунная Фея Утар неслась по белому снегу босиком, голос звенел как потревоженная ветром льдинка.

– Ночь, звёзд нет,

Лишь Полная Луна

Серебрится медальоном

Силой снов полна.

Вмиг вплету я в паутину Снов

Из Кошмаров стылых Кисею,

Крепко моё слово, не сниму,

Пока правду не откроешь ты!

Всё что дремлет в самой глубине,

На границе Призрачных Основ,

Тот, кто весь во власти своих Снов,

Сам не разорвёт моих Оков…

Выдохнув последнее слово, Утти простёрла полупрозрачные ручки к светилу и прошептала магическую формулу, вливая лунную силу в заклинание. Нимирэль не будет спать спокойно до тех пор, пока сам не сознается своём проступке.

Так же тихо интриганки проскользнули обратно в дом тётушки Фермопены, постаравшись не потревожить её чуткого сна. Они весело переглядывались, и на их лицах застыла одинаковая озорная усмешка, при виде которой беспокоиться начинала даже невозмутимая Онэриль Дар Нериаяль.

Девчонки так и ходили по деревне весёлой ватагой. Однажды утром они увидели Церберуса, увлечённо размахивающего лапами и что-то стрекочущими. Любопытство пересилило, потому феечки бесшумно подкрались поближе.

Варф, опять с кем-то повздоривший, с унылым видом колол дрова. Радостно пискнув. Громовой бельчонок просвистел последнюю часть заклинания. Полено, которое собирался одним точным ударом располовинить орк, непонятным образом переместилось на пару сантиметров, и топор дровосека глубоко увяз в дубовой колоде. Как парень не пытался вызволить инструмент, у него ничего не вышло. Плюнув в сердцах, он приволок ещё одну и отправился в сарай за заменой.

Довольно потирая лапки, хвостатый интриган подскочил и что-то сделал, а потом снова притаился за поленницей. Что-то недовольно бурчащий себе под нос орк появился не скоро. Хлипкий топорик, который он сжимал в руках, был не чета первому. Тяжело вздохнув, он размахнулся и со всей дури рубанул по несчастному полену. То жалобно скрипнуло и распалось на острые лучинки, которые сложились штабелем и весело заполыхали. Вскоре и от колоды тоже остались одни уголья. Помянув недобрым словом мелких фей, парень решил ещё раз попытать счастья. Он с удивлением заметил, что кто-то аккуратно извлёк пленника и положил рядом. Как известно, особым умом зеленокожие не блещут, потому несчастный не заподозрил никакого подвоха.

Как только его пальцы коснулись рукояти, с неё сорвался рой разноцветных огоньков. После этого Варф споткнулся о заботливо подставленный корень и полетел навзничь, получив обухом по голове. Сколько он провалялся в беспамятстве, орк не понял, ясно было только, что не очень долго. Покачиваясь точно после попойки, молодой человек поднялся далёко не с первой попытки. Выругавшись в сердцах, бедолага решил, что на сегодня чудес уже хватит, и решил вернуться домой. Зажав лапкой рот, чтобы не выдать себя пронзительным писком, который у громовых белок был аналогом человеческого смеха, церберус катался по мёрзлой земле. Варф ещё не добрался до зеркала, чтобы увидеть, что его голову увенчали солидные лосиные рога под цвет весенней листвы.

Конфуз случился лишь тогда, когда массивные роговые наросты не дали орку попасть в собственный дом. Когда на его горестные вопли выглянул отец, он взял сына за ухо и повёл на консультацию к эртэ Тавиэлю. Феечки, пройдя коротким путём, успели раньше и забросали Старшего Лекаря целым ворохом вопросов с учётом выбранной тематики курсовой работы.

– Гхыррр, понятия не имею, откуда у твоего сына такое украшение! – На лице отца Нимирэля застыло такое выражение, словно его заставили съесть раздавленного клопа, – одно знаю: фейской магии тут нет. Не наговаривай на девочек, в данном случае они не причём. У меня и так хлопот по самые уши: сына мучают кошмары, он может спать, только выпив ударную дозу снотворного. Чувствую, что расплачивается за очередную гадкую проказу. Увы, как в рот воды набрал. Наверно, если признаётся, то ужасы из его снов пропадут. Надеюсь, это у него совесть проснулась, а не просто решили по носу щёлкнуть за наглость и мерзкий нрав.

– Отпиливать их, что ли теперь? – поскрёб в затылке старший орк.

– Не советую, – со вздохом отозвался Тавиэль, – Вы же не хотите, чтобы он истёк кровью? Да и не поможет, у лосей они по весне отпадают и к осени опять заново вырастают. Это не выход.

– Варф, попроси Феечек помочь. Другого выхода я не вижу. Эльфийская магия, как и современная медицина тут бессильны. – Эльф устало осёл кулём в кресло и задумался.

Гхыррр бросил всего один свирепый взгляд на сына, тот побледнел и глухо, точно вырывая из себя каждое слово, выдавил:

– Разрази меня Царь-Баба! – Взвыл подросток, – батяня, даже если ты меня выдерешь, я не смогу скрыть в своей груди правду! Нам понадобится помощь этих трёх куриных гузок! – Не дав девчонкам справедливо возмутиться, он продолжил свою пламенную речь.

Сидевший рядом с Кри на лавке Медный Лоб, самодовольно хмыкнул и, не обращая внимания на окружающих, громко высморкался на кожаные постолы. Молодой орк занёс было испоганенную ногу для доброго пинка, но Церберус с испуганным стрёкотом запрыгнул на голову его отцу, крепко вцепившись когтистыми лапками в густую шевелюру. Удостоверившись, что никто не видит очередной мерзкой выходки, он вытер измазанную соплями мордочку об тронутую сединой прядь. Крисиг тут же покраснела, а молодой орк, видя учинённую проказу, начал глупо хихикать. Пудовый кулак хозяина кабинета с грохотом врезался в добротную дубовую столешницу, отчего та жалобно заскрипела.

– Вы что себе позволяете? – Рявкнул лекарь. – Чтоб всякое отродье улитки и дариола смело насмехаться над светлым эльфом? – Железные пальцы схватили Церберуса за хвост и сдёрнули с приглянувшегося насеста.

Разъярённый Тавиэль в два шага достиг двери и рывком распахнул её. Выйдя на крыльцо, он отправил наглую белку в свободный полёт, придав левой ногой изрядное ускорение. Удар метко пришёлся по тому самому месту, которое всё мужское население старается хранить в неприкасаемости. Пока Церберус ласточкой мелькал в воздушном океане и зарывался в глубокий сугроб, глаза его были выпучены до предела. Когда ушибленное место слегка остыло, и непередаваемые ощущения отступили в сторону, Медный Лоб, хромая поднялся на задние лапки и, обернувшись в сторону эльфийского особняка, где и проживал зарвавшийся лекарь, кулачком. Затем Церберус поудобнее уселся на пушистый зад и, быстро орудуя передними, покрыл пульсирующее от пинка место пушистым снегом. Вскоре оттуда донёсся такой звук, какой бывает, когда на раскалённую сковороду попадает ледяная вода. Пострадавший в неравной схватке герой, довольно вздохнул и откинулся на спину.

Вернувшись в кабинет, разъярённый хозяин прорычал:

– А теперь, пигалицы, выметайтесь вон. И не забудьте рассказать госпоже Фермопене, о том, какое поношение вы здесь устроили. – И не обращая больше внимания на феечек, шагнул к ухмыляющемуся сыну. Звонкая затрещина разогнала тишину. – А с тобой я, ехидный дятла, я позже поговорю.

Как не удивительно, досталось от тётки Фермопены только Церберусу:

– Ещё раз так подведёшь девчонок, я тебя в родной лес ушлю к братьям и сёстрам. Можете там вместе безобразничать, сколько душе угодно!

Проказник не издал ни звука даже тогда, когда его отстегали дворовой метлой и заперли в сарае для хранения сена без ужина.

Никто и не заметил, как порскнул прочь Варф, который притаился за поленницей и всё видел и слышал. Нимирэль, которому дружок всё тут же выложил, самодовольно ухмыльнувшись, озвучил свой приговор громовому бельчонку:

– Самих девчонок трогать не будем, больно уж связи у них солидные, а Крыску они тоже в обиду не дадут. Поступим вот как: запалим сарай, где заперли наглую зверушку. Только дождёмся, пока всё уснут.

Крисиг металась в полубреду, ей снился лесной пожар. С диким криком девчонка сёла на кровати, в её голубых глазах плескался почти животный ужас. Подойдя к окну, она приоткрыла створку, чтобы сделать глоток морозного воздуха, чтобы успокоиться, и только тут увидела, что один из углов сарая, куда посадили бельчонка, ярко полыхает.

– Церберус! Пожар! Горим! – Завопила она во всю мощь своих лёгких, накинула на ночную рубашку плащ и, сунув ноги в тапки, бросилась вон.

Когда подруги через несколько минут тоже появились во дворе, горела вся дальняя стена, цветочная феечка, вооружившись суком, сбила засов и исчезла в клубах дыма. Пламя быстро распространялось, даже не смотря на то, что Утар напустила влажного тумана внутрь и снаружи, а Мили раздобыла где-то увесистое вёдро воды и пыталась залить огонь.

Тётка Фермопена, мрачно сверкая синими глазами, тащила багор и ещё два вёдра. Вручив одно Утар, велела удвоить усилия:

– Если через минуту не появятся, придётся придумывать, как их вытаскивать будем. Это у кого ж рука-то поднялась на поджог? Я всё равно узнаю, кто виноват, если никто сильно не пострадают, год в Конюшнях им обеспечен, а если хоть что-то плохое приключится, буду писать Королёве, чтобы наказали по всей строгости наших законов, – в голосе женщине звенела сталь, такой её девчонкам видеть ещё не приходилось.

Когда занялась крыша, из проёма вывалилась Кри, сжимающая в объятьях потерявшего сознание Церберуса. Слабо вздымающаяся грудь говорила, что он ещё жив. До полусмерти перепуганная и зарёванная девчонка уже не понимала, чего от неё хотят, только с ужасом смотрела на полностью охваченное пламенем деревянное строение и тихонько всхлипывала.

Фермопена велела отвести погорельцев в дом и вызвать Старшего Лекаря. В правой руке феечка сжимала чуть обгоревший обрывок эльфийского плаща, к которому непонятным образом приклеился кусок от кожаных орочьих штанов. Забрать у неё улики так никому и не удалось.

– Девочка, отдай мне Церберуса, эртэ Тавиэль должен его осмотреть. Тебе лучше присесть, не дай бог, голова закружится, – разжать руки девчонки удалось только с помощью фейской магии, улики перекочевали на стол к старой Фее, которая и продемонстрировала главную улику Старейшине Соснового Бора, а потом и показала сгоревший сарай.

– Мне говорили, что это тихое место. Только в лесу временами нежить шалит. Я сюда сдуру племянницу привезла с подругами на каникулы. Что происходит во вверенном вам поселении, уважаемый Таргар? Вы, надеюсь, понимаете, что я обязана написать обо всём Королёве в ежемесячном отчёте?

– Госпожа Главный Лесничий, мы найдём виновных. Надеюсь, госпожа Крисиг Дар Ваниль не сильно пострадала, как и Церберус. Он, конечно проказник, каких поискать, но в этом суть громовых белок. Они не прочь устроить кавардак.

– На ваше счастье, пострадал только сарай, в основном. Когда я узнаю, кто в этом виновен, несчастный будет минимум год конюшни чистить… – голос Феи больше напоминал шипение разъярённой змеи.

Оказал первую помощь погорельцам и, отправив обоих спать. Правда, пришлось влить в них изрядную порцию успокоительного и снотворного. Потом Тавиэль отозвал хозяйку дома в уголок и попросил показать ему улики:

– Эйна Фермопена, я знаю, чьих это рук дело и прошу вашего снисхождения. Они оба понесут заслуженное наказание.

– Эртэ Тавиэль, давайте договоримся так: минимум год хорошего физического труда в Конюшнях, чтобы вся дурь из глупых голов вышла, а там посмотрим, что дальше делать с этими безголовыми пацанами.

– Я не стану защищать сына и его приятеля. На этот раз он переступил грань дозволенного.

– С Кри и бельчонком всё в порядке?

– Не буду скрывать, пока не ясно. Они наглотались угарного газа, придётся следить за их состоянием днём и ночью. Уверен, моя жена прекрасно справится с этой задачей. Сарай вам завтра же новый поставят, за мой счёт, естественно и сено завезут.

– Надеюсь, всё обойдётся. До конца каникул осталось четыре дня. Не хотелось бы, чтобы у девчонки возникли проблемы с практикой из-за того, что мы за двумя идиотами не уследили. Идите, эртэ Тавиэль. Сегодня же отправьте обоих в Конюшни. С теми, кто посмеет возражать, я сама поговорю, лично, – эльф поёжился под колючим взглядом женщины и торопливо откланялся.

Крисиг не приходила в себя дня три, чем до полусмерти перепугала тётушку Фермопену и подруг. Старший Лекарь Соснового Бора Тавиэль поспешил всех успокоить, что поправляться Церберус будет долго. Он слишком много угарного газа наглотался, но жить будет и полностью выздоровеет.

Гораздо больше его беспокоило состояние Крисиг. Цветочная феечка часто засыпала и сквозь сон бормотала что-то совсем неразборчивое. Кото Фей и Миусси сильно нервничали и постоянно путались у всех ногами, стойко снося ругань, а то и удары метлой или тапком.

Мили и Утти не отходили от Кри ни на шаг, помогая дежурить Тениэль даже ночью по очереди. Хотя жена Тавиэля утверждала, что опасности летального исхода нет ни у неё, ни у громового бельчонка, девчонки ходили сильно зашуганные и вздрагивали от каждого шороха и скрипа.

– Нам завтра уезжать, как мы её довезём до столицы. Практика начнётся уже на следующий день прямо с утра, – Утар в ужасе заломила руки, – как она будет писать курсовую, если периодически теряет сознание?

– Не знаю, Утти, – мрачно отозвалась Мили, – но я устрою райскую жизнь тем двум недоумкам, если она не оклемается в самое ближайшее время.

– Надеюсь, всё будет так, как обещает эртэ Тавиэль.

– Он в этом лично заинтересован. Твоя тётка обещала, что если Кри будет плохо и дальше, он лишится своего места…

Тут Крисиг снова зашлась надсадным кашлем, и подруги принялись отпаивать больную травяным отваром, осторожно вливая лекарство в чуть приоткрытый рот и следя, чтобы она не захлебнулась. Когда девчонка успокоилась и равномерно задышала, её осторожно уложили на постель и заботливо укутали одеялом.

Оставшаяся без главных заводил ватага молодых орков, в отличие от тех, кто смог смириться с тем, что времена прежнего бесшабашного веселья миновало, успокаиваться не собиралась.

Так и осталось тайной за семью печатями, в чью светлую голову пришла идея поиграть в нашествие орков на небольшой площади рядом с общественным дровяным сараем. Вооружившись топорами и чадящими смоляными факелами «свирепые воины Великой Степи» бесстрашно отправились на штурм «Феячьей Цитадели», в которой проживали три заносчивые тощие Леди и их противный управляющий Белк.

– Все на штурм, отомстим гадким задавакам за позор и пленение наших предводителей! – Прорычал один из «высокородных вождей» и стал карабкаться по бревенчатой стене на крышу.

К сожалению, юный воитель не учёл, что крыша была крыта соломой, которая мгновенно занялась. Вопя от ужаса и понимания, как сильно им влетит за содеянное, если их застукают на месте преступления, зеленокожие подростки порскнули кто куда, поспешно гася факелы и пряча под куртки топоры.

Крисиг почувствовала, как волна жара начала подниматься в её душе откуда-то изнутри. Не понимая, что происходит, Дар Ваниль сёла на кровати и окончательно пришла в себя. Огонь точно говорил с ней, предупреждая, что если она не поможет унять пожар, от Соснового Бора к утру останутся одни головни. Морозы исправно высушили деревянные дома, будет достаточно малой искры, чтобы тут разверзся настоящий ад.

Понимая, что время у неё на исходе, Кри проверила, как там Церберус, торопливо оделась и, накинув на плечи тёплый плащ, выскользнула в ночную тьму. Пробудившийся дар Феи Огня говорил с ней приятным звучным голосом, очень похожим на женский: «Торопись, сестра. Это происки расплодившейся в лесах нежити и нечисти. Они решили отомстить за ежедневные рейды Охотников и что теперь сами деревья ополчились на них. Это они заронили в головы глупых орков из компании Нимирэля коварную идею».

«Я всего лишь маленькая слабая девчонка, разве я могу утихомирить стихию?».

«В вас троих, как и в любой Фее, сокрыто много Даров, но чтобы они раскрылись всё и полностью, нужно либо самим искать, что в тебе есть и учиться, либо попасть в переделку, как это случилось с тобой».

Во дворе суетились люди, передавая вёдра с водой, колдовали маги, но пламя, весело пожирающее крышу, никак не желала опадать. Бледный как полотно староста Соснового Бора Таргар простонал:

– Чёртов огонь, занялась задняя стена.

– Отойдите! – в голосе Кри пела и танцевала неукротимая и опасная Стихия, обычно бесцветные волос сейчас приобрели оттенок сердцевины кострища, слепя желтовато-белым раскалённым сиянием.

– Тьена Дар Ваниль, – схватился за голову Тавиэль, его глаза расширились от ужаса, когда одним взмахом руки девчонка отодвинула всех на солидное расстояние и подошла близко к горящему сараю.

Что Фея пела, никто так и не понял, но в её голосе слышался треск и гудение пламени. Огонь точно отвечал Крисиг Дар Ваниль, двигаясь в унисон с её причудливым танцем. Потом она повелительно махнула рукой, и пожар угас, точно его и не бывало.

– Эртэ Таргар, – обратилась она к выпучившему серые глазищи старосте Соснового Бора, – тут замешены чары нежити и нечисти. Где-то совсем близко они свили гнёзда. Пока вы их не уничтожите, беда может прийти в любой момент. Так говорит мой Дар, – в качестве доказательства она подняла остывший уголёк и заставила пламя возродиться.

– Как прикажете, тьена Дар Ваниль, – эхом отозвался староста, он ещё так и не оправился от пережитого шока – Рад видеть вас в добром здравии, очень кстати, ведь через три часа вы отправитесь в Академию за распределением. Ректор откроет для вас с Утар портал.

– Крисиг, – Эртэ Тавиэль смерил девчонку строгим взглядом, – я, кажется, запретил вам покидать постель без моего разрешения?

– Простите, если бы я замешкалась, от Соснового Бора осталось бы одно пепелище. Пойдёмте, осмотрите меня сейчас. Только вот я уверена, что поправилась полностью. Понимаю, что профессиональный долг требует вашего подтверждения моим ощущениям.

Осмотрев пациентку, дотошный лекарь был к своему неудовольствию признать, Феечка абсолютно здорова.

– Будьте осторожны, тьена, как приедете в Академию, сразу доложите ректор о ваших новых способностях. Огненные Феи последний раз рождались около тысячи лёт назад.

– У вас превратное мнение о наших талантах, эртэ Тавиэль. Просыпаются только те способности, которые востребованы, а комплект латентных может быть достаточно солиден. В роду Дар Ваниль Цветочный просыпается у всех вне зависимости от пола чуть ли не с рождения. Проблема в том, что многие из них настолько специфичны, что часто бывают, не востребованы. Посмотрите, сколько среди Охотников именно Фей, у которых дар чуять магию нежити и нечисти и безошибочно определять, где находится то или иное гнездо.

– Наверно, вы всё-таки правы, тьена, только, умоляю, будьте осторожны. Иначе Онэриль и Фермопена головы всём поотрывают. Такие сработанные тройки фей с непересекающимися наборами даров встречаются крайне редко.

В дом лекаря ввалился один из сыновей Таргара и с вежливым поклоном протянул Крисиг перевязанное золотой ленточкой письмо, свёрнутое в аккуратный рулончик. Девчонка не могла скрыть смущения и густо покраснела: оттиск на восковой печати говорил, что доставили послание от Наора. Торопливо со всеми попрощавшись, феечка короткой дорогой рванулась домой к тётушке Фермопене, чтобы поделиться радостью с подругами.

Прочитав несколько сумбурных строчек, девчушка недовольно нахмурилась и пожаловалась Утти и Мили:

– Одни намёки. В столице произошло вчера какое-то очень важное и необычное событие, но подробности он сообщить не может. Королёва пока запретила. И в конце приписка дрожащим от волнения почерком: «Кри, легенды Рассветных Островов оказались правдой, а не простыми сказками. Рад, что скоро увижу тебя. Практику ты будешь проходить в Королёвском Саду под присмотром Главного Садовника эртэ Латрэль. Эльфийская дама уже одна не справляется и собирается взять в штат помощницу. Поэтому несколько цветочных феечек будут писать курсовые под её началом. Одна из них – ты. Куда отправится Утар, мне выведать так и не удалось.

На этом позволь откланяться, а то вон ректор Онэриль идёт, явно ко мне, по коридору. Приедешь, поговорим».

Глава 9. Происки хворой Феечки

Мили была расстроена: с самого детства троица не расставалась, а тут подруги на целый месяц разъехались практически в разные стороны Королевства Фей. Она раскрыла фолиант, который ей дал Старший Лекарь Соснового Бора, и с интересом углубилась в чтение и рассматривание ярких картинок. Оказалось, большая часть редких трав и кустарников растёт в самой чащобе, именно там, где разгулялась нежить, нечисть и дикие звери.

Мильке, положа руку на сердце, было попросту завидно. У Утар открылись Лунные способности, у Крисиг – Огненные. Только она так ничем удивительным и не отличилась. Ей стало так жалко себя, что, шмыгнув носом, уткнулась лицом в подушку и тихонько заплакала. Ей совсем не хотелось привлекать внимание тётушки Фермопены из-за такой ерунды.

Вдоволь нагрустившись, девчонка решила пойти прогуляться, чтобы дурные мысли не слишком ей докучали. Пара тройка специальных заклинаний, и покрасневшие глаза, нос и припухшие веки вернули свой первоначальный вид. Само лицо стало свежим, как и положено у любой уважающей себя Феи.

Ласково погладив по прохладному боку Талли и заботливо укутав ящерку тёплой шалью, Мили оделась и выскользнула в морозное утро. Крупные снежинки лениво кружились, плавно танцуя в воздухе.

– Как красиво! – восхищённо вздохнула она, и тут кто-то бесцеремонно столкнул её в огромный сугроб.

– Тебе что места мало? – барахтаясь, прошипела феечка, пытаясь выбраться на утоптанную тропинку.

Каждый раз, когда это ей почти удавалось, незнакомец возвращал её обратно, не сказав ни слова. Поняв, что ситуация вышла из-под контроля, Мили решила сама проучить обидчика. Затаившись, она поправила съехавший на глаза треух и, по-пацански засопев, шмыгнула носом. Она очень не любила, когда более сильные задирали внешне хрупких девчонок.

Обидчиком оказался незнакомый молодой орк. Чьи раскосые глазки довольно поблёскивали, а на губах застыла нехорошая ухмылка. Конечно, отфеячивание у неё ещё не достигло профессиональных высот, но в данном случае особо церемониться она не собиралась.

– Ты хорошо подумал, прежде чем заполучить во враги Фею Грёз?

– Да что ты мне сделаешь, ящеркина выползка! Я чихну, – и он демонстративно сморкнулся, – и улетит твоя полупрозрачная тушка на просторы Великой Степи.

– Пади ниц и слёзно проси о прощении будущего специалиста по Грёзовой Магии. Иначе за последствия я не ручаюсь. Потом жалеть поздно будет. Переиграть уже ничего не удастся. – Тут Милька заломила треух на затылок и гордо задрала чуть курносый носик.

– Ну, и наглая нынче мелочь пошла! – взъярился орк.

Милька продолжала сидеть в снегу, призывая всю силу своего основного Дара и мерзко хихикая про себя, представляя, как будет поражён зеленомордый паренёк, когда вся его жизнь пойдёт кувырком. Совсем не зря никто не связывался с феечками, особенно со студентками младших курсов. Выходило настолько себе дороже, что смысл полностью пропадал.

Феечка почувствовала, как по её рукам заструилась приятная прохлада. Ничего подобного с ней до этого никогда не происходило. Дар Грёз и не думал вмешиваться. Тут в голове проскользнула шальная мысль: «Сделать бы ему глазки круглые и синие, носик листиком, зубки белые и ровненькие, а вместо ушей два крыла летучей мышки. Роста чтобы он был невысокого, и пухленький пирожок. Хвостик как ветка сосновая с иголочками и шишечками. Кожа пусть будет оранжевая, а ног три и рук четыре».

Замечтавшись, девчонка пришла в себя только под громкую брань обидчика.

– Сейчас же сделай меня таким, как я был, иначе башку дурную оторву!

– Ах вот ты как! – Набычилась Мили, сам приползёшь и будешь прощения просить на коленях, – пока-пока, чудовище!

Девчонка выпустила полупрозрачные крылышки, отливающие всеми цветами радуги, предварительно проверив, нет ли по близости ещё кого-нибудь. Светить лишний раз подарок Кри ей совсем не хотелось.

Добравшись до дома, девчонка навела в доме порядок, приготовила обед и набросала план для курсовой работы по редким травам и кустарникам Соснового Бора.

– Какие же три зелья мне выбрать? – Мили чуть не плакала от расстройства, в травнике было столько восхитительных рецептур. Печально вздохнув, девчушка снова зашелестела страницами в тщетной попытке сделать правильный выбор.

Тут в комнату вошли Фермопена, эртэ Тавиэль и наглый орк, над которым феечка так мастерски поглумилась.

– Ааа, чудовище! – Взвизгнула студентка и принялась охаживать метлой по голове и спине незадачливое чудо-юдо.

– Тьена, Вахур пожаловался, что вы совсем белены объелись или ещё чего похуже, – в голосе эльфа проскальзывали нотки усталости.

– Ну, так пусть сам и расскажет, за что был наказан, – девчонка упёрла руки в боки и с вызовом посмотрела сначала на орка, а потом и на остальных дознавателей.

Когда жалобщик начал увиливать от ответа, тётка Фермопена применила к нему свои способности, которые заставляли говорить правду честно, какой бы горькой она не была. Вахуру было совестно, что его одолела какая-то тощая малявка, будь она хоть трижды Фея с выдающимися способностями. Просить прощения и вернуть ему прежний облик он отказался наотрез.

– Она должна, вот и всё! – Упёрся орк, не желая признавать, что был не прав.

– С чего ты взял? Ты нашкодил, тебя наказали. Последствия сам расхлёбывай, как умеешь, – эртэ Тавиэль опасался, как бы после купания в сугробе Милисандра простудилась и вскоре расхворается. Большего кошмара, чем хворая Фея с высокой температурой и бредом, придумать было попросту невозможно, особенно учитывая таланты и способности племянницы Главного Лесничего.

– Не буду прощения просить, я оркский воин, а не придворная кисейная эльфийка голубых кровей, – набычился Вахур и зло сплюнул на пол.

Получив подзатыльник от хозяйки дома и свирепый взгляд от Старшего Лекаря, зеленокожий искатель правды был вынужден вымыть пол в гостиной. Как он не ругался и грозил всевозможными карами, девчонка демонстративно села за стол, достала пачку пергамента и занялась написанием «Введение в курсовую работу по теме: „Целебные и бытовые зелья из редких трав и кустарников, произрастающих в окрестностях деревни Сосновый Бор“».

Уйдя не солоно хлебавши, он был вынужден обратиться к оркским шаманам и эльфийским магам. Те только качали головами и бессильно разводили руками. Пришлось Вахуру смириться и идти просить прощения у вредной ехидной поганки.

Эртэ Тавиэль выглядел устало. Он варил какое-то сложное зелье, добавляя в кипящую воду не только травы, почки и тщательно вымытые коренья, но и незнакомые порошки, и какие-то жидкости с резким запахом. Увидев виновника большой проблемы, которая нежданно свалилась не только на жителей деревни, но и на жирующую в лесах нечисть и нежить, эльф, недобро сузив глаза, прошипел тому, кто ещё совсем недавно был вполне симпатичными представителем оркского племени:

– Тьена Милисандра ничем не сможет вам помочь, Вахур. У неё, кажется, начинается двухсторонняя пневмония. Конечно, Феи выздоравливают так же быстро, как эльфы, но минимум двух недель кошмаров с непредсказуемыми последствиями гарантирую всём.

– Да, ладно, вам, всего пару часов в сугробе посидела по шею. Да что ей будет-то. Тоже мне, цаца столичная, нашлась! – Сердито засопел зеленокожий варвар и сплюнул на пол.

– Потрудитесь убрать за собой, молодой человек, и не приближайтесь к этому дому в течение пары недель, если не хотите снова оказаться жертвой феячьего произвола.

Бормоча про себя какие-то явно заковыристые проклятия и ругательства, незваный гость вымыл пол и убрался восвояси, стребовав с эльфа слово чести, что он поговорит с девчонкой и попробует её вернуть ему прежний облик.

– Поговорить-то не сложно, да вот, не уверен, что она сможет исправить последствия. Вы поставили её в ситуацию опасности для здоровья, а то и жизни. При эмоциональных всплесках процесс отфеячивания у молодых фей может стать необратимым… – эртэ Тавиэль неопределённо передёрнул плечами и закрыл за Вахуром добротную дубовую дверь.

Нимирэль, который еле ноги волочил от усталости после очередного дня в обществе скота и таких же проштрафившихся бедолаг, торопливо помылся и сменил одежду на чистую. От запаха навоза аппетит отбивался напрочь, но он прекрасно знал, что отец будет в ярости, если ему доложат, что его сын отказывается принимать пищу. Горестно вздохнув и позавидовав, что орков сегодня прихватили с собой Охотники, поплёлся в общественную столовую.

На ужин была неизменная чечевичная похлёбка с сушёными грибами и пряными травами. Молодой эльф успел уже не один раз пожалеть, что в его дурную голову пришло задевать Фей. Через силу глотая очередную ложку опостылевшего за несколько дней варева, он поклялся сам себе, что больше никогда не будет таким ослом и впредь не будет допускать, чтобы его проказы имели столь далеко идущие последствия. Свою шкуру он любил и ценил, поэтому все пакости за него делали другие, расплачивались за содеянное тоже. Хулиган решил, что впредь будет прорабатывать операции более детально и не станет больше задирать фей. Отдав хмурому слуге пустую глиняную миску, Нимирэль отправился в общий домик из одной комнаты, которую делил с другими парнями примерно своего возраста.

Ощущение, что происходит что-то из ряда вон выходящее, появилось сразу же, как только он вышел за порог и увидел, что массивная и надёжная часть каменной внешней стены вокруг деревни, с печальным вздохом рассыпалась в пыль. В образовавшийся пролом тут же стали просачиваться твари, из-за которых прогулки по окрестным лесам могли закончиться весьма печально для безголового смельчака. Молодой эльф подскочил к небольшому медному гонгу и со всей силы несколько раз ударил по нему, сообщая селянам, что враг внутри. «Надо забаррикадировать окна и двери и постараться отбиться или хотя бы подороже продать свои жизни»… – Выводила зачарованная медная пластинка.

Сам же Нимирэль юркнул в ближайший дом и стал торопливо укрепляться внутри склада с мешками с зерном. Положение их было незавидным. Отряды Охотников вернутся только на рассвете. «Надеюсь, нам удастся продержаться до утра», – отстранённо подумал сын Старшего Лекаря Соснового Бора, покрепче стискивая в руках увесистую чугунную кочергу, которую он обнаружил в ворохе мешковины, из которой шили мешки для муки.

Бардак и не думал оканчиваться, внезапно эльф увидел, как сарай, в котором он скрывался, превратился в рой мотыльков и куда-то умчался. Там, где пролетали странные призрачные насекомые, нежить, нечисть и дикие звери превращались в свои точные каменные копии. «Какое счастье, что чары на меня не подействовали. Не хотелось бы стать ремесленным изделием из розового мрамора или чего похуже», – отстранённо подумал длинноухий проныра, с любопытством рассматривая царящую вокруг суматоху. Ни одна из тварей, проникшей за ограду, не ушла от возмездия. Потом странные бабочки вернулись, где и были, снова став сараем. «Кто же так способен чудить, это не эльфы, не орки и уж, тем более, не люди. Если всё это устроила та тощая племянница Фермопены, то лучше мне наплевать на собственную гордость и извиниться, пока не поздно.

Жители Соснового Бора торопливо восстановили пролом и от греха подальше избавились от статуй, решив, что если до рассвета они не оживут, то разобьют ценное имущество на глыбы и поделят между всеми. Нимирэль тоже внёс свою лепту в устранение угрозы повторного нападения. Впрочем, желающих не было. Вокруг сновали лекари, среди которых Нимирэль увидел и отца. Глубокие тени и лихорадочный взгляд говорили яснее любых слов, насколько он вымотался, но долг для него всегда был превыше всего. Увидев, что сын не пострадал, эртэ Тавиэль кивком поздоровался и снова куда-то побежал. Деревня сейчас больше всего напоминала растревоженный медведем улей. Благо, на этот раз всё обошлось, а до рассвета оставалась всего пару часов.

Восход солнца всё встречали с криками настоящей радости, нежить и нечисть его лучи не выносила категорически, потому можно было перевести дух и даже пару часиков передохнуть. Нимирэль вылез из склада и направился в библиотеку, чтобы восполнить пробелы в своём образовании. Врага лучше знать в лицо, чтобы не пришлось запоздало сожалеть о собственной лопоухости.

Эртэ Тавиэль, застукав сына, склонившегося в три погибели над увесистым томиком «Классификация Фей, их Дары и методы сотрудничества с ними инородцев», впал в глубокий ступор. Бедняга даже уронил на пол книгу про то, как оградить окружающих от спонтанного отфеячивания при наличии больной Феи.

Самоё главное, что вынес из потраченных часов учёбы расстроенный молодой эльф, можно было резюмировать коротенькой фразой: «Не дай тебе Боги поругаться с представителем этого древнего народа»… Мстили они долго и изощрённо именно потому, что их Дар, в отличие от носителей, обид не спускал и справно наказывал любого, кто посмел обидеть такое только с виду хрупкое и безобидное создание.

– Что-то ты бледный стал, сын, не смотря на работу на свежем воздухе и отсутствия проказ. Что случилось? Я стал замечать, что перёд сном ты ищешь отвар и в книгах рыскаешь по разделам, связанным с кошмарами и как от них избавиться. Если ты чем-то обидел Феечек, то тебе остаётся лишь один выход – выполнить условие, необходимое для снятия проклятия. В твоём возрасте я тоже повздорил с девушкой из этого народа. Больше подобной глупости совершать не решился…

– Ты прав, отец, – и Нимирэль рассказал, как всё было, и попросил совета и помощи. Эртэ Тавиэль за голову только схватился, но ругать сына не стал, он знал, что уже сегодня его младший сын будет спать нормально, впервые за две недели.

– А если я помогу тебе и матери ухаживать за Мили, как думаешь, её Дар решит, что я искупил свою вину перёд Феей Грёз?

– Честно говоря, этого никто не знает, Нимирэль, но учтено будет обязательно. У Фей инстинкт Справедливости развит сильнее всех в нашем мире.

– Если бы его у них не было, мы бы получили безжалостных и беспринципных монстров, – Нимирэль даже позеленел от картины, которую нарисовало его пылкое юношеское воображение.

Сын Старшего Лекаря Соснового Бора полночи продежурил у постели Милисандры, ругая, на чём свет стоит, безголового Вахура, из-за которого девчонка и схватила двухстороннюю пневмонию. Температура у племянницы тётки Фермопены была знатная. Приходилось постоянно сбивать её при помощи уксусных примочек.

Орк, по вине которого в Сосновом Бору завелась хворая Фея, не терял надежды вернуть себе привычный облик. Отец сказал, что на порог не пустит такого урода. Тавиэль указал ему единственно доступный путь, но Вахур не желал признавать, что был не прав. Он не умёл извиняться, менять привычки не желал. Именно поэтому сидел в сарае на окраине деревни и ругал бестолковую девчонку, которая оказалась столь хилой, что так некстати заболела. Молодой парень не знал, что не всё спонтанные вспышки Дара удаётся хотя бы немного ослабить. Счастье ещё, что у Фей был уникальный талант: даже сорвавшись с цепи, их способности глумились только над теми, кто чём-то навредил им или окружающим. Плюнув на своё отражение в кожаном вёдре с водой, несчастная жертва собственной глупости тоскливо завыла от безысходности и жалости к себе.

Тут в его ушах раздался высокий мелодичный звук, такой, какой бывает, если разбить хрустальный бокал тонкой эльфийской работы. Потом перёд глазами у Вахура всё померкло, и он потерял сознание.

Варф выслушал отца в мрачном молчании. Он начинал понимать, что зря они повздорили с тремя малявками. Хотя, та, которую звали Крисиг, ему, и правда, понравилась. Боевая оказалась девчонка, хоть и Фея. Он проказливо улыбнулся, вспомнив, как она засветила Нимирэлю прямо в глаз. Никто такого и не ожидал от соплячки. Выхлебав солидную миску мясной похлёбки с кореньями, молодой орк ушёл в свою комнатушку, скинул испачканную за день одежду и нырнул под одеяло.

Так хорошо ему не спалось ещё ни разу в жизни, а вот под утро пришёл странный сон. Его мозг никак не мог понять, к чему его посетило странное видение. Он увидел себя на поляне в лесу. Судя по обилию цветов, была поздняя осень или раннее лето. Потом он увидел, как привычное для него тело осыпалось оранжевыми лепестками, которые закрутил и унёс прочь налетевший порыв ледяного ветра. Орк даже увидел в стылом воздухе сверкающие на солнце снежинки.

Варф проснулся от собственного крика, только вот голос прозвучал как-то странно: по-девчоночьи звонко и чуть визгливо. Родители, тут же поспешившие узнать, в чём дело, так и застыли сразу за порогом. На кровати сына сидела с округлившимися от ужаса глазами черноволосая совсем юная эльфийка с сиреневыми глазищами в пол лица. При этом ругалась она как их старший сын, когда попадал совсем уж в плохие ситуации.

Орочья чета вполголоса посовещалась и решила попросить эртэ Тавиэля взять новоиспечённую дочь в свой дом. Девка получилась очень красивая и сильная, но вот в их доме Варфу больше места не было. Что-то им подсказывало, что обратной метаморфозы ждать не стоит, ведь она произошла без сознательного участия самой Милисандры.

Эртэ Тавиэль принял отфеяченного бывшего друга своего сына, в сердцах сказав:

– Вот что бывает с теми, кто самонадеянно дерёт нос и обижает тех, кто лишь кажется слабее. Это вам обоим наказание за то, что прогуливали уроки по другим расам Королевства Фей. Надеюсь, Вахур избежал подобной участи. Надо бы тебе имя другое дать, милочка.

Варф поморщился, но против правды не попрёшь. Из зеркала на него смотрела угрюмая эльфийская девица. Прекрасное лицо щеголяло тонкими почти чеканными чертами, внушительными острыми ушками и копной волнистых тёмно-каштановых волос почти в пол.

– Каэсс Оуссиал теперь будут тебя звать, – Старший Лекарь Соснового Бора отвёл новую ученицу в отведённую ей комнату, где уже лежало всё необходимое, включая платье из эльфийского шёлка, – Завтра на рассвете я отправлю тебя в Школу Травниц при Академии, от греха подальше. Новый удар взбесившегося Дара больной Феи может тебе сильно не понравится. Помощница мне не помешает, а ты всегда отличался редкой для орка сообразительностью.

Вахур проснулся от бесцеремонного тычка в бок и недовольного ворчания собственного отца:

– Эй, ты, проваливай! Мой сарай – не ночлежка для побродяжек.

– Отец, только-только рассвело, ещё пару часов и я сделаю любую работу, какую ты мне решишь поручить.

– Какая портовая шлюха тебя родила, мальчишка? Я никогда даже по молодости не питал слабости к тощим человеческим девкам! Убирайся, иначе сам вышвырну тебя вон из моего сарая, гнилокровый. Как я могу быть отцом чистокровному человеческому щенку?

Бывший орк рассерженно засопел и закатал рукава полотняной рубахи, показав родовые татуировки на смуглой коже, и, сжав кулаки с угрозой прорычал:

– Ещё раз назовёшь свою жену Дашнак портовой шлюхой, и я не посмотрю, что ты мой отец, взгрею, как любого, кто смеет поносить мою мать!!!

– Пошли скорее к Тавиэлю, пусть отправит тебя подальше отсюда. Ты сам виноват в произошедшем…

Выслушав очередную историю, связанную с обидчиком Милисандры, эльф махнул рукой и сказал, что отправит Вахура получать профессию управляющего и даст ему рекомендации, чтобы он потом смог пристроиться в столице. Взамен ему вменялось на время обучения стать личным телохранителям эльфийки Каэсс. На том и порешили. Едва рассвет окрасил небосвод, эльф активировал портал в столицу и услал отфеяченных бедолаг от греха подальше.

Нимирэлю очень не понравился сухой старикан, которого отец расположил в отдельной комнате. Седые волосы были грязны и неопрятны, как и одежда. Мыться хмурый пришелец отказался напрочь, впрочем, обработать Тавиэлю рваную рану от волчьих зубов всё же позволил. В серых глазах проскальзывало нечто такое, что молодой эльф не стал задерживаться в кабинете отца, удрав с зажатой под мышкой книгой о Феях к своей подопечной.

Милисандра ворочалась с боку на бок и что-то шептала. К сожалению, что она говорила, разобрать не позволили даже хвалёные уши-локаторы. Положил девчонку поудобнее, Нимирэль поправил одеяло, плюхнулся в удобное кресло и снова углубился в увлекательное чтение.

Шёл уже третий день болезни Мили, а она так ни разу глаза и не открыла. Тавиэль послушал очень нехорошие хрипы у неё в лёгких и был вынужден констатировать факт, от которого у любого мало-мальски трезво мыслящего разумного существа волосы дыбом станут не только на затылке:

– Двухстороннее воспаление лёгких, увы. Первые улучшения наступят не раньше, чем дня через четыре, а поправится она дней ещё через семь. Нимирэль, сбивай температуру, если сильно зашкалит и следи, чтобы не раскрывалась.

Младший сын Старшего Лекаря Соснового Бора понятливо кивнул и снова принялся за чтение, периодически отвлекаясь на пациентку. Температура у неё скакала как перепуганный до полусмерти заяц, заслышавший голодный вой волчьей стаи.

Тут девчонка испуганно вскрикнула, разбудив задремавшего над книгой эльфа. Убедившись, что она не в жару, Тавиэль прислушался. Кто-то, стараясь не шуметь, осторожно крался по коридору. «Что за дела, – подумал парень и, подождав пока незнакомец уйдёт достаточно далёко, сотворил Плащ Невидимости и выскользнул за дверь.

Тихонько хлопнула закрываемая входная дверь. Тавиэль шмыгнул в свою комнату, оделся потеплее и бросился догонять странного пациента. «За каким-то демоном ему приспичило вставать с удобной постели и мчаться в зимнюю ночь? – Сердце у молодого человека пропустила один удар, когда он с ужасом понял, что за тьма промелькнула в глазах сероглазого оборванца. – Некромант, ей-ей некромант. Не тот ли самый, по вине которого мы влипли в такую неприятную историю? Если я прав, не завидую этому идиоту. Фейский Дар быстро его обнаружит и вынесет суровый приговор».

Неряшливый старик, не прикасаясь к створкам ворот, исписанных эльфийскими рунами, что-то напевал себе под нос. По ту сторону ограды бесновалась не только волчья стая. Нимирэлю стало жутко: «Если он отопрёт ворота, к утру тут останутся одни развалины, а он пополнит свою армию новой нежитью из бывших жителей Соснового Бора. Отряды Охотников в лесу на очередном рейде. Надо разбудить отца и старост общин, главное, чтобы нас не застали врасплох. До рассвета часа три осталось, может, продержимся до возвращения боевых магов и воинов», – Нимирэль припустил обратно, наступая след в след, чтобы ничем не выдать своё присутствие.

Впрочем, далёко уйти он не успел, поэтому стал невольным свидетелем того, как сурово карает Фейский Дар за малейший вред, который может быть нанесён его носителям. Мысленно он дал себе зарок, что никогда не будет вздорить с Феями.

Раздался тонкий хрустальный звон и из-за ворот донеслись жуткие вопли и визг, полные такой муки, что у сына лекаря кровь от ужаса отхлынула от лица. Он прикрыл глаза и привалился к стене ближайшего сруба, пытаясь успокоиться. За оградой ярилось странное зеленоватое пламя, но при этом сами постройки Соснового Бора не занялись. Это было очень странно: смолистое сухое дерево всегда занималось достаточно быстро от малейшей искры. Хлопья пепла покрыли всё вокруг, кроме защищённого сложным заклинанием парня.

Любопытство оказалось сильнее: вскарабкавшись на ограду, Нимирэль осторожно выглянул снаружи и обомлел. Внутри пространства, по контуру напоминающего лист клёна, бесновались дикие звери, какие-то непонятные твари и поднятые мертвецы. Зеленоватое пламя не слепило, и не было горячим, но пленники гибли в жестоких муках, пытаясь вырваться из колдовской западни. Многие как молитву выкрикивали лишь одно слово: «Витар!!!». Как понял эльф, так звали их липового больного с исполосованной волком левой рукой.

Сам некромант, поняв, что всё пошло совсем не так, как предполагалось, развернулся и бросился в сторону лекарского дома. Он не учёл, что именно сейчас, обнаружив главного виновника здешних бед и горестей, Дар Милисандры разыграется уже на всю катушку, погрузив девчонку в глубокий обморок, чтобы ненароком не повредить хрупкую психику юной Феи.

Далёко уйти Витару не удалось: из его ступнёй выросли корни, которые как-то совсем уж неожиданно зарылись в скованную холодом землю, точно в согретую солнцем почву в конце мая. Из глотки некроманта вырвался звериный вопль, полный ненависти и боли. Дар же церемониться не собирался, решив на свой манер наказать отступника. При этом Нимирэль точно знал, что ему ничего не грозит, а мерзкий старикан доживёт до суда в Королёвском Дворце. Просто так милосердно сдохнуть ему не суждено. Слишком уж много исковерканных жизней оставил он на своём жизненном пути.

Кавардак у главных ворот Соснового Бора выгнал из постелей всех. Увидев, что основные силы некроманта полностью уничтожены, все стали с любопытством наблюдать, на что способен сорвавшийся с цепи Дар хворой Феи.

– Мерзкая девчонка, – взвыл старик, – нежели ты думаешь, что в состоянии сладить с такой мощью, как моя тёмная сила, замешанная на страданиях и смерти? – Он достал нож и сделал небольшой надрез на вене.

Такого чуда не припомнила даже тётушка Фермопена: вместо крови из раны фонтаном хлынул древесный сок. Через минуту появилась смола, которая аккуратно остановила незапланированное безобразие. Глаза у некроманта почти вылезли из орбит, он открыл рот, чтобы сделать ещё какую-нибудь гадость, но из его глотки не донеслось ни одного слова, только шелест листвы, когда с ней забавляется довольно сильный ветер.

– Да, – озадаченно проронил юный Нимирэль, – это как вовремя я загладил свою вину перёд Милисандрой. А то превратили бы меня в зеленокожую орчанку или ещё что похуже сотворили. Эйна Фермопена, смолистый некромант меня впечатлил на всю оставшуюся жизнь.

К слову сказать, Милька выздоровела ровно через две седьмицы, как и предсказывал эртэ Тавиэль. Времени на написание курсовой почти не оставалось, поэтому девчонка засучила рукава и спешно принялась навёрстывать упущенное время практики.

Глава 10. Гранит науки чересчур твёрд, если ты Фея с большим потенциалом…

Мили была в ужасе: половину практики проболела из-за одного тупого орка. Эртэ Тавиэль ещё раз послушал её и проверил при помощи сложных магических плетений, прежде чём, наконец, сказать, что она совершенно здорова.

– Наконец-то, – проворчала она, – я себя прекрасно чувствовала ещё три дня назад. Вот как теперь мне успеть сделать курсовую за полторы недели, а?

– Ты же Фея Грёз, наколдуй себе готовую работу, правда разбираться, учить и варить зелья всё равно придётся, иначе зачёт не поставят, – беззлобно подколола тётка Фермопена надувшуюся как мышь на крупу в железной банке Мили.

– Агась, только вот мой Дар Метаморфоз ещё не освоен. Вы готовы ощутить себя в шкурке «Укоренившегося некроманта»? Что-то меня терзают страшные сомнения… – приятным голосом пропела девчонка и отправилась в свою комнату в доме Главного Лесничего Королевства Фей.

– Да уж, – рассмеялся Нимирэль, – попал дедок в неприятную историю. Несколько лет силы копил, нежить создавал, договаривался с нечистью и дикими зверями, а в результате стоит у нас на дворе. Мало того, что корни пустил, так ещё и вместо крови сок по жилам бежит. Мили, ты ещё его в кору оберни и пусть на руках веточки появятся. По весне сначала зацветёт, а потом ещё и листвою оденется, птички начнут гнёзда вить. Глядишь, пакость какая во рту вместо дупла поселится. С северного бочка мхом и лишайником зарастёт, – одного взгляда на бывшего врага феечке хватило, чтобы они с истерическим хохотом в унисон хлопнулись на чисто выскобленный пол в горнице.

– Нимирэль, хорош зубоскалить, – осадила длинноухого татя Старая Фея, – если бы ты вовремя не рассказал всё отцу и не искупил собственную вину, ещё не ясно, в каком виде твоя тушка пребывала бы в настоящее время.

Представив себя на месте пленённого некроманта, стоящего посреди Соснового бора, а в ушах воробьи гнёзда свили, а из рук проросли веточки с дубовыми листочками, а по осени и с желудями, молодой эльф позеленел и опрометью помчался в сторону входной двери. Недавно съеденный завтрак неожиданно запросился погулять.

– Эйна Фермопена, не позволяйте племяннице переутомляться, иначе болезнь может вернуться. Не думаю, что всё мы готовы ещё раз пережить подобное пикантное приключение. С уже сложившимися проблемами бы по-тихому разобраться.

– Эртэ Тавиэль, главное, лес больше не опасен, главный корень всех бед отфеячен, как положено. По весне выкопаете его и отправите в столицу на Королёвский Суд. Меня только беспокоит, как Милька успеет курсовую свою нормально сделать. Ингредиенты-то есть, какие душа захочет, но варить она сама должна, как и писать. Допустим, книги ей я уже купила, да вы ещё дали интересный талмуд. Только вот придётся племяннице основательно потрудиться, чтобы наверстать упущенное из-за болезни время. Не думаю, что ваши озорники не попытаются напакостить. Она поправилась, потому менее опасна, чем тогда, когда была хворая.

Милисандра с завистью посмотрела на впавшую в зимнюю спячку ящерку: «Эх, Талли, хорошо тебе, спи себе, смотри цветные сны! А мне ещё эту мерзкую курсовую надо успеть сделать и все прилагающиеся зелья сварить». Феечка тяжело вздохнула, достала подставку с листами пергамента и принялась аккуратно переписывать из книги, которую позаимствовала у эртэ Тавиэля, главу, посвящённую редким растениям окрестностей Соснового Бора. При этом копировать приходилось даже картинки, иначе зачёта ей не видать как своих ушек без зеркала.

Стол был очень не удобным, поэтому девчонка уже через пару часов ощутила, что спина её совсем одеревенела. Подумав несколько мгновений, Мили решила, что небольшая прогулка ей не повредит. К тому же лекарь настоятельно просил не переутомляться. Аккуратно подшив готовый пергамент в специальную папку для такого рода работ, которую где-то раздобыла тётка, как и шило с удобной рукояткой, чтобы проколоть ровно девять малюсеньких дырочек. Согласно древней фейской традиции, это считалось обязательным, так как сулило обязательную удачу.

Одевшись потеплее, девчушка выскользнула за дверь и бодро зашагала по хорошо утоптанным дорожкам Соснового Бора. Она не смогла отказать себе в удовольствии полюбоваться на пленного некроманта. Дед только и мог, что гримасничать и гневно зыркать. «Мда, – восхитилась Милисандра, – теперь я понимаю, почему по нашему Королевству ходит присловье, что одна хворая Фея хуже, чем десять набегов орд из Вольной Степи, и хуже напасти не придумать даже сошедшему с ума магу». Погуляв примерно с часик и почувствовав, что не мешает чего-нибудь перекусить, девчонка вернулась домой. Плотно пообедав, феечка вернулась, чтобы продолжить начатую пытку. К её ужасу, аккуратная папка с готовой половиной теоретической частью курсовой бесследно исчезла. Мили заметалась по комнате, как угодивший в яму волк, не зная куда бежать и что теперь делать. Ей стало так обидно, что она плюхнулась в стоящее рядом кресло и беззвучно заплакала, прикрыв лицо руками. Сколько прошло времени, Милисандра не знала. Когда слёзы закончились, она свернулась калачиком и погрузилась в тяжёлый сон без сновидений, изредка всхлипывая и что-то бессвязно бормоча.

Разбудили девчушку оглушительные вопли и гневный говор тётки Фермопены:

– Ах ты, поганец! Как ты посмел воровать в моём доме? Или ты думал, что я не смогу найти пропажу? У меня на наши с племянницей вещи магические метки наложены, остолоп! Думаю, пары недель на Конюшнях у вашего старосты вполне хватит, чтобы отучить тебя от вредной привычки гадить. А если она снова заболеет, что я потом твоим родителям скажу? Или ты, малолетняя пакость, думаешь, что нечисть и нежить сама удрала, только взглянув разок на твою мерзкую рожу? Или что некромант самопроизвольно укоренился на главной площади Соснового Бора?

До полусмерти перепуганный орк-подросток тщетно пытался вырваться, но стальные пальцы старой Феи крепко держали уже малиновое ухо.

– Милька, принимай пропажу. Не реветь надо было, а мне сразу сказать. А с тобой мой золотенький, мы сейчас пойдём к твоему отцу. Прослежу, чтобы уму-разуму по полной. Ишь, вздумал безобразничать в доме Главного лесничего Королевства Фей. Прежде чем бедокурить, полагается подумать о последствиях, глупый мальчишка! – Прошипела она и выволокла свою жертву на улицу. Гневные вопли орчонка ещё долго заставляли Мильку нервно вздрагивать: в памяти сразу всплыли воспоминания о проступках и последующих далёко не приятных наказаниях за недостойное Феи поведение.

Когда её ушки перестали терзать крики и брань, которые щедро раздавал неудачливый воришка, девчушка снова принялась за работу. Времени было в обрез, а ещё надо было сварить и описать не только рецептуры и свойства и побочные действия трёх зелий на основе местных редкостей, но и составить три совершенно новых. Милисандра тяжело вздохнула, и тростниковая палочка вновь засновала по пергаменту.

Милисандра, недовольно насупившись, поставила аккуратную точку. С обзором по редким травам и кустарникам дело было закончено. Оставалось только выбрать и сварить три партии зелий по готовым рецептам и составить что-то своё. Вот с последним было сложнее всего.

– Милька, прекрати киснуть, как молоко на жаре! – Девчонка одёрнула себя: в таком настроении много не наработаешь. – Эххх, придётся применять сильные средства! – Она достала маленькую коробочку из коры бракса, где ещё оставались три разноцветные эльфийские карамельки с ярким фруктовым вкусом.

Положив одну на язык, она счастливо вздохнула и прикрыла глаза от удовольствия. Яркий вкус земляники напомнил ей о летних каникулах и весёлых проказах. Жаль, что лёта было ещё очень долго ждать. Черничную и малиновую феечка припрятала на крайний случай. Такие конфеты можно было купить только в одной кондитерской в столице, а туда до конца практики попасть не суждено. Решив не скиснуть вновь, Мили зашуршала страничками, пробегая глазами возможные варианты для практикума.

Решив, что и о себе позаботиться совсем не помешает, юная Фея обратилась к тому разделу, который касался внешности. Рецепт пены для ванны из драгобуксы ввёл её в ступор на несколько минут. Мало того, что состав оказывал на организм такое же влияние, как восемь часов полноценного сна на свежем воздухе, так ещё и улучшал память, усиливал внимание и повышал работоспособность довольно ощутимо. «Самоё то, – самодовольно подумала девчушка, – а то эртэ Тавиэль всё боится, что я перетружусь, и болезнь вернётся. Если в отвар из драгобуксы добавить горсть семян муравника, то отвар ещё и защиту организма повышает после перенесённых недугов, особенно простудной природы».

Порывшись у тётки в кладовой, она с удивлением увидела, что пресловутая «драгобукса» – всего лишь словно ажурный сиреневый болотный мох с ярко-жёлтыми прожилками, а ягоды муравника очень напоминают внешне сушёные эльфийские головы с длинными ушами. В голове у Мильки тут же созрел план проказы. Правда, чтобы провернуть это весёлое дельце, надо вернуться в Академию с запасом местных ингредиентов для отваров.

«Интересно, что будет с эльфийскими зазнайками, если чуть подправить „бошки“ толикой иллюзии, сделать низку и повесить на шею Церберусу, а самого его вымазать фосфорицирующим порожком, причём местами? Я им покажу, как подшучивать над феечками. А каково будет сварить из них пену с такой пикантной составляющей… Мммм. Должно выйти забавно. Надеюсь, среди местных даров леса найдутся и другие экзотические диковинки для проказ. После двух недельного вкалывания на ниве учёбы мне точно потребуется отвести душу и как следует пошалить. Я это заслужила, девчонки и Наор с Ронаром тоже с удовольствием присоединятся к нам», – довольно мурлыкая себе под нос мотивчик хулиганской песенки «Не попадайтесь Фее на зубок», она принялась аккуратно шинковать мох для зелья. Первый куплет этого поэтического студенческого опуса звучал так:

«Не попадайтесь Фее на зубок!

Поверьте, вас предупреждаю…

Ведь будет шок, как океан глубок,

О чём я говорю, я знаю…».

Причём, кто и когда его написал, доподлинно не было известно, кроме того, что это случилось задолго до того, как тётушка Фермопена стала ректором Академии. Феечке было безумно жаль, что второй куплет можно было узнать только после того, как перейдёшь на второй курс. Впрочем, Ронар обещал посвятить её в тайну второго и третьего куплета, а весь негласный Гимн Академии знали только те, кто учился на выпускном шестом курсе. Те, кому узнавалось добыть текст раньше и спеть перёд собравшимися на площади студентами и преподавателями, получали приз в виде ценного амулета или иного дорогого подарка. Мили до сих пор завистливо вздыхала, когда тётушка Фермопена показывала ей древний кулон, который был создан ещё до того, как земли мира под названием Ладдор разбежались на огромные расстояния друг от друга. Ведь легенды гласили, что на Заре было лишь три континента, доплыть с одного до соседнего можно было на тростниковой лодчонке всего за пару часов.

«Эх, вот чего не поделили маги и технари, спрашивается? Надеюсь, мы когда-нибудь узнаём, где теперь живут дроу, тролли и Заокраинные Магиры, которые и затеяли эту неприглядную свару». Феечка старательно измельчила мох и поставила воду в котле на специальной жаровне. Даже огонь надо было разводить из особой древесины, чтобы зелье приобрело свои уникальные свойства. Милисандра записала рецепт, описала технологию и нюансы приготовления и возможные дополнительные качества, которые получают путём изменения количества или состава ингредиентов. Когда собранная в полнолуние вода из одного из лесных родников весело забулькала, девчонка произнесла нужные наговоры и аккуратно всыпала мох, несколько минут помешивая большой деревянной ложкой. Варево тут же стало тягучим, а цвет изменился на медовый. Аромат летнего луга и спелых яблок приятно удивил проказницу, которая стала перетирать в порошок сушёные листья Лунной Марны.

Получив серебристую пыль, всыпала ровно две мерные чашечки и снова принялась деловито помешивать. Нотки морского бриза в аромате чуть не ввели девчонку в ступор от неожиданности. «Хороший рецепт. Будем с Кри и Утти готовить косметические средства и продавать. В конце концов, хотелось бы иметь возможность чаще покупать себе новые наряды и посещать любимую кондитерскую, да и эльфийские леденцы у меня почти вышли, две штуки всего и осталось. Ну, что за жизнь без сладкого?».

Когда настал черёд злополучного муравника, чуткие ушки Феи уловили лёгкую поступь гостя. Так ходить мог только эльф. «Надеюсь, эртэ Тавиэль прислал Нимирэля глянуть, всё ли в порядке у одной бедовой девчонки. Похоже, я смогу гораздо раньше оценить всё прелести моей шутки», – безобразница выложила страшненькие семена по ровной окружности, взяла в руки нож, которым обычно вырезала флаконы из разных сортов древесины и приготовилась ждать.

– Привет, Милисандра, – вежливо поздоровался сын лекаря.

– Привет, – гаденько улыбаясь, отозвалась Феечка, – самочувствие в норме, а вот курсовая может не получиться. Видишь, одной не хватает? – Сохранить серьёзное лицо и ничем себя не выдать оказалось безумно сложно, но она справилась.

В комнате царил полумрак, хорошо рассмотреть «сушёные эльфийские головы» не удалось даже длинноухому визитёру. Он сначала побледнел, потом позеленел, бросил полный ужаса взгляд на девчонку с ножом и стал осторожно пятиться к двери.

– Рад, что с тобой всё хорошо, тьена Милисандра. Не забывай принимать микстуры, которые тебе прописал отец и побольше отдыхать.

– Какой тут отдых, – возмутилась вредина, – у меня не хватает одной… головы. Знаешь, ммм, твоя вполне меня устроит. Ты ведь не откажешь девушке в такой малюсенькой просьбе? – и она сделала шаг в направлении Нимирэля.

Парень прикрыл шею ладонями и с испуганным воплем:

– Ты рехнулась, Милька? – И умчался так быстро, насколько позволяли его длинные ноги.

Подождав, пока надоедливый визитёр выметется, девчушка добавила в зелье последний ингредиент, всё тщательно перемешала и начитала закрепляющие свойства пены для ванны заклинания. Разлив половину по бутылочкам, она их тщательно упаковала в специальный короб и сделала специальную надпись на табличке, чтобы точно знать, что тут положено.

Из оставшегося отвара она сделала несколько вариантов снадобья с разными свойствами и рассовала по карманам своей сумки, в которой было предусмотрено больше сотни кармашков и отделений как раз на такой важный случай.

«Так, пожалуй, не мешает мне помыться и слегка расслабиться. Я сегодня славно потрудилась, поэтому следует прислушаться к советам эртэ Тавиэля и отдохнуть. Мне ещё два зелья надо сделать и составить совершенно новую рецептуру. Знать бы ещё, что действительно может понадобиться, чтобы не попасть бы впросак». – Подумала девчонка и отправилась во двор, нужно было ещё натаскать воды в огромный котёл.

Специальное заклинание позволила долго не возиться с рутиной. Наполнив на две трети солидную бадью из древесины аворового дерева, Мили добавила янтарный состав в воду и взбила тугую пену. Сидеть на деревянной скамеечке по шею в воде и вдыхать упоительный аромат оказалось безумно приятно. Лишь через час, отчаянно зевая и клюя носом, феечка вытерлась, натянула на себя ночную рубашку и, слегка шаркая ногами, покинула купальню. Уснула она сразу, как только бедовая голова коснулась подушки.

Состав оказался, и правда, великолепным. Мили проснулась на рассвете, отдохнувшая и свежая, как и положено юной феечке. Настроение у неё было настолько прекрасным, что она решила долго не филонить, а позавтракать, слегка прибраться в своей комнате и засесть за курсовую работу. «Надо посоветоваться с эртэ Тавиэлем. Может быть, смогу изготовить какое-нибудь полезное зелье, которое будет нужно в ближайшее время. Надо бы поинтересоваться, какие хвори сейчас встречаются наиболее часто и придумать что-нибудь, ну, такое, чтобы, ах»!

Девчонка долго крутилась перёд зеркалом, приводя себя в порядок, а потом в её голове промелькнула шальная мысль: «Надо убираться с использованием дара, пыли и сора много, испорчу – не жалко», – показав себе в зеркале язык и всласть насмеявшись над собственным самодовольным видом, и упрыгала искать веник. Ведь всём известно, что с ингредиентами, сваленными в кучу, работать намного проще, чем с разбросанными на большой территории.

Пылищи и разнокалиберного сора собралось столько за время её болезни, что Мили даже слегка приуныла, скривившись и кисло подумав: «Так я сегодня ничего больше и не успею», – она шмыгнула носом, так ей стало себя жалко. Но тут скорее почувствовала, чем поняла, как внутри заворочался ещё не освоенный Дар, предлагая свою помощь.

Доверившись внутреннему позыву, девчонка прикрыла глаза и, закрутившись вокруг своей оси, бестолково взмахнула полупрозрачными руками и сама, не зная почему, нараспев произнесла: «Алтриаэль»! Повинуясь приказу на неведомом языке, всё, что составляло внушительные завалы мусора, которые иначе пришлось бы до вечера разгребать, собралось в огромную кучу в центре комнаты. Потом перёд глазами у феечки замерцала кружевная полупрозрачная ткань цвета морской с красивым узором из причудливых завитков. А потом её точно изнутри морской прибой окатил прохладными брызгами. Перёд глазами на миг потемнело, а когда зрение вернулось, на месте хлама лежал увесистый рулон материи, которую привиделась перёд этим. Мили удивлённо охнула, ноги у неё подкосились. Падать на деревянный пол оказалось слишком уж жёстко и больно, поэтому девчушка рассерженно зашипела, потирая ушибленные локти.

На шум прибежала встревоженная тётушка Фермопена, которая потом долго обрабатывала ссадины и накладывала тугие повязки:

– Милька, вот, взрослая уже совсем, а ни на минуту тебя без пригляда не оставить! – Ворчала старая Фея. – И что мне с тобой делать, племянница? Ветер в голове так и свищет, одни хлопоты с тобой.

– Зато такой ткани на платье ни у кого нет. Я её из мусора сделала. Вот! – Обиженно засопела девчушка, решив, что старшая родственница опять решила к ней попридираться.

– Милька, красивая ткань, спору нет, но посмотри, на кого ты похожа. И, вот ещё, милочка, я не знаю, что означает это твоё: «Алтриаэль»! Впрочем, сходила бы ты к эртэ Тавиэлю. Может, он, что тебе подскажет путёвое. Марш, кому говорят! Заканчивай, ужо, со своей учёбой, да, смотри, ещё в какую неприятную историю не влипни.

Милька, сердито сверкая зелёными глазищами, натянула тёплые штаны, рубаху куртку и на совесть закуталась в тёплый плащ из промасленной шерсти. Соорудив из волос плотный узел, лихо сколола его медными шпильками и добавила завершающий штрих к своему зимнему облику. Лихо заломленный набекрень треух придал девчонке настолько комичный вид, что даже строгая тётка улыбнулась, махнула на племянницу рукой и отпустила восвояси.

– Смотри только, не переусердствуй с учёбой. Ты ещё слишком слаба после болезни! – Догнало её уже почти за порогом строгое напутствие старой Феи.

– Хорошо, приду, как темнеть начнёт.

Пока, прихватив с собой сумку со всем необходимым для учёбы, добиралась до дома Старшего Лекаря Соснового Бора, с удивлением заметила, что вокруг разливается какое-то странное напряжение. Вроде бы всё было тихо, а фейские способности насторожились и велели ей смотреть в оба. Наложив на свои вещи специальное заклятие, чтобы не потерять ценное имущество, от которого зависело её дальнейшее обучение в Академии, девчонка, повинуясь древним инстинктам, стала осторожно красться в сторону центральной площади, где в ожидании вёсны молча бесился пленный некромант.

– Фаор, – женский голос был смутно знакомым, где-то она его уже слышала, – я попробую снять или хотя бы ослабить чары. Ты понимаешь, что за всё надо платить? – мужчина помрачнел, но утвердительно кивнул. – Девчонка сама по себе слаба, просто во время болезни её способности наломали дров столько, сколько всей твоей почившей в бозе армии было не по зубам.

Женщина пропела несколько фраз на тягучем языке. Из всей абракадабры Мили уловила только одно знакомое то ли восклицание, то ли воззвание к неведомой силе: «Алтриаэль»! Феечка даже дышала как можно реже, чтобы ничем не выдать своё присутствие. Сердце вот-вот было готово выпрыгнуть из груди, перёд глазами всё уже начинало расплываться. Надрезав себе запястье, незнакомка наполнила небольшую чашу, потом добавила жидкости из вены пленника, улыбнулась и поспешно ушла.

Как так получилась, что незнакомка просто растворилась в воздухе, Мили так и не смогла догадаться. «А, потом спрошу у тётки или у эртэ Тавиэля. По крайней мере, последнее слово заклинания очень похоже на эльфийский. Только какой-то он не такой, слух прямо-таки режет. Подойдя к некроманту, с удивлением заметила, что он без сознания, а на месте пореза багровым полыхает незнакомая руна. Воровато оглядевшись, феечка достала пергамент и аккуратно перерисовала рисунок на пергамент. «Не нравится мне вся эта странная кутерьма, – сопя от усердия, подумала девчонка.

Тут из-за тучи на минутку выглянуло холодное зимнее солнце, и Мили заметила, как что-то сверкнуло. Ковырнув снег носком сапога, девчушка раскопала изящный браслет, украшенный каплями, выточенными из незнакомого прозрачного камня дымчатого цвета. Само же ажурное плетение было выполнено из серебристой проволоки. Такой металл тоже был феечке не знаком. «Чем дальше в лес, тем толще белки, всё это вовсе не сопелки», – Мили начинала понимать, что очередная запутанная история упала на её бедовую голову. Завернув находку в чистую тряпицу, юная Фея со всех ног припустила к дому эртэ Тавиэля.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась гостья, – эртэ Тавиэль мне очень нужна ваша помощь.

– Вам стало хуже? – Всполошился эльф, побледнев от самой мысли, что Мили может заболеть по новой.

– Нет. На здоровье я не жалуюсь. Мы можем поговорить без лишних глаз и ушей. Не знаю. Мне довелось столкнуться с событиями, пока добиралась к вам, с которыми сама разобраться не смогу. – Милисандра вздохнула и обиженно засопела. – Пусть кто-нибудь позовёт мою тётушку. Больше пока, наверно, никого посвящать в эту тайну не стоит.

– Потом незнакомка пропела несколько фраз на тягучем языке. Из всей абракадабры Мили уловила только одно знакомое то ли восклицание, то ли воззвание к неведомой силе: «Алтриаэль»! В ответ на её магию я чуть не грохнулась в обморок. Вот это был бы тот ещё номер! – Мили картинно возвела очи долу и сделала вид, что ей дурно, даже умудрилась позеленеть. Впрочем, тётка знала её как облупленную и погрозила распроказничавшейся племяннице крепким кулаком и грозно свела брови на переносице. Виновато потупив взгляд, девчонка продолжила уже совершенно спокойным голосом, точно на уроке в Академии отвечала на вопрос ректора Онэриль. – Надрезав себе запястье, она наполнила небольшую чашу, потом добавила жидкости из вены пленника, улыбнулась и поспешно ушла. Удивительно, что некромант даже не сопротивлялся. Она же наложила на него какие-то сильные кровные узы. Плетение мне не знакомо, но что это было, мой Дар определил верно и велел мне не высовывать носа. Когда всё стихло, я подошла к Фаору, старый пень был в глубоком обмороке. Даже испугалась, что он умер. Там и нашла браслетик и поняла, что надо рассказать всё тебе и эртэ Тавиэлю.

– Учёба в Академии явно пошла тебе на пользу, Милька. Одна ты с Сумрачной Феей справиться не сможешь, особенно если у неё в подручных завёлся далёко не слабый некромант. Они уже много сотен лет пытаются оттяпать трон у королёвской четы, но пока безуспешно.

– Кстати, эртэ Тавиэль. Мне надо приготовить ещё два зелья для курсовой и составить одну рецептуру самостоятельно. Мммм, вы мне не подскажете, может быть есть потребность в каких-то лекарственных настоях?

Старший Лекарь соснового Бора думал около четверти склянки, прикидывая, как бы повыгоднее для деревни использовать исследовательский пыл юной Феи. Наконец, он сказал:

– Видите ли, тьена Милисандра. Большую проблему представляют стёртые ноги в пути. Если в лопнувшую мозоль попадает грязь, повреждение очень быстро воспаляется и часто возникает сильное нагноение. Увы, получить помощь лекаря не всегда возможно. В запущенных случаях же можно и ноги лишиться. Классические средства тут мало помогают. Вот вам задание для личного состава. А так, велика потребность в обезболивающем креме, рецепт я вам дам, и микстуре от кашля для детей. Они в это время года очень часто простужаются. Наши целители из рук выбились, чтобы наварить нужный объём зелья.

– Удивительно! Оказывается, ректор Онэриль не шутила, что на самом деле чаще всего нужны самые простые вещи, а не сложное фейское колдовство, – Мили расстроенно шмыгнула носом, её надежды на что-то из ряда вон выходящее в курсовой тут же увяли. – До конца практики осталась неделя. Значит, буду варить обезболивающий крем и микстуру от кашля для детей. Ну, и ещё подумаю, что делать со стёртыми конечностями воинов и Охотников за Нежитью.

– Милька, от твоей болтовни курсовая не сделается! – Сердито нахмурив брови, рявкнула на племянницу Фермопена, уперев руки в бока. – Марш отсюда, лентяйка! Мы пока разузнаём, что можно по нашему вопросу и, боюсь, придётся докладывать королеве. Сумрачная Фея в наше время – редкая гостья, но от этого она не станет менее опасной.

Феечка обиженно засопела и выскользнула за дверь. «Да если бы не я, вы бы и некроманта промухали, и про незнакомку ничего не узнали. Вот так всегда: не ценят меня. Ну, ничего, ещё поймут, что даже юная Фея может многое, если захочет», – недовольно думала девчонка, направляясь домой. Она привычно просчитывала, сколько и каких ингредиентов надо на серебряный котёл для зельеварения, что приготовить по одной порции каждого из целебных составов и вспоминала, где она видела составляющие в тётушкиной кладовой.

Засыпав готовые смеси в ёмкости, Мили занялась выжиманием масла из семян туртовника. Получаемая масса цвета карамели повсеместно использовалась как основа для мазей и притираний на всей территории Королевства Фей.

Девчушка так расстроилась из-за несправедливого поведения взрослых, что решилась на крайнюю меру: полакомилась второй эльфийской карамелькой из своего неприкосновенного запаса. Увы, в Сосновом Бору пополнить запасы было негде. Оставалось беречь последнюю конфетку на всякий случай и держать себя в руках. Поставив готовую массу в котелке на подоконник, чтобы она впитала добавленное марсутовое масло, которое усиливало продолжительность срока хранения мази и усиливало действие ингредиентов, Мили на минутку присела на табурет, привалилась к стене и незаметно задремала. Впрочем, Дар всегда будил её, когда это было необходимо, а отвар надо было готовить только тогда, когда основы для мази и сиропа от кашля были выстояны определённое время.

Проснулась Феечка от того, что она почувствовала чужое присутствие за окном.

Занятная парочка: орк и рыжий конопатый мальчишка схватили котелки с основами под лекарства и задали стрекоча. До сонно хлопающей глазами девчонки долетел издевательский вопль:

– Баур, а это ты здорово придумал! Будет теперь знать, как нос задирать и строить из себя не пойми кого! Жаль, Нимирэль больше не бедокурит с нами, когда дело касается этой тощей заразы!

«Ну, и спрашивается, зачем они это сделали? – подумала Фея и на минуту задумалась. Спускать откровенное вредительство и издевательства она не привыкла. – Ага, ну, сами напросились! – Проказливая улыбка сулила обидчикам массу непередаваемых ощущений в самом ближайшем будущем.

Дальнейшее события были делом техники. Раз, и на котелках проступают вензели хозяйки. Два, хулиганы сталкиваются нос к носу с эртэ Тавиэлем и Главным лесничим Королевства. Три, две пары ушей, со знанием дела надранных старой Феей, багровеют в лучах заходящего солнца. Четыре, родители сорванцов уплачивают солидный штраф в деревенскую казну и пострадавшей стороне. Пять, после публичной поркой розгами оба недоросля отправляются на полгода чистить Конюшни. Шесть, Мили получает назад пропажу и доводит дело до логического конца. Семь, Старший Лекарь Соснового Бора получает лекарства высшего качества. Восемь, довольная Феечка становится хозяйкой лубяной баночки с черешневыми эльфийскими леденцами. Девять, счастливая Милька с книгой про редкие травы и кустарники в окрестностях Соснового Бора после вкусного ужина заваливается продумывать свой собственный рецепт. Эртэ Тавиэль передал, чтобы она сосредоточилась на составлении средства от стёртых ног, со всем остальным они теперь справятся сами.

Набросав кое-какие результаты размышлений на лист пергамента, феечка сладко зевнула и поняла, что силы окончательно её оставили. Уснула Мили сразу, как только голова коснулась благоухающей лесными травами подушки.

Проснулась феечка от того, что где-то на самой границе сознания бился сигнал «Опасность»! Это фейские способности вовремя разбудили хозяйку, посчитав, что без её помощи тут не обойтись. Мили быстро оделась и выскользнула в ночь. Ощущение тревоги гнало девчонку на городскую площадь, где врос корнями пленный некромант, и где она видела пугающую Сумрачную Фею.

Мили успела вовремя: странные живые тени обездвижили тётку Фермопену, эртэ Тавиэля и ещё нескольких жителей Соснового Бора. Фаор уже пришёл в себя, завёрнутая с сумрак незнакомка глумливо смеялась, глядя в лицо старой Феи.

– Сколько верёвочке не виться, а конец всё равно найдётся. Пена, ты думала, что мы расстались навсегда? Нет, моя дорогая. Если ты думала, что больше в своей жизни ты не увидишь сумрачную Фею, то спешу тебя огорчить, твоей мечте не суждено сбыться! Не стоило тебе так активно совать нос в мои дела в молодости. Час расплаты близок, Пена. – Странный мрак рассеялся, и Мили с удивлением увидела женщину, очень похожую на Королеву, разве что эта была старше.

– Правильно тюльпановое дерево отвергло твою кандидатуру на трон, Марна. И совсем не зря у нас принято менять правителей каждую тысячу лет. Власть и почёт развращают любого, кто попадает под их власть.

– Кто бы говорил! Ты ещё соври мне, что добровольно передала трон моей сестре! – Сумрачная Фея отвесила пленнице оглушительную пощёчину, украсив бледную щёку пунцовым отпечатком, который тут же начал синеть.

Челюсть у Мили буквально рухнула до земли. «Интересно, а почему тётушка всегда говорила всем, что у нас обычный рядовой род и нам с сёстрами и братьями доставалась самая грязная работа у неё на хуторе? Что-то я совсем ничего не понимаю».

– Марна, скройся в другой реальности, пока ещё можно. В столице уже в курсе, что ты появилась дома.

– Если бы не твоя племянница, мои войска уже бы штурмовали столицу. Правильно говорят, что хворая соплячка Фейских кровей хуже, чем орда тёмных шаманов в союзе с нечистью и нежитью. Ну, ничего, сейчас Фаор с вами поработает и отравит колодцы. За неимением лучшего материала ваши тела тоже подойдут. Этих двух оставь на десерт. Я слишком долго была вдали от родного дома, поэтому, надеюсь, всё позабыли, что у Королевы есть сестра. Хотя, пожалуй, слегка развлечься не помешает и мне!

Голос женщины то взлетал до визгливого фальцета, то опускался до неразборчивого бормотания на грани слышимости. Вокруг кистей запульсировало мертвенно-зелёное сияние. От него к пленникам потянулись световые щупальца. Там, где они прикасались к коже, оставались уродливые ссадины, из которых на снег стала сочиться кровь. Победно улыбнувшись, Марна снова что-то запела, время от времени в рефрене звучало загадочное: «Алтриаэль»!

Тут Милисандра почувствовала, что если ничего не сделает, то её практика может закончиться весьма печально. С пронзительным визгом: «Проваливай туда, откуда пришла!», – Девчонка со всей дури вмазала с ноги Сумрачной Фее чуть пониже спины. Сапог у девчонки был с железными подковками на подошве, которые не позволяли поскользнуться на льду.

От неожиданности интриганка сделала самую большую глупость в своей жизни: возмущённо завопив, она прервала заключительную часть весьма заковыристого заклинания, в которое влила почти весь свой магический запас.

– Я тебя сейчас сама задушу, отродье песчаного гоблина! – Марна успела сделать лишь один шаг в сторону девчонки и испуганно закричала. – Что? Опять? Да будьте вы все прокляты! – Под это жизнеутверждающее пожелание скандальная дамочка исчезла.

В первый раз Милька увидела, как открываются межпространственные ворота, когда воздух покрывается странными морозными узорами и звенит как сбитая шалопаем сосулька.

– Нет, я с ума с тобой сойду когда-нибудь, Милька! – Расхохоталась Фермопена, с трудом поднимаясь на ноги. – Фаора гляньте. По идее, раз Марна нас столь неожиданно покинула, твои чары должны снова укоренить нашего негодника.

Пока никто не обращал внимания, старик попытался сбежать из злополучной деревни. За ним числилось слишком много серьёзных преступлений, чтобы надеяться хоть на каплю милосердия во время Королёвского Правосудия. Уже в воротах колдовство юной Феи вновь лишило его надежды на освобождение.

– Ой, как же мы теперь ворота будем на ночь закрывать?! – Девчонка возмущённо всплеснула руками и что-то пробормотала. – Эртэ Тавиэль, как думаете, куда его переместить, чтобы он спокойно дождался вёсны, когда путешествия через Порталы будут более комфортны, даже если нас выкинет чуток не совсем там, где планировалось?

Старший Лекарь Соснового Бора ненадолго задумался, а потом ответил:

– Лучше перенеси его в темницу в подвалах Городской Ратуши. Там такая мощная анти магическая защита, что даже Марна не сможет её одолеть. Но, всё равно, и обычная охрана не повредит. Сумрачная Фея может снова попытаться выручить своего слугу из заключения.

– Тётушка, а почему вы не рассказывали, что когда-то восседали на троне Королевства Фей? – Было видно, что девчушка была готова вот-вот лопнуть от неуёмного любопытства.

– А вот потому и не рассказывала, чтобы и в моей семье не появилась такая вот змея подколодная, как эта Марна! Она – старшая сестра нынешней Королевы. Трон передаётся той совершеннолетней Фее, которую одобрит тюльпанное дерево. Оно видит самую нашу суть и, если правительница больше не соответствует Канонам, прописанном в древнейшем Своде Утренней Зари, то её сменяет другая, более достойная. В любом случае, править нашими землями можно лишь единожды и не более чем тысячу лет. Таковы правила. Ибо власть развращает даже самых благородных по сути существ.

– Понятно, – Пропела Милисандра и запрыгала на одной ноге вокруг пленника, распевая в полный голос:

– Фею Сумрака припас

На десерт дед-некромант!

Только вот он не учёл,

Что она не адамант!

– И, скорчив забавную гримаску, щёлкнула пленника по кончику носа и что-то быстро прошептала. Он тут же отправился в тюремные застенки Городской ратуши, был опутан анти магическими сетями и посажен на литую цепь, заговорённую от перепиливания и взлома навесного замка.

– Милька! – Одёрнула племянницу Фермопена. – И когда ты уже повзрослеешь?! Уже в Академии учишься, а как была дитём неразумным, так и осталась.

– Тётушка, – голос феечки был похож на сытое кошачье мурлыкание. – Так мне положено не никогда не становиться степенной дамой, моя специальность – Грёзы и Метаморфозы. – И она негромко запела себе под нос какую-то весёлую песенку из репертуара первокурсников, надев треух набекрень, и улыбнулась открытой проказливой улыбкой.

– Иди сюда, горе ты моё луковое, – добродушно проворчала Фермопена, приводя несносную девчонку в подобающий для студентки внешний вид. – И вообще, марш в постель. Завтра я тебя разбужу на рассвете, и будешь заниматься практическим Фейским Изобретательством. Надеюсь, тебе не надо напоминать, что тебя не допустят к учёбе без сданной вовремя курсовой? Времени осталось совсем немного: неделя пролетит, и глазом моргнуть не успеешь.

Вежливо попрощавшись со всеми присутствующими, феечка покорно засеменила рядом с тёткой, раздумывая, как же ей придумать это самоё средство от стёртых ног, если никто ещё до этого не додумался. Заснула она почти мгновенно, и никакие кошмары не потревожили её чуткий сон.

Проснулась Мили от того, что её энергично трясли за плечи. Тётка Фермопена с младшими родственницами привычки церемониться не имела.

– Хорош дрыхнуть, лентяйка, солнце уже взошло! Я тебе тут книги на столик положила, может, что и сгодится. Вот сделаешь свой состав, эртэ Тавиэль его исследует, и если всё будет в порядке, поставит на всю партию клеймо лекарской гильдии. Будешь знать, как нелегко достаётся каждая денежка уважающей себя Фее. И запомни, подарки – вещь, конечно, хорошая и приятная, но рассчитывать, что дарить их будут постоянно – глупо. – И она протянула Милли холщовый мешочек с полутора десятками полуэрвинов. – Я брать не хотела, если честно, да те, кого ты от некроманта и Марны освободила, сумели настоять на своём. Смотри, не транжирь, потерпи до столицы. А ещё лучше, заплати за обучение, стыдно уже у родителей на загривках сидеть!

Недовольно что-то бурча себе под нос, феечка нехотя вылезла из-под тёплого одеяла и стала быстро одеваться. С утра в спальне зимой было всегда достаточно свежо. Кожа мгновенно покрылась противными мурашками.

На завтрак была яичница-глазунья со свежим ноздреватым хлебом, который был ещё тёплым. Рядом лежал, распушив зелёный петушиный хвост, зелёный лук. Мильке всегда нравилось, как он хрустел на зубах. «Подумаешь, потом останется неприятный резкий запах. Я всё равно не собираюсь ни с кем целоваться», – довольно щурясь, подумала она, проглатывая последнее терпкое пёрышко.

Покончив с едой, Мили перемыла за собой посудой и прибралась в горнице. В её глазах появилось тоскливое выражение, когда она увидела увесистую стопу толстенных книг, которые принесла тётушка. «И когда я всё это прочесть, да ещё и рецепт составить и снадобье сварить. Тут неделю на одну теорию угробишь». – Девчонка совсем скисла, повесив нос.

Тут в дверь вежливо постучали, пришёл эртэ Тавиэль и принёс краткий справочник. У бедного эльфа глаза на лоб вылезли, когда он увидел целую библиотеку, принесённую старой Феей.

– Ты эти книги в академию прихвати. Для диплома самое то будет, – посочувствовал он племяннице Главного Лесничего. – Как раз к концу обучения не спеша всё и осилишь. Этого краткого справочника тебе вполне хватит. Там даже есть таблицы, какие растения нельзя употреблять в одном лекарстве.

Милли от всей души поблагодарила лекаря, прижав к груди довольно тоненькую книжицу в зелёной бархатной обложке.

– Это копию сделали специально для тебя. Возьмёшь с собой на память о первой практике в жизни. Да, кстати, что вы там с Тавиэлем не поделили опять? Он отрез отказался приходить сюда?

– Да я, да я, ничего дурного не хотела. – Смущённо залепетала девчонка, старательно пряча глаза. – Просто варила бальзам для волос, а в него плоды муравника добавляют для большей шелковистости волос. А знаете, на что он похож? – Когда до эльфа дошло, какую глупость сморозил его сын, смеялся он долго, даже слёзы из глаз ручьём потекли.

– Этот обалдуй меня когда-нибудь уморит. Сын лекаря, сам учится по этой специальности, а про это растение и не знает. Его же в подавляющем большинстве именно для эльфийских зелий используют. Ну, ничего, зато теперь совсем попритихнет, если опять заикнусь, чтобы он тебе что-нибудь отнёс. Удачной вам учёбы, тьена Милисандра, вот деньги за проданные зелья.

Удивлённая феечка стала счастливой обладательницей пяти бронзовых полуэрвинов. Она впервые держала в руках такие деньжищи.

– Кстати, если ещё успеешь сварить, мы с удовольствием возьмём ещё. От твоих снадобий болезнь почему-то отступает быстрее.

Мили смущённо поблагодарила лекаря и, когда он ушёл, села штудировать справочник.

– Хммм, а почему никто не обратил внимания на лозовник? Он ощутимо снижает потливость. Если нога сухая, заполучить потёртость намного сложнее, – негромко рассуждала вслух девчонка. – Так, ага, кожа не должна слишком высыхать, иначе пятка треснет. Если в рану грязь попадёт, то можно и гангрену в итоге получить. Значит, надо два состава: один, чтобы предупреждать всякие дорожные безобразия, а второй, чтобы убивать заразу и быстро залечивать повреждения, – Милли надолго задумалась, даже не заметив, что почти сжевала верхний кончик стила. Те, кто её знал, давно бы поняли, что феечка сильно нервничает и сердится, что решение никак не приходит. При этом пользоваться магией при приготовлении лечебных составов строго-настрого запрещалось. В противном случае лекарства неизменно приобретали весьма неприятные побочные свойства. Перёд глазами у девчонки встала картинка из учебника по зельеварению с лаконичной подписью: этот эльф решил схалтурить при приготовлении бальзама для волос и обзавёлся лосиными рогами. На другом примере показывалась ведьмочка, чью кожу украшали отвратительные выросты чернильного цвета, хотя лекарь лечил её от обычной простуды.

– Эхх, ну что за радость быть Феей, когда приходится вкалывать, как и всём прочим? – Девчонка вновь стала листать книгу.

Тут её отвлёк свист. Выглянув из окна, она увидела незнакомую девушку.

– Прошу прощения, тьена, но эртэ Тавиэль просит вас помочь. У них там какие-то проблемы с живой оградой.

– Сейчас буду, – отозвалась Мили, быстро оделась и выскользнула за дверь.

В окно тут же влез мальчишка. Книги Фермопены были слишком тяжелы, чтобы стянуть и быстро смыться. Тут он заметил справочник, воровато оглядываясь, сунул за пазуху и был таков.

– Рива, теперь ей придётся исполнить наши желания! Меньше, чем на по три я не согласен! Завтра подкинем ей записку с требованием выкупа и условиями. Никуда она не денется: ей просто времени не хватит изучить тёткины подарки! – Восторженно завопил он и потянул сестру за собой.

Приход феечки вызвал неподдельное удивление у лекаря и его жены. Выслушав рассказ девчонки, Тавиэль велел ей скорее возвращаться домой. Предчувствия у него были совсем не радужные.

Увидев, что справочник пропал, феечка пригорюнилась, но делать было нечего. Она из принципа никогда не выполняла условия шантажа. Это было первое правило, которое чуть ли не вбивали в головы каждого отпрыска родители. Иначе, их народ мог просто не выжить. С радостью увидев, что записи, которые она уже успела сделать к курсовой работе, так и остались на месте, Феечка счастливо вздохнула и снова принялась за работу. Подарка, конечно, было жаль, но никто не помешает на досуге придумать, как отплатить обидчикам за такую гадость.

Милисандра провозилась до глубокой ночи, записывая разные рецептуры, которые различались или по составу, или по пропорциям. Время утекало как вода в ладонях, поэтому девчушка наложила на комнату защитные заклятья и, не раздеваясь, повалилась на кровать.

Утром всё повторилось, разве что на кухне она за день успела сварить несколько пробных зелий. Теперь оставалось всё подробно записать и навестить лекаря, чтобы основательно их исследовать.

– Эртэ Тавиэль, вы не могли бы мне помочь. Я принесла составы, которые сегодня успела сделать, но не знаю, получилось ли у меня что путёвое.

Эльф согласно кивнул и вынул из кармана небольшой амулетик, проверяя зелья и мази на наличие магии. Результатами он остался доволен и стал исследовать с использованием своих лекарских талантов.

– У вас неплохо получилось, тьена. Вот эти мазь и зелье вполне подходят. Остальные тоже не плохие, но эффект от них применения намного слабее. Так что, запишите в курсовой эти две рецептуры, а я напишу заключение и поставлю подпись и личную печать. Жаль, что мой сын не проявляет такого завидного усердия в учёбе. Справочник вам вернули?

– Нет, но мне повезло, что они не додумались прихватить записи к диплому, где я записывала интересующие меня моменты. Что-то мне подсказывает, что сегодня эта тёмная история снова всплывёт.

Вечером посыльный принёс Феечке письмо в замызганном конверте. Девчонка вежливо поблагодарила, позвала тётку Фермопена и вскрыла послание, с удивлением прочитав:

– «Задавака, если не желаешь вылететь из этой вашей столичной Академии, тебе придётся выполнить шесть желаний. Только в этом случае твой бесценный справочник будет возвращён». – Естественно, никакой подписи так и не обнаружила. – Странно, мне отвечала девушка, а свистел явно парень. – Милисандра раздражённо потёрла подбородок пальцами левой руки и пригорюнилась.

– В общем, так, девонька, курсовую твою и уцелевшие учебники я с отчётами отправлю в столицу. Не вздумай сглупить и пойти у этих обалдуев на поводу! Надеюсь, мы правильно поняли друг друга.

– Тётушка, у меня и в мыслях не было ничего такого… – Обиженно засопела феечка и красноречиво шмыгнула носом. – Правила для всех одинаковы: кто смеет что-то с нас требовать должен быть наказан за наглость. Эти же ещё и обворовали меня и выставили дурой перёд эртэ Тавиэлем. – Зелёные глаза потемнели от едва сдерживаемого гнева. – У нас есть подходящие книги? Это письмо поможет разыскать обидчиков и заставить их понести наказание по заслугам.

– Увы, нет. Слишком специфическое направление фейского колдовства. Я тебе принесу несколько тетрадей, может, там что-нибудь найдётся путёвого.

Заполучив рукописи старой Феи, девчонка принялась за изыскания. Она так увлеклась, что просидела всю ночь. К рассвету ей удалось составить весьма изощрённую многоходовую воспитательную интригу.

Собрав необходимые компоненты, она занялась зельем под названием «Чтоб тебя дракон покусал, а всё окрестные коты повадились прудить тебе в тапки!». Мили была настолько полна предвкушения от того, сможет ли она осилить сама столь сложное для первокурсницы колдовство. «Опять тётушка вздумала меня проверять. А вот возьму и справлюсь! Из вредности и чувства противоречия», – душа у юной Феи пела в предвкушении большой проказы.

– Так. – Бормотала она чуть слышно, отвешивая в специальной мерной плошке с делениями нужное количество порошка котовника, ускользающего. Пришлось зажечь специальные свечи, убивающие запах: воняло зелье на основе этой болотной травки похлеще, чём носки у орка после набега. – А теперь несколько капель масла туровника и пластинки корня марисфены горячечной. Теперь перемешать всё это и сказать: «Лиаррр»!

Весело кипевшее варево превратилось в облачко странного розового тумана, в котором вспыхивали и гасли золотистые искорки. Оно зависло на уровне глаз девчонки и замерло в ожидании приказаний.

– Значит так, найди ту парочку, которая обидела меня! – Серьёзно сказала Мили, пусть первая часть моей мести вступит в действие. Туман проглотил злополучный конверт и выплыл в окно.

Феечка снова налила в котелок воды и стала деловито добавлять по щепоти разных порошков и тщательно размешивать. Представив, как выглядел справочник, она запела, призвав свой дар метаморфоз в полную силу.

Рива решила сходить на рынок. Ноэль, спрятав справочник в корзину со школьными тетрадями сёстры, навязался ей в попутчики.

– Смотри, почему всё встречные коты тут же сворачивают и идут за нами вслед? – Девушке стало настолько не по себе, что она даже остановилась, дивясь столь странному поведению своих любимых домашних животных.

Огромный чёрный котяра деловито обнюхал обоих и издал ликующий «Мяв»! Хвостатое море заволновалось и стало медленно накатывать на побледневшую от ужаса парочку.

Тот самый желтоглазый предводитель, пофыркивая в предвкушении, опрокинул паренька навзничь. Вскоре девушка присоединилась к брату. Когда ликующая кошачья волна схлынула, им пришлось вернуться домой. Новая, только вчера купленная в лавке дорогая и красивая одежда превратилась в пропахшие кошачьей мочой лохмотья. Рива горько плакала, обвиняя брата в идиотизме и коря себя за то, что поддалась на щедрые посулы и уговоры. Ноэль упрямо молчал, но желваки, играющие на его скулах, говорили, что просто так он этого оставлять не намерен.

Весь следующий день хвостатые бандиты умудрялись просачиваться в их дом даже сквозь закрытые двери. Они изорвали всё, до чего только смогли дотянуться их безжалостные когти, изгадили и пометили каждую пядь полов, сожрали съестное и напоследок мстительно напрудили в обувь.

Остаток вечера и часть ночи многочисленное семейство бочара Рола потратила на то, чтобы привести свой дом хоть в отдалённое подобие порядка.

– Я проучу эту столичную вертихвостку! – Сердито сипел Ноэль, уже не в силах ругаться и сыпать проклятиями.

– Не зря нам в школе говорили: никогда не связывайся с Феями. Даже такая соплячка умудрилась наворотить дел. Верни ей справочник, и извинимся. Может тогда всё это безобразие прекратиться? – в карих глазах девушки читалась мольба, но брат только сердито шикнул на ней и отвесил звонкую пощёчину.

– Ещё чего. Не вздумай меня ослушаться, Рива, иначе проказы этой недоросли покажутся тебе мелкими неприятностями!

– Тогда делай всё сам, – гневно ответила она, прикрывая ладонью пламенеющую щёку. – Надеюсь, она тебя, как следует, проучит! – И вышла вон, громко захлопнув дверь за своей спиной.

– Дура! – Прошипел ей вслед мальчишка и полез за ворованной книжкой.

Подозрительно осмотрев рукопись, он не нашёл в ней ничего необычного: книга, как книга, ничего больше.

– Интересно, зачем эта муть Фее, когда достаточно только пожелать, и всё будет, как захочешь. Она же Фея Грёз и Метаморфоз! Зачем таким, как она вообще учиться? Эх, ну почему я не родился магом! Жил бы себе в тепле и комфорте. Занимался бы бытовой волшбой, да горя не знал. Не везёт, так не везёт. Ну, не хочу я бочаром становиться, душа не лежит к родовому делу. Вырасту, уйду в город, может, кто в подмастерья возьмёт. Не хочу жить в глуши, как родители. Девчонкам проще, выскочат замуж и вырвутся из этой постылой тюрьмы.

Бросив томик обратно в корзину, Ноэль устроился в плетёном из ивовых прутьев кресле и задремал.

Милисандра дождалась, когда полная Луна будет в зените, поймала медным зеркалом её свет и, посыпая сверкающую пластинку порошком грёзника, запела нежным голосом:

– За окном стоит в зените Полная Луна,

И магические токи бродят вкруг меня.

Запущу Метаморфозы в отголосках сна,

Заплету в узор морозы в дебрях Яреня.

Поднялся ветер, растрепав тёмно-каштановые волосы и тонкое полотно ночной рубашки. Босые ноги холодил деревянный пол, но феечка ничего не замечала вокруг. Она старательно сыпала на зеркало порошок и шептала древние заклинания, которые не так часто использовались её народом. В основном, все прекрасно понимали, чем чревата вражда с Феей, даже если она ещё совсем юна. Проказливо улыбнувшись, она упаковала изящную вещицу в холщовый мешочек, испещрённый рунами, и повесила шнурок себе на шею. Проказливая улыбка и задорный огонёк в глазах не сулили обидчику ничего хорошего. Она уже знала, что девушка отказалась от участия в афере, придуманной её братом, потому эта часть наказания не коснётся той, что носила имя Рива.

Ноэль проснулся от того, что чей-то шершавый как наждачная бумага язык старательно вылизывал ему голую пятку.

– Отстань, зараза блохастая! – Взвыл мальчишка и пнул «кошку» в наглую морду, не открывая глаз.

В ответ раздалось недовольное ворчание, и наглец почувствовал, как его крепко ухватили за штанину и бесцеремонно стащили на пол. Открыв глаза, сын бочара нос к носу столкнулся с рысью с кисточками на ушах, на спине она аккуратно сложила кожистые крылья. Злополучный справочник вырастал у неё прямо на животе и был застёгнут на щегольский серебряный замочек

– Урр! – Вслух высказал крайнюю степень неудовольствия бывший рукописный учебник феечки и угрожающе показал внушительные клыки.

Увидев сапоги хозяина дома, наглое животное деловито просеменило к ним, обнюхало и деловито пристроилось. Через минуту раздалось жизнеутверждающее журчание. Счастливо вздохнув, крылатый тать развернул огромные рыжие крылья, покрытые нежным пушком, и урча, как обожравшийся сметаны кот, гордо удалился через окно.

Миля сидела и ждала результата своей необычной волшбы. Она прекрасно знала, что если всё получится, как надо, тётушка Фермопена и родители будут по праву гордиться ею. Такого сложного колдовства ей творить ещё не приходилось ни разу. Медленно тянулись часы ожидания.

Тут за окном точно кто-то когтями в раму поскрёбся, и воздух взрезал обиженный «Мяв»! Феечка приоткрыла створку и от удивления плюхнулась прямо на пол: огромный самец рыси с рыжими кожистыми крыльями, как у летучей мыши за спиной. Уши с кисточками на кончиках постоянно находились в движении, ловя звуки окружающей зимней ночи. Тут до девчонки донеслась обиженная мысль: «Хозяйка, долго ты будешь морозить бедного Флара, чай не месяц май на дворе? Совсем замёрз, пусти погреться. Кстати, я справочник пропавший принёс, который брат и сестра у тебя свистнули».

Феечка приоткрыла створку, и рысь плюхнулся у печи на спину, и тут девчонка увидела, что у него к коже на животе прирос учебник, подаренный эртэ Тавиэлем.

– Ой! – Всплеснула она руками и звонко рассмеялась. – У меня получилось всё, как надо! – И она почесала лесного кота между ушами, вызвав довольное мурлыканье.

«Я знатно напрудил хозяину в тапки! – лучась самодовольством, доложил хозяйке магический питомец. – Так что будет на орехи противному Ноэлю. Отец ни за что ему не поверит, что это не его глупые проказы! Кстати, чтобы без меня никуда не ходила, я отлупцую любого, кто посмеет тебя обидеть»!

Посмотрев на умного зверя, который горделиво выпятил грудь колесом, феечка погладила его по голове и стала проверять, не пострадал ли подарок лекаря. К счастью, обошлось без непоправимых повреждений. Заметила она и другую странность: чистые листы за исписанными не кончались, стоило перелистнуть последнюю страничку, как там появлялась ещё одна, а толщина книги не менялась. «Записывай сюда ценные результаты, никому не дам воровать твои личные рецептуры и собранные для диплома отрывки, мряууу»!

Мили вредничать не стала, а тут же переписала ценные цитаты из разных книг и учебников, и собственные рецептуры и наблюдения. Также она решила, что начнёт вести своего рода путёвые записки, куда внесла подробно историю с Сумрачной Феей, некромантом, болезнью и всеми случаями отфеячивания с их последствиями. «Никогда не знаешь, что приспичит отвечать ректору Онэриль по практике, а так я точно ничего важного не забуду. Не хочется потом ещё на пересдачу угодить, так и в Конюшни попасть не долго. Уж как-нибудь обойдусь без знакомства с этой стороной жизни моего народа…».

– Ну, вроде всё записала. Спокойной ночи, Флар. Если кто чужой сунется. Разрешаю поцарапать. Меня до печёнок достали местные идиоты, которые думают, что Фею можно заставить исполнять желания силой!

«Они дураки. Если ты заболеешь, то им достанется крепко, как тому горе-некроманту. Впрочем, ты с Сумрачной справилась и без колдовства. Иногда хороший пендель под хвост более действенен, чем дипломатические вензеля и крутое чародейство! Ты это всем доказала. При упоминании твоего имени мерзкий старикашка упал в обморок вчера утром». – Мили ощутила, что питомец ею очень горд, такое состояние было для неё совсем внове, но понравилось безумно.

Утро началось как обычно: тётушка Фермопена на рассвете пришла в комнату племянницы и бесцеремонно её растолкала.

– Вставай уже, соня! Солнце давно встало, на столе завтрак стынет. Ой, у тебя рысяр получился?! – старая Фея от удивления плюхнулась на край кровати с отвисшей челюстью, не зная, что ещё сказать.

– Это Флар. Больше мой справочник никому не удастся стащить, он мне поклялся, что будет защищать меня и мои вещи!

– Боги, оберегите того идиота, кто теперь попробует даже замыслить в твоём отношении недоброе!

– Почему? – Любопытная Мили тут же насела на тётку, слишком уж интересно ей стало. – Я ничего не знаю о таком типе питомцев.

– Уймись, Милька. Я для тебя у Онэриль скопирую талмуд по воспитанию и обучению рысяра. Долго рассказывать, да и не поймёшь ты пока всех нюансов.

– Так, молодой человек, а теперь касательно вас! Ничего не рвать и не ломать в моём доме! Когти о мебель не точить: во дворе есть сарай. Забор не трогать! Еду с кухни и кладовок не таскать! Вести себя прилично и под ногами зря не путаться! Иначе переселю в пустую собачью будку во дворе! Вы тут ещё три дня пробудете до возвращения в Академию. Милька, займись делом, тебе лишние полуэрвины не помешают. Твои составы помогли очень хорошо. Эртэ Тавиэль просит сделать зелий по твоим рецептам столько, сколько успеешь. Он хорошо заплатит. Похоже, всё же выйдет с тебя толк, егоза бестолковая! – Старая Фея обняла племянницу и ласково на неё посмотрела. – К советам Фарла, девочка, прислушивайся всегда, он не только мысли, но и чувства считывает. Лучшего помощника и защитника у нас и быть не может! Я очень рада, что у тебя всё получилось.

«Эрна Фермопена, за кого вы меня принимаете? Да, я могу отомстить, переломав в доме, до чего только пасть и лапы дотянутся! Могу и в тапок напрудить или ещё что похуже. Но я прекрасно знаю, что вы любите Милисандру. Потому, никому не советую вас обижать!». Довольная ответом рысяра, старая Фея удалилась по своим делам, оставив племянницу самой решать, как ей распланировать оставшиеся три дня.

«Хозяйка, в Сосновом Бору есть хороший кожевник? Лучше, если это будет орк, они лучше всего выделывают кожу и шьют великолепные седельные и дорожные сумки».

– Не знаю, но можно полюбопытствовать у эртэ Тавиэля. – Улыбнулась феечка, почесав любимца между ушами, тот довольно замурлыкал и лизнул её за руку.

– Лучше орка Рыгнака у нас никто лучше кожи не выделывает и не шьёт сумок. Нимирэль, проводи тьену Милисандру в магазин нашего кожевника. – Выслушав гостью, деловито посоветовал эльф. – Только примите к сведению, он очень любит торговаться и первоначальную цену завышает как минимум втрое.

– Отец, я с этой сумасшедшей Феей никуда не пойду! – Насупился парень, развернулся и, нарочито топая башмаками по полу, ушёл к себе.

– Значит, он сегодня получит хорошую прибыль. Я совершенно не умею торговаться, – печально вздохнула девчонка.

– Не страшно, мне надо заказать сапоги для младшей дочери на весеннюю распутицу. Думаю, что смогу договориться и на счёт сумок. С меня драть в три шкуры он не станет, а вас тут ещё пока мало кто знает.

– Спасибо, эртэ Тавиэль, вы меня очень выручите, – хлопая ресничками, смущённо пробормотала Мили.

Деревня была большая, Феечка ни за что бы не запомнила весь длинный путь от её середины до добротной лавки из морёного дуба на самой окраине. Зеленокожий хозяин вежливо поздоровался со Старшим лекарем Соснового Бора, кивком поприветствовал его спутницу, но вопросов задавать не стал. Эльф был довольно немногословным и терпеть не мог пустой болтовни. Злить же эртэ Тавиэля не рисковали даже самые наглые представители сынов этого задиристого народа. Когда он только получил сюда назначение, несколько особо задиристых забияк были неприятно удивлены. Городской щёголь оказался знатным дуэлянтом. Поэтому жители Соснового Бора довольно быстро научились с уважением относиться и к нему, и к его несколько сумасбродной супруге.

– Чем обязан вашему визиту, эртэ Тавиэль? Я понимаю, что вы сейчас очень заняты, но нельзя ли было уделить мне пару минут для разговора. Вашей гостье жена подаст кружку травяного настоя и кусок черничного пирога. Сапоги на вашу Вариэль уже готовы. Уж извините, что самовольно решил выполнить заказ.

– Мили, мы ненадолго, – статная жена мастера была статной и довольно красивой.

Она не дала девчушке заскучать. Угостила мясным рагу рысяра и показала феечке всё готовые сумки, которые были выложены на продажу. Флар лично помог выбрать три самые красивые, удобные и вместительные. Правда, Мили сильно сомневалась, что у неё хватит денег даже на одну. Она сильно нервничала и вертелась на деревянном табурете как юла.

– Что случилось, Рыгнак?

– Ныр с последнего рейда Охотников вернулся совсем никакой. Наши шаманы велят руку отнимать, а он мой наследник, да и семья большая. Я один как прокормлю без его помощи. У меня одни дочери, кроме первенца нашего с Гхад. Волк когтями кожу пропорол, рана воспалилась, ничего не помогло.

– Это тебе у Милисандры помощи надо попросить. Она составила зелья, которые не только быстро заразу убивают, но и затягивают раны, правда без шрамов. Ныру последнее может совсем не понравится.

– Может, ты с ней сам поговоришь, похоже, вы неплохо знаете друг друга, я тебе сапоги на дочку тогда так отдам.

– Хорошо. Ей сумки нужны для рысяра и себя. Ну, и сам добавишь, что посчитаешь нужным.

– По рукам.

– Тьена Милисандра, у мастера Рыгнака беда случилась, вы не могли бы помочь?

– Если это в моих силах, то с удовольствием. – Мили видела печаль в глазах Гхад, и очень сильно хотела, чтобы красивая орчанка снова стала улыбаться и в её глазах больше не стояли невыплаканные слёзы.

– Рана от волчьих когтей и зубов сильно воспалилась, местные шаманы рекомендуют отнять повреждённую конечность. Там до гангрены совсем немного осталось.

– Головы вашим шаманам надо отнять, раз там мозгов нет, – сердито проворчала феечка, вызвав улыбки на лице у мужчин, уж больно она была похожа в этот момент на свою тётушку в приступе праведного гнева. – Где больной? Ведите меня к нему скорее. – Жестом фокусника девчонка извлекла из сумки два флакончика и от нетерпения даже ногой притопнула.

Ныр метался в бреду, вызванном жаром. Феечка потребовала кружку с кипятком и стала быстро добавлять туда по несколько капелек разных снадобий. Гхад помогла сыну выпить довольно горькое лекарство, и температура быстро спала. Лицо воина стало спокойно, он погрузился в крепкий сон.

– Принесите чистые бинты и кусок мягкой ткани. Ужас! – Испуганно пискнула феечка, увидев сочащийся из раны гной.

Она сноровисто оторвала кусочек материи, свернула её в удобную подушечку и щедро плеснула из маленького флакончика из небьющегося стёкла тиарла, который быстро очищал от разного рода выделений инфицированные раны.

Когда стал видны сами рваные раны, распухшие и побагровевшие от неправильного лечения, она аккуратно наложила мазь, быстро убивающую любое воспаление, и авторитетно заявила:

– В течение недели обрабатывайте порезы вот этим желтоватым составом. Когда ткани очистятся, наложите вот эту заживляющую мазь. Через две недели будет как новенький.

Тавиэль кивком подтвердил встревоженным оркам, что юной Фее можно доверять в этом щекотливом вопросе. Что она совсем не зря учится в Академии, дело своё знает, ей можно доверять.

– Благодарю вас, тьена Милисандра. Я не знаю, чем можно измерить глубину моей благодарности. Серебряного эрвина хватит за снадобья?

Смущённая девчонка тут же растеряла весь свой боевой задор и густо покраснела, но набралась решимости и кивнула, соглашаясь.

К удивлению, всё три сумки достались ей как подарок. Гхад передала подарки от неё и жёны Ныра. Став обладательницей шкатулки с изящными бронзовыми украшениями, Мили несколько сумбурно поблагодарила и, совсем растерявшись, промолчала до самого дома.

Три последних дня прошли в обычных хлопотах: феечка упаковывала вещи, варила снадобья и мази и учила конспекты. Курсовую работу мало было написать, ещё предстояло защитить дело рук своих в Академии. Попрощавшись с новыми знакомыми и тёткой Фермопеной, гордая собой феечка храбро шагнула в распахнутый портал на главную центральную площадь в столице. Флар не только нёс сумки, но и корзинку, в которой, укутанная в тёплую шаль, сладко посапывала Талли. До весны её было никакими заклинаниями не разбудить, слишком уж холодно и мало солнечного света было вокруг.

Content

Фея Грёз, или Изнанка желаний
Наталья Соколова

Пролог

Глава 1. О чём мечтают… лягушки…

Глава 2. Умная мысля приходит опосля…

Глава 3. Неоценённый подарок, или Фей тоже наказывают…

Глава 4. Откуда ветер дует?

Глава 5. Если ты фея, то пора засучить рукава и приниматься за работу

Глава 6. Погром вне расписания, или Волшебный жёлудь для молниевой белки

Глава 7. Новый год – Новым годом, а проказы по расписанию

Глава 8. Беспредел в Сосновом Бору

Глава 9. Происки хворой Феечки

Глава 10. Гранит науки чересчур твёрд, если ты Фея с большим потенциалом…